Annotation

Ну да, отправляясь по приказу шефа забирать с аэродрома иностранного «специалиста», Арина пребывала и в грусти, и в похмелье, и в неадеквате. А что вы хотите? Не каждый день молодой красивой ведьме на полном серьезе предсказывают, что она сегодня встретит смерть. Вот и встретила… англичанина-некроманта с говорящей фамилией Мортем… А когда выдохнула, со всей широтой русской души обеспечила ему полное погружение в ментальность и быт страны пребывания.

Веселые фамильяры, домовой и леший, ступа, водка, пельмени — короче, шок и ступор ежеминутно. Всего этого теперь у мистера Смерть в избытке и во время работы, и на досуге. А сам виноват, не надо было требовать в напарницы «чокнутую» ведьму.

Так что получи и распишись, только постарайся не сойти с ума. И не потерять голову и сердце… Хотя бы до конца расследования…

Милена Завойчинская

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 23

Глава 25

Глава 26

Эпилог

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

Милена Завойчинская
МИСТЕР СМЕРТЬ И ЧОКНУТАЯ ВЕДЬМА

Глава 1

Мой сладкий сон нарушило рычание мобильника. Не открывая глаз, я пошарила рукой, нащупала его и хрипло каркнула:

— Ну?!

— Не «нукай» на шефа! — в тон мне отозвался мой начальник.

— Бывшего шефа, — ворчливо отозвалась я, сбавив тональность. — Я уволилась.

— Ничего не знаю. Ты еще не отработала до конца положенные две недели. Так! Ты мне зубы не заговаривай, Арина. Собирайся быстренько и дуй к аэродрому. Нужно встретить иностранного специалиста.

— А вот и не выйдет! — злорадно отозвалась я. — Я в отпуске без сохранения заработной платы. Так что пусть вашего специалиста встречают Пашка или Лёлик.

— Заняты они. Оба. Так что встала, погрузилась в машину и помчалась куда велено!

— Шеф, я не могу. — Сев, я подтянула колени и подперла подбородок свободной рукой. — Я на рок-концерте была, потом мы с парнями в кабаке зависали… Нельзя мне за руль. И вообще, я, между прочим, умираю. Сердца у вас нет!

— Ар-рина! Твою ж маму, как бы ни было страшно ее упоминать! Седлай тогда свою ступу, но чтобы встретила мне англичанина и доставила в целости и сохранности. Номер в отеле «Полночная звезда» ему забронирован, отвезешь, заселишь и можешь дальше умирать!

— Шеф! И маму не вспоминайте, чур меня!

— Чур! Бери свое тренированное в фитнес-зале тельце, грузи его в ступу и лети за некромантом, я сказал! Немедленно! И шляпу не забудь, гость ведь иноземный. — Начальник, отдав приказ, отключился.

За окном едва занимался рассвет. Лететь куда бы то ни было мне не хотелось в принципе, а учитывая трое практически бессонных суток и глубочайшую депрессию, тем более.

— У-у-у, волчара позорный! — Я от души высказала несколько нецензурных слов в адрес Владимира Вольфганговича и швырнула мобильник на кровать.

Телефон тут же снова зарычал, а с экрана оскалился здоровенный серый волк. Аватарку и рингтон для шефа я выбирала соответствующие.

— Да лечу, лечу! — зыркнула я и сползла с постели.

Звонок тут же отрубился. Иногда мне кажется, что мой горячо любимый шеф никакой не оборотень, а телепат или провидец.

Прихорашиваться времени не было. Раз уж босс позвонил среди ночи, наорал, нагрубил, помянул мою маму (не в ночи будет сказано) и велел брать ступу, значит, дело плохо, а персона, которую надо встретить, важная. И потому нужно мчаться со всех ног. Нечасто к нам приезжают иностранные некроманты. Своих не хватает, что ли? С чего вдруг его пригласили?

Я цапнула с пола брошенную туда, перед тем как упасть в постель, футболку, натянула ее и, не включая свет, босиком прошлепала в гостиную и к лоджии. Жила я на третьем, последнем этаже как раз по причине того, что лётную ступу парковала здесь же. А часть балконного козырька пришлось удалить, оставив от него лишь половину, иначе как взлетать? Благо в этом районе, застроенном так называемыми таунхаусами, всем было наплевать на мелкие переделки собственного жилища. Сосед на первом этаж вообще пристроил себе маленькую верандочку. Выбирался туда теперь по лесенке через окно и расслаблялся в кресле-качалке, хрыч старый.

Покосившись на занимающийся рассвет, я стянула брезентовый чехол, прикрывающий ступу и метлу.

— Шляпа! — проворчала, вспомнив последнее указание шефа. — Где эта треклятая шляпа? Ага!

Нахлобучила на голову остроконечную ведьминскую шляпу, которую надевать полагалось исключительно при общении с иностранцами. Такие вот они странные товарищи, мол, если нет специальной шляпы, то ты вроде как и не ведьма. Дикие люди, что с них взять. Будто способности зависят от формы головного убора. Нашим обывателям этот колпак тоже нравился (а всё из-за засилья иностранных фильмов), но если его не было, то это никого не смущало.

Я на секунду замерла, размышляя, что забыла. Мозг категорически отказывался помогать в этом, поскольку последние три ночи я фактически не спала. И сегодня-то только-только отключилась, как меня разбудил Владимир Вольфгангович.

Что-то я определенно запамятовала, но что именно, сообразить никак не получалось. Мутило, голова была как в тумане, клонило ко сну, глаза с трудом фокусировались на окружающей действительности. Поразмыслить мне не дал все тот же телефон, с которого опять оскалилась волчья пасть.

— Да сказала ведь, лечу уже! — с досадой рявкнула я, запрыгнула в ступу и взлетела.

Небольшой частный аэродром, куда обычно прилетали важные гости, находился в тридцати километрах от города. Обычно мои коллеги ездили туда на служебной машине, встречали прибывших и отвозили в отель «Полночная звезда». Но чтобы встречать на ступе… Такое было впервые. Надеюсь, у этого англичанина багажа мало, иначе придется оставить на хранение, а потом уже вещи заберет кто-то из парней.

На свежем воздухе организм более-менее проснулся, в голове и глазах слегка прояснилось, к тому же я замерзла. И вот именно тогда обнаружила, что вылетела босиком, без портков, но в шляпе и в черной безразмерной футболке с чужого плеча. А вот не надо было будить меня среди ночи! В результате я нацепила не свои вещи, а выигранную в пьяном споре в кабаке одежку байкера Митяя — огромного пузатого бородача. В этот «танковый чехол» можно было упаковать четырех таких, как я, а потому майка сползала с одного плеча, была мне чуть выше колен и при этом широченная. На высоте ветер своенравничал, пытаясь уволочь головной убор, пробирался немыслимым образом даже внутрь широкой ступы, задирал футболку и совершенно бесцеремонно задувал куда не надо.

Злобно цыкнув, я притормозила, стащила с себя бюстгальтер и завязала его на талии вместо пояса. А шляпу нахлобучила поглубже. М-да. Представляю, какой у меня вид. Гостя кондрашка хватит. С другой стороны, мне это глубоко безразлично, сдам его в отель и больше никогда не увижу. У меня личная трагедия, плевать я хотела на каких-то там иностранцев.

В общем, вот такая нарядная я и опустилась на летное поле частного аэродрома.

Возле маленького аккуратного самолетика с недовольным видом уже стоял тот, кого мне надлежало встретить. Прибывший некромант оказался высоким статным брюнетом с модной стрижкой и укладкой, в строгом синем костюме, белоснежной рубашке и при галстуке. И тут к нему выбралось из типичной такой ведьминской ступы нечто босое, лохматое, с потекшим макияжем (а он сто процентов потек, потому что у меня не было сил смыть боевой раскрас, который наносила перед походом на концерт), в остроконечной черной шляпе, расписанной золотыми знаками зодиака. Но апофеозом, несомненно, являлась подпоясанная красным кружевным бюстгальтером футболка с белой надписью «Возьми меня, если сможешь» и рукой с оттопыренным средним пальцем. Кстати, именно из-за надписи и руки с неприличным жестом я и спорила на эту футболку. Иначе, зачем бы она мне сдалась?

— Ай, садись, чернявый. Прокачу с ветерком! — с акцентом пропела я. Ну не удержалась, каюсь. Понаблюдала за вытянувшимся лицом офигевшего мужика и сжалилась: — То есть служба доставки прибыла. Велено встретить иностранного специалиста и отвезти в отель. Ваш багаж, сэр?

Сэр таращился на меня, явно не понимая.

— Do you speak English?[1] — поинтересовалась вежливая я, мысленно кроя тихим добрым словом своего шефа. Мог бы предупредить, что иностранец по-нашему не говорит.

— Of course,[2] — чопорно отозвался некромант и тут же добавил по-русски, но с заметным акцентом: — Можете обращаться ко мне — мистер Мортем. Мистер Теодор Мортем. Не сэр.

— Арина Стрельцова. Добро пожаловать. Мне велено доставить вас в город. Полетели? — сдвинула я на затылок свою остроконечную шляпу. Дико хотелось почесать голову, зудящую от огромного количества лака для волос, использованного перед выходом в свет.

— На этом?! — в ужасе уставился он на мой транспорт.

— Проблемы? — сухо уточнила я и переложила метлу из руки в руку. Не люблю, когда мою замечательную гоночную ступу недооценивают. Не для того я вбухала в нее кучу чар и заказала аэрографию. Ступа у меня — загляденье! Не каждая машина так красиво раскрашена, как она.

— Никаких проблем, мисс, — оценил мой недовольный вид пришлый специалист.

— Прошу на борт, — сделала я приглашающий жест. — Багаж?

Некромант решил времени на разговоры не тратить. Подхватил саквояж, стоявший у его ног, и, держась прямо, словно палку проглотил, дошагал до меня. Напоследок одарил непроницаемым взглядом, прочитал надпись на футболке, внимательно посмотрел на оттопыренный средний палец на нарисованной руке, опустил вещи в ступу и забрался сам.

Вздохнув, я перебралась к нему, покрепче перехватила метлу и направила ступу в небо. Надо поторопиться, пока город не проснулся. Не хочется тратить силы на то, чтобы прикрыть свой летающий транспорт от взглядов обывателей, до сих пор считающих, что магии не существует, а ведьмы, оборотни, некроманты — это сказочные персонажи.

Задумавшись и торопясь, скорость я развила внушительную. Как оказалось, чересчур. Но оценила я это, лишь приземлившись на лоджию своей квартиры. Некромант, который стоял все это время, вцепившись побелевшими пальцами в борт ступы, отливал нежной зеленью и судорожно сглатывал. Впрочем, надо отдать должное его выдержке: ни слова упрека, ни малейшего укоризненного взгляда. Тяготы путешествия он перенес стоически. Я даже зауважала его. Сразу видно, у человека хорошее воспитание и идеальные манеры.

— Прибыли, сэр. Дальше я вас не повезу. Рассвело, по воздуху — чревато неприятностями. Придется поймать такси, чтобы оно доставило вас в отель, — сообщила я гостю и выбралась на пол.

Дождалась, пока англичанин переберется ко мне, укрыла ступу и метлу чехлом и распахнула дверь:

— Прошу.

Одарив меня не слишком дружелюбным взглядом, он в очередной раз тяжело сглотнул, подхватил свой саквояж и первым вошел в гостиную моей квартиры. Я немного помедлила, окинув просыпающийся город тоскливым взглядом. Как же обидно!

Впрочем, погрустить мне не удалось. Из комнаты послышались стук, писк и возглас моего гостя. Ну что там еще?! Я поспешила внутрь и замерла, увидев потрясающую картину — иностранец стоял с ошарашенным лицом и вскинутыми руками, на кончиках пальцев которых искрились заклинания, на его голове, вцепившись в волосы, распласталась белка-летяга, а выроненный саквояж валялся на полу.

— Эт-то… что?! — с сильным акцентом спросил англичанин. После чего на ощупь подхватил нападавшую, стащил и брезгливо вытянул перед собой, держа за шкирку.

— Белка, — озвучила я очевидное, стараясь не улыбнуться. — Не надо ее убивать. Она просто глупо пошутила и наверняка уже сожалеет.

— А почему такая большая? — строго вопросил он.

— Ну хорошо, хорошо. Это большая белка-летяга. Мой фамильяр. Дорогая, поприветствуй гостя.

Та сверкнула глазенками, зафыркала и пропищала:

— Здрасьте!

— Фамильяр, — со вздохом, полным вселенской скорби, произнес мистер Мортем.

Поискал взглядом, куда бы пересадить свой пушистый груз, после чего прошел к дивану. Белочку он достаточно аккуратно опустил на подушку, а сам сел подальше от нее.

— Выпить? — участливо предложила я, стаскивая шляпу и закидывая в кресло.

Прямо аж жалко стало мужика. Столько часов летел из своей Англии, потом добирался до города на ступе не совсем адекватной ведьмы вместо комфортабельного автомобиля, не успел сойти на твердую почву, как подвергся атаке чересчур любопытного шкодливого фамильяра.

— Благодарю, мисс, — склонил он голову. — Виски, если можно.

— Не держим-с. Водка, сэр, — подавила я улыбку.

Иностранец только рукой махнул, из чего я сделала вывод: ему сейчас годится всё, что горит и поможет снять стресс. Но только я собралась выйти, как заметила краем глаза длинный полосатый хвост. Ну нет! Пропустить такое зрелище я никак не могу.

К ничего не подозревающему некроманту крался… енот. Обычный такой енот-полоскун. Тоже у меня живет, да.

— Oh my God![3] — по-английски воскликнул мистер Мортем, увидев подбирающегося к нему с вытянутыми вперед лапками зверька. — Это еще кто?!

— Енот-потаскун, — сохраняя каменное лицо, но чуть дрогнувшим голосом отозвалась я.

— Арина, — скосил на меня глазенки обладатель полосатого хвоста. — Сколько раз можно повторять: я — енот-поласкун.

— Полоскун? — поднял брови англичанин и сделал попытку отодвинуться от крадущегося к нему с вытянутыми лапками зверька.

— Да нет же! По-ла-скун, от слова «ласка», — возмущенно исправил его наконец-то добравшийся до жертвы хвостатик. — Обнимашки?

На Теодора Мортема даже смотреть смешно было. Похоже, он осознал, что попал в сущий дурдом, и тут все происходит совершенно ненормально, и непонятно, что случится через секунду… Но, кажется, он с этим смирился, потому что даже не вздрогнул, когда енот подобрался вплотную, обнял его обеими лапками и замер.

— Мисс Стрельцова, а медведь где? — спросила меня жертва четверолапого любителя «обнимашек», обреченно поглаживая его.

— Какой медведь? — растерялась я.

— С балалайкой, разумеется.

— Ах, этот. Уехал Михаил Михайлович. Вышел из запоя и уехал пчёл разводить.

Кажется, ответила я не в тему, потому что Мортем прикрыл лицо свободной ладонью и не то всхлипнул, не то вздохнул. Похоже, про медведя с балалайкой — это были сарказм и ирония, но я же не виновата, что мой коллега оборотень и правда уехал восстанавливать пошатнувшееся здоровье. И балалайку забрал.

— Вам, кстати, сэр, фамильяр не нужен? Вот этот хвостатый потаскун совершенно свободен и очень нуждается в хозяине.

— Арина! Я по-ла-скун!

— Мисс, я не сэр, говорил ведь уже. И нет, фамильяр мне не нужен. Я некромант, если вы забыли.

— И что? — подняла я брови. — Проходите в кухню. У нас, русских, всё самое задушевное происходит именно там.

Не оглядываясь, я покинула гостиную. Воспользовавшись заминкой, сначала проскользнула в ванную.

Вид в зеркале… Ну… Лучше сейчас не смотреть на себя, так для психики спокойнее. Длинные густые светло-каштановые волосы стояли дыбом благодаря огромному количеству укладочных средств и начёсу. Словно я попала в эпицентр урагана, меня там повертело, а потом выплюнуло. Черный карандаш, тушь и тени для век размазались. Обычно я интенсивный макияж не делаю, поскольку глаза у меня и так выразительные — светло-серые с темным кантиком по внешнему краю радужки. Маму мой цвет глаз злит, говорит, что я от отца его унаследовала, а надо было бы от нее. Но мне мои очи нравятся — серые, завораживающие, а тонкая темная полоса, ограничивающая радужку, мне кажется необычной и загадочной.

Да-да, я сама себе очень нравлюсь и ничуть этого не стыжусь. У меня все отлично и с внешностью, и с фигурой, и с ногами, и с бюстом.

Я тщательно умылась, почистила зубы, причесалась, морщась и дергая спутанные пряди, после чего собрала волосы в аккуратный хвост. А то как-то даже неудобно. Никогда в жизни я еще не появлялась на людях в таком жутком виде… Угораздило же! Заменявший мне пояс бюстгальтер я отправила на полагающееся ему место и надела висевшие на веревке после стирки джинсовые шорты. Как удачно их еще не убрали из ванной. Шортики, конечно, все равно не видно под длинной футболкой, но мне так спокойнее.

После чего, чувствуя себя немного увереннее, я проскользнула на кухню. В холодильнике стояла початая бутылка водки, вот за ней я и отправилась. Там же имелся и томатный сок, который я тоже достала. А когда захлопнула холодильник и обернулась, то обнаружила, что мой гость уже сидит за столом, а на его коленях… правильно… потаскун с пушистым хвостом. Не так-то просто избавиться от того, кто еще не получил достаточное количество обнимашек. Белка обнаружилась здесь же, на кухне. Но она вскарабкалась на дверь и наблюдала за нами сверху.

— Как тебя зовут? — вопросил иностранец енота, пока я доставала рюмки.

— Граф. Просто Граф, — воодушевленно представился зверь.

— Что, прости? — на породистом лице англичанина нарисовалось удивление.

— Зовут меня так, — пошевелив усами, отозвался его собеседник.

— Евграфий он, — закатив глаза, пояснила я, поставив на стол хрусталь.

— Сокращенно — Граф! — запыхтел енот.

— Енька, не выпендривайся, — пропищала с двери летяга.

— Значит, Евграфий, он же — Граф, он же — Енька, — смиренно протянул Мортем и с тоской взглянул на запотевшую бутылку водки. Эк его пробрало общение с нами замечательными. — А вас, пушистая маленькая мисс?

— А я Белла, — помахала она ему лапкой. — Но у меня уже есть хозяйка.

— Очень приятно, Белла. — Вежливый некромант склонил в приветствии голову, чем немедленно покорил мою подружку. Если бы сквозь шерстку можно было увидеть ее кожу, то мы, несомненно, лицезрели бы смущенный румянец.

— Мисс Арина, можно мне «Кровавую Мэри»?

Я фыркнула от подобных запросов. Он реально считает, что я после трех бессонных суток смогу нацедить ему водку поверх томатного сока так, чтобы они не смешались?

— Не держим. Вот вам Машка в рюмашке… — налила я в стопку ледяной водки. — Вот ее кровушка, — наполнила стакан томатным соком. — Вы, уважаемый, сначала женщину на грудь примите, а потом уж ее кровушку пейте.

Затаив дыхание я, Белла и Енька следили за тем, как Мортем опрокинул в себя водку, передернулся, выпучил глаза и схватился за стакан с соком. Очи у него, кстати, весьма необычные. Поначалу я в темноте не заметила, да и не до того мне было. И лишь сейчас рассмотрела внимательно. Сей представитель британцев явно страдал гетерохромией[4] (если только это не последствия какого-нибудь жуткого магического ритуала), а потому глаза у него разноцветные. Один зеленый, второй — темно-карий, почти черный. Эдакий Мефистофель… Некроманту подходит, но выглядит жутковато.

— Может, вы есть хотите? — участливо спросила белка-летяга. — Поди, в вашей Англии нормальной еды-то и нет? Всё овсянка да овсянка…

— Это было бы очень любезно с вашей стороны. — Пересадив упирающегося енота на соседний стул, иностранец уставился на меня. — Пицца?

— Лучше! — пафосно заявила я и снова полезла в холодильник.

Через минуту я выставляла перед ним свои скудные запасы.

— Бекон? — уточнил он с опаской.

— Сало! — и перечислила остальное: — Соленые огурцы. Квашеная капуста. Хлеб ржаной. Хрен.

— Хрен? — обреченно повторил Мортем.

— Хрен! — подтвердила я. — Русская кухня.

— Сэндвич?

— Бутерброд!

Глава 2

Белла спрятала мордочку в лапках, слушая наш примечательный диалог, а Енька уткнулся носом в хвост, лишь глазенки блестели.

— Можно мне еще рюмку водки, мисс Арина? — поднял на меня несчастный взгляд иноземец.

— Можно и не одну, — любезно отозвалась я.

Налила ему, подумав, и себе плеснула.

— Чувствую себя так, словно я попал на чаепитие к Безумному Шляпнику,[5] — окинув взглядом яства на столе, пробормотал гость.

— Добро пожаловать в Россию! — Отсалютовав, я залпом выпила, после чего достала посуду, приборы и нарезала сало и хлеб.

Пока заморский мистер ел, я периодически хрустела соленым бочковым огурцом и, подперев кулаком подбородок, наблюдала за мужчиной. После третьей «Машки в рюмашке» разноцветные глаза его заблестели, в них перестал плескаться ужас от того, что ему приходилось в себя запихивать. А после пятой — так вообще жизнь наладилась. И сало оценил, и капусту бодро так наворачивал, и огурчиками хрумкал, и хлебушком ржаным с намазанным сверху хреном занюхивал, слезу изредка утирая…

— Русская водка, мисс Арина, — это величайшее изобретение человечества, должен вам сказать, — соизволил он мне сообщить.

— Да у нас вообще много чего величайшего, — в тон ему проговорила я. — Вы оцените.

Когда водка закончилась, а закуски почти не осталось, я выбралась из-за стола.

— Ну что ж, я вас накормила, напоила. В баньке попарить не могу, уж не обессудьте. Но душ — там. Если хотите, я дозволяю вам воспользоваться с дороги моей ванной комнатой. Чистые полотенца вам покажет Белла, они в комоде.

— Ну спасибо, — усмехнулся подобревший после «Машек в рюмашках» Теодор.

— Так, что там еще полагается делать русской Бабе-яге? А! Спать уложить…

— О-о-о… — Глаза англичанина округлились.

— В гостиной диван раскладывается. Проявлю уж гостеприимство. Если пожелаете отдохнуть здесь, а не ехать в отель немедленно, Белла покажет, где взять комплект постельного белья. А нет, так скатертью дорога. Енька вас проводит.

— Да-да, провожу. Обниму на прощанье и лапкой помашу, — оживился енот.

— Не надо обнимать! — отрезал некромант. — Мисс Арина, я с радостью принимаю любезное предложение отдохнуть в вашем доме.

— Вот и отлично. Я спать. Сил моих больше нет, сейчас засну стоя, как лошадь. Утром меня не будить, а то превращу в жабу.

Белла и Евграфий тут же многозначительно уставились на полку с рядами стеклянных банок. В одной из них хранились заспиртованные жабки. Очень, знаете ли, полезный ингредиент при приготовлении некоторых зелий.

— Ну-ну, — добродушно усмехнулся пришлый некромант и с аппетитом захрустел последним соленым огурцом. — Вряд ли вам это удастся, мисс Арина. Но угрозу я оценил, обещаю не беспокоить. Я сам не отдыхал почти двое суток. Поэтому ваше предложение немедленно лечь спать, а не ехать в отель, принимаю с благодарностью.

— Спокойной ночи, мистер Смерть, — вяло помахала я ему рукой, развернулась и сделала два шага к двери.

И тут меня словно молнией шибануло. Я замерла на месте с поднятой ногой. Медленно поставила ее, обернулась и уставилась на мага, практикующего всё, что связано со смертью.

— Мистер… Смерть… — раздельно произнесла, глядя на него во все глаза.

— Ну да, — не понял он. — Я некромант. И фамилия моя в переводе на ваш язык с латинского именно так и будет. Мортем — смерть.

— Мистер Смерть! — возликовала я. — Енька, Белла! Он — смерть!

Мои питомцы запищали и замахали лапками, а я метнулась к англичанину, наклонилась, схватила его за голову двумя руками и от души чмокнула в соленые после огурца и капусты губы.

— Э-э-э… Мисс Арина… Я, безусловно, польщен вашим вниманием, но поверьте… — обалдел он, не делая, впрочем, попытки вырваться или отвернуться.

Я не обратила на его лепет никакого внимания. Схватила со стола вилку, в два шага оказалась у батареи и принялась по ней стучать. Соседи, конечно, утром будут скандалить, да и к сморчкам коническим[6] их.

— Вася-я! Васенька-а-а! Василий! Возвращайся. Я больше не умираю! Все отменяется, у нас смерть в гостях.

— Ну что ты вопишь, малахольная? — возмущенно вопросил из вентиляции над кухонной плитой голос моего домового.

— Васенька, я не умираю! Пророчица все правильно сказала, это мы не так поняли. Вот он — смерть, которую я встретила, — с сияющей улыбкой я повернулась к некроманту и некультурно указала на него пальцем.

Мортем вконец ошалел от всего происходящего, но мои последние слова заставили его присмотреться ко мне внимательнее и даже с толикой сочувствия.

— Где? Кто? — Посреди кухни проявился мой домовой, Василий Васильевич. Ну для посторонних, а для меня просто Васенька. — Вот энтот? — Серые глаза принялись буравить гостя взглядом.

— Теодор Мортем. Некромант, — представился англичанин. — С кем имею честь?

— Василий Васильевич, домовой дух, — просканировав иностранца на предмет благонадежности, представился Вася и подергал себя за аккуратную бородку. — Так значит, Аринушка, не умираешь?

— Нет! — радостно откликнулась я. — Смерть отменяется.

— Вот и хорошо, — усмехнулся домовой. — Вот и славно. Значит, я возвращаюсь. А ты чем это гостя заморского потчевала? Ай-ай-ай, а еще ведьма. Хоть бы настойки на мухоморах капнула… Ну или яишенки пожарила.

— Вася-я… Вась… Ты продукты закажешь по Интернету с доставкой на дом, а? — заискивающе попросила я, не обратив внимания на подколку о настойке на мухоморах. Я подобным не балуюсь, и Васе это прекрасно известно. — Я же думала — всё, на тот свет… Ничегошеньки из еды не осталось. Карточка лежит где всегда, я не убирала.

— Иди уж, ведьма, — отмахнулся домовой. — И ты, мистер Смерть, ступай спать. Оба на вид — чисто покойники, и помирать не надо. Упыри за своих примут. Чай, мы не ироды бессердечные — гнать усталого человека за порог. Так, а вы, хвостатые, куда смотрели? А ну кыш отседова все! Енька, покажи гостю, где полотенца и постельное белье. Ишь, бардак развели, водку всю приговорили… Ну что за люди?! Бедному домовому даже нечего выпить за здоровье хозяйки…

Василий принялся хлопотать по хозяйству, а у меня внутри словно пружину отпустило. Последние трое суток я жила с ощущением обреченности. Никогда, никогда не ошибалась наша пророчица. И ведь знала я об этом, но словно за язык меня нечистый дернул спросить ее о том, что меня впереди ожидает.

Поинтересовалась из любопытства, угу. И услышала, что через три дня встречу я смерть неминучую, которая всю жизнь мою изменит. Ну и что я должна была подумать? Вот именно так я и решила, что произойдет нечто, от чего мой земной путь закончится. И не только я так решила. Мои коллеги тоже остолбенели, все выспрашивали, не ошиблась ли Манана. Да только никогда еще не ошибалась наша пророчица.

Я в тот вечер в обществе Лёлика и Пашки напилась до свинячьего состояния и вымочила их рубашки горючими слезами. Да парни и сами глаза отводили и вздыхали украдкой. Всё ж не чужие, семь лет вместе проработали.

Один только шеф отмахнулся от предсказания. Заявил, что «такую заразу, как наша Стрельцова, даже смерть не возьмет. Куснет да выплюнет». Ужасно я обиделась на него! Даже сгоряча написала заявление об увольнении. Так этот волчара бессердечный заявил, что без отработки не отпустит. Две недели, и ни днем меньше. А уж потом могу катиться на все четыре стороны. Ну и как, спрашивается, я должна ему отработать четырнадцать дней, если смерть встречу через три?

Поругались мы с ним. Я заявила, что в таком случае пусть увольняет меня за прогулы, ибо на работу больше не приду. Мне терять нечего. А Владимир Вольфгангович натравил на меня нашего бухгалтера, Фому Федоровича. И знаете, что я вам скажу? Легче договориться с волком, чем с хомяком. А наш бухгалтер — оборотень-хомяк. Страшное существо! Выторговала я себе тогда отпуск без сохранения заработной платы, потому что предоставлять мне оплачиваемый бухгалтер отказался, зараза жадная. Сказал:

— Тебе, Стрельцова, уже все равно. А финансы компании нужно беречь. Но не переживай, с похоронами поможем. Оформим как представительские расходы. Можешь гроб себе выбрать на свой вкус.

А домового своего я тогда отпустила. Сначала мы с ним погоревали, конечно. Но сил не было смотреть в его глаза, он ведь хоть и нечисть, а как родной мне, переживает. И терпеть сочувствие сил тоже не было. На душе и так погано, но когда одна, можно не сдерживаться, и поплакать, и поругаться вслух, а при близких такое себе не позволишь. Фамильяры не в счет, они все же звери. Вот и попросила я Василия погостить у своих коллег в нашем доме или в соседнем, пока… пока все не произойдет, а там уж моими похоронами заняться.

В общем, спать я сейчас шла окрыленная и счастливая. План «помирать на широкую ногу» отменился. План «жить всем смертям назло» включился. Вот отосплюсь и начну. Выполню всё, что хотела, но по разным причинам откладывала.

Проснулась я с ощущением праздника и того, что о чем-то забыла. Некоторое время нежилась под одеялом, пытаясь понять, какое сейчас время суток и сколько, в принципе, я проспала. Ну часов-то шесть — точно. Но возможно, и больше.

И все-таки, что важное я должна была сделать?

— Гроб! — воскликнула, поймав ускользающую мысль. — Сегодня ведь привезут мой гроб.

Кубарем скатившись с кровати, помчалась в гостиную. Где-то там я оставила телефон, когда отправлялась встречать некроманта. Диван оказался уже собран, а постельные принадлежности аккуратной стопочкой сложены, из чего я сделала вывод, что мистер Смерть устал намного меньше меня.

— Вася-я! — закричала я, не видя искомого. — Вась, где мой телефон? Нужно срочно позвонить.

В комнате, заменявшей мне библиотеку и рабочий кабинет, с хлопком что-то упало, в кухне брякнуло и звякнуло, Василий выругался, а ко мне прибежал Енька с мобильником в лапках.

— Ты чего орешь? — сморщил он носик. — Напугала.

— Гроб! — пояснила я.

— Ой-ой-ой! — тут же проникся енот.

Пока я искала требуемый номер и ждала ответа, в гостиную успели вплыть все остальные: и иностранец (значительно посвежевший), и Василий (повеселевший и с хитрым лицом), и Белла.

— Похоронное бюро «Последний шанс», — ответил мне приятный мужской голос.

— Здравствуйте. Вас беспокоит Арина Стрельцова, заказ номер триста двадцать пять.

— Да-да, госпожа Стрельцова. Ваш гроб практически закончен.

— Уфф! — невольно вырвалось у меня. Значит, еще не всё потеряно. Вот если бы уже звонили в дверь грузчики и втаскивали данный предмет в квартиру… — У меня изменились планы, я передумала умирать. Хочу отменить заказ на гроб.

— Но позвольте! — возмутился сотрудник похоронного бюро. — Что значит — передумали? Ваш гроб практически готов. Остались буквально последние штрихи по вашему эскизу. И что нам теперь делать с ним?

— Продавайте! Аванс я оставляю вам в качестве компенсации за беспокойство.

Аванс был всего пятнадцать процентов, поэтому я посчитала, что не обеднею.

— Но госпожа Стрельцова! Где мы теперь найдем покупателя на ваш гроб?!

Я прикрыла микрофон ладошкой, повернулась к англичанину и громким шепотом спросила:

— Мистер Мортем, у вас случайно нет на примете какого-нибудь покойника? Освободился прекрасный гроб. Практически готов к использованию.

— Пока ни одного нет, — чуть приподняв брови, отозвался некромант. — Но вскоре непременно будут.

— Мне тут сообщили, что в ближайшее время у вас появятся заказы на гробы в большом количестве, — доверительно проговорила я в трубку. — Информация из источника, приближенного к… Ну, сами понимаете.

— О-о! — задумался мой собеседник. — Полагаете, нам имеет смысл приготовить некоторый запас?

— Мистер Мортем, а много? — повторила я маневр с прикрытием микрофона ладонью и поворотом к некроманту.

— Н-ну… — задумался он. — Штук пять — точно. Большего количества гарантировать не могу, будет видно по ситуации.

— Штук пять — точно! — повторила я в трубку.

— В таком случае, госпожа Стрельцова, мы в качестве благодарности за информацию… Секретную информацию, которую вы сообщили только нам, — многозначительно уточнил он, — готовы вернуть вам аванс за гроб, а его продать другим покупателям.

— Отлично! — обрадовалась я. — Деньги прошу вернуть на мою банковскую карту.

Распрощавшись с сотрудником похоронного бюро, я отключилась и положила телефон на журнальный столик.

— Мисс Арина, — вкрадчиво спросил мистер Смерть, — вы заказали себе гроб?

— Разумеется! Должна же я быть уверена, что меня похоронят достойно. Я сама все продумала, эскиз нарисовала. Прекрасный гроб, должна заметить. Вам не нужно?

— Нет, спасибо, — с непроницаемым лицом вежливо отказался иностранец.

— Ну как хотите, — пожала я плечами. — Васенька, покормишь?

— Само собой. Приводи себя в порядок — и за стол, — кивнул домовой и отправился на кухню.

— Мисс Арина, у вас прекрасная библиотека. Я подожду вас там, если не возражаете, — чуть поклонился англичанин и отправился обратно.

— Енька, Белла? — вопросительно глянула на своих питомцев.

— Спал как бревно, — отчиталась белка.

— Даже не приобнял! А я его грел под боком! — нажаловался енот.

— Значит, все в порядке, — сделала я вывод и отправилась в душ.

Никаких нервов, гимнопилуса прекрасного[7] всем в суп, не хватает с такой жизнью. Представляю, какое мнение обо мне сложилось у этого чопорного типа. Встречала одетая, словно пугало огородное, утром по телефону беседовала в веселенькой пижаме с мухомором и придурковатой ящерицей на груди. Ну а какая она должна быть после дегустации мухомора?

Ума не приложу, как я вчера исхитрилась из шкафа выдернуть именно эту ночную одежку. Это, вообще-то, не моя, подруга с дочерью-подростком гостила когда-то, вот дочуркина пижамка у меня осталась. Но… Что уж теперь. Похоже, мистер Мортем будет считать меня окончательно сбрендившей ведьмой.

Впрочем… Возможно, это не так уж и плохо.

В кухне вкусно пахло кофе, ванилью и шоколадом. Вася уже накрыл стол на пятерых. Евграфию как обычно — тарелка и глубокая миска с водой. Все же натуру никуда не денешь, а енот-полоскун не может обойтись без того, чтобы не полоскать свою пищу в жидкости. Он раньше пытался ко мне в чашку или стакан залезть и обмакнуть, но Вася пресек это безобразие и всегда теперь ставил ему необходимую емкость. Белле на деревянном блюде были насыпаны орешки и фрукты. Ну а нам с некромантом и себе домовой поставил обычную посуду.

Иностранец вошел следом за мной, осмотрел, кто где уже сидит, и занял место рядом со мной. Белла с Енькой тоже расположились за столом, и мы в ожидании уставились на нашего кормильца.

— Овсянка, сэр! — с интонациями вышколенного дворецкого произнес Вася и выставил перед Мортемом миску с кашей.

— Что?! — опешил тот. — Как овсянка? Уберите от меня эту гадость!

— Никак нет, сэр, — ухмыляясь в бороду, отозвался домовой. — Вы англичанин. А весь мир знает, что англичане едят на завтрак овсянку.

— Да с чего вы взяли этот бред?! — возмутился некромант. — Я терпеть не могу овсянку на воде. Это же… отвратительно!

— Не будете? Уверены? — с улыбкой спросила я. Понаблюдала, как он качает головой, и забрала его тарелку себе. — Вася, где все для каши?

— Ох, что же это я? — всплеснул руками домовой дух. — Вот, Аринушка. И сливочное маслице, и орешки, и цукаты, и крошка шоколадная…

Под возмущенным взглядом мистера Мортема я поочередно зачерпывала чайной ложкой из мисочек и добавляла все вышеперечисленное в овсянку. Красотища получилась необычайная.

— Не передумали? — уточнила перед тем, как размешать.

— И что? Правда вкусно, если так? — Иностранный гость с подозрением смотрел на преобразившееся содержимое тарелки.

— Ну а вы как думаете? Каша на молоке, с сахаром, маслом, ванилью, орехами, цукатами, шоколадом…

Некромант явно боролся с собой. Он покосился на енота, и тот продемонстрировал ему оттопыренные большие пальцы на обеих лапках. Белла просто отчаянно закивала и засунула за щечку орех.

— Может, попробуете? А то остывает, — поторопила я.

— Мисс Арина, не могли бы вы вернуть мне мою тарелку? — вежливо попросил наш недоверчивый гость.

Разумеется, кашу, подвергшуюся апгрейду, я вернула и попросила Васю выдать и мне порцию.

Я еще только насыпала в свою тарелку всякие вкусности, а Мортем уже доедал.

— Василий Васильевич, я готов пересмотреть свое прежнее отношение к овсянке, — в истинно английской манере произнес он. — Но все же испытываю надежду, что не все жители вашей прекрасной страны думают, что англичане едят на завтрак исключительно этот… продукт.

— Яишенку с беконом? — усмехнулся домовой.

Завтракали мы в благостной тишине. Звери хрумкали и порой причавкивали, Теодор с аппетитом закусывал более «мужской» едой, мы с Васей неторопливо ели свои порции. Только с той разницей, что домовой вместо орехов и цукатов добавил в свою тарелку меда.

Мы уже благополучно пили кто кофе, кто чай, кто компот, когда в дверь кто-то начал барабанить и одновременно нажимать дверной звонок.

— Что за тарарам?! — поперхнулась я своим напитком.

— У вас всегда так, мисс Арина? — поднял брови Мортем и аккуратно, не расплескав и капли, в отличие от меня, поставил свою чашку на стол.

— Арина! — заорал за дверью… Пашка.

— Коллеги, — поморщившись, пояснила я иностранному специалисту. — Вась, открой, пока эти амбалы дверь не вынесли.

Глава 3

Спустя минуту мы лицезрели на пороге кухни моего шефа — Владимира Вольфганговича седого матерого оборотня-волка, Лёлика — кареглазого и рыжего как огонь оборотня-лиса и Пашку — боевого мага, человека, но огромного, как медведь, только что не бурый, а вполне такой блондинистый и с голубыми глазами.

— Аринка, ты жива? А какого ж ты, зараза бесстыжая, трубку не берешь?! — возмутился встревоженный Лёлик.

Лисы — существа с тонкой нервной натурой, да. Обижаться бессмысленно.

— Арина, у тебя совесть есть?! — громогласно пристыдил меня Пашка. — Мы обзвонились уже. Решили, что ты таки умерла, как Манана предсказала. Причем не одна, а еще и иностранца нашего угробила. Ты куда его дела? В отель он не приезжал, мы уже звонили и узнавали.

— Стрельцова, ты куда некроманта дела? — окинув кухню взглядом, вопросил мой горячо любимый шеф. — В отеле его нет, как уже сказал Павел. Но на аэродроме нам сообщили, что прилетало… нечто в шляпе и иностранца увезло. Не пояснишь, кстати, почему это они о моей сотруднице отзываются в таком ключе? Что еще за «нечто»?

Я переглянулась с притихшими пушистыми фамильярами, покосилась на недоумевающего, но помалкивающего Василия… Это розыгрыш такой? Вот же он, некромант иностранный, — сидит и кофе пьет, коллег моих внимательно рассматривает.

— Стрельцова! — не оценил затянувшуюся паузу босс.

— Эй, мистер Смерть, — громким шепотом позвала я, искоса глядя на своего гостя. — Знакомиться будем или как?

— Good morning,[8] — отставив опустевшую посудину, произнес англичанин, и лишь тогда вновь прибывшие его увидели.

— Вот это да! — восхитился Пашка. — Какой уровень! Я даже не заметил. Отвод глаз, но с модификацией и вплетением… Что вплетено? В смысле, хелло, мистер Мортем.

— Ну ничего себе некромант дает! — обиженно вытянулось лицо у Лёлика. — А запах-то он как?.. Арин, ну ты чего не сказала, мы тут как дураки… А он, оказывается…

— Здравствуйте, мистер Мортем, — вежливо склонил голову Владимир Вольфгангович. — Как добрались? Все в порядке? Приносим извинения за столь необычный трансфер в город, но случилась непредвиденная ситуация. Пришлось отправить за вами единственного свободного на тот момент сотрудника.

— Все в порядке, господин Туманов. Это было незабываемо. Мисс Арина доставила меня в город очень быстро, кроме того, любезно пригласила поужинать и отдохнуть с дороги здесь, а не отправила в отель.

— Арин, ты что, его… того?.. — вытаращился на меня Лёлик.

Я округлила глаза и выразительно постучала себя по лбу, намекая, что кое у кого не всё в порядке с головой. Как он вообще мог такое обо мне подумать?!

— Павел, — представился Пашка, протягивая руку.

— Теодор, — крепко пожал ее некромант, встав с места.

— Леонид. — Лис тоже обменялся рукопожатием с иностранным специалистом.

— Чаю? — вмешался домовой и жестом предложил моим коллегам присесть за стол.

— Кофе, Вась, — потер лоб шеф. — Всю ночь не спал, хоть немного взбодриться нужно.

— Вась, а мне молока, ну ты знаешь, — улыбнулся Лёлик, который молоко хлестал буквально литрами, употребляя его вместо воды, чая, кофе или компота. — И чего-нибудь пожра… поесть.

— А мне зеленого чая, того, что со смородиновым листом, — кивнул Пашка. — Енька, иди, пузо почешу.

Все мои коллеги не раз и не два бывали у меня дома, а потому были хорошо знакомы и с моими питомцами, и с домовым.

— Не «Енька», а Граф. Не «пузо почешу», а обниму и поглажу… — пробормотал енот, но вытянул лапки и полез к магу обниматься.

И вот тут я едва не хмыкнула от удивления. Потому что в глазах пришлого некроманта на мгновение мелькнула… ревность. О как! Ну-ка, ну-ка, надо хватать быка за рога, пока он не убёг. В смысле, пока некромант не успел очухаться и опомниться.

— Евграфий, — строго произнесла я, пристально глядя на енота. — А ты хозяина спросил? Вы ведь с мистером Мортемом вчера договорились, что с сегодняшнего дня ты его фамильяр. Обряд вы, конечно, еще не провели, так как не успели. Но все же как-то непорядочно с твоей стороны на глазах у хозяина лезть с обнимашками к другим людям.

— Мы договорились?! — обалдел Енька, застыл с вытянутыми вперед лапками и уставился на англичанина.

— Мы договорились?! — слово в слово повторил его фразу некромант, подняв брови в судорожной попытке вспомнить вчерашний вечер. — А… когда?

— Мм-м… Точно не помню. Вроде после пятой «Машки».

— После шестой, — пискнула Белла, решив подыграть мне.

— О. Русская водка! — в голосе осчастливленного мистера прозвучали и досада, и смех, что он напился и кое-что не помнит, и… и много чего еще.

— Так мы теперь?.. — подал голос Евграфий. — Да?

Мортем посмотрел на мордашку енота, на которой была написана дикая надежда, вздохнул и позвал его:

— Иди сюда, фамильяр. Будем заново знакомиться, а то я вчера был немного не в форме после долгой дороги.

— И обниматься?

— Иногда! — строго произнес его будущий хозяин.

— Значит, часто! — радостно подпрыгнул на месте Енька, всплеснул лапками и заверещал: — Ну перенесите же меня, вон вас сколько!

Мои коллеги наблюдали за происходящим в молчании, так как хорошо знали историю Еньки и не желали помешать мне. Он очень славный и забавный енот и действительно нуждается в партнере. Просто у меня уже есть фамильяр, взять второго я не могу.

Когда Евграфий устроился на коленях своего обретенного хозяина (ритуал провести несложно), Лёлик украдкой показал мне большой палец и подмигнул.

— Енька, а ты по-английски говоришь? — разбила идиллию Белла.

— Нет, конечно, — не глядя на нее, отозвался енот, подставляя бока под ласку.

— А придется!

— Да, Евграфий, — подтвердил мистер Мортем. — Придется. Я ведь в Россию приехал в командировку, потом вернусь в Англию.

— Хватит вам стращать живность, — проворчал домовой. — Не даете ребенку насладиться счастливым моментом.

— А чего он такой благостный? — фыркнула белка-летяга. — Мне, может, завидно. Меня вот никто и не погладит, и не приголубит, и за ушком не почешет…

— Иди сюда, красотка, — понял намек Лёлик и с улыбкой протянул руки к моему фамильяру.

— Развели тут зоопарк, — с неодобрением покачал головой Владимир Вольфгангович. — Арина, ты умирать собираешься?

— Нет.

— Точно «нет»? Или — «я не собираюсь, но придется, потому что Манана предсказала»? — уточнил шеф.

— Да вон ее смерть сидит, — снова непочтительно влез в разговор Василий. — Всё как ваша Манана предсказала: встретила она энту Смерть, домой привезла, напоила да спать уложила. Уже и заказ на гроб отменила.

— В смысле? — замер Лёлик.

— Мистер Мортем? — перевел взгляд на некроманта босс.

— Полагаю, ваша прорицательница предвидела мой приезд и то, что встречать меня придется мисс Арине, — невозмутимо пояснил англичанин. — А я некромант с фамилией, которая в переводе с латыни означает «смерть». Думаю, мисс Арина проживет еще очень долго.

— Стрельцова, чтобы завтра была на рабочем месте как штык! — заявил начальник, вставая из-за стола. — Павел, Леонид, на вас доставка приглашенного специалиста в отель. Мистер Мортем, можете на них полагаться, они в вашем распоряжении. Отдыхайте, обустраивайтесь в отеле, так как вы у нас надолго. Завтра приступаем к работе.

Все засобирались, как-то внезапно заторопились. Выяснилось, что машины припаркованы у дома, шеф поедет по делам, а парни прикреплены к англичанину…

Я выслушала от Мортема кучу благодарностей за гостеприимство, от Еньки уверения, что он будет скучать, от Пашки и Лёлика — радость по поводу моего здравия… Наконец, все покинули мою квартиру, и вдруг с улицы раздался вопль енота:

— Одеяльце! Одеяльце-то забыли-и-и!

— Да не ори ж ты, хвостатый! — шикнул на него Пашка.

— Так ухожу ведь! А как же без одеяльца?!

Я с улыбкой слушала их, выйдя на лоджию с Беллой на плече.

— Арин, кинь нам его одеяло! — помахал рукой Павел.

Свое «одеяльце» Енька нежно любил, не разрешал к нему никому прикасаться и в холодные дни укутывался в него с головой. Выглядело оно при этом… ну… хиппово выглядело, честно скажу. Веселенькое такое одеяльце, точнее, пледик расцветки «вырви глаз». Я сама связала его из остатков ниток разных цветов непосредственно для Евграфия, который тяжело приживался на новом месте и чувствовал себя лишним и ненужным, так как у меня уже был фамильяр.

Василий, посмеиваясь, протянул мне полосатого шерстяного «монстрика». Я свернула его и бросила Пашке.

— Теодор, это личная вещь Еньки, — пояснил маг, проигнорировав озадаченное выражение лица некроманта.

Ну да, это вам не английский строгий стиль.

— Мое одеяльце! — пискнул енот, вцепившись лапками в свое драгоценное имущество.

Разобравшись, мужчины разных национальностей, видов и пород погрузились в машины и уехали.

— Ну и дурдом, — рассмеялась я. — Последние трое суток прошли словно в бреду. Вась, я сильно чудила?

— Ненамного сильнее, чем обычно, — усмехнулся домовой. — Приводи себя в порядок, Аринушка. Пора жить дальше.

Утром следующего дня я приехала в офис, чтобы заняться обычной рутиной. Ну хотя как «обычной»? Таковая в принципе не существовала. Прикрытие у нашей фирмы, разумеется, имелось вполне легальное и законное. И все положенные налоги мы платили, и отчетность вели в соответствии с законами страны. И да, даже порой занимались тем, что было указано в Уставе нашей компании. А как иначе? Современный мир магию отрицает, вокруг обычные люди без «особенностей», назовем это так.

Но помимо простых и обыденных услуг населению оказывали и прочие, для тех, кто обычными людьми не являлся или просто верил в магию.

Последние доставались мне. Я же, как-никак, ведьма. Вот и приходилось мне иметь дело с дамами всех возрастов, которые желали приворожить или отворожить, вернуть мужа в семью или отвадить поклонника, снять венец безбрачия, заручиться удачей в делах, погадать на будущее или приобрести зелье чудодейственное. Мужчины ко мне отчего-то не шли. То ли не верили в ведьм, то ли, наоборот, считали ведьмами всех женщин без исключения, а потому какая-то особенная и дипломированная им была не нужна. Вон выйди из подъезда да не поздоровайся с сидящими там бабушками или того хуже — нагруби им. Тебе живо все кости перемоют, проклянут и вслед плюнут.

— Арина! — окликнул меня наш бухгалтер, Фома Федорович. — Загляни ко мне в кабинет, подпишешь бумаги.

— Что еще за бумаги? — возмутилась я. — Я только вышла из отпуска без сохранения. Забыли, что ли?

— Хорошо, так и запишем, — хитро улыбнулся хомяк. — Стрельцовой оплату за внеурочные часы работы в ночное время не начислять.

— Эй-эй! Как это не начислять? Ночная смена была, между прочим!

— Вот и я о том же. А вообще, к тебе там народ позаписался. Первая клиентка вроде через полчаса. Так что поспеши, тебе же нужно… — Он неопределенно поводил руками в воздухе.

— Поняла, Фома Федорович, — фыркнула я. — К вам загляну, как только окошко выдастся между клиентами.

Я поторопилась в свой рабочий кабинет, точнее, комнату, которую обставили специально с учетом всех стереотипов, которые сидят в голове у людей: зеркала, свечи, хрустальный шар на треноге, полумрак, ковры…

Некоторое время ушло на то, чтобы задернуть шторы, переставить напольные зеркала, зажечь светильники в разных уголках, чтобы создать загадочный полумрак. Быстро протерла тряпочкой большой хрустальный шар, стоящий на столе, и выложила рядом колоду карт Таро. Подумав, еще установила толстые свечи по бокам от шара.

У клиентов порой в голове столько мусора, просто диву даешься, откуда они весь этот бред берут.

Покончив с приготовлениями, я накинула поверх платья длинную шелковую мантию черного цвета. И только успела сесть за стол и взять в руки зажигалку, как раздался стук в дверь. Помянув сенные навозники,[9] я быстро зажгла свечи и спрятала зажигалку в стол. Отчего-то народ верил, что оккультные свечи надлежит зажигать исключительно специальными заговоренными спичками. Угу.

Ну откуда?! Откуда они все это берут?!

— Входите!

Начался обычный рабочий день.

Студентка, которую сглазила «подруга». Сглаз оказался настоящим, я его сняла.

Бизнес-леди, нуждающаяся в удаче в предстоящем крайне денежном деле. Нашептала по максимуму, мне не жалко. Сделка и правда денежная, а мадам эта ко мне регулярно приходит. У нас уговор: я с нее беру стандартную минимальную оплату, но с полученной прибыли она отчисляет пять процентов на благотворительность. Меня никак не упоминает и не афиширует, все лавры ей. Она теперь поддерживает два детских дома, у нее берут интервью и очень любят за добрые дела. А те пять процентов, которые мы с ней изначально обговаривали, выросли и порой доходят до пятнадцати, потому как с моими нашептываниями на удачу ее бизнес процветает.

Тридцатилетняя женщина, которая отчаялась уже выйти замуж. Венца безбрачия не было, а был неухоженный внешний вид, уродующая ее одежда, тусклая кожа, погасшие глаза и полное неверие в себя. Провела «обряд». Ну а что делать-то? После чего написала программу действий на ближайшие три месяца. И заявила, что хоть один пункт не выполнит, и венец безбрачия вернется. Так что предстоит дамочке (хорошенькой, кстати) следующие недели ходить в салоны красоты, бегать по утрам, получить консультацию у стилиста, который поможет ей подобрать гармоничный гардероб. А чтобы в голове поменьше дури осталось — театр, опера, балет, концерт классической музыки и картинная галерея. Пусть ходит, среди культурных людей крутится, а не сидит на кухне, размазывая сопли и рыдая о своей неудавшейся жизни. Велела прийти ко мне через три месяца. Проведу еще один обряд и пошепчу, почарую.

Бабуля, мечтающая женить внука. Внук — двадцатилетний оболтус, само собой, в столь юном возрасте жениться категорически не желал. Она ведь и его с собой притащила. Ну а как иначе? «Ведьма же должна поглядеть на мальчика, заговорить его». Я выслушала, бабушку отправила посидеть в коридоре, а «мальчику» посоветовала больше внимания уделять пожилой родственнице. Скучно ей, вот и жаждет правнуков побыстрее, коли дети и внуки о ней забыли. Предложила парнишке приезжать почаще на пирожки и плюшки, друзей привозить. Только приличных, а не гопников каких-нибудь. И бабуля при деле будет — попробуй прокорми вечно голодных студентов, это же пирогов нужно печь целую гору. И молодежь не будет болтаться на улице. И пусть они бабушке рассказывают побольше про современный мир и свою учебу, жизнь. А то и с домашними заданиями к ней обращаются. А что? Дама хоть и в возрасте, но маразмом не страдает. Ну почти. В математике и химии разбирается, как она случайно проговорилась. Всем польза.

— Только продукты сами покупайте! — строго напутствовала я посмеивающегося парня. — А то ж вы, студиозы, едите как динозавры, в плане количества поглощаемой пищи. Привозите ей муку, яйца, мясо, капусту, ну что там еще? А уж пирогами да вкусностями она вас обеспечит. И жениться не придется. Можете ее даже вытащить на пикник, пусть под деревцем посидит на свежем воздухе.

— А вы точно ведьма? — рассмеялся студент.

— Могу превратить тебя в жабу, но бабуля расстроится, — подмигнула я ему и быстро раскинула карты. — А чтобы не сомневался, вот что я тебе скажу. Девушка, блондинка, что тебе нравится, но которую никак не удается пригласить на свидание… Не твоя она судьба. А твоя — другой масти. И судя по тому, что я вижу, она совсем рядом. Вы знакомы и часто общаетесь. Так что присмотрись…

— Другой масти? — озадаченно поскреб он затылок.

Вот как-то так и проходили мои дни, когда я принимала клиентов.

К вечеру в офис приехал Лёлик и заглянул ко мне поболтать и чаю выпить.

— Ну? — сразу начал он. — Как тебе пришлый специалист?

— Никак, — пожала я плечами. — Обычный иностранец. Но вежливый, ничего не могу сказать. Аристократ, поди?

— Он из старинного рода, — кивнул коллега. — Его предки не то графьями были, не то маркизами. И у него самого, кажись, титул имеется, но тут я не уверен.

— Ну а чего бы не иметься? — откусила я от пирожного. Лис принес их целую коробку. Впрочем, сам сейчас почти все и съест, сластена он ужасный. — У них и королева есть, и принцев аж несколько штук.

— Ты при Мортеме не ляпни, что принцев штуками считаешь, — прыснул Лёлик. — Он и так от тебя в культурном шоке. Чем ты его так ошарашила, что он до сих пор нервно коситься начинает, если вдруг тебя упоминаем?

— Да как сказать? — развела я руками. Не признаваться же. — А его вообще для чего вызвали-то? Мы вроде с некромантами еще не сотрудничали. С чего вдруг, к тому же иностранца?

— Арин, по секрету, — посерьезнел Леонид. — Нехорошие дела вокруг творятся. Вроде ничего глобального или серьезного, даже нас с Пашкой ни разу не привлекали. А только слухами земля полнится. Люди пропадают в отдаленных деревнях. Поначалу-то думали, что народ просто бежит в город к легкой жизни. Ан нет. Скелеты находить стали. Причем чистые такие, будто пролежали в могиле столетие минимум.

— Даже так? — Я посерьезнела. — И много? А наши что? Почему умалчивают?

— А ты хочешь, чтобы это в новостях по телевидению объявили? Мол, орудует маньяк, убивает людей, хоронит и всё такое? А как объяснить, почему на трупах ни частицы плоти? Нет, Ариш, тут кто-то из одаренных приложил руку. Силы копит.

— А что еще? Ты сказал, что «нехорошие дела вокруг творятся». О чем еще я не знаю?

— Привидения стали появляться. Городские-то в них не верят, бегут в церковь или к экстрасенсам, чтобы беса или полтергейст изгнать. А деревенские — те… Ну ты сама знаешь. Вот как раз от них-то и дошла информация. Народ к бабкам пошел, а бабки-то деревенские больше ведуньи да травницы. Могут зуб или грыжу заговорить. Куда им с привидениями бороться? Но они шепнули кому надо, и вот теперь всё секретно расследуется. Мортема вызвали. Сама знаешь, у нас профессия некроманта не слишком популярна. А иностранцы этим видом магии активно пользуются, хотя дар редкий.

Глава 4

Я помолчала, осмысливая, потом все же уточнила:

А вас с Пашкой к нему приписали? Но я не понимаю, наша-то контора с какого бока в этом?

— Нет, — покачал он рыжей головой. — Мы для него не партнеры. Я оборотень, расследовать что или вынюхать могу. Ну или на подхвате, но это глупо. А Пашка тоже на другом специализируется. Боевая магия в борьбе с привидениями никак не может помочь. И потом, у него дел столько, что на месяц вперед график расписан, ты же в курсе. Не знаю, кого припишут к англичанину. Нам поручили его только встретить, обустроить и ввести в курс дела. Ну и по бумагам к нам прикрепили, чтобы лишняя информация никуда не ушла. Вроде как иностранный специалист. А дальше нам велено не соваться без особых на то указаний, и подчиняется он, понятное дело, не нашему Туманову. И учти, я тебе ничего не рассказывал. Информация секретная. Еще не хватало переполоха среди обывателей.

— Угу, — кивнула я, задумчиво жуя пирожное. — Что-то мне за Еньку неспокойно. Если бы я знала, не стала бы его пристраивать к этому Мортему.

— Да он вроде нормальный мужик, хотя и в голову малость стукнутый, как все иностранцы. Но уж за своим фамильяром-то присмотрит. Ладно, Ариш, я побежал. У меня свидание еще сегодня.

— Какая масть? — подняла я на коллегу глаза.

— Блондинка, — ухмыльнулся он.

Я кивнула и быстро вытащила из колоды карту.

— У нее парень есть. И это не ты, — сообщила ожидающему оборотню. Вытащила вторую карту и фыркнула: — А тебе сегодня морду набьют.

— Вот гадство! — почесал подбородок Леонид. — А с виду такая наивная милашка.

Я хмыкнула и убрала карты.

— Спасибо за предупреждение, Арин. До завтра.

— Учти, фингал заговаривать не буду, — бросила в спину весело скалящемуся оборотню, а он отсалютовал мне, не оглядываясь, и хлопнул дверью.

Два дня прошли на удивление тихо. Некромант не давал о себе знать, что, в общем-то, было вполне закономерно, но я немного переживала за Евграфия. Все же не чужой он мне, я его почти год выхаживала и учила всему.

Судьба у енота была непростая. Подобрала я его случайно, когда ездила в леса Краснодарского края. Я там пополняла запасы трав, отдыхала от жизни и чувствовала себя настоящей лесной ведьмой, поскольку настроение после последнего развода было соответствующее. Вот там-то я и наткнулась на Еньку. Точнее, он на меня. Пробрался к палатке, в которой мы с Беллой обитали, и украл полотенце.

Я воришку, само собой, выследила и обнаружила у ручья, где он это самое полотенце самозабвенно стирал.

— Не отдам! — заверещал худой молоденький зверек, увидев грозную меня.

— Воровать нехорошо! — строго произнесла я. — Верни мое имущество.

— Жадничать — еще хуже! — спрятал он за спину мокрую махровую ткань. — Не верну!

— Прокляну, — пообещала я.

Енот застыл, нервно шевеля носом, испуганно глядя на меня бусинками глаз, а потом до него дошло:

— Так мы же разговариваем!

Я подняла одну бровь, выражая свой скепсис к данному аргументу для прикарманивания моего имущества.

— Да нет же! — всплеснул он лапками, уронив полотенце. — Мы разговариваем! И ты не визжишь как резаная, не крестишься, не швыряешь в меня камни и даже не убегаешь.

— Я похожу на ненормальную? — У меня взлетела вверх и вторая бровь. — С какой стати мне вдруг убегать от енота?

— Вот именно! Ты ничему не удивляешься и меня не боишься, — подпрыгнул от возбуждения зверек.

— А должна? — Я переглянулась с белкой, которая все это время сидела у меня на плече. — Белла, ты его боишься?

— Вот еще! — фыркнул мой фамильяр. — Эй, жулик лохматый, полотенце-то верни. Арина чем вытираться будет? Мы вообще-то в лесах, если ты не заметил. У нас тут запаса банных принадлежностей нет.

— Говорящая белка-летяга! — выдохнул наш собеседник.

— Говорящий енот! — закатила глаза моя маленькая подружка.

— Это мой фамильяр, Белла, — вмешалась я. — Тебя-то как звать, пушистик?

— Никак.

Вот так мы и познакомились с Евграфием. Тогда он, конечно, еще не был Евграфием, имя ему дала я, приютила, выслушав невеселую историю его жизни.

Он умудрился родиться в обычном енотовом семействе, если уместно так говорить о зверях. Его мать, братья и сестры были простыми зверями, а вот он появился на свет с магическими способностями. Потенциальный фамильяр для мага. Когда енотиха поняла, что чадушко у нее… нестандартное, она его изгнала. Детеныш сначала выживал как мог, потом набрел на людей. Пытался общаться, но… Нужно описывать, как отреагировали люди на говорящего енота? Ну вот. Еле лапы унес, прятался в лесу, подворовывал, притворяясь обычным зверем, и считал себя уродом и мутантом. К людям все равно периодически выходил, чтобы утащить немного еды, но попыток разговаривать больше не предпринимал, только подслушивал, усваивая человеческую речь, и удирал быстрее, чем его сумел бы кто-нибудь поймать. Пока не столкнулся со мной и Беллой.

Остаток моего отпуска мы провели втроем. Места эти Енька знал хорошо, помогал мне искать травы. Взамен я его кормила, гладила, вычесывала и все рассказывала. Про магов, ведьм, оборотней, фамильяров. Узнав, что он магическое животное, Енька стал просить меня взять его вторым фамильяром. Увы, это невозможно. И я пообещала пристроить его в хорошие руки.

За год сытой жизни в городе в моей квартире Евграфий повзрослел, осмелел, раздобрел и освоился. Я его всему обучила, даже компьютером пользоваться. Осталась малость — найти ему хозяина. И вот последнее никак не удавалось. Пристроила к Теодору Мортему, но теперь начала сомневаться в том, что поступила правильно.

У меня даже возникла мысль узнать у шефа номер телефона англичанина и позвонить, чтобы поинтересоваться, как там мой енотик, но все решилось иначе.

Вечером, когда мы с Василием и Беллой ужинали, сработал мой мобильник. Домовой неодобрительно поджал губы, потому что мы и так долго собирались к столу, а тут я еще и отлучусь, но промолчал. Я же ответила на звонок.

— Госпожа Арина Стрельцова? — деловито произнес мужской голос.

— Да.

— Секретарь ВУСВОМа, Андрей Перепелкин.

У меня распахнулись глаза, потому что когда тебе звонит представитель Высшего Управляющего Совета Ведьмаков, Оборотней и Магов — это, по меньшей мере, заставляет напрячься и насторожиться.

— Слушаю.

— Просим вас прибыть завтра в наш офис на Большой Лиственной улице к десяти утра.

— Зачем?

— Госпожа Стрельцова, — укоризненно произнес мой собеседник. Ну да. Когда приглашают туда, надо не вопросы задавать, а исполнять. — Пропуск для вас готов. Форма одежды строгая, официальная. Всего хорошего, госпожа Стрельцова.

И не успела я попрощаться, как секретарь ВУСВОМа отключился.

— Дела-а-а, — протянул Василий. Динамик у мобильного работал громко, и домовой все слышал.

— Пойду проверю почту, — вздохнула я. — Вась, подогрей пока мою порцию, остыло.

В почтовом ящике обнаружился конверт из плотной кремовой бумаги с тиснением. А в нем карточка с моими именем, фамилией, а также назначенным временем визита и номером кабинета, в который мне надлежало подойти.

И все же что от меня понадобилось ВУСВОМу?

Утром в указанный час я подъехала к высокому зданию в готическом стиле в центре города. Так как на строение наложена сильная магическая защита, то внутрь никто из простых людей никогда не попадал, даже мыслей не возникало заглянуть. Обыватели считали, что это бывший католический собор, который перестроили, оставив неизменным лишь фасад, но на самом-то деле именно здесь располагалась администрация, если можно так выразиться, которая курировала жизнь тех, кто обладал даром: магическим или физическим. Оборотни ведь не маги, но попробуй назови их обывателями… У-у-у, лучше не стоит.

Лицензию в ВУСВОМе получали все без исключения взрослые существа, назовем нас так. И я, само собой. Дипломированная ведьма с лицензией я, а как же.

На проходной я молча показала карточку-приглашение и позволила считать свою ауру мрачной особе с крючковатым носом. Кивнув, что процедура опознания окончена, ведьма махнула рукой с длиннющими, накрашенными черным лаком ногтями в сторону лифтов.

Позерка!

Мысленно фыркнув, я шагнула в указанном направлении и скрестила пальцы, прикрываясь от полетевшей в спину порчи. Вот стерва! Она ведь при исполнении. Думать я могу все, что угодно, не возбраняется, между прочим. А вот она ведет себя непрофессионально.

— Нарушение кодекса, статья двадцать пять, пункт три, подпункт девять, — не оглядываясь, проговорила я, ни секунды не сомневаясь, что буду услышана. Акустика в холле весьма хороша.

— Погорячилась, — мрачно буркнула ведьма. — Личная жизнь, нервы.

— Все мужики козлы, — понимающе отозвалась я, нажимая на кнопку вызова лифта.

— В качестве компенсации… — пошла на попятный недружелюбно настроенная фифа. — Пришлый некромант затребовал сопровождение из местных.

— Гадство! — сделала я правильные выводы.

Неспроста меня вызвали, именно я некроманта первой встретила на нашей земле, и я же ему подсунула фамильяра. Но почему не через Туманова? Ведь по бумагам иностранного специалиста к нам прикрепили. А хотя… Владимира Вольфганговича я, конечно, люблю. Но с такими предложениями — послала бы лесом да буераками.

— Ни пуха.

— К черту, — кивнув, я вошла в лифт.

— Да пошла ты… — донеслось неразборчивое, когда двери уже закрывались.

Так я и иду. Вот прямо собственной персоной, своими длинными стройными ногами и иду.

— Господин Перепелкин? — уточнила я у моложавого блондина, сидящего за письменным столом в нужном мне кабинете.

— Присаживайтесь, госпожа Стрельцова, — жестом указал он мне на кресло для посетителей. Окинул меня внимательным взглядом, после чего иронично обронил: — Это вы считаете строгим официальным стилем одежды?

— Строгий официальный стиль? — подняла я брови. — Нет, не слышала.

Ха! Знал бы он, в каком виде я встречала иностранца. А сейчас все очень цивильно, вообще-то. Костюм вполне на уровне. Не строгий, да, скорее эффектный и экстравагантный. Но — костюм! Строгие брюки (с лампасами, но это для красоты), пиджак (с эполетами и вышивкой, но это тоже для красоты) застегнут на все пуговицы. А блузка под него, между прочим, не полагается, поскольку так задумано дизайнером. Туфли — лодочки на шпильках. И не всяким там канцелярским крысам указывать, как нужно одеваться ведьме.

— Я вас внимательно слушаю, господин Перепелкин. — Устроившись в кресле и закинув ногу на ногу, я подняла глаза на хозяина кабинета.

— Какое мнение у вас сложилось о Теодоре Мортеме? — сразу перешел он к делу.

— Как о специалисте? Никакого. Он не демонстрировал мне свои навыки и умения. Да и не входят они в сферу моих интересов. Я, как вы знаете, дипломированная ведьма. К тому же темных обрядов и ритуалов принципиально избегаю, они претят моей душе. К профессии некромантов не имею никакого отношения, в магии тьмы и смерти не разбираюсь абсолютно.

— И все же? — настойчиво уточнил Перепелкин.

— Он хорошо накладывает чары отвода глаз и как-то умеет прятать свою сущность и запах. Смог укрыться даже от оборотней, — поразмыслив, выдала я. — Сдержан, умеет контролировать себя и не атакует, пока не убедится, что это действительно необходимо, — вспомнила я то, как его приветствовала Белла, и то, что Мортем сумел сдержать свои силы и не распылил мелкую хулиганку. — Кроме того, он приютил фамильяра, который год жил у меня и искал хозяина. То есть в целом открыт для… гм… общения и сотрудничества с иными направлениями магии. Но провели ли они обряд привязки, я не в курсе.

— Провели, — кивнул Перепелкин и сделал пометки в своем рабочем блокноте. — Что-то еще?

— Всё, — лаконично отозвалась я и нетерпеливо покачала ногой.

— Теодор Мортем затребовал сопровождение, — деловито произнес мужчина.

Я это уже знала от ведьмы с проходной, а потому промолчала. И так уж понятно, кого он затребовал. Неясно лишь — почему я?

— Он затребовал именно вас, госпожа Стрельцова. Все прочие кандидатуры, которые мы ему предлагали, он отверг. Не объясните — почему?

— А он чем аргументирует свой выбор? — подняла я брови, тяжело вздохнув. Похоже, отвертеться не удастся.

— Причин не объясняет, но настроен решительно. Боюсь, госпожа Стрельцова… — многозначительно замолчал секретарь ВУСВОМа.

Я страдальчески поморщилась.

— Вы понимаете, что?.. Я ведьма. Ни малейшей склонности к магии смерти не испытываю. Более того, я девушка. Ездить по кладбищам и помогать уничтожать… Кого он там планирует уничтожать? Это не моё.

— Понимаю, госпожа Стрельцова, — абсолютно серьезно отозвался мой собеседник. — Мы именно эти причины и называли господину Мортему. К сожалению, его условия таковы, что… Либо он отказывается от работы, так как мы не выполняем свои обязательства и не предоставляем ему всё необходимое. Либо мы даем ему вас в сопровождение. Мне очень жаль, госпожа Стрельцова.

Я снова поморщилась, но тут же разгладила лицо. Мне не нужны ранние морщины.

— Долго? — сухо уточнила.

— До разрешения всех проблем.

— Сколько?

— Учитывая обстоятельства… — Он назвал сумму.

— Вы издеваетесь? — фыркнула я. — Господин Перепелкин, при всем моем уважении… Это не та денежная компенсация, ради которой ведьма с красным дипломом, хорошо оплачиваемой спокойной работой и вполне успешной карьерой согласится сопровождать некроманта. В мои обязанности по контракту с господином Тумановым не входит ничего подобного. Если уж вы привлекаете меня как стороннего специалиста, будьте любезны и оплату назначить соответствующую. Тем более что работа наверняка будет со сверхурочными и ненормированным графиком.

— Ведьма! — мрачно обронил он и что-то начеркал в своем блокноте.

— Именно! — подтвердила я.

— Хорошо. Столько устроит? — назвал он новую сумму, которая была на-а-амного выше первоначальной.

Вот теперь можно говорить серьезно.

— Кроме моего вознаграждения: оплата всех текущих расходов, связанных с работой, лечение — если понадобится, питание, бензин, стоимость амулетов, инвентаря и обмундирования, которые придется приобретать при необходимости. Оплачивать все это за свой счет я отказываюсь. А учитывая специфику работы мистера Мортема, мне как минимум придется купить резиновые сапоги, садовые перчатки и, возможно, что-то еще. Гулять по лесам и кладбищам в своей дорогой городской одежде я не намерена.

— У вас что, нет резиновых сапог? — недовольно выдохнул Перепелкин.

Я лишь молча покачала ногой, демонстрируя дорогую туфельку от именитого дизайнера. Не ваше дело, что у меня есть из одежды и обуви, а чего нет.

— В случае если придется выезжать за город в отдаленные населенные пункты, потребуется мощная служебная машина. Моя по колдобинам не проедет. И лучше бы с большим багажником. Одна я могла бы и на метле, но если брать пассажира, придется возить на всякий случай с собой ступу.

— Принято. Вопрос с питанием решим просто. Получите на время скатерть-самобранку. Машину выдадим. А также откроем единый счет и к нему две банковские карты, вам и Мортему. Все служебные затраты только с этого счета, пожалуйста, чтобы бухгалтерия могла вести учет. Чеки сохраняйте, иначе…

— Тоже хомяк? — не удержалась я от вопроса, поняв страдание в голосе Перепелкина. Хуже упырей — только бухгалтеры. Они ж всю душу вытрясут, требуя все до единой бумажки и подписи.

— Как будто бывает иначе, — негромко отозвался он. — Мы подготовим всё необходимое, госпожа Стрельцова. К своим обязанностям вы сможете приступить послезавтра, а пока улаживайте текущие дела. С момента, как вы поступите в партнеры к мистеру Мортему, времени ни на что иное у вас, скорее всего, не останется.

На этом наш разговор завершился.

В холле на проходной я подошла к ведьме, предупредившей меня о предстоящей подставе. Молча взяла со стойки листок, написала на нем номер телефона и имя.

— Великолепный косметолог, — пододвинула я его к коллеге по ремеслу. — Рекомендую.

— О? — вяло поинтересовалась она.

— Я трижды была замужем, — коротко ответила я.

— О-о-о! — в ее голосе прозвучала заинтересованность. Правда, во взгляде появилась задумчивость.

— Но почти все мужики козлы. Даже косметолог не поможет, — развела я руками, поясняя, почему «была».

— Оставь-ка мне и свой телефончик, — кивнула она. — Если что — шепну. Я — Ирина.

Вот так всегда в этом мире. Ты мне — я тебе. Услуга за услугу. На том и стоим.

Глава 5

Из офиса ВУСВОМа я сразу же поехала на работу. Поставила в известность начальника о том, что покидаю их на неопределенный срок.

— Я в курсе, Арина. Прости, я не смог ничего сделать. Мортема на тебе заклинило. Он уперся как баран и ни одну из иных кандидатур, предложенных ему, не одобрил, как мы ни пытались его переубедить, — бросил на меня внимательный взгляд Владимир Вольфгангович. — Попусту не рискуй. Лезть нежити в пасть — это не твоя работа, помни об этом. Ты — сопровождаешь и консультируешь. И постарайся не угробить англичанина.

— Шеф! — округлила я глаза.

— И не надо строить мне глазки, Арина. Знаю я тебя и твои методы.

Я фыркнула. Поклеп! Чистейшей воды поклеп! Да я самое спокойное и мирное существо.

— И вот еще что, дорогая. Не вздумай снова выскочить замуж.

— Ну-у-у… — протянула я, словно раздумывая.

— Без «ну»! — повысил голос оборотень. — Дел невпроворот, клиентов куча, а ты со своими замужествами и разводами выпадаешь из рабочего процесса. Так что нечего!

— Просто я приличная женщина. Не гуляю, а всё по-правильному.

— Арина, знаешь что?! Ты ведьма! Какая, к ступам летучим, «приличная женщина»? Заведи уже себе любовника и живи сколько влезет. А не бегай туда-сюда, замуж — из «замужа»…

— Да я всего-то три раза! — искренне возмутилась я.

— Вот и хватит! К тому же Мортем иностранец. Учти, в Англию я тебя не отпущу. Нам самим нужны хорошие специалисты. Свободна! Записи к тебе сегодня все равно нет, так что делай свои дела. Как Мортем тебе на хвост сядет, уже ни на что времени не останется, — отмахнулся он от меня.

— Злые вы. Уйду я от вас… — пропела я, вставая со стула.

— Я тебе уйду! — погрозил мне пальцем шеф. — Брысь отсюда, бесстыжая.

Ну брысь так брысь. Что же я, глупая — оставаться в офисе и работать, если начальник сам гонит меня отдыхать?

Вечером мы с Беллой и Василием поужинали и отправились кто куда. Вася… Ну с Васей все сложно, домовой он. У него всегда хлопот полно. А вот мне заняться было решительно нечем. Всё необходимое я сделала еще днем. Даже перетрясла свой гардероб на предмет того, что можно носить во время вынужденного сотрудничества с некромантом. Понятно ведь, что придется в основном по городу и окрестностям разъезжать, а потому каблуки и юбки были забыты до лучших времен, а джинсы и кроссовки вынуты.

Но с делами я покончила давно, есть больше не хотелось, по телевизору ничего интересного не показывали, настроения читать не было, а потому…

— Белл, а Белл, — позвала я своего фамильяра. — Давай побесимся?

— Давай! — воодушевилась белочка. — А как? Во что сегодня поиграем?

— Так! Давай я охотник за нечистью, а ты…

— А я нечисть, ага! — обрадовалась моя верная подружка. — Я сильно страшная?

— Да вообще жуть! — подтвердила я.

— Круть! — запрыгала на месте Белла, нервно потрясывая хвостиком. — Ты меня уже давно ищешь, но я хитрая и жутко опасная тварь. Учти. Мм-м, — пошевелила она носиком. — Я от тебя скрывалась в горах. Ты меня ловишь там уже две недели, а потому одичала.

— Эй, чего это я одичала?! — возмутилась я.

— Не спорь! — шикнул на меня фамильяр. — Я сказала — одичала, значит, одичала! Ты на голове-то сделай это… ну, безобразие страшное такое. И переоденься. Кто же в горах на нечисть охотится в розовом коротком платьице?

— Есть, шеф! — отдала я честь своей верной соратнице во всяких забавах, пакостях, играх и в работе.

Переоделась в декоративно подранную майку черного цвета и джинсовые шорты. Волосы начесала и создала дикий хаос. Глаза зачернила, помаду красную нанесла. Белла в это время шуршала у музыкального центра, отыскивая подходящую композицию. Нужно ведь что-то экспрессивное, заводное и бодрое.

Василий заглянул к нам, оценил приготовления, усмехнулся в бороду и ушел на кухню печь вкусняшки. Знает, что, как мы с Беллой набесимся, прибежим к нему клянчить еды, чая или компота.

Покончив с приготовлениями, я нырнула под кровать и вытащила из-под нее деревянный футляр, вынула из него саблю и босиком прошлепала в гостиную к белке.

— Готова?

— Готова! — важно кивнула маленькая шустрая летяга и помахала лапками, демонстрируя перепонки, позволяющие ей планировать по воздуху.

Мою квартиру заполнили звуки «Танца с саблями» Арама Хачатуряна. Причем трек я обычно закольцовывала, чтобы вдруг не оборвался раньше, чем мы закончим игру.

— Ну что, нечисть поганая, пришел твой смертный час! — пафосно заявила я, стараясь говорить громко и поигрывая саблей.

Настоящей саблей, между прочим. Семейная реликвия. Не, ну а что? Не с бумажным же мечом нам играть? У нас с Беллой всё по-взрослому.

— Сдохни, охотник! — показала мне неприличный жест «нечисть» и сиганула на шкаф.

…И вот охотник охотится, нечисть удирает. Потом нечисть догоняет охотника, а он отбивается саблей… Музыка гремит. Нам с Беллой жутко весело. Хорошая зарядка, между прочим. Так напрыгаешься и намашешься клинком, что потом никакой фитнес-зал не нужен и можно пирожные есть в любом количестве.

— Сдохни, тварь! — завопила я, стараясь в прыжке дотянуться до порхающей как… ну да, как белка, Беллы.

— Ну уж нет! Это ты у меня сейчас сдохне-е-е…

И в этот момент…

Вот я вообще не поняла, что произошло.

Что-то шандарахнуло, разлетелся на осколки шкаф… Белла, не ожидавшая нападения, с писком сиганула спасаться к своей хозяйке, то есть ко мне. Поймать ее я бы не смогла, у меня ведь в руках сабля, поэтому умный фамильяр прыгнул мне во взбитые в дикий причесон волосы. Завопив дурниной, я швырнула в сторону двери проклятие. Обычно я не практикую подобное, но тут уж явная угроза жизни…

— Да твою ж маму! — заорал влетевший в комнату Василий. — Ты что же наделал, ирод окаянный?!

— Маму не поминай! — в ужасе в ответ закричали мы с Беллой, таращаясь на замершего на пороге в боевой стойке… Теодора Мортема, собственной иностранной персоной.

На его шее сидел, вцепившись всеми лапками, обалдевший Енька.

Домовой схватился руками за голову, подбежал к музыкальному центру и выключил «Танец с саблями». В комнате мгновенно повисла оглушающая тишина, лишь мелко икал енот. Причем испугался он явно за нас с Беллой, потому как весь прошлый год тоже играл с нами. Иногда он был помощником «охотника», иногда второй «нечистью», в зависимости от правил игры.

— Что. Здесь. Происходит?! — не меняя боевой стойки, поинтересовался некромант, на пальцах которого играли искры заклинания. А глаза жуткие такие, брр. Тот, который темно-карий, — словно бездна. Тот, что зеленый, — кажется, светился.

— Ой дуре-ень, — в сердцах махнул рукой расстроенный домовой. Ведь именно ему предстояло наводить порядок в разгромленной комнате, восстанавливать шкаф и убирать все последствия. — Я ж тебе сказал, что Арина на нечисть охотится.

— И?! — требовательно уточнил англичанин, шаря глазами по комнате и остаткам шкафа. — Где нечисть? Какой вид? Степень опасности?

— Нечисть — это я, — помахала ему лапкой мелко подрагивающая Белла, высунувшись из моих волос.

— А охотник — это я, — продемонстрировала я саблю. И да, у меня тоже рука дрогнула. Напугал, поганец заморский.

— Не понял! — не внял объяснениям этот глупый иностранец.

— Эх, мистер Смерть. Что ж ты дикий-то такой? — печально поинтересовался Вася. — Играли девочки. А ты…

— Играли? — медленно опустились вскинутые для боя руки мага смерти. Огоньки на его пальцах погасли, и он, повернув голову, взглянул на своего фамильяра.

— Тео, ты это… Ик. Не нервничай только. Ик. Играли они. Ик. И я с ними тоже раньше играл. Ик. Знаешь как весело? Ик, — проговорил енот, периодически срываясь на икание.

— Вась, дай пироженку? — грустно попросила я.

— Две, — огорченно шмыгнула носом белочка.

— Три, — вздохнул Евграфий и снова икнул. — Я же в гости пришел.

— Четыре, если можно, — в досаде скривился некромант, явно чувствуя себя глупо от всего произошедшего.

Мы вереницей прошли в кухню, чинно расселись за столом. Вася с непроницаемым лицом поставил перед каждым тарелки и чашки. Водрузил по центру большое блюдо с эклерами с заварным кремом и глазурью. Я тихо вздохнула и утащила себе сразу два. Енька тоже не стеснялся, шустро подцепил лапкой пирожное и утащил к себе в тарелку.

— Вась, а… — поискал енот глазами мисочку для полоскания еды.

— Держи уж, фамильяр, — усмехнулся домовой и выдал Евграфию глубокую суповую тарелку с компотом.

— Вкуснота-а-а, — обрадовался енот-полоскун, быстро схватил эклер, обмакнул в компот, побултыхал его там и откусил.

— Тебе чего налить-то, ирод заморский? — непочтительно поинтересовался домовой дух. Вася злился, но воспитание не позволяло наорать на гостя хозяйки.

— А что есть? — поднял на него уже вполне нормальные, лишь немного смущенные глаза англичанин.

Интересно, ему хоть стыдно? Такую игру испортил!

— Чай, кофе, компот, томатный сок, водка. Выпить хочешь?

— Хочу, — подумав, кивнул Мортем и покосился на меня. — С вами, мисс Арина, никаких нервов не хватает.

Я молча дернула плечом, не желая отвечать на явную провокацию, и откусила от эклера.

Ели мы в тишине. Я, Белла, Енька и Вася — десерт. Некромант — водку, соленые огурцы и бутерброды с копченой колбасой. Их Вася настругал сам, без уточнений, и не ошибся. Судя по тому, с какой скоростью бутерброды исчезали с блюда, Мортем сегодня не обедал и не ужинал.

— Слушай, мистер Смерть, а ты чем вообще питался эти дни? — подперев кулаком подбородок, поинтересовался сердобольный домовой. Он вообще злиться долго не умел. Со мной это было просто бессмысленно, так что нервы у Василия Васильевича были как стальные канаты.

— Ну… — на минуту замер, перестав жевать, Мортем. — Когда как. Работа…

— Понятно. Картошки пожарить?

— Да! — благодарно выдохнул иностранный гость.

— И от котлет, поди, не откажешься? — поднял одну бровь Вася.

— Не откажусь, — ни минуты не сомневаясь, подтвердил Теодор и улыбнулся. — Мисс Арина, вы не против? Я как-то все время оказываюсь в вашем доме в несколько двусмысленных ситуациях.

Я лишь отмахнулась, продолжая наслаждаться пирожными.

— Да что ж тут двусмысленного? — подала голос Белла. — Вы ж, мужики, вечно голодные.

— Большой опыт? — иронично усмехнулся Теодор.

— А то! Трижды замужем были, — невозмутимо отозвалась белочка. Подождала, пока ее визави откашляется и перестанет таращиться, и продолжила: — Но ты, мистер Смерть, не бойся. Тебя мы замуж брать не будем. Ты нам не подходишь.

— Это почему еще?! — возмутился некромант, и тут же его скулы зарумянились. О, ну надо же! Он умеет краснеть. Какая прелесть! — В смысле… Простите, я не то хотел сказать. — И он бросил на меня быстрый взгляд, ища реакции.

А чего реагировать? Все мужики так возмущаются, если им сказать, что они не подходят. У них сразу эго включается, мол, как это?! Что за дела? Что со мной не так, раз она нос воротит? Причем неважно, а нужна ли им я. Сам факт просто выводит их из себя.

— Иностранец ведь, — соизволила пояснить мелкая хвостатая нахалка. — А зачем нам иностранец? У нас своих мужиков хватает. А во всякие там Англии уезжать мы не планируем.

Вот тут я кивнула, подтверждая, что — да, не планируем.

— Тео, ты только не расстраивайся, — похлопал своего хозяина по руке Евграфий, у которого уже прошла нервная икота. — Но Арине ты правда совсем не подходишь. Она девушка красивая, заводная, за ней парни знаешь как бегают? Тут от местных желающих стать ее мужем отбоя нет. А ты приехал и уедешь. На кой ты ей? А временных любовников она принципиально не заводит. Так что и тут тебе ничего не светит.

Я прямо заслушалась, как меня хвалит Енька.

— Да я совсем не… Я вовсе ничего такого не имел в виду, — и тут же, противореча самому себе, чуть нахмурился и поинтересовался: — А куда делись бывшие… мужья?

— А я как самка богомола, — потупившись, пояснила я. — Сразу после первой брачной ночи — чик, и всё. Ну чтобы потом не нервничать: будет мне этот тип портить семейную жизнь или нет. Самое главное в браке ведь что?

— Что? — повелся на мою провокацию Мортем.

— Свадьба, конечно же. Платье красивое, фата, праздник, гости…

— Мисс Арина, — обиделся некромант. — Ну что вы в самом-то деле?

— Арина, — спокойно исправила я его, решив, что пора прекращать балаган. Пора бы уже обсудить серьезные вещи. — Нам предстоит долго работать вместе, поэтому предлагаю перейти на «ты» и опустить все эти расшаркивания.

— Теодор.

— Так зачем я тебе понадобилась, Теодор? — спросила я, взглянув ему в глаза. — Почему именно я? Почему не маги, не оборотни? У них явно больше возможностей оказать помощь в сложной ситуации. Только правду, пожалуйста. И кстати, мне в ВУСВОМе сказали, что приступить к работе я должна только послезавтра. Они пока готовят документы и все необходимое.

— Уже не послезавтра, — покачал головой Мортем и слегка отодвинул от себя тарелку, давая понять, что тоже приступает к деловому разговору. — Завтра утром нам нужно будет отправиться в деревню Малый Каравай. Поэтому я поторопил вашу администрацию и сам заехал к тебе, чтобы сообщить об этом.

— Рано выехать нужно? — уточнила я.

— Не очень. Спокойно можно отправиться часов в десять или одиннадцать утра. — Я кивнула, а он продолжил: — А почему именно ты, Арина? Я пообщался в эти дни с другими вашими коллегами. Они… Слишком серьезные. И имеют явные проблемы с общением.

— В смысле? Вы с ними ссорились по каким-то причинам? Не сработались? — не поняла я.

— Да нет, Арин, — влез Енька. — Ну ты ж знаешь наших. Они ж все с гонором, только что корона на ушах не висит.

— Да. Я… серьезный, погруженный в работу чаще всего. И не знаком с особенностями местного менталитета. Я не могу договориться с людьми, чтобы они помогали.

— То есть тебе нужен посредник? — удивилась я.

— В некотором смысле, — подумав, утвердительно качнул головой мой будущий напарник. — Ваши коллеги… они как я. Запугать могут, а вызвать добровольное желание помогать — нет. Если только Леонид справился бы, он обаятельный оборотень. Но на него собаки плохо реагируют.

— Это да, — улыбнулась я. — Собаки лиса чуют.

— А ты, Арина… Можно я скажу правду? Не чтобы обидеть, а чтобы пояснить.

— Нужно.

— Ты женщина, значит, гибче и мягче. И с полным отсутствием комплексов. Характер такой… crazy.[10] Как это по-русски?

— То есть ты намекаешь, что я чокнутая? — опешила я.

— Да! Чокнутая ведьма — это именно то, что мне надо. Мы дважды встречались, и оба раза… Одежда, поведение, прическа, — помахал он руками у себя над головой, вероятно, изображая мой шухер. — Никаких комплексов. Ты абсолютно чокнутая.

— Белла? — посмотрела я на своего фамильяра, перевела взор на енота — Ень? Это меня сейчас обидели?

— Что? Почему обидели? — не понял Теодор.

— Тео, ты это… Не очень хорошо знаешь русский язык, — погладил своего хозяина по плечу Евграфий. — Был бы ты не иностранцем, и если бы Арина не осознавала, что ты просто плохо понимаешь значения слов, то… Квакал бы ты сейчас и мух языком ловил.

Тут мне Евграфий, конечно, льстил. Я все же ведьма, а не сказочная волшебница. Превращать в жаб и лягушек не умею. Но у нас это давно уже стало шуткой, а Енька прожил у меня долго и втянулся в нашу с Беллой манеру общения.

Глаза англичанина на мгновение подернулись пеленой, так как фамильяр ему явно мысленно передавал какие-то образы.

— О-о! — моргнул Мортем. — Арина, я не это имел в виду. Я хотел сказать… шальная, да? — повернул он голову к Евграфию. Енот-полоскун кивнул, и некромант закончил извинения: — Русский язык весьма… богатый. Я хотел объяснить, что мне очень нужен в помощь кто-то… как ты.

Вася кусал губы, чтобы не рассмеяться, Белла закатывала глаза и вздыхала, а я…

— Ну ладно, мистер Смерть. Будет тебе чокнутая ведьма. Только, чур, потом не жаловаться.

В этот момент меня отвлекло пришедшее на телефон сообщение.

«Некромант заставил поторопиться. К тебе отправилась машина».

Ирина, ведьма с проходной ВУСВОМа, как и обещала, шепнула о смене планов. Я об этом уже узнала сама, но услуга все равно засчитывалась. Быстро поблагодарила в ответном сообщении и невзначай поинтересовалась, любит ли она грибы. Ну а что? Из города мы едем далеко, а значит, всегда можно выбрать несколько минут и насобирать немного, если конечно, они уже вылезли. Что там у нас в июне вырастает? Подберезовики с маслятами вроде, а если повезет, то и белые можно найти.

«Поганки закончились. И неплохо бы пару мухоморов», — поняла меня коллега по ремеслу.

Хм. Интересная она какая. И где я ей их возьму в начале лета? Это же лешего придется умолять и подкупать, чтобы он их вырастил специально для меня. Но вообще, мысль правильная, мне и самой не мешало бы пополнить запас. Я тут же бросила взгляд на полку с герметичными стеклянными банками.

— Вась, а у нас поганки и мухоморы остались? И вообще, чего заодно набрать?

— Проверю, — кивнул домовой и помешал жарящуюся картошку. — Вещи какие подготовить?

— Давай набор номер три, — подумав, отозвалась я, не обращая внимания на взлетевшие брови Теодора. — Только придется Нику позвонить.

— Ой! — пискнула Белла. — А может, не надо, Арин?

— Надо, дорогая, надо.

— От же! — крякнул Василий и пошел к раковине чистить еще картошку.

— А Ник — это?.. — влез в разговор неугомонный любопытный некромант.

— Муж ейный, — пояснил Евграфий. — Первый.

Глава 6

А я подмигнула посмурневшему вдруг иностранцу, нашла в списке контактов номер Николая и позвонила.

— Коленька-а, — ласково позвала я, когда густой бас моего первого мужа рявкнул приветственное «Да!».

— Аринушка? — тут же изменилась его интонация. — Здравствуй, любовь моя. Рад тебя слышать.

— И тебе не хворать, дорогой. Милый, ты мне одолжишь снаряжение?

— Конечно, Аринушка! Сейчас привезти? — с воодушевлением откликнулся он. — Что именно тебе нужно?

— Мм-м, — задумалась я. — Давай двухместную палатку, большой спальный мешок. Ну и на твое усмотрение. Меня с коллегой по работе отправляют в командировку в окрестные деревни. Придется немного пообщаться с природой.

— Что за коллега? — в голосе бывшего мужа прозвучала ревность.

— О, он иностранец. Из Англии приехал к нам по контракту. Сам понимаешь, ничего для таких выездов у него нет, а искать по магазинам — это терять время. Ты ведь знаешь, милый, как я ценю каждую минуту.

— Из Англии? Ну тогда ладно, — тут же успокоился Николай.

— Коленька, я тебя жду, — пропела я. — А у нас тут уже картошечка жарится к твоему приезду.

— Буду через полчаса, Аринушка! — отчеканил он и отключился.

Вот чего у Ника не отнимешь, так это пунктуальности. Сказал «через полчаса», значит, ровно через тридцать минут он будет звонить в дверь. Удивительная особенность в наше-то время.

— Значит, еще и котлеты, — правильно понял энтузиазм моего бывшего мужа Вася и потопал к холодильнику, чтобы достать фарш и пожарить еще партию. Аппетит у Николая… хороший, в общем, аппетит.

Теодор мрачно убивал свою котлету на тарелке и превращал в пюре ломтики жареной картошки. Ему домовой выдал порцию, пока я общалась по телефону. Я оценила кровожадность некроманта, который в тарелке видел явно не обычную еду, а как минимум врага.

— Пойду переоденусь, — сообщила я, вставая из-за стола. — Сейчас приедет представитель ВУСВОМа. Везет бумаги, разные мелочи и машину.

Я успела умыться, причесаться и переодеться в симпатичное домашнее платье, как в дверь позвонили. На пороге обнаружился молоденький оборотень, который сначала принюхался ко мне и лишь после этого вручил папку и коробку.

— Документы на машину и ключи — в коробке, скатерть и амулеты там же. Ваш экземпляр договора — в папке. Подпишите бланк накладной, — протараторил он и сунул мне под нос бумажку.

Подписала, разумеется, но сначала проверила содержимое коробки.

Курьер убежал, перепрыгивая через ступеньку и игнорируя лифт. Молоденький волчок, энергия прёт, а вылить ее в городе некуда. Я с улыбкой покачала головой и отнесла полученное в квартиру. А через пять минут снова раздался звонок в дверь.

— Аринушка! — прогудел Николай, вваливаясь в коридор и легко втаскивая одной рукой походный рюкзак и сложенную палатку. — Ты ж моя красавица! — распахнул он объятия, бросив вещи на пол.

— Привет! — позволила я себя обнять и облобызать. Сама тоже чмокнула бывшего супруга в щечку и оглядела эту двухметровую гору мышц. — Ну ты прям… Коля, на диету посажу!

— Ну ты прям, — гулко хохотнул он, повторив мою фразу. — Ты же знаешь, любовь моя, ни жиринки.

— Вот это-то и пугает, — погрозила я пальцем. — Входи. Как нога? Пошептать?

— А можешь? — замер он на пороге кухни, не замечая сидящих там иностранца, Васю и двух фамильяров. — Ноет на погоду.

— Иди в спальню и снимай брюки, — жестом указала я направление. — Я сейчас. А плечо-то как?

— Аринушка, ну ты ж сама знаешь. Полечишь?

— Ох, Коля! — сердито шикнула я. — Слечь хочешь?

Николай гоготнул и потопал в спальню, на ходу стаскивая футболку и расстегивая джинсы.

— Теодор, вы пока посидите. Мы быстро, — глянула я на слегка оглушенного, задумчивого англичанина. — Вась, где склянка Ника?

Домовой ткнул деревянной лопаткой, которой переворачивал котлеты, на полку в углу и вернулся к своему занятию.

Минут десять мы провели с бывшим мужем в спальне. Я втирала в его плечо и бедро мазь и заговаривала. Старые травмы периодически давали о себе знать, и если бы не мои способности, Ник уже давно не смог бы заниматься своим любимым хобби и делом.

— Как личная жизнь? — спросила я, закончив и встав с кровати.

— Да всё так же, — громко фыркнул он, вытягиваясь во весь свой двухметровый рост на спине. — Жду, пока ты передумаешь и снова выйдешь за меня замуж.

— Никуся! — погрозила я ему пальцем. — А как та блондиночка?

— Которая из? — усмехнулся он.

— Понятно! Картошка остынет. И котлеты, — сообщила я.

— Эх, Аринушка, умеешь ты мужчину уговаривать, — захохотал он на всю спальню и легко вскочил.

Все время он ставил меня в тупик своей пластикой. Вот огромный ведь, реально медведь, хоть и обычный человек. Высоченный, мощный, сильный, накачанный, но при этом умудряется двигаться быстро и плавно, а в лесу ходит так, что и травинка не шелестнет под ногами. Не то что я — маленькая, а шумная, как бегемотик. Это его слова, не мои. Лично я предпочитаю себя считать стройной ланью. А веточки… Так под копытцами-то…

Кстати, все мои навыки выживания в лесу, умение ставить палатку, разводить костер, кашеварить в котелке и многое-многое другое у меня именно от него. Он всему научил, пока мы были женаты. Николай страстный любитель походов, сплавов на байдарке, туризма в целом, ну и спорта, само собой. Держит свой фитнес-зал, в котором есть и клуб любителей всех этих экстремальных увлечений, и этим зарабатывает на жизнь. Любовь у нас была яркая, сильная, страстная… Такая, что искры летели во все стороны. Правда, недолгая. Через два года я устала от такой полупоходной жизни, и мы развелись. Но Ник до сих пор относится ко мне нежно и трепетно, летит по первому зову и не задумываясь женился бы на мне снова, хотя я точно знаю — той феерии чувств, что была между нами в начале отношений и в браке, у него уже тоже не осталось.

К тому же баб у него за последние годы было… много, короче. Ни одна, правда, надолго не задерживалась. Но то они. А я — это я. Посмел бы хоть кто-то на меня косо посмотреть или слово плохое в мой адрес сказать, Ник порвал бы на лоскутки, а кого не порвал — размазал. Аринушка — это святое. Да.

Ну а я тоже тепло к нему относилась. Выручала, чем могла, залечивала его застарелые болячки. Он меня считал экстрасенсом, а в магию, ведьм, оборотней и прочую «ересь» не верил категорически. Василия, кстати, не видел и даже присутствия его не ощущал, а Беллу и Евграфия воспринимал как моих домашних питомцев.

— Пойдем, радость моя! — подхватил он на руки задумавшуюся меня и пошагал на кухню, куда его вел запах еды.

Вот так мы и вплыли на кухню. Там сразу же стало очень тесно, хотя метраж в моей квартире весьма внушительный, все до единого помещения просторные. Но там, где появлялся Ник, всегда сразу становилось тесно.

— Николай! — с порога громко представился мой бывший, аккуратно усаживая меня на диванчик и протягивая руку англичанину.

— Теодор, — встал и протянул ему руку некромант, отчего-то мрачный как сыч.

— И как там в ваших Англиях? — задал риторический вопрос Коля и отправился доставать себе тарелку и приборы. У меня дома он чувствовал себя уверенно, так как неоднократно тут бывал и всё знал. Я эту квартиру купила, когда мы уже были в разводе, но регулярно приглашала бывшего супруга в гости. — Королева как поживает? Принцы?

— Все здоровы, спасибо, — сухо отозвался житель туманного Альбиона.

— Ну и то хорошо, — усмехнулся Ник, вываливая на огромное блюдо со сковороды всю жареную картошку и сгружая туда же три котлеты. — Аринушка, ты будешь? — замер на мгновение, но тут же сам себе ответил: — А, нет, ты же такую не любишь.

Мортем метнул на меня взгляд из-под нахмуренных бровей, но ничего не спросил, а я пояснила:

— Мне нравится, когда ломтики по-другому нарезаны.

Вася усмехнулся в бороду и от греха подальше отошел к окну, а то как бы Николай его не затоптал. Не видит ведь домового духа.

— Белла, Евграфий. — Могучий гость с прищуром поприветствовал сидящих за столом притихших фамильяров. — Как жизнь звериная? Аринушка, вот всё же не права ты. Не дело диким животным обитать в городской квартире. Летяга твоя совсем хилая стала. Ей же тут простора никакого.

Белла вскинулась и зашипела, так как не считала себя хилой, но хватило одного моего взгляда, и она присмирела. Еще не хватало, чтобы белочка при Николае разговаривать начала.

— Енька, ну а ты? Ариш, ну почему енот-полоскун ест пирожное? — с укоризной произнес он. — Ну дикий зверь ведь! Он у тебя, конечно, за этот год отъелся и уже не такой доходяга, как был, когда ты его подобрала. Но все же! Солнышко, ну как можно быть такой безответственной? Давай я отвезу их на природу?

— Не надо! — в стотысячный раз отказалась я.

А Енька мрачно подхватил эклер, пока не отобрали, бочком выскользнул из-за стола и удрал в комнату. Знает уже, что Николай может и лишить такой вкусной, но неполезной еды. И ведь не объяснишь, что это не простые звери, а магические существа. Белла недолго думая отправилась следом за своим приятелем с полосатым хвостом. Как-то им спокойнее подальше от блюстителя прав диких животных.

Мортем слушал весь этот занимательный диалог с интересом, даже брови приподнял. Но не вмешивался и заступаться за своего фамильяра, который чуть не лишился выпечки, не спешил.

— Так что, любовь моя? — спросил Ник, проводив взглядом белку и неодобрительно покачав головой. — Куда вас с Теодором отправляют? Может, помочь? Я могу съездить с вами.

— Не нужно, — покачала я головой. — Коленька, ну ты же знаешь. Мы экстрасенсы, у нас своя специфика работы.

— Теодор, а вы тоже из этих… со способностями? А что вы умеете?

— Многое, — буркнул некромант и взглядом согнул ложку пополам.

О как!

— А ну не портить мне приборы! — шикнула я и отобрала у бывшего мужа вторую ложку, которую он собрался тоже согнуть, но уже не взглядом, а пальцами. — Николай! Теодор!

— Всё-всё! Больше не буду! — расхохотался Коля и приступил к еде. — Ох и вкусно же ты готовишь, Аринушка.

Я вкусно готовить не умела. Что-то простое и незамысловатое — это легко. А так, как у Васи, у меня не выходило. Но поскольку Ник домового не видел, то все годы нашего знакомства и брака свято верил, что это я такой чудесный повар. Василий Васильевич добродушно посмеивался на это и продолжал радовать бездонный желудок моего муженька вкусной сытной пищей.

Быстро приговорив огромную порцию еды, Николай встал и сам помыл за собой посуду. Огляделся, включил чайник и спросил нас с Теодором:

— Чаю?

Мы отказались, а Вася только глаза закатил. Он не любил, когда на его кухне кто-то хозяйничал (даже я), но против Николая был бессилен.

— Так куда вас сначала отправляют, Ариш? — уточнил мой бывший.

Я назвала и спустя несколько минут получила подробную инструкцию: как ехать, где лучше свернуть, где за каким кустом на обочинах дороги притаились служители полосатого жезла. Кроме этого, прогноз погоды на ближайших три дня.

Наконец, Коля расцеловал меня, обнял на прощание, стребовал клятвенное заверение, что я непременно позвоню ему и позову, если вдруг понадобится помощь, и уехал.

Тут же на кухню вернулись Енька и Белла.

— Фу-у-х! — выдохнул енот, вскарабкиваясь на диванчик и шаря взглядом по столу. — Всё съел или что-нибудь осталось?

— Арин, вот всем хорош твой первый бывший муж. Практически идеальный мужчина. Я бы его даже любила, если бы он так настойчиво не пытался «вернуть» меня в дикую природу, — проворчала белка, хватая со стола орешек и начиная его нервно грызть.

Я улыбнулась, но отвечать не стала. У меня все мужья хорошими были, и со всеми мы до сих пор общаемся. И любой, кстати, снова на мне женится, если вдруг я захочу.

Мортем комментировать Николая и его поведение не стал. Молчал и с задумчивым видом посматривал то на меня, то на Беллу, то на своего фамильяра.

Когда все успокоились, угомонились, Енька выскользнул из-под стола, а через минуту вернулся из коридора, волоча по полу свое одеялко.

— Белла, идем спать, — зевнул он, показывая зубки.

— А чего это? — замер мой фамильяр. — Нечего тут посторонним мужчинам ночевать!

— Белл, ты чё? — удивился енот-полоскун, глядя на свою подружку. — Какой же я тебе посторонний?

Я прыснула от смеха, слушая их разговор, и скосила глаза на Мортема. На его лице одновременно отразились смущение и досада, и он явно размышлял, как бы так деликатно сообщить, что кое-кто никуда ехать не собирается, а навострился на мой диван в гостиной.

— Арина, я взял на себя смелость… — кашлянув, заговорил некромант. — Нам ведь выезжать завтра утром, а машина у твоего дома. Чтобы тебе не пришлось терять время и заезжать за мной в отель…

— Грустно там, ага, — влез в разговор «деликатный» енот. — И кормят плохо, и телевизор барахлит, и поговорить не с кем.

Василий, не выдержав, рассмеялся, но тут же ушел мыть посуду, чтобы не смущать порозовевшего англичанина. Нет, все же удивительно. Взрослый мужчина, маг смерти, а краснеть не разучился.

— Вась, собери мои вещи в дорогу, — не стала я акцентировать внимание на этом. — Нужно загрузить все с вечера в машину. И еще ж ступу и метлу прятать. Теодор, ты вещи свои все приготовил?

— Рабочие? Разумеется, — кивнул он, старательно отводя глаза в сторону. Все же ему неловко, хотя он и пытается не показывать виду. Выдал его собственный фамильяр со всеми потрохами.

— Нет, я про одежду и обувь. Ты же не можешь ехать в этом деловом костюме.

— А что с ним не так? — поднял брови англичанин. — Мы же не в тайгу собираемся, а всего-то в пригород.

— О-о-о… Как всё запущенно, — пригорюнилась я. Побарабанила пальцами по столу и вкрадчиво поинтересовалась: — Теодор, ты когда-нибудь бывал в отдаленных российских деревнях? Или только в английских?

— В российских не бывал. Но не думаю, что такая уж большая разница, — повел бровью этот наивный человек. — А зонт у меня с собой есть. Я ведь англичанин, что такое сырость и дождливая погода знаю не понаслышке.

— То есть походной обуви, резиновых сапог, одежды, которую не жалко пачкать, ветровки и так далее у тебя с собой нет. Ты предполагал ехать в костюме и модельных туфлях, — констатировала я.

Почуяв подвох, Теодор внимательно на меня уставился.

— Мистер Смерть, тебя ждет сюрприз, — вздохнула я. — Завтра, перед тем как выехать за город, заскочим в спортивный магазин. Тебе нужны нормальная одежда и обувь. А сейчас сходи к своему фамильяру, попроси его показать тебе «кино», чего примерно ожидать. К тому же велика вероятность, что нам понадобится углубляться в лес, а не только пройтись по деревне. Я ведь не зря у Николая попросила палатку и спальный мешок.

Остаток вечера прошел в сборах. Мы с Васей занимались делами, Теодор сидел рядом с Евграфием с отрешенным лицом, Белла спала, распластавшись на спине енота, изображая мохнатую хвостатую камбалу.

А когда стемнело и стихло, пришло время грузить в машину ступу. Прикрывшись чарами, я аккуратно спланировала вниз с лоджии и шепотом скомандовала некроманту, как ее уложить и закрепить, чтобы она не болталась при езде. Автомобиль нам выделили такой, как я и заказывала: «уазик» неброского графитового цвета. Хорошо хоть, не темно-зеленого и не черного. Только эта полувоенная машинка была модифицирована и напичкана под завязку разными хитростями. На такой мы точно нигде не застрянем и не будем привлекать внимания. А чтобы не выглядеть излишне пафосно, я из пульверизатора опрыскала наш новенький транспорт водичкой и припорошила пылью, нагнав ее с помощью чар.

— А это зачем? — озадачился Мортем. — Разве машины, наоборот, не моют, перед тем как отправиться в дальнюю дорогу?

— Наверное, моют. Но мы запылимся, — коротко отозвалась я, а потом все же пояснила: — Зачем нам блестеть, сиять и демонстрировать, какие мы чистые, новые и дорогие?

Утром мы быстро собрались, позавтракали, забрали еду, приготовленную нам в дорогу хозяйственным Василием, и тронулись в путь. Осознав, что его представления о российской глубинке ошибочны и она (глубинка) совсем не такая благостная и пасторальная, как английская, Теодор ни слова не сказал, когда я притормозила в теньке у большого магазина, в котором торговали спортивными и туристическими товарами. Енота и белку-летягу оставили в машине, чуть приоткрыв окна, чтобы воздух проникал внутрь через щелочки и в салоне не было душно.

Покупки совершили стремительно. Я шла по рядам, выхватывала с вешалок то, что считала необходимым, и передавала следующему за мной по пятам некроманту. Он, вероятно, решил положиться на меня и не спорил, молча принимал вещи. Точно таким же вихрем я пролетела по обувному отделу. Размер ноги своего спутника я глянула еще дома, так что сейчас затребовала у служащих магазина несколько пар из выбранных мной моделей. И после того как Теодор их примерил и определился с удобством колодки, велела продавцу нести на кассу.

— А одежду? Вдруг размер не подойдет? — поднял брови Теодор, когда я поманила его с горой вещей.

— Поверь, всё подойдет. У меня глаз наметан.

Он насмешливо хмыкнул, иронично поднял брови, но, вероятно, решил продемонстрировать мне, как я заблуждаюсь. Зря, кстати. У меня глаз — алмаз. Я визуально определяю, подойдет ли одежда данному конкретному индивидууму, не обращая внимания на размерность, которую пишут производители. На них вообще полагаться нельзя, творят что хотят… Так что всё сама, всё сама…

Кое-что я попросила упаковать основательно, а один комплект — отдельно и сразу срезать с него ценники. И к нему же пару обуви отложила. Удобные кроссовки — самое то, что нам сейчас нужно. Расплачивалась, к слову, одной из банковских карт, выданных нам в ВУСВОМе.

— Переодевайся, я подожду в машине, — велела я Теодору, сунув ему в руки пакет с этими лишенными этикеток вещами.

— Арина, — нахмурился он.

Глава 7

Я взглянула вопросительно, ожидая внятных возражений. Он ведь должен уже был разобраться в ситуации. Енька вправил ему вчера мозги и популярно объяснил, что Англия и Россия — это… Разные мы, короче.

— Нет, ничего, — правильно понял выражение моего лица некромант, подхватил пакеты и направился в примерочную. Переодеваться.

Хм, а он мне определенно нравится. Сдержанный, не закатывает сцен, не препирается, хотя явно недоволен моим самоуправством. Характер нордический? Или просто предпочитает самоутверждаться не за счет споров с женщиной, а в других областях жизни?

— Красивый у вас муж, — проводив некроманта в спину взглядом, проговорила молоденькая кассирша.

— Красивый, — согласилась я, не обратив внимания на вторую часть предложения.

А смысл зарекаться? Сегодня не муж, а завтра — кто его знает? У меня вообще все свадьбы случались как-то стихийно и незапланированно. А то, что красивый — так кто же спорит? Стройный, высокий, аристократичный, порода налицо, что называется.

В машину мы грузились в молчании. Теодор то ли злился на меня, но ничего не говорил, то ли просто пребывал в задумчивости и осознавал, что его ожидает. Одежда, к слову, села на него как влитая. А я просто не считала нужным разговаривать. Успеем еще, нам теперь много времени предстоит провести вдвоем. К тому же я даже приблизительно не знала, зачем мы едем в этот Малый Каравай, что ищем, как искать, собственно, будем. А потому я настроила навигатор, завела машину и поехала.

Дорога заняла больше времени, чем я предполагала. В двух местах перекрыли участки и укладывали новый асфальт, из-за чего поток машин просачивался лишь тоненькой струйкой. Мортем в какой-то момент даже заикнулся, может, ему пересесть за руль, но я задала вполне резонный вопрос: водил ли он когда-нибудь такие машины? В том смысле, что коробка передач тут не автоматическая. Получила ответ, что — нет, не водил, но быстро учится.

— Тогда лучше в другой раз, — не глядя обронила я и снова сосредоточилась на управлении.

Наконец, мы добрались. Деревенька оказалась небольшая и расположенная далеко в стороне от трассы, но вполне населенная. Я даже удивилась, почему-то думала, что тут окажется всего несколько домов. Но нет.

— Что мы ищем? — медленно двигаясь по центральной улице и осматриваясь, спросила я.

— Сложно сказать, Арина. Всё необычное, странное. Слухи, ощущения, витающие в воздухе. Надо пообщаться с местными. Важна любая зацепка.

— Тео, — сократила я его имя так же, как Енька, — а почему именно сюда? Что тут произошло?

— Я не знаю, что именно, — покачал головой некромант. — Просто поверь, тут определенно что-то не то. А вот что именно, нам и предстоит выяснить.

Я бросила на него быстрый взгляд, но больше уточнять ничего не стала. У каждого из нас, одаренных, свои особенности, свои тайные способности. Кто его знает? Может, ему пророчица или медиум что подсказали, а может, он умеет по бумажной карте магический поиск устраивать. Знаю, что есть и такие маги.

— Ну что ж… Значит, идем в магазин, — заявила я, притормозив у оного.

— Арин, нам же Вася кучу еды дал, — заявил проснувшийся Евграфий.

— Глупенький, — усмехнулась я. — Знаете, кто самый сведущий человек в таких небольших сообществах?

— Кто? — вместо Еньки спросил некромант.

— Продавщица в единственном магазине. Все сплетни рано или поздно стекаются к ней.

— А-а-а, — понятливо протянул Енька.

— О-о, — в тон ему отозвался англичанин.

— Ага! — это Белла. Уж она-то знала всё, моя школа. Мы с ней много ездили вдвоем, гм, в перерывах между моими замужествами.

— Звери сидят и не высовываются, внимания не привлекают и не разговаривают! — с нажимом произнесла я последние слова. — Тео, идем.

Под любопытными взглядами местных мы прошли к магазину. Я нацепила на лицо благостную улыбочку, добавила в глаза немного придури и решительно направилась внутрь.

Сначала осмотрела имеющийся в наличии товар, после чего попросила свежего хлеба, баранок и пачку соли.

— Девушка, а молочка свеженького у кого можно купить? — прощебетала я, хлопая ресницами.

— Свежее! — буркнула не слишком приветливая тетка с густо накрашенными ресницами и выставила передо мной бумажный пакет молока.

— Да ну что вы! Я хочу парного. У нас, в городе, парного-то не найти. У кого тут коровка есть? И сметанки бы, и творожка…

— А-а, — кивнула продавщица. — Ну можно у Лизаветы. У нее две коровы, она продает.

— А как найти Лизавету?

Выслушав, как доехать до дома хозяйки двух коров и кучи кур, несущих крупные яйца, я заплатила за хлеб.

— Скажите, а вы ведь, наверное, тут всё-всё знаете? — загадочно понизив голос и перегнувшись через прилавок, спросила я.

Тетка тут же сделала стойку и насторожилась:

— Вы из полиции, что ли?

— Что? — от неожиданности я на мгновение растерялась. — Почему из полиции? Вот уж нет. А у вас тут что, преступники бродят?

— Нет, не бродят, — расслабилась моя собеседница. — А что надо-то?

— Понимаете, мы журналисты. У нас задание редакции, проехаться по области и поискать что-нибудь… — Я помахала руками в воздухе.

— Ах вот оно что?! — Глаза местной жительницы вспыхнули огнем предвкушения. Ну еще бы!

— Так что? Вы же в самом центре событий, всё знаете, к вам все приходят. Может, у кого-нибудь барабашки шалят? А? Или привидение какое завелось? Или, может, у вас есть своя местная ведунья или травница? Ну хоть что-нибудь? Даже пустяк годится, а то нам дали задание написать большую статью, а где ж набрать материала? А так мы — здесь чуточку, там что-нибудь, глядишь — за месяц и наберем интересных и необычных историй, чтобы хватило.

— А что за газета? — Продавщица уже была готова к диалогу, но ей требовались детали для сплетни.

— Это новый журнал «Невероятное и близкое», сейчас готовят первый, пилотный номер, поэтому нам вот просто кровь из носу надо написать что-то такое… Чтобы жутко, интересно, будоражаще, захватывающе…

— Значит, так, журналисты, слушайте! — прониклась своей ролью женщина, оперлась локтями на прилавок и начала излагать.

Говорила она долго. За это время в магазин дважды заглядывали за водкой и пивом местные забулдыги, но их буквально вынесло звуковой волной от грозного рявка хозяйки этой территории. По итогам беседы мы узнали, что травницы и ведуньи тут нет. Но вот тетка Катерина наверняка ведьма, иначе с чего бы у нее на огороде овощи всегда прут как бешеные, тогда как у соседок могут погореть в жару или, наоборот, сгнить в дожди? Дед Леха как пить дать приколдовывает, дым из его бани уж больно черный идет. Ну и в таком духе… Сплетни, наговоры, кто кому чем не угодил, кто с кем повздорил и проклял.

— А еще леший давненько шалит, — даже не понимая, что наконец-то подошла хоть к чему-то путному, продолжала продавщица со звучным красивым именем Надежда. — Народ сказывал, что пойдут за грибами, а нет их, грибов-то. Ходят, ходят, а всё кругами, как оказывается, и ни одной грибницы, будто стерты все. А два месяца назад, еще по весне, городские приезжали, модные, вроде вас. Фифа вся такая нарядная и мужик ее, мрачный, усатый. Все глазищами своими черными зыркал. Сказали, что за грибами, только какие грибы, если они без корзин, а с одной кожаной сумкой? Да и вообще, какие грибы весной? Не время ж еще, — озадаченно, словно до нее только что дошло это несоответствие, проговорила она и потерла виски. — Разве только сморчки да строчки.

— И что? — подтолкнула я ее, сделав вид, что не заметила ее оговорки и удивления. — Нашли они грибы? Им что, повезло больше, чем местным? Да быть такого не может.

Теодор в наш разговор не вмешивался, просто стоял и слушал, но тут и у него глаза блеснули. Продавщица покосилась в его разноцветные очи, поежилась и тут же перевела взгляд на меня.

— Не нашли, само собой. Проблуждали по лесу всю ночь, так с одной только сумкой и вернулись. И бабы слышали, мадама эта сказала, что зря они это затеяли, толку-то никакого. А он на нее шикнул и ответил, что на всё нужно время.

— Хм. — Я потеребила сережку в ухе. — Нет, это для статьи не подойдет. Ну высохли грибницы, ну дурные городские весной грибы искать приезжали… Так ведь все живы, никто не заболел, не сгинул. Вот бы что-нибудь такое потустороннее, а то ведь главный редактор нам с коллегой голову оторвет и командировочные не заплатит. А бензин, знаете, сколько стоит? У-у-у…

— Как это не сгинул? — удивилась Надежда. — Я разве не сказала? Месяц назад у нас трое мужиков пропало. Напились, понесло их в лес, а назад так и не вернулись. Их даже полиция с собаками искать приезжала. В болото эти алкаши забрели, нашли сапог одного из них да бутылки пустые из-под водки.

— О! Уже хоть что-то! — обрадовалась я. — А точно в болото? Может, их леший сгубил, а? Надежда, голубушка, ну нам ведь что-то жуткое для статьи нужно. Не можем же мы написать, что трое алкашей ушли по пьяни в лес, забрели в болото и там утонули…

— Леший? — на лице тетки появилась задумчивость. — Да кто его знает. Может, и он. Кто ж ее разберет, эту нечисть. Его ж никто никогда не видел, все только говорят про него. Нужно же хоть кого-то обвинить, что грибы исчезли да бродишь по лесу кругами, — рассмеялась она. — Да, нелегко вам придется, журналисты. У нас-то даже ведьмы какой завалящей не имеется.

— Толик, мы идем за грибами! — заявила я, обернувшись к своему спутнику. Тот опешил на мгновение от обращения и заманчивого предложения, поднял брови, но промолчал. — Мы должны своими глазами взглянуть и убедиться, что грибницы пропали. Где это видано, чтобы ни одной не осталось? Всё сфотографируем и потом напишем какую-нибудь жуть. Редактор всё равно не поедет проверять.

Продавщица хохотнула и поинтересовалась:

— А корзина-то у вас есть?

— А у вас? — обернулась я к ней.

— К Михаилу зайдите, он на продажу их плетет.

Мы тепло распрощались с Надеждой и купили к хлебу еще и бутылку водки. Продавщице выручка, а нам чем-то руки нужно дезинфицировать, ибо пить этот, вполне вероятно паленый, алкоголь мы не собирались, чай, не самоубийцы.

— Ну, что скажешь? — спросила я Теодора, когда мы сели в машину.

— Толик? — сложив на груди руки, мрачно спросил он.

— А ты хотел, чтобы я российского журналиста величала Теодором? Может, еще и обращаться прилюдно к тебе как к «мистеру Мортему»? — ничуть не устыдилась я. — Проверять-то будем? Я ведь не знаю, что и как искать.

— Да, проверять надо, — кивнул он, тут же сменив настрой и перестав сердиться за самовольное переименование. — Не нравятся мне эти двое городских, заявление, что необходимо подождать, и то, что потом трое местных пропали.

— Значит, покупаем корзину, молоко, творог и сметану, — отозвалась я и завела машину.

— А молочное для чего? — не понял иностранец.

— А к лешему ты с пустыми руками пойдешь? И давай-ка заглянем к этому деду, у которого черный дым из трубы валит. Банник шалит, похоже. Ну и к тетке Катерине. Вдруг и вправду моя коллега, может, она знает что-нибудь в таком случае.

Мы быстро проехались. Сославшись на свое городское невежество, я попросила деда Леху, радушного хозяина крепенького, хоть и старого дома показать мне, как устроена изнутри настоящая банька. Банника я не обнаружила, что довольно странно. То ли спрятался, испугавшись ведьмы и мага смерти, то ли действительно нет его тут.

Катерина оказалась никакой мне не коллегой, а самой обычной женщиной, которая увлекалась агрономией и покупала по почте хорошие семена и удобрения. А свой огород нежно любила и тщательно за ним ухаживала.

Михаил сообщил, что всё одно ничего не найдем. Высохли грибницы под корень, словно стер их кто. Но продал нам новенькую корзину. А чего не продать? Ему приработок, а дурь залетных городских журналистов его не касается.

Последним делом была покупка молока, сметаны и творога. Я всего взяла с запасом, да еще и яиц десяток. Пригодятся.

Смеркалось, и, по-хорошему, не стоило бы нормальным людям лезть в лес на ночь-то глядя. Переночевать бы у кого из местных, попросившись на постой, а вот с утра… Но то — нормальным, а мы ими не являлись ну вот никак. Некроманты так вообще по ночам в основном работают. А потому мы припарковали машину у дома на окраине деревни, заплатив хозяину за присмотр, нагрузились вещами, рюкзаками, едой и отправились в лес. Журналисты мы, шизанутые слегка, а потому нам вслед крутили пальцами у виска, но не отговаривали.

Когда мы вошли под кроны деревьев, я вытащила из-за пазухи Беллу и посадила ее на ближайшую березу, а Енька высунул мордашку из рюкзака Теодора и попросил выпустить его на волю. Не хотелось демонстрировать наших фамильяров людям, поэтому пришлось принять меры.

— Арина, ты знаешь, куда идти? — спросил меня енот, тогда как его хозяин молча осматривался и к чему-то будто принюхивался.

— Сейчас найдем полянку почище и там устроимся, — пояснила я и присела на корточки. Приложила обе ладони к земле и позволила силе течь, чтобы почувствовать окружающее пространство. Через пару минут встала и указала направление: — Туда.

Мортем бросил на меня заинтересованный взгляд, но ничего не сказал, лишь покрепче перехватил вещи и пошел за мной. Белла перелетала с дерева на дерево, Евграфий шустро бежал, периодически отвлекаясь на кусты и деревья и что-то вынюхивая.

— Арина, ты ничего не чувствуешь? — нагнал меня в спину вопрос некроманта.

— Чувствую, — не оглядываясь, ответила я. — Смерть здесь побывала не так давно. Земля… плачет. Только я не могу понять, откуда идет это… это.

— Именно, — буркнул Мортем.

Больше мы не разговаривали. Я довела своих спутников туда, куда меня манило чутье. Сбросила на землю рюкзак и остальные вещи и принялась давать указания.

— Енька, натащи сухого хвороста. Ветки не ломай, Хозяин будет недоволен. Белла, сухую траву и кору. Тео, ты будешь ставить палатку или снимешь дёрн и приготовишь место для костра?

— Я не знаком с конструкцией палатки, — после небольшой заминки отозвался мой напарник. Ведь его можно так называть, раз меня к нему приписали на время расследования?

— Тогда — костер. Только кострище тщательно делай, чтобы не спалить вокруг траву. Хозяин леса не любит, когда в его вотчине хулиганят.

Некоторое время у нас ушло на то, чтобы разбить лагерь. Я ставила палатку, раскладывала в ней спальные мешки, свой, служивший мне уже не первый год, и одолженный у Николая. Затем разобрала припасы, потому что время близилось к ужину и все проголодались. Пообедать в дороге не удалось, и желудок был крайне недоволен таким наплевательским отношением к нему.

И вот все было готово, ужин расставлен, в котелке над огнем нагревалась вода для чая. Я выдала сначала порции фамильярам, налив им еще и молока, купленного в деревне. Звери принялись за еду, а Мортем посмотрел на меня вопросительно, так как я сидела, прислушиваясь к чему-то, и не торопилась приступать к трапезе.

— У нас гости, — негромко проговорила Белла через несколько минут, отвлекаясь от мисочки с орехами.

— Я знаю, — тихонько отозвалась я, рассматривая кусты, за которыми почуяла присутствие постороннего.

Мазнула взглядом по подобравшемуся некроманту. Он тоже явно почувствовал присутствие лесной нечисти, но так как в данный момент полагался на меня, атаковать не спешил.

— Проходи к нашему костру, Лесной Хозяин, — встав, позвала я, пристально глядя на кусты. — Будь нашим гостем, раздели с нами ужин, обещаем, что не обидим.

— Это еще кто кого обидеть может, — ворчливо, но добродушно отозвался леший и выступил из-за своего укрытия.

Прошли те времена, когда домовые, банники, лешие и прочие духи принимали облик одетых в косоворотки, домотканые штаны и лапти мужичков. Другое время, другая мода, другие люди. И ныне духи не старались выглядеть мужиками-лапотниками. Мой Василий был самым обычным пожилым дядюшкой, только что бороду не сбривал. А так — человек и человек, просто что росту невысокого. И одевался по-современному: футболка или рубашка, спортивные брюки или джинсы, тапочки или кроссовки.

Вот и леший, вышедший к нам, выглядел обычным пожилым мужчиной с аккуратной бородкой и густыми русыми волосами. Одет он оказался в камуфляжной расцветки штаны, такую же куртку поверх футболки темно-зеленого цвета, на ногах высокие шнурованные ботинки. Обычный лесничий. И лишь глаза его, отливающие первой весенней зеленью, смотрели нечеловечески мудро и внимательно.

— Приветствую, ведунья, — кивнул мне Хозяин леса, потом, прищурившись, прошелся взглядом по некроманту. — И тебя, маг, смерть призывающий, приветствую на своей земле.

— Проходи к нашему костру, Лесной Хозяин, — повторила я приглашение и жестом указала на место у костра, которое пока пустовало, хотя приборы я там поставила. Только не металлические, как у нас всех, а деревянные — миску, стакан, ложку и вилку. Не любит нечисть, даже такая, незлая и полезная, железо (да и вообще любой металл). Потому и беру я с собой всегда в лес специальный набор, выточенный из дерева. — Отведай нашей пищи, будь нашим гостем.

— Ну, коли приглашаешь, ведунья, да говоришь с уважением… — улыбнувшись, отчего вокруг глаз разбежались лучики морщинок, отозвался леший и прошел к нам. Присел на подготовленное ему место и внимательно осмотрел выложенные продукты.

— Молочка? Творога и сметаны? Или пирогов? С мясом, картошкой, яйцом и зеленым луком, жареной капустой? — спросила я.

— Всего, ведунья, да побольше, — хитро покосился на меня лесной дух.

Проверяет, пожадничаю ли я?

Но еды у нас было с запасом. Вася на прощание наготовил вкусностей и по контейнерам разложил. И хотя я сообщила ему, что нам с Мортемом выдали на время расследования скатерть-самобранку, домовой только отмахнулся. Заявил, что настоящая пища, с любовью приготовленная, вкуснее и полезнее.

Некоторое время все ели. Леший уминал творог со сметаной и сахаром и, довольно жмурясь, закусывал пирогами и запивал молоком. Благо я купила трехлитровую банку, можно пить сколько влезет. Я, кстати, молоко не люблю, только в кофе его добавляю по утрам. Тео тоже не торопился наливать себе в кружку белого напитка, а поглядывал на котелок, явно собираясь пить чай.

Наконец, сыто крякнув, леший отставил от себя посуду, отряхнул с ладоней крошки от пирогов и протянул руки к нашим фамильярам. А те будто ждали этого. Белла тут же маленькой меховой молнией скакнула и пробежала, цепляясь коготками за рукав, до плеча Хозяина леса. Пристроилась там и начала что-то стрекотать ему на ухо. У меня взлетели брови, так как я звериный язык не понимала и даже не знала, что Белла так умеет. Она ведь у меня уже много лет, и взяла я ее еще совсем маленькой белочкой. Она тогда и перелетать-то с места на место не умела, на плече моем ездила и только училась всему. Енька же, сверкнув бусинками глаз, улыбнулся зубастой пастью и, подбежав к лешему, обнял его сбоку, тоже что-то зафыркал, залопотал.

Глава 8

Мы с Мортемом переглянулись, и, полагаю, у нас обоих на лицах было написано одинаковое удивление.

Леший же внимательно выслушал зверей, по-доброму улыбнулся в бороду. Почесал Еньку за ушком, погладил по спине, а Беллу аккуратно посадил на ладонь, поднес к лицу и дунул на нее.

— Здоровенькими теперь будете, — сказал животным лесной дух. — А ты, Евграфий, поменьше сладкого ешь. Негоже еноту-полоскуну столько пирожных поглощать. Хоть и волшебное ты существо, а следи за своим питанием.

Енька пригорюнился, так как пирожные нежно любил, но возражать не решился. Это Николай ему не указ, а с лешим не поспоришь.

— Белла, а ты не ленись. Слабенькая ты стала. Тренируйся, — погрозил он пальцем второй руки белочке и аккуратно посадил ее на расстеленную скатерку, рядом с опустевшей посудой.

Закончив общаться со зверями, леший перевел взгляд на меня.

— Ну сказывай, ведунья, зачем пожаловала? Для чего человека с чужих краев привела? Какую смерть ищете?

— Помочь хотим, — серьезно отозвалась я, ничему уже не удивляясь. У всех нас, обладающих особыми силами, свои тайны, способности и умения. И ничего странного в том, что лесная нечисть с ходу определила в Мортеме иноземца, не было. Леший ведь наш, российский, чует русский дух. — Люди в деревне говорят, что грибницы погибли. Да и мы с коллегой чуем, что смерть тут проходила совсем недавно. Я-то вряд ли смогу разобраться с бедой, а вот он, — кивнула я на молчаливого Теодора, — для того и вызван, чтобы исправить, что можно. Нам поручили проехаться по окрестностям, расследовать, что происходит. Только и нам помощь твоя нужна, Лесной Хозяин. Тяжело искать то, не знаю что. Подскажешь?

— Вот как… — помолчав, кивнул леший. — Ну что ж, помогу. Вы ко мне со всем уважением, как завещано предками. Так и я не откажу. Ты, ведунья, тут сиди. Не дело тебе соваться туда. А ты, некромант, за мной ступай. Покажу погибшие грибницы.

— А то место, где жители деревенские недавно сгинули? — спокойно уточнил Теодор, поднимаясь и отряхивая брюки. — Не нравится мне то, что в твоем лесу скрывается.

— И то место покажу. Останки там, — встал следом леший. — Похоронить бы их надобно. Бери свои амулеты, некромант. Понадобятся…

— А я… — попыталась я влезть в разговор.

— Нет! — отрезал лесной дух, сверкнув зеленью глаз. Все же нечисть, даже незлобная, — это нечисть. — Жизнь ты, ведунья. Не лезь к смерти и белку свою не пускай. А вот ты, енот, ступай с хозяином, выведешь его потом обратно к огню.

— А мне бы поганок и мухоморов, — мило улыбнулась я, покосившись на пустую корзину. — Ингредиенты закончились, да за помощь я обещала насобирать коллеге своей. Я знаю, что не сезон еще, но нельзя ли немного специально для меня, а?

— Будут тебе, ведунья, и поганки, и мухоморы. Сейчас спать ложись, не тронет тебя никто, — распорядился леший и скользнул в сторону кустов, из-за которых вышел к нам вначале. — Поторопись, некромант, полночь уже скоро, самое время для тебя работать.

Лесной дух и Мортем ушли, а я прибралась, подбросила в огонь еще хвороста, нашептала отпугивающие чары от комаров и мошек и ушла в палатку. Раз леший пообещал, то нам с Беллой действительно ничто не угрожает.

Нечисть — явление странное. С одной стороны, вроде как потусторонние сущности. Только вот они — духи-покровители. И тот же леший — порой шалит, людей губит, морочит да кругами водит. Но он же может вывести из леса заблудившегося путника или привести к месту, полному ягод, орехов и грибов. Люди плюются да наговаривают, мол, леший попутал. Да, попутал. Только вот большинство не понимает, что дух чует помыслы, намерения, всё видит, примечает. И коли человек деревьям и растениям вредит, кострище на траве разводит или грибы не ножом срезает, а с корнем выдирает, портя тем самым грибницу, леший сердится. Вот таким он пакостит. А тем, кто с любовью в лес приходит, помогает.

Так же и с домашними духами — домовые-доможилы,[11] вазилы,[12] баганы,[13] коргоруши.[14] Мало их осталось, так как народ забыл про них, не оказывает уважения. Только в домового по старинке еще верят даже городские жители. Коргорушей, кстати, нет и у меня, Василий сам справляется.

Проснулась я от звука шагов, моментально выпуталась из спального мешка и высунулась из палатки. Вернулся Мортем. Бледный до синевы, осунувшийся, с ввалившимися глазами. Я даже присвистнула и покачала головой.

— Арина? — заметил он меня. — Не спишь? Чаю мне не сделаешь?

Он тяжело сел у едва тлеющего костра, а рядом пристроился такой же уставший и поникший Енька.

— Жуй! — сунула я в руки енота пирожок.

После чего быстро подкинула в костер хвороста и присела на корточки перед некромантом.

— Ну? — спросила требовательно.

— Вокруг грибниц — остатки пентаграмм. А в самих грибницах были закопаны амулеты, высасывающие жизнь. Я их забрал.

— Та-ак, — медленно кивнула я. — А с пропавшими людьми что?

— Останки леший помог найти. Там скелеты, чистые совсем, полностью высосанные. Их нужно вывозить, в церкви отпевать и хоронить. Позвоним в ВУСВОМ, они займутся.

— И с этим понятно, — снова кивнула я. — А ты почему такой?

— Нейтрализовал всё, — коротко ответил Теодор, закатил глаза и начал заваливаться назад.

— Да твою ж маму! — выругалась я, хватая его за руку и усаживая прямо.

— Не трогай мою маму, — бледно улыбнулся англичанин. — Она достойная леди. У тебя нет с собой восстанавливающего зелья? У меня закончилось, а я не ожидал, что потребуется столько сил, и не купил еще.

— Нет, зелья у меня нет, — вздохнула я, понимая, что сейчас придется делать то, что я ужасно не люблю: восполнять чужие силы. — Держи меня за руку и закрой глаза, — скомандовала я измученному магу и подобралась ближе.

Он послушно прикрыл свои разноцветные жуткие глазюки, а я потянулась к силам природы. Я ведьма, своего резерва у меня нет, я — проводник. Беру энергию в окружающем мире и, пропуская через себя, отправляю в зелья и эликсиры или, вот как сейчас, в мага, потерявшего слишком много сил.

— Не шевелись, — шепнула ему прямо в губы и дохнула в его удивленно приоткрывшийся рот.

Некромант от неожиданности дернулся, но, поняв, что в него потекла чистая энергия, замер. У чистой энергии нет «масти», она приобретается, лишь попав в мага. Черные маги окрашивают ее в черный цвет, белые — в белый. Мортем вот маг смерти, и на выходе из него то, что он получит, тоже станет магией смерти. Но сейчас концентрированная, кристально чистая сила протекала через мои руки и дыхание из окружающего мира в него.

По моим пальцам струилась энергия, впитываясь в его руки, а Теодор словно пил мое дыхание, восстанавливаясь. А судя по тому, что в какое-то мгновение его губы дрогнули и поцеловали меня, восстанавливался он намного быстрее, чем я предполагала.

Я вздрогнула и попыталась отстраниться, но он потянулся за мной, удерживая. Несильно, давая возможность вырваться, если надумаю, но и не оставляя сомнений в своих намерениях. А я подумала… и позволила себя поцеловать. Интересно ведь, к тому же я не трепетная юная дева. Да и нравится он мне.

— Эй! — встрепенулась Белла. — Вы чего творите-то, безобразники? Арина! Теодор! А ну прекратите сейчас же! Еще чего не хватало! Мистер Смерть, тебе же русским языком сказано было, не возьмем мы тебя замуж! Ты нам не подходишь!

Я прыснула от смеха и отстранилась, посмотрев на своего возмущенного фамильяра. Белочка сидела торчком, уперев маленькие лапки в боки, и вид у нее был на редкость комичный.

— Приношу свои извинения, Белла, — улыбнулся все еще уставший, но уже не такой изможденный некромант. — Только вот замуж вы меня взять никак не сумеете. Но можете выйти за меня.

— Вот еще! — фыркнула рассерженная летяга. — Мы патриоты, нам иностранного не надо. Вот! Это Енька теперь в эмиграцию отправится.

Будущий эмигрант подавился пирожком и во все глаза уставился на свою мохнатую подружку. Похоже, этот момент он не учитывал, когда стал фамильяром англичанина.

— Арина, спасибо, — взял мою руку Теодор и поцеловал ее. — Я даже не догадывался, что можно так передать силу. Наши ведьмы, они не такие.

— Ведунья я, если по-нашему, по-русски, — отмахнулась я, вставая на ноги. — Это у вас ведьма равно колдунья. А у нас ведьма — это просто сокращенно, чтобы легче выговаривать. От слова «ведать» мы. К тому же на моей родине ведающих не сжигали на кострах, как у вас. Те, кто в вашей Европе остался — это хитрые, изворотливые, озлобленные. Ваша инквизиция ведь выкосила всех, до кого дотянулась. Всех беззащитных, светлых, добрых. Поди восстанови заново численность, коли некому рожать светлых. С чего, думаешь, у нас черных магов и некромантов почти нет, а светлых, ведуний и ведьмаков много? То-то же, мистер Смерть. А теперь нам приходится заказывать иностранных магов смерти, а вы удивляетесь, что ведьмы могут делиться силой. А мы и в Бога верим, и в церковь ходим. В наших ритуалах и свечи церковные применяются, и вода святая, а потому что добро и свет мы несем. Нет, есть, конечно, и отщепенцы, не без этого. Но мы в глобальном масштабе говорим…

— Откуда ты всё это знаешь, Арина? — серьезно спросил Мортем, глядя на меня как на диковинку.

— Просто знаю, и всё, — пожала я плечами.

— А я, Арина, добрый католик, — подумав, выдал Мортем информацию. — И просто так в собор хожу, и на воскресные мессы, когда есть возможность.

— А почему католик? — удивилась я. — У вас разве не Англиканская Церковь?

— Католиков тоже много, — улыбнулся Теодор. — Моя семья принадлежит к ним.

Хорошая у него улыбка. Лицо сразу меняется, когда он перестает изображать из себя безэмоционального чурбана. Я даже залюбовалась на мгновение. Породистый все же мужик, глазу приятно смотреть. И целоваться… мне понравилось.

— А ну спать! — цвиркнула Белла, которая мгновенно просекла мой настрой. — Устроили тут целования. Я вам сейчас организую и службу, и инквизицию, и отпевание, безобразники!

Енька фыркнул, отряхнул лапки от крошек и шмыгнул в палатку. Повозился там, после чего высунул мордашку и обиженно спросил:

— Арин, а мое одеяльце?

— В черном спальном мешке. Теодор, иди отдыхай. Твой мешок как раз черный. Белла?

— Я побегаю, — буркнула белка-летяга. — Лесной Хозяин шепнул, что тут озерцо рядом, дорогу подсказал, так что я на разведку.

— Арина, спасибо за всё, — серьезно произнес Теодор, тоже поднялся и скользнул в палатку к своему фамильяру.

— Смотри у меня! — строго погрозила мне мохнатым кулачком моя маленькая подружка и шустро взлетела на ближайшее дерево.

Я проводила взглядом ее удаляющийся силуэт, парящий с одного дерева на другое, и занялась костром. Все равно не смогу заснуть уже, значит, пора приводить себя в порядок да приготовить чаю.

Именно благодаря тому, что не стала снова ложиться, я стала свидетелем того, как из дальних кустов высунулась хитрая лисья мордашка. Зверек осмотрел меня, признал, снова спрятался, а потом, пятясь задом, выволок корзину. Пыхтя дотащил ее до меня, фыркнул и оранжевым всполохом метнулся обратно. Я кинула в кусты, в которых скрылась лисичка, угощение и услышала довольное сопение и шебуршание.

В корзине оказались мухоморы и бледные поганки. Отборные, гладенькие, крепенькие, специально по моему заказу выращенные много раньше положенного им срока. Загляденье! Их насушить и использовать потом для зелий и притирок в малых дозах — самое то. Это так они ядовитые, а если над ними поработать, грамотно нейтрализовать яд, оставив лишь полезные составляющие, то и от радикулита, и от артрита, от боли в суставах, и для застарелых переломов, как у Николая… У него кость в бедре чуть ли не перемолота была, а ничего, вытянула я бывшего мужа, спасла ему ногу. Так что, мои дорогие мухоморы и поганочки, послужите вы еще на пользу людям. Это только несведущие не знают, что с вами делать.

А спустя полчаса еще гости пожаловали. Два шустрых голенастых волчонка приволокли сплетенные из бересты туески, один с медовыми сотами, второй с орехами и ягодами. Вот Белла и Енька обрадуются! Поманив пугливых малышей поближе, я бросила к их лапкам два куска жареного мяса из запасов, выданных Василием. Зверьки улыбнулись зубастыми пастями, схватили гостинцы и ускакали в лес, смешно взбрыкивая задними лапами. Из-за кустов за нами наблюдала их мать. Я заметила волчицу сразу, но виду не подавала. Зачем пугать животных? Они ведь по велению лесного духа пришли, угощение принесли. Серые волчата скрылись за ветками, и я, размахнувшись, швырнула и их матери кусок мяса. У нас еды все равно больше, чем требуется, а уважать и благодарить помощников лешего нужно. Волчица на мгновение высунулась, остро глянула на меня умными глазами, передернула ушами и скрылась.

Поразительно, не знала, что на таком близком, в общем-то, расстоянии от крупного города, можно встретить диких волков и лис. Или?.. Их привел своими тропами леший откуда-то издалека? Наверное, все же последнее…

Белла вернулась, когда у меня уже чай поспел.

— Ну что? — одними губами спросила я, чтобы не разбудить шумом Теодора и Еньку.

— Мутная вода, — прыгнув ко мне на плечо, тихонько ответила белочка. — Ты в такую точно не полезешь. Но рядом ручеек, можешь сходить умыться. Метров пятьдесят вон в том направлении, — ткнула она лапкой.

Поразмыслив, я решила, что сначала все же поем, а то чай остынет и придется заново греть воду. Это же не городская квартира, тут все сложнее.

Мы с моей подружкой мирно позавтракали, наслаждаясь тишиной и ранней свежестью просыпающегося леса. Белочка очень обрадовалась, увидев гостинцы от лешего. Разделила все на четыре равные кучки, и лишь тоскливый взгляд на орешки выдавал, как ей не хочется делиться. Но я улыбнулась и отдала ей все свои. Летяга радостно дернула хвостиком и взамен пододвинула мне несколько крупных ягод земляники из своей горки. Подумала и утащила одну ягодку обратно, виновато глянув на меня. Пришлось сделать вид, что я не заметила.

Я успела сходить к ручью, умыться, привести себя в порядок и переплела волосы. Вернулась к костру и подогрела воду, как вдруг издалека стал нарастать гул.

— Вертолет? — удивилась Белла и стремглав взлетела на березу.

Черная точка двигалась по небу, становясь все ближе. И точно — вертолет. Завис точно над нашей полянкой, но ближе к деревьям. Сначала из него шмякнулся на землю большой сверток, потом вывалилась веревочная лестница и вниз двинулись мужские фигуры. Пока я, прикрыв ладонями уши, чтобы не оглохнуть, разглядывала внезапных гостей, на шум выбрались из палатки Мортем и Енька. Енот сонно потирал глаза лапками, но не удивлялся.

— Это я их вызвал, — перекрикивая грохот, сообщил мне некромант.

Визитеры спустились, отмахнулись, лестница втянулась обратно в зев механической стрекозы, и она двинулась в сторону деревни. А я запоздало удивилась. От вертолета ведь должен был подняться сильный ветер, а его не было. Мортем прикрыл нас щитом? Или ВУСВОМовцы зачаровывают технику сами, чтобы не сносило ветром стоящих под вертолетом?

— Арина, привет! — помахал мне Пашка.

Второго мужчину я не знала, но он сам представился, когда приблизился:

— Артём Зотов, я из ВУСВОМа. Мне велено забрать всё, что вы успели найти, выслушать указания и передать по инстанции.

— Быстро вы, — кивнул Теодор, обменявшись с гостями рукопожатием. — Думал, только к вечеру доберетесь.

— Нам выделили вертолет сразу после вашего звонка, — улыбаясь, пояснил Пашка. — Арин, вы как тут? Где человеческие останки?

— Ко мне никаких вопросов, — отмахнулась я. — Всё к некроманту. Я и «человеческие останки» — понятия несовместимые.

— Арина, можно попросить крепкого сладкого чаю? — обратился ко мне оный некромант.

— И нам, Ариш. А то нас прямо из постелей повыдергивали, мы с Артёмом не то что позавтракать, одеться-то едва успели, — добавил Павел. — А потом мы сразу отправимся забирать тела. Вертолет ждет у деревни, вызовем, как все подготовим.

Ели мужчины торопливо, закидывая в себя пищу, почти не жуя, запивали горячим чаем и косились на наручные часы. Спешил даже Енька, так как у него была своя важная роль — отвести людей через лес к тому месту, где вчера нашли три скелета.

Быстро покончив с ранним завтраком, мужская часть нашей компании прихватила выкинутый из вертолета сверток и ушла вслед за Евграфием. Мне было велено быть хорошей девочкой, не шалить, из лагеря далеко не уходить и, вообще, ждать. А я и не спорила, мне есть чем заняться. Поганки и мухоморы — это, конечно, хорошо. Но оказаться в лесу и не набрать еще и полезных растений? Да ну, вы что?!

Именно этим мы с Беллой и занимались. У меня с собой всегда имелось в походах складное брезентовое ведро, которое заменяло корзину при сборе трав. Вот его-то мы с моим фамильяром методично и наполняли. Видели пролетевший над головой вертолет, который, похоже, направился непосредственно к болоту, чтобы забрать скелеты.

К возвращению Мортема и его спутников я набрала уже довольно прилично. Пришли они налегке, немного уставшие и хмурые.

— Арина, — окликнул меня представитель ВУСВОМа, — мне велено передать, что вашу помощь оценили по достоинству. До вчерашнего дня из народа не удавалось вытянуть вообще никакой полезной информации, прямо хоть менталистов вызывай. Но где ж их набрать столько? Ваше ведьминское обаяние и умение общаться с духами-покровителями — это именно то, что и требовалось. Продолжайте поиски. Связь держать через Павла или меня. Номер телефона я записал мистеру Мортему. Какие-нибудь просьбы или пожелания имеются?

— Да! — ничуть не смущаясь, ответила я. — У меня тут запас ингредиентов. Нужно отвезти всё моему домовому и передать мою просьбу высушить и заготовить. Он знает как. Иначе испортятся, я ведь не скоро до дома доберусь.

— Не вопрос, Арин, — тут же отозвался Пашка. — Всё сделаю. Давай свои грибы и травки. Мы пешком дойдем до окраины леса, транспорт нас ждет там.

— Артём, — повернулась я к представителю ВУСВОМа, — я с продавщицей из местного магазина пообщалась. Она проболталась, что два месяца назад приезжала городская фифа и с ней усатый черноглазый типчик. Ходили в лес, разговоры странные вели. Вы бы отправили к ней кого-то, кто может считать воспоминания и внешность этих героев. Что-то не дают они мне покоя, интуиция шепчет, что эта парочка как-то замешана. Не хочется мне снова тревожить лешего, он хоть и помог нам, а все же не стоит переходить границы. Чревато.

— Все сделаем, спасибо за информацию, — собранно отозвался Зотов и принялся строчить в мобильном телефоне сообщение.

Я всучила Павлу корзину с ядовитыми грибами и брезентовое ведро с набранными полезными растениями. А чтобы мужчины не заблудились, отправила с ними Беллу. Моя летяга планировала с дерева на дерево, указывая путь городским жителям к поселению. Вскоре снова донесся издалека шум вертолета.

— Ну а у нас какие планы? — спросила я своего напарника.

— Возвращаемся к машине и едем в соседнюю деревню, а потом в следующую и дальше. Черные дела здесь творятся, Арина. Кто-то копит силу. Те амулеты, что я изъял из грибниц, они не просто ее вытягивали, а куда-то передавали. Но вот отследить, куда, я не смог. Если бы не трупы, искали бы дальше, но из-за этой находки пришлось вызывать вусвомовцев. Тела надо в церкви отпевать, иначе это потенциальная управляемая нежить. Чтобы их поднять, нужно всего-то немного сил влить.

Палатку разбирала я. Во-первых, Теодор мало спал и все еще был уставшим, а во-вторых, маг он, возможно, отличный, не знаю, но турист из него не очень… Я уже посмотрела, как он управлялся с подготовкой места для костра и как снимал дерн. Николай бы ему голову за такое оторвал и за уши к ближайшей березе прибил. Но я добрая, понимающая. А потому на огрехи не стала указывать, решив, что лучше поучу при следующей разбивке лагеря.

Глава 9

Из деревни мы уехали довольно скоро. Погрузились да и тронулись в путь. Нас ждало следующее поселение, исследование ближайшей территории.

Так прошла неделя. Прошла впустую, должна заметить. Ни местные жители, которым я вновь и вновь представлялась журналисткой, ничем интересным не могли нас порадовать. Ни духи, коих я встречала. Один раз домового выманила из домика на окраине деревни, пошушукались мы с ним, но он меня уверил, что здесь все тихо. Ничего странного я тоже не чувствовала, да и Мортем, с одной стороны, мрачнел, что поиски впустую проходят, а с другой — вздыхал с облегчением, что хоть тут нет черной магии.

К концу недели я тоже начала злиться. Хорошо хоть, питались мы нормально. Выданная на время поездок скатерть-самобранка исправно снабжала нас горячей едой. Если бы не это, я бы взбунтовалась. Хотя ВУСВОМ пожадничал и предоставил нам упрощенный вариант скатерти. Никаких изысков, разнообразием меню не отличалось.

И все же надоело мне болтаться по лесам. Нет, походы я в целом люблю. Но когда в приятном месте, чтобы рядом озеро, грибы и ягоды, шашлыки и рыбалка. А не так — ночь в лесу, переезд на новое место, опять ночь под открытым небом и снова переезд. Да я банально мечтала о горячей ванне с ароматическим маслом и маникюре в салоне.

Вот именно по причине нелюбви к лесной жизни я от Ника и сбежала в свое время.

— Тео, скажи, ты по какому принципу организовывал поездку именно в Малый Каравай? — не выдержала я через семь дней наших мытарств, хлюпая по мокрой после дождя траве в резиновых сапогах. — Я, конечно, всячески поддерживаю иностранного специалиста и всё такое, но хочется в цивилизацию. Может, позвонить провидцам? Или прорицателям? С чего-то ты ведь выбрал направление в первый раз.

Мортем остановился, поправил рюкзак, вздохнул. Потом совсем не по-аристократически взъерошил не очень чистые после многодневных разъездов волосы и спросил:

— Силы поможешь восстановить?

— Помогу, — пожала я плечами.

— Тогда возвращаемся в машину, здесь сыро, карту разложить негде.

— Ура! — прошептала мне в ухо Белла, сидящая на моем плече, спрятавшись под капюшон дождевика.

— Спасибо тебе, Господи! — сложил перед грудью лапки Евграфий, которому приходилось идти по мокрой тропе своим ходом.

— И это говорит фамильяр некроманта! — фыркнула вредная белка-летяга.

— И что? — не понял ее Енька. — Я же православный, меня Арина и молиться научила.

— А хозяин твой — католик, — показала ему язык Белла. Даже не поленилась ради этого высунуться из-под укрытия, ей на нос тут же шлепнулась капля с дерева, и летяга нырнула обратно. — Брр. Придется тебе веру менять.

— Вот еще, — насупился енот. — Чего это? Моя вера не имеет отношения к службе хозяину. Тео, да? Не придется ведь менять?

— Эй, мистер Смерть, — снова выглянула Белла, которая была не в духе и искала повод поворчать. — А вот ты скажи, как ваша католическая религия относится к некромантам? Вот ты скажи! Вас же инквизиция пожгла еще в Средние века. Нет, все же православие в этом плане лучше. У нас ведь все с язычеством в головах у народа до сих пор перемешано. Такая каша, что и не разберешься, если ты не поп. А наша церковь к этому относится со снисхождением. Никого на костры не гонит. У нас вон даже Масленица — и то, это с далекого языческого прошлого праздник пришедший. А вот как по вашим догматам?..

— Дурдом, — фыркнула я тихонько. — Некромант, ведьма и два фамильяра (читай — существа волшебные) ведут диспут на религиозные темы, обсуждая преимущества католицизма и православия. Что характерно, все верующие.

Мортем взглянул на меня, подмигнул зеленым глазом, улыбнулся и вступил в разговор со зверями.

В машине мы загрузили в багажник так и не понадобившиеся сегодня палатку и рюкзаки, после чего перебрались в салон и включили печку. Было не холодно, но промозгло, вся одежда отсырела.

— Ну? Что делать? — спросила я, грея руки под потоком теплого воздуха.

— Тебе пока ничего, Арина. Я сейчас буду искать, а ты после помоги мне с восстановлением энергии, пожалуйста. Я все же на поиске не специализируюсь, очень много сил тратить приходится, потому и не практикую. После восстановить резерв тяжело, он подчистую уходит.

Заручившись моим согласием, Мортем ушел на заднее сиденье. Разложил там карту, вынул из бархатного мешочка хрустальный кулон, закрыл глаза и принялся водить им над картой, что-то вполголоса говоря на латыни.

Енька и Белла ему не мешали, пристроились рядом со мной спереди и наблюдали за процессом. В какой-то момент хрустальная подвеска засияла, и ее с силой потянуло вниз. Она буквально впечаталась в карту, а некромант сквозь зубы выдохнул и открыл помутневшие глаза. Судя по резко осунувшемуся и заострившемуся лицу, выложился он знатно.

— Нам сюда нужно ехать. Не знаю, что там, но амулет указывает… — Он тяжело оперся рукой о сиденье. — Арина…

— Иду, иду, — поторопилась я. Выскочила из машины, перешла и открыла дверцу с той стороны, где сидел Теодор. Иначе никак, там карта, и еще нужно посмотреть, куда ехать.

Я обхватила лицо мага руками, склонилась и собралась уже передавать силу, как Белла легко перепрыгнула ему прямо на голову, свесилась и уперлась одной лапкой в его нос. Некромант от неожиданности дернулся и распахнул страшноватые разноцветные глаза, а моя белочка ворчливо сообщила:

— Контролировать тебя буду, мистер Смерть. И только попробуй мне тут со своими поцелуями лезть к Арине. Нос откушу. У вас обоих ведь ни стыда, ни совести. Буду блюсти вашу нравственность.

— Белла! — прыснула я от смеха.

— Белла? — поднял одну бровь Теодор и бледно улыбнулся. — Ты ведь маленькая, а нос у меня большой.

— Ничего не знаю. Сказала — откушу, значит, откушу! А что не откушу — понадкусываю.

Енька на переднем сиденье фыркнул, но спорить и лезть с комментариями не стал, только спрятал мордочку в лапках.

А я, ну что я? Посмеиваясь, принялась восстанавливать энергетический запас мага. Моя маленькая строгая летяга наблюдала за этим, свесившись к носу Теодора и упираясь лапками, дабы не сверзиться вниз. Бдила, чтобы ни-ни, значится.

Она вообще очень серьезно отнеслась к роли дуэньи. После того, первого случайного нашего поцелуя она ни на секунду не расслаблялась и контролировала нас обоих. Так что за прошедшие дни у нас с Теодором не было ни единой возможности повторить поцелуй или хотя бы обняться.

Нет, не то чтобы я горела желанием… Он мне нравился, но не настолько, чтобы я потеряла голову. Хотя поглядывала я на него заинтересованно, не буду скрывать, мужчина он все же о-о-очень привлекательный. Да и его взгляды на себе ловила неоднократно.

Восстановление сил проходило тихо и мирно, пока некромант вдруг громко не чихнул мне прямо в лицо.

— Oh шу God! — воскликнул мистер Мортем. — Арина, прошу простить, это так некрасиво с моей стороны. — Он снял со своей головы белочку и погладил ее по спинке одним пальцем. — Белла очень щекотно цеплялась за мой нос.

Я закатила глаза, отмахнулась с фырканьем и пошла на переднее сиденье. Уже оттуда спросила:

— Так что, Тео, куда едем? И я очень надеюсь, там есть нормальная ванная комната.

— А едем мы в восточном направлении. Сейчас мы на северо-западе, так что добираться проще всего через город, чтобы срезать путь.

Я застонала, поняв, что в ближайшее время не предвидится комфортного существования, и твердо заявила:

— Вы как хотите, а я сначала заскочу домой. Я женщина, в конце концов! Мне нужен душ, ванна, шампунь, средства по уходу за телом. И чистая одежда! Енька, тебе тоже не мешало бы помыться. Ты сейчас похож не на енота, а на болотную выдру. Тео, что там на востоке? По карте понятно?

— Раз мы заедем к тебе, то посмотрим по Интернету спутниковую карту и определим, что конкретно находится в точке, на которую указал амулет поиска, — устало отозвался некромант.

Приняв это за указание трогаться в путь, я завела машину. Добираться часа три, за это время успею подумать, что взять с собой для дальнейших поездок. Как-то не предполагала я, что все так затянется.

— Вася, мы дома! — с порога крикнула я, бросила на пол в коридоре пыльный рюкзак и сунула нос в кухню. — Васенька-а! Еды! И ванну! И у нас куча грязных вещей!

— Явились не запылились, — добродушно проворчал вышедший из моего кабинета домовой. — Долго же вы.

— Да кошмар! — всплеснула лапками Белла. — Ненавижу дикую природу! Вась, помой меня, пожалуйста! А то вдруг у меня блохи, я же не вынесу такого ужаса!

Домовой вопросительно взглянул на меня, так как о ванне мечтала и я.

— Ладно, — махнула я рукой. — Вась, вещи пока в стиральную машинку, а фамильяров купаться. Пока они будут обсыхать…

— А можно я потом в душ? Я быстро, обещаю, — робко попросился Теодор. — Тебе ведь захочется подольше полежать в ванне, ты ведь девушка.

— Начинается… — буркнула я.

— А я тебе говорил, нужно два санузла, — усмехнулся Василий, подхватил оба рюкзака и легко, словно они ничего не весили, отнес в ванную. А уже оттуда позвал: — Эй, пушистики, купаться.

— С пеной! — заголосил Енька и припустил вперед.

— С шампунем и бальзамом для шерстки! — пискнула белочка и легко перепорхнула через голову енота, оказавшись рядом с Васей раньше.

— А я могу пока, в качестве извинения за доставленные неудобства, приготовить чай или кофе, — чуть смущенно и заискивающе предложил некромант.

— Готовь, — отозвалась я. — Пойду пока компьютер включу. Посмотрим, куда предстоит ехать.

Так мы и поступили. К тому времени, когда аромат свежего кофе поплыл по квартире, у меня уже загрузилась спутниковая карта. Осталось лишь ввести нужное место.

Из ванной доносились гудение стиральной машинки, добродушный голос Васи, писк Беллы и радостное повизгивание Евграфия. По опыту я знала, что быстро они не управятся, но относилась к этому философски. Лучше потерпеть, чем потом блох по квартире гонять, если вдруг зверушки кого-то все же подцепили в лесу.

— Тео, неси кофе в мой кабинет, — крикнула я, расчищая письменный стол.

Спустя несколько минут, когда чашки опустели, а мы не только узнали, что конкретно находится в точке, которую показал амулет поиска, но и успели обсудить планы, в комнату вошел домовой.

— Мистер Смерть, иди принимай душ. Полотенца я подготовил.

Теодор виновато глянул на меня и поторопился в ванную, а Василий спросил:

— Ну что? Куда сейчас?

— Старый заброшенный храм, если судить по спутниковому изображению. Остов здания уцелел, но крестов нет, а что внутри, вообще неясно.

Домовой подумал, после чего протянул:

— Не нравится мне это. Крестик не забудь и икону захвати.

— Думаешь? — напряглась я.

— А ты сама-то как думаешь? — прищурился домовой дух. — Знаешь ведь, сколько оскверненных святых мест после войны. В них что только не заводится. А еще лучше — попа с собой возьмите.

— Да где ж я попа возьму? — почесала я затылок. Волосы были грязными, требовали срочного мытья, а кожа неприятно зудела. — К тому же со мной некромант, а сама я, если ты не забыл, ведьма.

— А вот это не моя забота, — усмехнулся в бороду домовой дух и уточнил: — На ужин что готовить?

— Всего! И побольше! Скатерть-самобранка — это, конечно, здорово, но ты лучше. И меня не ждите, ешьте, а я сначала приведу себя в порядок.

— Вот еще! Потерпит твой хахаль. Не буду я его одного кормить, — возмутился Василий.

— Вась, ты чего? — удивилась я. — Какой же он мне хахаль?

— А это тебе лучше знать, — прищурился он. — А только вижу я, как он на тебя смотрит и как к Николаю ревновал и зубами скрипел.

— Не фантазируй, — отмахнулась я. — Горяченького сделаешь? Солянку бы грибную сборную. Кстати, о грибах…

— Да насушил, насушил. И травы, и поганки, и мухоморы.

— Вот и чудненько, — кивнула я и достала мобильный телефон.

Нужно отправить сообщение Ирине, ведьме с проходной ВУСВОМа, чтобы заехала и забрала то, что я ей обещала. Именно это я и написала, добавив адрес и то, что дома я ненадолго, скоро опять тронемся в путь в заброшенный храм на востоке от города.

«Поп нужен?» — тут же пришел ответ.

«Скорее всего. Не нравится мне ситуация. Не зря ведь некроманта вызвали».

«Буду через час. Привезу адрес батюшки. Он поможет».

Я прочитала и задумалась. А действительно ли эта ведьма простая вахтерша? Слишком много она знает. Впрочем, помогает, хоть и не бескорыстно, и то хорошо.

«Поспеешь как раз к столу. Мой домовой только занялся готовкой», — коротко отписалась я.

Спустя час с небольшим я выползла из ванной. Довольная, чистая, обмазанная с ног до головы кремами и лосьонами, одетая в чистые вещи. В гостиной обнаружились моя осведомительница и Теодор, вполголоса обсуждавшие что-то, склонившись над ноутбуком, который перетащили туда из моего кабинета.

— Привет, — поздоровалась я с Ириной.

— Спасибо за грибы, — коротко кивнула она. — Я тут народ поспрашивала, пока к тебе ехала. Без попа вам точно соваться не надо. Храм этот во время войны… Короче, там народ расстреливали. Сами понимаете, никто тела потом не отпевал, в братские могилы всех скидывали без разбору. Храм разрушен частично. Восстанавливать его не стали, грязная энергетика после стольких-то смертей, но он тихим был все эти годы. Наши не стали принимать никаких мер, потому как всплесков отрицательной энергетики там ни разу не наблюдалось. Но если уж некромант зов почуял, значит, что-то там завелось. Кто-то всколыхнул.

— И что насчет батюшки? Артёму позвонить или нашим? Владимир Вольфгангович может подсказать что дельное, — задумчиво проговорила я, размышляя, как поступить.

— Я напишу адрес. Заедете туда и сами все на месте объясните. Отец Алексей уже давно отошел от дел, старый он совсем. Про нас знает, поскольку видящий. Не одобряет, само собой, случается, и бесов изгнать пытается при встрече, но в помощи не откажет. Объясни ему все, ты светлая, тебя он выслушает, — деловито давала указания Ирина. — А вы, мистер Мортем, ведите себя пристойно и не скандальте, даже если распятием в лоб получите. Потерпите ради благого дела, ничего с вами не случится.

Я фыркнула и рассмеялась, представив эту картину, но комментировать не стала.

— К столу! — позвал Вася.

Выехали мы рано утром, решив, что на ночь глядя соваться даже к обычному пожилому человеку не стоит, а уж к священнослужителю, пусть и отошедшему от дел, тем более. К тому же мы из… гм… разных социальных слоев, назовем это так. По-настоящему получить распятием в лоб не хотелось даже мне, больно ведь будет.

Так что мы спокойно отдохнули на мягких чистых постелях. Я в своей спальне, Мортем в гостиной на диване, а белка-летяга с енотом свернулись в один мохнатый клубок, укрывшись Енькиным одеяльцем. Неразлучная компашка…

А с утра мы забрали выстиранные и высушенные Василием вещи (на всякий случай решили туристическое снаряжение снова взять с собой), плотно позавтракали, несмотря на ранний час, и отправились в путь. За рулем, понятное дело, опять была я.

Жил необходимый нам батюшка за городом и как раз в восточном направлении. Навигатор указывал дорогу к нужному адресу, так что доехали по просыпающемуся городу быстро.

Небольшой аккуратный домик с огородиком располагался на тихой улочке. Негромко гавкнула собака, высунув нос из будки, но поднимать шум не стала. Меня животные воспринимали благосклонно, не чуя ничего плохого. На всякий случай я велела Теодору и фамильярам сидеть в машине, а сама направилась к крыльцу. Занесла руку, чтобы постучаться, и тут дверь распахнулась и мне в лицо прилетела… вода, полагаю, святая. Хорошо хоть, не из ведра, а из обычной пластиковой бутылки с насадкой-распылителем.

— Батюшка, ну не в лицо же! — возмутилась я, зажмурившись. — У меня ведь макияж… Тушь для ресниц потекла, да? — спросила, не открывая глаз.

— Потекла, — согласился со мной старческий голос, и его обладатель пшикнул в меня второй порцией святой воды.

— Слушайте, ну так нечестно, — расстроилась я. — Умываться теперь придется и заново краситься. Ну вот что вам стоило в шею или на руки, на худой конец?

Глаза щипало от потекшей туши, и я поморщилась.

— Дайте полотенчико, а? Я же по делу, за помощью к вам приехала. А вы… И вообще, вот! — Я на ощупь вытащила из выреза футболки золотой крестик и продемонстрировала его, слегка приоткрыв один глаз, чтобы все же увидеть, с кем говорю.

Сухощавый старичок с загорелым морщинистым лицом, стоящий на пороге, смотрел на меня строго и недоверчиво.

— То есть ты не нечисть? — уточнил хозяин дома и перекрестил меня.

— Батюшка, ну вы же сами видите, — огорченно отозвалась я. — Помощь нужна ваша. Очень нужна. У вас же есть дома всё необходимое, чтобы место освятить?

— Да вижу, вижу, — не торопился менять свой недоверчивый настрой дедуля. — В машине кто? Смерть с ним рядом витает.

— Он обезвредит то, что найдем. А потом уж вы. Никак нам без вас. Сами не справимся. Точнее, он не справится. Я-то вообще не по этим делам.

— Некромант, значит, — огорошил меня батюшка.

Я даже оба глаза распахнула, за что тут же поплатилась. От потекшей туши защипало сильнее, и слезы потекли.

— Тьфу, ч… чтоб эту тушь не водостойкую! — в сердцах выругалась я, лишь в последний момент сообразив, с кем говорю, и быстро заменив ругательство на другое слово.

— В дом не пущу ни тебя, ни некроманта. Нечего вам в моем жилище делать, — притворился священник, что не заметил мою оговорку. — Держи полотенце. Умывальник во дворе, мыло там же. Освященное! — хмыкнул он и легонько развернул меня в нужном направлении. — А потом поговорим.

Глава 10

Через три минуты я с идеально чистым лицом, на котором не осталось ни грамма косметики, сидела на простой деревянной лавке во дворе и рассказывала.

— …Мы не знаем, что там. Чувствуем только — что-то плохое. Мой коллега должен обезвредить, ну а вы, если согласитесь, освятить. Все же столько людей в том храме расстреляли во время войны. Мне сказали, что братская могила где-то неподалеку была. Вероятно, многих позднее нашли и перезахоронили, но, сами понимаете, в те времена никто их не отпевал.

— Ты мне-то не рассказывай, Арина. Я воевал, не по чужим рассказам знаю, что творилось в те годы. А я вижу не только то, что обычные люди. Поэтому…

— Воевали? — опешила я. — Вы же священник. Вам же нельзя.

— Священником я стал позднее, — помолчав, отозвался он. — Ты вот ведьма, — тут он меня перекрестил, с неодобрением поджав губы, — а если бы война началась, неужто пряталась бы за чужими спинами и отсиживалась в тылу? С твоими-то способностями. Или все же пошла бы Родину защищать?

— Ну на передовую с оружием в руках вряд ли, — честно призналась я. — А вот медсестрой — запросто. Я хорошо лечить могу и лекарства сама готовлю.

— Вот то-то и оно, — кивнул старик. А это действительно был очень старый человек. Сколько же ему, если он всю войну прошел? — Жди. Соберусь.

Из дома он вышел минут через десять, в рясе и с небольшой сумкой в руках, приготовившись выполнять свой священный долг.

Знакомство с Теодором прошло в целом спокойно. Батюшка сначала внимательно вглядывался в мага, чуть ли не сканируя его. Потом осмотрел притихших фамильяров и спросил:

— Звери говорить умеют? — В помутневших от возраста глазах мелькнуло неодобрение и какая-то скорбь, словно он жалел всех нас, убогих. И зверей говорящих, и меня с моими способностями, и некроманта этого, которому приходится иметь дело со смертью. Жалел, но исправить ничего не мог.

— Умеют, — вздохнула я.

— Понятно. Отец Алексей. Ты иной веры, некромант, не зови меня батюшкой, — строго проговорил он, глядя на англичанина.

— Теодор Мортем. А как вы?..

— Вижу, — коротко отозвался священник.

Я помогла ему устроиться на заднем сиденье, сама пристегнула ремнем безопасности. Возраст нужно уважать. Спасибо ему, что вообще согласился разговаривать, а уж за то, что не прогнал и едет с нами — так вообще низкий поклон.

Притихшие Евграфий и Белла жутко стеснялись и притулились с противоположного конца заднего сиденья.

— Эх вы, божьи твари, — печально вздохнул старый священник, повидавший в жизни столько всего, сколько нам, молодым, и не снилось. — Идите уж сюда.

Белла, пискнув, прыгнула ему на колени, а Енька пристроился сбоку. Отец Алексей чуть помедлил, занеся сухую сморщенную руку с увеличенными суставами на пальцах и пигментными пятнами на коже, потом перекрестил их и лишь после этого стал гладить.

И вот мы у цели. Нужный нам разрушенный небольшой храм стоял на взгорке. Место очень удачное, жаль, что не нашлось средств на то, чтобы восстановить и заново освятить его. Купола отсутствовали, чернели провалы окон, одна стена тоже была наполовину разрушена.

Я припарковалась чуть в стороне, и мы вышли из машины, чтобы размять ноги и осмотреться. Теодор с некоторым любопытством покосился на отца Алексея, который, прикрыв глаза, молился, стоя лицом к разрушенному храму. Я взглядом указала магу, чтобы он поторопился и занялся своей работой быстрее. А сама тоже сделала несколько шагов в сторону разрушенного здания и замерла.

— Я туда не пойду! — вырвалось у меня вслух. — Тео, я и близко не подойду! И не проси.

— Что такое, Арина? — дошептав молитву, спросил меня священник.

— Я не знаю. Там… Ни за что! — очумело помотав головой, я едва удержалась от того, чтобы панически не сбежать. После чего нырнула обратно в машину и захлопнула за собой дверь.

— Отец Алексей, прошу вас, посидите с Ариной. — Теодор был мрачнее тучи. — Мне придется… Простите, но я должен. А потом придет ваша очередь.

Батюшка снова поджал губы, с неодобрением покачал головой, перекрестил англичанина и сел на заднее сиденье в машине.

— Плохо тебе, Аринушка? — позвал он меня.

— Не то чтобы плохо, но оттуда такой чернотой веет, — сделав глубокий вдох и резко выдохнув, отозвалась я. — Я не могу заставить себя даже шага сделать в том направлении.

— Выходит, и ты чувствуешь это, — устало произнес он и снова зашептал молитву.

Так мы и сидели вчетвером. Фамильяры дремали, свернувшись клубочками, я мучилась, отец Алексей тихо молился.

Теодор пришел через полтора часа. Не просто уставший, а буквально серый, краше в гроб кладут. Значит, не зря мы сюда ехали. Что-то нашлось.

— Тео? — позвала я, высунувшись из окошка.

— Звоним Зотову, пусть пришлют людей. Отец Алексей, там тела. Убиты сравнительно недавно и… У вас сердце здоровое? Я уже жалею, что мы привезли вас сюда. Там словно мясники поработали. Уж на что я привычен к смерти, а даже мне не по себе было. — Он пошатнулся и тяжело оперся о дверцу.

— Веди, — смиренно отозвался батюшка, выходя из машины и доставая священные предметы.

— Арина, придется тебе, прости. Мне бы посидеть, — взглянул на меня некромант, намекая, что восстановить ему силы при священнике я не сумею, а без этого он просто не сможет.

Сказать, что я боялась — это ничего не сказать. Меня буквально колотило от волны жути, исходящей от старого храма. Я брела чуть ли не на подгибающихся ногах, сопровождая батюшку, так как не могла бросить его одного.

Мы дошли, переступили через порог, я подняла взгляд, сдавленно всхлипнула и… осела в обмороке. Кровь, много крови, и три тела, настолько истерзанные, что даже не сразу понятно, что это…

Пришла в себя от легкого похлопывания по щекам. С трудом открыв глаза, я сфокусировалась и увидела отца Алексея, склонившегося надо мной:

— Иди в машину, Аринушка. Негоже женщине смотреть на такое. Я уж сам…

— Нет! — Сев, опираясь на руки, я мотнула головой. — Я вас не оставлю. Мы вас сюда привезли, так что… Я потерплю, только смотреть не буду.

Упрямо сжав зубы, намекая, что спорить со мной бесполезно, я отвернулась и зажмурилась. Потерплю. Главное, не смотреть в ту сторону и не дышать носом. Запах крови был оглушающим…

Минут через пятнадцать приковылял Енька и сунул мне в руки пластиковую бутылку воды. Наверное, Белла почувствовала мое состояние и прислала приятеля. Енот заглянул мне за спину, всплеснул лапками и сбежал на улицу. Я осталась. Отец Алексей пожилой человек, мало ли, еще станет с сердцем плохо… А это я его сюда привезла, нельзя уходить и бросать его одного.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент меня вздернул на ноги… Пашка и вывел наружу.

— Ты в порядке? — заглянул он мне в глаза.

— Мугу, — промычала я, вдохнула свежего воздуха и едва успела отбежать в сторону, где меня скрутило. Рвало беспощадно, до болезненных спазмов.

А вокруг суетились люди. Позднее Павел, поддерживая под локоть, вывел из разрушенного оскверненного храма отца Алексея. Махнул мне рукой, и я поспешила к ним.

— Арина, в моей сумке капли, — устало обратился ко мне батюшка. — Накапай-ка и мне, и себе. На тебе лица нет…

Потом мы сидели в машине, глядя на то, как выносят черные глухие мешки на носилках. Как хмуро переговариваются вусвомовцы, слушая рассказы не менее мрачного Теодора.

— Как тебя угораздило связаться с… такими, Арина? — тихо позвал отец Алексей. — Я ведь вижу, что ты светлая, чистая девушка. Хорошая у тебя аура.

— Родилась я такой, батюшка. Вижу многое, чувствую еще больше. И умею немало. А такие… Они тоже хорошие. Нет, есть, конечно, всякие и между нас. Но ведь и среди простых людей много таких, кому лучше было бы не рождаться. Убийц, садистов, маньяков… Не нужно нас осуждать лишь за то, что мы имеем особые способности. Тот же Теодор… Он некромант, англичанин, и при этом верующий католик. Он сам не убивает, нежить упокоить может или очищает то, что сотворили другие, чтобы вред для окружающих убрать. Вы ведь знаете, наверное… — Я стушевалась, не зная, что можно говорить, а о чем лучше даже не заикаться.

Мы помолчали, а потом я позвала грустного Евграфия:

— Енька, иди к Теодору. Скажи, что я отвезу отца Алексея домой и поеду к себе. Пусть вас Павел доставит в отель.

— В отель?! — вскинулся енот.

— В отель. Не могу я… Мне нужно побыть одной.

Енька печально побрел к своему хозяину, а я завела мотор.

Добравшись до места, я помогла батюшке дойти до его домика. Ему тяжело пришлось, а я чувствовала себя виноватой в том, что привезла его в тот кошмар.

— Простите меня, — повинилась я. — Я правда не знала, что будет такое… И спасибо вам, что не прогнали меня сразу, выслушали и поехали с нами.

В ответ я не услышала ни слова упрека. Отец Алексей перекрестил меня на прощание и ушел в дом. А мы с Беллой отправились в мою квартиру.

Едва переступив порог, я крикнула:

— Вася! Готовь тесто!

— Какое? — выглянул из комнаты домовой с веничком для сметания пыли в руках.

— Для пельменей. И фарш.

— Много? — насторожился он.

— Много!

— У-у-у, — протянул Вася, покосившись на белочку-летягу, тихо сидевшую у меня на плече. — Это кто ж тебя так довел, Арин?

Вопрос был из разряда риторических, ответа домовой дух не ждал, поспешил на кухню.

Уже стемнело, но заметила я это, лишь когда вздрогнула от того, что кто-то положил мне на плечо руку. Резко вскинувшись, я оглянулась.

Посреди кухни топтались Пашка и Лёлик, за их спинами виднелась седая макушка Владимира Вольфганговича. Кто-то был еще в коридоре, но крупные мужчины загораживали обзор. В этот момент, вероятно, Вася выключил музыку, и повисла тишина. Я снова вздрогнула от такого резкого перепада звукового фона, так как несколько часов мою квартиру заполняла грустная органная музыка. Люблю классику. Вообще музыку люблю.

— Ого! — присвистнул Павел, оглядывая помещение, и убрал руку с моего плеча. — Арин, неужели все так плохо?

— Стрельцова, депрессировать изволишь? — протиснулся в кухню мой любимый шеф. — О-о! Парни, нас сейчас покормят.

— Арин, — вкрадчиво позвал рыжий Лёлик, — а ты давно лепишь?

Ответила не я, а вернувшийся домовой:

— Давно. Уже вся морозилка забита, а она всё лепит и лепит.

— Успокаивает, — вяло пожала я плечами, посмотрев на шеренги подносов, на которых ровными рядочками лежали пельмешки.

— Значит, на всех хватит, — усмехнулся мой начальник, отодвинул стул с другой стороны стола и устало на него опустился. — Вась, будь другом… Мы сейчас сдохнем от голода, если ты нас не спасешь. С утра на ногах, не то что поесть, воды глотнуть и то некогда было.

— Ариш, а ты что, правда всё это время лепила? — как обычно, решил взять на себя роль шута Лёлик. — Ты кого собираешься кормить таким количеством пельменей?

Я снова пожала плечами. Кого-кого? Да никого. Меня просто сам процесс успокаивает. Кто-то вяжет, кто-то вышивает крестиком или собирает пазлы. А я вот пельмени леплю, когда на душе плохо и нет сил ни на что в этой жизни.

— Вы лучше скажите, ироды бессердечные, чем так допекли Арину? — бурчал Вася, выставляя на плиту огромную кастрюлю с водой. — Она ж как зашла в квартиру, так и не разговаривает. Музыку эту свою мрачнючую включила и зыркает на тесто, словно на врага народа. Катает его и лепит, катает и лепит… Слова даже не сказала, кроме как «Вася, готовь тесто».

В этот момент меня кто-то обнял за ногу. Я опустила взгляд и увидела грустного Еньку. Приехали, значит…

— Ари-и-ин… — заканючил енот. — Не выгоняй нас, а? Нам плохо без тебя.

— Совсем плохо? — протянула я к нему руки, по локоть испачканные в муке, и отодвинулась от стола, чтобы шерсть зверька случайно не попала в тесто и фарш.

— Совсем. Можно мы у тебя поживем? Пожалуйста-а-а! Я тебе массаж сделаю. И шарфик постираю. И… и носовой платок тоже постираю.

Мои коллеги отмалчивались и притворялись, что их тут нет, гипнотизируя кастрюлю с закипающей водой. Даже шебутной и не слишком-то тактичный Лёлик сейчас старательно делал вид, будто ничего не слышит. А я повернулась к коридору. Там с непроницаемым лицом переминался со своим саквояжем в руках некромант.

— Ень, у меня нет носового платка для стирки, я бумажные использую. Ты ведь знаешь, — поглаживая енота по спинке, проговорила я.

И в этот момент Мортем вынул из кармана белоснежный отглаженный носовой платок, шагнул и аккуратно стер у меня со лба и с правой щеки муку. После чего вложил испачканный платочек мне в свободную руку, которая тоже, кстати, была в муке.

— Теперь есть! — заглянул мне в глаза Евграфий. — Я постираю, да?

— Оставайтесь, — вздохнула я. — Не хулиганить, за собой убирать, не шуметь. Теодор, отдаю тебе во временное пользование диван в гостиной. Енька, из вас двоих ты за старшего.

Енот погладил меня по щеке маленькой когтистой лапкой, аккуратно вытащил из моих пальцев вожделенный носовой платочек и убежал в ванную, стирать.

— Арина, прости, — глухо проговорил некромант. — Я не подумал, что в том месте может быть такое. Даже не предполагал и… Если ты откажешься мне помогать в дальнейшем, я всё пойму и договорюсь, чтобы мне выделили другого сопровождающего.

— Мистер Смерть, а ты пельмени любишь? — задала я ему вопрос. Он непонимающе нахмурился, и я пояснила: — Когда я начинаю хандрить, то леплю их в большом количестве. А при такой нервной работе, чувствую, питаться тебе придется именно этим блюдом.

— Понял, — криво улыбнулся он. — Съем, но постараюсь впредь не допускать тебя до… Буду оберегать от хандры.

— Стрельцова, ты вот мне лучше скажи, как тебе удалось уговорить отца Алексея с вами поехать? — отвлек меня Владимир Вольфгангович. — Ты что ему наврала, раз он согласился? Мы знаешь сколько времени уже пытаемся с ним договориться? А он ни в какую, даже разговаривать ни с кем из наших не хочет. Леонид вон даже в лоб как-то получил распятием.

Я удивленно покосилась на рыжего оборотня. Оказывается, я многого не знаю о работе своих коллег. Меня не считали нужным ставить в известность. То ли оберегали, то ли считали, что мне это не интересно и не нужно.

Как-то всё внезапно на меня свалилось. И расследование этих ритуальных убийств, и то, что некроманта к нам приписали. Почему-то подумалось, что если бы по случайному стечению обстоятельств именно мне не пришлось встречать Мортема и засветиться перед ним, то я бы и не узнала ни о чем. Так и сидела бы потихоньку в своем стилизованном под волшебный салон кабинете и принимала женщин, мечтающих снять венец безбрачия, вернуть своего мужа, отбить чужого…

Я передернула плечами. Вот лучше бы и не знала! Ну не мое это. Расследования, разъезды, убийства… Не хочу знать. Не хочу видеть… Только вот ничего в этой жизни не происходит просто так. Всё, что кажется случайным, на самом-то деле запрограммировано судьбой, Вселенной, Мирозданием… Мне ли этого не знать?

И от моего желания или нежелания уже ничего не зависит. То, что именно я первой встречу мистера Смерть, Манана предвидела еще до того, как я вообще узнала о его существовании. Не удивлюсь, если наша штатная пророчица знала и то, в каком состоянии я буду, о моей временной неадекватности и некотором… гм… сдвиге не только в поведении, но и в психике в целом.

— Да я не врала, честно все батюшке рассказала, — ответила я между тем своему начальнику. — Вы что? Он же священник, как бы я его обманывать стала? Объяснила, что нужна помощь. Ну и умылась сначала святой водой, крестик свой показала. Вы же знаете, я крещеная.

— Ах вот оно что! — хмыкнул шеф. — Поняли, парни? Она просто честно все рассказала батюшке и попросила помощи. А вы, идиоты?

— Владимир Вольфгангович, надо бы ему перевести вознаграждение, — посмотрела я на седого оборотня. — Только как-то, чтобы через сторонних лиц. От нас он не возьмет ни за что, даже не предлагайте. А я видела его дом, совсем небогато батюшка живет. И он так помог нам… Но отблагодарить его напрямую мы не сможем, он даже у меня не примет, я точно знаю.

— Я понял, Арина. Сделаем пожертвование через людей, которые с нами никак не связаны.

— Вы уже расследовали, кем были эти… люди? — спросила я, сглотнув. — Что-то вообще удалось узнать?

— Нет, — со вздохом поскреб макушку Пашка.

Лёлик страдальчески поморщился. Он ведь оборотень, представляю, как шибанул по его чуткому обонянию невыносимый запах крови в разрушенном храме.

— Вообще ничего. Кто-то хорошо заметает следы. Местных опросили, никто ничего не видел и не слышал, посторонних не было, никто из своих не пропадал. Скорее всего, жертв привезли откуда-то из другого места.

Я кивнула, принимая ответ. Почему-то так и думала. Кто бы ни совершал все эти ритуалы, они хорошо подготовились.

Вставали из-за стола мои коллеги объевшимися настолько, что едва дышали.

— Лёлик, Пашка, вам с собой пельменей дать? — позвал парней Василий, стоя у морозилки и в задумчивости глядя внутрь. — Уже есть замерзшие. Мне куда-то нужно складировать всё то, что Арина налепила за сегодняшний день, а места уже нет.

— Спрашиваешь! — оживился Леонид. — Конечно, дать!

— И мне! — ничуть не стесняясь, ответил Павел.

Шеф просто молча встал, заглянул в закрома, оценил и похлопал по плечу домового:

— И мне отсыпь, Вась.

Я не отреагировала. Это было не в первый раз, когда я, увлёкшись и забыв про все на свете, методично лепила ровненькие аккуратненькие пельмешки одну за другой, ничуть не заботясь о том, сколько всего их уже вышло. А так как нам столько не нужно, то сплавляла я все это ребятам. За годы работы все мои коллеги уже не раз и не два получали по внушительному мешочку замороженных пельменей.

— Арина, а ты что, не будешь их есть? — спросил Мортем, с недоумением наблюдая за радостно скалящимися парнями, которым домовой отдавал подмороженные результаты моих сегодняшних трудов.

— Я не ем пельмени. Я их леплю, — спокойно пояснила я. — Вась, а что для меня на ужин?

Глава 11

Уже поздним вечером я сидела в своем кабинете, лениво покачиваясь в кресле-качалке и листая книгу, когда в дверь деликатно постучали и на пороге нарисовался англичанин.

— Можно мне взять что-нибудь почитать? — спросил он, глядя на меня со странным выражением.

Я приглашающе повела рукой, давая понять, что можно выбирать, что понравится. Тео вошел, немного побродил возле книжных полок, беря то один, то другой томик, после чего словно решился на что-то. Подошел ко мне, подумал и внезапно присел на корточки так, чтобы наши лица оказались напротив.

— Ты очень странная, — выдал он вдруг. Я подняла брови, и он продолжил: — Я никак не могу понять, какая ты на самом деле? При первой встрече ты… произвела на меня неизгладимое впечатление и, будем откровенны, шокировала. Потом стала вести себя совсем иначе. Затем наша поездка в Малый Каравай… И вот сегодня…

— Да я такая и есть, — невесело улыбнулась я. — Когда всё хорошо, можно почудить. Когда надо работать — работаю. Кстати, завтра я тебе нужна?

— Нет пока, — покачал он головой, вглядываясь в меня своими необычными разноцветными глазами. — У тебя планы?

— У женщин всегда есть планы, — неопределенно отозвалась я и в продолжение предыдущей темы добавила: — Тебя я, к слову, тоже не могу понять. Ты некромант, маг смерти. Предполагается, что ты должен быть… мм-м… мрачным, нелюдимым, агрессивным. Но ты ведешь себя неправильно. И мне интересно, зачем ты играешь?

— Ну почему «играю»? — усмехнулся он и неожиданно сменил положение, сев на пол и скрестив перед собой ноги. — Возможно, я просто пытаюсь подстроиться под новое окружение, чтобы не вызвать отторжения и влиться в него? Мне предстоит долго пробыть в вашей стране. А вы отличаетесь от нас, и я хочу вас понять. Хочу понять тебя. Мне это важно.

— Зачем?

— Потому что я здесь надолго. Арина, как ты думаешь, откуда я так хорошо знаю русский язык?

— Я размышляла над этим, — кивнула я. — Предположила, что ты изучал его в качестве одного из иностранных. Так?

— Отчасти. Мой род… Магия смерти — это наша фамильная сила. Все Мортемы испокон веков были некромантами. И испокон веков мужчины моего рода уезжали в чужие страны и подолгу там жили и работали.

— Для вас не находится работы в Англии? — подняла я брови. — Такая высокая конкуренция?

Теодор улыбнулся, отчего его лицо вновь преобразилось, и вновь я залюбовалась. Нравится он мне, хотя это и странно. Чудик какой-то заморский, а всё равно нравится.

— Арина, ты ведь веришь в пророчества? Было бы странно, если бы не верила… В тринадцать лет я, как все прежние и все будущие члены моего рода, ходил к пророку. Так мы узнаем — какой язык нужно учить, в какую страну нас занесет по воле судьбы. И рано или поздно именно так и случается. Обстоятельства складываются, и нас приглашают. Поэтому я начал учить ваш язык с тринадцати лет, сразу после общения с пророком. Практики только было у меня маловато, лишь с преподавателями, книгами и кинофильмами.

— Та-а-к, — поерзала я и села ровнее. — То есть ты с детства знал, что рано или поздно приедешь в Россию?

— Да, — просто ответил он.

— И надолго?

— Понятия не имею. Вероятно.

— Хм, — выдала я глубокомысленно. А потом вкрадчиво поинтересовалась: — И ты все это долгое время собираешься жить у меня?

— Да. До тех пор, пока ты меня не выгонишь. Но предупреждаю сразу, я собираюсь сделать всё возможное, чтобы это предотвратить.

— И каким образом? — Я неожиданно развеселилась.

— Всеми образами, — издал он смешок. — Я буду очень хорошим, покладистым и приличным жильцом. Стану есть твои пельмени, квашеную капусту, соленые огурцы, всю вашу остальную странную еду и пить русскую водку, если понадобится. Выдавать Еньке столько носовых платочков, сколько он выклянчит, чтобы растопить твое сердце. Помогать тебе и заинтересовывать.

— О-о! — Мне уже было откровенно смешно. — А чем ты собираешься меня заинтересовывать?

— Всем, что знаю, видел или читал. Я в твоем полном распоряжении, Арина. Готов в свободное от расследований время обсудить любые темы, быть твоим спутником в походах хоть на концерт, хоть в оперу, хоть в музей. Могу давать уроки иностранных языков. Кроме английского и русского, я владею еще несколькими.

— Какой богатый выбор!

— Я весь твой! — шутливо поклонился Теодор, что выглядело очень смешно, учитывая, что он сидел на полу, сложив ноги по-восточному.

— Ну так много мне не нужно, но вот остальное звучит заманчиво.

— Так что? — подался он вперед и взял меня за руку. — Мы — пара?

— Напарники, ты хотел сказать?

— Ну да, я именно так и сказал.

— А еще с тринадцати лет русский язык учишь, — покачала я головой. — Тебе действительно не хватает практики.

— Но ты ведь мне поможешь, — утвердительно проговорил он и тонко улыбнулся. — Так что? Мы пара? Ты согласна?

Экий настырный тип. И не стесняется ведь один и тот же вопрос повторить еще раз, причем я его уже исправила, а он все равно неверно говорит.

— Уговорил, согласна. Но будешь вести себя плохо, все равно выселю, несмотря на всю твою полезность и замечательность.

— Не выселишь, — поцеловал он мою руку. — Я сделаю всё, чтобы у тебя и мысли такой не возникло. Мы ведь теперь пара.

— На-пар-ни-ки, — закатив глаза, исправила я.

— Ну я ведь так и сказал, — отозвался этот настойчивый иностранец. А глаза хитрые-прехитрые… — Спокойной ночи, Арина.

Забрав какую-то книгу, Мортем ушел, а я еще в задумчивости покачалась в кресле. Ведьмина чуйка молчала. Интуиция тоже помалкивала. Никаких подозрительных или плохих ощущений не возникало. Может, я зря накручиваю себя и цепляюсь к этому «пара — напарники»? Все же русский для него действительно не родной язык. Вполне понятны ошибки и оговорки.

— Ну? И о чем размышляешь? — неслышно скользнул в комнату Василий. Для домового не являлось секретом ничто происходящее в доме, так что весь разговор он слышал.

— Пытаюсь понять, что не так? — честно ответила я. — А ты что думаешь, Вась?

— Знаешь, а он мне нравится, — усмехнулся в бороду домовой дух. — Наглый, но при этом границ не теряет, ведет себя интеллигентно. Уверенный в себе, четко знает, чего хочет, и идет к цели, но не по головам, а находя весомые аргументы, чтобы получить добровольное согласие оппонента. И, что немаловажно, сдержан в проявлении эмоций. Даже на твои закидоны при первом знакомстве отреагировал вполне терпимо, хотя тебе явно удалось его шокировать. Но заметь, как он грамотно тебя уговорил. Спорим, тебе теперь самой хочется, чтобы он тут жил? Зацепил?

— Так что, оставляем? — фыркнула я, сделав вид, что не заметила намек. Зацепил, еще как зацепил. Занятный экземпляр…

— Оставляем! — тихо рассмеялся Василий. — В хозяйстве такой мужик сгодится, опять же маг, а не простой человек.

— Вася!

— А что «Вася»? — пожал плечами мой добрый друг и хранитель, которого я знала с пеленок. Он мою колыбельку качал, когда я еще слюнявые пузыри пускала и ножками в ползунках дрыгала. Он же и учиться ходить помогал, и слова первые говорить. Да так со мной и перебрался, когда я сразу после свадьбы сначала в съемную «однушку» в новостройке съехала вместе с Николаем, а потом в эту квартиру заселилась. — Главное, Аринушка, чтобы у тебя всё хорошо было.

— И всё же подозрительный он какой-то. — Помассировав затылок, я потянулась и встала из кресла-качалки. — Чуйка моя молчит, но разум подсказывает, что не так прост наш мистер Смерть. Зачем-то ведь он ко мне приклеился.

— Но ведь так интереснее, — подмигнул мне домовой. — Иди спать, я уже постелил тебе. Белла с Енькой давно дрыхнут без задних лап. Рады, что снова вместе.

— А Теодор?

— В постели, книжку листает, — прислушавшись к внутренним ощущениям, отозвался Василий.

— Тогда я в душ, — кивнула я.

Утром я встала первой. Теодор еще спал, поскольку выложился он вчера сильно, а я ведь так и не восстановила ему энергию. Если честно, то совершенно забыла об этом. Сама не предложила вечером, а он постеснялся снова попросить.

Вася накормил меня завтраком, уточнил, надо ли что, и проводил. В почтовом ящике я обнаружила, кроме газет и кучи мусора в виде рекламных листовок, конверт. Немного напряглась, вскрывая, так как после внезапного сотрудничества с ВУСВОМом опасалась новых сюрпризов, но, вынув два пригласительных билета в Большой концертный зал, с облегчением улыбнулась. Вот и планы на вечер определились — иду на концерт.

День прошел благостно и неторопливо, как я и запланировала. Массаж, косметические процедуры, маникюр, парикмахер… Ну а учитывая вечернее мероприятие, сразу и прическу мне сделали и макияж нанесли. Все, что теперь нужно — переодеться дома, и можно сразу выдвигаться.

Войдя в квартиру, я вынула билеты из сумочки и без стука вошла с ними в гостиную, так как дверь была открыта и оттуда доносились голоса.

— Ну ничего себе! А вы что, решили тут постоянно обитать? Теперь штаб-квартира здесь? — подняв брови, возмущенно вопросила я Павла, Леонида, Теодора и Артёма, склонившихся над картой.

— Добрый вечер, — поздоровался вусвомовец.

Остальные мужчины вдруг смутились, но оправдываться не стали, я же покачала головой и спросила о другом:

— Ладно, после об этом поговорим, а сейчас мне нужна одна жертва. Быстренько решайте, кто из вас пойдет сейчас со мной на концерт. Готовность — пятнадцать минут. — И я выразительно помахала билетами.

— Э-э-э… — промямлил Лёлик, вскакивая с дивана. — А я уже убегаю. Безумно тороплюсь, у меня планы, и вообще…

— А я тоже… — подорвался за ним Пашка. — Вот прямо совсем никак! Прости, Арин, но я…

Мои коллеги молниеносно проскочили мимо меня в коридор, и только их и видели. Зотов тоже не горел желанием меня сопровождать. Благо мы едва знакомы и ему легко можно отказаться, поэтому он поднялся и буркнул:

— Извините! — аккуратно, бочком обошел меня и тоже удрал.

Я выразительно молчала, давая Мортему возможность осознать, что он — последняя жертва и вряд ли отвертится.

— А что мы будем слушать? — проводив взглядом в спину Артёма, спросил англичанин и встал. — В том смысле, концерт какой? Что надевать?

— Мы идем слушать Вивальди.

— Через десять минут буду готов! — улыбнулся мой жилец и шагнул к шкафу.

Я в десять минут не уложилась, но через пятнадцать вышла из спальни, облаченная в вечернее платье. Их у меня много, поскольку в свое время часто приходилось посещать светские мероприятия.

— Арина… — выдохнул остолбеневший англичанин, узрев меня. — Ты выглядишь потрясающе.

— Я знаю, но все равно спасибо, — улыбнулась я. — Хочешь повести машину? Мне на каблуках и в длинном платье не очень удобно сидеть за рулем.

Мортем сглотнул и молча кивнул, протягивая руку за ключами. В машине мы не разговаривали. Теодор вел себя странно. Его словно по голове ударили, он только косился на меня периодически и следовал указаниям, куда свернуть и где притормозить.

К концертному залу стекался народ. Кое-кто, как и мы с Мортемом, были в роскошных вечерних нарядах и дорогих костюмах, но была и простая публика. Хорошо хоть, джинсы ни у кого не хватило ума надеть. Вот не понимаю я этого — и в пир и в мир идти в джинсах. Понятно, носить их в повседневной жизни — удобнее одежды не найти. Но не в театр и на концерт ведь! Точнее, на рок- или поп-концерт как раз нормально, но не на классический. Зачем самого себя лишать праздника и превращать посещение красивого мероприятия в поход в магазин за картошкой?

Мы чинно вошли в здание, после чего я потянула своего спутника в сторону служебных помещений.

— Тео, мне нужно кое с кем поздороваться. Подождешь здесь или со мной пойдешь?

— С тобой.

Дойдя до нужного коридора, я постучалась в комнату, которую обычно выделяли Александру. Услышав разрешение войти, открыла дверь и шагнула внутрь.

— Алекс, здравствуй, — с улыбкой позвала я своего второго бывшего мужа.

— Ари-и-ина, — тут же распахнул объятия музыкант. — Несравненная! Восхитительная! Бесценная моя! Богиня! Ты становишься всё прекраснее с каждым днем.

— А ты, как обычно, мне льстишь, — рассмеялась я, шагнув к нему и протягивая обе руки для поцелуя. Он тут же их облобызал и выпрямился, глядя на меня с нежностью. — Ты давно приехал? Надолго?

— Прилетел сегодня утром, а завтра опять улетаю. Меня ждут кенгуру и коалы, я лечу в Сидней.

Я с теплотой разглядывала своего второго супруга. Мы поженились через месяц после знакомства, практически моментально влюбившись друг в друга. Он уже тогда был восходящей звездой, и мы не стали афишировать и пышно отмечать свадьбу. Просто дали взятку, и наш брак зарегистрировали без очереди и ожидания.

Талантливейший скрипач, невероятный виртуоз. Слушая музыку в его исполнении, люди забывали дышать и боялись шелохнуться, чтобы не спугнуть то волшебное чувство, которое к ним нисходило. А кроме того, Алекс умный и образованный человек, замечательный собеседник и, наконец, красивый мужчина. Единственное, чего ему не хватало для того, чтобы стать звездой мирового масштаба, — абсолютной уверенности в себе и умения пробивать дорогу. Он хотел играть и совсем не желал ради этого делать что-либо другое. Ну а я…

Я стала его Музой, его богиней, той, ради кого он пробивался наверх, к славе. Он мечтал положить к моим ногам весь мир. А я помогала ему всем, что было в моих силах. Поддерживала, зачаровывала, гадала и подгадывала ситуации, в которых он не мог проиграть, отправляясь к чиновнику от музыки, обзванивала и требовала, наняла ему агента, еще более пробивного, чем я. Нужен был толчок, удача, и удачей Алекса стала я.

Его звезда с моей легкой руки взошла невероятно стремительно и ярко. Он буквально взорвал своим появлением музыкальный мир. Ведь у него было самое главное — невероятнейший талант! То, что не купишь, не получишь за взятку или по блату. То, как он исполняет — это… У меня нет слов.

И вот сейчас Александр — мечта концертных залов и филармоний, музыкант, на чьи выступления билеты сметаются в первые же минуты, как их выкладывают в продажу, и перепродаются потом спекулянтами по бешеной цене.

Мы прожили вместе два года, а потом я устала от музыки, репетиций, концертов, бесконечных поклонниц. Утомило, что его заваливают цветами и вся наша квартира заставлена букетами, но это не мои букеты. Мне надоело ездить с Алексом на гастроли, каждый раз бросая свою работу и клиентов, отпрашиваясь у шефа, но еще больше надоело ждать его с них. И я не захотела перебираться на постоянное место жительства за границу. А еще он безумно ревновал, улетая от меня в очередной город, каждый раз чуть ли не со слезами умолял ехать с ним. Но я так устала… Жизнь супруги известного человека, который должен постоянно быть на виду, мелькать в свете и упоминаться в сплетнях, давать интервью журналам, — не для меня. Алекс втянулся в это, полюбил, а я нет.

И подала на развод.

Нет, я по-прежнему помогала Александру. Он мог рассчитывать на меня в любую минуту и неоднократно звонил откуда-нибудь из Нью-Йорка или Гонконга, чтобы поговорить, услышать мой голос и пару ободряющих слов. Но мы больше не были женаты, хотя общались все эти годы по телефону или при его редких приездах в родной город. И хотя у него регулярно появлялись подруги, с которыми его ловили папарацци, жениться снова он не спешил. Говорил, что такой, как я, больше нет, а другую ему не надо. До старости еще далеко, вот ближе к ней и найдет ту, что подаст ему стакан воды в смертный час.

— Как повезло коалам, — пошутила я и представила мужчин друг другу. — Теодор приехал к нам из Англии, мы работаем вместе. Александр, мой добрый друг и…

— Я ее второй бывший муж, — протягивая руку некроманту, с улыбкой проговорил музыкант. — Она меня бросила, жестокая, разбив мне сердце. И никак не соглашается снова выйти за меня, хотя я зову. А вы, полагаю, ее будущий четвертый муж? Бесценная моя, уже прошел год с того дня, как ты ушла от своего третьего?

— Алекс! Прекрати его дразнить, — возмутилась я.

— Э-э-э… — озадачился Теодор, после чего пожал протянутую руку, хитро сверкнул в мою сторону глазами и с вдруг откуда-то появившимся акцентом ответил: — Я ее пара.

— Напарник! — возвела я очи горе.

— Ну да, я так и сказал, — усмехнулся некромант.

— А-а, — тут же потерял к нему интерес мой талантливый второй бывший. — Арина, Муза моя несравненная, я привез тебе маленький подарок.

— О! Что на этот раз? — расплылась я в предвкушающей улыбке. Алекс меня баловал редкими антикварными штучками, безделушками или этническими украшениями из золота и серебра, привозя их лично или отправляя по почте со всего света.

— Колибри. — Скрипач вынул из кармана бархатную коробочку и открыл ее. — Я ее нашел, когда был в Венесуэле, наткнулся в Каракасе на антикварный салон. Понятия не имею, как такую старинную вещь туда занесло, но я не устоял. Надеюсь, тебе понравится. И мне еще нужно тебе кое-что рассказать.

— О-о, какая прелесть! — выдохнула я.

Там лежала изумительная брошь в виде колибри с эмалью и драгоценными камнями. Я немедленно прицепила к платью подарок, расцеловала воздух возле щек Алекса, чтобы не испачкать его помадой, пообещала, что загляну еще после выступления, и потащила Теодора в зал. Времени на разговоры не осталось, сейчас начнется концерт.

— Александр Румынов — твой второй бывший муж? — с иронией спросил Мортем, как только помог мне сесть на мое место.

— Ну да, — расплылась я в улыбке. — Он удивительный и невероятный. Ты сейчас поймешь. Он так играет…

— А ты его Муза, — склонив голову чуть набок, со странным выражением смотрел на меня некромант.

— Ну да, — повторила я и пожала плечами.

— Я был на его концерте в Лондоне, — все так же глядя на меня, задумчиво проговорил Тео. — Он тогда посвятил выступление невероятной, удивительной и восхитительной женщине, своей Музе. Только имя не назвал и не уточнил, что эта женщина — его бывшая супруга, сказал лишь, что у нее день рождения и сегодняшняя музыка — для нее.

— А, это было два года назад, да? Тридцать первого мая? — уточнила я. — Я видела этот концерт в записи, он мне прислал по электронной почте. Мне тогда исполнилось двадцать пять лет, а он не мог приехать и поздравить меня лично.

— Совершенно верно, — медленно кивнул Теодор. — Тридцать первого мая, два года назад. Подумать только… Александр Румынов — бывший муж моей пары…

— Напарницы!

— Да-да…

Глава 12

Как обычно, слушая живое исполнение Александра, я не сдержала слез. Он так играет… Словно души и сердца касается, цепляя, не давая остаться равнодушной. Мортем молча вложил мне в руку носовой платок, тоже внимая божественным звукам музыки…

— Почему ты от него ушла? — спросил он, когда стихли аплодисменты и народ стал покидать зал. — Он тебя обижал? Изменял?

— Ну что ты! — оскорбилась я за бывшего супруга. — Алекс был замечательным мужем, мы любили друг друга. Мы и сейчас очень дорожим нашими общими воспоминаниями и отношениями. Я помогу ему всем, чем только смогу, если потребуется. Просто… Я ведьма, Тео. Наверное, семейная жизнь не для меня, не знаю. Хотя я очень старалась все три раза и верила, что все будет хорошо.

— Твой третий тоже был простым человеком, не магом? — чуть нахмурившись, уточнил любопытный некромант.

— Да, — коротко ответила я. — Пойдем, Алекс хотел мне что-то рассказать, а потом поужинаем в ресторане.

Я поскреблась в дверь гримерки, услышав невнятный отклик, вошла и поманила за собой Теодора. Александр уже успел снять сценический костюм и переоделся в строгие темно-синие джинсы и футболку, модный легкий пиджак висел на вешалке.

— Устал? — спросила я музыканта, глядя на то, как расслабленно он откинулся на спинку стула.

— Устал, — улыбнулся он мне и кивнул Мортему.

— Спасибо за доставленное удовольствие, — произнес некромант, оглядывая комнатушку в поисках места, куда присесть. — Я был на вашем концерте два года назад в Лондоне. Не предполагал, что мне так повезет и я смогу познакомиться с вами…

Тео еще что-то говорил, а я спокойно прошла за спину к Александру, похлопала его по плечам, заставляя поднять руки, и стащила с него футболку. Он тут же сел ровнее, а у Теодора распахнулись в недоумении глаза. Впрочем, он продолжал говорить, а я принялась разминать напряженные плечи и шею Алекса. Знала, как он уставал во время выступлений и как после этого были напряжены мышцы. Под моими пальцами его понемногу отпускало, к тому же это был не просто массаж, я еще и чаровала немного. Избытка жизненной силы не бывает ни у кого.

— Спасибо, родная, — прижался Алекс к моей руке щекой, когда я закончила и положила ладони ему на плечи.

Теодор тут же нахмурился и поджал губы, но моментально исправился и стал спрашивать что-то про Лондон. Я в разговор не вмешивалась, только слушала. Все равно, пока Алекс немного не придет в себя, разговора не получится. Вручила скрипачу футболку, которую он тут же натянул на себя, а сама подошла к его дорожной косметичке, лежавшей у зеркала, покопалась в ней и вынула баночку с кремом.

— Правую руку давай, — тихонько велела бывшему мужу.

И под оторопелым взглядом некроманта принялась втирать в пальцы музыканта мазь моего изготовления. Разумеется, это не просто мазь, но Алекс этого не знал. Считал, что просто я умею изготовлять кремы и косметические средства, которые лучше дорогущих и разрекламированных. Закончив массировать и втирать зачарованную смесь в одну руку, продолжила с другой.

— Откуда шрам? — спросила строго, увидев след от пореза на одном из пальцев. — Алекс, ну я же тебя просила: береги руки! Ты ведь мне обещал, что будешь осторожным. Ну как так можно?

— Да я нечаянно, Арин. Так получилось, — тут же, как ребенок, начал оправдываться он. — Ну не ругайся.

— Алекс! Ну как не ругайся?! Это ведь твой инструмент! Ты мне слово дал, что будешь делать все возможное, чтобы не повредить руки? И что я вижу? Тут был порез. Вот тут — остаток от ушиба. Ты дрался, что ли? А крем? Ты забываешь его втирать?

Сказать, что Мортем был в полном обалдении от нашей беседы — это ничего не сказать. На его лице изумление было написано аршинными буквами.

— Ну прости, прости! Я исправлюсь, — виновато бормотал скрипач. — А крем я берегу, он у меня почти закончился.

— А позвонить не мог? Я бы приготовила к твоему приезду. Ну Алекс! — с укоризной посетовала я. — Ладно, к утру будет тебе крем. Заскочи ко мне перед отлетом или пришли кого-нибудь.

— Богиня моя, — вздохнул Александр, обнял меня, подтащил к себе и уткнулся лицом в мой живот.

Погладив его по голове, я отстранилась и спросила:

— Что ты хотел рассказать? У тебя проблемы? Я могу чем-то помочь?

— Арин, ты ведь веришь во всякую эзотерику, паранормальные явления и в прочую чепуху. Ты ведь не посчитаешь меня ненормальным? — начал он издалека. — Если я скажу, что видел призрака, ты мне поверишь?

— Разумеется, — подняла я брови. — Где ты его видел?

— Их. Их трое было. Сам не верю, что говорю это всерьез, но сегодня, когда я приехал сюда, чтобы порепетировать перед концертом, то увидел рабочего, спешащего к сцене. Я его позвал, хотел уточнить кое-что, а он оглянулся, посмотрел на меня, а потом исчез. Представляешь? Прямо перед моим носом… Я сначала решил, что у меня от усталости после перелета галлюцинация, а потом еще двое таких служащих — бац! — и испарились. Один прямо на сцене. Он смотрел наверх, вроде как оценивал что-то, и вдруг стал прозрачным и растворился в воздухе… А второй вынырнул из стены, пересек коридор и вошел в другую стену.

— О как, — протянула я и покосилась на сделавшего стойку некроманта.

— Арин, я сошел с ума? Но ты ведь знаешь, я не употребляю ничего. И из лекарств пью только твои микстуры и травяные чаи. Даже от головной боли — лишь твои капли… У меня еще есть, с последней посылки остался запас.

— Нет, Алекс, ты не сошел с ума, — успокоила я музыканта. — С тобой точно все в порядке. Милый, а ты сможешь показать Теодору, где именно видел этих призраков? Он… экстрасенс, понимает в этом, в отличие от меня.

Мы втроем прошлись по зданию. Мортем мрачно вглядывался в остаточные следы магии и периодически делал пассы руками.

— Он колдует, что ли? — шепнул мне на ухо Александр.

— Можно и так сказать, — тихонечко ответила я. — Погоди, не будем ему мешать.

— Арин, я тут еще по телефону поговорил со знакомыми. Пошутил, что у меня от усталости уже крыша едет, я привидений вижу. А одна актриса, Настя Обухова — помнишь ее? — сказала, что, похоже, мы все немного сошли с ума на почве творчества. Потому что она тоже видела в своем театре уборщицу и двух бомжей, непонятно как попавших внутрь, и они исчезли прямо в воздухе. И, мол, мы с ней не одни такие, потому как ее приятель в своем театре тоже столкнулся с призраками. Но там вроде рабочие были, у них ремонт шел в тот момент.

— И всегда было по трое? — спросил подошедший к нам маг.

— Получается, да, — пожал плечами Алекс. — Чудеса какие-то. Одно радует — я не один с катушек слетел.

— Александр, а можно у вас попросить контакты этой актрисы и ее друга? Мне очень хочется взглянуть на те здания, в которых они видели призраков, — хмуро попросил некромант.

— Насти Обуховой дам, а уж она пусть познакомит вас со своим приятелем.

Закончив осмотр, мы поужинали в ресторане и разъехались: Алекс в отель, мы с Мортемом ко мне домой.

— Ну что скажешь? — спросила я мрачного Теодора.

— Там точно кого-то убили. Но, что странно, следы заметены настолько хорошо, что я ничего не почувствовал. Если бы Александр не рассказал, мы бы и не узнали об этом. Кто-то хорошо постарался, вся энергия смерти куда-то впиталась. Я с трудом отловил тончайшие отголоски.

— И что будешь делать?

— Искать тела, они где-то в здании спрятаны. Но сначала хочу побеседовать с той девушкой и ее знакомым и взглянуть на их места работы. Мне нужно понять картину в целом.

— А я?

— Ты пока занимайся своими делами. Только организуй мне встречу с актрисой, чтобы она согласилась все рассказать. Помочь мне с очисткой зданий ты не сможешь в любом случае. Как бы не пришлось ВУСВОМ привлекать, чтобы они перекрыли на пару часов доступ посторонним. Я, конечно, попытаюсь придумать, как обойтись без лишней суеты, но сначала нужно осмотреться на месте. За один день все равно не получится.

— Ладно, тогда я пока на работу буду ездить. Мне скучно дома сидеть и ждать, пока понадоблюсь.

За ночь я приготовила Алексу обещанный волшебный крем для рук, который снимал усталость, напряжение, заживлял мелкие трещинки и ранки, не позволял суставам перетруждаться… Руки надо беречь! Для скрипача они очень важны. Когда утром в дверь позвонил незнакомый мужчина, вручил огромный букет роз и сообщил, что его просил заехать за посылкой Александр Румынов, у меня уже все было готово, разложено по баночкам и упаковано в коробку. На ближайший год хватит.

Тео встал и пришел в кухню, когда я уже пила кофе, любуясь цветами.

— Ты не ложилась? — спросил меня англичанин, садясь за стол напротив.

— Неа, готовила Алексу мазь. Правда, он ее называет кремом.

Мортем едва заметно поморщился, словно у него вдруг заныл зуб, но вслух ничего не сказал.

— Цветы от него? — спросил он спустя долгую паузу, во время которой я успела допить кофе, помыть за собой чашку и залезть в холодильник за чем-нибудь вкусненьким.

— Да.

— Ты удивительная женщина, Арина. Я бы не смог тебя отпустить.

— А я и не собираюсь за тебя замуж, — фыркнула я. — Ты готов, звоним знакомой Алекса? А потом я лягу спать, мне нужно отдохнуть.

Никаких проблем с Настей Обуховой не возникло. Узнав, от кого я звоню и по какому поводу, девушка очень обрадовалась и стала щебетать, как рада тому, что хоть кто-то не считает ее сумасшедшей. А то она и сама уже в своем рассудке сомневается. Сообщив, что я познакомлю ее с экстрасенсом, который занимается как раз такими вопросами, я вручила телефон Мортему и ушла спать. Правда, перед этим сделала звонок на работу и предупредила Марию, нашу секретаршу, что я завтра приеду. Велела известить клиентов, которые меня ждали, и записать их на прием.

За ужином Мортема не было, из чего я сделала вывод, что он занялся расследованием, а потому я действительно могу с утра ехать на свою родную работу.

Енька и Белла были заняты друг другом и меня не беспокоили. Василий тоже был тихим и задумчивым. Протирал разные статуэтки и безделушки в шкафу и на мои вопросы отвечал невпопад. Даже не поинтересовался, как я вчера сходила на концерт и как дела у Алекса.

Поняв, что всем не до меня, я ушла в свой кабинет и устроилась с книгой. Единственное неудобство от проживания у меня Теодора заключалось в том, что гостиную я вроде как отдала ему и теперь неудобно идти туда, чтобы поваляться на диване. Я обвела кабинет взглядом, прикидывая, что можно изменить. Надо бы прикупить софу сюда. Вроде должна поместиться, как раз есть свободное пространство у одной стены…

Спать я легла, так и не дождавшись Теодора. Интересно, что он там нарыл?

Утром Василий мне сообщил, что наш гость приехал после полуночи и сейчас спит. Мне ничего не передавал, у него ничего не просил. И вообще, был уставшим и осунувшимся. Во время ужина рассеянно ощипывал мои розы, пока Вася их не отобрал и не унес вазу на подоконник. Но большая часть букета ушла на лепестки…

— Вот паразит! Такие красивые цветы ощипал! — возмутилась я, заглянув в мусор.

— Ревнует, — равнодушно обронил домовой и ушел в комнату.

Так я и уехала на работу, не узнав подробностей и негодуя за уничтоженные розы.

На работе, как всегда, было шумно. Кто-то говорил по телефону на повышенных тонах, кто-то шел с бумагами, не глядя по сторонам.

— Доброе утро, Арина, — меланхолично поприветствовала меня идущая мне навстречу Манана, наша пророчица. Грузинские предки даровали ей не только имя, но и яркую колоритную внешность. — Ты взяла слишком большую сумочку, в театре с такой неудобно.

— Что? — притормозила я. — В каком театре?

— А я откуда знаю, в каком? — сморгнула она, прогоняя из глаз… ну что там у пророчиц?

— Манана-а… — простонала я. — Очень тебя прошу, не надо мне больше твоих видений. Я еще от прошлого не оклемалась.

— Не понимаю, о чем ты, — пожала она плечами и ушла.

— Гр-р-р! — рыкнула я и даже ногой притопнула от избытка чувств. Вот вечно у прорицателей и пророков так. Увидят что-нибудь, ляпнут вслух, а ты потом умирай от страха…

Заглянув к секретарше, сообщила, что я уже на месте и ко мне можно отправлять клиентов. День пролетел как обычно. Ничего нового и интересного.

А потом в коридоре послышался шум и возмущенный голос Маши:

— Вы не записаны! Я не могу вас пропустить к госпоже Арине.

Госпожа Арина — это я. Ну типа рабочий псевдоним. Ведьма я или кто?

— А мне и не нужно на прием. Я ее пара.

— Что? — растерянно переспросила Мария. — Но Арина не говорила, что у нее появился бойфренд.

Я уронила голову на стол и побилась лбом. Явился не запылился. Едва я успела выпрямиться, как в помещение вошел Мортем собственной персоной, волоча за собой на буксире Машу.

— Арина! — возмущенно сдула с глаз светлую кудряшку девушка. — Ты опять собралась замуж? Владимир Вольфгангович будет в ярости.

— Маш, расслабься, — вздохнула я. — Это мистер Мортем, некромант. Он плохо говорит по-русски. Я его напарница на время работы в нашем городе. Теодор, это наш секретарь, Мария Мельник. Прошу не обижать.

— А-а, напарница, — с облегчением выдохнула Маша и выпустила рукав англичанина, за который продолжала цепляться.

— Да-да, — дрогнули в улыбке губы Теодора. Он вынул из кармана два билета и помахал ими в воздухе, так же как я вчера. — Арина, мы идем в театр. Собирайся.

— А я не одета для похода в театр, — флегматично сообщила я, подперев подбородок кулаком.

— Так я все привез. Мне Василий собрал для тебя все необходимое. Сейчас принесу из машины.

Некромант подмигнул мне черным глазом и ушел.

— Жуткий тип, — проводила его в спину взглядом Мария, после чего поправила прическу, одернула на пышной груди блузку и расстегнула еще одну пуговку, делая вырез глубже. — Значит, вы не встречаетесь? Он женат?

— У него есть пара, — неожиданно для себя брякнула я.

— Ну во-о-от, — тут же расстроилась она и посмотрела на меня с укоризной. — А говоришь, что он не твой парень. Да ну тебя, Стрельцова. Вечно ты самых лучших мужиков себе забираешь. И ладно бы насовсем, так нет же, поиграешься и бросишь… А другим что делать? Я, может, тоже замуж хочу! И фамилию сменить пора, всё же я не девочка уже. А то что я, всё Мельник да Мельник. А как звучало бы: Мария де Бюсси, например. Или Мария О’Коннер.

— Де Бюсси — это французская фамилия. О’Коннер — шотландская. А Мортем — англичанин. А вообще, к Манане сходи, пусть она тебе будущее глянет, — посоветовала я.

— Знаешь что, Арина! — всплеснула руками Маша. — Иди ты сама… к Манане. У нас вон в кладовке до сих пор твой венок лежит.

— Какой венок? — не поняла я.

— На похороны! — огрызнулась секретарша. — С ленточкой: «Уважаемой коллеге от скорбящего коллектива. Покойся с миром, дорогая Арина».

Я поперхнулась воздухом и не успела достойно ответить, вернулся Теодор с чехлом для одежды и небольшой дорожной сумкой.

— Арина, Вася тебе передал, — поставил он сумку на стол и принялся осматриваться, выбирая, куда повесить наряд для похода в театр. — Собирайся, я жду.

— Чаю? — томно выдохнула Машенька и накрутила на пальчик прядку волос.

— Кофе, пожалуйста. А Владимир Вольфгангович у себя? — взглянул на нее некромант. Мария кивнула, и Теодор договорил: — Тогда к нему в кабинет принесите. Арина, сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

— Полчаса хватит, — прищурившись, взглянула я на Машу.

— Ой! — пискнула она под моим недобрым взглядом. — Тогда я побежала варить кофе.

Как только она ушла, Мортем пояснил на мой вопросительный и требовательный взгляд:

— Не удалось обследовать ни одно из зданий изнутри. Днем туда невозможно пробраться, не привлекая внимания. Так что мы поприсутствуем в качестве зрителей, а пока будет идти спектакль, я все осмотрю.

Кивнув мне, он ушел, а я посмотрела, что мне передал Василий. Оказалось, красивое платье с пышной юбкой, маленькую театральную сумочку, туфли на шпильках и косметичку с разными необходимыми штучками, чтобы подправить макияж и прическу и привести их в подобающий для вечернего выхода вид.

В театре мы заняли наши места (Теодор выбрал те, что ближе к проходу), дождались начала представления, и спустя пятнадцать минут некромант, извинившись перед соседями, отправился на разведку. Мне предстояло ждать его тут. Даже как-то скучно. Ни на привидений не посмотреть, ни на работу некроманта.

Вот интересно, а как он колдует? Наверняка это отличается от того, как чародействуют боевые маги и ведьмы. У меня и таких, как я, все тихо, незаметно. У боевиков наоборот — уж жахнут так жахнут.

Я успела вникнуть в сюжет, как вдруг прямо на сцене рядом с актрисой, играющей главную роль, из ниоткуда появился мужик в грязной одежде, выглядящий как бомж.

Настя Обухова, а это была именно она, подавилась своей репликой и вытаращилась на него. А призрак обвел невменяемым взглядом зрительный зал, зачем-то раскланялся и исчез.

— А-а-а… — Актриса трясущейся рукой указала на то место, где он только что стоял.

Она уже не в первый раз привидений наблюдала, поэтому визжать не стала, да и разговор с Теодором ее морально подготовил к тому, что она не сумасшедшая. Скорее тут сработал эффект неожиданности и внезапное вмешательство в сюжет спектакля.

— Эгхм, — не менее обалдело, чем она, вякнул ее партнер по сцене. — А это призрак коммунизма. Вот так они и будут выглядеть…

Оба артиста пытались спасти представление, и надо отдать должное, им это удалось. Никто в зале даже не понял, что произошло. Зрители решили, что это какой-то фокус и современная трактовка старой пьесы. Сейчас же принято совать модернизм и прочие ужасы даже в хорошо известные старинные оперы. А в драматический спектакль — так и подавно.

А меня душил смех. Интересно, что там начудил Тео, что от него привидения по всему театру бегают? Но спросить об этом удалось лишь во время антракта.

Глава 13

Некромант ждал меня у выхода из зрительного зала, и как только я поравнялась с ним, подхватил под руку и уволок в сторону.

— А в буфет? — спросила я, провожая взглядом толпу.

— Ты голодна? — удивился он. — Потерпишь? После спектакля заедем в ресторан.

— Нет, не голодна. Но это же театр. А как же бутерброд из буфета?

— Не понимаю, — озадаченно покосился он на меня, продолжая куда-то тащить.

— Не обращай внимания, — хихикнула я и рассказала о явлении на сцене «призрака коммунизма».

— Так вот куда он от меня сбежал! — воскликнул Мортем, затащив меня в административную часть здания. И ведь дорогу ж нашел! Я вот не знала, как сюда пройти.

— А что мы будем делать?

— Ну ты же моя пара, ты будешь меня прикрывать, — сверкнул он улыбкой. — А я работать…

Я махнула рукой и даже не стала исправлять.

Кто хочет знать, как некроманты ловят привидений, спросите меня. Я расскажу.

Берется одна ведьма в нарядном платье и в туфлях на шпильке, ставится посреди открытого пространства, и она начинает ждать. Периодически при этом возмущаясь вслух, что не для того наряжалась, и вообще, это несправедливо, ловить призраков на живца. Некромант в это время сидит в засаде под заклинанием невидимости и старается не смеяться вслух, чтобы призраки его не засекли.

— Да сколько можно? — патетически восклицает наконец ведьма, постукивая по бедру изящным клатчем. — Эй! Призраки, долго вас ждать?

— У-у-у… — возвещает возникший перед ней бомж и тянет руки с чернотой под ногтями в ее сторону.

— Куда грязными лапами?! — возмущенно бьет она по ним своим клатчем.

Понятное дело, сумочка проходит через чумазые длани насквозь, ибо призраки, как все знают, бестелесные.

— Ы-ы-ы? — вопрошает бомж и смотрит вправо на своего товарища по несчастью, который тоже за это время проявился.

— Ходют тут всякие, грязь таскают, — проявляется уборщица со шваброй в руках и начинает тыкать ею хмурую ведьму в ноги.

Та злится и подпрыгивает на месте, так как хоть швабра тоже нематериальная, но приятного мало, когда всякие непонятные личности тычут в дорогущие туфли хозяйственным инвентарем.

— Тела где?! — рявкает оскорбленная девушка, уперев руки в боки.

— Там! — тычет куда-то ей за спину уборщица и все же пытается помыть пол под ее ногами.

— Прокляну посмертно! — рычит ведьма, сверкая глазами в сторону доносящегося из дальнего угла смешка. Сидят там, понимаешь, всякие типы с разноцветными глазами и веселятся. — А ну быстро показывайте, где тела?

В итоге три белоснежных скелета без малейших остатков плоти обнаруживаются в ящике, стоящем в самом неприметном углу, там, где свален старый хлам.

И лишь тогда появляется собственной персоной некромант. После того как тела, точнее, то, что от них осталось, были найдены, приходит его время. Призраки отправляются в Рай или в Ад, в зависимости от того, насколько нагрешили. Маг смерти что-то колдует, находит амулеты, припрятанные среди сваленных в кучу костей. После этого звонит в ВУСВОМ и сообщает, что все чисто, останки можно забирать.

А тут и спектакль подходит к концу…

— Ты сердишься? — спросил Теодор, глядя на то, как я гневно постукиваю туфелькой.

— Ты говорил, что я должна тебя прикрывать. А не быть наживкой!

— Просто я знал, что к тебе они гарантированно примчатся. Не сердись… Поверь, мне стоило большого труда прикрыть свою магию и не отпугнуть их. Ведь пока ты смотрела первую часть спектакля, я гонялся за ними по всему зданию.

— Все равно неприятно, — поморщилась я. — Ты видел конечности того, кто был при жизни бомжом?

— Арина, он призрак. Бестелесный, — попытался взять меня за руку некромант.

— Но противно ведь! — Меня передернуло.

— С меня ужин в ресторане, — улыбнулся Теодор и подставил мне локоть. — Ты танцевать умеешь?

— Конечно, — фыркнула я, позволяя увлечь себя к выходу.

— Только современные танцы? А вальс или танго?

— Тоже.

Он что, забыл, кто мой второй бывший муж? Конечно же, я умею танцевать и вальс, и танго. А хотя откуда ему это понять? Александр любит исключительно классическую музыку, поэтому и танцы уважает настоящие, а не дрыганье под тынц-тынц. К тому же на всех светских раутах, на которые я его сопровождала, публика была соответствующая, пафосная, можно сказать. И танцевали там красиво, в лучших традициях светских обществ. Так что я должна была соответствовать и, разумеется, научилась.

Ресторан, куда привез меня Мортем, оказался не очень большим, оформленным под роскошную старину. Позолота, зеркала, хрустальные люстры и бра, мраморный пол в холле, паркет в зале. Столы с белоснежными накрахмаленными скатертями стояли вдоль стен, а центр зала был свободен. Негромко играла классическая музыка, а публика оказалась на удивление прилично одета. Никаких джинсов или свитеров.

— Ни разу не была тут, — с интересом огляделась я. — Как ты узнал про это место?

— Кто ищет, тот всегда найдет, — загадочно отозвался Теодор.

Мы прошли к столу, куда нас пригласили, и сели. Симпатичный молоденький официант в строгом черном костюме и с бабочкой зажег свечи в канделябре, стоявшем на столе, принял заказ, давая рекомендации тому, что шеф-повару сегодня особенно удалось. Мортем заказал бутылку дорогого вина, и мальчик принес его буквально через пару минут, разлил по бокалам и испарился.

— За тебя, — поднял свой фужер некромант.

— Спасибо, — с некоторым сомнением отозвалась я. А машину-то кто поведет, если мы сейчас оба выпьем?

К моему облегчению, Тео пить не стал, лишь пригубил, пробуя букет, и поставил бокал на стол.

— Ты бывала в Лондоне? — завел он светскую беседу.

— Да, дважды…

Разговаривали мы вот так спокойно впервые с момента нашего знакомства, и оказалось, что когда мы оба не дергаемся, не спасаем мир от злодеев, не вызываем леших и не подбираем трупы, то Теодор прекрасный и интересный собеседник. Незаметно для себя я расслабилась, перестала злиться и ожидать подвоха и с удовольствием втянулась в беседу, наслаждаясь вкусной едой.

В какой-то момент музыка стала немного громче, а в центр зала вышла пара. Причем танцевать они собрались… вальс. Подумать только! Не просто топтаться на месте, а судя по тому, как они встали, по-настоящему вальсировать! И они таки это сделали. После первого круга к ним присоединились еще две пары.

Ну и дела!

Я с изумлением воззрилась на улыбающегося Мортема. Оказалось, что он смотрел не на танцоров, а на меня.

— В Интернете можно найти любую информацию, — по-своему понял он мой взгляд.

Я только качнула головой и сделала глоток вина.

Затихли звуки вальса, и зазвучала новая мелодия.

— Потанцуешь со мной? — встав, протянул мне руку некромант.

— Ты умеешь танцевать танго? — не верила я происходящему.

Да из всех моих знакомых его умеют танцевать лишь двое! Алекс и Владимир Вольфгангович. Но последний — представитель прошлого поколения, неудивительно.

Да-а-а! Мистер Теодор Мортем умеет танцевать танго. И не просто умеет. Он великолепный партнер, который вел так, что у меня дух захватывало. Давно я не получала такого удовольствия. Поняв, что мне не грозит опозориться, полностью отдалась танцу и умелым рукам партнера. Когда прозвучали аплодисменты, сначала не поняла, что произошло. И лишь оглядевшись, выяснила, что танцевали только мы вдвоем, нам уступили всю свободную площадку. Остальные гости ресторана сидели за столиками и наблюдали за нами.

— Ух! — улыбнулась я.

— Хочешь выпить или продолжим? — лукаво поинтересовался мой кавалер.

Натанцевалась я в итоге так, что ног не чуяла от усталости. Кажется, я готова простить Мортему все его закидоны за одно то, что теперь у меня есть такой великолепный партнер для выходов в свет и танцев. Потому что, когда ты не замужем и у тебя нет постоянного бойфренда, это реальная проблема.

— Явились! — встретил нас в коридоре моей квартиры хмурый Василий. — Спектакль давно закончился. И где вас носило?

— Да! Где вас носило?! — свесилась с вешалки для одежды Белла и принюхалась. — Та-ак! Они пахнут вином, вкусной едой и потом. Вы чем занимались, бесстыжие?!

— Белла! — возмутилась я. — Тебе не стыдно? Знаешь про такую штуку, дезодорантом называется?

— Ты мне зубы не заговаривай! — всплеснула лапками белочка и спланировала на плечо домовому. — Вы где шлялись? Чем занимались?

— Я водил девушку в ресторан, — невозмутимо пояснил Мортем, присел на корточки и снял с меня одну туфлю.

Вот тут обалдели все: и Белла, и Вася, и я. Даже Евграфий, высунувший нос на шум, так и не сказал ничего, только вылупился на нас. Мортем же проигнорировал повисшее молчание и снял с меня вторую туфельку. После чего поднял мою обувь и сунул в руки остолбеневшему домовому духу.

— Полагаю, их нужно почистить и убрать в коробку.

— А это сейчас что такое было? — пролепетала моя летяга и подергала онемевшего Васю за ухо.

— А это, Белла, кое-кто очень хочет охмурить нашу Арину, — заявил Енька.

— Нашу?! — взвилась белка. — Какая она тебе «наша»?! У тебя свой хозяин есть.

— Не жадничай, жмотина! — огрызнулся енот. — Я Арину тоже люблю.

— А ну цыц! — приструнила я фамильяров. — Теодор отвел меня поужинать, чтобы загладить свою вину — он ловил призраков на живца, то есть на меня. А потом мы танцевали танго и вальс. И что-то еще, не помню.

— То есть мы замуж не выходим? — уточнила Белла, заглядывая мне в глаза.

— То есть мы не женимся? — расстроился Енька, подойдя к некроманту и подергав того за брючину.

— Нет! — Это я.

— Пока нет. — Это Мортем.

— Кхе, кхе, — взял себя в руки Вася. — Я так полагаю, ужинать вы не хотите. Арина, ты завтра на работу едешь или вы опять с мистером Смертью отправитесь куда-то?

— На работу, — деловито отозвалась я и направилась в свою спальню.

— А вечером с мистером Смертью в театр. Ловить призраков на ведьму, — в тон мне отозвался некромант и двинулся в гостиную.

Я не удержалась и прыснула от смеха. Тео глянул на меня через плечо и тоже издал смешок.

— Ень, ты чуешь? — трагическим шепотом позвала Белла своего пушистого друга. — Всё самое интересное проходит без нас.

— Беспредел полный! — согласился с ней енот.

Тут не выдержал и домовой, рассмеялся.

Утром меня на работу отвез Теодор, так как моя машина осталась там на стоянке. И он же забрал мой вчерашний костюм, сказав, что без проблем отдаст его Васе.

Войдя в здание, я сначала выглянула из-за угла в коридор, убедилась, что не столкнусь с Мананой, и лишь после этого двинулась к своему рабочему помещению.

— А, Стрельцова! — вынырнула из кухоньки прямо перед моим носом пророчица с чашкой кофе в руках. — И не жалко же тебе такую дорогую обувь…

Она мазнула взглядом по моим туфелькам и побрела к себе.

— Манана! Что опять? — Я закатила глаза. Не удалось спрятаться…

— Ты о чем? — удивленно оглянулась она.

— Понятно. Ни о чем, — затосковала я.

А войдя к себе, сразу же позвонила домой. Василий, понятное дело, трубку не брал, а мобильным пользоваться отказывался, аргументируя, что он как бы нечисть и дух, а не секретарь. Поэтому, если мне нужно было что-то ему передать, я оставляла сообщения на автоответчик обычного стационарного городского телефона, а Вася сразу же его прослушивал.

— Вась, Манана опять чудит. Якобы мне не жалко дорогую обувь. Если мистер Смерть будет просить что-нибудь для меня, передай-ка и старые кеды, в которых я Еньку по лесу гоняла. Их не жалко, если что.

Подстраховавшись, я приступила к работе. А вечером снова приехал Мортем. Опять привез мне наряд — облегающее короткое платье черного цвета.

— Теодор, я же тебе говорила, что не нужно другую одежду, — уставилась я на чехол с вешалкой.

Сегодня я оделась в элегантный брючный костюм, чтобы без проблем посетить культурное мероприятие.

— Мне очень нравится видеть тебя в красивых нарядах, — невозмутимо отозвался некромант. — Обувь и всё прочее в сумке.

Вася решил, что вторые туфли мне не нужны, и передал заказанные кеды, упаковав их в герметичный пакет с молнией. А так как в клатч они явно не поместились бы, то и сумочку побольше размером.

По программе у нас сегодня оказалось посещение театра, в котором работал приятель Насти. Он там видел трех призраков строителей. Ремонт шел параллельно обычному режиму работы, здание полностью отчего-то не закрыли. Хотя странно, конечно. Ведь впереди почти все лето, вполне можно было сделать грязную работу в тот период, когда театр закроется на «каникулы». Вечно в нашей стране всё через не пойми что делается.

Действия по поиску привидений повторились. Мы с некромантом устроились на своих местах в зале, потом он ушел, оставив меня смотреть первую половину спектакля. В антракте отловил и утащил в административную часть здания, прикрывая и себя, и меня заклинанием невидимости или отвода глаз, не знаю.

— Мда, — выдала я, глядя на усыпанное белым строительным мусором помещение. — А ты не мог привезти мне не черное платье, а немаркое светлое? Ты сам-то как планируешь потом отчищать свои костюм и туфли?

Посетовав, я вынула из сумочки старые кеды и под изумленным взглядом англичанина принялась переобуваться. Туфельки аккуратно поставила у стеночки в коридоре, чтобы не запылились.

Ну а дальше все было как вчера. Я ждала призраков, некромант прятался в углу под заклинанием. Точнее, все было почти как вчера.

Все обошлось бы, если бы те, кто при жизни были рабочими, делавшими ремонт, отчего-то не разозлились, уж не в курсе, на кого. На весь мир в целом, или на каждого отдельного его представителя, или на некроманта, или на меня… Не знаю. Но суть в том, что три здоровенных мужика в спецовках вдруг появились вокруг меня одновременно. У первого в руках была монтировка, у второго молоток, а у третьего болгарка.

— Вы чего? — пролепетала я, глядя на недружелюбные рожи.

Ответа я не удостоилась, но тот рабочий, который держал болгарку, включил ее. И не надо меня спрашивать, как можно заставить работать призрачный инструмент, если он не подключен к электричеству, более того, шнур с вилкой волочится по полу…

— А-а-а! — завопила я, забыв и про то, что меня прикрывает некромант, и про то, что это призраки, а значит, не могут причинить мне вред, и про то, что я ведьма и тоже вроде как что-то умею…

Не дожидаясь, пока кольцо сомкнется и я получу по темечку монтировкой или молотком, а болгаркой мне отрежут какую-нибудь дорогую для меня часть тела, я дикой кошкой скаканула вперед. То, что происходило дальше, было в лучшем стиле комедийного ужастика. Девушка в облегающем коротком платьице и кедах скачет горной козой через раскиданный по полу мусор, поднимая пыль столбом. Следом за ней с невнятными подвываниями бегут три полупрозрачных мужика, а в углу матерится сразу на нескольких языках некромант и пытается накинуть магические сети на чрезмерно подвижных призраков.

— Да твою ж маму, Арина! — заорал Мортем, забыв про конспирацию.

— Не смей поминать мою мать! — взвизгнула я.

— Тела! Арина! Тела! — надрывался потерявший всю свою джентльменскую невозмутимость англичанин.

— Ша! — заорала я как резаная и резко затормозила. Призраки так быстро сориентироваться и остановиться не успели, а потому по инерции проскользили вперед. — Прокляну посмертно, и до скончания веков будете у меня скитаться неприкаянными! Тела где, уроды?!

Далее последовала моя эмоциональная речь на великом и могучем языке, понятном всем грузчикам, строителям и многим другим.

— Дык… Чё сразу не спросила-то? — поинтересовался крендель с болгаркой и выключил ее.

Мою реплику переводить на культурный язык я не буду. Ибо была она крайне выразительной и очень матерной. Изящная словесность, она вообще крайне богата…

— В бетоне, — почесал затылок монтировкой второй мужик.

— Там, — добавил третий и указал молотком на чан с застывшим бетоном, который по непонятной причине стоял здесь же.

Я от избытка чувств еще раз выругалась и решительно направилась к выходу из этого кошмара.

— А как же тела? — робко позвал меня идиот с болгаркой. — Похоронить бы нас по-людски…

— Да я еще на могилке вашей станцую! — вызверилась я. — Напугали, сволочи!

Глава 14

Мортема я ждала, сидя на подоконнике в коридоре и болтая ногами в безнадежно испорченных кедах.

— Ты совершенно чокнутая, — сообщил мне уставший некромант, когда закончил свои магические дела и вышел ко мне.

— Зато какая нарядная, — буркнула я, обводя себя рукой. Ноги грязные, платье припорошено побелкой, про волосы даже думать не хочу.

Теодор посмотрел на меня и хрюкнул. Потом еще раз и в итоге заржал в голос. От избытка чувств сначала ударила его по плечу, но этот импортный гад так заразительно хохотал, что я не выдержала и присоединилась.

Артём с Павлом приехали первыми. Теодор им что-то втолковывал, а я лезть в разбирательство отказалась, заявив, что дождусь тут, потому как сыта по горло сегодняшним выходом в свет и культурной жизнью. Пашка мне кивнул и пошел в помещение с забетонированными трупами, Артём принялся куда-то звонить.

Ну а Мортем, освободившись, подошел ко мне.

— Поедем? — предложил он мне руку, чтобы помочь слезть с подоконника. — Я отвезу тебя.

Я спрыгнула на пол, осмотрела свои туфли, которые некромант поднял с пола, и решила, что не стану пачкать хорошую обувь. Потерплю до дома. А счет из химчистки за испорченное платье оплачу из денег ВУСВОМа. Я, конечно, существо доброе и светлое, но злопамятное.

— Это вы откуда такие нарядные? — поинтересовался Василий, оглядев замурзанную меня.

— Арина давала мне уроки русского матерного языка, — абсолютно серьезно ответил англичанин, передавая в руки домового вешалку с моим рабочим костюмом и сумку, в которой лежали туфли и косметичка. — Я узнал много нового. А то мой преподаватель категорически отказывался под предлогом, что человеку моего положения это знать не нужно.

— Арина-а! — укоризненно выдохнул Вася.

— Ну ты, мать, даешь! — протянул Енька.

— Я так и знала! Теперь на нас никто не женится! — припечатала Белла.

От такой логики я даже язык себе прикусила от неожиданности и лишь по этой причине ничего не ляпнула вслух. А Теодор подмигнул мне на этот раз зеленым глазом и ушел в выделенную ему комнату.

Сильно позднее я выбралась на кухню, чтобы утащить чего-нибудь вкусненького. Вася сидел перед телевизором, слушая новости. Еньки и Беллы видно не было. А по коридору разносился какой-то незнакомый тонкий цветочный запах с ноткой сандала.

— А где все? — спросила я, откусив от печеньки. — И чем это пахнет?

— Это твой сегодняшний ученик свечи жжет и гимнастикой занимается. А зверьё наше с ним, наблюдают.

— Правда, что ли? — Я даже печенье отложила и, как была босиком, пошлепала к двери в гостиную. Интересно ведь.

Для приличия поскреблась и приоткрыла щелочку, чтобы заглянуть хоть одним глазом. Картина передо мной открылась прелюбопытная…

Вдоль стен на полу расставлены толстые свечи в стеклянных стаканах. Действительно, запах шел именно от свечек. На журнальном столике, который сейчас оказался передвинут к окну, лежал мобильный телефон и играл негромкую тягучую заунывную мелодию. А в центре комнаты стоял Мортем, одетый лишь в свободные тренировочные штаны. Судя по стойке и движениям, он увлекался чем-то вроде у-шу или цигун. Ничего в этом не понимаю…

Он двигался плавно, неторопливо, полностью поглощенный своим занятием. Я наблюдала за ним сквозь щелочку и в какой-то момент поняла, что не просто подглядываю, а любуюсь.

Сейчас, с растрепанными волосами, обнаженным торсом и босыми ступнями, он ничем не напоминал того чопорного джентльмена, которого я встретила на аэродроме. И мускулатура у него, оказывается, имеется. Под одеждой не видно ведь, а тут и кубики на животе в наличии, и спина тренированная, и бицепсы рельефные. Не гора мышц, как Николай, а гибкое, опасное, тренированное существо. Почему-то подумалось, что Мортем сможет в полете поймать прыгнувшего хищника за шею и отшвырнуть, не из-за своей накачанности, а за счет отточенной координации движений, меткого глаза и умения рассчитывать силу инерции и что там еще учитывают бойцы.

А еще при взгляде на этого мужчину у меня в голове возникли не совсем пристойные картинки. Красивый, волнующий, загадочный… Я даже головой тряхнула, чтобы отогнать разбушевавшуюся фантазию. Эк меня пробрало.

Налюбовавшись, я обвела взглядом комнату и едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Возле шкафа стояли на задних лапках Белла и Евграфий и пытались повторять движения за Теодором.

— Арина, хочешь присоединиться к нам? — неожиданно позвал некромант, не отвлекаясь от своих движений.

Я ойкнула, подпрыгнула на месте и стукнулась лбом об дверь. Как неудобно-то! Поймали за подглядыванием…

Потерев пострадавшую голову, решила не сбегать, раз уж попалась, а вошла и спросила:

— Что это?

— Гимнастика Тайцзицюань, — отозвался Мортем и медленно повел руками. — Хочешь, я научу тебя? Она очень полезна и для тела, и для духа. Иди ко мне.

Я потопталась на месте, потом решила, что мои облегающая майка без рукавов и свободные спортивные брюки вполне сгодятся в качестве тренировочной одежды, и подошла к своему жильцу.

— Ладно. Бегом с препятствиями и прыжками на месте я сегодня уже позанималась, почему бы теперь не поучиться гимнастике Тай… дзы?..

— Тайцзицюань, — улыбнулся Теодор, зачесывая пятерней волосы назад. — Если понравится, я могу заниматься с тобой каждый день понемногу, пока втянешься. Давай попробуем с самых легких упражнений. Встань вот так…

— А свечи зачем? — вставая как велено, уточнила я. — Это необходимо?

— Мне нравится их неяркий свет и запах. Повторяй за мной.

— А надо босиком?

— Не отвлекайся. Нет, нужна специальная обувь, но я забыл ее дома.

…Интересная штука эта гимнастика, должна заметить. Вроде всё так медленно и плавно, но тяжело-о-о…

Утром следующего дня я входила в свой рабочий салон с опасением. С одной стороны, Манана дважды дала путные предсказания, с другой — боюсь я ее. Точнее, не ее, сама-то она милейшая женщина, а способностей провидицы.

— Доброе утро, Арина. — Черноглазая красавица напугала меня, выйдя из кабинета Владимира Вольфганговича, мимо которого я как раз проходила. — Можешь не отвлекаться, я уже предупредила шефа.

— О чем? — возвела я очи горе.

— О том, что тебя завтра не будет, конечно, — моргнула Манана. — Должен же он заранее знать об отсутствии своих сотрудников.

— А-а-а, — покивала я. — И почему же я завтра не приеду на работу?

— А я откуда знаю? — удивилась пророчица. — Вероятно, будешь занята.

Она передернула плечами, словно мои вопросы ее раздражали, и неторопливо поплыла к Марии. Блондиночка-секретарша сразу же напряглась и принялась нервно перекладывать бумажки, ручки и карандаши, не отрывая глаз от приближающейся к ней Мананы.

— Машенька, купи зеленого чая, а то Павел расстроится.

— Что? — уронила ручку девушка. — У нас же целая банка зеленого чая.

— Да? — опять удивилась пророчица и ушла к себе.

— Кошмар! — вскочила Маша и бросилась проверять запасы чая и кофе.

Я, не удержавшись, заглянула в кухоньку. Секретарша возмущенно перебирала банки и упаковки с чаем, ища нужную.

— Да вот же! Практически полная! Всё как Павел любит, зеленый, с жасмином. Ой! — жестяная банка выскользнула из ее пальцев, упала на пол, и чаинки усеяли пол ароматным ковром. — Ну, Манана! — взвыла девушка и в сердцах пнула опустевшую жестянку.

— Машунь, она сказала, что я завтра буду чем-то занята и на работу не приеду, — со вздохом сообщила я. — Понятия не имею, чем я буду заниматься, но всех моих клиентов отменяй.

— Стрельцова, уйди, очень тебя прошу, — буркнула расстроенная Маша и побрела за веником. — А то я сейчас очень хочу кого-нибудь покусать. Ты вполне сгодишься.

— Не расстраивайся, Мельник. Это лучше, чем заказывать себе гроб на похороны, — утешила я ее и сбежала.

Вечером дома застала милейшую картину: Теодор учил Беллу и Евграфия играть в покер.

— Прелестно-о-о! — протянула я, глядя на эту троицу, которая самозабвенно дулась в карты.

— О, Арина! — помахала мне лапкой белочка. — Тео научил меня мухлевать.

У меня взлетели брови. Это что-то новенькое. Не «мистер Смерть», не «англичанин», не «иностранец» и даже не «Теодор» или «Мортем». Похоже, кое-кто ушлый решил переманить на свою сторону всё моё окружение.

— Арин, будешь с нами? — подпрыгивая от нетерпения, спросил Енька. — Ужасно весело.

— Да мне бы поужинать, — дипломатично отказалась я, буравя Мортема взглядом. Он чему, вообще, детей учит?!

— Слышали? Все ужинать! — понял мое негодование некромант.

Фамильяры заныли, что хотят еще поиграть, но он отобрал у них карты и сложил колоду.

— Арина тут главная, раз она сказала ужинать, значит, ужинать. Зато потом мы позовем ее смотреть с нами интересное кино. Все согласны?

Некоторые мохнатые и пушистые были не согласны, но деваться некуда…

— И давно они так? — шепотом спросила я у Васи, который зашел ко мне в спальню, пока я переодевалась.

— Прилично уже, — усмехнулся домовой. — Кстати, гость наш устроил мне сегодня допрос, сколько мы за что платим: за квартиру, свет и остальные коммунальные платежи, сколько уходит на еду, как мы все покупаем или заказываем. Ну я рассказал, что всё это делаю я, оплачиваю с твоей банковской карты, а доставку заказываем на дом.

— И что он? — заинтересовалась я.

— Перевел на эту твою карту деньги. Заявил, что раз мы не просим с него плату за аренду комнаты и еду, то он берет на себя полностью все ежемесячные платежи и траты на пропитание всей нашей команды. Ну и накидал список своих любимых продуктов, попросил их для него тоже закупать.

— О как! Может, надо было отказаться? Меня-то он об этом не предупредил.

— Еще чего! — фыркнул Василий. — Не мешай мужику быть мужиком. Переодевайся лучше и за стол.

Вечер прошел на удивление тихо и как-то, я бы сказала, по-семейному. Поужинали, посмотрели кино, позанимались этой восточной гимнастикой с непроизносимым названием. И лишь после этого Теодор прошел за мной в кабинет и сообщил ближайшие планы:

— Арин, я сегодня поиск по карте делал с амулетом.

— И? — поморщилась я.

— Он показывает на место за городом, завтра с утра надо бы съездить, проверить, что там.

— А в Большой концертный зал не пойдем? Там же Алекс видел призраков.

— Пойдем. Я купил билеты на концерт, но это только через три дня.

— Ладно. И что там за городом? По спутниковой карте смотрел? — деловито поинтересовалась я. Нужно ведь понимать, куда едем.

— Я, откровенно говоря, не понял. То ли завод какой-то, то ли испытательный центр. Как раз хотел, чтобы ты посмотрела.

Ну, коли просит, чего бы не посмотреть? Нужная точка оказалась филиалом научно-исследовательского института с лабораториями. В свое время там велись активные разработки научных проектов, но дотаций не стало, многие проекты прикрыли. Для чего здание использовали сейчас, я не знала. Но это легко исправить.

Я набрала нужный номер телефона и поздоровалась:

— Витя, добрый вечер.

— Арина? Ты чего так поздно? — удивился мой третий бывший муж.

— Вить, я поинтересоваться хотела. А что сейчас происходит в здании филиала вашего института, которое по южному шоссе?

— Да все то же самое и происходит. У нас теоретическая часть, у них экспериментальная. А что ты хотела? На экскурсию?

— А можно? — оживилась я. — Только я не одна, с коллегой. И он иностранец. Это критично?

— Гм. По-русски говорит?

Я подтвердила, что языком мой коллега владеет свободно.

— Тогда нестрашно, под мою ответственность. Ну и, само собой, в секретные лаборатории вас не пустят. Но так, просто осмотреться, вполне реально. А тебе зачем?

— Вить, ну ты же знаешь мои способности. А мой коллега, он тоже из экстрасенсов. У него видение было, что у вас там какая-то ерунда происходит.

— Да? — Виктор явно задумался. — Ладно. Вы изучаете, что там у него в видениях, а я изучаю вас. Согласны?

У Мортема округлились глаза. Он слышал весь наш разговор, так как динамик у моего мобильника работал громко.

— Согласны. Давай прямо завтра с утра? Только, Вить, я тебя очень прошу: без фанатизма. Я-то уже привыкла, а вот Теодор… Он подданный другой страны, не доводи, пожалуйста, до международного скандала.

— Хорошо-хорошо, — рассмеялся ученый. — Стандартный набор. Доставь подопытного ко мне домой, и вместе отправимся за город.

— Витя!

— Да я понял, понял… Арин, а вкусненького привезешь?

— А ты когда последний раз ел? — тут же уточнила я.

— Ну… Сегодня, кажется, обедал, но я не уверен. Но поужинаю. Хорошо, что ты мне напомнила.

— Витя!

— Ну не ругайся, Арин. У меня такая интересная тема. Я слегка увлекся.

Я положила трубку и радостно потерла руки.

— Всё, я договорилась. Нас завтра проведут на место и позволят тебе осмотреться. Только сразу говорю, ловить привидений на живца я отказываюсь! С меня хватит.

— И кто же нас проведет? — хмуро поинтересовался Мортем. Всё его хорошее настроение куда-то испарилось.

— Виктор. Я вас завтра познакомлю. Он мой бывший муж. Третий.

— Неужели? — разозлился вдруг некромант. — И что же, с ним ты тоже дружишь?

— Разумеется, Тео, разумеется, — отстраненно отозвалась я, размышляя о завтрашнем дне, и поморщилась.

Виктор — ученый-физик. Гений, можно сказать. И все бы хорошо, но в магию, эзотерику и потустороннее он не верит принципиально, пытаясь всему найти логическое обоснование. Также он не верит в экстрасенсов, считая одних жуликами и проходимцами, морочащими людям головы (что недалеко от истины, к слову), а других — мутантами. Я, по его мнению, из последних. Доказать, что я не подверглась еще в утробе матери воздействию какого-нибудь вредоносного излучения, мне не удалось. Свою тещу он видел лишь единожды — слава богу, мама не радует меня своими визитами, — и устроить ей допрос с пристрастием Виктору не удалось.

Василия он, само собой, не видел и не чувствовал. Беллу считал моим домашним питомцем, а то, что слишком умная для белки-летяги и всё понимает, так это всего лишь чудеса дрессировки. Хотя ни мне, ни ей не удалось избежать исследований. И если я относилась к этому со стоическим философским спокойствием, то белка дико злилась и очень горевала, что она не кот. А то напустила бы этому «хмырю ученому» лужу в ботинки, узнал бы тогда, как издеваться над магическим существом и прикреплять к нему проводки.

Я в ответ утешала ее, мол, пусть радуется, что Витя — физик, а не химик или биолог. А то брал бы у нас кровь в пробирки и ставил опыты далеко не такие безобидные. Подумаешь, проводки… Током ведь не бьет, а посидеть немного подключенной к какому-нибудь аппарату — это не страшно.

Нет, Виктор хороший, не хочу ничего плохого про него говорить. Он невероятно умен, а когда начинает с воодушевлением рассказывать про какие-то чудеса науки, то даже я забываю, что вроде как ведьма и могу еще и не такое. Просто волшебство — оно как бы не существует, объяснить его невозможно. Оно просто есть. А вот когда обычная физика вытворяет нечто эдакое, тут даже я теряюсь, слушаю и смотрю, раскрыв рот. Этим Витя меня и очаровал — своей одержимостью наукой, умением рассказывать доступно и интересно, увлечь своими идеями.

Хотя, положа руку на сердце, честно признаю: брак с ним был самым неудачным. Ведьма и ученый, который не верит в магию, — это странная пара. Мне об этом говорили все знакомые, особенно разорялась маман. Даже обещала проклясть его, чтобы сгинул и не морочил голову приличной ведьме. Спасло Виктора вовсе не мое заступничество, а то, что мама хорошо знала мой характер и упёртость. Я, безусловно, существо милейшее, верящее в большую и чистую любовь, мир во всем мире, и сама вреда никому никогда не причиняю. Но если меня довести и сильно разозлить, то слетаю с катушек и могу натворить… всякого.

Первый раз я выскочила замуж именно потому, что мама мне талдычила: ведьмы замуж не выходят, детей рожают не от обычных людей, а от тщательно подобранных производителей, чтобы генофонд был хороший. Ну, детей мне еще рано, а насчет «производителя», которого мне подберут… После скандала, случившегося у нас с мамой, нашу с ней квартиру пришлось ремонтировать и продавать. А не надо меня злить!

Генофонд, блин! Маменька уже подбирала этот самый генофонд, когда планировала меня — наследницу рода. И что? Кто мой отец, я и приблизительно не знаю, лишь догадываюсь, что какой-то сильный и красивый ведьмак. Слабого бы мама не выбрала из-за того самого пресловутого генофонда, а красивый, потому как внешность для девочки очень важна. Плюс она не подпустила бы к своему телу непривлекательного мужчину. А их было немало, я видела всех ее ухажеров. Нет, в дом она никого не приводила, отчима у меня не было. Все романы происходили где-то на нейтральной территории.

В общем, после грандиозных разборок двух ведьм, каждая из которых имеет не самый покладистый характер (это мягко говоря), я ускакала в счастливое замужество с Колей, мама уехала в другой город, куда ее пригласили работать. Последующие годы мы виделись исключительно на моих свадьбах. То есть трижды. И слава богу. Даже Владимир Вольфгангович нервно вздрагивает при упоминании ее имени.

И кстати, уверена, все мужья дошли-таки со мной до ЗАГСа лишь потому, что их теща точно знала: детей я в ближайшем будущем не планирую. Для ведьмы расцвет сил в тридцать, а рожать, не вступив в полную силу, глупо и опрометчиво. Потому-то она хоть и скандалила и ядовито шипела на своих зятьев, но не пыталась их уничтожить. Видать, не теряла надежды, что я возьмусь за ум и после тридцати найду кого-то подходящего под ее критерии. Ну-ну… Блажен, кто верует.

Глава 15

Арина, скажи мне, пожалуйста, — вкрадчиво вопросил некромант, подобравшись вплотную, чего я из-за задумчивости не заметила. — А ты не пробовала найти мужа среди своих, таких же, как ты? Что за странный набор? Спортсмен, музыкант, ученый… Может, стоит пересмотреть свои взгляды и выйти замуж за мага?

— Сердцу не прикажешь, — пожала я плечами. — Если ты такой умный, чего ж до сих пор неженатый? На какой-нибудь некромантке, такой же, как ты?

— А мне еще рано.

— А мне уже поздно. Хватит с меня замужеств. Так, не отвлекай меня. Скажи лучше, вусвомовцы выяснили что-нибудь о тех, кто мог все это организовать? В смысле, кто все эти убийства совершал и выкачивал энергию? Нам ведь та продавщица из Малого Каравая говорила о какой-то подозрительной парочке.

Англичанин побарабанил пальцами по моему письменному столу, потом в сердцах шлепнул по нему ладонью. Впрочем, быстро успокоился и ответил на мои вопросы:

— Составили портрет по воспоминаниям той женщины. Пока опознать этих двоих, предположительно магов, не удалось. Либо гастролеры, либо были под личинами, либо вообще случайные люди без способностей.

— А призраков ты допросил? Они-то что говорят?

— Не поверишь, — хмыкнул некромант и сложил руки на груди: — Ни-че-го. Они ничего не видели и не помнят. По словам уборщицы и строителей, они пришли на работу, а потом вдруг осознали себя уже привидениями. Бездомные вообще двух слов связать не могут. Мол, пили водку, а потом открыли глаза уже будучи бестелесными. Так что здесь след теряется. А призвать тех, чьи останки мы нашли на болоте и в храме, вообще не удалось.

— Ну а хоть какая-то логика прослеживается? Для чего-то ведь всё это делается. Ну я не знаю… Призвать демонов. Открыть проход в другой мир. Стать владыками этого. Для чего все эти обряды-то? Ты ведь некромант, наверняка знаешь все эти ваши жуткие ритуалы. К тому же, как я поняла, тут разные способы убийств? В черте города остаются призраки, а за городом — ничего, души ушли окончательно.

— Мы ищем, — лаконично отозвался Мортем, кивнул и ушел, ставя точку в разговоре. Похоже, его сильно злило собственное бессилие и то, что он не успевает предотвратить, а лишь разгребает последствия.

Василий не любил моего третьего мужа, уважал за ум, да, но не любил. А потому просить домового приготовить в дорогу сухой паек, дабы подкормить вечно забывающего поесть ученого, я не стала. Прихватила с собой скатерть-самобранку. Виктор всё равно ничего не заметит и не поймет.

Мы с Теодором приехали на другой конец города, поднялись в квартиру, где я коротко представила мужчин:

— Виктор. Теодор.

Названные персонажи обменялись вежливым рукопожатием и просканировали друг друга неприязненными взглядами. Витя, как обычно, не заморачивался с внешним видом: легкая небритость, непричесанность, блеклые джинсы, рубашка с помятым воротничком. Теодор, в противовес — в идеально пошитом английском костюме, в начищенных туфлях, отглаженной рубашке и при галстуке.

— Арин, это твой будущий четвертый? — внезапно спросил Витя.

— Нет, — лучезарно улыбнулась я, мысленно скривившись. Они сговорились?! — Это мой британский коллега. Его пригласили поработать у нас по контракту.

— Я обо всем договорился, — тут же переключился на новую тему Витя. — Нас будут ждать. А пока — прошу вас! — И он потер руки.

— Виктор, без фанатизма! Ты мне обещал, — погрозила я пальцем и отправилась на кухню со скатертью-самобранкой.

Чем занимались мужчины те полчаса, пока я заполняла холодильник бывшего мужа едой, собирая ее с тарелок и подносов на волшебной скатерти и раскладывая в пластиковые лоточки, я не в курсе. Но один раз услышала возглас Вити и ругань по-французски Теодора. Чего это он? Стесняется нецензурно выражаться на родном языке? Закончив заботиться о пропитании хозяина квартиры, я убрала магический артефакт в сумку и пошла на голоса.

Мортем сидел возле стола, а к его запястьям, вискам и шее крепились провода, соединенные с каким-то прибором. Что-то новенькое, кстати, меня на этом агрегате еще не изучали.

— …Нет, Теодор, — самозабвенно вещал Виктор, сев на своего любимого конька. — Если напряжение в сети…

У-у-у, я даже дослушивать не стала, тихонечко развернулась и быстро сбежала обратно в кухню. К моему удивлению, господа испытатель и испытуемый не пришли ни через пятнадцать минут, ни через полчаса. Я начала волноваться. Как бы сумасбродный ученый не упокоил моего некроманта.

Прокралась на цыпочках и заглянула к ним. Хм.

Сидят за столом над бумагами и вполголоса что-то обсуждают. Причем Теодор явно соображает, о чем речь, более того, отвечает в тему, судя по тому, что Виктор его внимательно слушает, не исправляет и не вставляет язвительных шуточек.

Вот я что-то не поняла… Мортем разбирается в физике? Но главное то, что они забыли про меня.

В загородный филиал института мы выдвинулись в итоге через час. Я вела машину, мои спутники вдвоем загрузились на заднее сиденье и всю дорогу опять что-то обсуждали. Я даже не вслушивалась, но им явно было интересно.

Приехали, припарковались. Витя в своей обычной манере обо мне даже не вспомнил, а вот Мортем проявил галантность. Вот все же не отнимешь у него воспитания…

Дальше мы ходили по этажам научно-исследовательского института. Куда-то заглядывали, что-то осматривали, нам о чем-то рассказывали. А у меня началась мигрень. Поначалу я крепилась, массируя виски, потихоньку морщась и пытаясь саму себя зачаровать. Но отчего-то мне становилось все хуже и хуже. В какой-то момент у меня даже слезы на глазах выступили, а реальность вокруг подернулась дымкой.

— Арина, ты что-то чувствуешь? — подхватил меня Теодор, который все это время на меня обеспокоенно поглядывал, но вопросов не задавал.

— Голова-а-а, — тихонько простонала я. — Не могу больше. Положите меня куда-нибудь, а дальше сами.

— В какой момент она начала у тебя болеть? — спросил маг, приобняв за талию и помогая идти. — На верхних этажах или внизу?

— Внизу, — коротко ответила я, стараясь дышать часто. — Меня сейчас стошнит…

— Виктор, — делая ударение на последнем слоге, позвал Мортем моего бывшего. — Арине плохо, я отведу ее к машине. На свежем воздухе ей станет легче, а мы с тобой продолжим осмотр. Где мне найти тебя?

— Арин, ну ты чего? — удивился Витя. — Ты же никогда не болеешь. Может, аспирина найти? Наверняка у наших дам есть с собой обезболивающее.

Я отрицательно качнула головой и… отключилась. Пришла в себя уже в машине, лежа на заднем сиденье.

— Арина? — тут же позвал меня встревоженный голос Мортема, и передо мной появился он сам. — Ты как?

— Что это было? — проскрипела я, садясь и убирая волосы с лица.

Прислушалась к своим ощущениям: от головной боли не осталось и следа, не тошнило, не мутило… Вообще все в порядке, словно я только что не валялась в обмороке от невыносимой мигрени.

— Машину вести сможешь? Уезжай отсюда подальше, а когда я закончу, позвоню тебе, и ты нас с Виктором заберешь.

— Но…

— Немедленно! — Он сжал мои руки. — Уезжай отсюда! Я не думал, что тебя так зацепит… Ты светлая, а тут такая концентрация отрицательной энергии…

— Тео, но ты ведь…

— Не спорь. Виктор мне поможет. Он у тебя на редкость бесчувственный чурбан, но гениальный ученый. Мы справимся сами. А ты не смей возвращаться, пока я не позвоню. Поняла?!

— Поняла, — озадаченно кивнула я.

— Умничка, — ободряюще улыбнулся некромант, наклонился и быстро поцеловал меня. — Береги себя. Я никогда себе не прощу, если с тобой хоть что-нибудь случится.

Я проводила его спину удивленным взглядом. Мы перешли на какую-то новую, панибратскую и более близкую манеру общения? Когда успели-то? Совершенно я не понимаю поведения Теодора. Вроде никаких поползновений в мой адрес он после того первого поцелуя не делал… И в то же время сейчас заботился и тревожился обо мне не просто как о коллеге или напарнице. Женщины такое чувствуют. Да и этот короткий поцелуй… Я машинально погладила губы.

На крыльце стоял и курил Витя, глядя на меня с задумчивостью. Ободряюще сдержанно кивнул, когда Мортем с ним поравнялся, выбросил сигарету в урну, и они вдвоем вошли в здание.

Я еще минут пять посидела, после чего переместилась за руль и завела мотор. Ну ее к строфариям говняным,[15] эту некромантию. Все эти призраки, трупы, амулеты, высасывающие силы… Не припомню, чтобы мне хоть раз в жизни было настолько плохо. Да у меня вообще здоровье как у быка. Как у коровы, если делать поправку на пол. Короче, не болею я. Недомогания всегда удается купировать в начальной стадии с помощью зелий и настоек собственного приготовления. Для того чтобы меня так накрыло, должно быть какое-то очень мощное агрессивное магическое воздействие, диаметрально противоположное моей природе.

Покружив по округе, я увидела указатель на какую-то забегаловку быстрого питания, поехала туда и устроилась за столиком, заказав чашку капучино. И сразу же позвонила представителю ВУСВОМа, Зотову.

— Артём, это Арина Стрельцова. Вам Мортем говорил о том, куда мы сегодня отправились?

— Здравствуйте, Арина. Нет пока. Вы что-то нашли?

— Сложно сказать… Я вам расскажу, а вы уж думайте сами. В мои обязанности входит лишь помощь Мортему в организации поисков, это я выполняю. А уж обезвреживать всю эту пакость — сами. У меня столько здоровья нет, я на другом специализируюсь.

Я поведала о произошедшем, акцентировав внимание на том, что мне обмороки и мигрени несвойственны, и сообщив, что сейчас некромант в здании один. Что он там найдет, как справится с этим, мне неведомо.

Примерно час я таращилась в окно на парковку у кафе, лазила с телефона по Интернету, поглядывала на тихо бормочущий телевизор в углу и ждала звонка от Теодора или Виктора.

Тут зазвонил мой телефон. Я с удивлением взглянула на высветившийся номер. Это кому я вдруг понадобилась из коллег, что они звонят мне с городского телефона?

— Да?

— Арина, это Манана. — Я от неожиданности вытаращилась на опустевшую чашку на столе, которую у меня еще не успели забрать. Это с чего вдруг наша провидица мне звонит?! — Я подумала, что тебе не захочется зря тратить время. Езжай домой, твои мужчины все равно не позвонят и не приедут.

— Что?! Манана, не пугай меня! Что случилось?

— Пока ничего, — меланхолично отозвалась она. — Но ты все равно не жди.

И она отключилась, не прощаясь. Я покусала губы, размышляя, не позвонить ли Теодору. Манана никогда не ошибается, а значит, что-то произойдет. Но что?

Нарушил мои думы внезапно прогремевший где-то не то тихий взрыв вдалеке, не то громкий хлопок рядом. Официантка, протиравшая столы, вздрогнула от неожиданности и чуть не уронила пепельницу.

— Что это? — спросила я ее.

— Не знаю. Может, шина у какой-нибудь фуры лопнула? Или авария?

Мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза, после чего она вернулась к уборке, а я снова набрала номер Зотова.

— Да, Стрельцова. Манана звонила. Мы уже знаем. Езжайте к себе, Мортема мы сами привезем. И вашего знакомого тоже доставим домой.

— Но…

— Всё потом! — И он сбросил звонок.

Ну дела-а-а! Расплатившись, я уже из машины написала два сообщения. Одно Мортему, второе Виктору. Известила обоих, что меня отправили домой, а потому я их дожидаться не буду. После звонка Мананы ехать в офис не хотелось, да и не было у меня на сегодня клиентов, так что сразу порулила домой. Займусь чем-нибудь полезным. Зелья какие-нибудь сварю, запас мазей пополню.

Мортем явился вечером.

Ну… как явился?

Дверь открыл Вася и сразу же позвал меня.

— Привет, Арин, — поприветствовал меня Пашка. — Куда сгрузить твоего?

— Э-э? — вытаращилась я на безвольно перекинутого через его плечо Теодора, висящего словно куль. — Паш, а он живой? — у меня вдруг осип голос.

Раз уж Манана так встревожилась, что посчитала нужным мне позвонить и сообщить о своем видении, значит, ничего хорошего там точно не было. Но такого я не ожидала. Думала, опять найдут последствия какой-нибудь ритуальной бойни, вроде той, в храме.

— Арин, ну ты чего как маленькая? — прогудел боевой маг. — Так куда его положить? Ты уж сама займись телом. Ну там обмыть…

— Что?! — взвизгнула я, хватаясь за стену, чтобы не упасть. — Ты же сказал, он живой!

— В смысле, помыть, полечить… — тут же исправился Павел. — Взорвалось там у них с твоим бывшим что-то. Мортем все сделал и купол наложил, но сильно бабахнуло. Твой муженек-то не иначе как в рубашке родился, ни царапинки. А этот — вот. Сама займись им, ты быстро на ноги поставишь. А я поехал, все наши там, разбираются с последствиями взрыва.

— Еще кто-нибудь пострадал? — поняла я, что произошло. — Из простых?

— Нет. Только это тело… Так куда его?

— Вася, застилай диван впитывающими пеленками.

Запас обычных детских впитывающих пеленок на клеенке у меня дома всегда есть. Все же два зверя живут, их мыть надо периодически и не бояться, что они намочат диван или кресло мокрой шерстью. Да и я регулярно химичу, проще ведь постелить что-то на пол, чем потом отмывать паркет.

Павел сгрузил бесчувственного некроманта в гостиной и ушел, а мы с Васей принялись за дело. Срезали превратившийся в закоптившиеся обрывки костюм и рубашку. Все равно вещи испорчены настолько, что им уже нечего терять. После этого раздетого догола Теодора я обтерла чистой водой, аккуратно смывая кровь с многочисленных мелких порезов.

— Арин, пусть Вася, ну пусть Вася… — крутился вокруг перепуганный Енька.

— Не мешай! — цыкнула я на енота. — Почему Вася, а не я?

— Так ведь Теодор голый. Совсем голый… мужчина. А ты девушка…

— Ень, ты в своем уме? — Я так удивилась, что даже прекратила смывать копоть и запекшуюся кровь и замерла. — Что у него есть такого, чего я еще не видела у мужчин? К тому же сейчас это не мужчина, а больное тело, которое надо лечить. Ты лучше готовься, я буду ему сейчас гематому убирать, часть ощущений перекину на тебя. А то как бы наш некромант раньше срока к своим жмурикам не отправился.

Гематома у Мортема была с одной стороны знатная. Такую оставлять нельзя, пока есть возможность, лучше сразу избавляться.

— Арин, вот то, что ты просила. С чего начнем? — спросил Василий, принеся в комнату коробку с моими склянками, банками, порошками.

— Евграфию три капсулы номер один и в зубы мягкую тряпочку. Будет больно. Теодору влей в рот десять капель настойки номер пять и разведи заранее в стакане пятнадцать капель номера десять на три столовые ложки воды. Белла, приготовь ватные тампоны и иглу, будем отсасывать из гематомы кровь. Вася, приготовься держать Мортема. А еще лучше, давай-ка свяжем ему руки и вставим кляп. Кто его знает, еще очнется и упокоит нас, решив, что мы злобная нечисть…

Спустя пять минут торопливой подготовительной деятельности уточнила:

— Готовы? Поехали.

Некромант мычал, рвался, не открывая глаз и не приходя в сознание. С кончиков его пальцев срывались искры, но полноценно колдовать он не мог, так как рот заткнут, а руки не просто связаны, а плотно замотаны бинтом так, что ни одного пасса он сделать не мог. Енька скулил в кресле, зажав зубами тряпочку, и плакал от боли.

Знаю, это жестоко, но необходимо. Евграфий — фамильяр, он обязан принимать на себя не только хорошее, но и болезненное, плохое… Обезболила я их обоих по максимуму, из расчета на массу тела и возраст. Но… Вся беда в том, что у англичанина не обычные травмы, не просто взрывной волной его посекло. Тут темная магия… Не знаю, что за дрянь взорвалась там, в лабораториях, но явно ничего хорошего.

— Вася, держи его! Да твою ж маму, Мортем! Не утихнешь, я тебе по башке дам, чтобы отключился совсем…

— Аринушка, Аринушка, Аринушка… — носилась вокруг Белла, нервничая и отвлекая. — Не надо по голове, он и так слегка стукнутый… А он нам еще на долгие годы в пользование нужен.

Покончив с гематомой, отмыв раненого от крови и наложив тугую повязку, мы с домовым посидели, давая себе отдых. Англичанин затих, только стонал тихонько. Енот мелко дрожал, но не скулил.

— Белла, дай Еньке конфетку из коробки. Номер пятнадцать которые. И помоги ему лечь, пусть поспит в моем кабинете. Ты тоже уходи. Вась, мне приготовь крепкого сладкого чаю, пожалуйста. Сейчас передохну чуток и буду заговаривать и снимать остатки проклятий… У нас тут не лазарет, сиделок и нянек нет, надо, чтобы Мортем завтра уже был бодрым огурцом. Ну почти бодрым, я все же не сказочный маг-целитель.

— А справишься? — Василий с сомнением покосился на некроманта, так и не приходящего в сознание. — Чего-то он совсем дохлый…

— Угу. Сорочку мне принеси еще, ладно?

Спустя полчаса я выпила чай, забрала у домового тонкую простую сорочку и расческу. Выставила Беллу и Васю вон, закрыла дверь в комнату и принялась раздеваться. Сняв полностью всю одежду, даже белье, накинула на себя простую хлопковую сорочку. Распустила волосы и расчесала их.

— Держись, чудик заморский. Сейчас буду ставить тебя на ноги, — пробормотала вполголоса и уселась поверх лежащего на животе некроманта. Руки мы ему так и не развязали, вполне справедливо опасаясь за свою жизнь, так что мне было довольно неудобно. — Терпи, Мортем. Скоро все закончится.

Ответа я, понятное дело, не дождалась по причине отсутствия сознания у тела. Дышит, и то хорошо…

А дальше я заговаривала и зашептывала ранки, порезы, ушибы. Вливала живительные силы, сматывала обрывки нитей чар, прилетевших в него после взрыва, втирала лечебную мазь… Закончив с задней частью тела, с кряхтением слезла на пол, немного размяла ноги и с трудом перевернула некроманта на спину, предварительно распутав ленту на его запястьях. Иначе ведь не сможет лежать на спине ровно.

Буду надеяться, что он не врежет мне кулаком. А колдовать точно не сможет, пальцы плотно перебинтованы…

Глава 16

И снова я залечивала, зашептывала и втирала мазь, но уже в разбитые колени, бедра, живот, грудь, плечи… Его там волокло по полу и об стены швыряло, что ли? Когда я добралась до ключиц, на мгновение взглянула на лицо Теодора и встретилась с его совершенно нормальным, вменяемым взглядом. Очухался, а я и не заметила когда.

— Ты как? — осторожно спросила, не торопясь вынимать кляп. — Меня видишь?

Он утвердительно моргнул.

— Всё понимаешь?

Снова моргание, означающее «да».

— Если освобожу рот, насылать на меня свои смертельные заклинания не будешь? Понимаешь, что это я, а не нежить какая-нибудь?

В черном и зеленом глазищах мелькнуло изумление, и я пояснила:

— Ты нас всех пытался изничтожить, пока мы тебя лечили и спускали кровь из гематомы. Потому и связали. Так что? Вытаскивать кляп?

Он снова моргнул, на этот раз дважды. Я аккуратно развязала шарфик и вытащила изо рта англичанина кляп.

— Что ты со мной сделала? — прошептал он, вместо того чтобы сказать спасибо. — Ты… И я…

Он многозначительно оглядел практически раздетую, простоволосую меня, после чего скосил глаза на обнаженного себя.

— Спятил? — ласково поинтересовалась я. — Я не страдаю некрофилией.

— Так я еще и не труп, — дрогнули в улыбке его губы. — Но после всего, что ты со мной сегодня сотворила, ты просто обязана на мне жениться. То есть…

— Еще слово, и ты таки станешь трупом, — пообещала я. — Енька расстроится, так что не доводи до греха. Лучше заткнись, закрой глаза и наслаждайся…

— Так я и наслаждаюсь… — просипел он и потянул ко мне свои руки. — Ты такая красивая…

Нет, ну вы подумайте! Еще полчаса назад валялся, словно бревно бездыханное, а сейчас мало того что лапы свои тянет к моей груди, так еще и ниже пояса активизировался… Недвусмысленно так причем, со всей прямотой намерений.

— Сейчас снова заткну рот и свяжу руки, — пообещала я.

— Молчу, молчу…

Молчит, угу. Даже глаза закрыл, лежит, улыбается, а руки свои с перемотанными бинтами пальцами на талию мне водрузил. И таки да, судя по довольной роже — наслаждается.

Руки я его, понятное дело, скинула, но так как поставить его на ноги как можно быстрее — это в моих интересах, заговаривать и вливать в него силы продолжила.

— А поцелуй? — прошептал болезный, когда я наклонилась к его лицу, чтобы вдохнуть в него немного энергии.

— Не заслужил, — хмыкнула я, сползая с него на пол, и громко позвала: — Вася! Напои и накорми это тело, оно уже пришло в себя.

Тело издало придушенный смешок, но возмущаться не стало, только смежило веки. Впрочем, зеленый глаз слегка приоткрыло, наблюдая за мной.

Домовой заглянул на мой зов, оценил картину, кивнул и ушел на кухню, а я направилась к своим вещам. Надо принять душ, переодеться, тоже чего-нибудь поесть и спать… Дико устала и энергетически потратилась с этой внезапной реанимацией всяких полудохлых некромантов. Ну Пашка! Ведь есть у них лекари, точно знаю. Так какого… он привез Мортема откачивать ко мне?

— Арина, — позвал этот самый, который полудохлый. — Спасибо. И все же я решительно настаиваю: теперь как порядочная женщина ты обязана взять меня в мужья.

— А мне шеф не велит, — усмехнулась я, повернувшись к нему. — Так и говорит: «Ты, Арина, ведьма, а не порядочная женщина. Посему — чтобы больше никаких замужеств. Но любовника, так и быть»…

— С шефом разберемся. Не могу же я позволить тебе стать непорядочной женщиной, — отзеркалил мою ухмылку англичанин и прикрыл глаза. Все же знатно ему сегодня досталось. И ведь даже не выпытаешь, что произошло. Придется терпеть до завтра.

Я уже направилась к двери, держа охапку вещей в руках, как Мортем тихо проговорил:

— Почему ты не ходишь с распущенными волосами? Они у тебя такие… как гречневый мёд. Гречневый, да? Я его пробовал, вкусный.

— Гречишный, — замерев у порога, исправила я. — Правильно говорить — гречишный мёд.

— А каша гречишная?

— А вот каша гречневая, — фыркнула я. И тут живот Мортема голодно булькнул и заурчал. — Сейчас Вася тебя покормит.

Приняв душ, я ушла в спальню, выключила звук у телефона, упала в кровать и заснула, едва моя голова коснулась подушки.

Утром я взяла мобильник и увидела двадцать пропущенных вызовов от Виктора. Названивал он мне с восьми утра. А вот он-то мне и нужен. Я должна узнать, что вчера произошло.

— Рассказывай, — опустив приветствия, потребовала я, как только в трубке прозвучал голос моего бывшего мужа.

— Жив твой? — вопросом на вопрос отозвался он.

— Жив, само собой. Что ему сделается? — хмыкнула я. Только потом до меня дошла постановка принадлежности некроманта ко мне, но я решила не заострять на этом внимания. — Так что у вас вчера случилось, когда я уехала?

— Арин… — помялся Витя. — Ты в курсе, что я во всю эту паранормальную хрень не верю. Только вот объяснить вчерашние события ничем иным, кроме как волшебством, я не могу. И меня это дико бесит!

— Витя, не томи!

— Мы вчера с этим твоим англичанином обошли все помещения. Никуда особо не заглядывали, просто в общих чертах экскурсия была. Потом спустились на подземный этаж, где расположены лаборатории. Ну ты понимаешь, бункер и всё такое. И он… Слушай, а он точно человек? Хотя о чем это я? Я скорее в волшебство поверю, чем в зеленых инопланетных барабашек. Так вот, у него вокруг пальцев свечение такое зеленоватое стало появляться, а он словно не видит. Идет и под нос себе на латыни какую-то абракадабру бормочет. Я ведь знаю латынь, но его слова больше на заклинания, что ли, похожи были. Дошли мы до одного места. У нас там… Так, это секретная информация. Короче, дошли… Он меня в сторонку отодвинул, прикоснулся к замку, заметь, к кодированному замку, который открывается лишь при наличии специальной магнитной карты. Дверь — раз! — и открылась. Он туда… Меня не пустил, но я, естественно, заглянул. Мало ли что этот шпион там удумал делать? Я тебе, конечно, верю, Арин, но сама понимаешь.

— И-и-и?!

— А там три трупа. Точнее, скелеты. Откуда взялись, вообще непонятно. На стенах какая-то оккультная дрянь нарисована и светится зеленью такой… У меня аж зубы заныли, когда я на эти художества посмотрел. А по углам твой Теодор обнаружил кулоны или броши, я не успел разглядеть. Вот он все эти побрякушки собрал, сложил кучкой на столе. Руками светящимися над ними водил, водил… А потом вдруг побледнел, рожу перекосил и мне как заорет: «Не трогай!». Я с перепугу и выронил этот кристалл.

— Витя, какой кристалл?

— Возле скелетов на полу лежал, большой такой, из хрусталя, что ли. Я поднял и хотел отдать Мортему. А он взбесился, начал орать по-английски, что я идиот и чтобы валил отсюда быстрее. А потом всё взорвалось.

— Витя-я-я! — застонала я. — Нельзя трогать никакие кристаллы…

— Вот мне как раз и интересно, что это за кристалл был? Арин, магии не существует! Но то, что было дальше… Этот твой Мортем руки раскинул, и меня воздушной волной зашвырнуло в мыльный пузырь. Все вокруг сыпется, обломки, огонь, а твой дружок… И вот не смей говорить, что у меня были галлюцинации. Он там с кем-то дрался… заклинаниями. Я такое только в кино видел. Его что-то… кто-то… некто или нечто… швыряло об стены, волокло… Потом полыхнуло зеленым, снова что-то взорвалось. Я даже ослеп на время, а когда проморгался, оказалось, что нас завалило. Я в этом мыльном пузыре так и сидел, его слегка искорежило обломками и примяло, но он не лопнул. А англичанина придавило куском бетона. Ему повезло, что его откинуло к аппарату, который… так, это секретно… в общем, кусок стены не полностью его прижал, а частью лег на этот аппарат.

— А дальше?

— А вот дальше я не знаю. Сначала нас из-под завалов вытаскивали. Этот непонятный мыльный пузырь лопнул, меня врач осмотрел, вколол укол какой-то и… всё. Я проснулся уже у себя дома сегодня утром. Как туда попал — не имею представления.

— М-да.

Очень хотелось выругаться, но стыдно было.

— Арина, я жду ответа. То, что я не сошел с ума, не обсуждается. Я ученый, ты знаешь, и если что-то вижу, точно знаю: я это вижу. Другой вопрос, что не могу объяснить причины этих событий из-за нехватки информации. Что! Это! Было?!

Я на мгновение прикрыла глаза, а потом тихо ответила:

— Магия, Витя. Это была магия, которую ты отрицаешь, но она от этого не перестает существовать. Теодор Мортем — маг смерти. Некромант, если по-простому. У вас там кто-то убил троих и раскидал амулеты накопления и, вероятно, перенаправления энергии. Я только не могу понять, почему всё взорвалось? И с кем сражался Тео? Такого не должно было быть… Что-то пошло не так у тех, кто всё это сделал…

Виктор молчал долго. Минуты три я слышала в трубке его дыхание, но он ничего не говорил.

— То есть это факт? — спросил он наконец.

— Абсолютный, Вить. Но необъяснимый. Поверь, я сама не знаю, как магия работает. Она просто есть.

— А ты?..

— Ведьма.

Снова долгая пауза.

— То есть твоя ступа, которая нужна якобы толочь в ней что-то и солить капусту, — это?..

Ступу и метлу Виктор видел, поскольку мы жили в моей квартире. Я после свадьбы не захотела переезжать из полностью оборудованной под мои потребности квартиры в его, и мы обитали тут.

— Транспорт. И метла тоже.

— А еду всегда готовил и делал уборку?..

— Домовой. Ты ведь видел, мне некогда было.

— А белка твоя?

— Разговаривает и всё понимает. Она — мой фамильяр.

— М-да… — пришла очередь лишиться слов у ученого-физика. Но, надо отдать ему должное, вопросы он задавал правильные. Значит, замечал несоответствия, но не акцентировался на них.

— Виктор, как ты понимаешь, я тебе ничего не говорила, ни в чем не признавалась и вообще понятия не имею ни о какой магии, ведьмах, некромантах, фамильярах… Для всех я обычный скромный экстрасенс, может, слегка одареннее других, Белла — всего лишь простая белка-летяга, домовые — это герои сказок. А то, что ты вчера видел в лаборатории, — взорвавшаяся из-за несоблюдения техники безопасности аппаратура. Не зря ведь ее в бункер упрятали и на замок закрыли.

— Да мне всё равно никто не поверит, если я начну рассказывать то, что видел. А провести остаток дней в психушке я не намерен…

— Верное решение, Витя. Ну что ж… Спасибо за пом…

— Стой, Арина! Я хочу к вам! В смысле… Понятно, что у меня твоих способностей нет, но я готов быть внештатным сотрудником, консультантом, советником по вопросам, не связанным с магией… Кто у вас главный?

— Вить, я не думаю, что…

— Мы сами разберемся. Скажут «нет», значит, «нет». Посоветуй лишь, к кому обратиться.

— Мм-м. Позвони моему шефу, Владимиру Вольфганговичу. Поговори с ним. Если он сочтет возможным, то сведет тебя с нужными людьми. А я все равно никого из руководства не знаю.

— А твой шеф тоже маг? — изумился Виктор.

— Оборотень.

На другом конце «провода» что-то упало и разбилось.

— А они тоже существуют?! — хрипло уточнил ученый, чье мировоззрение сейчас разлетелось на осколки.

Я промолчала. К чему лишние слова?

— Арина, почему ты мне раньше ничего не рассказывала? — как-то надтреснуто поинтересовался он.

— А ты бы поверил? Ты даже в мои экстрасенсорные способности не особо верил, хотя многое видел.

— Ты поэтому ушла от меня? Из-за невозможности быть самой собой? Устала притворяться? Но сейчас, когда я всё знаю… Тебе больше не придется придумывать, как скрываться. Может, мы начнем все снача…

— Витенька, не нужно, — попросила я. — Всё уже в прошлом, и давай оставим как есть. Мы были вместе, нам было хорошо. Но сейчас мы просто добрые друзья, хорошие знакомые… Не знаю, подставь нужное. Разбитое уже не склеишь.

— Арин, прости меня. Я был слепым недоверчивым идиотом, который изводил тебя… А ведь я любил, очень. Ты удивительная, восхитительная женщина. Но все эти твои штучки… А оказывается… Прости.

— Ничего страшного. Позвони Владимиру Вольфганговичу, поведай, что ты видел. И… скажи, что я тебе призналась, взяв слово о неразглашении. Ну а дальше уж сами.

Распрощавшись с Виктором, я какое-то время стояла у окна и смотрела перед собой, ничего не видя при этом.

А ведь он прав. Почему я раньше этого не понимала?

Как Витя и сказал, я не могла быть самой собой. Чуточку сумасбродной, взбалмошной ведьмой, которой нравится варить зелья и эликсиры, готовить мази. Гадать на картах и смотреть в хрустальный шар. Летать по воздуху в ступе. Собирать лекарственные растения в лесу и впитывать в себя силу природы… Чудить и беситься со своим фамильяром. Посещать изредка шабаш, чтобы пообщаться с такими же, как я… Читать наговоры и проклятья в старинных книгах, добывать их в специальных букинистических лавках и составлять свою собственную библиотеку. Неважно, что я не использую все эти не самые безобидные знания, но информационная база должна быть как можно больше. Мало ли как жизнь повернется?

И все три моих брака… Я была «своим парнем», боевой подругой в походах, вылазках и экстремальных путешествиях, любящей женой, но сама с удовольствием посидела бы в лаборатории, а не спускалась по горной реке. Была Музой, вдохновляющей, стимулирующей, помогающей пробиться вверх, еще выше, стать звездой сцены. Была слушателем, помощником, изредка собеседником (я мало что понимаю в физике), кормилицей и нянькой, так как увлеченный наукой супруг порой забывал про реальность.

Но мне самой это было не нужно. Я делала всё это из любви к каждому из своих мужчин.

И все три эти роли мне нравились, но они каждый раз являли лишь одну из моих граней. Собой я не была ни разу, лишь примеряла какую-то из масок. Всегда приходилось скрывать свой характер, увлечения, темперамент, то, из чего я порой готовлю зелья, следить за речью, чтобы, не дай бог, не проклясть или не наложить наговор. Это маги умеют экранироваться. А простого человека можно легко околдовать, причем случайно, просто ляпнув что-то в пылу ссоры. Про свою маму я вообще молчу. Каждая встреча моих мужей с нею — это для меня потом долгий процесс снятия порчи с них. И не потому, что она делала это специально. Но… Она очень специфичная особа и сильная ведьма, которая не следит за своими действиями, забывая, что хоть они и были ее зятьями, но не имеют магических способностей и совершенно беззащитны.

В квартире было тихо. Енька и Белла, судя по всему, караулили раненого, Вася шуршал на кухне, мурлыча под нос простенькую мелодию. Я умылась, привела себя в порядок и заглянула к домовому.

— Как там? — качнула головой, имея в виду Мортема.

— А ты посмотри, — хитро усмехнулся он.

Хм. Ладно…

Приоткрыв дверь в гостиную, чтобы не разбудить Тео, я сразу поняла, что зря старалась не шуметь. Енот обнимал своего хозяина, тот гладил его по спинке, а Белла с важным видом читала нашему иностранному гостю русскую народную сказку из толстой книги, которую я купила больше из-за картинок, чем из-за содержания. Пока не поняла, какую именно историю Белла сейчас читала, но Кощей Бессмертный фигурировал.

— Доброе утро, Арина, — повернул ко мне голову Мортем.

Лицо у него вчера тоже пострадало, но после моего лечения синяки уже пожелтели, а ссадины продержатся еще дня два максимум.

— Вы уже завтракали? — спросила я всех, поняв, что не спят они уже давно. — Тео, как самочувствие?

— Завтракали, — за всех ответил некромант. — Самочувствие — бывало и получше. Спасибо, что вчера полечила меня.

— Еня? Ты как? Конфетку еще нужно?

— Не, Арин, я уже в порядке. Я всю ночь обнимал Тео, чтобы ему не было больно, грустно и одиноко.

— Ясно, — улыбнулась я. Ну да, как же, «чтобы Тео не было грустно и одиноко». Просто кое-кто пушистый очень любит обнимашки и лезет тискаться при любой возможности. — Тогда я пить кофе. Евграфий, Белла — витаминки примите, Теодор — тебе можно и нужно в душ. А потом я заново нанесу мазь и заговорю ранки, чтобы ты быстрее встал на ноги. Сам дойдешь или Васю прислать на помощь?

— Разберемся, — коротко отозвался некромант и, поморщившись, начал садиться.

Сегодня лечение проходило не в таком авральном режиме, как вчера, так что я обошлась просто тем, что вновь обмазала Мортема лечебной заговоренной мазью, обработала и помассировала гематому, чтобы быстрее рассосалась. Ну и энергии влила. При полном резерве маги быстро восстанавливаются.

— Тео, ты мне ничего не хочешь рассказать? — спросила, покончив с процедурами. — Что произошло вчера? Кто тебя так покоцал? Что за дрянь вырвалась на волю? И где твои амулеты? Пашка принес тебя безо всего. Кроме одежды, ничего не обнаружилось.

— Амулеты у твоего коллеги. Я попросил его приберечь их у себя. Боялся, что потеряю сознание, а кто-нибудь из спасателей пострадает. Все же они… мм-м… некромантские.

— А почему в больницу не поехал? Тео, ты хоть видел, в каком ты был состоянии? — нахмурилась я.

— Нет, конечно, не видел, мне было слишком плохо, — улыбнулся он. — Я приказал отвезти меня к тебе, перед тем как вырубился. Прости, Арин, но я доверяю свою жизнь и здоровье лишь тебе. Ты моя пара, а для всех остальных я опасный элемент.

— Напарница!!! Мортем, учи русский язык.

— Да-да… — как обычно, ответил он мне своей безмятежной улыбочкой.

Глава 17

Мистера Мортема мое возмущение и регулярное исправление оговорок явно забавляло, судя по довольной физиономии. Он полюбовался на меня, после чего патетично приложил руки к груди и заявил:

— Моя жизнь в твоих руках, Арина Стрельцова. Прими ее! Ведь ты моя пара.

— Принимаю, принимаю, — скрипнув зубами и закатив глаза, пробурчала я и поправила повязку на гематоме, хотя руки чесались дать болезному в лоб. Балагур, чтоб его! «Пару» решила впредь по возможности игнорировать, слишком уж явно он развлекается насчет этого.

— Вот и хорошо, — подмигнул мне черный глаз. Зеленый же смотрел хитро и с легким снисхождением.

— Ты от темы не увиливай. Расскажешь, что вчера произошло?

— Нет, Арин. Не могу, — тут же посерьезнел некромант. — Могу сказать одно — место выбрано не случайно. Если о прочих можно лишь догадываться, с чего вдруг именно там, то сейчас у меня отпали все сомнения. Все эти ритуалы проводятся в тщательно высчитанных точках. Слишком сложно было пробраться в ту лабораторию. Это ведь не лесок, не болото и даже не театр… Нет. Тут точный расчет, и поэтому нужно попытаться понять закономерность расположения всех этих мест. Чем они важны? Что в них находится? Источники?

— А предположения о том, для чего все это? Есть идеи? — помрачнела я, борясь с любопытством.

Хотелось взять собеседника за грудки, как следует встряхнуть и выбить информацию о том, с кем он сражался. Это ведь не шуточки, а какая-то эфирная дрянь, которая вырвалась в наше измерение и изрядно отколошматила сильного мага. Даже предположить не берусь, что это могло быть. Я не интересовалась этой стороной магии, потому как никогда не проводила темных ритуалов и не собиралась практиковать это в будущем. Кто же мог вообразить, что я окажусь втянутой в такие расследования и свяжусь с некромантом?

— Пока нет. Мне скоро привезут книгу, я хочу заглянуть в нее, — миролюбиво ответил Мортем, явно поняв по моей мимике, как меня распирает. Но все равно не стал ничего пояснять. Чурбан бесчувственный.

Тяжело вздохнув, я бросила просительный взгляд, но он остался проигнорированным. Ну что ж… Приняла информацию к сведению и на этом пока отстала. Мортему еще дня два отлеживаться. С моим лечением он встанет на ноги быстро, но все равно постельный режим я ему прописала. Это даже не обсуждается. А потом, вдруг все же проболтается или я сама до чего-нибудь дойду своим умом?

За неимением дел съездила в магазин. Купила большую бумажную карту города и области, маркеры, разные канцелярские мелочи и, после некоторого раздумья, — большую магнитную доску на ножках с колесиками. На ней и писать можно, и карту прицепить, и заметки приклеивать. Даже когда мы закончим поиски этих маньяков, а Мортем уедет, доска мне пригодится. Поставлю ее в кабинет и буду пользоваться.

Мои домочадцы покупки оценили. Вася, поцокав языком, потащил упаковку с доской в гостиную, чтобы там собрать конструкцию. Енька бросился разбирать пакеты с остальными канцелярскими покупками, а Белла поманила меня лапкой на кухню.

— Что? — тихонько спросила я своего фамильяра.

— Когда свадьба? — шепотом поинтересовалась она. Я непонимающе на нее уставилась, и она пояснила: — Ты приняла жизнь Мортема. Понимаешь? Мистер Смерть отдал тебе свою жизнь.

— Тьфу, Белла, — у меня вырвался смешок. — Напугала. Это же не обряд, просто выражение такое. Шутит он так.

— Да что ты?! — уперла она лапки в бочки. — Ты разве сказки о Кощее Бессмертном не читала? Смерть его в игле, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, ну и дальше… Мортем же, поганец заморский, только что обезопасил себя. Внимательно так сказку слушал, просил перечитывать некоторые моменты… А потом — хопа! — «Моя жизнь в твоих руках, Арина Стрельцова. Прими ее! Ты моя пара!» — скопировала она интонацию Мортема.

— Расслабься, подруга. Ничего он мне не отдавал по-настоящему. Всплеска силы не было. Без магического подтверждения это просто шуточные слова, — погладила я летягу по спинке.

— Ой, не знаю, не знаю, — засопела она. — Нет, он мужик что надо. Одобряю. Но вот эти штучки некромантские… Кто их, этих буржуев смертоносных, знает? Еньку к стенке прижать, что ли? И вообще, ты сама-то подумай? Ведь наш Кощей — это ж самый настоящий некромант! Как я раньше не додумалась? Ведь его ж фиг прибьешь, колдовскими заклятиями смерть свою упрятал… А ведь, заметь, ни в одной сказке не написано, как он всё это провернул. Не-е-е-ет. Там только как всякие «дураки» да «иваны» за уткой гонялись. Ну и за зайцем… Вот точно тебе говорю, мистер Смерть сегодня, словно энтот сказочный злодей, упрятал свою погибель… А как Кощей Бессмертный на девиц падок был? Да? Ведь да? То ему Марью, то Варвару, то Василису, то Елену… А ведь не простые девки-то были… Ты же вспомни, все как одна что-то умели. Ведьмы ж они были, светлые, как ты. Ну или чародейки, на худой конец… А он их всех к себе — жениться… Ой, мамочки! Так это что же?..

Она еще что-то бормотала, всплескивая лапками, а я пошла к входной двери, так как кто-то позвонил.

— Арина Стрельцова? Примите и распишитесь, — сунул мне в руки бланк для подписи курьер из цветочного магазина. — Отправитель пожелал остаться неизвестным.

Я удивленно черкнула подпись, забрала огромный роскошный букет, сначала просканировав его на предмет зловредной магии. Потом парнишка-посыльный вручил мне еще и большую круглую коробку, которую вынул из термосумки, стоявшей на полу.

— Торт-мороженое, — отчитался курьер. — Всего хорошего.

Я застыла на пороге с цветами и коробкой. Не поняла… Это от кого мне презент? Виктор, что ли, решил напомнить о себе? Так это вряд ли. Да за все то время, что мы знакомы и были женаты, он ни разу подобным не утруждался. По-моему, ему просто в голову не приходило подарить мне цветы, если это не день рождения и не Восьмое марта.

На кухне Беллы уже не оказалось, умчалась контролировать ситуацию с потенциальным Кощеем Бессмертным. А я положила букет на стол и сначала вскрыла коробку, хотела убедиться, что это действительно торт-мороженое. Пробовать, само собой, не стала. Мало ли, пусть сначала Вася проверит, он домовой и умеет. Озадаченно развернула цветы, чтобы поставить их в воду, и обнаружила открытку, на которой было напечатано:

«Удивительной девушке с волосами как гречневый мёд».

Причем именно так, то есть отправитель настоял на такой постановке фразы. Безграмотно, но зато предельно ясно, от кого прибыл подарок.

Я еще раз перечитала послание. Перевернула открытку, полюбовалась на толстую пушистую пчелу, и у меня вырвался смешок. Затем другой, а потом я упала на табуретку и словно школьница, которая получила первую в жизни любовную записку, начала хихикать. Ну, Мортем. Затейник…

И когда успел-то заказ через Интернет оформить?

Вот такую веселящуюся, меня и застал на кухне Вася.

— А чего мороженое в тепле стоит? — спросил он.

— Ой! — Я вскочила и смущенно положила открытку на стол. — Вась, разрезай все на порции, я сейчас позову остальных. Нас мистер Смерть угощает вкусняшками.

— Угу, угощает, — в бороду усмехнулся домовой. — А цветы — это на закуску Белле и Евграфию, наверное. А то им свежего сена не хватает.

— Что? — не поняла я сначала, а потом фыркнула. — Вась, ну чего ты?..

— Да иди уж, пчёлка, — подтрунивая, махнул он рукой. — Сейчас все сделаю и поставлю букет в воду. Готовьте там место, принесу на подносе.

Я тихо подошла к двери в гостиную и заглянула в комнату. Некромант полусидел, откинувшись на подушки, и гладил Еньку. Белла ходила взад-вперед по постели на задних лапках, заложив передние за спинку, и по памяти рассказывала очередную сказку. В этот раз про Емелю и щуку.

— А кто сейчас будет есть торт-мороженое? — зашла я в комнату. — Тот немедленно бежит на кухню.

— Я! — Белка слетела с дивана и помчалась вперед.

— Я!!! — Енька рванул следом.

— И я… — попытался сесть Мортем.

— А у некоторых постельный режим, — прикусив губу, чтобы не рассмеяться, произнесла я и строго свела брови.

— А мороженое?! — искренне возмутился этот страшный маг смерти и посмотрел на меня обиженно. — Я тоже хочу на кухню.

Представляю его возмущение. Это же он заказал вкусноту, а злая ведьма его из постели не выпускает.

— Ничего не знаю, — покачала я головой, подошла к дивану и заботливо поправила простыню, прикрывающую нижнюю половину тела больного. — Нельзя на кухню, постельный режим.

А сама стараюсь не сорваться на смех, до того у Теодора выражение лица забавное.

— И спасибо за цветы, — бросила я на него взгляд из-под ресниц. — Правда, хочется верить, что я не такая толстая и мохнатая.

— Как кто? — тут же потерял он мысль.

— Как пчела на открытке. — Я все-таки не выдержала и улыбнулась. — Красивый букет, мне понравился.

— Я…

— Арина, ну почему место не приготовили? — В этот момент на пороге комнаты возник Вася с подносом, на котором стояли мисочки с мороженым. — Куда ставить?

— Вась, поднос на журнальный столик, а там каждый себе возьмет свою порцию сам. А приборы и салфетки?

— Ложки несет Енька, салфетки — Белла.

Поздним вечером приехал Пашка и с порога заявил:

— Арина, пельмешек твоих чудесных хочу! Много! Целый день не жрамши носился по городу. А Мортем не помер? Где он?

— Вась, сваришь пельменей? — повернула я голову к домовому. — Мортем в гостиной, отлеживается.

Мне Павел не ответил, разулся и пошагал прямиком к некроманту.

— Привет, мистер, — весело поздоровался он с порога комнаты. — Оклемался? О, смотрю, Арина тебя вернула к жизни, а то ты вчера на протухшего зомби был похож. Я привез твои побрякушки. Забирай, а то я их боюсь.

Под моим удивленным взглядом Пашка открыл маленькую сумку, которую держал в руках, и высыпал прямо на постель кучку амулетов и артефактов.

— Жуткие они у тебя, Теодор. Всю ночь светились, гудели…

У меня взлетели брови. Это как так? Амулеты сами по себе светились и гудели? А так разве бывает? Нет, то, что чужие магические вещи никому брать в руки не стоит, это ясно. Может так шандарахнуть, что даже пепла не останется. Но все же странно…

— Спасибо, что сберег, Павел, — пожал магу руку англичанин и подгреб амулеты к себе.

— Сберег… — фыркнул мой коллега. — Да на них даже смотреть страшно было. Чувство такое, словно я сидел на бомбе. Может взорваться, а может и не взорваться… Если б не твои слова, что ты случайно можешь убить Арину, будучи не в себе, я бы их ни за что не принял на хранение.

Я поежилась, подумав о том, что не зря мы вчера перебинтовали Теодору пальцы и заткнули рот. Он ведь и без амулетов мог нас всех упокоить и даже не понять этого.

— О, Аринка, — оглядел комнату Пашка. — Это ты молодец, что карту и доску купила. Мортем, ты уже отметил на ней места, где находил трупы? И какие выводы? Ва-ась! — тут же переключился он на другое. — Вася-я-я, пожрать дай хоть что-нибудь, пока жду пельмени. Не могу уже… Арин, ты завтра в салоне будешь, да? Там Вольфгангович сегодня злобствовал, с твоим третьим бывшим по телефону ругался.

— И?

— Пока не знаю. Так что насчет карты?

— У Теодора постельный режим, — сообщила я. — Ты сам пока прицепи карту.

Оставив мужчин, я ушла. Пусть работают, а я не хочу во все это лезть. У меня другая задача, и это несказанно радует. Я не маг, не следователь, не некромант… И так помогаю чем могу. И вожу куда надо, и с народом общаюсь, и кормлю, и лечу, и привидений приманиваю… Хватит.

Ну лукавлю, конечно. Любопытно мне. Чего уж скрывать. Но самую малость, да-да. Совсем немножко. Обычное женское любопытство, а так — я всего лишь мимо пробегала.

Мортем поправился быстро, и в Большой концертный зал мы отправились по плану в нужный день. Выглядел некромант хотя и слегка потрепанным, но мало ли что у человека случилось, может, в аварию попал… Так что никто на нас особо не косился.

Программа была отработана предыдущими походами в театры, так что и тут сложности не возникло. Я призраков на себя приманила, Тео их допросил, упокоил, амулеты собрал. А так как в этот раз никто не пытался мыть пол под моими ногами эфемерной шваброй, не тыкал мне в лицо грязными прозрачными руками и не угрожал монтировкой и болгаркой, то и вспомнить-то нечего. Как-то буднично всё прошло. Ну или я просто уже привыкла и смирилась. Останки потом забрали представители ВУСВОМа во главе с Зотовым, а мы чинно отправились домой.

В гостиной моей квартиры, где сейчас обитал заморский специалист, стояла магнитная доска на подставке. С одной ее стороны была прикреплена магнитами карта города и области, и на ней красным фломастером маги отметили все точки, в которых мы нашли трупы и амулеты, высасывающие энергию. На другой стороне доски — фотороботы, составленные со слов продавщицы в Малом Каравае. Довольно красивая женщина средних лет и усатый мужчина с неприятным резким лицом.

Туда же Мортем выписывал маркером все возможные ритуалы, которые гипотетически могли требовать столь массовых жертвоприношений. Непонятным оставалось местоположение этих обрядов. Три за городом, на приличном отдалении. Еще три в черте города. Мы соединили их между собой пунктирной линией, чтобы посмотреть, что за фигура получается, и даже сделали две окружности. Но большой треугольник и криво вписывающийся в него малый не подходили ни подо что. Окружности тоже не давали ясности. И даже удаленность от города храма, болота и взорвавшейся лаборатории была непонятной. Если считать от условного центра города, то да, на равном расстоянии. Но почему тогда театры и концертный зал выстраивали совсем иной треугольник?

Вот именно над этим я и размышляла, стоя у магнитной доски, рассматривая карту и вполуха слушая Беллу и Еньку, обучающих иностранного специалиста русскому языку. Хотя он говорил практически идеально, но все же проскакивали мелкие неточности, которые могут знать лишь носители. Вот фамильяры на пару и поправляли его.

Отчаявшись рассмотреть пунктирные треугольники, нарисованные карандашом, чтобы не портить карту, я взяла узкий малярный скотч, приложила к точке на болоте, располагавшейся в левом верхнем углу карты, то есть на северо-западе. Соединила белой полоской с южной точкой, которая была в лаборатории научно-исследовательского института. Затем институт с храмом, стоящим на востоке. Потом храм соединила с Малым Караваем.

Но вот хоть убей меня, ни по какой логике эти три точки так соединяться не должны, ибо в магии треугольники не используют. Пентаграммы — да, круги — тоже да. А треугольники — нет.

Ладно. Пожевав губу, убрала малярную ленту, соединявшую юг и восток, скомкала и отбросила. После чего, приблизительно прикинув на глаз, провела полосу от южной точки (института) до примерного местечка на одной линии с болотом, но на северо-востоке. На карте проявилась смотрящая острием вниз белая галочка, перечеркнутая линией строго с северо-запада на восток. Полюбовавшись на свои труды, от храма провела такую же белую линию из скотча на запад и оборвала ее, прикинув примерную точку на таком же расстоянии от города, как и то место, куда мы ездили с батюшкой.

Теперь белая галочка с острием на юге оказалась перечеркнута двумя линиями. Одна посередине горизонтальной линией, вторая с севера-запада строго на восток.

— Арина, а почему так? — позвал меня Мортем, который, оказывается, наблюдал за моими манипуляциями.

— Потому что тогда была бы хоть какая-то логика, — не оборачиваясь, отозвалась я. — Если бы еще нашлись места проведения обрядов вот тут, — ткнула пальцем, — на северо-западе на одной линии с Малым Караваем, и тут — на западе, на таком же расстоянии от города, что и храм, то получилась бы стандартная пентаграмма. Смотри! — И я завершила свой рисунок, соорудив последнюю из линий: с запада на северо-восток. — Видишь? Стандартная пентаграмма.

— Та-ак, — подался вперед некромант.

— Меня смущают театры и концертный зал. Из них пентаграмма не получится, так как, смотри: одно место на севере города, второе и третье на западе и востоке. То есть если мы даже соединим два последних горизонтальной линией, то все равно пентаграмма не выходит. Третья точка тогда должна быть на юге, как и в большой. А у нас она на севере.

— А тогда у нас, Арина, получается одна внешняя пентаграмма с основанием внизу, а в нее вписана внутренняя, перевернутая по отношению к большой, то есть основанием вверх. Арина, ты молодец.

— Да?

Я принялась соединять скотчем уже известные точки внутри города с предположительными, но не найденными пока, чтобы вычертить и внутреннюю условную пентаграмму. Понятно, что это не рассчитано, и более точные координаты надо выверять по карте вплоть до миллиметра, иначе рисунок получится кривой и не годный для магических обрядов.

— Артём, это Мортем, — проговорил некромант за моей спиной. — Немедленно приезжай ко мне, я в квартире Арины.

— Бу-бу-бу… — донеслось неразборчивое из трубки.

— Есть идея, нужно обсудить, — коротко отрезал маг смерти и сбросил звонок.

Сложив руки на груди, я сначала хотела возмутиться, что мое жилище превратили в проходной двор, но потом передумала. Зато я буду в курсе происходящего, коли они тут станут разговоры разговаривать.

— А мне расскажешь? — вопросительно подняла брови, покосившись на притихших фамильяров.

— Ты права насчет двух пентаграмм, — помолчав, выдал некромант, рассматривая карту, которую я разукрасила белыми полосками малярного скотча. — Вся беда в том, что подобная схема предусматривает еще и некую центральную точку. Именно в ней будет проходить основное действо. И неясным остается, зачем именно все это. Пока происходит накопление энергии и вычерчиваются линии силы, замыкаются пентаграммы. А вот сам обряд… Можно строить гипотезы, но все это…

— Жуть! — меня передернуло от отвращения и страха. — Как тебя вообще угораздило связать свою жизнь с такой мерзостью? Смерти, трупы, зомби…

— Зомби нет, Арина, — со смешком отозвался Теодор. — Но есть личи и упыри.

— О да! Это значительно меняет дело, — покивала я. — Мне сразу же стало намного спокойнее. Теперь я знаю, что если вдруг среди ночи на меня попрет нечто неживое, то это не зомби, а всего лишь упырь или лич.

— Но у тебя ведь есть я, значит, тебе ничего не угрожает, — продолжал улыбаться маг.

— Положить тебя в карман и всегда носить с собой? — иронично подняла я брови.

— Достаточно всегда быть рядом со мной. Кстати!

От этого «кстати» я сразу же напряглась. Вот не нравится мне, когда такой нездоровый блеск в глазах у собеседника появляется. Копчиком чую, грядет пакость.

Глава 18

И точно! Мортем встал и направился ко мне плавной вальяжной походкой. А я подумала и двинулась от него. К выходу из комнаты. Оно как-то спокойнее подальше от всяких подозрительных типов с разноцветными глазами.

— Куда же ты, Арина? — поднял он бровь над зеленым глазом.

— А я… туда. Кофе попить. Чаю. Можно какао… И вообще…

— С удовольствием к тебе присоединюсь. Василий бесподобно готовит кофе. Но сначала прими это.

— А может, не надо? — по инерции спросила я, но любопытство тут же встрепенулось и завопило, что нам еще не показали, что «это». А вдруг что-то ценное?

— «Это» — всего лишь кольцо, — подобрался ко мне вплотную маг.

— О нет… — застонала я. — Нет, нет и нет! Никаких колец! Никаких замужеств! Я же тебе уже сказа…

— Арина, я сейчас не предлагаю тебе выйти за меня замуж.

— Что? Нет? Но ты сказал… А почему это не предлагаешь? — возмутилась я. — В смысле…

Белла с Енькой, зажав мордочки лапками, откровенно хихикали надо мной. Особенно веселилась белочка.

— А ты пойдешь? — Мортему с трудом удавалось сохранить серьезное выражение лица, но, вероятно, чуйка у него работала хорошо, и он понимал, что если начнет надо мной смеяться, то в это самое лицо от оскорбленной ведьмы и получит.

— Нет, — задрала я нос. — Но мог бы и предложить.

— Арина, выходи за меня замуж, — покладисто произнес Теодор, чуть заметно улыбаясь. — Предлагаю тебе руку и сердце.

— Нет, не выйду, — в тон ему отозвалась я и прыснула от смеха.

Разговор получился на редкость идиотский. Но я же чокнутая ведьма, сам именно такую заказывал. А значит, мне можно нести полную фигню, всё впишется в рамки моей некоторой неадекватности.

— Ладно, я подожду, — ничуть не расстроился некромант. — На самом деле я хотел дать тебе вот это кольцо. И настаиваю, чтобы ты носила его и никогда не снимала. Пообещаешь?

— А зачем? — Я с интересом уставилась на старинный изящный перстень с крупным темным многоцветным искристым опалом, в котором словно спряталась маленькая галактика.

— Ты согласилась принять мою жизнь. Давай будем считать, что это кольцо символизирует то, что ты теперь хранительница моей жизни?

Говорил Мортем с легкой, почти неуловимой, шуточной интонацией. Сказал бы серьезно, я бы заподозрила, что Белла права и он таким образом решил стать Кощеем Бессмертным, припрятав свою жизнь в перстенек и вручив его мне на хранение. Но ни малейшего колебания силы не чувствовалось, кольцо как кольцо, по ощущениям — даже не амулет и не артефакт. Ранее некромант носил его на мизинце левой руки, и я ошибочно полагала, что это одна из магических штуковин.

— И всё? — на всякий случай уточнила я. — Никаких жутких обрядов, типа разрезать ладони кинжалом и скрепить уговор клятвой и кровью? Просто принять и носить, типа я хранительница? А зачем?

— И всё, — кивнул он, проигнорировав мои страшноватенькие гипотезы. — А хочешь, я взамен стану хранителем твоей смерти? Это будет вполне закономерно и, пожалуй, даже символично. Ведьмочка, в которой светлая энергия бьет ключом, хранит жизнь некроманта. А он взамен хранит ее смерть.

— Ну вы сейчас договоритесь! — влез в беседу Евграфий, возбужденно подергивая полосатым хвостом. — Хотя… Арин, соглашайся. А что? Будет забавно.

— Да, Арина, соглашайся, — весело пискнула моя белка, активно подмигивая мне. Маленькие звериные глазки для подобного подходили плохо, но летягу это не смущало. — Зато, если что, мы иглу сломаем, и каюк Кощею. Даже зайца и утку стрелять не придется.

— Какую иглу? — не понял Мортем, озадаченно взглянув сначала на Беллу, а потом на перстень с опалом. — Ах, вы про Кощея Бессмертного? — дошло до него. Все же не зря он так внимательно слушал сказки, которые ему читала моя подружка. — Нет, Белла, тут всё совсем не так.

— Белла! — прыснула я от смеха и протянула некроманту левую руку. — Тео, не обижайся. Она просто шутит.

Он тут же водрузил мне перстенек на безымянный палец и сложил руки на груди.

— А мне что-нибудь дашь взамен? Неважно что. Просто символически, словно я храню твою смерть, — с улыбкой вопросил он, ничуть не оскорбившись нашим весельем. По-моему, ему это даже нравилось.

— Арин, Арин! Я знаю, знаю, что мы ему дадим! — оживилась Белла и, спрыгнув с дивана, помчалась в мою спальню.

Пришлось идти за ней. Что она там удумала? Какую шалость?

— Вот! — выдернула летяга из моей шкатулки, стоявшей на туалетном столике, украшение.

— Не-е-ет! — завопила я и бросилась к своему фамильяру, чтобы отобрать то, что она собралась вручить Мортему.

Не успела.

— Принимаю твою смерть, Арина Стрельцова! — протараторил англичанин, прыгая вперед и оттесняя меня. Явно понял: там нечто пикантное, то, что я ни за что ему не отдам.

А бессовестная белка сиганула ему на руки и вручила кулон. Я же застонала от досады и смущенно отвернулась.

Этот кулон я приобрела в одной из заграничных поездок. В маленьком городке случайно набрела на лавку серебряных поделок, увидела эту изящную подвеску и не удержалась. Купила, хотя за все годы надевала лишь несколько раз и только дома, очень уж он был пикантным. Неудобно ведь…

Плоский кругляш из молочно-белого искристого опала изображал луну, а на ней — серебряный силуэт обнаженной девушки с развевающимися волосами, сидящей на метле, поджав одну ногу и изогнув спину. Ну вроде как голенькая ведьма летит на метле по небу на фоне луны. Угу. Красиво невозможно, но так же неприлично, потому как фигуру девушки мастер выполнил настолько реалистично, что можно было рассмотреть даже маленькие складочки, соски на высокой груди, ресницы на томно прикрытых глазах, пальчики, крепко вцепившиеся в древко метлы.

— Арин, ну такая прелесть, а лежит в шкатулке. Пусть хоть мистер Смерть поносит и полюбуется, — благоразумно продолжая сидеть на руках у некроманта, залебезила Белла. — Ты ведь все равно его совсем не надеваешь, а мне жалко. И прямо так удачно: тут опал и там опал.

— Очень красиво. — Вытянув перед собой руку, некромант рассматривал покачивающийся на цепочке кулон. — Никогда не буду его снимать. Спасибо, Белла. Арина, твоя смерть в надежных руках. — Последнее было сказано с легкой иронией, так что я махнула с досадой рукой и ушла на кухню.

Было одновременно стыдно, глупо и смешно. Развели как девчонку. Кольцо с темным опалом впихнули, кулон с белым опалом в обмен отобрали, жизнь вручили, смерть забрали…

Потом мы пили кофе и компот. Кофе — я, Теодор и посмеивающийся, но отмалчивающийся Василий, а компот — зверята.

Я украдкой косилась в глубоко расстегнутый ворот рубашки Мортема, где на смуглой гладкой коже ярким светлым пятном красовался мой кулон. Красивый он. Кулон, в смысле. Хотя Мортем тоже красивый. Очень.

Было немного неловко. Вся ситуация в целом какая-то нелепая вышла. И обмен украшениями, и то, что Тео вроде как сделал мне предложение, а я вроде как отвергла его. Было непонятно, он шутил? Или не шутил? Если шутил, то обидно. Если не шутил — обидно вдвойне. Он мне нравится, и я, пожалуй… Нет, не стоит. Мы же коллеги, и он иностранец, и вообще…

Тьфу, короче!

Но Беллу я все же утащила потом к себе для воспитательной беседы и строгого выговора.

— …Я передумала, — невозмутимо заявило мне это непостоянное создание. — Нет, то, что я была права насчет кощейских повадок, ты и сама теперь видишь. Все же я очень умная, аж восхищаюсь сама собой. Но я к чему… Арин, это ведь выгодно, если всё по-настоящему. Мортема жмурики и нечисть не укокошат, раз его жизнь у тебя. А твоя смерть в надежных руках. Ну сама посуди, кто лучше некроманта сумеет ее сохранить?

— О умная белка, а тебя не смущает, что обряда-то никакого не было? — иронично поинтересовалась я. — Ты ведь знаешь, что без магической подпитки наш обмен украшениями и словами — это всего лишь… мм-м… Короче, ни о чем.

— Тогда тебе тем более не о чем беспокоиться, — пожала она маленькими мохнатыми плечиками. — Просто у нас Кощей нестандартный, импортный, в технике сокрытия своего бессмертия пока не разобравшийся. Зато девицу он себе присмотрел что надо. Елена Прекрасная была, Марья Искусница была, Василиса Премудрая была… А ты у нас какой будешь-то?

— Угу… — покивала я, стараясь не расхохотаться. — Царевна-лягушка. Или Марфушечка-душечка.

— Не занимайся плагиатом! — строго цвиркнула белочка. — Ты будешь Арина Невероятная.

— Ой не могу-у-у… — Я всё же захихикала.

— А то! Мы на мелочи не размениваемся! — фыркнула моя компаньонка и ускакала в гостиную. Наверняка сейчас всё расскажет Еньке, и они вдвоем будут хихикать над Кощеем Бессмертным, у нас известным как мистер Смерть, и Ариной Невероятной ака «чокнутая ведьма».

— Ох и дурехи вы, девочки, — заглянул в мою комнату Вася. Домовой прятал в бороду улыбку, но глаза его выдавали.

— Ну а чего? — развела я руками. — Белла велела не мелочиться.

Вскоре приехал Артём Зотов. Они с Мортемом сначала рассматривали разукрашенную мной карту, затем сняли ее с доски и разложили на полу. Снова полюбовались моим «шедевром», ну а потом малярный скотч отодрали, вооружились фломастерами, линейкой, калькулятором и принялись вычерчивать точно рассчитанные внешнюю и внутреннюю пентаграммы, с учетом уже существующих точек. Тут я им была не помощница, так как черчение никогда не любила, пентаграмм после окончания обучения не строила, ибо моя деятельность этого не требовала. А потому, заскучав, я ушла к себе.

Следующая неделя у нас прошла в спокойном поиске. Высчитав точки в центре города, Мортем разведал обстановку и позвал меня в качестве сообщника на отлов призраков.

В первом случае это оказался снова театр. Просто поразительно! Кто вообще занимался планировкой города, если наши развлекательные заведения расположены подобным образом?! Ну там все прошло по отработанной схеме. Первый акт я посмотрела из зала, в антракте некромант меня утащил в подсобную часть, прикрыв заклинанием отвода глаз. Дальше я приманила привидений. Мортем их допросил, нашел останки, убрал разлитую в воздухе магию смерти и вызвал представителей ВУСВОМа.

А вот во втором случае предполагаемым местом убийства, в соответствии с рассчитанной пентаграммой, оказался… музей. И тут возникли определенные сложности. А начиналось всё крайне безобидно. Мы приехали туда почти перед закрытием, выслушали нудный бубнёж сотрудниц пенсионного возраста, что бродят тут поздние посетители, не дают приличным женщинам отдохнуть в конце трудового дня…

Вся сложность заключалась в том, что нам нужно создать видимость, что мы ушли, но при этом остаться. И остаться… на ночь.

— Ты издеваешься, да? — подергала я за рукав Мортема, когда он мне это озвучил. — Ночевать в музее? Скажи, что ты пошутил.

— Не скажу, — покачал он головой. — Там много старинных ценных вещей. Искать придется аккуратно, так, чтобы ничего не повредить, но обыскать тщательно все закутки. Одним отводом глаз не обойдешься.

— А давай тогда ты сам, без меня. Ну зачем я тебе, а? От меня ведь толку никакого. Ты сам призраков и приманишь, и допросишь, и упокоишь, и вызовешь подмогу.

— Ну что ты? Ты ведь моя пара! — пафосно заявил несносный англичанин. — Как же я без тебя? И потом, это ведь ваш музей, для меня его экспонаты ценности не представляют, а ты будешь следить, чтобы я что-нибудь не повредил.

— Шантажируешь, да? — поджала я губы.

Понятно, что в музей я пошла.

Мы полчаса походили, рассматривая экспонаты, под бдительным присмотром бабулек. Потом, воспользовавшись тем, что они на время отвлеклись, оставив нас в покое, мы вышли в соседнее помещение, где Мортем сразу же накинул на нас заклинание отвода глаз или невидимости, я не разбираюсь в некромантских заклинаниях.

Вскоре служащие музея стали собираться, гасить везде свет, а мы в это время тихо отсиживались в самом дальнем углу, чтобы с нами случайно никто не столкнулся. Мы для них незаметны, но осязаемы.

И вот — музей опустел. Тишина, гулкое эхо наших шагов, скрип половиц, шорохи, потрескивание, как бывает в просторных закрытых помещениях, полных старых вещей.

— Есть хочу, — вздохнула я.

— Ты ведь поела перед тем, как мы сюда отправились, — со смешком отозвался Мортем.

— Я нервничаю и из-за этого хочу есть. Странное чувство… Словно мы в кино снимаемся. А что? Ночь в музее…

Некромант фыркнул и активировал свои поисковые заклинания. С его пальцев срывались зеленые искры, которые улетали в разных направлениях и гасли. Так мы и бродили.

За окном совсем стемнело, мне изрядно надоело тут болтаться, а ни малейшего следа призраков не наблюдалось.

— Давай дальше сам, — сдалась я в итоге. — А я посижу тут. — Я кивнула на антикварную оттоманку, стоящую у стены, на которой висел портрет дамы в белом платье и с веером в руках.

Маг ушел, а я развалилась, прикрыв глаза. Кажется, я задремала, потому что внезапно раздавшийся громкий шелест, словно по полу волокли что-то тяжелое, заставил меня вскинуться и сонно захлопать глазами. Свет мы не включали, фонарик унес с собой Мортем, поэтому я не сразу смогла в темноте понять, что меня потревожило.

А когда увидела…

Из горла у меня вырвался писк, словно я проглотила мышь и она застряла у меня в горле. Вскочив, я бросилась наутек от плывущего ко мне черепа. Череп светился в темноте потусторонним синим светом, а то, что его несло, оставаясь при этом невидимым, противно шаркало по полу… ну, вероятно, ногами.

— И-и-и… — продолжала я изображать придушенную мышь, несясь сломя голову в поисках своего личного некроманта.

Да ну к навозникам дятловым[16] все эти ночные похождения! То трупы расчлененные в храме валяются, то мне угрожают монтировкой, то призрачной шваброй в ноги тычут. Но там я всегда знала, что мне ничего не угрожает. Трупы — это трупы. Привидения рабочих, бомжей и уборщиц — это всего лишь мои современники, коим не повезло попасть в руки маньяку, совершающему убийства ради своих странных целей. Но вот то, что сейчас меня нагоняло, было древнее, сильное и непонятное.

— Мо… Мо… Мо… — прорезался у меня голос, когда я увидела впереди силуэт крадущегося мужчины с фонариком в руках.

Луч света выхватывал перед ним различные предметы обстановки, а маг был погружен в поиски.

— Куда-а-а-а? — заунывно простонал череп и ускорился.

Я тоже прибавила ходу, стремясь побыстрее под крылышко к своему напарнику, который притащил меня в это жуткое место.

— Мо… — заклинило меня.

Мортем обернулся на мой топот и повторяемое «мо», и вот тут я недолго думая повисла на нем, обняв руками за шею, подпрыгнув и обхватив ногами его за талию.

— Твой, твой, — успокаивающе погладил он меня по спине свободной рукой, а той, что зажимала фонарик, подхватил за… скажем так, низ спины, чтобы я не сползла.

Смотрел он при этом не на меня, а на то, что пыталось меня догнать.

— А где всё остальное? — задал он спокойный вопрос, игнорируя мою панику. — И зачем было так пугать девушку? Не стыдно?

— Кхе, кхе… — прозвучало за моей спиной смущенное покашливание явно пожилого мужчины.

Я извернулась и оглянулась назад, продолжая висеть на некроманте. Светящийся синим светом череп подернулся рябью и превратился в… голову седовласого старика с резкими чертами лица, испещренного морщинами. Рябь пошла дальше, и вот уже как в мультике — стоит тело, одетое в старинный камзол, панталоны и чулки, и держит в вытянутой руке свою голову.

— И-и-и… — Моя мышь в горле напомнила о себе. Причем не от страха, для разнообразия, а от офигения.

Нет, я, конечно, ведьма. Знаю, что существуют призраки, духи, упыри, личи опять же. Но одно дело — знать и видеть нормальные привидения, целые, скажем так, а другое — вот такое безголовое тело. Точнее тело с головой в руках.

— Приношу свои извинения, мадемуазель, — проговорил призрак. И ладно бы он водрузил голову на плечи, так нет же, продолжал держать ее в руках, и говорила она (голова) так, словно ее это не смущает. — Не утерпел. Здесь так скучно по ночам, а тут хоть какое-то развлечение после стольких-то дней.

— Дней? Не лет? — выцепил Мортем важную информацию.

Он не предпринимал активных действий по развоплощению привидения. Стоял на месте, лишь продолжая поглаживать меня по спинке, и прижимал к себе. А я… Хорошо висю… вишу… удобно повисла, а потому тоже не спешила покидать такие надежные крепкие объятия. Я девушка, мне не стыдно бояться.

— Последний раз ночные гости здесь были около трех месяцев назад, — подумав, сообщил мужчина, бывший при жизни аристократом. Вернее, это сообщила его голова. — Ох, но что же это я? Совсем манеры забыл… Современный мир, с его отсутствием манер и этикета, пагубно влияет даже на таких, как я. Позвольте отрекомендоваться — барон Дмитрий Викторович Белорезов. Приятно видеть вас в моем доме.

— Рад знакомству, барон. Позвольте представить вам мадемуазель Арину Стрельцову. А я Теодор Мортем, подданный британской короны, — произнес некромант.

— Ах, туманный Альбион, — мечтательно улыбнулась голова. — Бывал я на вашей родине…

Призрак сделал комплименты Великобритании, осведомился о здоровье ее величества и их высочеств. Упомянул испортившийся климат… Обычный такой светский разговор.

Ощущение сюра было всё сильнее, потому как я-то продолжала висеть на своем некроманте, он не торопился от меня избавляться, а призрак барона всё так же держал свою голову в руках.

Бред!

— …К величайшему моему сожалению, не могу предложить вам чаю, — извинился барон Белорезов. — Но не желаете ли присесть? Мадемуазель, не стоит бояться старика. Приношу вам извинения за розыгрыш. Впредь постараюсь держать себя в руках. То есть…

Я прыснула смешинками, так как он и так всё еще держал свою голову в руках. Дмитрий Викторович тоже оценил юмор ситуации и добавил:

— Да, пожалуй, мне лучше держать ее на плечах. — Он поднял свою голову вверх и пристроил ее на шее. — Позвольте пригласить вас в гостиную. Мистер Мортем, вы можете опустить вашу невесту. Я не причиню вам вреда, мадемуазель Арина. Уж простите старику глупую шутку.

Теодор с явной неохотой выпустил меня из объятий, когда я соскользнула на пол и немного отстранилась. Впрочем, я тут же подхватила его под руку. Так спокойнее…

Глава 19

Беседа продолжилась в одной из комнат. Там барон рассказал нам немного о своей судьбе и том, как умудрился застрять в виде привидения. Оказалось, его отравил родной племянник ради наследства. Потом Дмитрий Викторович ответил на вопросы Мортема: нет ли здесь еще призраков и кто его побеспокоил в ночное время три месяца назад.

— Ах, ужасное, ужасное убийство. А с виду такой приличный мужчина… Тоже со способностями, из ваших, мистер Мортем, мадемуазель Арина. Меня-то не каждый замечает, увы…

Выяснилось, что тот тип привел трех загипнотизированных людей со связанными руками и заставил спуститься в подвал. Именно там убил их, перерезав горло, сцедил кровь в принесенную с собой тару, а потом разложил какие-то амулеты, активировал их, после чего трупы превратились в скелеты. Кости убийца собрал в мешок и спрятал под завалами всякого хлама. Там они и лежат до сих пор.

— А что же призраки тех троих? — спросила я, осмелев. — Вы с ними общаетесь? Они всё еще здесь?

— Невоспитанные, вульгарные, недостойные люди, — поджал губы барон. — Я предпочитаю избегать их общества. Ведут себя в приличном доме, словно…

— Мы бы хотели избавить вас от их присутствия. Собственно, именно за этим и пришли, — проговорил некромант.

— Буду премного благодарен! — возрадовался барон. — Какую помощь я могу вам оказать?

А дальше мы отправились в подвал, где Дмитрий Викторович показал нам огромный мешок с костями трех скелетов. Барона Белорезова Теодор попросил уйти, чтобы случайно не зацепить заклинанием, когда будет развоплощать несчастных жертв темного обряда, совершенного неизвестным магом. А меня Мортем попросил составить компанию нашему гостеприимному хозяину.

Я не возражала. Призрак оказался человеком… гм… сущностью воспитанной, благородного происхождения. Он был галантен, любезен, читал мне стихи, интересовался реалиями современного мира за стенами его дома. Я получала удовольствие от общения с этим пожилым аристократом, еще помнившим хорошие манеры благородного сословия.

— Я был бы рад, мадемуазель, если бы вы навещали старика хоть изредка. Так одиноко в пустом доме по ночам. Когда-то здесь кипела жизнь, проходили званые ужины, балы, литературные вечера, блистали красивые женщины. А теперь днем — досужие посетители музея, а по ночам и того нет. За много-много лет — никаких происшествий, если не считать этого страшного убийства.

— Дмитрий Викторович, а тот человек, он ничего не говорил? Зачем он это всё делал?

— Мне он, разумеется, ничего не говорил. Но он поглядывал в какой-то старинный свиток. Тот у него норовил свернуться, так этот невежа закрепил его с двух сторон золотой табакеркой и серебряной чернильницей с моего стола. И подумайте только, потом еще и хотел их украсть! Впрочем, передумал и вернул на место. Побоялся, вероятно, что пропажу ценностей заметят и вызовут полицию.

— И вы, конечно же, не знаете, что было в том свитке? — спросила я, сочувствуя своему собеседнику.

— Отчего же? Должен же был я осведомиться, по какой причине всякие каторжники проводят в моем доме такие страшные ритуалы.

— О! И что же? — сделала я стойку.

Именно этот момент выбрал Мортем, чтобы вернуться в нашу компанию, и я бурно зажестикулировала:

— Теодор! — шепотом окликнула я, привлекая внимание задумчивого мага. — Дмитрий Викторович сейчас расскажет такое… Ты должен это услышать! Тот маг приносил с собой старинный свиток.

— Вот как? — Некромант повернулся к барону, а его глаза полыхнули потусторонней зеленью.

От неожиданности старый аристократ совершенно по-женски ойкнул и отодвинулся, а я сначала вздрогнула, но быстро догадалась, что Теодор просто не успел перейти из режима… гм… борца со злом в режим хорошего парня.

— Тео, не пугай нашего гостеприимного хозяина, — позвала я, встала и взяла своего напарника за руку, незаметно начиная передавать ему энергию.

— Простите, господин Белорезов, — устало улыбнулся Мортем. — Я не хотел. Вы нам расскажете, что видели?

— Да… да… — качнул головой, словно отгоняя страшные мысли, барон. — Так вот, как я уже сказал мадемуазель Арине, он смотрел в старинный свиток. Основной текст был на французском языке, а часть на латыни. На древней латыни, если уж точнее.

— А вы знаете эти языки? — не утерпела я.

— Обижаете, мадемуазель, — оскорбленно вскинул подбородок древний аристократ. — Разумеется, я знаю французский. А латынь… Я… кхе-кхе… всегда увлекался оккультными течениями, как уже говорил, так что…

— Сможете рассказать, что там было написано? — мягко спросил Мортем, и лишь по тому, как напряглись его мышцы, я поняла, что мы наконец-то подобрались к чему-то важному.

— Гм. Я бы хотел предложить вам другой вариант… Это было бы проще и быстрее. И там были рисунки… Но я не уверен, что мадемуазель согласится, а в вас я вселиться не смогу.

— Что?! — шепотом выкрикнула я, поняв, на что намекает Дмитрий Викторович. — Я не согласна!

Иногда призраки могут вселиться в человека и взять на себя контроль над телом. Само собой, никто добровольно на такое не соглашается, потому что привидение — это… Ну, короче, я против.

— Арин, — повернулся ко мне Теодор. — Посмотри на меня. Ты помнишь, что я твоя пара? Знаешь, что я не позволю тебя обидеть? К тому же… — Он подцепил пальцем кулон, полученный от меня в знак того, что теперь моя смерть как бы в надежных руках.

— Но ведь барон… мужчина! — возмутилась я. — Это извращение какое-то получится. Пусть он займет на время твое тело.

— А в случае чего ты сумеешь разделить нас? — вкрадчиво прошептал некромант.

Я открыла рот… и закрыла. Не смогу, и обоим моим собеседникам это тоже ясно. И всё же — это противоестественно.

— Ладно, — буркнула я. — Но соглашаюсь исключительно из желания, чтобы весь этот ужас с убийствами побыстрее закончился и мы смогли поймать безумного мага.

— Мадемуазель, — улыбнулся барон, подплыл ко мне вплотную и изобразил якобы поцелуй моей руки.

Я даже хотела смутиться, но не успела, потому как призрак в одну секунду — раз! — скользнул вперед и нырнул в… меня.

Ощущение было, словно меня с головой зашвырнули в прорубь. Всё тело мгновенно охватил дикий холод, и я даже пару раз успела клацнуть зубами, но это было последнее, что сделала я. Поскольку в следующее мгновение мое тело потянулось, изогнулось, попрыгало…

— Ох, какие удивительные ощущения, — произнесла я. Точнее, не я, а мой голос. — Хм. А центр тяжести совсем иной… Как интересно… — продолжил говорить тот, кто занял мою оболочку.

А потом этот бессовестный господин поднял руки, положил их на мою (временно нашу общую) грудь и пощупал, довольно цокая. Та-а-ак! Сделать я ничего не могла, так как контроль над управлением полностью перешел к Белорезову, и молча кипела от негодования. Он же опустил руки и теперь принялся ощупывать мою задницу. Гр-р-р.

— Барон! — холодно произнес Мортем и недобро сверкнул глазами. — Это моя женщина. Не забывайтесь.

— Ой, простите старика, — издал смешок призрак. — Увлекся.

А я со стороны слушала свой голос и офигевала, даже не зная, чего испытываю больше: злости, смущения или совершенно неуместного в данной ситуации веселья. Полный сюр!

— Вот вам бумага, господин Белорезов. Прошу, приступайте.

— Да-да, мистер Мортем… — рассмеявшись, проговорил Дмитрий Викторович. — Но все же, до чего удивительные ощущения. Мадемуазель Арина? Не сердитесь на старика, голубушка. Столько десятилетий… И вдруг такая возможность. Уж простите. А в качестве компенсации примите от меня в дар все мои знания. Я добровольно и от чистого сердца делюсь с вами всем, что знаю. Пять иностранных языков, философия, поэзия и всё, что вас заинтересует.

Хм. Я озадаченно замерла. Точнее, замерло мое сознание, потому как я не имела ни малейшего представления о том, что сейчас мне презентовал призрак. Каким, интересно, образом я должна принять его дар?

— Арина? Ты меня слышишь? — спросил Мортем, глядя в глаза моему телу. — Расслабься и погрузись в медитативный транс. После этого впитывай в себя то, что будет вокруг. Ты поймешь. Полезная информация имеет насыщенные яркие цвета. Обычные воспоминания либо похожи на туман, либо оттенки от светло-серого до графитового. Их отсекай. Не думаю, что тебе нужны сведения о личной жизни господина Белорезова.

В транс я скользнула минуты через три. Занявший мое тело призрак за это время успел сесть за стол с карандашом в руках и склониться над листом бумаги. А я начала втягивать в себя «подарки». Раз пошла такая пьянка, надо брать, что дают. Уж иностранные языки точно не помешают, хотя и так свободно владею английским, латынью и немного испанским.

Сколько времени прошло, я не поняла. Я была в трансе, вытаскивая полезную для меня информацию из разума древнего аристократа. Он занимался тем, что воссоздавал свиток, увиденный у преступного мага. И, вероятно, после этого беседовал с Мортемом.

Пришла в себя я внезапно. Еще секунду назад вокруг меня клубился туман воспоминаний Дмитрия Викторовича, а я старательно от него отмахивалась, не желая впускать в себя чужую жизнь, и вот уже чувствую, что меня кто-то поглаживает по спине, а под моей щекой мерно вздымается теплая грудь.

— Очнулась? — спросил Теодор и второй рукой приподнял мое лицо за подбородок. — Всё успела?

— Вроде да, — неуверенно ответила я, прислушиваясь к своим ощущениям.

Пошевелила пальцами на ногах. Согнула и разогнула руку. Покрутила головой. Тело снова принадлежало мне…

— Я здесь, мадемуазель, — правильно понял меня призрак и скользнул так, чтобы оказаться передо мной. — Мы все сделали с мистером Мортемом. Простите, что прервали вас так внезапно, но слишком долго занимать тело живого человека опасно. В первую очередь для вас.

— А для вас? — спросила я его. Я не сердилась за то, что он меня облапал. Поначалу психанула, конечно, но все же своими собственными руками себя пощупала, получается, так что…

— А я получил от вас много энергии, мадемуазель. Благодарю. Чувствую себя практически живым, — дробно рассмеялся Дмитрий Викторович.

— Что было в свитке? — перевела я взгляд на Теодора и встала с его колен.

Меня тут же неожиданно повело в сторону от слабости, и я упала бы, если бы меня не подхватил Теодор и не сел обратно, устраиваясь в прежнем положении.

— Упс, — выдохнула я.

— Вы такая красивая и гармоничная пара, — с улыбкой наклонившись ко мне, отчего от его призрачной сущности повеяло холодом, проговорил Белорезов. — Прямо душа радуется. Точнее, учитывая, что от меня одна только душа и осталась, радуюсь я, — хохотнул он.

— Да мы не… — попыталась я возразить по привычке, поудобнее устраиваясь на руках своего личного Кощея.

— В юности — ах, как давно это было — я, знаете ли, тоже интересовался всякими оккультными науками, — резко перескочил на другую тему Белорезов. — Гадания, спиритические сеансы, взволнованные барышни, свечи в канделябрах, зеленое сукно на столе. Да. Увлекательно было. Кто же мог предположить, что когда-нибудь я сам стану привидением?

— А вы не устали от такого существования? — покосилась я на ушедшего в себя некроманта, который хоть и держал меня, но мыслями явно был далеко. — Мортем может вам помочь обрести покой, отправить вашу душу на перерождение, если пожелаете.

— Было время, когда я с радостью принял бы это предложение. Я ведь христианин, знаете ли. Но после стольких лет… Привык уже. Хоть какая-то, но жизнь. Смотрю я на современный мир, мадемуазель Арина, и понимаю, что лучше быть призраком благородного человека, чем живым проходимцем и нищебродом. Кто знает, в кого моя душа попадет после перерождения… Нет уж, я так. Да и за домом своим приглядываю. Эти стены многое видели, теперь вот музей. А сил я нежданно-негаданно набрался от вас.

— Как знаете, — вежливо улыбнулась я. В чем-то он прав, его можно понять. Какая-никакая, а жизнь, как он выразился.

— А когда же ваша свадьба? По вам видно, что совсем скоро. Уже определились с датой? — снова завел вежливую беседу барон.

— Да мы не…

— Нет, Дмитрий Викторович, — вернулся в разговор Теодор. — Дата свадьбы не назначена. Я еще не успел просить руки Арины у ее матушки, она в отъезде.

— Чур меня! — одними губами прошептала я и невольно потянулась перекреститься при упоминании моей матушки. Остановилась лишь в последний момент, уже донеся персты до лба, так как вспомнила, что крестным знамением могу спугнуть призрака.

И в этот момент у меня совершенно неприлично заурчало в животе. Время-то позднее, ужин давно переварился, да и перенервничала я знатно. Хотелось есть! И пить! И спать! Мужчины сделали вид, словно не услышали предательского выступления моего желудка, но намек поняли правильно.

— А как вы планируете покинуть здание? — поинтересовался барон. — Тут сигнализация везде, даже на окнах. Боюсь, вам придется остаться до утра.

— Да, Дмитрий Викторович, — кивнул Мортем. — Я уже осмотрелся. Мы тут до открытия пересидим, а потом потихонечку выйдем под заклинанием отвода глаз.

— Что?! — возмутилась я. — А почему ты меня не предупредил? Я бы хоть мешок спальный с собой захватила. И еды.

— Я взял скатерть-самобранку, Арина, — улыбнулся мне некромант.

— Да что вы?! — изумился призрак. — Настоящую волшебную скатерть-самобранку? Можно взглянуть?

— Не желаете ли рюмочку коньяка или арманьяка, Дмитрий Викторович? Насколько я знаю, призраки ощущают запахи…

— С удовольствием! — потер руки барон.

И вот сидим мы за столом, накрытым скатертью-самобранкой. Мы с Мортемом наслаждаемся поздним-поздним ужином, барон Белорезов вдыхает пары то арманьяка, то коньяка. Перед ним стояли две полные чарки, и призрак умудрялся даже немного пьянеть, судя по слегка порозовевшему прозрачному лицу.

В какой-то момент мужчины заметили, что я уже совсем осоловела и с трудом держу глаза открытыми.

— Арина, может, приляжешь на диванчик? — положил ладонь на мою руку Теодор.

— Да зачем же «на диванчик»? — отвлекся от «пьянства» давно умерший аристократ. — В моей бывшей опочивальне стоит прекрасная кровать. Она, конечно, принадлежала не мне. За столько-то лет, сами понимаете, обстановка менялась. Но на ней вполне можно отдохнуть. Мадемуазель Арина? Проводить вас?

Я покосилась на своего живого спутника и согласилась. Если есть кровать, хоть и музейная, то с какой радости я должна мучиться всю ночь? С утра расправлю покрывало, и всё.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны, Дмитрий Викторович, — ответил вместо меня Мортем. — Она ведь выдержит нас двоих? Обещаем, что снимем обувь и ляжем поверх покрывала. Музейное имущество не пострадает.

Кровать… удобная, большая, антикварная. Лежим мы с некромантом поверх покрывала и пялимся в потолок. Барон Белорезов давно уплыл на обход своих владений, пообещав, что разбудит нас утром перед тем, как в здание войдет первый сотрудник музея. А мы лежим. Рассматриваем лепнину на потолке.

И чувство такое странное и глупое… Рядом красивый мужчина, который вроде как сделал мне предложение и неоднократно намекал, что хочет чего-то большего, чем просто дружеское общение. Да и мне он очень нравится. Меня тянет к нему, причем тянет не просто как к человеку, а как к особи противоположного пола: молодой, сильной, красивой, интересной особи. Но при этом я боюсь начинать новые отношения и изо всех сил гоню от себя эти фривольные мысли, чтобы даже в подсознание не пробирались и не сбивали меня с толку. Во-первых, все три моих прошлых романа, переросшие в брак, рассыпались. Во-вторых, Мортем живет у меня, и это вообще странно. Посторонний мужчина в моем доме, а у нас ни романа, ни флирта толком, ни… В-третьих, мы же коллеги. А служебный роман — это не есть хорошо. А вдруг ничего не выйдет, как потом работать вместе? Ну и, в-четвертых, я не одна живу. Рядом Вася, Белла, Евграфий, то есть мы с Теодором как на ладони, под постоянным приглядом. Ну как тут расслабишься?

А потому — не думать! Не думать, я сказала!

— Не фырчи, — нарушил мои раздумья вкрадчивый тихий голос, и объект моих размышлений, повернувшись на бок, завис надо мной. — Ты так громко думаешь, Арина.

В голосе некроманта слышалась улыбка.

— И о чем же я думаю? — действительно фыркнула я, смутившись.

— Не о том, о чем нужно.

— А ты мне так и не рассказал, что было в свитке, — перевела я тему разговора.

— Не рассказал, — подтвердил он. — И не расскажу пока. Зачем портить хороший вечер? К тому же ты устала и плохо себя чувствуешь. Успеем мы еще обсудить причину всех этих событий.

Он разглядывал мое лицо, а я смотрела на него. Темно, пусто, никто не мешает… Чудная и нелепая ситуация. Мы вроде оба взрослые люди, с жизненным опытом за спиной, явно не имеем комплексов, но отчего-то наше общение какое-то… хм… детское, что ли. Словно мы живем не в современном мире, когда мужчина и женщина оказываются в постели порой после первого же свидания.

Не знаю, о чем размышлял Теодор, но он взял и поцеловал меня. А я… ответила.

Ночь в закрытом музее, где-то там бродит призрак бывшего хозяина этого дома, а на кровати, являющейся экспонатом, целуются некромант и ведьма. Романтика!

…В какой момент я задремала, не помню. Мы просто целовались, целовались, целовались, гладили лица друг друга кончиками пальцев, изучая. И всё! Сразу говорю, никаких эротичных сцен для лиц старше восемнадцати не было. И отчего-то это оказалось так мило, невинно и трогательно… Я оценила.

И утром мне совершенно не было стыдно за себя или за Тео. Наоборот, в душе расцветало что-то теплое и радостное.

Мы крадучись добрались до выхода из музея, улучили минутку, когда вошедший первым охранник замешкался, не закрыв за собой дверь, и выскочили на улицу. Держась за руки, добежали до машины, стоящей через два дома, чтобы не привлекать внимания.

Плюхнулись на сиденья, закрылись изнутри, переглянулись и неожиданно начали хохотать. Не знаю, как для Теодора, но для меня сегодняшние приключения — совершенно нетипичные события.

Пока ехали ко мне домой, ничего не обсуждали. Молча улыбались каждый своим мыслям, радовались солнечному дню. И лишь когда вошли в подъезд, Мортем подтянул меня в объятия и снова поцеловал. Как подростки, ей-богу… Я уже и не помню, когда вот так целовалась в подъезде, чувствуя себя при этом школьницей, а не взрослой, солидной и серьезной дамой… хе-хе, трижды побывавшей замужем.

Глава 20

Я вились! — хмуро поприветствовала нас Белла, как только мы вошли в коридор моей квартиры.

— Белл, а Белл, — с непередаваемой интонацией протянул выплывший в коридор Евграфий. — Ты на их лица-то погляди… Ишь какие довольные.

— Вот и я про то же, — кивнула белочка. — Шлялись всю ночь, заставили о себе беспокоиться…

— И ладно бы еще это! — поддакнул Енька и подбоченился. — Так они ж еще и целовались! Бесстыжие!

Я переводила взгляд с одного фамильяра на другого, и меня разбирал смех. Стоят два пушистых «родителя» и отчитывают непутевых детишек. При том, что они оба могли в любой момент связаться с нами ментально.

— И вот как их после этого отпускать куда-то одних, а? — продолжила Белла.

— Неженатые, необрученные, с родителями непоговорившие, а всё туда же… Ромео и Джульетта, Шекспир их побери! — возмущался енот.

— Ой, я не могу-у-у! — всплеснула лапками моя летяга. — Нет, Ень, ты глянь! Они еще и за ручки держатся!

Ну держимся, а что делать? Иначе ведь расхохочемся в лица, то есть в мордочки, зверятам, а они расстроятся и обидятся. Приходится крепиться и искать поддержку друг у друга.

— А ну прекратите балаган, — вышел к нам Василий. — Устроили тут… Кыш отседова, мелюзга мохнатая. Арина, Теодор, завтракать будете?

— Будем, — ответила я за нас двоих.

— Спасибо, Василий, — вежливо поблагодарил некромант. — А еще у нас важная информация, которую мы добыли сегодня ночью с риском для жизни. Но некоторым пушистым скандалистам мы ничего не расскажем.

— Что?! — взвыл Енька. — Не расскажете?

— С риском для жизни?! — заголосила Белла и, сиганув на меня, принялась ощупывать мою голову. — Да как же я ничего не почувствовала? Ты от меня закрылась, да? Где болит? Что тебе принести из лекарств?

— Все хорошо, — взяла я на руки свою подружку, укоризненно покачала головой, глянув на скуксившегося енота, который уже осознал, что акцентировался не на той информации, и пошла в ванную мыть руки.

Во время плотного завтрака мы рассказали домочадцам обо всем случившемся ночью. В том числе о моих новых умениях, которые я, правда, пока не осознавала.

— А какие языки? — уточнил Вася.

— Французский, немецкий, итальянский, турецкий, и еще один я не идентифицировала: то ли венгерский, то ли румынский. Посмотрю в Интернете… Только они как-то странно в голове уместились. Вроде и владею ими теперь, но вот взять и сразу заговорить не могу, — задумалась я.

— А в свитке, в свитке-то что было? — перевел взгляд на некроманта Василий.

Мортем молча залез в карман, вынул сложенный лист бумаги, под нашими жадными взглядами развернул его и выложил на стол.

Судя по увиденному, у барона Белорезова была фотографическая память. Он умудрился воспроизвести весь текст на французском языке, сделать вставку на древней латыни и нарисовать рисунок: те самые две пентаграммы, вписанные одна в другую.

— Так здесь же всё непонятно написано, — разочарованно протянул Енька.

— Я тоже не понимаю, — вздохнула Белла и подняла на меня грустные глазенки. — О! Арин, ты же теперь французский знаешь! — осенило ее. — Читай! Заодно и проверим, как у тебя в голове всё улеглось.

Все присутствующие, в том числе Мортем, уставились на меня с жадным интересом, а я вчитывалась в незнакомый текст. Что удивительно — понимала. И то, что я понимала, нравилось мне все меньше и меньше.

— Ну?! — жадно подалась вперед белочка.

— Да не томи же! — постучал по столу лапками енот.

— Арина? — Даже терпеливый Василий не выдержал.

— Это ужасно, — ответила я, впрочем, не им, а некроманту. — Ты читал?

Теодор поджал губы, поморщился и кивнул.

— Ребята, тут написано, как с помощью накопления сил и перенаправления их… В общем, нужно убить тридцать человек. По три в каждом из внешних углов обеих пентаграмм. Люди могут быть простыми, без способностей. Главное — собрать выбросы энергии во время их смертей. Причем обряды отличаются. Если во внешней пентаграмме эти… жертвы умирают долго и мучительно, то во внутренней — быстро и практически безболезненно. А вот финальной точкой является смерть мага, ведьмы или ведьмака. То есть того, кто обладает магическим даром.

— Все, кроме последнего, мы и так уже осознали, Арин, — поерзала от нетерпения Белла. — Для чего всё это?

— Для обретения могущества. Тот, кто проведет всё это, станет сильным магом. Очень сильным.

— Насколько сильным? — уточнил домовой.

— Самым сильным из всех существующих, если я правильно перевела, — побарабанила я пальцами по столу.

Все замолчали. Фамильяры обеспокоенно переглядывались и пыхтели, Вася задумчиво перебирал бороду, Теодор внимательно смотрел на меня. О чем он думал, я не знала. Меня больше беспокоило другое.

Как я уже сказала, барон Белорезов обладал феноменальной зрительной памятью. Он воспроизвел не только текст старинного свитка и рисунок, прилагающийся к заклинанию на древней латыни, но и мелкие пометки, сделанные от руки в разное время разными людьми. Отчего разными? А потому что сделаны они были на разных языках. В левом верхнем уголке красовалось слово «храм» на итальянском — «tempio». В правом верхнем, там, где обычно пишут шапку документа, чуть наискосок тоже была надпись «собор», но уже на французском — «cathédrale». Из чего я сделала вывод, что когда-то давно этот свиток прятали от всех церковники.

Но вот то, что мне совершенно не понравилось — это схематично нарисованная печать в нижнем левом углу. Половину букв видно не было, но мне и этого хватило.

— Тео, ты видел это? — повернула я к нему лист и ткнула пальцем в этот оттиск, который перерисовал Дмитрий Викторович, пока занимал мое тело.

— Видел. И? — чуть нахмурившись, произнес некромант. — Ты знаешь, что это?

— Сейчас покажу, — заявила я, встала и направилась в свой кабинет.

Имелась у меня там одна вещица, на которой красовался такой же штамп. Покопавшись в тайнике, я вынула старинную книгу и принесла ее на кухню, где меня ожидала разношерстная и разномастная компания.

— Смотри, — серьезно велела я, положив томик на стол и открыв обложку.

— Смотрю, — медленно кивнул Мортем. — Кому принадлежит эта печать?

— Ты не поверишь… Да я сама не верю! ВУСВОМу. Больше ста лет назад, еще в царской России, до того как менялась власть и происходили все… мм-м… политические сотрясения в моей стране, у ВУСВОМа, который раньше назывался совсем иначе, была именно такая печать. Ею помечены все архивные документы и редкие книги, к которым ни у кого, кроме важных особ, нет доступа.

— И откуда же тогда эта книга у тебя?

— Это прабабушкина. Она в свое время… В общем, ее украл из архива Совета ее любовник, так как она его очень попросила.

Мортем поперхнулся воздухом и уставился на меня в немом изумлении.

— Ну а что? — пожала я плечами и любовно погладила раритет. — Это очень важная и полезная книга. Ты не представляешь, сколько в ней нужной информации для светлых ведьм. А Совет не желал выставлять ее в библиотеку, чтобы можно было прийти, почитать и выписать требуемые сведения. Прабабушке пришлось действовать радикально. И не только ради себя, но и на благо потомков, то бишь своей дочери, ну и остальных… Мне вот эта книга очень пригодилась. Мы с мамой, когда делили библиотеку, чуть не передрались за нее. Я ее честно умыкнула и припрятала, хотя матушка бесилась так, что я думала, проклянет на веки вечные. Но теперь именно я являюсь владелицей этого старинного гримуара.

Некромант сдавленно хмыкнул, а Вася усмехнулся в усы. Он-то помнил наш скандал, собственными глазами наблюдал, а потом учиненный нами бедлам прибирал. Как дом тогда уцелел — большой вопрос. Но когда надо, я умею быть очень упрямой, так что у маман, несмотря на ее нелегкий характер, шансов не было.

— Но, возвращаясь к штампу, ты понимаешь, что этот свиток украден из архива ВУСВОМа? — посерьезнела я, взглянув в разноцветные очи некроманта. — До него добрался кто-то из наших, чужой туда просто не смог бы попасть. Там охрана круче, чем в… резиденции президента страны. И это может быть кто угодно. Даже Артём Зотов или Ирина. Фамилии ее я, кстати, не знаю. И что делать?

— А ты сама что думаешь? Ты ведь знаешь больше народу. Для меня все ваши — темные лошадки.

— Я думаю, что доверяю только Владимиру Вольфганговичу, Пашке и Лёлику. Ну еще Манане. Всё! Больше никому. Этих четверых я знаю много лет, все остальные априори могут быть виновны.

— А как же твоя мама? — поднял бровь над черным глазом Теодор.

— О. Мама… Скажем так: при всем том, что она стерва первостатейная, как и положено, в общем-то, потомственной ведьме, но ей не интересна сила, которую может дать ритуал из этого свитка. Уж поверь. И потом, госпожа Стрельцова-старшая обычно действует другими методами, если ей что-то нужно.

— Какими же? — явно заинтересовался англичанин и чуть подался вперед. — Познакомишь нас?

— Упаси боже! — искренне открестилась я.

— Ты, мистер Смерть, не поминай лучше ее мать лишний раз, — мудро посоветовала Белла. — Чем дольше ты с ней незнаком, тем тебе же лучше. Мы и так излишне часто говорим о ней. Как бы не явилась. Чуйка у нее… ведьминская.

Вася, я и Белла дружно содрогнулись и поежились. Енька не имел счастья быть с ней знакомым, а потому лишь заинтересованно поблескивал глазенками.

— Значит, доверять никому нельзя, — помолчав, перевел тему разговора некромант. — У нас остались неисследованными еще два угла внешней пентаграммы. Ехать все равно нужно. А вот о свитке и цели, ради которой всё делается, молчим. Евграфий, Белла, Василий, — обвел он тяжелым взглядом членов нашей тесной компании.

— Да мы поняли, — всплеснул лапками енот. — Я — могила!

— Да уж не глупые, и без тебя всё осознали, — скривила мордочку белка.

— Ты, мистер Смерть, главное Арину убереги, — зыркнул на Мортема из-под нахмуренных бровей домовой. — А то ведь я не погляжу, что ты некромант…

— А вот насчет этого не беспокойся, Василий, — совершенно серьезно ответил Теодор. — Она моя пара, и уж поверь… — договаривать он не стал.

— На-пар-ни-ца, — скорее по привычке, чем из духа противоречия или желания научить, наконец, этого глупого иностранца говорить верно, исправила я.

На мне тут же сконцентрировались взгляды всех присутствующих. Белла смотрела на меня как на любимое, но та-а-акое тупое дитятко. Енька — как на непроходимую дурочку. Василий покачал головой, но выражение его глаз я прочитать не смогла. А Мортем обжег своими разноцветными очами, и я вдруг стремительно залилась краской, вспомнив наши ночные поцелуи.

Нервно подтянула к себе старинный гримуар, закрыла его и погладила обложку, делая вид, что я тут вообще ни при чем, случайно мимо проходила.

— Я это… пойду спрячу в тайник, а то вдруг кто увидит. Мне совсем не улыбается объясняться потом, откуда в моей семье вещь из архива Совета магов. — Подхватив томик, я неловко выбралась из-за стола и потопала в свой кабинет.

Тьфу! Засмущали, как девчонку. А я взрослая солидная женщина. Да. Трижды замужем была. Так что нечего…

Повозилась, пряча книгу и накладывая защитные чары, скрывая тайник от всех. Убедилась, что сделала всё как нужно, и отошла к окну. Что-то разнервничалась я. И маму не к добру вспоминали, и вообще вся эта история. Теперь, получается, верить никому нельзя. И Манана молчит, что странно. Никаких жутких предсказаний. Может, в ближайшее время ничего и не планируется? Ведь вся эта история с построением пентаграмм и сбором силы длится уже месяца три как минимум. Когда же развязка?

Опустившиеся внезапно мне на плечи руки заставили от неожиданности подпрыгнуть. Я чуть не заорала, лишь в последний момент захлопнув рот. Это же моя квартира, здесь нет чужих…

— Не переживай, — прошептал Мортем, аккуратно разворачивая меня и обнимая. — Я со всем справлюсь. А ты просто будь рядом и береги себя. Хорошо?

— Да я… Ну да…

Мое невнятное бормотание, он заткнул лучшим способом — поцеловал.

— Арин, я чего хотела… — скрипнула дверь.

Мы с Теодором отскочили друг от друга как ошпаренные. Нет, я всё понимаю, мы взрослые люди, но…

— А вы чего это тут делаете? — с подозрением поинтересовалась белка.

— Что они делают? — тут же над ней появилась голова енота, который тоже решил заглянуть ко мне в кабинет.

— Хвостом чую, твой мистер Смерть что-то задумал, — прищурилась Белла.

— А ну не трожь моего хозяина! Он хороший! — тут же вскинулся Енька.

— Да кто же говорит, что плохой? — с подозрением глядя на нас с Теодором, ответила летяга.

А меня неожиданно разобрал смех. Вот никакой личной жизни! Сейчас, поди, еще и Василий придет…

И точно!

— Что за разборки? — заглянул к нам домовой.

И я не выдержала, сорвалась на хихиканье, а когда и Мортем, стоящий рядом, сдавленно фыркнул, начала хохотать.

— Чего это она? — озадачился Енька и потеребил свою пушистую подружку по плечику.

Смеялась я так заразительно, что первым не выдержал Теодор и присоединился. Следом за ним прыснула белочка, за ней енот, а там и Вася добавился. Похоже, так у всех выходил наружу стресс после утренних шокирующих новостей.

Уже позднее я спросила у Тео:

— Слушай, а внешность-то мага Белорезов описал? А то я совсем забыла уточнить. Столько всего произошло.

— Он нарисовал. Я уже прикрепил его рисунок на доске рядом с фотороботом, составленным по воспоминаниям продавщицы из Малого Каравая.

— О! — Я торопливо обогнула доску, чтобы взглянуть. — Думаешь, это его настоящая внешность? Или все же личина?

— Второе, — подошел ко мне Теодор, быстро глянул на дверь, чтобы убедиться, что к нам в комнату опять никто из домочадцев не ломится, и обнял за талию. — Привидения видят больше, чем люди. Барон сказал, что лицо того мага периодически словно рябью шло. Но что скрывалось под личиной, он не смог рассмотреть.

— Плохо. Значит, виновным может оказаться любой…

Этим же вечером у нас собрались мои коллеги мужского пола. Манану не приглашали, а вот Павел, Леонид и мой замечательный шеф приехали. Все трое, как обычно, голодные, так что сначала Вася их кормил, а Мортем тем временем рассказывал новости.

— То есть Зотову говорить ничего не будем, — сделал верный вывод из всего услышанного Пашка.

— И не только ему, — одарил его тяжелым взглядом Владимир Вольфгангович. — Учитывая оттиск печати… Кто из наших не мечтает о могуществе?

— Все, кроме оборотней, — почесал затылок рыжий Лёлик. — Мы не маги и не ведьмаки. Нам все эти ваши штучки-дрючки неинтересны, да и неподвластны. Так что если кого-то из вусвомовцев и подключать, то только из наших. Жаль, поздно обнаружили этот музей. Если бы по свежим следам, сбегали бы, понюхали. А теперь там все уже затоптано, смысла нет.

— Паш, а кости жертв, которые мы нашли ночью в подвале музея?.. — вопросительно глянула я на Павла.

— Увезли уже. Я там не был, но мне Зотов звонил. Сказал, что закрыли музей на проверку, якобы Санэпиднадзор получил жалобу, что у них крысы завелись. А для музейных экспонатов — это смерть. Так что всё прикрыли без разговоров.

— Я так понимаю, завтра вы собрались проверять оставшиеся две точки внешней пентаграммы, — обронил мой шеф. — Думаю, об этом Зотову сообщить нужно. Не доказано, что Артём замешан, а ваши расчеты он видел. Так что по-любому в курсе поисков.

— Безусловно, — кивнул некромант. — Но об информации, полученной от привидения, молчите. Леонид, кто из ваших мог бы в архиве ВУСВОМа потолкаться? Никаких вопросов задавать нельзя, но мало ли… Нюх у вас хороший, а после стольких убийств мог остаться неуловимый аромат крови или смерти.

— Не только крови, — прокомментировала я. — Раз он… то потом ведь это всё приходилось отмывать и, вероятно, отстирывать, поэтому возможен чрезмерно сильный запах моющих средств.

— Разумно, — кивнул Владимир Вольфгангович. — Стрельцова, а тебе бы, по-хорошему, посидеть дома и не лезть дальше. Места на карте рассчитаны точно, парни и сами справятся.

— Да я и не горю желанием, — буркнула я и покосилась на Теодора.

Тот явно боролся с собой. С одной стороны, он понимал, что мне на месте убийств делать нечего. А с другой, не хотел оставлять без присмотра.

— Хорошо… — наконец решился он. — Господин Туманов, оставляю свою пару под ваш присмотр. Раз уж вы столько лет были ее начальником и с ней до сих пор ничего не случилось, то, думаю, и в следующие несколько дней, вы ее проконтролируете.

— Чего?! Пару?! — остолбенел Лёлик.

— Не понял! — прогудел Пашка.

— Напарницу! На-пар-ни-цу! — с мученическим стоном исправила я, опять испытывая острое желание побиться головой об стол.

— Напарницу, говоришь? — прищурился Владимир Вольфгангович. — Уберечь, говоришь? Я ее сумел сохранить от всех, кроме пронырливых ухажеров, которым приспичило жениться на нашей красавице Арине. От этих тоже оберегать?

— От этих — особенно, — усмехнулся несносный иностранец, и все мужчины начали многозначительно переглядываться.

Спалил! Вот как есть — спалил меня перед шефом. Я под столом пнула некроманта ногой, чтобы не болтал лишнего, но он покосился на меня совершенно невозмутимо, более того, подмигнул зеленым глазом. И это, конечно же, не осталось незамеченным. Лёлик заржал, мой шеф хмыкнул, Пашка протянул руку и похлопал Мортема по плечу. Я только не поняла, ободряюще или сочувственно.

Глава 21

Уже ночью, лежа в своей кровати, я… мечтала. Нет, не о чем-то конкретном. Я же не школьница, в самом-то деле, чтобы мечтать о принце на белом коне. Или о драконе огнедышащем, который похитит меня, а принц и его конь меня спасут. Или об эльфе, ушастом и длинноволосом, который вдруг окажется на моем пути и воспылает страстью неземной. Или о демоне хвостатом и рогатом. Рога — это дело наживное, была бы жена подходящая, там не только рога вырастут. И даже не об оборотне пушистом я мечтала. Сказки всё это.

А вот некрома-а-ант — это совсем другое дело. Весь такой мрачный и решительный, с объятыми зеленым пламенем руками и мечом обнаженным. Идет он, печатая шаг, а под каблуками его сапог хрустят кости поверженных зомби. Хотя зомби же не существуют. Ладно, пусть будут умертвив и личи. Вьются призраки над могильными плитами… Плащ моего некроманта развевается…

Так вот. А за оградкой кладбища стою я. Такая нежная и трепетная, платочком машу. Ой, нет. Платочком махать — это прошлый век. Прыгаю я с помпонами в руках и скандирую речевку, чтобы подбодрить мага в его нелегкой битве с нежитью.

Романтика!

Увлеклась я не на шутку, прямо настоящее кино перед глазами развернулось. И внезапный шепот Беллы, проскользнувшей в мою спальню как тать в ночи, напугал чуть ли не до икоты:

— Арина! Маму ж твою! Сколько можно?! У меня уже шерсть дыбом по всему телу стоит от твоих трансляций прямо в мозг. А речевка? Ты издеваешься? «Мистер Смерть, да-вай! Упы-рей побеждай!» — проскандировала она.

Я приподнялась на локтях, повернула голову и присмотрелась к своему фамильяру. Белочка была взъерошенная, со вздыбленной шерсткой и недобро прищурившимися глазенками.

— Да у меня уже ухо поседело от этой страсти, что ты напридумывала. Вот, видишь?! — потыкала она себя в правое ушко. — Прямо тут. Уже совсем седое, белое-пребелое!

— Э-э-э… — промычала я, стараясь сдержаться. Было одновременно смешно и стыдно от того, что я не заблокировала свое сознание и Белла видела всё, что творится в моей фантазии.

— Кошмар! — разорялась летяга, нервно подпрыгивая на подушке. — Придумала же… А честный фамильяр должен от ужаса заикаться и седеть раньше срока!

— Белл, я это… Прости, — хрюкнула я от смеха и зажала рот руками.

— Иди выпей снотворное! — скомандовала моя подруга. — Иначе я за себя не ручаюсь!

— Белл, а…

— Спит он! — отрезала она и потерла лапками мордочку. — Все спят! Уйди с глаз моих, меч-ч-чтательница, — прошипела она. — Так уж и быть. Благословляю. Но, чур, платье в этот раз я выбираю.

— Да мы не… — засмущалась я. — Не торопи события, Белл. Я ведь еще не дала согласия выйти за него замуж.

— Ну уж нет! — всплеснула она лапками. — Я лучше салатика поем на свадьбе да потерплю очередные два года нашего замужества, чем по ночам такие страсти смотреть буду, пока ты мечтаешь о нем.

— Белла, я говорила, что люблю тебя? — ласково погладила я взъерошенного зверька по спинке.

— Неоднократно, — буркнула она, оттаивая. — Но лишним никогда не бывает. Иди уже. Спать хочу.

После снотворного я заснула мгновенно, а утром умудрилась проспать. Растолкал меня Василий, сказав, что звонила Мария Мельник, наговорила на автоотвечик сообщение. Мол, Туманов ей вчера вечером велел ко мне народ записать на сегодняшний день. Поэтому мне пора собираться и ехать на работу.

— А Мортем? — отчаянно зевая, спросила я.

— Павел за ним рано утром заехал. Умчались они исследовать место с вашей пентаграммы. Тебе передавали, мол, если что, позвонят. Но, вообще, до ужина их не ждать.

Приняв информацию к сведению, я побрела в душ. На работу так на работу. Я свое ремесло люблю. Опять же, вдруг Манана что путное увидит и подскажет. До сих пор не понимаю, как у прорицателей и провидцев в мозгу всё работает, что они вдруг выдают свои видения, хотя до того ничего не предвещало.

В офисе всё было как всегда. Журчал голосок Маши, говорившей по телефону. Доносились из бухгалтерии голоса, обсуждающие урожай на дачах и последние сериалы. Когда рядом не было нашего страшного оборотня-хомяка главбуха, девочки бухгалтеры вели себя как все нормальные женщины и болтали, пользуясь возможностью.

Я проскользнула мимо приемной, на ходу просемафорив секретарше о своем явлении. Мария мне тоже махнула рукой, не отвлекаясь от телефона. И я прошмыгнула в свое рабочее помещение. Натянула балахон, расставила все необходимые для приема людей предметы и уселась за стол.

Приемные часы прошли продуктивно. Из-за того, что я появлялась тут теперь нечасто, клиенты накапливались, и каждый рабочий день был забит и расписан по минутам. Так что до вечера мне скучать было некогда. С трудом выбила перерыв на пятнадцать минут, чтобы выпить в обед чашку чая и быстро сжевать бургер, который Машенька по доброте душевной принесла из забегаловки по соседству.

Около пяти часов вечера пришло сообщение от Мортема, который интересовался, все ли со мной в порядке и не влезла ли я в какую-нибудь авантюру.

Я даже опешила на мгновение. Я? В авантюру? Что за грязные инсинуации и непонятные подозрения? Да я приличная ведьма! Сижу за столом, карты раскладываю, проклятия, порчи и наговоры снимаю, советы умные даю. И, в отличие от некоторых, по кладбищам не бегаю, с нежитью не сражаюсь, по стенам лаборатории себя размазывать не позволяю.

Именно так я и написала в ответном сообщении. Мобильник тренькнул, извещая, что мое послание ушло, и я перевела взгляд на сидевшую у меня на приеме девушку.

— Жених? — с улыбкой глядя на меня, спросила она.

— Что? — озадачилась я. — Почему вы так решили?

— А у меня и у моих подружек точно такое же выражение лица становится, когда нам приходят сообщения от наших парней и мужей. — Она хихикнула.

— Хм, — стушевалась я. — Я что, сильно глупо выглядела?

— Нет, не глупо, — покачала она головой. — Смесь радости, что написал и беспокоится, возмущения, что контролирует, смущения, что нам это приятно… Ну как-то так.

— М-да, — не нашлась я, что сказать.

— Ну так что, как насчет меня? Смогу я забеременеть? — помолчав и дав мне время осмыслить ее слова, спросила клиентка.

— Да. Вам нужно пропить курсом травяной сбор. Я сделаю и зачарую, послезавтра заедете и заберете его у нашего секретаря. И сейчас мы с вами немножко…

— Поколдуем? — сверкнули любопытством ее глаза.

— Пошепчем, — с улыбкой исправила я ее.

Эта клиентка мне понравилась. Приятная молодая женщина, которая очень хотела ребенка, но имела проблемы со здоровьем и никак не могла забеременеть. Лечение традиционной медициной результата не давало, и она пришла ко мне, надеясь на чудо.

День пролетел незаметно. Дома я Мортема не застала, но получила еще одно сообщение, что они с Павлом и Леонидом решили сегодня осмотреть обе точки пентаграммы. Мол, вернется поздно, так что ждать его не нужно.

Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Немного расстроившись, я легла спать.

А утром узнала от домового, что Пашка и Теодор приехали почти в час ночи, быстро поели и оба улеглись спать в гостиной. Мортем на диване, а Павлу Вася постелил на полу на надувном матрасе, который у нас хранился до того на антресолях.

— А чего Пашка-то тут остался? — удивилась я. — И почему меня не разбудили? Я бы их энергией обоих подпитала.

— Вот этого не ведаю, — пожал плечами домовой. — Они молча слопали по две порции жаркого, закинулись сладким пирогом с ягодами и попадали спать. А в шесть утра подскочили и снова уехали.

Подивившись, я отправилась на работу. И сразу же, едва войдя в холл, столкнулась с Мананой, которая витала в облаках, стоя посередине и глядя в некое, видимое только ей, вероятное будущее.

— А-а-а, Стрельцова… — сфокусировалась на мне пророчица, и я поежилась. — Красивые туфельки.

— Э-э-э? — перевела я взгляд на кроссовки, в которых сегодня приехала.

Туфли у меня есть тут, поэтому я решила, что переобуюсь на месте, а кроссовки надела, чтобы прогуляться вечером до соседнего торгового центра.

— Голубые, каблук не слишком высокий, удобный. И под наряд хорошо подойдут. Правильный выбор, Арина.

Я страдальчески поморщилась, осознав, что сегодня куплю голубые туфли. Прямо весь кайф от предвкушения шопинга пропал.

— И загляни на третий этаж. Оно тебя уже ждет, — покивала своим мыслям черноглазая красавица.

— Кто «оно»? — смиренно поинтересовалась я.

— Платье, конечно, — удивленно моргнула Манана. — Поспеши, а то уйдет.

— Кто уйдет? — потеряла я нить рассуждений. Насчет платья и туфель — это ладно, поняла и приняла.

— Да платье же… — небрежно повела рукой пророчица. — Вот прямо… через полчаса и уйдет. Поторопись.

Я, поджав губы, взглянула на притихшую Машу, слушавшую наш бредовый разговор. Она пожала плечами и качнула головой в сторону улицы.

— Иди, Арин. Я задержу твоих клиентов. Скажу, что ты отправилась за редким… колдовским зельем, которое… мм-м… помогает снимать проклятье вечной депрессии.

Я фыркнула, кивнула секретарше и пророчице и отправилась в торговый центр. На третий этаж. К платью, которое меня ждет, но скоро уйдет. А куда деваться? Манана, она такая… Манана.

Слегка запыхавшись, я сошла с эскалатора на нужном этаже и, осматриваясь по сторонам, побрела искать его… платье. Вероятно, голубое.

Утром в магазине было пусто, лишь единичные покупатели решили заглянуть сюда перед началом рабочего дня. Я брела, поглядывая на витрины, и вдруг сбилась с шага. За стеклом бутика, торгующего вечерними нарядами, красовался манекен, одетый в феерическое платье. Голубое!

Я застыла перед ним, не имея сил отвести глаз, потом встрепенулась, решительно потянула на себя дверь и вошла в охлажденный кондиционерами зал.

— Вам помочь? — тут же подскочила ко мне симпатичная продавщица, сканируя цепким взглядом мою платежеспособность.

— Помочь. Я желаю купить его, — ткнула я пальцем в манекен.

— О, — скуксилась девушка. — Мы его только что с таким трудом надели на манекен… Его привезли вчера вечером, мы хотели…

— Как надели, так и снимете, — философски пожала я плечами. — Насколько я вижу, это мой размер. Снимайте, я хочу его примерить.

— Может, вы захотите что-то другое? — немного нервно предложила она. — Кроме этого голубого, поступило еще несколько прелестных нарядов для…

— Девушка, — нахмурилась я, — снимите это платье с манекена. Я его покупаю. Но сначала примерю и проверю, чтобы не было брака.

Она помялась, торопливо глянула на наручные часики, потеребила воротничок рубашки, покосилась на дверь и снова предложила:

— Давайте я сейчас принесу вам в примерочную несколько красивых платьев. Вы примерите их, а я пока…

— Катюха, я приехала! — в этот момент в зал влетела смазливая блондинка с «силиконовыми» губами. — Давай живенько снимай это платье с манекена и отложи мне до завтра. Мой боров сказал, что деньги даст только после того, как я ночью хорошенечко… — Тут она увидела меня и резко замолчала.

А я насмешливо подняла брови и уставилась на покрасневшую продавщицу. Теперь понятно, отчего она так не хотела отдавать это платье мне.

— Катя, значит? Не успели бейджик надеть? — иронично спросила я смущенную работницу магазина. — Поторопитесь, Катерина. Я его покупаю и ухожу. — Я демонстративно подошла к манекену и поманила ее к себе.

— Что?! — вскинулась блондинка. — Как это покупаете? Я его уже забронировала! Это мое платье!

— Вы внесли аванс? Или полностью оплатили его? — повернулась я к ней.

— Нет, но я уже предупредила.

— Я тоже предупредила, что покупаю его, — пожала я плечами. — Катерина, быстрее. Мне нужно бежать на работу.

— Но вы не можете! — взвизгнула «силиконовая» барышня. — Это мое платье!

— Оно могло бы быть вашим, если бы ваши наряды не оплачивал некий «боров», который даст вам деньги только после того, как… — заканчивать предложение я не стала.

Продавщица цветом лица уже напоминала спелый помидор, но деваться ей было некуда. Так что она принялась медленно стаскивать платье с манекена.

— Да я… Да я вас… — зашипела девица, претендующая на мой наряд. — Я вас прокляну! У меня в роду были ведьмы! Так и знайте! Да с вас потом даже госпожа Арина не снимет мое проклятье!

— Милочка, госпожа Арина — это я, — прыснув от смеха, повернулась я к ней. — И если я вас прокляну в ответ, то уж мое-то проклятье точно сработает. Ваш «боров» разорится, оплачивая потом мои счета, чтобы я вас расколдовала и из лягушки превратила обратно в девицу.

— Мамочки-и-и, — побледнела моя соперница и переглянулась со своей остолбеневшей подружкой.

— Ступайте, — отмахнулась я. — И в следующий раз хорошенько подумайте, на кого голос повышаете. А то ведь на моем месте могла бы оказаться и темная ведьма. Да, кстати, — прищурившись, оглядела я ее. — Вам к врачу нужно. Ваш «боров», судя по всему, любит не только вас. Ну или вы — не только его.

— Ой, мамочки-и-и… — снова взвизгнула блондинка и бросилась из магазина прочь, на ходу вытаскивая из сумочки мобильник.

— А я?.. — трясущимися руками протягивая мне наряд, спросила Катерина.

— А вы… — мазнула я по ней взглядом. — Вы здоровы. Но витамины попейте.

— Спасибо, госпожа Арина, — с облегчением выдохнула она. — Я вас провожу в примерочную…

Платье село идеально, словно по моим меркам шилось. И цвет мне очень шел, подчеркивая светло-серые глаза с темным кантиком по внешнему краю и делая их невероятно глубокими и загадочными, словно озера.

Голубые туфли с удобным каблуком нашлись в обувном бутике по соседству.

М-да.

С обновками в руках я поскакала обратно на работу. Бедная Маша, наверное, уже замучилась развлекать и отвлекать моих клиентов.

Все остальное время на работе прошло как обычно. Народ рассосался, да и я начала уже собираться домой, как вдруг дверь без стука распахнулась и вошел Мортем.

— О! — удивилась я. — А чего не позвонил, что приедешь? Ты один?

— А кто тебе еще нужен? — хитро улыбнулся некромант, быстро пересек комнату, сграбастал меня в объятия и поцеловал.

Его вопрос остался без ответа по понятным причинам. Но я не возражала, да и он тоже.

Внезапно прозвучавший цокот каблучков помешал нам увлечься. Я стремительно отпрянула от своего кавалера, повернулась к двери и озадаченно моргнула.

— Манана?

— А где Ксения? — удивленно осмотрелась наша пророчица. — Уже ушла?

— Ой, мама-а-а… — выдохнула я и ответила: — Еще не пришла.

— А-а-а… Ты ей передай, чтобы она ко мне потом зашла. Мистер Мортем, вы уже прочитали книгу? Разобрались?

— Какую книгу? — не понял он.

— Но как же? — повела рукой загадочная женщина, от предсказаний которой весь наш коллектив медленно сходил с ума. — А, ну ладно. — Кивнув своим мыслям, пророчица вышла и прикрыла за собой дверь.

— Я что-то не понял… — взглянул на меня Теодор. Счастливый человек, ему не приходилось постоянно впадать в ступор после общения с Мананой.

Но мне было не до какой-то там книги. Мама… О боже мой!

— Иди сюда! — стремительно подскочила я к не понимающему моей паники мужчине и сняла с него пиджак. — Ничего не говори. Ни с чем не спорь. Молчи! И вообще, ты по-русски не разговариваешь. По крайней мере, сейчас. Ты меня понял?

— Нет, — честно ответил он, наблюдая за моими действиями, но не мешая.

А я спешно ослабила узел его галстука, стащила и отбросила на стол к пиджаку. После этого лихорадочно расстегнула на англичанине рубашку, ремень на брюках, да и сами брюки. Хотела еще и приспустить их, но некогда было.

— Арина, что ты делаешь? — вкрадчиво спросил Теодор и попытался меня обнять.

— Тс-с-с! — шикнула я.

Быстро взлохматила свои волосы, стащила через голову рабочую мантию, небрежно швырнула ее на стол в компанию к пиджаку и галстуку.

— Сиди и помалкивай! — скомандовала зловещим шепотом, толкнула окончательно растерявшегося некроманта на стул и устроилась на его коленях. — Так… Руку сюда, быстрее!

— Мм-м? — в разноцветных глазах Мортема промелькнуло ироничное выражение, но сопротивляться он не стал. Послушно положил свои руки туда, куда я велела: одну мне на талию, вторую на бедро под спешно скомканной и приподнятой юбкой.

А я обняла его за шею…

— Арина! — хлопнула дверь, и раздался холодный недовольный голос Ксении Антоновны Стрельцовой. — В чем дело? Ваша секретарша несет какую чушь, про то что ты не одна и не можешь…

Успела. Фу-у-ух!

— Арина?! Что происходит?!

— Ой! — сделала я вид, словно смутилась, и быстро спрыгнула с колен своего кавалера. — Мама? Ты откуда взялась? Я тебя не ждала.

— Ты никогда меня не ждешь, — отмахнулась рыжая как огонь ведьма. — Приехала я, неужели не ясно? Слишком уж часто вы последнее время меня вспоминали. Я, знаешь ли, не люблю икать. Ну?! Во что ты опять ввязалась и кто этот несчастный?

«Несчастный» откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки, ничуть не смущаясь своего расхристанного вида.

Глава 22

Это мой жених, — как в омут с головой нырнула я.

— Что-о-о?! — реву разъяренной ведьмы позавидовали бы слоны, призывающие своих соплеменников трубным гласом. — Опять?! Да твою ж маму, Арина!

— Ты моя мама, — невозмутимо повела я плечами, покосившись на Мортема.

— Вот именно! И я лучше знаю, что тебе нужно. Жених?! Опять жених?! Тебе еще не надоело? Я тебе что сказала, Арина? Что три раза я еще потерплю, но чтобы потом не смела… Мне надоело твое безответственное поведение. Тебе уже двадцать семь лет. Я нашла тебе прекрасного сильного ведьмака. Три года повстречаетесь, попривыкнете друг к другу, а потом родишь от него.

— Да с-с-ейчас! — вскинулась я и зашипела разгневанной гадюкой. — Оставь с-себе с-своего ведьмака! Я сама нашла жениха.

— Как ты с матерью разговариваешь?! Ты не забыла, что я ведьма?! — рванула вперед маменька. Ее огненные волосы зашевелились, во все стороны полетели шпильки и невидимки, а глаза полыхнули зеленью.

— Как она со мной, так и я с ней! — рявкнула я в ответ. — И, кажется, моя мать забыла, что я тоже ведьма!

Как обычно, мы с ней сразу переходили на повышенные тона и начинали орать друг на друга. Нет, я хорошая девочка, свою родительницу уважаю. Но — на расстоянии. Вот тогда я ее даже люблю. А находиться рядом нам с ней строго противопоказано.

— Не смей повышать на меня голос! — рыкнула матушка.

— А ты не ори на меня!

— Собирай свои вещи, мы едем ко мне. Я уже обо всем договорилась, отец твоего будущего ребенка нас встретит и отвезет в свой особняк. Поживете эти три года там. Мне надоело караулить тебя между твоими забегами в замужества. Трижды поиграла и хватит.

— Спятила?! — нелюбезно поинтересовалась я. — Ты реально думаешь, что я соглашусь спать с каким-то там непонятным ведьмаком и потом рожу от него дочь?

— Не «с каким-то там непонятным», — скрипнула зубами рыжеволосая красавица. — А с одним из сильнейших. К тому же он красив, в отличие от этого… — некультурно ткнула она в Мортема пальцем.

Тот полыхнул своими разноцветными глазищами, сжал зубы, но промолчал. Умничка мой!

— А ты в моего жениха пальцем не тыкай! — вызверилась я. — Если тот ведьмак так красив и силен, вот и спи с ним сама. Тебе ведь все равно… Мой отец вообще неизвестно кем был. А я сама выбрала себе мужчину и рожу ребенка тогда, когда захочу, и от того, от кого захочу. И меня полностью устраивает то, как выглядит мой жених.

— Да как ты смеешь?!

Мама взбесилась (как всегда, впрочем), и в меня полетело проклятие. Ничего серьезного, все же убивать меня никто не собирался. Поэтому я легко его отразила и, в свою очередь, швырнула в родительницу наговор икоты. Может, хоть орать перестанет.

— Да ты…

Мы немного поперекидывались проклятьями, порчами и наговорами. Надо отдать Стрельцовой-старшей должное, швыряла она аккуратно, чтобы не задеть невозмутимо восседающего на стуле брюнета в расстегнутой рубашке. Она думала, что он обычный человек, и старалась не навредить ему. Значит, еще не все потеряно и она не окончательно утратила над собой контроль.

Запыхавшись, мы с мамулей встали друг напротив друга, меряясь взглядами.

— Что это? — ткнула она пальцем в висящий на вешалке в углу непрозрачный чехол, который я принесла сегодня утром из магазина.

— Свадебное платье, — вскинула я подбородок.

— Что-о? Уже?! Да твою ж маму, Арина! Что у тебя в мозгу происходит, скажи мне? Что за странный цикл: два года замужем, развод, год отдыха, снова два года замужем, развод, год отдыха… Ты не могла в третий-то раз растянуть свободный полет не на год, а хотя бы на четыре, до тридцатилетия и вступления в полную силу? Тебе мужчин мало? Спи с кем хочешь, замуж-то зачем бегать?!

— Хватит поминать мою мать! — огрызнулась я. — Сама ты она. Когда хочу, тогда и бегаю. А сейчас я хочу замуж за него! И спать я буду с ним! — ткнула я пальцем в Мортема.

Некромант поднял брови, у него дрогнули уголки губ, но он сдержался и вопросительно поморгал, глядя на меня с нежностью. Хорошо играет, молодец. Даже я верю, будто он ни бельмеса не понимает, что вопят эти две ненормальные.

— Он что, так хорош в постели? — вдруг проявила любопытство Ксения Антоновна и с интересом уставилась на Теодора. И ее ничуть не смущало, что он ее слышит и предполагается, что понимает. Она же не в курсе, что он иностранец.

— Бесподобен! Восхитителен! — разъяренно ответила я, подошла и вцепилась в плечо своего «жениха». — И не завидуй!

«Бесподобный и восхитительный» мелко трясся под моей рукой от с трудом сдерживаемого смеха, но лицо сохранял бесстрастное.

— Я завидую?! — взвизгнула мама, подпрыгнув от возмущения.

— Ну не я же! У меня-то, в отличие от некоторых, уже три мужа было, и скоро будет четвертый. А ты даже имя отца своей дочери не помнишь!

— Это я не помню?! Да я его целый год охмуряла, прежде чем заполучила, чтобы родить сильную ведьму… — Тут она поняла, что повелась на провокацию и сболтнула лишнее. — Ты мне голову не морочь, Арина! Где ты этого откопала?

— Там, где откопала, таких уже нет! Я его по небу возила, честно соблазнила, голову вскружила! Он мой, и точка!

— И кто этот бедолага? Придется память стирать, коли уж он видел наши с тобой разборки? И почему он молчит? Глухонемой? Как тебя звать? — поджав губы, рыжая ведьма снизошла до общения с убогим, связавшимся с ее дочерью.

— Теодор Мортем, я есть к вашим услугам, леди, — плавно поднявшись со стула, некромант, ничуть не смущаясь своего растрепанного полуодетого вида, поклонился, цапнул ее за руку и поцеловал.

Говорил он при этом с чудовищным акцентом. Даже в нашу первую встречу и то такого не было. Это типа он плохо понимает?

— Э-э? — не поняла Стрельцова-старшая.

— Мистер Теодор Мортем приехал к нам из Англии, что непонятного? — повела я плечом.

— То есть ты спуталась с иностранцем?! — возопила она. — Совсем мозги растеряла? Мало того что… так еще и не с нашим?! И чем этот, с позволения сказать, «мистер» занимается?

— Я есть некромант, леди, — чопорно поклонился этот самый мистер.

— Что-о-о-о?! — взревела потомственная русская ведьма.

Ой. Кажется, сейчас мага смерти будут убивать, судя по тому, что волосы у мамы встали дыбом и начали искрить, а глаза уже просто полыхали…

— Простьите? — нарушила наши семейные разборки заглянувшая в дверь красивая брюнетка в элегантном черном костюме. — Мне сказать, что мой сын… Теодор! — обрадовалась она, увидев… сына…

— Ы-ы-ы… — всё, что нашлась я сказать. А вот и потенциальная свекровь пожаловала.

— Тео?.. — поджав губы, английская леди с неодобрением осмотрела свое чадо, которое за все это время не удосужилось даже рубашку застегнуть.

— Это ваш сын?! — обрадовалась новой жертве моя мама. — Как удачно! Сейчас же скажите ему, чтобы он отстал от моей дочери. Ишь чего удумал, жениться!

— What?![17] — опешила иностранная гостья. — Теодор?!

Дальше она быстро начала лопотать по-английски. Не буду приводить всю ее пламенную речь, но сводилась она к тому, что леди изволит быть в шоке и ничего не понимает. И почему ее сын в таком непотребном виде при посторонних? Он забыл правила приличия? Кроме того, о какой такой женитьбе говорит эта вульгарная рыжая особа?

Спорить о правилах приличия Мортем не стал, бросил на меня загадочный взгляд и принялся приводить свою одежду в порядок, чтобы не нервировать мать.

«Вульгарная рыжая особа», которая прекрасно знала английский язык, немедленно вскипела и возмутилась.

— На себя посмотрите, милочка, — надменно процедила она по-русски. — В такую жару вырядились как ворона, в черное. Словно на похороны… Вы не у себя в мрачной, дождливой, убогой Англии, а в великой России.

— Воронья?! Убёгой Англии?! — тоже по-русски ответствовала ей моя, кажется, все-таки будущая свекровь. — Что вы себе позволять?! Вы дурно воспитан!

— Это я-то дурно воспитана?! Не я притащилась в чужую страну и морочу голову приличным ведьмам. Ваш сын — не пара моей дочери. Еще нам не хватало жалкого некромантишки…

— Мой сын есть потомствьенный некромант! Нечьета всякий там… вьедьма! — последнее слово она выплюнула с презрением. — Который дажье не носить приличный головной убьёр.

— А вы нам свой «убьёр» в нос не тычьте! — фыркнула рыжая особа. — Это только ваши никчемные колдуньи надевают уродские колпаки, поскольку без них не могут энергию нормально собирать. Мы же в них не нуждаемся, у нас и без них сила такая, что вам и не снилась.

— Нам не сньилась?! Да как вы сметь?!

— А вот так! Брать и сметь! — передразнила ее моя маман.

— Теодор! Я запрещать тебе общьяться с этой…

Тут взгляд англичанки заметался между мной и моей матушкой, которая, как любая ведьма после вступления в полную силу, выглядела на тот возраст, который сочла идеальным для себя. Так что на вид Стрельцовой-старшей нельзя было дать больше тридцати — тридцати пяти лет. Но так как я тоже ведьма, к тому же моложе почти в два раза, то и смотрюсь значительно юнее.

Моя будущая свекровь сделала верный вывод, к тому же, хоть и плохо знала русский, но все же вспомнила, что в начале скандала речь шла о «дочери», и ткнула в меня идеально наманикюренным ногтем:

— Я запрещать тебе общьяться с эта ужасный особа. Она тебье нье пара!

— Это моя дочь ужасная особа?! Это она не пара некроманту?! — вступилась за кровиночку Стрельцова-старшая. Ну да… Хоть и ругаемся мы с ней все время, а родные, как ни крути.

У-у-у… Как всё запущено. Сейчас моя мама будет рвать на клочки маму Теодора. Пора валить.

Взбесившаяся рыжая ведьма метнула проклятье в черноволосую некромантку. Та укрылась щитом и бросила какое-то заклятие в соперницу… Моя легко отмахнулась, ответила… Короче, если мы не хотим получить в лоб какое-нибудь заклятие или чары, то надо либо их разнимать, либо прятаться.

Теодор хотел прыгнуть и растащить двух взбесившихся дамочек, но я-то свою матушку знала лучше, а потому дернула женишка (что уж теперь, сама ляпнула), потянула его за собой и нырнула под большой стол, укрытый скатертью до самого пола.

— И зачем? — усмехнувшись, спросил Мортем.

— Да ну их, — отмахнулась я. — Пусть проорутся. Ты не понравился моей родительнице, я — твоей… Сейчас подерутся, пар спустят, устанут, тогда и поговорим.

— Ты так спокойно рассуждаешь об этом? — поднял он брови. — Не боишься, что твоя мама пострадает? Моя — сильная некромантка.

— А моя — сильная ведьма. Мне до нее расти и расти. Так что еще вопрос, кто из них пострадает.

Минуты две мы вслушивались в ругань, шипения, оскорбления и громкие «бум», когда чары сбивали что-то из мебели или книг. Эх… Весь кабинет мне разгромили. Но зато обе скандалистки выдохлись и… пошли врукопашную.

Кошмар!

— …Я тебе глаза выцарапаю!

— …А я волосья выдрать эти рыжий!

В какой-то момент Мортем просто уронил лицо в ладони и начал тихо смеяться.

— Ох, не могу, — утерев слезы, взглянул он на меня. — Теперь я понимаю, отчего Белла так нервничает, когда упоминается твоя мама.

Я с улыбкой пожала плечами.

— Ты купила свадебное платье? — перевел он разговор. — Я очень рад, что ты приняла мое предложение.

— Я… ну… это…

— Когда мы поженимся? Я настаиваю, чтобы как можно скорее, пока ты не передумала. Мои родственники смогут прилететь сюда дня через два или три. Успеем всё организовать?

— Мм-м… Я не уверена, что нужно спешить, — выдавила я из себя, наконец, и смущенно отвернулась.

— А так я смогу тебя переубедить? — подался он вперед.

Кажется, к женским голосам добавился мужской, но я не уверена. Мы целовались…

— …вылезайте! — прозвучал разгневанный голос Владимира Вольфганговича. — Стрельцова! Быстро сюда!

Я дернулась, отстранилась от Теодора и осторожно выглянула из-под стола, приподняв край скатерти. Рядом со мной тут же нарисовался мой жених, и мы вдвоем узрели потрясающую картину.

В моем разгромленном кабинете стоял рассвирепевший оборотень-волк в частичной трансформации — глаза у него были совсем не человеческие в данный момент, да и почерневшие ногти почти превратились в когти. Мой шеф держал за шиворот двух… гм… дам, а они дергались, шипели и пытались дотянуться друг до друга. Вид у обеих был, мягко говоря, потрепанный и всклокоченный. Но, как обычно, победила грубая сила. М-да.

— Ар-р-рина! — с рычанием позвал меня босс и встряхнул ведьму и некромантку, отчего они синхронно клацнули зубами и на время угомонились.

— Да, Владимир Вольфгангович, — ангельским голоском произнесла я, глядя на начальника преданными глазами.

— Мало мне нервы потрепал твой бывший третий… Прицепился как банный лист… Внештатный консультант от науки, чтоб его! Вот зачем ты язык распустила и всё выболтала о нас? Никак не отделаться было… А теперь еще и эти две распоясались! — рявкнул он и снова обеими руками потряс наших с Теодором мам.

— Простите, Владимир Вольфгангович, — потупилась я. Ну, Виктор! Добился-таки своего, уломал Туманова на внештатное сотрудничество.

— Ты выходишь замуж? Опять?! — продолжил свою обличительную речь шеф.

— Эм-м…

— Да, господин Туманов, — вместо меня ответил Мортем. — Будем рады видеть вас на нашей свадьбе. Дата пока обговаривается, но в ближайшие дни.

Две фурии встрепенулись и зашипели с новой силой. Негодовали они с завидным единодушием.

— Цыц! — не глядя на них, Туманов снова встряхнул свою двойную ношу. Вновь клацнули зубы у обеих дам, и они опять утихли. — В таком случае, женишок и невестушка, забирайте своих мамаш и брысь с глаз моих. Весь кабинет развор-р-ротили!!! — снова сорвался он.

— Я оплатить часть расходы на ремонт, — поджала губы некромантка. — Я — Мортем. Мы никогда не оставлять долги.

— А ты нам в нос свою фамилию не тычь! — встрепенулась моя мама. — Стрельцовы тоже никогда не оставляют долгов. Володя, я сегодня переведу на твой счет необходимую сумму.

— Леди Мортем, мама, приглашаю вас в гости, — со смиренным вздохом произнесла я. — Сейчас же сообщу своему домовому, чтобы он приготовил комнату. Только… она — одна. В том смысле, что диван только в гостиной.

— Вот ещ-ще! — зашипела Стрельцова-старшая. — Я не собираюсь жить в одной комнате с ней! — ткнула она пальцем в сторону «врагини».

— Ксения! — встряхнул ее Владимир Вольфгангович.

— Я лучше снять номер в отель, чем быть в один помещение с она! — скривилась англичанка.

— Мадам Мор-р-ртем! — рявкнул оборотень, которого уже достали все эти бабские разборки.

— Мам, Вася тебе в моем кабинете постелет, — примиряюще подняла я руки. — Я как раз собиралась купить туда софу. Вот сейчас мы с Теодором это и сделаем, и сегодня к вечеру появится еще одно спальное место. Владимир Вольфгангович, вы отвезете их ко мне домой? — молитвенно сложила я перед собой ладошки, понимая, что лишь ему удастся удержать этих скандалисток от еще одной драки.

— С тебя пельмени, — буркнул шеф и потащил упирающихся жертв в коридор.

А я немедленно закрыла глаза, ментально связалась со своим фамильяром и завопила:

«Белла, ахтунг![18] Мама приехала».

«Ой, мама!» — взвизгнула у меня в голове белочка.

«Более того. Мама Мортема тоже приехала. И они подрались между собой. А мы с Теодором женимся. Обе мамочки едут к нам. Немедленно хватай Василия, и тащите все вещи Тео в мою спальню. Распихивайте всё по шкафам как хотите, но чтобы через полчаса вид был такой, словно мы живем вместе в одной комнате!»

«О боже мой!!!»

Когда я открыла глаза, то тут же столкнулась взглядом с разноцветными очами некроманта.

— И? — вопросил он, подняв одну бровь.

— Едем покупать диванчик в мой кабинет, — вздохнула я.

Теодор улыбнулся, потом его губы дрогнули, и в итоге он расхохотался. Я пихнула его, интересно ведь, я, может, тоже хочу посмеяться.

— Мама столько лет пыталась быть идеальной леди. Этикет, манеры, изящество и элегантность во всём… Твоя страна и семья плохо влияют на людей. Мама только прилетела и уже успела подраться с ведьмой, словно уличная кошка. Это она-то, потомственная некромантка и настоящая аристократка.

— Ну вот еще… плохо, — обиделась я и за родину, и за свою семью.

— Да-да, — покивал англичанин, утирая слезы. — А я? С первого же часа на вашей земле я только и делаю, что пытаюсь отойти от одного потрясения, чтобы испытать следующее. Ты не устаешь меня изумлять.

Я не нашлась, что возразить.

Глава 23

Махнув рукой на разгром, мы с Мортемом тправились в мебельный магазин. Выбрали диванчик, заплатили за него и за немедленную доставку и поехали домой. Надеюсь, хоть там всё целое, а Василий и Владимир Вольфгангович не дали нашим мамушкам снова сцепиться. Про платье я, к слову, совершенно забыла, и оно так и осталось сиротливо висеть на месте побоища.

Домовой и шеф мои чаяния оправдали. Когда мы с Теодором тихонько вошли в квартиру, то застали пьянку. Обе дамы были уже навеселе, а Туманов подливал им мартини с водкой (смешать, но не взбалтывать) и подсовывал пирожные, не забывая сам ужинать сваренными гостеприимным Васей пельменями. Благо у нас их после моего давешнего загула в депрессию еще полморозилки. Надо бы, кстати, их кому-нибудь сплавить, а то лежат, место занимают.

— О, Аринушка, доча, — пьяненько позвала меня мама.

— Теодор, сын, — икнув, окликнула отпрыска леди Мортем.

— Вы продолжайте, продолжайте, — произнесла я и сделала страшные глаза домовому. Он мне успокаивающе кивнул, и я выдохнула. — А мы грузчиков встретим, они уже диван привезли, сейчас занесут…

В кабинете на письменном столе обнаружились пыхтящая от гнева белка и взъерошенный енот.

— Женитесь?! — ткнула в мою сторону указующей лапкой летяга.

— Я в шоке от ваших мам! — вякнул Евграфий. — Предупреждать надо!

— Это вы еще не видели, как они дрались в моем кабинете. Мы с Тео под столом от них прятались, — хмыкнула я.

— О-о-о! — синхронно застонали от избытка чувств фамильяры.

— Вот вечно всё самое интересное проходит без нас, — посетовала Белла.

— Нет в этой жизни справедливости, — загрустил Енька.

— Слушай, — повернулась я к Мортему, — до меня только сейчас дошло. А откуда твоя мама знает русский язык? Ты-то его учил из-за предсказания. А она? Или ей тоже это было необходимо по работе?

— Ну что ты. Леди Элизабет Мортем не работает по своей специализации. Мы слишком богаты для этого, — отмахнулся англичанин. — Просто она… очень хорошая мать. Когда стало известно, куда я поеду в будущем и какой язык мне необходимо изучать, она начала заниматься вместе со мной. Должна ведь она знать, какие книги читает ее сын, а то как бы «эти ужасные русские не научили ее ребенка чему-то плохому», — копируя маменькины интонации, проговорил он.

— Что?! — возмутилась я. — «Ужасные русские»? Да мы — великая нация.

— А я и не спорю, — лукаво усмехнулся он. — Но согласись, вам хорошо удается… гм… учить нас плохому.

Я поджала губы и зыркнула на него с неодобрением, но развить беседу нам не дали. Пришлось заняться установкой мебели. Служащие магазина затащили новенькую софу, быстро собрали ее и поставили в нужное место. После я позвала Васю и попросила подготовить для Стрельцовой-старшей спальное место тут, а для леди Мортем в гостиной. Теодор не вмешивался, всё это время он тихо сидел за письменным столом и листал сборник лекарственных растений, произрастающих на просторах моей необъятной родины.

Когда мы в итоге освободились и вышли на кухню, то обнаружили лишь Владимира Вольфганговича, который неторопливо доедал вторую порцию пельменей и смотрел по телевизору новости. Ведьмы и некромантки не наблюдалось. Я заглянула в гостиную, но и там никого не увидела.

— А где?.. — растерянно спросила я шефа, вернувшись в кухню.

— Эти две дуры забрались в твою ступу и улетели в неизвестном направлении, — с тягостным вздохом пояснил оборотень.

— Что?! — опешила я. — Они же пьяные!

— Хорошо, уточняю: две пьяные дуры полетели искать приключения на свои задницы, — флегматично произнес Туманов и закинул в рот пельмень.

— А вы куда смотрели? Зачем отпустили их? — кипела я негодованием. Нет, от своей маман я могла ожидать чего угодно, но от английской аристократки?!

— Видишь? — наклонил голову шеф, демонстрируя мне макушку. — Ксения меня отвлекла, а леди Мортем огрела по голове сковородой.

— Ой, мама… — Я поперхнулась воздухом от ужаса и глянула на своего жениха.

— Ну… мама… — полыхнул глазищами Теодор. Его ноздри гневно расширились, но потом он не выдержал и рассмеялся.

— Вам кажется это смешным, мистер Мортем? — поднял на него взор Туманов.

— Извините. Просто я не предполагал, что леди Мортем способна на такое. Отец будет в шоке, когда узнает о ее выходках.

— Похоже, мы зря их познакомили… — выдала я, кажется, всеобщее мнение.

Не знаю, как Элизабет, но моя мама, если она одна, всё же хоть как-то, но держит себя в руках. Статус, положение, репутация и всё такое. А вот вдвоем они, похоже, вспомнили юность и пустились во все тяжкие.

Туманова я подлечила, и он уехал домой, махнув на нас рукой, но прихватив мешочек с замороженными пельменями. Отступные, так сказать, они же — плата за физический и моральный ущерб. А мы с женихом в итоге до рассвета сидели в гостиной и ждали, пока вернутся две блудные мамаши. Прилетели они, когда уже начало светать.

Далеко не с первой попытки рыжей ведьме удалось посадить мою ступу на лоджию, но все же она справилась. Стрельцова-старшая была в зюзю. Мортем-старшая была тоже в зюзю. Что не мешало им обеим прикладываться к горлышку бутылки мартини, передавая ее из рук в руки.

— Ой, детки, — захихикала моя матушка. — Тредодор, на два года моя дочь твоя. Протом всё врарно сбеж-жит…

— Доч-чка, — благостно улыбаясь, распахнула мне объятия англичанка. — Всьегда х-хотьеть… Я одробрьять. Но два года мало. Я требровать двьести.

— Мама-а-а! — осуждающе прищурился Мортем и шагнул к едва стоящей на ногах черноволосой леди.

— Мамуля-я-я! — протянула я, строго глядя на бесстыжую рыжую совсем не леди.

— А мы с Лизонькой так хорошо погуляли, — дыхнула она перегаром. — Лизок, держи! — сунула она в руки англичанки бутылку и перевалилась через борт ступы. Я едва успела ее подхватить, чтобы она не грохнулась на пол.

— Ксю, я любьить вас всьех. Ехать ко мне, и мы тоже гульять… — Элизабет Мортем смотрела на мир пьяными в дым глазами и обожала всё и всех.

Ее вытащил сын и понес в комнату. А мне на помощь пришел Василий.

С горем пополам мы распихали этих пьянчужек, требовавших продолжения банкета, по постелям, поставили у изголовья каждой из них по стакану воды с накапанным зельем от похмелья и с чувством выполненного долга смогли наконец и сами отправиться отдыхать.

Ни о какой романтике речь не велась. Попадали мы с Тео на мою кровать, перестеленную Василием, и отключились.

Утром, когда я смогла проснуться, то обнаружила, что лежу в объятиях жениха. Ой! Точно! Жениха! Ну и денек вчера был, а ночь еще задорнее…

— Жалеешь? — правильно понял то, как я напряглась, Мортем, который уже тоже не спал.

— Нет, мне стыдно, — подумав, призналась я. — И за себя, и за то, что мы с мамой устроили.

— А я рад, — прижал он меня к себе и уткнулся лицом в мои волосы. — Если бы не это, ты бы еще долго не решалась принять мое предложение и выйти за меня. Зато сейчас всё так удачно сложилось. И даже моя мама в курсе и одобряет. Нам с тобой теперь единственное, что необходимо сделать, — это остаться живыми до свадьбы.

— Хм. Моя вот, наоборот, не одобряет, но хорошо знает меня и потому решила пока затаиться.

— Против моей даже у твоей шансов нет. Уж поверь. Так что, готовимся, да? Поедем сегодня кольца выбирать?

— Так ты серьезно? — Я даже выпуталась из объятий, приподнялась на локтях и повернулась к нему.

— Абсолютно, — спокойно смотрел на меня разноглазый некромант. — Сколько времени я твержу, что ты моя пара, а ты всё никак не желаешь признать этот факт. Я с нашей первой встречи решил сделать всё, чтобы заполучить тебя в жены. Просто шел к этому сложным путем, чтобы не спугнуть. Я же не знал, что ты такая неугомонная и меняешь мужей как перчатки.

— Всего-то трое! — привычно огрызнулась я.

— Вот на этой счастливой цифре и закончим твои несложившиеся замужества.

В гостиной без звука работал телевизор, а на диване красовались два страдающих женских тела. Лица у этих «тел» были весьма помятые и отливали благородной зеленцой. Говорить у вчерашних дебоширок сил не было. Они даже глазами с трудом ворочали, следя за нашим с Тео приближением. Между ними возлежал Евграфий, взявший на себя шефство над помирающими от алкогольной интоксикации особами. И его даже периодически вяло почесывали или поглаживали. А вот Беллы видно не было.

Оценив состояние страдалиц, я пошла за еще одной порцией антипохмелина, а жениха отправила в магазин за пивом.

Когда дамы более-менее очухались, Элизабет шепотом позвала сына:

— Тео, книга в мой чемодан. Извинить, я вчера… — Кстати, надо отдать должное ее воспитанию. Несмотря на жуткое физическое состояние, леди не забывала о приличиях и говорила на русском языке, чтобы ее понимали все присутствующие.

— Да я понял, — улыбнулся он.

Что удивительно, багаж обеих мам обнаружился в квартире. Кто и когда его привез с места моей работы, я не знаю. Вчера было не до того, а сегодня уже неактуально.

Оказалось, леди Мортем прилетела не просто так, а привезла книгу из семейной библиотеки. Почему нельзя было сфотографировать на телефон нужные страницы и отправить их по электронной почте — вопрос не ко мне. Может, некромантские гримуары нельзя копировать?

Но как бы то ни было, Теодор ушел с головой в изучение старинного талмуда, а я поехала в свой разгромленный кабинет в офисе, чтобы посмотреть, что еще можно спасти, разгрести хоть немного сотворенный там хаос и забрать потом купленные вчера платье и туфли.

Встретилось наше странное неадекватное пополнившееся семейство уже вечером, когда я приползла домой. Вчерашние фурии за день на фоне общих похмельных страданий сблизились окончательно и мило ворковали, все так же оккупируя диван в гостиной. Правда, вид у них уже был не столь плачевный, как с утра.

На мой немой вопрос, выраженный взглядом, Василий закатил глаза и провел себе ребром ладони по горлу. Сие, вероятно, означало, что его всё достало, но уйти он не может, ибо находится при исполнении своих обязанностей домового. И я его понимаю. Моя мама доведет кого угодно до белого каления. Не просто же так Вася в свое время сбежал вместе со мной, а не последовал за прежней хозяйкой.

Ужин, как ни странно, прошел тихо. Две мамы переглядывались и задумчиво размазывали по тарелкам картофельное пюре. Белка и енот спешно закидывались едой, мечтая спрятаться от греха подальше. Похоже, даже любвеобильный Енька устал выступать в роли антидепрессанта и плюшевой игрушки для тисканья. Мы с Теодором позволить себе ретироваться и скрыться от всех не могли, а потому сидели как… жених с невестой.

Приближалось страшное — совместная ночевка в моей спальне. Как себя вести, я не имела ни малейшего представления, потому что дальше поцелуев у нас с Тео дело не заходило. Но в то же время нужно создать видимость бурного романа, иначе Стрельцова-старшая точно что-то заподозрит. И если она решит, что я ее одурачила, то мало не покажется никому. А потому следовало разыграть нашу партию правильно.

Ночь вступила в свои права, все разбрелись по спальным местам. Мортем, которого внезапно переселили в мою опочивальню, похоже, не знал, чего от меня ожидать, и поглядывал с легким интересом. Я же сидела перед зеркалом, методично расчесывала волосы и строила коварные планы.

Наконец стихли звуки, все угомонились, и вот тогда я с предвкушающей улыбкой встала и подошла к кровати. Мой жених уже лег, одетый в шелковые пижамные штаны (ишь, пижон какой, оказывается), но глядя на меня, напрягся.

— Арина, ты меня пугаешь, — прокомментировал он мой оскал.

— Тс-с-с! — Я еще и палец к губам приложила. — Тео, сегодня мы будем изображать бурную страсть во всех ее проявлениях. Понял?

— Не совсем, — поднял он одну бровь и улыбнулся, но отвечал мне едва слышно, приняв мои правила. — Почему только изображать? Что нам мешает наслаждаться ею по-настоящему? Я — за!

— Ты не понял. Если мы «по-настоящему», то будем стараться вести себя тихо. А надо — наоборот.

Вторая бровь некроманта взлетела вверх, а в разноцветных глазах мелькнуло непонимание. Даже черное око сейчас выражало озадаченность.

— Сейчас мы будем… много чего делать, стонать и так далее. Можешь покричать, — разрешила я.

— Я?! — хрюкнул он от смеха. — Предпочитаю, чтобы женщина кричала от страсти в моих объятиях.

— Как-нибудь в другой раз, — закусила я губу, чтобы тоже не рассмеяться.

Скинув халат, я осталась в пижаме, состоящей из шортиков и маечки. Перебралась на кровать и скомандовала:

— Давай!

…Господи, я так не развлекалась с детского возраста. Два… взрослых человека, жених и невеста, прыгали на кровати, то сидя, то стоя. При этом громко стонали, периодически издавая утробные взрыкивания.

Мортему оказалось легче. Чопорный англичанин, которого «ужасные русские» таки испортили, буквально задыхался от смеха и совершенно неприлично гоготал. К счастью, делал он это тихо, а вот его стенания, которые якобы от страсти, а на самом деле именно из-за того, что некроманта буквально на части рвало от всего происходящего, были громкими и проникновенными. Мне же приходилось руководить этим эпичным представлением и звуковым сопровождением, что отвлекало от веселья. Думать же надо, чтобы не повторяться, проявлять креативность…

Кровать ходила ходуном. Скрипели по паркету ее ножки. Изголовье, благодаря нашим совместным усилиям по толканию бедного ложа, стучалось в стену. А то! Мы не ищем легких путей. Только феерия, только хардкор!

Попрыгав очередной раз на кровати, я махнула рукой Теодору, и он, утирая слезы, протяжно взвыл:

— О да-а-а!

— Быстре-е-е! — проблеяла я и заткнула рот подушкой, чтобы не ржать вслух.

— Да-а-а! — О матрас, изрядно пострадавший от наших забав, бился в истерике некромант.

— Да, Тео, да-а-а.

Мы выдохлись и попадали солдатиками на постель, которая сейчас напоминала поле боя.

— Всё? — прошептал Мортем, подгребая меня поближе.

— Ага-а-а, — зевнула я. — Сейчас таймер заведу. Часа через три повторим. Тебе же хватит этого времени, чтобы снова быть готовым на любовные подвиги?

— Да я и раньше готов, — фыркнул он. — Ты плохо думаешь о своем будущем муже.

Я заинтересованно покосилась на «будущего мужа», но вслух свои мысли высказывать не стала. Таймер завела на два часа. Он-то, может, и боевой некромант, привык к нагрузкам. Но я-то хрупкая и нежная ведьма — цветочки и травки там собрать, из мухоморов и поганок пакость какую сварить… Я так сразу не могу, мне отдых нужен.

К рассвету мы проводили третий раунд нашего «сексуального» марафона. Мортем меня совершенно очаровал тем, что полностью поддержал эту мою идиотскую авантюру, не пытался спорить и крутить пальцем у виска. Более того, он как настоящий джентльмен даже не стал уговаривать меня сделать всё по-настоящему. Не то чтобы я была сильно против, но как-то морально не готова столь быстро перевести наш едва начавшийся роман с поцелуями в подъезде в… горизонтальную плоскость.

У меня, может, принципы. Я порядочная ведьма, а не какая-нибудь там вертихвостка.

Внезапный громкий стук в дверь оказался вполне закономерен. Примерно такого я и добивалась: чтобы мама не выдержала и пришла на разборки. Потому как день-два мы еще можем находиться с ней в одном помещении, а вот если она задержится дольше, то к свадьбе от моей чудесной квартиры могут остаться руины.

— Лежать! — быстро скомандовала я Теодору. — Только штаны сними сначала!

Тот вытаращил глаза, но послушно скинул пижамные брюки, оставшись в черных боксерах, и улегся солдатиком. Я до пояса набросила на него одеяло, взлетела на кровать и уселась на жениха.

— А майка? — глазами указал на мой топик Теодор. — Не поверят.

— Точно!

Кружевная маечка улетела в угол спальни, я спрятала обнаженную грудь под распущенными волосами, одеялом прикрыла наши ноги и бедра, чтобы не видно было трусов и шорт, и лишь после этого крикнула:

— Да!

— Дети! — в комнату вошла леди Мортем. — Я всё понимать. Любовь… Но вы очень шуметь!

— Арина! Ты обалдела?! — была не столь деликатна моя мама, ворвавшаяся следом. Увидела нашу позу и исправилась: — Вы обалдели?

— Доброе утро, мама, госпожа Ксения, — чуть приподнялся на локтях Теодор, но я толкнула его ладонью обратно. А то вдруг скинет одеяло, и все увидят, что на самом-то деле мы частично одеты.

— Доброе?! — зашипела будущая теща некроманта. — Оно могло бы быть добрым, если бы мы хоть немного поспали ночью.

— Вам что-то помешало? — изобразила я удивление. — Что случилось?

— Вы случились!

— Тео, Арина… — тактично кашлянув, вмешалась в назревающий скандал Элизабет. — Вы забыть ставить полог тишины.

— О-о-о, — прикрыла я рот ладонью, типа смутилась.

— Упс! — поддержал меня Теодор. — Просим прощения, дамы. Увлеклись. Сами понимаете, свадьба еще не скоро…

— Ну уж нет! — не выдержала все-таки рыжая ведьма, которая по совместительству моя родительница. — Никаких «не скоро». Сегодня же утром отправляйтесь и подавайте заявление. Лизок, когда прилетит твой муж?

— Послезавтра, — с неодобрением покачала головой англичанка, глядя на отпрыска. — Я ему уже звонить, потому что сын забыть звать отец на такой важный событие.

— Значит, свадьба послезавтра! — постановила моя матушка.

— Но документы? — робко заикнулась Элизабет. — Теодор подданный другой страна, он не мочь быстро жениться на иностранка…

— Мам, у меня все документы на руках. Я уже отправлял запрос о разрешении на брак с гражданкой России и получил ответ. Все требуемые бумаги уже у меня.

— Да-а-а? — распахнула я глаза, переведя взгляд на жениха. — А ты когда?..

— Давно, — улыбнулся он и, закинув руки за голову, устроился с комфортом.

— Вот ты… жук! — всё, что нашлась я сказать.

С ума сойти, экий предприимчивый и шустрый. А я-то, наивная дурашка, думала, что шокировала его и застала врасплох с внезапно озвученной помолвкой.

Когда крайне недовольные своими чадушками женщины ушли, я освободила Теодора от своего веса и поспешно натянула обратно пижамный топик, сиротливо лежавший на полу. Мортем наблюдал за мной молча, никак не комментируя. И лишь после того, как я с тяжким вздохом упала обратно на кровать (устала жуть как), он заговорил:

— Знаешь, я так и не понял, почему ты так всполошилась из-за приезда Ксении? Зачем все это было нужно? Сначала представление в твоем кабинете на работе, когда ты объявила меня женихом, а потом тут — инсценировка бурной ночи?

— Ну-у… Понимаешь, моя мама категорически против того, чтобы я выходила замуж. Считает, что я должна существовать по ее образу и подобию: найти элитного самца, забеременеть от него и жить независимо, воспитывая ребенка, о котором отец даже не знает. А я против, у меня принципы. Мы с ней здорово поругались, когда я в третий раз выходила замуж. И она заявила, что так и быть, дает мне три года на мой обычный загул «в замуж и обратно», а после этого приедет, свяжет, если надо, но устроит мне случку с подходящим производителем. И непременно одаренным, не обычным человеком. Но сначала, так и быть, позволит попривыкнуть к нему.

— Случку с подходящим производителем?! — опешил Теодор.

— Это ее слова, — закатила я глаза. — Она очень сложный человек, крайне невоздержанный на язык. И когда она вдруг нарисовалась внезапно, я запаниковала. Тем более что у меня уже был ты. Ну ты слышал наш с ней разговор… Правда, я до последнего не догадывалась, что она это всерьез. А инсценировка — чтобы доказать, что я не блефую и у нас всё по-настоящему. Плюс я боялась, что она захочет задержаться у меня в гостях. Мы с ней психологически несовместимы в больших дозах. От нее даже домовой сбежал ко мне в свое время. Прости, что я тебя втянула и подставила.

— Ничего страшного, — хохотнул некромант. — Я славно повеселился. Но семейка у вас, конечно, весьма… гм… задорная.

Глава 23

Вот так наша свадьба из стихийно придуманного розыгрыша для Стрельцовой-старшей вдруг превратилась во вполне реальный факт, который вот-вот свершится. Разумеется, следующие два дня ни я, ни Мортем не занимались работой или поисками неизвестного мага, совершавшего ритуальные убийства. Ну в самом-то деле, он несколько месяцев всё это творит, пара суток погоды никому не сделает. Хотя я не совсем права, некромант что-то обсуждал с Владимиром Вольфганговичем, Пашкой и Лёликом, но меня мужчины полностью отстранили от этой трагичной истории и велели заниматься свадебными хлопотами.

Я не возражала. К тому же если ты знаешь, что, где и как, у тебя есть деньги и помощники, то любое мероприятие можно организовать легко и быстро. У меня, помимо всего этого, имелся еще и трехразовый опыт. Тренировочные браки, так сказать.

А потому «послезавтра», озвученного двумя матушками и отсчитанного от фантасмагорической ночи с инсценировкой бурного секса и всепоглощающей страсти, мы уже стояли в ЗАГСе и подписывали документы. Платье у меня имелось (спасибо Манане и ее видениям), туфли тоже. Как и когда Мортем успел купить себе свадебный костюм, я не в курсе. Некогда мне было, я носилась по всему городу, организовывая банкет и обзванивая людей и нелюдей, которых мы хотели видеть. Организовать за столь короткий срок бумажные приглашения и разослать их гостям было нереально.

Ах да, кольца… Съездить за ними вдвоем мы не успевали. Поэтому Теодор как настоящий мужчина взял это на себя. Вечером накануне радостного события он встал передо мной на одно колено и протянул бархатную коробочку.

— Арина, я ведь так и не сделал тебе настоящего предложения. Не предполагал, что всё произойдет столь стихийно и эффектно, и не успел. Но я был готов. Ты примешь мои кольцо, руку, сердце, жизнь, фамилию и всё остальное? — с улыбкой спросил он.

— Приму всё, кроме фамилии, — отозвалась я, забирая футляр для драгоценностей. — Без обид, Тео. Но я ведьма из древнего уважаемого рода. Мы не берем фамилию мужей. Стрельцова — это… И моя дочь тоже будет Стрельцовой. Это не обсуждается.

— А сын? — уточнил некромант.

— А вот сын, если вдруг родится, будет носить фамилию отца.

Я открыла, наконец, коробочку и чуть не присвистнула, оценив количество каратов в бриллианте на традиционном обручальном кольце. На Западе ведь принято дарить девушке перстенек, когда делают предложение. Вот именно его я сейчас и держала в руках.

— Тео, а это не слишком? — подняла я на него глаза. — Или это ваше фамильное?

— Нет, я выбрал его именно для тебя. Не нравится? — чуть нахмурился он. — Это будет не просто драгоценность. В камень можно накапливать силу и закладывать различные заклинания, от охранных до атакующих. Я должен быть уверен, что моя жена под защитой и ей ничего не угрожает.

— Я в восторге!!! — поспешно отозвалась я и быстро цапнула роскошное украшение. Мало ли, еще передумает и правда решит, будто мне нужно что-то поскромнее. А я совсем не скромная. Вот ни капельки. Скромность — это не про меня.

И он еще спрашивает, нравится ли мне. Ха! А кто бы не оценил такой огроменный, чистейшей воды бриллиант? Да с подобным на улицу-то выходить страшно было бы, будь я простым человеком. Тюкнули бы по башке и обокрали моментально. Это же целое состояние, заключенное в прозрачный камень, рассыпающий брызги искр при свете электричества. Вон на стенах чуть ли не солнечные зайчики играют. Бриллиантовые зайчики, если точнее.

— Только я не успел его пока зачаровать, — отвлек меня от восторгов этим сокровищем Теодор. — Но мы сделаем это в ближайшие дни. Я уже договорился с магом-артефактором. Мне его рекомендовали как одного из лучших мастеров в своей области. А пока надень перстень так, как символ нашей помолвки.

В общем, к тому моменту, когда мы стояли перед регистраторшей браков в ЗАГСе, на моих пальцах красовались уже два кольца, врученные мне Мортемом. То, что с опалом и типа символ его жизни, и бриллиантовое помолвочное, повергающее меня в созерцательный экстаз. И вот-вот должно появиться третье. Теодор не стал выбирать ничего мудреного: тонкие ободки с неброским изящным выпуклым узором. И ему при работе такое мешать не будет, и я смогу носить его на одном пальце с «моей прелестью».

Поскольку женились мы в России, то свадебные традиции родины моего жениха не учитывали в полном объеме. Например, мое платье было не белым, не кремовым и даже не розовым, как принято в Англии, а цвета неба. А куда деваться-то? Манана сказала — голубое, значит, голубое.

Также не имелось подружек невесты. За них была Белла с бантиком в тон моему платью на шее. А шафером выступал принарядившийся в атласную жилетку Евграфий. И где нашли-то ее только? Что думали простые люди о новобрачных, притащивших на свадьбу «дрессированных животных», мне неведомо. Но, вероятно, все привыкли к девицам с собачками в наплечных сумочках, так что нам даже замечания никто не сделал.

Фата у меня отсутствовала. Вроде английские невесты ее не надевают. Не уверена. Но я и не настаивала. Какая уж фата, в четвертый-то поход замуж? Наоборот, попытайся меня кто заставить, и я бы отбивалась от нее всеми силами. Чего позориться-то?

Элизабет настояла лишь на некоторых незначительных деталях, принятых на ее родине. Так, например, важно время дня — полдень. И еще мне пришлось взять у нее напрокат сережки. Поскольку моя мама замужем не была, то не подходила для того, чтобы одолжить безделушку или украшение на счастье. Ведь предполагается, что мать дает дочери одну свою вещь на свадьбу, дабы брак кровинушки был таким же долгим и удачным, как у нее.

В общем, не успела я сама понять, как и почему, а обзавелась четвертым мужем и получила на руки свидетельство, подтверждающее этот радостный факт.

Я в шоке! Белла тоже, но крепится.

…Короткий променад по городу, благо погода располагала: солнечно, безоблачно, тепло… Стрельцова-старшая тихонько сулила Элизабет еще одну увеселительную прогулку на моей ступе. Мол, сегодня полнолуние, так что земля будет как на ладони. Прокачу с ветерком, закачаешься, Лизок. Нам сверху видно всё будет и без биноклей (они брали в свой пьяный загул бинокль?!) и вообще — ух!

Что-то меня мамин нездоровый энтузиазм уже пугает. А леди Мортем ничего так, улыбается в предвкушении, аж глаза горят. Спелись две кумушки, даром что при первой встрече чуть волосы друг другу не повыдирали.

Теодор нашептывал мне на ухо разные милые глупости и обещал продемонстрировать всю мощь своей любви. Я заинтригованно поглядывала и гадала, как это будет, ибо… ночь накануне свадьбы мы провели абсолютно целомудренно. А именно — спали как сурки. Потому что некоторые тещи и свекрови — не будем показывать пальцем, но это Ксения и Элизабет — подлили нам за ужином снотворное в коньяк. Какая-то мамина новая разработка, даже я не опознала ни по вкусу, ни по запаху и, как доверчивая дурочка, всё выпила.

И ведь, стерва рыжая, даже взглядом не выдала, что пакость задумала.

— Выпейте, детки, — наливала нам коньяк недрогнувшей рукой. И это родной дочери-то и почти родному зятю. — Пейте, пейте. И не закусывайте, зачем вам лимон? Кислый он…

— Да-да, Тео, Арина, — пододвигала нам рюмки Элизабет. — Вы устать за день, а коньяк хорошо расслаблять.

Уж расслабил так расслабил. Мы с Теодором отключились прямо за столом, и транспортировку наших сонных тел в спальню осуществлял Василий. А на наше горячее возмущение утром две бессовестные, беспринципные особы заявили, что спать им, видите ли, хотелось. А мы слишком шумны в проявлениях любви. Кроме того, свадьба — ответственное и долгое событие, мы должны быть отдохнувшими и сильными.

Я, конечно, стерпела свершившийся факт, но злобу затаила. Ты у меня, мама дорогая, еще отведаешь вкусняшечку. Непременно что-нибудь придумаю и отомщу. Без последствий, но во имя вселенской справедливости. Это некромант вон — благостный и незлобивый. Повозмущался, отмахнулся и забыл. Привык со своей нежитью — шевельнул рукой, и нет умертвия. Потому и контролирует себя в обычной жизни. А ведьмам так нельзя, за любую подставу нужно отплатить «добром» и «смирением». Расслабишься — и всё, каюк тебе.

Нагулявшись и осмотрев достопримечательности, мы перебрались в банкетный зал, куда уже подтягивались гости. Прибытие моего свёкра ожидалось лишь к ночи. К величайшему сожалению, Мортем-старший не смог прилететь раньше по причинам непреодолимой силы. Но он звонил и даже успел со мной поговорить по телефону. Мистер Эдмонд поздравил нас с Теодором, поудивлялся нашей поспешности, извинился за опоздание, но заверил, что к ужину-то уж точно приедет непосредственно в ресторан, чтобы познакомиться с невесткой и поздравить сына со свадьбой.

Я спросила потом у Теодора, чем же таким занимается его отец, что не смог отменить дела и прилететь на свадьбу единственного отпрыска? Оказалось, Эдмонд Мортем тоже практикующий некромант, состоит в Совете магов Великобритании, участвует в заседаниях и прочая, и прочая…

Впрочем, я отвлеклась. Свадьба шла своим ходом. Тосты, поздравления, конкурсы, веселье…

Давно стемнело, ясная лунная ночь царила за окнами хорошо освещенного банкетного зала, в котором мы отмечали радостное событие. А меня начала грызть тревога.

— Тео, — наклонилась я к уху сидящего рядом со мной мужа, — а что с вашим расследованием? Вам удалось выяснить, кто был тот маг, который организовывал все эти ритуальные убийства? А то ты мне ничего не рассказываешь…

— Нет, — с досадой покачал головой Мортем и поцеловал мне пальцы. — Но мы определенно нарушили его планы. Все точки на пентаграмме обезврежены, его амулеты, собиравшие силу, найдены и ликвидированы. Финальное жертвоприношение проводится в полнолуние, но сегодня этого опасаться не стоит. Ему нужно время, чтобы заново напитать силой начерченные им линии пентаграмм.

— Да? — с сомнением уточнила я. — Как-то мне неспокойно. Сама не пойму, что тревожит.

— Не волнуйся, Арина. Никто в ВУСВОМе не в курсе, что мы знаем о свитке, а значит, у того безумца нет причин спешить. Он попробует сделать всё заново. Просто побоится, что ритуал не сработает как нужно. Ну, точнее, я бы побоялся. Может ведь отдачей от неверного хода обряда так огреть, что от него самого ничего не останется.

М-да. Ты-то, перфекционист, иностранец и дипломированный маг, может, и побоишься. Но почему все забывают про русское «авось»? Я вот не удивилась бы, если б этот ненормальный убийца понадеялся именно на него. Мы раздолбаи и разгильдяи в душе, и никакое «окно в Европу», прорубленное Петром Первым, нас от этого не избавляет. Скорее уж все, кто имел счастье пожить среди нас, перенимают эти качества.

Я перевела взгляд на улыбающегося Артёма Зотова, переговаривающегося с Ириной, ведьмой с проходной главного здания совета. Их мы тоже позвали. Ирину — чтобы она нашла кавалера, а Зотова с его девушкой, хорошенькой шатенкой, — как человека, долгое время помогавшего Теодору и Павлу во всех этих поисках. Глава Высшего Управляющего Совета Ведьмаков, Оборотней и Магов, Виталий Игоревич Колосов тоже был среди гостей. Его пригласил Теодор, сказав, что не мог поступить иначе, все же весьма уважаемый среди наших господин. К тому же именно благодаря настойчивости господина Колосова мы с моим уже мужем смогли встретиться. Не пригласи глава ВУСВОМа поработать по контракту иностранного некроманта, не приехал бы Теодор в этот город, а значит, не познакомился бы со мной.

Мои коллеги практически в полном составе тоже присутствовали. Не могла же я не позвать тех, с кем столько лет проработала вместе. Отказалась лишь Манана. Извинилась, объяснив, что ей тяжело находиться среди большого количества людей, так как видения накатывают одно за другим и все разные. А она из-за этого теряет связь с реальностью и путает настоящее и грядущее.

— Арин, расслабься, — поцеловал меня в щеку Теодор. — Не хочу, чтобы ты отвлекалась на плохие мысли. Сегодня наш день и предстоит первая брачная ночь…

— Горько! — закричал кто-то из гостей, заметив наши перешептывания.

После «горько» молодожены отправились танцевать, а гости продолжили пить.

— А твой отец так и не приехал, — посетовала я, кружась по залу под красивую медленную песню.

— Он обязательно появится. Всё будет хорошо, верь мне, — улыбнулся Теодор.

Празднование медленно, но верно приближалось к концу. Уже разрезали свадебный торт и съели, желая новобрачным сладкой жизни. Оставались последние конкурсы, но видно было, что и тамада уже не столь бодра и весела, как в начале мероприятия. Кое-кто из гостей уже откланялся, пожелал нам с Теодором счастья и любви и отправился домой. Держались лишь самые стойкие и алкоголеустойчивые.

— Арина, а когда похищать невесту будем? — спросила меня пьяненькая Мария Мельник, к которой я подошла, чтобы чуток отдохнуть от танцев.

— Да, наверное, не будем, Маш, — улыбнулась я блондиночке. — Поздно уже, близится полночь. Ресторан скоро закроют. Да и гости частично разъехались.

— То есть как это не будем похищать невесту? — внезапно поддержал ее Андрей Перепелкин, секретарь ВУСВОМа, который, кажется, целую вечность назад уговорил меня подписать контракт и стать напарницей некроманта.

Он весь вечер крутился рядом с Машей, отчего она сначала мило смущалась и краснела, а потом с удовольствием стала принимать его ухаживания.

— Ну, Теодор англичанин, — попыталась я найти еще убедительные причины, чтобы отговорить их от традиционного развлечения на свадьбе. — У них не принято воровать девушек. Ладно уж, обойдемся. Зачем его пугать? Еще решит, что я сама сбежала.

— Нет-нет! — рассмеялся Перепелкин, который при более неформальном общении оказался весьма приятным человеком. — Так дело не пойдет. Мистер Мортем должен втянуться в наши реалии, понять и принять их. Раз уж он женился на русской, то и все традиции нужно соблюсти. А то как так?

Я поморщилась и украдкой взглянула на Теодора, который на другом конце зала прощался с отбывающими уже Павлом и Леонидом. Парни его внимательно слушали и кивали. Владимир Вольфгангович уехал минут пятнадцать назад, а эти двое задержались.

— Аринка, я тоже считаю, что свадьбу надо довести до конца по-правильному, — пьяненько хихикнула Маша, поправила светлые локоны и стрельнула глазками в Перепелкина. — Давай свою туфельку. Я разыграю всё, будто тебя украли. Андрей, вы поможете Арине где-нибудь спрятаться пока?

— Рад оказать услугу прекрасным дамам, — галантно поклонился блондин и поцеловал ручку зардевшейся Марии. — Арина, я сейчас выйду из зала, а вы постарайтесь незаметно проскользнуть за мной следом.

Я попыталась еще раз отказаться, но Маша меня уговорила. Отдала я ей свою туфлю и, стараясь не хромать, ступая на цыпочках, пробралась к выходу.

— И где спрячемся? — спросила у Перепелкина, стоявшего на крыльце с сигаретой в руках.

— Давайте вон там, — указал он на небольшой скверик напротив ресторана. — Там скамейки есть у памятника. Посидим, подышим свежим воздухом.

— Ой, я не дойду. Я же босиком, у меня Маша туфлю забрала, — посетовала я. Рвать чулки и ковылять по земле без обуви я была не согласна. — Тут бесхозной метлы нет поблизости?

Я принялась осматриваться. Мало ли, вдруг дворник забыл метлу, а я бы ее сейчас быстро экспроприировала и зачаровала, чтобы долететь до скверика.

— Вон там, — указал рукой за угол Андрей. — Я видел, как там ставили хозяйственный инвентарь. Давайте я вам помогу туда дойти, а уже оттуда вы сами. Мне кажется, не стоит привлекать внимание и взлетать на метле прямо с крыльца. Слишком светло, вдруг кто-нибудь увидит. Я бы вас отнес на руках, но могут неправильно понять. Кто знает, насколько ревнив ваш супруг, — усмехнулся он. — Не хотелось бы, чтобы он полез в драку. Зачем портить вечер?

— Ладно, — вздохнула я и протянула мужчине руку. — Вперед, мой верный рыцарь.

Он хмыкнул, приобнял меня за талию, чтобы я не грохнулась, и мы поскакали. Точнее, я прыгала на одной ноге, а мой спутник меня поддерживал.

— Вот и пришли, — отцепив от меня руку, Перепелкин оглянулся. — Тут как раз темно и никого нет, можете зачаровывать метлу.

— Спасибо, я сей… — договорить не успела, так как к моему рту вдруг прижалась вонючая тряпка.

Я успела лишь замычать, а потом… всё. Что произошло, я не успела понять, отключилась.

Приходила я в себя тяжело. В голове пульсировала боль, во рту чувствовался мерзкий привкус горечи, веки отяжелели и никак не желали открываться. Я зябко вздрогнула и едва не застонала от боли — ощущение было, словно меня катком переехали. Что за ерунда?

Последним воспоминанием был разговор с Андреем Перепелкиным, секретарем ВУСВОМа, и то, что он довел меня до прислоненных к стене метлы и лопаты…

Та-а-ак!

Превозмогая слабость, я шевельнулась… попыталась шевельнуться.

Не поняла!

На шее ощущалась прохлада чего-то металлического. На руках… На запястьях тоже металл. Собрав силу воли, я приоткрыла веки и опешила. Я лежала на каком-то возвышении, а спиной ко мне колдовал господин Перепелкин собственной персоной. Он что-то чертил на стене, и знаки вспыхивали зеленым светом.

Он — некромант?! Да быть такого не может. Насколько я знала, Андрей весьма посредственный маг, но при этом прекрасный администратор, имеет отличное образование, умен и разбирается во многих вещах. Именно по этой причине он, несмотря на слабый дар и невозможность практиковать, стал одним из тех, кто уже не один год стоит у руля ВУСВОМа. Пусть не сам, но все же имеет определенное влияние на главу нашего управляющего органа. Колосов его весьма ценил и уважал, как утверждала молва.

— Уже пришли в себя? — обернулся ко мне этот приятный моложавый блондин, которому удалось одурачить всех. — Быстро. Вот что значит не отравленный современной медициной организм. Прекрасная регенерация, Арина. Я вам даже немного завидую.

— Так это были вы. Поверить не могу… — прошептала я и закашлялась.

Оказалось, мою шею держал металлический ошейник, приковывающий к тому, на чем я лежала. Приподняться не удалось, а когда дернула руками и ногами, то выяснила, что и они прикованы. Впрочем, было не только это. Похоже, Андрей меня чем-то накачал, потому что тело было словно чужим, отказывалось повиноваться, а малейшее движение отзывалось болью.

— Я, — спокойно признался Перепелкин. — Простите, Арина. Ничего личного. Мне, право слово, жаль, что ваша свадьба закончится столь трагично. И я даже весь вечер присматривался к вашей приятельнице. Но Мария оказалась совсем слабенькой ведьмочкой, она не подходит под ритуал.

— А я подхожу? — не делая больше попыток дергаться, прохрипела я.

— Безусловно. Вы, госпожа Стрельцова, очень, очень сильная ведьма. Да что я вам рассказываю? Вы и сами в курсе своих возможностей. Конечно, мистер Мортем будет расследовать вашу смерть намного активнее, чем мне бы того хотелось. Но вы с вашим некромантом нарушили все мои планы. Вы оказались на редкость пронырливой парочкой. Поэтому мне пришлось спешить, пока линии пентаграммы не потеряли силу. Повторять весь цикл заново мне не хочется. Потому и пришел я на ваш праздник. Надеялся кого-то незаметно присмотреть для ритуала. К тому же — прекрасное алиби, я все время был на глазах у гостей и персонала ресторана.

— Так вы же сами пригласили Мортема поработать по контракту. И меня к нему пристроили, — решила я оставить без внимания возмутительное признание, что он приехал на наш праздник, собираясь выбрать жертву и при этом быть на виду, чтобы его никто не заподозрил.

— Не я. Но мне пришлось выполнять распоряжения руководства. Кто же знал, что этот англичанин окажется таким прытким? А вы, Арина? Вот уж не ожидал, что светлая приличная ведьма спутается с некромантом. Вам что, своих мужчин не хватает?

Вопрос явно был из разряда риторических, поэтому я и не подумала на него отвечать.

— Чем вы меня оглушили? — спросила совсем другое и сглотнула горькую слюну.

— Старый добрый хлороформ, — усмехнулся маг. — И небольшой укольчик, чтобы вы не дрыгались и не отвлекали меня. Не поверите, Арина, но обычные препараты, которые используют для воздействия на буйных психов, оказывается, прекрасно подходят и для усмирения ведьм. Я заранее в этом удостоверился.

— Неужели? — процедила я. — И на ком же тренировались? Не на той ли фифочке, которая сопровождала вас в Малый Каравай? Кстати, кто она и где?

— А вы догадливы, — расцвел в располагающей улыбке Перепелкин. — Именно на ней. Моя помощница была излишне… гм… самоуверенна. Вздумала меня шантажировать, глупышка.

— Вы что, и ее?..

Глава 25

У меня возник когнитивный диссонанс. Ну вот никак не состыковывался у меня в голове образ ответственного и приветливого секретаря ВУСВОМа, коим все знали Перепелкина долгие годы, с циничным беспринципным человеком, похитившим меня со свадьбы, накачавшим химическими препаратами и хлороформом и готовящимся к жестокому убийству.

И при этом Перепелкин оставался вежлив и вроде как даже сожалел, что делает всё это. Как кот, который поймал мышь, но при этом сокрушается, что вынужден ее сейчас придушить и сожрать. Мол, извини, дорогая, ничего личного. Просто я охотник, а ты — добыча.

И даже напарницу свою он, ничтоже сумняшеся, прикончил, предварительно потренировавшись на ней как обездвиживать и обезвреживать.

— Она стала мешать, — пожал плечами Андрей, отвернулся и продолжил свое занятие. — Но не расстраивайтесь, Арина. Она не принадлежала к кругу ваших знакомых. Лена была из другого города, приехала сюда ради того, что я ей пообещал.

— А нашла смерть, — тихо проговорила я.

— Сама виновата. Никто не заставлял ее желать могущества, а потом еще и угрожать мне. Играй она честно и выполняй свои обязательства, получила бы силу, которой так жаждала.

— Или находилась бы сейчас на моем месте.

— Нет, не находилась бы, — равнодушно откликнулся он. — Она была совершенно никчемной слабенькой ведьмочкой. Еще слабее, чем ваша Мария. Потому и мечтала обрести великую силу…

Вусвомовец замолчал, а я лежала и пыталась придумать, что бы еще спросить. Мысли текли вяло, отказываясь складываться во что-то путное и связное. Словно меня по голове пыльным мешком огрели, что, впрочем, недалеко от истины. Всё же хлороформ и дрянь для усмирения буйных сумасшедших — это не то, что добавляет сообразительности и способности к логичным действиям и поступкам. Вот если бы рядом были Белла и Теодор…

Точно! Белла! Как я не сообразила?!

Смежив веки, я сосредоточилась и попыталась докричаться до своего фамильяра. Только вот было ощущение, словно мои разум и сознание окружает глухая черная стена, которая не пропускает зов.

Не поняла, как такое возможно? Это же ментал, его нельзя просто так заблокировать.

Распахнув глаза, я тут же столкнулась с внимательным исследовательским взглядом Перепелкина.

— Ну как? — жадно спросил он. — Не получается?

Вместо ответа я постаралась призвать свои силы и послать в него проклятие. Потом наговор… Затем порчу…

Странно, что я сразу не предприняла попытки этого сделать, лежала и лясы точила, подробности ненужные выясняла. Вообще-то, не в моем характере вести себя как классическая жертва. Пусть я не боец по физическим данным, но упрямства и строптивости во мне как в ста тысячах чертей. По крайней мере, мама всегда так говорила, когда мы с ней сталкивались по каким-то поводам, и каждая из нас прилагала усилия, чтобы добиться своего. Многократно в этих спорах побеждала я. Порой оттого, что она снисходительно шла навстречу упёртой вреднючей дочурке, мол, чем бы дитя ни тешилось, но гораздо чаще потому, что я умела быть крайне настойчивой. Не умела бы — мама просто задавила бы меня своим темпераментом. С ней по-другому нельзя: или ты, или тебя. Без вариантов.

Жалкие потуги наслать проклятия или порчу на похитившего меня одержимого мага окончились неудачей, и это было страшно. Вот так, в одночасье, лишиться своих способностей…

— Почему?! — шокированно спросила я.

— Моя разработка. Не зря ведь в фэнтези так много пишут про антимагические браслеты, ошейники, кандалы… У нас, конечно, нет эльфов, гномов и мифрила, но есть серебро, свинец, железо и много других элементов таблицы Менделеева. Сплав из… нескольких металлов и кое-каких специальных ингредиентов дает тот же результат, что и выдуманные фэнтезийные блокираторы. Только сила не рассеивается, а запирается внутри узника. Как ее выкачать, не убивая при этом носителя, я пока не разобрался, увы. А водить за собой на поводке дрессированную ведьму, чтобы она регулярно восстанавливала мне запас энергии… Боюсь, это было бы проблематично.

Я похлопала глазами. То есть он готовился не один год? Даже разработал специальный сплав? Насчет «дрессированной ведьмы на поводке» — тут я вообще не находила слов даже мысленно. Матом и то ругнуться не получалось, ибо это было за гранью разумного. Не смутное ведь время, не Средние века, не разгул инквизиции… Когда такое говорит тот, кого ты долгие годы считал одним из стоящих во главе закона и порядка в своем небольшом волшебном сообществе…

— Рад, что вам понравилось, — неправильно понял Андрей мое потрясение и издевательски поклонился.

Я же судорожно решала, как еще потянуть время и при этом получить побольше информации. Паники отчего-то не было, но и спокойствия тоже. А еще, может, я излишне оптимистична, но вот не верю, что меня не попытаются спасти. Мортем не из тех, кто так просто позволит украсть у себя женщину и убить ее. Он же некромант! Да ему по законам жанра положено быть злобным, злопамятным, мрачным, кровожадным и всё такое прочее. И пусть мой Кощей не совсем такой, а какой-то неправильный, но тем не менее. Он маг смерти, и этим всё сказано. Придет и спасет!

— Подумайте о чем-нибудь приятном, Арина. До полуночи осталось несколько минут, на этом наше с вами общение завершится.

— А еще подробности? — поспешно откликнулась я вопросом. — Во всех книжках пишут, что перед тем, как главгад собирается убить героя или героиню, он подробно рассказывает о том, как долго шел к этому и как ему удалось всё провернуть. Я тоже хочу знать.

— Как вы меня назвали? — Перепелкин так удивился, что даже замер на месте с мелом в руках. — Главгад?

— Ну да. Так что? Подробности будут? Откуда вы узнали про ритуал? Где нашли информацию? Давно вам все это известно? И какие планы на будущее?

— Арина, вы неподражаемы, — внезапно рассмеялся блондин. — Главгад… А мне нравится. Пожалуй, можете так ко мне обращаться в эти последние для вас мгновения до полуночи.

Я демонстративно наморщила нос. «Последние мгновения»… А вот фиг тебе, злодей. Мортем меня спасет, я в этом ни секунды не сомневаюсь.

— Ну вот, всё готово, — прозвучало, наконец, после затянувшейся паузы, во время которой этот самый главгад заканчивал приготовления к обряду, а я пыталась пробиться через возведенную вокруг моей силы стену отчуждения и докричаться до Беллы.

— У вас последний шанс, — скосила я на него глаза. — Одумайтесь и покайтесь, Андрей, и тогда мой муж вас пощадит. Наверное…

— На смертном одре, лет эдак через пятьсот, я непременно покаюсь, Арина, — серьезно кивнул Перепелкин и подошел ко мне. — А до того — не обессудьте.

— Где мы хоть? — нахмурилась я. — Ведь последнее убийство должно произойти прямо в центре города, если следовать построенным вами пентаграммам.

— Совершенно верно, в центре города. Помните старый общественный туалет на площади Восстания? Наслаждайтесь.

— Что?! — возопила я. — Общественный туалет? Вы собираетесь убить меня в общественном туалете? Да как так можно? — до меня, наконец, дошло, что за неприятный запах я стала ощущать, когда в носу исчезли остатки хлороформа.

— Простите, Арина. Сам не рад. Но что же поделаешь, если центр внутренней пентаграммы именно тут?

— Какой позор… — прошептала я. — Проводить первую брачную ночь в старом общественном туалете. Мортем, я придушу тебя, что ты допустил это.

— Вряд ли, Арина, вам удастся придушить своего почти уже вдовца, — спокойно отозвался Перепелкин и занес надо мной сжатый двумя руками ритуальный кинжал.

В эту же секунду я почувствовала всплеск силы и услышала грохот ломающихся дверей.

— Ну надо же. Всё же взломали, — удивился главгад. — Даже полог тишины рухнул. Пора!

Сказать я ничего не успела, хотя хотела. Я поняла, что все это время, пока мы «мило» беседовали, меня спасали, вскрывая защиту, возведенную Перепелкиным. А звуки до нас не доносились как раз из-за полога тишины.

Мортем пришел!!!

Мои губы дрогнули в улыбке. Я верила в мужа! И в то же мгновение Андрей резко опустил руки, и кинжал вошел мне в грудь, заставив вскрикнуть.

Одержимый манией величия и жаждой силы маг с закрытыми глазами шептал заклинание на древней латыни. То самое, что было в старинном свитке. Я его узнала.

Шли секунды, рана горела огнем, а я всё ждала, когда же умру. Ведь после такого не живут. Перепелкин тоже ждал, вероятно, прихода магической силы. А вокруг творилось леший знает что такое… Всполохи зеленого магического огня, крики, ругань, топот, ломающиеся стены…

— Арина-а-а! — донесся до меня истошный крик, точнее, даже рёв Теодора.

Я повернула на звук его голоса голову, удивившись тому, что мне это удалось. Все же до того ошейник не позволял, да и вколотое лекарство сковывало почище смирительной рубашки. Я только глазами нормально ворочала, следя за действиями Перепелкина. А тут вдруг — раз — и так легко смогла взглянуть на происходящее вокруг.

А посмотреть было на что. Мой милый иностранный чудик сейчас был по-настоящему страшен в своей ярости… Черные волосы развеваются на магическом ветру, разноцветные очи полыхают. Вернее, зеленый глаз сияет, а из черного на мир смотрит сама бездна. Фигуру Мортема окружало изумрудное пламя, с пальцев вытянутых рук срывались заклинания, впивающиеся в окружавший нас с секретарем ВУСВОМа защитный круг.

Я шевельнулась в глупой попытке подняться и вдруг сумела это легко сделать. Даже удивилась. Оковы, что ли, сами по себе расстегнулись? И почему я, с кинжалом-то в груди, вообще до сих пор что-то могу, а не лечу навстречу свету в конце тоннеля?!

Села, свесив ноги вниз с импровизированного алтаря, который приготовил для обряда Перепелкин. Огляделась…

— Но… как?! — отшатнулся вдруг мой убийца, опустив руки. — Где всплеск силы после смерти?

Он все это время, игнорируя атакующих, продолжал шептать ритуальные слова, которые позволили бы ему завладеть вожделенной силой, вырвавшейся на волю после отхода моей души в мир иной. А сейчас, не обращая никакого внимания на сидящую рядом с ним меня, в ошеломлении смотрел на нечто, лежащее на алтаре. Естественно, я тоже взглянула туда. Вдруг что-то важное? Пока еще Теодор пробьется через преграду и спасет меня окончательно…

Перевела я взгляд, увидела… и у меня челюсть отвисла.

На алтаре лежала… я. Точнее, мое тело, одетое в роскошное свадебное голубое платье, и с ритуальным кинжалом в груди. Глаза закрыты, волосы разметались, лицо бледное, ни кровиночки, шею и запястья охватывают металлические кандалы. И оно (тело) не дышит.

Мама дорогая!

Я что, призрак?! От столь жуткого потрясения я даже спрыгнула со смертельного ложа и отшатнулась.

Перепелкин на мое движение не отреагировал, он по-прежнему пытался вытянуть эманации смерти из своей финальной жертвы. Даже приложил пальцы к шее прикованной бледной до синевы девушки (вот как-то плохо получалось у меня осознать себя одновременно стоящей живой и лежащей мертвой), отыскивая биение пульса, если он есть, а потом тряхнул головой в непонимании. Я сделала вывод, что таки да, пульса нет, но и сила моя к безумному магу не устремилась.

Мое бестелесное присутствие рядом Андрей игнорировал, а вот Мортем вдруг закричал:

— Арина! Лежать!

Да я и так как бы лежу. Мертвая совсем. Тоже мне, муж называется. Не успел спасти любимую женщину! И я ему это еще припомню. Буду являться до конца жизни, завывать, стенать и, как барон Белорезов, голову свою носить в руках…

— Арина, я сказал — лежать! — яростно рыкнул Теодор.

Возмущенно уставившись на него, я уперла руки в боки, хотя хотелось покрутить пальцем у виска. Родную покойную жену на алтарь гонит?!

Ой. А смотрит-то драгоценный вдовец вовсе не на мое поверженное тело, а прямо мне в глаза. Это как? Получается, что Перепелкин меня не видит, а Теодор — очень даже да, потому что он некромант?

Точно, видит… Даже отвлекся от своих боевых атакующих заклинаний и ткнул пальцем в сторону алтаря, чтобы я забралась обратно.

— Ты почему так долго? — обрадованно и одновременно негодующе вопросила я. Только вот изо рта у меня не вырвалось ни звука.

Хм. То есть меня можно узреть, но не услышать? Ничего не понимаю. Привидения ведь прекрасно разговаривают, проверено на личном опыте. И не только разговаривают, но еще и с монтировками за приличными людьми бегают. Какой-то я неправильный призрак…

— Немедленно назад, Арина! Ляг и не шевелись!

Да ладно, ладно. Чего так кричать? Вообще-то меня убили, и я испытываю психологический шок, стадию первую — отрицание. А будете на меня орать, наступит стадия вторая — агрессия. И, к слову, спасайте уже скорее, и тогда я, так и быть, миную стадию третью (торгов и компромиссов) и перейду сразу к четвертой — депрессии. А то у нас запас пельменей в морозилке почти исчерпался. А пятая, финальная — принятие и переоценка, — это не ко мне. Пусть другие переоценивают свою неспособность беречь и охранять такую драгоценность, как я. Ну как так вообще? У мужика на свадьбе прямо из банкетного зала жену украли… Куда смотрел-то, я вас спрашиваю?

Хлопнув глазами, я осмотрелась, кто меня еще спасает.

О-о-о. А тут и свекровь моя. Элизабет выглядела не так устрашающе, как ее сыночек, но тоже впечатляло. Некромантка пришла отбивать свою невестку вместе с остальными магами. И рядом с ней — какой-то незнакомый мужчина, очень похожий на Теодора. Вероятно, так будет выглядеть мой вдовец в старости. Мм-м? Мой свекор успел к самому разгару свадебного веселья? И тоже решил поучаствовать, проявить свои способности мага смерти, так сказать.

Скорбно вздохнув, я таки скользнула к своему распростертому телу, легла, повозилась, устраиваясь. Перепелкин по-прежнему мою призрачную сущность не замечал и не чувствовал, но самозабвенно колдовал и отбивался от наседавших на него магов, тратя накопленные во время предыдущих ритуальных убийств силы.

В лежачем положении я видела лишь потолок и малую часть происходящего вокруг, то, что выцепляло боковое зрение. Жутко хотелось повернуть голову и снова взглянуть на происходящее, но я не успела…

Очередная волна атакующих заклинаний слаженной команды некромантов пробила защиту, и возвышавшегося надо мной Андрея буквально снесло к противоположной стене. А к алтарю подскочил Теодор и наклонился над моими несчастными, проткнутыми кинжалом останками. Бр-р-р! Как звучит-то мерзко… «останки»…

Мои физические глаза, полагаю, были закрыты, но вот призрачные таращились на любимого вдовца в упор, выражая всё мое негодование от столь беспечного отношения к молодой жене.

Теодор в ответ зыркнул на меня своими жуткими очами. Из изумрудного полыхнуло зеленью, из черного смотрел бесконечный космос. Ух! Там, кажется, даже звездочки видны.

— Арина, сейчас я выну кинжал. Лежи и не шевелись, иначе хлынет кровь. Ты меня поняла?

Я согласно поморгала. Надеюсь, он это видит. Только дальше-то что? Ну вынет. Но я ведь труп, шевелиться априори не могу. Надеюсь, он не собирается сделать из меня лича или умертвие?

О-о-о… Я могу стать личом?! От ужаса я едва не рванула прочь.

— Мне потребуется время, чтобы срастить поврежденные ткани, поэтому лежи спокойно. Твоя душа не должна покидать пределов физической оболочки, — продолжал говорить Мортем, берясь двумя руками за рукоять кинжала. — Умереть ты не можешь, ведь я храню твою смерть. Но мне не хотелось бы гоняться за твоей сущностью в попытках поймать и затолкать обратно в тело. Поэтому будь хорошей девочкой и веди себя разумно хотя бы недолго, раз уж у тебя хватило глупости отправиться неизвестно куда с посторонним магом! — последнее предложение он проскрипел. В прямом смысле этих слов — у него зубы скрипели от злости.

Я же услышала главное и возликовала. Я не умерла! И не могу умереть, потому что мою смерть хранит вот этот расчудесный мужчина, который мой любимый супруг, а вовсе не вдовец. Ура!

Некромант глубоко вдохнул, бросил на мое лицо быстрый взгляд и, перед тем как вырвать из моей груди кинжал, произнес:

— Я люблю тебя.

Ой, родненький мой, а уж я-то как тебя люблю! Кощеюшка мой ненаглядный! Ну спасай же меня, твою Арину Невероятную.

С чего я так противоестественно и неадекватно реагировала на происходящее, не знаю. То ли души в принципе не умеют предаваться унынию, то ли я такая чокнутая по жизни, то ли это эйфория от смерти. Либо же у меня отходняк. Да-да, от психологического шока, уж не знаю, какая стадия.

Причем умом я понимала, что веду себя абсолютно по-дебильному, но отчего-то сие совершенно не смущало. Может, те препараты, что мне вколол Перепелкин, действуют не только на тело, но и вызывают разжижение мозгов? Мои вот точно глюканули.

Мортем тем временем вырвал стальное лезвие из моего тела, и его (тело, не лезвие) тут же пронзила боль, а сознание мое померкло.

Ощущение себя человеком, а не призрачной сущностью, возвращалось медленно и эпизодично. Изредка до меня доносились обрывки чьих-то слов, негромкие голоса… Но понять, о чем говорят окружающие меня люди и нелюди, не удавалось. Воспринималось всё словно белый шум.

А потом — раз — и я внезапно для самой себя распахнула веки и уставилась в белый потолок. Поморгав, скосила глаза и опознала интерьер своей спальни. Та-а-ак. Значит, я уже дома. Меня спасли, оживили и привезли в мою квартиру. Уже хорошо. А где все? Почему меня не холят и не лелеют?

Чуть повернувшись, я опустила взгляд и увидела черную встрепанную шевелюру.

Мортем! Хороший мой!

Он дремал, сидя прямо на полу, прислонившись к кровати, сложив на нее руки и опустив на них буйну голову. Я попыталась шевельнуться, напрягая силы, с трудом сдвинула руку, дотянулась до волос мужа и зарылась в них пальцами. Дорогой супруг вздрогнул от моего прикосновения, встрепенулся и уставился на меня мутными со сна глазами.

— Арина! — выдохнул, встретившись со мной взглядом. — Наконец-то! — Рывком вскочил, сел на край постели и судорожно обнял мое непослушное тело.

— Привет, — прошелестела я. Голос пока не слушался, и даже этот едва слышный шепот дался с трудом.

Как-то тяжело возвращаться в мир живых.

— Как же ты меня напугала, — пробормотал мне в шею Теодор, и я ощутила что-то влажное. Это… слезы?!

— Ты плачешь? — не преминула спросить.

— Это от облегчения, — нервно отозвался он и выпрямился. Резко потер лицо руками, отвернувшись на мгновение, и снова взглянул на меня.

Вид у него был, мягко говоря, потрепанный. Волосы грязные и всклокоченные, будто несколько дней не встречались с шампунем и расческой. Лицо помятое и посеревшее, глаза, наоборот, красные от утомления и полопавшихся сосудиков. И щетина… примерно трёхдневная.

Какая?!

Глава 26

— И давно я?.. — сделала я верные выводы.

— Четверо суток, — устало ответил некромант, ласково поглаживая мои руки. — Пришлось повозиться, чтобы у тебя не осталось шрама, а душа вернулась обратно и полностью закрепилась в теле. Ты в курсе, что у тебя невероятно своенравная и взбалмошная душа, которая так и норовила сбежать? А потом ты спала.

— О, — не нашлась я, что еще сказать.

Вопросов у меня был миллион и еще сотня, но сил их задать пока не имелось.

И тут наш камерный разговор нарушил крик Беллы, ворвавшейся в распахнутую дверь:

— Очнулась! Родненькая моя! — Белочка длинными прыжками преодолела расстояние до кровати, взлетела на подушку и обняла меня за шею крошечными лапками. — Бессовестная ты моя! Так напугать любимого фамильяра! Ну почему не позвала, не предупредила?!

— Аринушка. — От двери медленно шел Енька с вытянутыми вперед лапками. — Обнимашечки? Мы так переживали, горевали и плакали…

Дойдя, Евграфий вскарабкался и прижался ко мне всем тельцем.

— Звери, не задушите Арину, — с грустной улыбкой посоветовал им Теодор.

— А ты вообще молчи, Кощей зловредный! — шмыгнула носиком летяга. — Допустил, чтобы молодую жену из-под носа украли, в трущобы притащили, дырку в груди сделали…

— Белл, ну не ругайся ты на него, — всхлипнув от избытка чувств, попросил ее енот. — Ты же видела, как он старался ее спасти и переживал. Больше трех суток не спал, у кровати ее дежурил. И вообще, если бы Тео не хранил ее смерть, то мы бы сейчас Арину не обнима-а-али, — сорвался он на рыдания на последнем слове.

— Ну тише, тише, хорошие мои, — прошептала я, одной рукой поглаживая Еньку, другой Беллу. — Я вас всех тоже люблю. И тебя люблю, Тео. Спасибо, — посмотрела я в глаза мужу.

Тут в комнату заглянул Вася. Встретившись со мной взглядом, молча подошел к кровати, погладил по голове широкой ладонью и тяжело вздохнул. Похоже, домовой просто не знал, что сказать в такой ситуации. Он ведь меня, считай, вырастил и очень любит, как и я его. Мы с ним одна семья, пусть он и нечисть в некотором роде.

— А где все остальные? — спросила я, когда слезоразлив, устроенный фамильярами, иссяк.

— Твои коллеги под командованием Колосова трясут ВУСВОМ. Ваш глава был в такой ярости, когда выяснилось, что все эти убийства организовал его личный помощник, что чуть город не разнес, — пояснил Теодор, вновь завладев моей рукой. — Мои родители и твоя мама им помогают.

— Вы мне расскажете всё?

— Непременно, только попозже, — вместо супруга мне ответил Василий. — Теодор пусть ляжет поспит. Он всё-таки живой, а не одно из умертвий. Ему отдых нужен. А ты, дорогая моя, прими ванну, поешь, выпей своих настоек бодрящих. А вот вечером, как все соберутся, тогда и поговорите.

Мортем, перед тем как меня отпустить, сначала сгреб в объятия и минуты три просто дышал мне в шею. Потом меня поднял на руки Вася и понес в ванную. Мой верный домовой, нянька, папка, а порой и мамка, и просто добрый друг…

Я с порога спальни оглянулась и увидела, что мой супруг прямо в одежде, не поднимая ног с пола, прилег на бок, сграбастал подушку и, судя по всему, мгновенно провалился в сон. Белла и Енька неслышно соскользнули с кровати и на цыпочках двинулись к двери.

— Хороший у тебя муж. Даром что некромант, — прошептал Вася.

— Хороший, — эхом отозвалась я. — Ты его не обижай.

— Ну что ты, Аринушка, — с укором взглянул на меня домовой. — Он тебя с того света вытянул и сколько сил истратил… А уж как переживал. Да я за это теперь и его верный помощник и друг. Держись за него, девочка моя. Лучше не найдешь, уж поверь старому духу.

Вася занес меня в ванную, бережно усадил туда и включил воду.

— Снимай сорочку, хорошая моя. Полежи в теплой ванне, пусть мышцы расслабятся. А потом, если хочешь, я тебе массаж сделаю, как в детстве. Помнишь, когда ты с гимнастики приходила и плакала, что всё тело болит?

— Помню, — улыбнулась я.

Было такое в моей биографии до тех пор, пока у меня вдруг резко, за лето, не выросла грудь, а весь остальной организм не решил, что анорексия — это не для нас. И вообще, девушку украшает гармонично сложенная фигура — с бюстом, тонкой талией, явно отличающейся от бедер, и с нормальной попой, а не мослы, обтянутые кожей. У ведьм физиологическое взросление происходит несколько иначе, чем у простых людей. Я как-то быстро, за несколько месяцев, из нескладного угловатого подростка превратилась в оформившуюся молодую стройную девушку.

— Вот и славно, девочка. Сейчас я тебе эссенцию накапаю твою любимую в водичку, а потом разомну. Четверо суток лежать, это ж как всё тело затекло… — приговаривал домовой, хлопоча надо мной, как наседка.

Васю я не стеснялась никогда. Он не мужчина, а дух, к тому же пеленки мне когда-то менял и на горшок высаживал. Да и я для него не женщина, а дитё любимое, которое никогда не повзрослеет, ибо самому домовому минуло уже несколько столетий. Он еще с моими бабками и прабабками жил, хозяйство их вел, потом с мамой, а там и я появилась и к себе его забрала. Чую, еще несколько поколений Стрельцовых взрастит и выпестует Василий Васильевич, и все мы для него будем родными и любимыми.

Стащив сорочку, я опустила взгляд на то место, где был воткнут кинжал. Опасалась увидеть шрамик, но ничего не обнаружилось.

— Вась, а ко мне лекаря вызывали? Кто вообще мной занимался? — спросила, потирая пострадавшее при неудавшемся убийстве место.

— Нет. Сначала Теодор тобой занимался, ткани сращивал и колдовал что-то свое, некромантское. Мне Элизабет сказала, что они это могут. В смысле, раны заращивать и швы. Вот твой муж и добивался, чтобы ни следа не осталось и внутри все срослось. А потом Ксения тебя отпаивала своими эликсирами. Ох и намучились они с тобой, Аринка. Ты чего ж такая вредная-то, а? Мистер Смерть твою душу несколько раз отлавливал на пару со своей матушкой да в тело обратно запихивал.

— Да? — удивленно подняла я брови, укладываясь в уже частично наполнившейся ванне. — Я думала, он утрировал, когда про это говорил.

— Какое там «утрировал»? — махнул рукой домовой и присел на бортик. — Ты ж словно заводная… Тебя туда, а ты оттуда. Тебя снова туда. И только все расслабятся, что снова засунули гулёну куда надо, а ты опять — хоп! — подорвалась и поплыла-а-а по комнатам слоняться, как неприкаянная. Неужто не помнишь?

— Не-а, — покачала я головой. — Последнее, что я осознавала, — это как Тео вырвал из меня ритуальный кинжал. Что было после, не знаю.

— Ох, чудно мне всё это, — почесал бороду мой собеседник. — Я раньше с некромантами-то никогда не сталкивался. Всегда при ведьмах жил, сколько себя помню. А такие вещи они творят… Почитай, с того света тебя вернули. Не давал тебе твой ненаглядный умереть, крепко держал и не отпускал. Хороший мужик, уважаю.

К вечеру, благодаря ванне, массажу и куче выпитых эликсиров, я полностью оклемалась. А вот Теодор проспал весь день и выбрался, лишь когда начали съезжаться все остальные члены нашего семейства.

Во время ужина в моей квартире, внезапно ставшей очень маленькой и тесной, уже было многолюдно и шумно. Владимир Вольфгангович, Пашка, Лёлик и даже Манана, как обычно, отрешенная и витающая где-то между явью и видениями. Родители моего мужа и он сам, посвежевший и приведший себя в порядок. Моя мама, с тревогой следящая за мной взглядом. Хоть и ругаемся мы с ней постоянно, а все же самые близкие друг другу люди. Из чужих был лишь Артём Зотов. Как мне сказали, ему верить можно, кроме того, он принимал непосредственное участие в моем спасении.

Белла и Енька делили свое внимание между всеми гостями, переходя от одного к другому. Василий хлопотал с закусками и напитками. А я сидела в объятиях мужа, смотрела, слушала и наслаждалась жизнью.

Когда все слегка угомонились, выпили и перестали спрашивать меня о самочувствии, я наконец-то смогла получить ответ, а что же, собственно говоря, происходило в ночь после свадьбы.

— Рассказывайте! — распорядилась я.

— Это всё Манана, — коротко ответил Туманов. — У нее было видение. Она нас предупредила заранее, что в это полнолуние маг, возжелавший великой силы, нанесет последний удар и убьет кого-то из одаренных. Она же сообщила место, которое он уже подготовил для этих целей.

— Но почему же вы не отправились туда? — удивленно глянула я на Теодора.

— Потому что я женился на тебе, — поднял он одну бровь. — А вместо меня туда поехал мой отец.

— Мистер Мортем, так вы поэтому не появились на банкете? — повернулась я к свекру, совершенно забыв, что он англичанин, и спросив по-русски.

Но Элизабет быстро перевела ему мои слова, и так похожий на Тео мужчина улыбнулся и кивнул.

В общем, картинка вырисовывалась следующая… Манана утром сообщила Владимиру Вольфганговичу, что именно в эту ночь и произойдет «большой бум». Он принял информацию к сведению, обсудил с Павлом, Леонидом, моей мамой и… Элизабет. Да-да. Теодору ничего не сообщили, чтобы не портить праздник. Но зато моя свекровь предложила поучаствовать в облаве лично или попросить мужа, который как раз уже был на пути в Россию. Мужчины предпочли последнее, и Эдмонд Мортем по просьбе жены вместо банкетного зала оказался на площади Восстания. По словам пророчицы, убийство должно было случиться именно там, но точнее она пока ничего сказать не могла. Поддержку некроманту оказали оборотни, так как магов привлекать боялись, никому не доверяя.

Мое похищение со свадьбы для всех оказалось сюрпризом, потому что никто не ожидал от Перепелкина столь вопиющей наглости. Его ведь даже не подозревали, более того, позвали гостем. Когда Маша с моей туфелькой пришла к жениху и предложила искать невесту, все сначала восприняли это как обычную свадебную забаву. Но опять вмешалась Манана. Она позвонила Туманову и сообщила всего одну фразу: «Кинжал в груди Арины».

И всё завертелось. Из пьяненькой Маши попытались вытрясти, кто же украл невесту. Только обнаружилось, что Перепелкин на нее воздействовал и стер из памяти нашей секретарши свое участие. Вероятно, с помощью какого-то артефакта, потому как менталистом он не являлся. Тогда привлекли перепуганную Беллу, но моя белочка точно так же не смогла пробиться ко мне, как и я к ней.

Но нашлись неожиданные свидетели из простых людей — молодые ребята, пившие в скверике напротив ресторана пиво. Они заметили переполох, пришли полюбопытствовать. И оказалось, что один из них видел, как какой-то блондинистый хмырь уводил девушку в голубом платье за угол здания. Из паренька вытянули все детали и опознали по описанию Андрея Перепелкина. Место предполагаемого убийства было известно из предсказания Мананы, и вся честная компания рванула на площадь Восстания.

Туманов, Пашка и Лёлик уже были там. Оказалось, что секретарь ВУСВОМа хорошо подготовился и пробирался на место проведения обряда по подземным коммуникационным тоннелям, а не открыто. Так что оборотни засекли его присутствие лишь по всплеску силы, когда он начал активировать наложенные им чары.

Ну а дальше всё было банально: группа спасения пошла на штурм. Под напором трех неслабых некромантов и нескольких боевых магов, в том числе Павла, защита Перепелкина не выдержала и пала. Жаль, что случилось это лишь в тот момент, когда он нанес свой последний удар. Подготовился он знатно. Накопил столько сил во время тридцати убийств, что пробиться оказалось ох как непросто.

— Могли бы и пораньше, — поежилась я, приложив ладонь к тому месту, куда вонзился кинжал. — Он же меня убил.

— Арина, тебя нельзя убить. Я же говорил, что храню твою смерть, — прижал меня к себе Теодор.

— Да, это было весьма предусмотрительно с вашей стороны, — кивнул Владимир Вольфгангович. — Я ничего не понимаю в этих жутких некромантских штучках, но ты, Арина, не умерла. Даже не знаю, как описать то состояние, в котором ты находилась. Тело вроде как погибло, все же удар кинжалом в грудь — это… И в то же время твоя сущность оставалась живой. Я пасую и не могу найти этому объяснения даже с точки зрения магии.

— А я Арине давно говорила, что она встретит свою смерть, — флегматично произнесла Манана.

— Вот уж нет! — возмутилась я. — Ты мне говорила совсем не так. Целую вечность назад ты мне предрекла, что я через три дня встречу смерть.

— Ну так встретила же, — подняла она на меня черные как ночь глаза, которые вдруг подернулись дымкой. Она вздохнула и отрешенно произнесла: — Та, что смерть в себя приняла, но не умерла, жизнь и смерть в мир принесет.

— Что?! — воскликнула я. — Манана, опять твои предсказания? И что это значит?

— Вы о чем? — сморгнула черноволосая красавица и обвела всех непонимающим взглядом.

А мне захотелось поколотить ее. Ну сколько можно издеваться над честной ведьмой?

— Да уж, Арина, — вклинилась в разговор Белла, решив, вероятно, всех отвлечь. — Такой первой брачной ночи у нас с тобой еще не было. Предлагаю это исправить. У нас муж еще ни разу не использованный.

— У нас? — не поняла Элизабет. — Как это?

Мой иностранный свекор принялся задавать ей уточняющие вопросы на английском, а белочка невозмутимо подбоченилась, отчего ее пушистые перепонки-крылья оттопырились как плащ, и под всеобщие смешки выдала:

— Конечно, у нас. Фамильяр я или кто? Я честно трижды замуж выходила. Ой, четырежды. И требую первую брачную ночь.

Теодор под моим боком мелко затрясся от едва сдерживаемого смеха, но нашел в себе силы спросить:

— Белла, а как всё должно происходить? Ты же опытная жен… белка. Просвети меня, неразумного. Я-то первый раз женился.

— Ну ты и… некрома-а-ант! — выдохнула моя маленькая подружка и, вот клянусь, под шерсткой она покраснела. Я-то чувствовала ее эмоции.

— Арин, Тео, мы с Беллой вам номер для новобрачных в отеле «Полночная звезда» сняли. Бронь пришлось передвигать, правда. Мы же не знали… Но Вася нам помог, мы все оплатили… И вас там ждут. Вот, — немного смущаясь, сообщил Евграфий.

— Да! — важно кивнула летяга и стрельнула в меня глазками. — Вы это… Садитесь, что ли, в ступу и летите, а? А мы тут уж сами. Да, Элизабет?

— Да-да! — подскочила моя свекровь. — Мой дорогая, пойдем. Я тебе платье купить.

— А почему это ты моей дочери платье покупаешь? — возмутилась моя матушка.

— Ой, Ксю, — отмахнулась некромантка. — Не будь такой жадина. У тебя дочь целый много лет. А я всегда мечтать о девочка. Но ты, если хотеть, можешь покупать костюм для Теодор.

Не успела я опомниться, как рыжая и брюнетка утащили меня в спальню, общими усилиями вытряхнули из джинсов и футболки и вручили обновки. Изумительное кружевное сексуальное белье (от моей мамы) и чудесное платье с короткой пышной юбкой (от свекрови).

— Я благословлять тебя и Тео, — утерла выступившую слезинку Элизабет. — Ты хороший девочка. Я радоваться, что мой мальчик тебя встретить.

— Лети уж, дочь моя, — махнула рукой Стрельцова-старшая, когда я переоделась и причесалась. — И порадуй моего иностранного зятя — остроконечный колпак надень. Они привыкли к этой глупости, так пусть хоть что-то для него знакомое будет.

Она собственноручно вытянула из шкафа расписанный золотыми знаками зодиака черный ведьминский колпак и водрузила его мне на голову.

Я рассмеялась, пошла к выходу из спальни, но потом вспомнила, что не успела узнать самое главное:

— А с Перепелкиным-то что? Его судили? Он во всем признался?

— Сложно судить размазанные по стене ошметки, — брезгливо скривилась мама. — Но его дух призвали и допросили. Он во всем признался.

— А не надо похищать наш с Эдмонд невестка! — кровожадно заявила Элизабет и потрясла кулачком. — Мы — Мортем, мы не прощать. И так будет с любой, кто посметь обидеть наши дети!

— Лизок, ты настоящая фурия! — довольно приобняла ее за плечи моя мама. — Уважаю. Пойдем, проводим гостей и гулять! Я вам с Эдом покажу ночной город.

А меня ждала первая брачная ночь. Ох, что-то я волнуюсь, как в первый раз.

Поманив мужа на лоджию, я указала ему на ступу.

— Ай, садись, чернявый. Прокачу с ветерком! — с акцентом пропела я.

Ну не удержалась, каюсь. Именно с этими словами я когда-то, целую жизнь и смерть назад, обратилась к ступившему на нашу гостеприимную землю иностранному специалисту.

— На этом?! — в ужасе уставился он на раскрашенный аэрографией ведьминский летательный аппарат.

Ага-а-а! Тоже помнит.

— Проблемы, мистер? — уточнила я и рассмеялась.

— Никаких проблем, миссис, — подмигнул мне муж.

— Прошу на борт, — сделала я приглашающий жест. — Багаж?

— Мои безграничные нежные чувства к жене эта ступа выдержит? — поинтересовался он, забираясь в транспортное средство.

— Не сомневайся, мистер Смерть. Ведь она летит на крыльях моей любви. Метлой я только помогаю…

Взлетели мы не сразу. Заняты были немножко, целовались… И к отелю летели дольше, чем планировали. Обнимались, глядя на расстилающийся под нами спящий город. А потом снова целовались, да… Но таки добрались и заняли номер для новобрачных.

Я оценила креативность Беллы и Еньки. Эти мохнатые затейники заказали все как в кино. Чтобы лепестки роз, свечи, шампанское, фрукты, мороженое и тортик…

И была первая брачная ночь, пусть и случившаяся на пятые сутки после свадьбы. Всякое в жизни бывает.

А уже под утро, когда я начала дремать, меня тихонечко позвала Белла, связавшаяся со мной ментально.

«Ари-и-н. Арин-а-а».

«Что-то случилось, Белл?»

«Нет. Я это… Муж нам в этот раз достался хороший? Оставляем? Как там наш некромант?»

«Отлично, Белл. Самый лучший некромант у нас в мужьях».

«Это мы, значит, удачно вышли замуж. Ну я пошла тогда дальше спать. Сильно не шалите».

Я беззвучно рассмеялась, попрощавшись со своей маленькой пушистой подружкой, перевернулась на бок и поцеловала «самого лучшего некроманта» на свете. Белла права. Мы в этот раз очень удачно вышли замуж.

Эпилог

Два года после нашей свадьбы пролетели словно миг. Скучать было некогда. Мортем выполнял свою работу, разъезжая по окрестностям. Чем он там занимался — большой вопрос. Меня он категорически отказывался вводить в курс дела.

Но из Евграфия мы с Беллой, разумеется, вытрясли всё, что можно было. Енот-полоскун не такой скрытный тип, как мой супруг. Поэтому мы знали, что периодически то там, то тут появлялись неупокоенные. Не личи, не упыри, а просто восставшие мертвецы. «Просто восставшие мертвецы» — чувствуете, как звучит? Дикость! Но я уже как-то спокойно стала воспринимать всю эту жуть.

Мне периодически звонили из похоронного бюро, в котором я два года назад заказывала себе гроб, и ненавязчиво интересовались, не ожидается ли в скором будущем еще партия тел к похоронам? Я-то про них забыла, после того как благополучно избежала смерти и отменила свой заказ на супер-ящик, в котором собиралась в могилу. А вот они помнили.

Оказалось, что Мортем, который стал случайным свидетелем моего с ними разговора по телефону на заре нашего знакомства, именно к ним и отправлял потом все останки, которые он упокоил или очистил. Я это узнала много-много позднее, да и то случайно. Лёлик проболтался, что ВУСВОМ решил не связываться с выяснением личностей убитых и розыском их родни. Ведь тогда пришлось бы засветить свою причастность ко всему этому ужасу. А потому, не мудрствуя лукаво, всё замял и умолчал, а похороны (ну и гробы, само собой) оплатил за свой счет. Нет трупов — нет вопросов. А похоронное бюро выбрали по наводке Теодора.

В общем, как-то так мы и жили в моей квартире. В Англию я ехать категорически отказалась, как ни уговаривали меня свекровь и муж. Что я там забыла? Вот еще!

Впрочем, Тео махнул рукой и сказал, что все равно ему еще долго предстоит работать в моей стране, насколько он помнит из предсказания пророка, а потому настаивать не станет. Когда я буду готова, тогда и съездим на его историческую родину.

Кстати, о свекрови. Элизабет регулярно прилетала к нам в гости. Когда одна, а когда и свёкра моего привозила. Мистер Мортем-старший по-русски совсем не говорил, к тому же был крайне занятым человеком, а потому дольше, чем на один-два дня, никогда не задерживался, возвращался обратно на туманный Альбион. А вот Элизабет гостила у нас, потом уезжала к своей подруге Ксении.

Там «Лизок» и «Ксю» пускались во все тяжкие. Нагулявшись, вдвоем приезжали к нам с Теодором. На то, чтобы ругаться со мной, у мамы сил к тому моменту уже не оставалось, так что мы вполне мирно сосуществовали пару дней в одном жилом пространстве.

Приближалась вторая годовщина нашей свадьбы, и я стала замечать, что Теодор подозрительно на меня посматривает, о чем-то напряженно размышляя. Я предполагала, что он пытается решить, какой подарок мне выбрать. Сама я присмотрела для него в Интернете старинный серебряный кинжал. Обсудила детали с весьма пожилым магом, который выставил его на продажу, убедилась, что все сертификаты и магические печати подтверждают, что это не обычная массовая штамповка, и заказала его. Посылка должна была прийти со дня на день.

Я, с одной стороны, ждала эту годовщину, а с другой — начинала грустить. Скучно как-то… Нет, я своего некроманта люблю. Но…

А за четыре дня до праздничного события меня позвала по ментальной связи Белла:

«Арина, у нас украли мужа!» — в панике сообщила белка.

«Что? Как это украли?» — растерялась я, отвлекаясь от клиентки, с которой в этот момент обсуждала ее неудачи в личной жизни и наличие или отсутствие венца безбрачия.

«Как-как! Мистер Смерть пропал! А в почтовом ящике письмо для тебя было. Вася спускался и вынул его».

«Да с чего ты взяла, что Мортем пропал?! Мы же сегодня утром виделись, я уехала на работу, а он пошел на кухню пить кофе с Василием».

«Пойти-то пошел, только не дошел. Вот прямо так — в спортивных штанах, футболке и тапках, и пропал, — в панике рассказывала мне любимая подружка. — Это что же делается-то, а? Средь белого дня у приличной ведьмы мужа похищают!»

Я оторопело уставилась на свою последнюю на сегодняшний день клиентку. Как это у меня мужа украли?! С ума сошли?!

Спешно извинившись, я закончила прием, выскочила из кабинета и подбежала к Марии Мельник:

— Маш, Манана у себя?

— Да где ж ей быть? А ты что, хочешь еще предсказание попросить? Не боишься?

— Хочу! — крикнула я, не оборачиваясь, поскольку уже торопливо шагала к логову пророчицы.

Распахнув дверь, я вломилась и принялась в полумраке отыскивать ее глазами.

— Манана! Ты мне срочно нужна. Скажи…

— А-а-а, Стрельцова, — вышла из-за ширмы, отгораживающей кресло у окна, черноглазая красавица. — От очередного мужа избавилась? Как быстро прошли два года…

— Не избавлялась я от него!

— Сам ушел? — задумалась Манана. — Этот мог. Все ведь знают, что ты через два года после свадьбы собиралась, как обычно, подать на развод.

— Да не собиралась! Я люблю его.

— Странно, а я вот вижу свод кирпичный. И орган играет… Ох, Стрельцова, Стрельцова. Допрыгалась ты, добегалась.

— Что? Что ты видишь? — подпрыгнула я на месте. — Где мой муж?

— Ты о чем, Арина? — сморгнула она.

— Какой свод? Какой орган?

— Какие-то… — неопределенно повела она руками. — И некромант, красивый такой. Женится он.

— К-как это ж-женится?! — Я даже заикаться начала. — Он на мне уже женат!

— Не-е, у вас брак не магический, людской. Подумаешь, в ЗАГСе расписались. Все это бумажки простых смертных. А он женится магически, чтобы на всю жизнь.

— Да я его… Да я…

— Раньше надо было думать, Стрельцова. Два года прошли, сама понимаешь…

— Н-ну, Мортем! Ты — труп! — разъярилась я.

Выскочив, не прощаясь, я помчалась к машине. Домой гнала на максимально доступной скорости. Мухой взлетела на свой этаж, ворвалась в квартиру и заорала:

— Где письмо?

Вася тут же выскочил и сунул мне в руки конверт, на котором витиеватым почерком было написано: «Госпоже Арине Стрельцовой». Я трясущимися руками вскрыла его, и на пол выпала карточка из плотного белого картона с золотым тиснением.

«Имеем честь пригласить Вас, госпожа Арина, на бракосочетание Теодора Мортема и его избранницы. Обряд будет проходить по законам магов, ведьм и ведьмаков сегодня в полночь по указанному адресу. Форма одежды — парадная».

Я перевернула карточку, и на обратной стороне прямо перед моим взором проступил адрес, где это событие и должно проходить.

— Да как он?.. Да как посмел?.. Да я его…

— Что?! Ну что там?! — нервно подпрыгивала Белла.

— Этот гад меня бросил! Он сегодня женится по законам магов! — рявкнула я, суя в ее лапки приглашение.

А потом без сил опустилась на пол и заревела. Слезы градом катились по моим щекам, а я всхлипывала и размазывала их…

Вася бросился за успокоительными каплями, Белла громко ругалась и обещала кары небесные этому бессовестному некроманту и его фамильяру, который ничего ей не сказал, а смылся вместе с хозяином.

Клацая зубами о край стакана, я выпила успокоительное, которое мне сунул домовой. Белочка тоже злилась, но это всё же не ее муж бросил, даже не разведясь еще по людским законам.

— А тут еще что-то, — пыхтя от возмущения, сообщила мне моя пушистая подружка и подцепила кусочек бумажки, выглядывающий из валяющегося на полу конверта.

— Ну-ка! — выхватила я у нее бумагу, развернула, вчиталась и зарычала, словно дикий зверь.

«Уважаемая госпожа Арина. Так как по законам магов Теодор Мортем вашим супругом не является, то я не считаю себя виноватой перед вами. Я не мешала вашей совместной жизни два года, которые вы обычно проживаете в браке, заключенном в ЗАГСе. Но этот срок вышел. Надеюсь, вы поймете меня правильно и не станете держать зла. Буду рада видеть вас на обряде».

— Я не стану держать зла?! Да я их… — Мои руки непроизвольно делали движения, словно я кого-то душу.

Как следует побеситься мне не дал звонок в дверь. Вася открыл ее, и в коридор влетела моя свекровь.

— Арина? Ты уже знать? — Она потрясла точно таким же приглашением, как и у меня. — И ты это так оставить? Немедленно собираться!

— Вы откуда? — хмуро спросила я Элизабет. — Вас кто встретил?

— Я сама прилететь! Меня встретить такси. Что ты сидеть? Немедленно собираться и ехать, — бурно жестикулировала англичанка.

— Едем, — встала я и сжала руки в кулаки. Да я этой грымзе, которая посмела увести у меня мужа, глаза выцарапаю.

— Так? Ехать так? — ткнула в меня пальцем свекровь. — Ты хотеть прийти на праздник так? Это недопустимо! Я привезти тебе платье. Чтобы… чтобы все увидеть, что ты самый лучший! Теодор не сметь думать о другой женщина!

А она права. Я кивнула, жестом предлагая Элизабет пройти в гостиную, а Васе указала на чемоданы, стоящие у порога.

Через десять минут комната была похожа на эпицентр урагана. Домовой приступил к разглаживаю двух шикарных платьев для меня и некромантки. Белла выковыривала из новых туфелек напиханную внутрь бумагу. Да, Элизабет привезла из Англии и две пары обуви, подходящие под наряды.

— Я ему показать! — потрясала кулачком моя свекровь. — Арина самый красивая! Он не сметь! И я хотеть внуков. Я ждать целый два год. Оставаться всего один, и вот так меня обмануть?! Что ты стоять? — накинулась она на меня. — Иди в душ. И потом прическа!

Спустя два часа мы с Элизабет были полностью при параде. Некромантка быстрее меня взяла себя в руки и перестала психовать. Все же это не ее муж сегодня собирается жениться по магическому обряду на другой женщине.

— Арина, надеть это! Я настаивать! — протянула она мне бархатную плоскую коробку для драгоценностей. — Это семейный реликвия. Я тебя принимать, ты мой невестка. Знать не хотеть, кто такой новый невеста Теодора.

Когда англичанка волновалась, ее русский всегда становился намного хуже. И хотя я предлагала ей говорить на родном языке, который я прекрасно знала, она всегда отказывалась, под предлогом, что нуждается в практике.

Я открыла коробку и с восхищением уставилась на великолепный старинный комплект. Колье, серьги, браслет и диадема полыхали искрами драгоценных камней, вставленных в оправу из темного красного золота. Рубины, бриллианты и черные мерцающие опалы гармонично сочетались в антикварной парюре.

Недобро усмехнувшись, я надела все украшения, а диадему мне собственноручно пристроила в высокой прическе Элизабет.

Из зеркала на меня смотрела девушка, одетая в невероятно красивое платье. Не знаю, чем руководствовалась некромантка, выбирая его для меня. Обычно я такие вещи не покупаю, предпочитая более яркие и радостные оттенки.

Но, удивительным образом, мне шел этот мрачный наряд. Корсаж с полностью открытыми плечами и узкие длинные рукава были из угольно-черного густого кружевного полотна. Под грудью мрачное кружево наслаивалось на багряный тяжелый шелк, туго обтягивающий стан и переходящий в расширяющуюся книзу юбку. Подол украшал узор из того же кружева, что и на корсаже.

Элизабет оделась в черное, что меня не удивило. Она маг смерти, как ни крути, и обычно именно этот цвет и предпочитала носить.

— Чего-то не хватать, — обошла меня по кругу свекровь. — И тебя сразу узнать…

— А тут еще вот это было вместе с платьем, — подошел к нам Вася, держа в руках что-то черное и прозрачное.

— Вуаль? Хорошо, дать сюда, — решительно выхватила она у него газовое облачко. — Прятать лицо до нужный момент.

Я не стала спорить. Мне тоже хотелось остаться неузнанной, чтобы посмотреть на этого… бесстыжего предателя! Слез у меня уже не было, злости, пожалуй, тоже. Вася и Элизабет накачали меня успокоительной настойкой, так что я просто ждала полуночи, дабы сорвать это празднование и показать всяким англичанам, где русские раки зимуют.

Гад! Какой же он гад! Хоть бы со мной сначала развелся!

К нужному месту мы поехали на такси. Я не была уверена в себе и за руль сесть не рискнула, а Элизабет плохо знала город. Мы вошли в готического вида здание, чем-то похожее на костел. Но внутри оказалось пусто, ни скамеек, ни обещанного мне органа, ничего и никого.

— И где этот паразит? — хмуро вопросила Белла, сидящая у меня на руках. Она устроила скандал и решительно отказалась дожидаться дома. Пришлось брать ее с собой.

— Нам туда. — Прислушавшись к чему-то, Элизабет вцепилась в мой локоть и потащила к противоположной стене, где за колонной обнаружилась лестница, ведущая вниз.

Чем ниже мы спускались, тем более шумно становилось. Голоса, шорохи, негромкая музыка. А еще запах воска, там явно жгли настоящие свечи.

Мы вошли в просторное подвальное помещение. Над головой обнаружился кирпичный свод, а напротив входа, у дальней стены — небольшой орган. Похоже, именно это и узрела Манана в своем видении. Там же на полу уже красовался начерченный магический круг с расставленными по линии свечами и выписанными рунами.

Здесь оказалось на удивление многолюдно. То есть этот… бесстыжий пригласил не только свою мать и меня, вообще-то, еще действующую жену, но и просто знакомых. Я поправила вуаль, чтобы под ее черной завесой остаться неузнанной, и принялась осматриваться.

— Белла, ты ходить со мной, — забрала у меня из рук белочку Элизабет. — Арине надо искать Теодор.

— А мне надо найти Евграфия, — злобно буркнула моя пушистая подруга. — Я этому потаскуну полоски на хвосте повыщипываю, будут лысыми. Как он посмел меня не предупредить?!

Моя свекровь унесла негодующую Беллу, а я принялась лавировать в толпе, выискивая знакомых и своего блудного мужа. Не верю я уже в его похищение. Если бы он сам не захотел, то никто и ничто не смогло бы его сюда притащить, уж я-то знаю.

От всех тех, кто мог бы меня узнать, я пряталась, не желая принимать свой позор. А вот к незнакомым присматривалась. Время между тем практически приблизилось к двенадцати. Осталось всего несколько минут, и вроде как должно произойти «счастливое событие», а женишка с невестой всё не было.

Ну и где этого блудливого некроманта носит?! Я же должна ему в глаза сказать всё, что думаю о его подлости. И не только! Начну с проклятия диареи, чтобы не радовался слишком сильно. Икота и падучая тоже подойдут.

Действие успокоительного внезапно подошло к концу, и меня буквально распирало от злости. Еще немножко, и я начну орать во всю глотку, требуя, чтобы Мортем явил свой лик пред мои очи.

И как раз когда я дошла до точки кипения, а до полночи осталось всего ничего, из неприметной дверцы в дальнем углу вышел… ОН.

Увидев его, я сделала стойку, зашипела разъяренной гадюкой и, подхватив подол, рванула к нему через весь зал.

— Ты! — Подскочив к нему, я убрала с лица вуаль, загораживающую обзор, и уставилась в наглые разноцветные глазюки. — Да как ты посмел?!

— О, Арина, — ничуть не устыдился Мортем. — Я рад, что ты не опоздала на мою свадьбу.

— Что?! — у меня от возмущения даже голос пропал, и вопрос я не прокричала, как планировала, а просипела. — Ах ты… гад!

Всё. Нервы не выдержали борьбу со стрессом, я размахнулась и от всей широты русской души отвесила своему мужу затрещину. Планировалась пощечина, но он успел слегка отклониться, и я в итоге ушибла руку.

— Да как ты мог?! Ты ведь… Мы ведь… — Я потянулась к его шее уже обеими руками.

А Теодор улыбнулся и рванул от меня.

— А ну стой! — припустила я за ним.

— Аринушка, ну что ты злишься? — Ловко удирая от меня, Мортем периодически оглядывался и бросал реплики: — Ты ведь никогда дольше двух лет не выдерживала в браке. Вот как раз два года и прошли. Наверняка ведь ты и сама планировала подать на развод.

— А ты за меня не решай! — шипела я, пытаясь догнать изворотливого паразита.

— Понимаешь, дорогая, — снова оглянувшись, сверкнул он улыбкой, — мне совсем не хочется оказаться твоим очередным брошенным мужем. Поэтому я решил всё сделать по-своему.

— Поэтому ты решил бросить меня?! — Я от избытка чувств остановилась и подпрыгнула на месте. — То есть ты сам всё это устроил. Никто тебя не заставлял.

— Ну конечно же, сам, — замер он, давая мне возможность отдышаться.

— Ненавижу тебя! Чтобы ты сдох!

— Не-а, не сдохну. Моя жизнь в надежных руках.

— Да ты… Да ты… — Я попыталась стащить с пальца кольцо, которое он мне когда-то вручил при обмене смертью и жизнью. Только вот руки у меня тряслись от возмущения, и пальцы соскальзывали с золотого ободка.

Вокруг нас молча стояли гости и наблюдали за бесплатным представлением, но никто не вмешивался. А вот невесты нигде видно не было.

— И где она? — Я принялась озираться.

Вдалеке мелькнул чей-то белый подол, рыкнув, я вновь подхватила юбку, чтобы не путалась в ногах, и побежала туда. Только пока пробиралась через толпу, которая расступалась крайне медленно, эта мерзавка исчезла. Испугалась и спряталась, наверное.

Замерев на месте, я огляделась, а потом…

Да какого лешего?! Я — гордая ведьма. Почему какой-то пришлый некромантишка смеет меня унижать? Вот уж нет. Хочет жениться на другой? Вперед и с песней, а я… А поеду-ка я рано утром к самому открытию в ЗАГС и подам на развод по обычным законам. Меня там хорошо знают, все же я там четыре раза замуж выходила и трижды разводилась. За небольшую мзду уже к обеду я стану свободной женщиной. До утра мне тоже есть чем заняться. Нужно собрать все вещи этого иностранного негодяя и вышвырнуть их из квартиры.

А отплатить я всегда успею. Отставить истерику. Мне нужно хорошо подумать. Месть — это блюдо, которое подают холодным.

Выпрямив спину и вздернув подбородок, я резко развернулась на каблуках и решительно пошла к выходу из этого подвала. Белла с Элизабет, ничего с ними не случится, сами приедут.

— Арина, ты куда? — удивленно спросил Мортем, когда я, даже не взглянув на него, прошла мимо.

Разумеется, отвечать я не стала. Недостоин он того, чтобы я с ним разговаривала.

— Арина, остановись сейчас же. Ты куда это собралась? — догнал он меня и перегородил дорогу.

Раздраженно дернув плечом, я молча обошла его, словно столб, и снова рванула к лестнице наверх.

— Арина, ты не можешь сейчас уйти, — снова догнал меня некромант. — Уже почти полночь. Ты куда идешь?

— А мне надо Александру позвонить, — соизволила я процедить. — Он все эти годы просил меня вернуться к нему. Вот пойду и обрадую своего второго бывшего мужа. Скажу, что я согласна снова выйти за него замуж.

— Что-о-о?! — взревел англичанин и полыхнул глазищами. — Ну всё!

И не успела я опомниться, как этот гад гадский дернул меня за руку, подхватил, перекинул через плечо и куда-то потащил…

— А ну отпусти! — заорала я, наплевав на приличия и кучу народа вокруг.

Вырваться мне, само собой, не удалось. Теодор донес меня через все помещение и рывком поставил на ноги.

— Приступайте! — рыкнул он кому-то за моей спиной. — Я женюсь на этой… этой чокнутой ведьме.

— А вот хрен тебе, аджика и горчица!!! Уже завтра ты станешь моим четвертым бывшим мужем.

— Не слушайте ее. Она просто в состоянии аффекта и не понимает, что говорит, — не обратил он внимания на мои слова.

Я открыла рот, чтобы сказать ему… многое, но не успела. Мортем развернул меня, левой рукой перехватил за талию и прижал к себе спиной, а правой ладонью заткнул мне рот.

— М-м-м! — гневно изрекла я, дрыгаясь в тисках и глядя на… главу ВУСВОМа.

— Дорогие братья и сестры, мы сегодня собрались тут, чтобы заключить магический вечный брак этих мужчины и женщины, — не обращая внимания на творящийся беспредел, заговорил Виталий Игоревич Колосов.

Чего?! Я вытаращила глаза и на мгновение перестала выдираться.

— Теодор Мортем, согласен ли ты связать свои жизнь и смерть с Ариной Стрельцовой?

— Да! — прозвучало над моей головой.

— Арина Стрельцова, согласна ли ты связать свои жизнь и смерть с Теодором Мортемом?

— М-м-м!!! — укусила я ладонь, затыкающую мне рот.

— Отлично. Да будет так! — Отчего-то этот придурочный маг, который глава совета, воспринял мое мычание за согласие, а я задергалась с новой силой.

Да они все спятили, что ли?! Что вообще происходит?!

Краем глаза я увидела, что свечи, расставленные по линии магического круга, вспыхнули, а воздух внезапно потяжелел от активировавшейся силы. Выпучив глаза, я продолжала вырываться. А заключавший наш с Мортемом магический брак Колосов дочитал заклятие, которое он продолжал неторопливо произносить, пока я трепыхалась.

От отчаяния я из всех сил вгрызлась в руку Теодора и почувствовала на губах вкус его крови. А вот так ему и надо!

— Могла бы и подождать секунду, — прошептал он мне на ухо. — Я бы ритуальным кинжалом аккуратно надрезал.

— М-м-м!!!

— Я тоже тебя люблю, — сделал он вид, словно не понял. — Пора!

В одну секунду некромант выпустил меня из захвата, невесть откуда вынутым кинжалом надрезал мою руку, поднес ее к своему лицу и слизнул выступившую из пореза кровь.

— Ты-ы-ы!!! — освободился у меня наконец рот.

— Объявляю вас мужем и женой на веки вечные, и даже смерть не разлучит вас! — в это мгновение проговорил глава ВУСВОМа. — Можете поцеловаться.

Я открыла рот, чтобы заорать от злости, но меня немудрено и незамысловато заткнули. Поцелуем.

Нет, я сопротивлялась. Честное ведьминское! Я пиналась, выдиралась, колотила этого… мерзкого англичанина кулаками, но в какой-то момент (сама не поняла, когда именно) сдалась и ответила на поцелуй.

Вот же сволочь все-таки. Никаких нервов не хватает с такой семейной жизнью.

Чуть позднее, когда мое негодование утихло и я смогла осознать случившееся, всё прояснилось.

— Арин, это был единственный способ тебя удержать, — сообщил мне разноглазый тип, который теперь мой муж на веки вечные. — Прости, дорогая, но становиться твоим очередным бывшим я не планировал с самого начала. Ты — моя, и это даже не обсуждается.

— Но… почему так?! — повела я рукой вокруг.

— А разве ты согласилась бы, предложи я тебе заключить магический брак? Я честно выждал два года, которые ты в состоянии вытерпеть, а потом взял всё в свои руки. Терять тебя не намерен.

— Но это же нечестно! Ты обманул меня! Зачем нужно было писать, что якобы ты женишься на другой?

— Чтобы ты приревновала меня, конечно же, — расплылся он в хитрющей улыбке. — Кстати, это придумала моя мама. Она сказала, что ты ни за что не позволишь кому-то другому прибрать меня к рукам и обязательно явишься сюда, чтобы сорвать обряд. Это леди Мортем писала приглашение и записку для тебя. Точнее, текст ее, а писали по-русски под ее чутким руководством.

— Элизабет?! — Я оглянулась. — Ну Элизабет!

Моя свекровь стояла с радостным видом и улыбалась мне издалека. А рядом Белла сидела на спине довольного Еньки и сердито дергала его за уши. Белка явно была возмущена и выговаривала еноту всё, что она думает об их с Мортемом проделках.

— Ксения тоже в курсе, — отвлек меня от созерцания Теодор. — Сказала, что она уже привыкла ко мне и так уж и быть. Лучше зять некромант, чем неизвестный новый простой человек. В общем, и она дала одобрение.

— Авантюристы! — приласкала я их всех.

— Ну что ж поделать, если жена у меня — чокнутая ведьма, которая привыкла сбегать от мужей? — рассмеялся он и обнял меня. — Пришлось действовать радикально и подстраховаться.

(Под утро в квартире Арины и Теодора)

Белка-летяга и енот-полоскун лежали, укрытые разноцветным вязаным пледиком, и шушукались:

— Надо будет через два года придумать что-нибудь еще. А то знаю я Арину, — прошептала белочка.

— Да теперь-то она никуда не денется, — едва слышно отозвался енот.

— Деться-то, может, никуда и не денется, — не согласилась летяга. — Но вдруг заскучает? У нее прямо таймер в мозгах. Два года — бац! — и дурь лезет.

— А давай им ребеночка сделаем? — предложил Евграфий. — Арине как раз через год тридцать исполнится. Уже можно будет забеременеть. Вот как раз через два и малышок появится. Ей не до дури будет с младенцем на руках.

— Знаешь, а давай! — помолчав, отозвалась Белла. — Нужно подумать, как это провернуть. И вот бы им сразу двойню забацать! Крошку ведьмочку и маленького некромантика.

— Ага-а-а, — зевнул енот. — Надо будет поискать в книгах и посоветоваться с тещей и свекровью. Они точно на нашей стороне будут. Обе хотят внуков.

— Не зева-а-ай, — широко открыла ротик белочка. — Каждой по одному тогда. Точно нас поддержат. А еще через два что-нибудь новенькое придумаем.

— Например, можно подстроить, будто Арину похитили, а Теодор ее героически спасет.

— Не-е-е. Он ее один раз уже спасал аки супермен. Пусть в следующий раз она его выручает… от племени амазонок. О!

— Да где ж мы амазонок-то возьмем? Они ж вымерли! — обалдел от полета фантазии своей подруги Енька.

— А неважно, — отмахнулась летяга и завозилась, устраиваясь поудобнее. — Надо будет — найдем. Но это потом, а пока — спать.

Москва, апрель 2017

notes

Примечания

1

Do you speak English? — Вы говорите по-английски? (англ.) — Здесь и далее примечания автора.

2

Of course. — Конечно (англ.).

3

Oh my God! — О мой Бог! (англ.)

4

Гетерохромия — различный цвет радужной оболочки правого и левого глаза или неодинаковая окраска различных участков радужной оболочки одного глаза. Классифицируется как генетическая (врожденная) или приобретенная. Приобретенная возникает, как правило, из-за травмы, воспаления, опухолей или использования определенных глазных капель.

5

Безумный Шляпник — персонаж сказки «Алиса в стране чудес» Льюиса Кэрролла.

6

Сморчок конический (лат. Morchella conica) — это необычный съедобный гриб, напоминающий в верхней части соты. Они состоят из сети волнистых полос, имеющих между собой небольшие полости. Сморчок конический очень ценится гурманами, во французской кухне в особенности.

7

Гимнопилус прекрасный (лат. Gymnopilus junonius), он же Гимнопил Юноны — гриб семейства Строфариевых, является не ядовитым, но несъедобным из-за сильной горечи. Очень сильный галлюциноген, даже пыльца. Среди грибников считается разрушителем древесины, но часто паразитирует и на живых деревьях. В одиночестве встречается крайне редко, в основном растет небольшими тучными группами.

8

Good morning — доброе утро (англ.).

9

Сенный навозник (лат. Panaeolus foenisecii), он же Панеолус сенный — гриб, относящийся к галлюциногенным; согласно некоторым источникам содержит (в невеликой концентрации) псилоцин и псилоцибин.

10

Crazy — сумасшедший, шальной (англ.).

11

Домовой-доможил — покровитель дома, хранитель домашнего спокойствия и тепла. Описывали его, как старичка небольшого роста, с длинной бородой. Однако по преданиям он мог принимать форму любых предметов и вещей. Не путать с домовым-дворовым, проживающим во дворе и имеющим злобный нрав.

12

Вазила (табунник, конюшник) — покровитель лошадей. Оберегает их и защищает от всяких болезней. Внешне он выглядит почти как человек, но только имеет конские уши на голове и копыта на ногах.

13

Баган — покровитель рогатого скота. Оберегает от болезней и помогает увеличить приплод. Однако если он рассердится, то животные начнут болеть, а приплода не будет вообще или он будет погибать во время родов.

14

Коргоруши — верные помощники домового, внешне похожи на черных котов.

15

Строфария говняная (лат. Stropharia coprophila), она же Какашкина лысина — гриб, относящийся к галлюциногенным; согласно некоторым источникам содержит (в невеликой концентрации) псилоцин и псилоцибин.

16

Навозник дятловый (лат. Coprinus picaceus), он же навозник сорочий, навозник пёстрый или навозник дятловидный — гриб, относящийся к галлюциногенным; согласно некоторым источникам содержит (в невеликой концентрации) псилоцин и псилоцибин.

17

What?! — Что?! (англ.)

18

От немецкого «Achtung» — внимание.