Стефани Майер

Химик

Stephenie Meyer

THE CHEMIST

© Stephenie Meyer, 2016

© Школа перевода В. Баканова, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

* * *

Эта книга посвящается Джейсону Борну и Аарону Кроссу (а также Асе Мучник и Меган Хиббетт, которые с радостью помогают мне и поощряют мою страсть)

Глава 1

Для женщины, которая в данный момент называла себя Крис Тейлор, такая поездка была обычным делом. Встать гораздо раньше, чем ей хотелось бы, разобрать и сложить то, что перед сном установила ради собственной безопасности. Ужасно обидно – так трудиться вечером, чтобы утром первым делом все убрать, однако минутная лень могла стоить жизни. После этой ежедневной процедуры Крис садилась в неприметный седан – старенький, но без явных вмятин или других повреждений – и час за часом ехала.

Даже преодолев три штата и бесчисленное множество более мелких границ – приблизительно необходимое расстояние, Крис забраковала несколько населенных пунктов. Этот маловат, из другого всего два выезда, в третьем, казалось, настолько редко видят новые лица, что она никак не сумела бы затеряться в толпе, хотя Крис старалась выглядеть как все. По пути она отметила пару мест, куда, возможно, однажды заглянет – магазин сварочного оборудования, склад военного снаряжения, рынок. Скоро пойдут персики – надо запастись.

Наконец, ближе к вечеру, Крис остановилась в незнакомом оживленном городке, где даже в публичной библиотеке было немало посетителей. Крис предпочитала пользоваться бесплатным Интернетом – так ее сложнее отследить.

Она оставила машину у западной стены здания, вне поля зрения расположенной над входом камеры. Все библиотечные компьютеры были заняты. Неподалеку слонялись другие желающие поработать в Сети, поэтому Крис сначала просмотрела секцию с биографической литературой, но обнаружила, что уже прочла все стóящие материалы. Затем откопала недавний шпионский роман своего любимого автора, бывшего «морского котика», а также прихватила несколько похожих книг. Отправившись на поиски местечка с лучшим обзором, Крис ощутила резкий укол вины. Красть из библиотеки – это как-то низко. И все же о читательском билете по ряду причин не могло быть и речи, а вот в книгах Крис находила, пусть и редко, подробности, которые помогали ей выжить. Мысль о выживании всегда заглушала чувство вины.

Крис, конечно, понимала, что затея на девяносто девять процентов бессмысленна – вряд ли вымышленные описания окажутся действенными, но уже давно проработала все материалы, более или менее основанные на реальных фактах. За неимением лучших источников порой приходилось рыться в менее авторитетных: когда изучать было совсем нечего, Крис паниковала больше обычного. Да и в прошлом улове она все-таки обнаружила полезный совет и даже ввела его в свою ежедневную программу.

Устроившись в потертом кресле в дальнем углу, откуда открывался неплохой обзор, Крис сделала вид, что увлеченно читает первую книгу из стопки. Судя по тому, что некоторые пользователи разложили по столам все свое добро, а один даже снял обувь – они тут надолго. Возлагать надежды стоило на девочку-подростка с измученным выражением лица и кипой справочной литературы. Девочка не заглядывала в соцсети, а выписывала из поисковика имена авторов и названия работ. Склонившись над книгой и тайком достав лезвие, Крис аккуратно срезала с корешка магнитный датчик и сунула его в щель между сиденьем и подлокотником кресла. А затем, изобразив скуку, перешла к следующей книге.

Когда девочка встала из-за стола, Крис уже успела спрятать книги в рюкзак и была наготове. Прежде чем остальные слоняющиеся вокруг претенденты успели понять, что шанс упущен, Крис без резких движений и видимой спешки заняла освободившееся место.

Сама проверка электронной почты обычно занимала около трех минут. А потом Крис предстояли еще четыре часа – если она не станет запутывать следы – пути к временному пристанищу. Ну и, конечно, сборка охранной системы. Только после этого Крис могла наконец-то лечь спать. Почтовый день всегда выходил долгим.

Несмотря на то, что между ее нынешней жизнью и этим почтовым ящиком не было связи – всегда разные сетевые адреса, никакого обсуждения мест или имен, – прочитав и, если приходилось, ответив на письма, Крис тут же выскакивала на улицу и мчалась из города как можно дальше. Просто на всякий случай.

Фраза «на всякий случай» стала для Крис неосознанной мантрой. Ее жизнь состояла из бесконечной подготовки к подобным случаям, однако, как она часто себе напоминала, без этой подготовки у нее не было бы и самой жизни.

Пусть Крис и не хотелось так рисковать, но деньги имели свойство заканчиваться. Обычно она находила работу в небольших семейных фирмах, где не велись электронные базы, но таким образом ей удавалось заработать лишь на самое основное – еду и арендную плату. Что уж говорить про необходимые дорогостоящие вещи – фальшивые документы, лабораторное оборудование, горы химреактивов. Поэтому Крис временами появлялась в Сети, находила то тут, то там редких клиентов и изо всех сил старалась не привлечь внимание тех, кто желал ее устранить.

Два предыдущих почтовых дня результатов не принесли, поэтому, увидев новое сообщение, Крис обрадовалась. Буквально на долю секунды – именно столько ей потребовалось, чтобы прочитать адрес.

l. carston.463@dpt11a.net

Его настоящий имейл, который так легко ведет прямо к ее бывшим работодателям. Волоски на коже встали дыбом, по телу пронеслась вспышка адреналина, в венах забился пульс – бежать, бежать, бежать! И в то же время Крис не могла не поразиться такой самонадеянности: она ведь наивно полагала, что люди из департамента не могут быть настолько беспечными.

«Они не явятся так быстро», – уговаривала себя Крис сквозь панику, взглядом лихорадочно выискивая среди посетителей библиотеки по-армейски коротко стриженных мужчин в трещащих по швам на слишком широких плечах черных костюмах, любых приближающихся к ней людей. За окном виднелась машина, будто бы нетронутая, но ведь Крис не следила, верно?..

Значит, ее снова вычислили. Однако никто не мог знать, где она собиралась проверять почту. Крис выбирала места наугад и неукоснительно следовала этому принципу.

В безликом кабинете (или в нескольких) уже раздался сигнал тревоги. Может, вспыхнули красные мигалки. Сейчас соберут лучшую команду, вычислят этот сетевой адрес. Вот-вот мобилизуют отряды. Но даже если задействуют вертолеты – а это они могут, – у Крис все равно есть несколько минут. Достаточно, чтобы узнать, чего же хочет Карстон.

В теме значилось: Устала бегать?

Вот ублюдок.

Крис кликнула на письмо. Оно оказалось коротким.

Политика изменилась. Ты нам нужна. Неофициальное извинение сойдет? Встретимся? Я бы не просил, но на кону жизни. Очень, очень много жизней.

Карстон ей нравился. Он казался человечнее большинства парней в темных костюмах, работавших на департамент. Некоторые – особенно те, что носили военную форму, – были и вовсе откровенно жуткими. Хотя она лгала самой себе, ведь она знала, что именно ей поручали.

Естественно, они решили действовать через Карстона. Они знали, что Крис одиноко и страшно, и отправили к ней старого друга, чтобы вызвать теплые чувства. Мысль здравая. И пусть Крис вполне могла разгадать их уловку самостоятельно, она весьма кстати вычитала похожий прием в украденном романе.

Крис позволила себе один глубокий вдох и тридцать секунд напряженных размышлений. По идее она должна была сосредоточиться на следующем шаге – как можно быстрее убраться из библиотеки, города, штата – и определиться, достаточно ли этого. Безопасно ли по-прежнему использовать нынешнюю личность или пора вновь переезжать?

Однако все затмевала мысль о коварном предложении Карстона. Что, если…

Что, если это способ избавиться от преследования? Что, если уверенность в том, что ее заманивают в ловушку – результат паранойи и чрезмерного увлечения шпионской прозой?

Если работа достаточно важна, может, взамен ей подарят жизнь.

Вряд ли.

И все же притворяться, что письмо Карстона затерялось, нет смысла. Крис ответила так, как они наверняка от нее ожидали, хоть и наметила лишь общие черты плана.

Устала от многого, Карстон. Там, где мы впервые встретились, через неделю, в полдень. Увижу с тобой еще кого-нибудь – тут же сваливаю. Уверена, ты знаешь правила. Так что без глупостей.

В следующее мгновение она уже направлялась к выходу, уверенно и непринужденно. Она отсчитывала секунды, прикидывая, как быстро вертолет преодолеет расстояние между Вашингтоном и этим городком. Конечно, они всегда могли поднять по тревоге местных, но это не в их стиле.

Совсем не в их стиле, однако… Крис терзало смутное ощущение, что этот стиль вполне мог им надоесть. Он все не приносил им желаемого результата, а терпением они никогда не отличались. Они привыкли получать желаемое сию же секунду. И им никак не удавалось избавиться от Крис уже на протяжении трех лет.

Имейл свидетельствовал о смене стратегии. Если это все-таки не ловушка, конечно. Крис приходилось иметь в виду подобную вероятность. Благодаря такой точке зрения, такому образу жизни Крис до сих пор дышала. Но в дальнем уголке ее сознания уже зародилась глупая надежда.

Крис понимала, что для нее ставка в игре невелика. На кону всего лишь одна жизнь – ее. Единственная жизнь, которую она сохраняла в борьбе со столь превосходящим по силе соперником, – ни больше ни меньше. Основа основ. Одно бьющееся сердце, одна пара легких, что сжимаются и расширяются в груди.

Жива… и она изо всех сил стремилась таковой оставаться, однако иногда, во время самых тяжелых ночей, Крис гадала, за что же так отчаянно борется. Разве подобное существование стоит стольких усилий? Разве не проще закрыть глаза и больше никогда их не открывать? Разве черная пустота не приятнее беспощадного страха и постоянного напряжения?

Ответить «да» и уйти из жизни мирным, безболезненным способом, который всегда под рукой, ей не давало только одно – и это был сильнейший дух соревнования. Он помогал ей в мединституте, а теперь – удерживал ее в живых. Крис просто не позволит им победить. Она не позволит им так просто избавиться от проблемы. Они наверняка поймают ее, однако сначала им придется, черт их подери, потрудиться и пролить немало крови.

Крис уже была в машине, в шести кварталах от ближайшего выезда на автостраду. Темная бейсболка прятала короткую стрижку, мужские солнцезащитные очки в широкой оправе скрывали половину лица, а мешковатая толстовка – худощавую фигуру. Для случайного прохожего Крис походила на мальчишку-подростка.

Тем, кто желал ее смерти, уже довелось пролить свою кровь. Крис вдруг поймала себя на том, что улыбается, вспоминая. Странно, как легко она теперь убивает, сколько удовольствия в этом находит. Она стала кровожадной – какая ирония, если подумать. Крис провела шесть лет под их руководством, и за все это время они так и не сумели ее сломать, превратить в того, кто наслаждается подобной работой. А вот три года в бегах многое изменили.

Крис знала, что убийство невинного человека не принесет ей удовольствия. Эту грань она еще не перешагнула – и никогда не перешагнет. Некоторые из коллег Крис – бывших коллег – окончательно и бесповоротно психически больны, и она считала, что именно поэтому они не настолько хороши, как она. У них неверная мотивация. Крис же черпала силы из ненависти к этой работе.

В ее нынешней жизни убийство становилось очередным шагом к победе. Пусть и не в самой войне, а в небольших сражениях, но это был успех. Чье-то сердце перестанет биться, а ее собственное – продолжит. Кто-то подберется к ней и вместо жертвы встретится с хищником. С коричневым пауком-отшельником, невидимым за тонкими нитями ловушки.

Это они сделали ее такой. Крис гадала, гордятся ли они своим достижением или же только сожалеют, что не успели вовремя прихлопнуть.

Проехав несколько миль, Крис почувствовала себя лучше. Машина у нее популярной модели, по трассе движется около тысячи точно таких же, а украденные номера можно заменить, когда появится безопасное местечко для остановки. С покинутым только что городом ее не связать. Крис миновала два съезда с магистрали, выбрав третий. Если они захотят перекрыть движение, то не узнают, где именно это сделать. Крис все еще скрывается. Все еще в безопасности – пока.

Конечно, теперь о прямой дороге домой не могло быть и речи. Путь обратно занял шесть часов. Крис колесила по разным трассам и улицам, постоянно проверяя, нет ли за ней «хвоста». К своему съемному домику – той еще развалюхе – она добралась уже в полусне. Промелькнула мысль выпить кофе. Взвесив преимущества подзарядки кофеином против еще одного пункта в списке дел, Крис решила положиться на мизерные остатки собственных сил.

Она устало поднялась по двум хлипким ступенькам крыльца, машинально избегая прогнившего места на первой, и открыла замок с двойным засовом на стальной двери, которую установила в первую неделю жизни здесь. Стены – всего лишь деревянный каркас, гипсокартон, фанера и виниловый сайдинг – не смогли бы настолько же хорошо защитить, но, согласно статистике, незваные гости первым делом стремились проникнуть именно через дверь. Решетки на окнах тоже не были непреодолимым препятствием, зато намекали обычным ворам, что им стоит поискать более легкой наживы. Прежде чем повернуть дверную ручку, Крис нажала кнопку звонка – три быстрых касания, которые со стороны казались одним долгим. Тонкие стены лишь слегка заглушили трель. Крис поспешно вошла, на всякий случай задержав дыхание. Так и не услышав тихий хруст разбитого стекла, она выдохнула и закрыла дверь.

Крис лично разработала всю домашнюю систему безопасности от начала и до конца. Профессионалы, чьи работы она изучила, пользовались собственными методами. Однако никто из них не владел такими навыками, как Крис. Что уж говорить об авторах романов, которые она читала теперь. Все, что ей было необходимо узнать, легко отыскивалось на «Ютьюбе». Крис собрала надежную ловушку, использовав несколько деталей от старой стиральной машинки, заказанную по Сети плату с микроконтроллером, новый дверной звонок и еще пару мелочей.

Закрыв замок, Крис нажала на ближний к двери выключатель, который отвечал за свет. Средний выключатель в панели был поддельным. А третий подсоединялся к тому же слаботочному кабелю, что и дверной звонок. Оборудование, дверь и панель выключателей были на несколько десятилетий новее остальных предметов в маленькой комнате, которая служила одновременно гостиной, столовой и кухней.

Все на прежних местах: минимальный набор дешевой мебели – ничего достаточно крупного, за чем может спрятаться взрослый человек, – пустые столешницы, никаких украшений и картин. Стерильность. Даже несмотря на желтоватый линолеум и натяжной потолок, помещение напоминало лабораторию.

Может, дело в запахе. Комната была настолько тщательно вычищена, что незваный гость наверняка решил бы, что пахнет средствами для уборки. Если он, конечно, проберется внутрь, не попавшись в ловушку. Иначе у него не окажется времени на такие размышления.

Также в доме были маленькая спальня и ванная, и ведущая к ним единственная дверь располагалась прямо напротив входной. Никаких препятствий на пути, поэтому Крис сразу выключила свет, чтобы не возвращаться обратно.

Она, пошатываясь, вошла в спальню и в полусне принялась за уже привычную работу. Зажигать лампу Крис не стала – сквозь жалюзи лился красный неоновый свет заправки напротив дома – и первым делом уложила на широкой постели, которая занимала почти все пространство, две длинные подушки так, чтобы они смутно напоминали лежащего человека. Затем сунула в наволочки пакеты с искусственной кровью. Вблизи она не очень-то напоминала настоящую, но расчет был на то, что противник разобьет стекло, сдвинет жалюзи и выстрелит. А в полутьме разница не будет заметна. Далее голова – купленная на хэллоуинской распродаже маска с лицом какого-то заурядного политика и относительно реалистичным цветом кожи. Крис набила ее до примерных размеров собственной головы и пришила дешевый темноволосый парик. Самое главное – в нейлоновых прядях скрывался тоненький провод, который проходил между матрасом и пружинной сеткой. Парный провод выходил из подушки под искусственной головой. Крис натянула простыню и одеяло, поправила всю конструкцию, а затем прикрутила друг к другу концы проводов. Соединение выходило очень хрупким. Если хоть немного зацепить голову или подушечное тело, провода тут же незаметно распадутся.

Отступив на шаг, Крис оценила обманку. Вышло не слишком удачно, однако со стороны все-таки было похоже на то, будто в постели кто-то лежит. Даже если противник не поверит, что это Крис, ему придется сначала устранить спящего и только потом заняться поисками.

Крис слишком устала, чтобы переодеваться в пижаму, поэтому просто-напросто стянула мешковатые джинсы. И так сойдет. Она взяла четвертую подушку и достала из-под кровати спальный мешок. Они показались тяжелее, чем обычно. Забросив их в ванну, Крис почистила зубы. На полноценное умывание сил уже не было.

Под раковиной, под стопкой полотенец, скрывались пистолет и респиратор. Крис натянула респиратор на лицо и закрепила ремешки, а затем похлопала по фильтру и вдохнула через нос, проверяя герметичность. Все в полном порядке. Как всегда. Однако Крис никогда не позволяла себе изменять последовательность действий в угоду усталости или привычке. Пистолет Крис переложила в мыльницу, до которой легко дотянуться из ванны. Такое оружие Крис не любила. Стреляла она неплохо, если сравнить с неумелым гражданским, а вот до профи ей было далеко. Впрочем, однажды ее систему раскусят, и противники тоже окажутся в респираторах – на этот случай она и держала при себе пистолет.

По правде говоря, Крис поражалась, что такие уловки помогли ей столько продержаться. Она сунула под лямку бюстгальтера картридж химпоглотителя и, еле переставляя ноги, направилась в спальню, где опустилась на колени рядом с вентиляционной решеткой у правой, нетронутой, стороны кровати. Решетка была куда менее пыльная, чем следовало; верхние шурупы – наполовину откручены, а нижние отсутствовали полностью, однако Крис полагала, что из окна такие детали не видны, а если противник их даже заметит, то не поймет, в чем дело. Шерлок Холмс мог бы – но он едва ли не единственный человек, который точно не станет охотиться за Крис.

Она извлекла верхние шурупы и сняла решетку. Заглянувший внутрь тут же кое-что бы понял. Во-первых, вентиляция перекрыта и не работает. Во-вторых, большое белое ведро и аккумулятор наверняка стоят там неспроста. Крис поддела крышку ведра, и из него мгновенно появился тот же самый химический запах, что наполнял гостиную. Настолько привычный, что Крис его едва заметила.

Она достала странное приспособление со спиралью, металлическими дужками и тонкими проводами, небольшую стеклянную ампулу и резиновую перчатку. Крис расположила соленоид – устройство, которое она вытащила из выброшенной стиральной машинки, – так, что дужки наполовину погрузились в бесцветную жидкость в ведре. Крис дважды моргнула, пытаясь сосредоточиться, – работа предстояла тонкая, – затем надела перчатку на правую руку и взяла в левую картридж химпоглотителя. Затянутой в перчатку рукой Крис осторожно установила ампулу в желобки, которые специально проделала в металлических дужках соленоида. Ампула с белым порошком, инертным и безвредным, оказалась ровно под поверхностью кислоты. Однако если хрупкое соединение проводков на постели вверху прервется, импульс приведет соленоид в движение, и стекло разобьется. А белый порошок станет газом – уже не инертным и не безвредным.

По сути устройство было такое же, что и в гостиной. Только с более простой проводкой. Эту ловушку Крис готовила, когда ложилась спать.

Она вернула перчатку на место и закрыла вентиляцию, а потом с облегчением поплелась в ванную. Дверь тоже могла бы вызвать у настолько же дотошного, как Шерлок Холмс, человека подозрения – резиновые уплотнители по краям явно не шли в комплекте. Пусть они и не делали ванную полностью герметичной, но давали небольшую фору.

Крис почти рухнула, словно в замедленной съемке, в ванну, на мягкий спальный мешок. Она далеко не сразу привыкла спать в респираторе, однако сейчас с удовольствием закрыла глаза.

Кое-как закутавшись в теплый нейлоновый кокон, Крис ерзала до тех пор, пока не уперлась спиной в твердый прямоугольник айпада. Он был подключен к удлинителю, соединенному с проводкой в гостиной. Если ток прервется, айпад завибрирует. Крис знала по собственному опыту, что тут же проснется, даже будучи измотанной, как сегодня. Картридж химпоглотителя, который она прижимала к груди, как ребенок любимого плюшевого мишку, Крис могла вскрыть и прикрутить к респиратору менее чем за три секунды. Даже толком не проснувшись, в темноте и не дыша. Крис немало тренировалась и вдобавок проверила себя уже в трех экстренных ситуациях. Она выжила. Система работала.

Несмотря на усталость, Крис пришлось мысленно прокрутить заново сегодняшний неудачный день, иначе мозг попросту не позволил бы ей провалиться в сон. Ужасное чувство – сродни фантомной боли, не связанной ни с какой частью тела, но ощутимой – осознание, что они снова ее обнаружили. А еще Крис была недовольна своим ответом на имейл. Она придумала план сгоряча и теперь терзалась сомнениями. Действовать придется куда быстрее, чем ей хотелось бы.

Крис знала теорию, что иногда, если броситься прямо на вооруженного противника, можно застать его врасплох. Она же всегда предпочитала побег, однако в этом случае пока не видела другого выхода. Может, увидит завтра, когда придет в норму.

И, окутанная своей паутиной, Крис заснула.

Глава 2

Ожидая Карстона, она вспоминала, как департамент уже пытался лишить ее жизни.

Барнаби – доктор Джозеф Барнаби, наставник и последний из друзей – приготовил Крис к первому покушению. Однако спасли ее даже не предусмотрительность, планы и глубоко укоренившаяся паранойя Барнаби, а чистая случайность в виде лишней чашки черного кофе.

В то время Крис не спалось. Она уже проработала с Барнаби шесть лет, и где-то на середине этого пути он поделился с ней подозрениями. Сначала она не хотела верить. Они ведь просто выполняют указания, причем мастерски. «Не думай, что это все надолго, – настаивал Барнаби, хотя провел в том же подразделении семнадцать лет. – Такие, как мы – люди, которые знают слишком много, – в конце концов становятся обузой. Тебе даже не обязательно совершать ошибки. Ты можешь быть полностью достойной доверия. Это им доверять нельзя».

Вот тебе и работа на хороших парней.

Подозрения Барнаби обрели под собой основу, а потом перешли на стадию планирования, которое включало в себя и физическую подготовку. Барнаби свято верил в то, что главное – быть готовым. Правда, его это не спасло.

Ситуация начала накаляться за несколько месяцев до даты побега. Неудивительно, что Крис не спалось. А тем самым апрельским утром, чтобы запустить мозги, ей пришлось выпить две чашки кофе вместо привычной одной. Лишняя чашка для небольшого мочевого пузыря в небольшом теле – и вместо того, чтобы сидеть за столом, она побежала в туалет в такой спешке, что даже не вышла из системы на рабочем компьютере. Именно в туалете Крис и оказалась, когда в лабораторию просочился смертоносный газ. А вот Барнаби был на своем месте.

Его крики стали для нее последним подарком, последним предупреждением.

Они были уверены, что в лаборатории им ничего не грозит. Мертвецы привлекают внимание, и всякий разумный убийца постарался бы совершить свое гнусное деяние где-нибудь подальше. И уж тем более не в собственной гостиной.

Наверное, не стоило недооценивать высокомерие людей, желавших ей смерти. Законы их не волновали – они были лучшими друзьями тех, кто эти законы придумывал. Вдобавок Крис с Барнаби не приняли в расчет, что умного человека способна застать врасплох банальнейшая глупость.

Следующие три нападения были более прямолинейными. Профессиональные наемники, судя по тому, что работали они в одиночку. Пока только мужчины, хотя в будущем вполне могут задействовать и женщин. Первый попытался ее застрелить, второй – зарезать, третий – проломить ей голову. Ничего не вышло, ведь нападали они на подушки. А потом – умирали.

Через две с половиной секунды после того, как провода рассоединялись, комнату бесшумно заполнял невидимый, но крайне ядовитый газ. И убийце оставалось жить, в зависимости от его роста и массы тела, примерно пять секунд. Причем – далеко не приятных.

Она использовала нечто вроде той смеси, которая убила Барнаби. Самый простой из известных Крис способов убить человека настолько быстро и мучительно. Причем запасы можно было постоянно пополнять в отличие от остального арсенала. Все, что необходимо – хороший резерв персиков и средства для чистки бассейна. Не надо ни пробираться в запретные зоны, ни светить свой почтовый адрес – наемникам ее не отследить.

Поэтому она была в таком бешенстве – как, как они ухитрились снова ее найти?! Она рвала и метала с тех самых пор, как проснулась вчера, и с каждым часом злость только усиливалась.

Крис заставила себя подремать, а всю следующую ночь провела в пути, арендовав подходящую машину на не очень убедительные документы на имя некой Тейлор Голдинг и недавно приобретенной на то же имя кредитки. Ранним утром она приехала в город, где абсолютно не хотела появляться, отчего ярость вспыхнула с новой силой. Вернув машину в прокат «Гертц» около аэропорта имени Рональда Рейгана, Тейлор направилась в компанию, расположенную напротив, и арендовала другое авто, уже с номерами округа Колумбия.

Полгода назад она поступила бы совершенно иначе. Собрала бы вещи, продала свою машину на сайте объявлений «Крейгслист» за наличные, купила бы новую с рук у местного жителя и несколько дней бесцельно бы ехала, пока не наткнулась бы на подходящий средний городок. И заново начала бы выживать.

Однако теперь в ней поселилась глупая, безумная надежда, что Карстон не лгал. Надежда эта еле теплилась и вряд ли подвигла бы ее на такой риск сама по себе. Было и нечто другое – слабое, но досадное беспокойство, что она сбегает от ответственности.

Барнаби спас ее однажды – и продолжает спасать по сей день. После каждого покушения она остается в живых только благодаря тому, что он обучил и подготовил ее.

Если Карстон лжет – а она была на девяносто семь процентов в этом уверена – и готовит засаду, тогда лживо все его сообщение. Включая часть о том, что Тейлор им нужна. А если они в ней не нуждаются, значит, нашли на замену кого-то с такими же блестящими способностями.

Может, нашли давным-давно, может, уже успели уничтожить целую вереницу работников, кто их знает – однако Тейлор сомневалась. Несмотря на огромные деньги и связи, департаменту всегда не хватало одного – людей. На поиски, обработку и обучение таких ценных кадров, как Барнаби или она, уходило немало времени. Тех, кто обладает подобными навыками, в пробирке не вырастишь.

Ее спасителем стал Барнаби. А кто поможет глупцу, которого наняли вместо нее? Новичок может быть гением, как и она, однако не поймет самого главного. Забудь про «службу на благо Родины», «спасение невинных жизней», «самое современное оборудование», «передовые научные исследования» и «неограниченный бюджет». И про семизначную зарплату тоже. Как насчет того, чтобы просто остаться в живых? Совершенно очевидно – тот, кто занимает ее прежнюю должность, понятия не имеет, что вопрос его выживания даже не обсуждается.

Вот бы как-нибудь предостеречь этого несчастного… Хотя возможности потратить столько времени, сколько потратил Барнаби, натаскивая ее саму, у нее нет. Всего один разговор: «Смотри, как они вознаграждают таких, как мы. Готовься».

Но такого варианта не было.

Утро ушло на подготовку. Она заселилась в «Брейскотт», небольшой бутик-отель, назвавшись Кейси Уилсон. Документы были не качественнее предыдущих, на имя Тейлор Голдинг, однако девушка-администратор отвлеклась на хором зазвонившие телефоны и не обратила внимания. Свободные номера есть, несмотря на ранний час, сообщила администратор, но придется заплатить за дополнительный день, ведь заселение только с трех часов. Кейси тут же согласилась, и девушка с облегчением выдохнула. Она улыбнулась, впервые взглянув Кейси в лицо, и та едва не вздрогнула. Даже если администратор ее запомнит – неважно. Через полчаса ее будут знать все.

Кейси намеренно использовала имена, которые могли принадлежать как мужчине, так и женщине. Подобную стратегию она вычитала в архивах, которыми ее снабжал Барнаби, – так поступали настоящие шпионы. Впрочем, к этому же логическому выводу пришли и беллетристы. Смысл заключался в следующем: те, кто будет искать в отеле женщину, начнут с типично женских имен вроде Дженнифер или Кэти. До таких, как Кейси, Терри или Дрю, они доберутся, исследуя список постояльцев уже по второму кругу. Хорошо, если Кейси удастся выиграть еще немного времени. Даже минута может спасти ей жизнь.

Готовый помочь носильщик шагнул вперед, но Кейси покачала головой и потянула свой единственный чемодан на колесиках к лифту, отворачиваясь от камеры над щитком управления. Уже в комнате она достала из чемодана большой кожаный портфель и черную дамскую сумочку на молнии. Кроме этих вещей, в чемодане не было ничего.

Кейси стянула блейзер, который вместе с тонким серым свитером и простыми черными брюками придавал ей строгий вид. Вытащила булавки – из облегающего свитер стал свободным, делая ее более хрупкой, даже юной. Стерев бóльшую часть макияжа, Кейси окинула взглядом свое отражение в большом зеркале над комодом. Молоденькая, беззащитная, словно прячется в мешковатом свитере. Сойдет.

Если бы пришлось иметь дело с женщиной, то Кейси разыграла бы все немного по-другому. Может, даже подрисовала бы кровоподтеки синими и черными тенями. Однако, судя по визитной карточке на стойке администрации, управляющим здесь был некий Уильям Грин, так что Кейси решила не тратить лишнее время.

План неидеален, и это ее беспокоило. Куда лучше иметь в запасе еще неделю, просчитать все возможные последствия… Но в сложившихся обстоятельствах – такой выход оптимален при всей его сложности. Уже поздно продумывать все заново.

Кейси позвонила администратору с просьбой связать ее с мистером Грином. Ждать долго не пришлось.

– Уильям Грин у аппарата… чем могу помочь?

Крайне радушный и полный тепла голос вызвал в сознании образ эдакого человека-моржа с кустистыми усами.

– М-м… Надеюсь, я вас не слишком потревожу…

– Что вы, мисс Уилсон, конечно нет. Сделаю для вас все, что в моих силах.

– Мне и в самом деле нужна помощь, но, боюсь, прозвучит странновато… Сложно объяснить.

– Не беспокойтесь, мисс, я наверняка сумею разобраться.

Говорил он очень уверенно. Кейси невольно задумалась, с какими еще странными просьбами к нему обращались.

– Ох, – вздохнула она. – Может, лучше лично?..

– Конечно, мисс Уилсон. Как раз через пятнадцать минут я освобожусь. Мой кабинет на первом этаже, недалеко от стойки администратора, за углом. Вас устроит?

С волнением и облегчением в голосе она ответила:

– Да, огромное вам спасибо.

Кейси убрала вещи в шкаф и отсчитала нужное количество купюр из запаса в портфеле. Спрятав деньги в карман, выждала тринадцать минут и спустилась по лестнице, чтобы не попасть на камеры в лифте.

Впустивший Кейси в свой лишенный окон кабинет мистер Грин на удивление соответствовал портрету, который она мысленно нарисовала ранее. Усов, правда, не было – как и прочего волосяного покрова, за исключением едва заметных белых бровей, – но в целом он действительно напоминал моржа.

Разыграть испуг не стоило труда, и уже на середине истории о том, как жестокий бойфренд украл ее фамильные драгоценности, Кейси поняла, что Грин купился. Он так по-мужски возмутился и, казалось, был готов вот-вот разразиться тирадой о чудовищах, которые бьют хрупких женщин, но сдерживался. Только выдал пару фраз вроде: «Успокойтесь, мы о вас позаботимся, здесь вы в безопасности». Наверное, он помог бы и без щедрых чаевых, однако лишними они не были. Грин поклялся, что расскажет все лишь той части персонала, которую они задействуют в плане, и Кейси сердечно его поблагодарила. Он пожелал ей успеха и предложил вызвать полицию. Кейси же с глубочайшей печалью призналась, что ни полиция, ни судебные запреты ей так ничем и не помогли, а затем намекнула, что сумеет справиться сама, если ей на выручку придет такой большой и сильный мужчина, как мистер Грин. Польщенный, он поспешил заняться подготовкой.

Кейси уже разыгрывала эту карту. Барнаби предложил ее в самом начале, когда они отрабатывали план побега. В первое мгновение Кейси разозлилась, отчего-то почувствовав себя оскорбленной, однако Барнаби всегда смотрел на вещи трезво. Для многих людей невысокая женщина будет казаться слабой. Почему бы не использовать образ себе во благо? Изобразить жертву, чтобы не стать таковой.

Кейси вернулась в номер и сменила одежду на ту, которую хранила в портфеле. Вместо свитера она надела обтягивающую футболку с V-образным воротом и широкий черный кожаный пояс с замысловатой вязью. Снятые вещи должны были поместиться в портфель – чемодан Кейси оставляла в отеле, куда не собиралась возвращаться.

Она была уже вооружена, потому что никогда не покидала дом неподготовленной. Однако сейчас Кейси переходила на полную боевую готовность, вооружаясь в буквальном смысле до зубов. Вернее, до зуба – она установила поддельную коронку, заполненную не таким болезненным, но столь же смертоносным, как цианид, ядом. Трюк не зря считается древнейшим – работает он всегда исправно. Иногда последним вариантом остается лишь ускользнуть из рук врагов на тот свет.

В черной сумочке с двумя деревянными вставками на ремешке хранились маленькие, подбитые тканью коробочки с особыми украшениями. Каждое из них – уникальное и незаменимое. Таких вещиц ей больше не достать, поэтому Кейси обращалась с ними крайне бережно.

Три кольца – розовое золото, желтое золото и серебро, – каждое с крошечными шипами, спрятанными в гравировке. Цвет металла обозначал то, каким веществом покрыты шипы. Очень прямолинейно и, наверное, ожидаемо.

Далее – серьги, которые требовали особой осторожности. Кейси не стала рисковать и надевать их сразу – лучше подобраться поближе к цели. Как только они окажутся в ушах, придется следить за каждым движением головы. Серьги выглядели как простые стеклянные шарики, однако были настолько хрупкими, что разлетелись бы на куски и от достаточно высокой ноты, так как уже находились под давлением. Если кто-нибудь схватит Кейси за шею или голову, стекло едва слышно лопнет. Она задержит дыхание – ее с легкостью хватало на одну минуту и пятнадцать секунд – и, если получится, закроет глаза. А вот противник не будет знать, что надо поступить именно так.

На шее – крупный серебряный медальон. Он сразу бросался в глаза и приковывал к себе взгляд любого, кто знал истинную личность Кейси. Впрочем, ничего смертоносного в нем не было; медальон просто отвлекал внимание от другого оружия. Внутри хранилось фото милой малышки с копной светлых волос. На обороте значилось ее полное имя, написанное от руки. Такую вещицу могла бы носить мать или тетя девочки. Однако это была фотография единственной внучки Карстона. Кейси надеялась, что если уж погибнет, а тело обнаружит полиция, то им придется, за неимением другого способа установить ее личность, заняться этой уликой, которая приведет к порогу дома, где живет настоящий убийца. Вряд ли это серьезно заденет Карстона, но, быть может, доставит ему определенные неприятности. Например, заставит испугаться, что Кейси раскрыла еще какую-нибудь информацию.

Она достаточно знала о скрытых катастрофах и засекреченных ужасах, поэтому могла немало досадить Карстону. Однако даже теперь, спустя три года после первого смертного приговора, Кейси все еще становилось не по себе при мысли о предательстве или панике, которая поднимется в обществе. Предсказать ущерб – насколько пострадают мирные жители от таких откровений – невозможно. Поэтому Кейси решила просто-напросто заставить Карстона думать, что она поступила столь безрассудно. Может, от беспокойства у него разовьется аневризма.

Вот такой красивый медальончик, пропитанный местью, чтобы поражение показалось не таким уж горьким.

Настоящую опасность же таил в себе шнурок, на котором висел медальон. Благодаря его прочности им можно было с легкостью удавить человека. Вместо застежки он скреплялся магнитами – Кейси не хотела попасться в собственную ловушку. В деревянных вставках на ремешке сумки располагались слоты для этих магнитов – таким образом вставки становились рукоятками. Кейси не стремилась сразу прибегать к физической силе, однако этого от нее не ожидают. Еще одно преимущество не будет лишним.

В плетении на кожаном поясе скрывались пружинные шприцы. Кейси могла вытаскивать их по одному или же использовать механизм, чтобы обнажить все иглы, если противник к ней прижмется. Вряд ли его организм переварит смесь разных веществ.

В карманах – скальпельные лезвия с обмотанными краями.

В обуви – два ножичка; первый вылетает из носка, второй из пятки.

В сумке – два баллончика с надписью «перцовый спрей», однако один из них заполнен кое-чем, что выведет соперника из строя навсегда.

Симпатичный флакончик духов с газом вместо жидкости.

Нечто похожее на тюбик бальзама для губ.

И еще несколько забавных штук, на всякий случай. Плюс мелочи, которые Кейси брала для уж совсем маловероятного исхода – успеха. Ярко-желтая бутылочка в форме лимона, спички, дорожный огнетушитель. И наличка. Кейси сунула в сумку ключ-карту от номера. Возвращаться в отель она не собиралась, но, если все пройдет хорошо, туда заглянет кое-кто другой.

Двигаться приходилось крайне осторожно, но Кейси давно приноровилась. Мысль, что любой, кто толкнет ее, пожалеет об этом, успокаивала.

Кивнув девушке-администратору, Кейси покинула отель с портфелем в руке и черной сумочкой на согнутом локте, а затем села в машину. Добравшись до людного парка в центре города, Кейси оставила машину на парковке расположенного рядом торгового центра.

Отлично зная парк, Кейси сразу же отправилась к уборной на его юго-восточном углу. Утром буднего дня там было ожидаемо пусто. Кейси достала из портфеля очередной комплект одежды, свернутый рюкзак и пару мелочей. Переодевшись, убрала ненужные вещи обратно, а затем сунула портфель и сумку во вместительный рюкзак.

Вышедшую из уборной Кейси вряд ли бы кто-то сразу воспринял как особь женского пола. Она неспешно зашагала к южному выходу, сутулясь и стараясь не вилять бедрами. Никто не смотрел, но лучше было вести себя так, будто за ней наблюдают.

К обеду парк заполнился людьми. На бесполого подростка, который сидел на скамейке в тени и яростно строчил что-то в телефоне, никто не обращал внимания. Никто не подходил достаточно близко и не мог увидеть, что телефон выключен.

Напротив скамейки, через дорогу, располагалось любимое кафе Карстона. Вовсе не то место встречи, что предложила Кейси. Вдобавок она приехала на пять дней раньше.

Кейси внимательно следила за тротуаром, скрыв глаза за мужскими солнцезащитными очками. Может, ничего не выйдет. Может, Карстон изменил привычкам. В конце концов, привычки опасны. Как и мысли о безопасности.

Она тщательно исследовала советы по маскировке и в профессиональных материалах, и в художественных романах, выбирая самые логичные варианты. Не стоит напяливать платиновый парик и шпильки только потому, что ты низкорослая брюнетка. Думай не о противоположностях, а о неприметности. Думай о том, что привлекает внимание – и избегай подобного. Используй все преимущества. Иногда то, что делает тебя неказистой, может спасти тебе жизнь.

Раньше, в прежние спокойные дни, Кейси ненавидела свою мальчишескую фигуру. Теперь использовала ее. Стоит надеть мешковатый свитер и потертые джинсы на размер больше, и любой, кто ищет женщину, равнодушно минует взглядом мальчишку. Короткие волосы легко скрыть под бейсболкой, а несколько пар носков в огромных кроссовках делали походку неуклюжей и придавали вид типичного нескладного мальчика-подростка. Взглянувший ей в лицо, конечно, заметил бы несоответствия образу, но зачем на нее смотреть? В парк стягивались люди всех возрастов и полов. Кейси не выделялась из толпы, а преследователи никак не ожидают встретить ее здесь. Она не возвращалась в Вашингтон со времен первого покушения.

Покидать паутину, охотиться – не ее сильная сторона. Но, по крайней мере, Кейси продумывала и такой вариант. Ежедневные заботы занимали лишь часть ее разума. Остальная же безостановочно размышляла над всевозможными раскладами и сценариями. Поэтому сейчас Кейси чувствовала себя увереннее. Она действовала по модели, которую создавала на протяжении многих месяцев.

Привычкам Карстон не изменил. Ровно в двенадцать часов пятнадцать минут он опустился за металлический столик летней площадки – тот, что полностью прятался под тенью зонта. Когда-то Карстон был рыжим. Волóс сейчас у него почти не осталось, зато кожа была по-прежнему светлой.

Официантка помахала Карстону и, кивнув, скрылась в кафе. Значит, обычный заказ. Еще одна смертельно опасная привычка. Если бы Кейси хотела устранить Карстона, то подстроила бы все так, что он даже не узнал бы о ее присутствии.

Поднявшись, она сунула телефон в карман и закинула рюкзак на плечо.

Неподалеку, после небольшого подъема, росли деревья – там Карстон ее не увидит. Настало время очередного переодевания. Прекратив сутулиться, Кейси сняла кепку. Потом свитер, под которым пряталась футболка. Затянула пояс, подвернула джинсы, превращая их в модные «бойфренды». Сменила кроссовки на балетки. Кейси проделала все манипуляции так непринужденно, словно ей просто стало жарко. Погода стояла подходящая. Случайные свидетели, наверное, удивились бы, увидев под мужской одеждой девушку, но вряд ли запомнили бы этот момент надолго. В солнечные дни на улицах Вашингтона всегда появлялось немало фриков.

Достав сумочку, Кейси оставила рюкзак за дальним деревом. Даже если эти вещи украдут, она без них проживет.

Убедившись, что никто не смотрит, Кейси надела парик и, наконец, бережно вдела в уши серьги.

Она могла бы предстать перед Карстоном и в мужской одежде, но зачем открывать секреты? Зачем давать ему понять, что она за ним наблюдала? Если Карстон, конечно, заметил мальчишку на скамейке. Кроме того, Кейси, возможно, придется снова принять это обличье. Да, она сэкономила бы время, покинув отель в нынешнем образе, однако ее изображение на записях системы наблюдения отеля могли с легкостью отследить и связать с кадрами, снятыми на уличные камеры или телефоны в руках прохожих. Поработав над внешностью, Кейси замела как можно больше следов. Тому, кто будет искать мальчишку, или бизнес-леди, или типичную посетительницу парка, которой она сейчас являлась, придется потрудиться.

В новом облике стало прохладнее. Кейси, сопревшая под нейлоновым свитером, немного постояла на ветерке и только затем вернулась на тротуар.

Она подошла к Карстону сзади, следуя по тому же пути, что проделал он сам несколько минут назад. Подали еду – сэндвич с курицей и сыром, – и Карстон полностью сосредоточился на ее поглощении. Однако он умел притворяться еще лучше, чем Кейси.

Она безо всяких прелюдий опустилась на свободное место напротив. Карстон поднял взгляд, продолжая жевать.

Кейси знала: он прекрасный актер. Поэтому предполагала, что он сумеет вовремя скрыть истинные чувства под теми, которые хотел показать ей. Однако на его лице не отразилось ни капли изумления – значит, Кейси застала его врасплох. Если бы он ее ждал, то сделал бы вид, что потрясен. А прямой взгляд и методичное пережевывание говорили, что Карстон сдерживает удивление. Кейси была в этом уверена. Процентов на восемьдесят.

Она молча посмотрела в его ничего не выражающие глаза.

– Видимо, встретиться по плану – это слишком просто, – произнес Карстон, дожевав.

– Для твоего снайпера – конечно, – сказала Кейси так же громко, как и он.

Посторонний бы посчитал это шуткой. Однако две компании за соседними столиками общались и хохотали, а прохожие слушали музыку или говорили по телефону. На слова Кейси обращал внимание только Карстон.

– Я ни при чем, Джулиана. Ты ведь знаешь.

Теперь настал ее черед быть неудивленной. Ее так давно не называли настоящим именем, что оно прозвучало чужим. Потрясение сменилось тихим удовлетворением. Хорошо, что имя кажется незнакомым. Значит, она все делает правильно.

Карстон мельком оглядел явно искусственные волосы – по цвету почти как ее собственные, однако он явно подозревал, что под париком может скрываться нечто совсем иное, – и заставил себя вновь взглянуть ей в глаза. Не дождавшись реакции, Карстон осторожно продолжил:

– Те… э-э… лица, которые решили, что тебе пора, м-м, отойти от дел, впали… в немилость. И вообще их решение изначально поддержали немногие. Теперь же те, кто был не согласен, не обязаны им подчиняться.

Может, и правда. Скорее всего, нет.

– Тебя разве что-нибудь… беспокоило в последние девять месяцев? – ответил Карстон на саркастический взгляд.

– А я-то думала, что просто научилась играть в прятки лучше вас.

– Все кончено, Джули. Правда восторжествовала.

– Обожаю хеппи-энды.

Карстон вздрогнул, будто сарказм его задел. Или же только притворился.

– Не такой уж и хеппи-энд, – медленно произнес он. – Иначе я бы с тобой не связался. Тебя оставили бы в покое на всю жизнь. Долгую, насколько это в наших силах.

Кейси кивнула, словно согласилась, поверила. Раньше она всегда принимала речь Карстона за чистую монету. Он долго пробыл для нее олицетворением хороших парней. А теперь попытки расшифровать, что же действительно означает каждое слово, превратились для нее в странную, но забавную игру.

И все-таки в голове вдруг раздался тихий голосок: «А что, если это не игра? Что, если это правда?.. Что, если я вновь обрету свободу?»

– Ты была лучшей, Джулиана.

– Не я, а доктор Барнаби.

– Знаю, ты не станешь и слушать, но все равно скажу. Ты куда талантливее, чем он.

– Благодарю.

Карстон вскинул брови.

– Не за комплимент, – пояснила она. – А за то, что ты не пытаешься выставить его смерть случайностью.

Тон Кейси по-прежнему оставался совершенно непринужденным.

– Плохой выбор, спровоцированный паранойей и предательством. Человек, способный выдать напарника, всегда будет подозревать его в том же. Бесчестные люди не верят в существование честных.

Кейси слушала Карстона с каменным выражением лица.

За три года в бегах она не выдала ни единой тайны, в которые была посвящена. Ни разу не дала преследователям повод заподозрить предательство. Оставалась верной, даже когда ее пытались убить. И департаменту было плевать.

Их мало что волновало. На миг она вспомнила, как близко она была к тому, что искала, чего уже достигла бы в важнейшем исследовании, если бы ее не прервали. Видимо, на тот проект им тоже было плевать.

– Предатели сели в лужу, – продолжил Карстон. – Ведь мы так и не нашли никого равного тебе. Черт, даже равного Барнаби. Удивительно, как люди забывают, насколько редко встречается истинный талант.

Карстон умолк, явно надеясь, что она что-нибудь скажет, спросит, выдаст заинтересованность. Однако Кейси продолжала молча, но вежливо смотреть на него, словно на незнакомца.

Он вздохнул, а потом наклонился вперед, вдруг напрягшись.

– Возникла проблема. Нам нужны ответы, которые можешь дать только ты. У нас нет человека, способного выполнить эту работу. Облажаться нам нельзя.

– Вам, а не нам, – просто отозвалась она.

– Ты не такая, Джулиана, я знаю. Тебя волнуют жизни невинных людей.

– Волновали. Эту часть меня, можно сказать, убили.

Карстон снова вздрогнул.

– Я сожалею, Джулиана. Всегда сожалел. Пытался им помешать. И вздохнул с облегчением, когда ты ускользнула из их рук. Каждый раз, когда ты ускользала.

Она была невольно впечатлена тем, как Карстон все признал. Без споров, оправданий. Без фраз в духе «это просто нечастный случай в лаборатории», которые она ожидала. Или «это не мы, а враги государства». Никаких россказней; он просто подтвердил.

– И теперь сожалеют все. – Карстон вдруг заговорил так тихо, что ей пришлось напрячь слух. – Ведь у нас больше нет тебя, а из-за этого погибнут люди. Тысячи. Десятки тысяч.

Он выждал, пока она переварит услышанное. На оценку всех возможных вариантов ушло несколько минут. Кейси заговорила, стараясь не выдать ни малейшего интереса или чувства. Просто констатация фактов, чтобы поддержать беседу.

– Кто-то обладает жизненно важной информацией.

Карстон кивнул.

– И вы не можете его устранить – тогда остальные поймут, что их раскрыли. А это повлечет за собой расклад, которого вы стремитесь избежать.

Еще кивок.

– Дело плохо, верно?

Вздох.

Ничто так не ставило весь департамент на уши, как угроза терроризма. Кейси завербовали в период, когда вокруг рухнувших башен-близнецов еще не осела пыль шумихи. Главной целью работы Кейси – и лучшим ее оправданием – было предотвращение подобного. Однако угрозой террористических атак манипулировали и в собственных целях – настолько, что в конце концов Кейси потеряла всякую веру в то, что служит на благо родины.

– Устройство мощное, – продолжила она, утверждая, а не спрашивая.

Главная страшилка – что однажды в руки того, кто питает к Штатам искреннюю ненависть, попадет ядерное оружие. Вот она – та тень, которая скрывала ее профессию от всего мира, которая делала ее настолько важной, пусть простые люди и не хотели верить в ее существование.

И подобное случалось – даже не раз. Такие, как она, не позволяли ситуации превратиться в масштабные трагедии. Этакий компромисс: небольшой кошмар взамен чудовищной резни.

Карстон покачал головой, и взгляд его светлых глаз вдруг стал затравленным. Кейси внутренне содрогнулась, осознав, что речь идет о втором из двух самых страшных вариантов.

– Оно биологическое, – выговорила Кейси одними губами.

Ответом послужило мрачное выражение лица Карстона.

Кейси опустила взгляд, мысленно распределяя все его ответы в два столбца в списке возможных исходов.

Первый: Карстон – талантливый лжец и намеренно выдает информацию, которая, по его мнению, заманит ее туда, где уже готовы избавиться от Джулианы Фортис раз и навсегда. Он выдумывает все на ходу, стараясь надавить на самые больные места.

Второй: кто-то обладает биологическим оружием массового поражения, и департамент не представляет, где и когда его применят. Но знает, кто располагает этими данными.

Свою роль сыграло и тщеславие. Кейси прекрасно знала себе цену. То, что они так и не сумели найти ей замену, вполне могло быть правдой.

И все же она сделала бы ставку на первую версию.

– Джулс, я не хочу твоей смерти, – тихо произнес Карстон, угадывая ее мысли. – Иначе бы не стал выходить на связь. Не стал бы искать встречи. Хотя бы потому, что уверен: у тебя в рукаве как минимум шесть способов лишить меня жизни, и ты имеешь на это полное право.

– Правда думаешь, что я бы явилась всего с шестью?

Карстон на мгновение нахмурился, но потом решил рассмеяться.

– Вот и я о чем. У меня нет никакого желания умирать, Джулс. Я говорю тебе правду.

Он взглянул на медальон на ее шее, и Кейси сдержала улыбку.

– Предпочла бы обращение «доктор Фортис». – Она вернулась к прежнему беззаботному тону. – Думаю, времена прозвищ уже прошли.

– Я не прошу тебя о прощении. Я должен был хоть как-то повлиять на ситуацию.

Она вновь кивнула – не соглашаясь, но поддерживая беседу.

– Я прошу тебя помочь мне. Вернее, не мне. Помочь невинным людям, которые погибнут, если ты этого не сделаешь.

– Если они и умрут, то не из-за меня.

– Знаю, Джу… доктор. Знаю. Из-за меня. Но им уже будет все равно, кто виноват. Они погибнут.

Она выдержала пристальный взгляд Карстона, упрямо отказываясь моргать первой. Выражение его лица стало еще мрачнее.

– Хочешь знать, что с ними произойдет?

– Нет.

– Даже для тебя это может быть чересчур.

– Сомневаюсь. Но на самом деле не имеет значения. Что может быть – вопрос второстепенный.

– Интересно, что же важнее жизней сотен тысяч американских граждан?

– Прозвучит эгоистично, но для меня все перевешивает собственная возможность дышать.

– Мертвой ты нам не поможешь, – без обиняков сказал Карстон. – Мы усвоили урок. Ты нам понадобишься и в будущем. Мы не допустим ту же ошибку снова.

Ей было ненавистно вот так вестись, однако она все сильнее склонялась ко второму варианту. Слова Карстона действительно имели смысл. Она и сама была свидетелем того, как меняется политика департамента. Что, если это правда? Можно и дальше изображать безучастность, но Карстон ее слишком хорошо знал. Ей будет тяжело жить с мыслью, что она могла предотвратить катастрофу подобного масштаба. Вот так ее когда-то и вовлекли в, наверное, худшее занятие на Земле.

– Думаю, материалы ты с собой не захватил, – произнесла она.

Глава 3

Сегодня ее звали Алекс.

Ей было необходимо убраться из Вашингтона, и в итоге она оказалась в северной части Филадельфии, в небольшом мотеле – одном из череды выстроенных вдоль федеральной трассы. Преследователю пришлось бы потратить немало времени на проверку каждого, даже если он сумел бы сузить область поиска до этой части города. Алекс ведь не оставила никаких следов, что могли бы привести его в сам штат Пенсильвания. И все же спать она собиралась в ванне.

В крошечной комнате не было стола, поэтому Алекс разложила документы на постели. Ради того, чтобы хотя бы взглянуть на них, ей пришлось порядком потрудиться. Нельзя же просто попросить Карстона: вышли их экспресс-почтой.

Информация готова, сообщил Карстон, надеясь, что Алекс с ним встретится, и он ей все передаст. Она настояла на бумажных копиях, на что он согласился, и дала ему указания.

Сложность заключалась в том, как замести все следы.

Например, Алекс не могла сказать Карстону бросить документы в мусорную урну и нанять человека, который их достанет и передаст ей – за урной слишком легко проследить. Наблюдатели тут же засекут курьера. Тот доставит бумаги в другое условленное место, однако Алекс там уже будут ждать. Требовалось вывести пакет из поля зрения преследователей, сделать рокировку.

Поэтому Карстон оставил коробку с документами на регистрационной стойке отеля «Брейскотт». Мистер Грин уже был наготове. Он полагал, что Карстон – друг, который выкрал фамильные ценности Алекс у ее жестокого бывшего, и тот теперь наверняка преследует Карстона. Мистер Грин дал ей код удаленного доступа, чтобы Алекс смогла следить за всем через камеры наблюдения, находясь в интернет-кафе в нескольких милях от отеля. Карстон просто оставил коробку и ушел. Однако, даже если камеры не засняли ничего подозрительного, это не значило, что Карстона никто не сопровождал. Управляющий выполнил все инструкции четко – наверняка потому, что за ним наблюдали. Коробка отправилась в прачечную на служебном лифте, а оттуда – в тележку горничной, которая доставила ее в нужный номер. Посыльный с велосипедом, получивший ключ-карту и пятьсот долларов, спрятал посылку в неприметный черный чемодан, а затем отправился в путь объездными дорогами, согласно указаниям, которые получил по дешевому предоплаченному телефону (от него Алекс уже избавилась) и, наконец, передал свою ношу озадаченному сотруднику копицентра, расположенного через дорогу от того самого интернет-кафе.

При удачном раскладе наблюдатели до сих пор ждали, когда Алекс появится в отеле. А если они не настолько глупы, то даже вдесятером не сумели бы проследить за всяким, кто оттуда выходит. К тому же угнаться за курьером им было бы не так уж просто. Оставалось лишь скрестить пальцы и надеяться, что никто не следит.

Действовать приходилось быстро. Следующий час был наиболее опасной частью плана.

В материалах, конечно же, прятался какой-нибудь «жучок». Алекс сразу сказала Карстону, что проверит посылку, однако он мог догадаться, что необходимого оборудования у нее попросту нет. Она как можно быстрее сделала цветные копии. Ушло пятнадцать минут – слишком долго. Копии она положила в чемодан, а оригиналы – в бумажный пакет, который ей дала девушка на кассе. Коробка полетела в ближайшую урну.

На счету была каждая минута. Алекс села в такси и, попросив водителя ехать в менее благополучную часть Вашингтона, принялась искать подходящее уединенное место. Не имея возможности выбирать, она попросила водителя остановить машину у сомнительного переулка и подождать. Водитель наверняка запомнит это, но что поделать. За ней уже могут наблюдать. Она поспешила к тупику – ну просто идеальная для ее врагов ловушка! – и шагнула за мусорный контейнер, где тут же расчистила клочок разбитого асфальта.

За спиной кто-то пошевелился, и Алекс мгновенно развернулась, машинально нащупывая в широком черном поясе тонкий шприц.

С противоположной стороны переулка на нее удивленно пялился лежащий на подстилке из картона и тряпок мужчина. При этом он молчал и явно не собирался вставать. Раздумывать о том, что же он увидит, не было времени. Наблюдая за бездомным краем глаза, Алекс занялась пакетом с оригиналами документов. Она вытащила бутылочку в форме лимона и вылила содержимое в пакет. Запахло бензином. Выражение лица бездомного не изменилось. Алекс чиркнула спичкой.

Она с мини-огнетушителем в руках внимательно следила за пламенем. Бездомному же зрелище наскучило. Он повернулся спиной.

Алекс дождалась, пока вся бумага не прогорела дотла. Она пока не представляла, что содержится в документах, но знала – информация конфиденциальна. С иными проектами Алекс не работала. Она растерла пепел по асфальту – теперь уж точно ни кусочка не осталось, – а затем бросила пять долларов бездомному мужчине и побежала обратно.

Потом сменила еще несколько такси, дважды спускалась в метро и прошла пару кварталов пешком. Она не знала наверняка, оторвалась ли от «хвоста». Очередное такси доставило ее в городок Александрия, где она в третий раз арендовала машину на третью новенькую кредитку.

И теперь, уже на окраине Филли, в дешевом номере мотеля, где даже тяжелый запах освежителя не мог перебить застарелую табачную вонь, она уставилась на разложенные на постели аккуратные стопки документов.

Объект звали Дэниел Небекер Бич.

Двадцать девять лет. Светлокожий, высокий, среднего телосложения, волосы каштановые, слегка волнистые и довольно длинные – последнее почему-то удивило, но, наверное, Алекс просто слишком привыкла иметь дело с военными. Глаза оливковые. Место рождения – Александрия. Родители – Алан Джеффри Бич и Тина Энн Бич, урожденная Небекер. Брат, Кевин, на полтора года старше. Бóльшую часть детства прожил в Мэриленде, за исключением двух последних школьных лет, когда семья перебралась в Ричмонд, штат Виргиния. Окончил Таусонский университет, получив специальность школьного учителя и филолога. Через год потерял обоих родителей в автокатастрофе. Погиб и сбивший их водитель – показатель алкоголя в его крови был 2,1 промилле. Через пять месяцев после похорон старшего брата осудили по делу о наркотиках – изготовление метамфетамина и продажа его несовершеннолетним – и отправили отбывать девятилетний срок в исправительное учреждение Висконсина. Еще через год Дэниел женился, прожил в браке два года. Бывшая супруга тут же вновь выскочила замуж и родила от нового мужа, адвоката, уже через шесть месяцев после свадьбы. Подробности легко читались между строк. В тот же год брат погиб в тюремной драке. Длинная черная полоса.

Сейчас Дэниел преподавал историю и английский старшим классам школы, расположенной в неблагополучной, по мнению большинства, части Вашингтона. Он также тренировал женскую волейбольную команду и курировал ученический совет. Два года подряд, по итогам голосования среди учеников, получал награду «Учитель года». Последние три года после развода каждое лето работал в благотворительной организации «Среда обитания для человечества», сначала в мексиканском штате Идальго, потом в египетской мухафазе Эль-Минья. Лето третьего года он провел в Мексике и Египте.

Ни одной фотографии погибших родителей и брата. Единственный снимок бывшей – официальный свадебный портрет пары. На переднем плане – темноволосая красавица-невеста. Дэниел стоял за ней, словно случайная тень, хотя его улыбка была куда искреннее застывшего выражения ее лица.

По мнению Алекс, досье следовало дополнить, однако она понимала, что со своей дотошностью иногда ожидает слишком многого от менее помешанных на деталях аналитиков.

На первый взгляд Дэниел был абсолютно чист. Выходец из приличной семьи – преступления старшего брата, которые привели к его же гибели, вполне можно понять в свете трагической смерти родителей. Пострадавшая сторона в разводе – типичная история, когда супруга «учителя по призванию» вдруг осознает, что на его зарплату не пошикуешь. Любимец подростков из неблагополучных семей. Альтруист в свободное время.

В досье не отмечалось, что именно впервые привлекло внимание департамента, однако стоило им копнуть чуть глубже, как наружу просочились темные дела.

Похоже, все началось в Мексике. Наблюдения за Дэниелом еще не велось, поэтому цепочку событий восстанавливали по цифрам банковских счетов. Бухгалтеры-криминалисты сумели составить подкрепленную документами историю. На счет Дэниела, где после развода болталась от силы пара сотен, вдруг поступили десять тысяч. И еще столько же через несколько недель. К концу лета там было уже шестьдесят тысяч. Дэниел вернулся в Штаты, вышел на работу, и деньги испарились. Может, сделал первый взнос за новенькую квартиру? Купил крутую тачку? Подтверждений нет. Следующее лето, Египет – на счету никаких поступлений. Может, выиграл в казино? Получил наследство?

Подобный эпизод не привлек бы внимания без конкретной наводки, хотя данных о ней Алекс так и не нашла. И даже в таком случае какой-то финансовый аналитик явно работал сверхурочно или же слишком маялся от скуки – несмотря на отсутствие срочности, он, словно ищейка, выследил изначальные шестьдесят тысяч и обнаружил их на недавно открытом счету на Каймановых островах. Вместе с очередной сотней тысяч.

Тогда имя Дэниела впервые попало в список. Не к ЦРУ, ФБР или АНБ – а к Службе внутренних доходов, причем даже не на верхние строчки. Он был просто человеком, к которому стоит повнимательнее присмотреться.

Алекс на мгновение задумалась, как же на Дэниела повлияла смерть брата. Судя по данным, он часто навещал своего единственного родственника в тюрьме. Жена уходит к другому, брат умирает. Да уж, такое вполне может подтолкнуть к темной стороне.

Деньги все поступали, причем в таких количествах, что позволяли сразу отмести версии, что он наркокурьер или дилер. Ни тем ни другим столько не платили.

Затем деньги начали перемещаться между банками разных стран – Карибы, Швейцария, Китай и обратно, – и отследить их стало труднее, однако в общей сложности на имя Дэниела Бича поступило примерно десять миллионов долларов. Возможно, он был подставным лицом, благодаря которому некто скрывал собственные активы, но плохие парни, как правило, не доверяли подобные суммы в руки ничего не подозревающих учителей.

Так как же Дэниел заработал эти деньги?

Конечно, теперь все его контакты отслеживали, и наблюдение дало плоды. На зернистом черно-белом снимке камеры у парковки около мотеля, где в Мехико жил Дэниел Бич, засветился некий Энрике де ла Фуэнтес.

Алекс вышла из игры несколько лет назад, поэтому имя ей ничего не говорило. Даже если бы она до сих пор работала на департамент, ей вряд ли бы достался «клиент» подобного типа. Ей временами приходилось иметь дело с картелями, однако из-за наркотиков никогда не поднимали такую панику, как из-за возможных войн и террористических атак.

Де ла Фуэнтес – наркобарон, а наркобароны, даже идущие к власти по головам, редко привлекали внимание ее департамента. Обычно правительству США плевать на их разборки, пусть хоть поубивают друг друга, ведь подобные происшествия не влияли на жизнь среднестатистического американца. Дилеры не стремятся убивать клиентуру. Это плохо отражается на бизнесе.

За все годы службы, несмотря на допуск к самой засекреченной информации, Алекс ни разу не слышала, чтобы наркобароны интересовались оружием массового поражения. Правда, если речь идет о немалой выгоде, нельзя исключать ни один вариант.

Однако «извлечь выгоду от продажи» и «запустить обратный отсчет бомбы» – это абсолютно разные вещи.

В середине девяностых де ла Фуэнтес, мягко скажем, силой захватил власть в среднего размера колумбийской группировке и попытался закрепиться на наркорынке около южной границы штата Аризона. Но всякий раз ему препятствовал соседний картель, занявший границу между Техасом и Мексикой. Де ла Фуэнтес утратил терпение и принялся искать все более нестандартные способы избавиться от противников. А затем обрел союзника.

Алекс втянула воздух сквозь зубы.

Следующее имя она знала – и ненавидела. Стране хватало и атак извне. Люди, которые имели счастье родиться в свободном и демократическом государстве, а затем использовали свое положение против него же, вызывали у Алекс глубочайшее отвращение.

Эта местная террористическая группировка носила несколько имен. Департамент называл их «Змея» – благодаря татуировке их покойного главаря и строке из «Короля Лира». Алекс была в числе тех, кто помог предотвратить несколько крупных терактов, но тот, который террористам удалось совершить, до сих пор снился ей в кошмарах. В досье не упоминалось, кто первым вышел на контакт. Лишь то, что стороны сумели договориться. Если де ла Фуэнтес выполнит свою часть сделки, он получит достаточно денег, людей и оружия для захвата более крупного картеля. А террористы добьются своего – Америка погрузится в хаос и разрушение, о которых они мечтали.

Дело плохо.

Ведь что может вызвать хаос эффективнее, чем искусственно созданный смертельный вирус гриппа? Особенно тот, что находится под твоим контролем.

Алекс сразу увидела, где закончилась часть аналитиков и доклад продолжили разведчики. Картина сразу стала яснее.

Разведка дала вирусу название ТСХ-1. В документах не было пояснения, как расшифровать аббревиатуру, и даже профильное медицинское образование не помогло Алекс понять, что же скрывается за этими буквами. Правительство знало о существовании супергриппа ТСХ-1, однако полагало, что вирус уничтожили во время спецопераций в Северной Африке: лаборатория разрушена, причастные к работе лица задержаны (в большинстве казнены). Больше о ТСХ-1 не было слышно.

До тех пор пока несколько месяцев назад он не появился в Мексике. Вместе с запасом спасительной вакцины, входящей в состав нового синтетического наркотика.

Постепенно начинала болеть голова – в левый глаз будто раз за разом вонзалась раскаленная иголка. Видимо, нескольких часов сна после заселения в мотель было недостаточно. Взяв косметичку, которая лежала у раковины, Алекс достала четыре таблетки «мотрина» и проглотила, не запивая. И тут же вспомнила, что в желудке совершенно пусто, и лекарство явно прожжет в нем дыру. Впрочем, она всегда хранила в сумке запас протеиновых батончиков и поспешно сжевала один, вернувшись к чтению.

Террористы понимали, что находятся под постоянным наблюдением, поэтому снабдили де ла Фуэнтеса лишь информацией. Он должен был предоставить человека – желательно безобидного и неприметного.

И тут на сцену выходит учитель.

Судя по данным, которые кропотливо собрали лучшие аналитики, славный парень Дэниел Бич отправился в Египет и добыл для алчного неуравновешенного наркобарона вирус ТСХ-1. И этот Дэниел явно до сих пор в деле. Из собранных доказательств следовало, что именно он и распространит вирус в Америке.

Вдыхаемый синтетический наркотик, содержащий вакцину, уже продавался. Ценным клиентам ничего не угрожало. Может, в этом и заключалась вторая часть плана. Даже самому больному на голову наркобарону приходилось помнить о денежном вопросе. Вероятно, те, кто не употреблял наркотики, узнают о способе спастись… и к дилерам хлынет поток новых отчаявшихся клиентов. Дэниел Бич уже без сомнений вакцинирован. Распространить вирус – задача довольно простая. Достаточно мазнуть зараженным ватным тампоном по поверхности, к которой постоянно прикасаются, – по дверной ручке, по прилавку, по клавиатуре. Даже не придется намеренно заражать многих людей – вирус сам распространится со скоростью лесного пожара. Для начала хватит всего нескольких больных в Лос-Анджелесе, Финиксе, Альбукерке и Сан-Антонио. В каждом из этих городов Дэниел уже забронировал гостиничные номера. Его смертоносная поездка – он якобы намеревался заранее посетить другие строительные площадки «Среды обитания» для грядущей осенней школьной поездки, – начнется через три недели.

«Змея» и де ла Фуэнтес готовились совершить самый разрушительный теракт в истории США. И если де ла Фуэнтес уже на самом деле обладал и убийственным вирусом, и вакциной, то их замысел вполне мог осуществиться.

Карстон не обманывал. То, что ей поначалу казалось лишь отличной игрой, попыткой вызвать сострадание, на самом деле было его удивительной способностью держать себя в руках. Из всех возможных бедствий, данные о которых ложились ей на стол – в те времена, когда она располагала такой роскошью, как стол, – это было одним из самых серьезных, а ведь Алекс повидала немало. Она однажды сталкивалась с биологическим оружием с подобным разрушительным потенциалом, однако оно так и не покинуло пределов лаборатории. А здесь – вполне выполнимый план уже в действии. И речь шла отнюдь не о сотнях тысяч жертв. Пока центры по контролю и профилактике заболеваний сумеют остановить эпидемию, их количество, вероятно, достигнет миллиона. Карстон знал, что Алекс это поймет. Он намеренно преуменьшил масштабы катастрофы, чтобы рассказ прозвучал реалистичнее. Иногда правда хуже вымысла.

Ставки оказались куда выше, чем ожидала Алекс. Осознавая это, она уже не могла так легко оправдывать собственную игру, ставки в которой были совсем невысоки. Имела ли она вообще право столь рьяно спасать свою шкуру перед лицом такой страшной угрозы? В разговоре с Карстоном она ни мгновения не колебалась, но не подозревай она, что его рассказ – ловушка, разве стала бы раздумывать?

Если Дэниел Бич исчезнет, де ла Фуэнтес поймет, что его вычислили. Вероятно, это вынудит его действовать не по плану, а на опережение. Дэниел должен заговорить, и быстро. А потом вернуться к обычной жизни на виду, чтобы наркобарон с манией величия не дергался до тех пор, пока с ним не разберутся хорошие парни.

Когда Алекс только начинала, в ее стандартную программу входило ненадолго отпускать объект на волю. В этом заключалась основная часть ее работы. Считалось, что Алекс лучше всех добывает информацию, не причиняя объекту вреда. До нее лучшим – и единственным на подобной должности – был Барнаби. ЦРУ, АНБ и большинство подобных госструктур располагали собственными группами спецов для допроса объектов, от которых потом избавлялись. Со временем, когда Алекс доказала свое превосходство даже над ведущими представителями таких групп, она оказалась нарасхват. Да, другие структуры предпочитали справляться собственными силами и не распространять информацию, однако результаты говорили сами за себя.

Алекс вздохнула и вновь сосредоточилась на нынешней ситуации. На подушках в изголовье кровати лежали одиннадцать фотографий Дэниела Бича. Что-то не сходилось. На ранних снимках он был похож на бойскаута, кудрявого и невинного, и едва ли не лучился добрыми намерениями. На снимках разведки лицо оставалось тем же, а вот все прочее выглядело совершенно иным. Волосы постоянно скрыты под капюшоном или кепкой (как часто поступала и Алекс), манера держаться стала агрессивнее, а выражение лица – холодным, профессионально сосредоточенным. Алекс уже имела дело с профи. На них уходило больше времени. Может, не одни выходные. Алекс взглянула на два одинаковых и одновременно не похожих друг на друга лица, задумавшись, не страдает ли Дэниел психическим расстройством. Или же она видит просто развитие личности, от чьей невинности не осталось и следа?

Это, конечно, неважно – пока.

Головная боль уже буквально ввинчивалась в череп через глазницу, однако причиняло ее отнюдь не многочасовое чтение. Нет, источником боли было решение, которое Алекс предстояло принять.

Она собрала документы и сунула их в чемодан. Смертному приговору десятой части населения юго-запада Америки придется провести несколько часов на заднем сиденье.

Алекс села не в тот автомобиль, на котором выехала утром. Прежде чем зарегистрироваться в мотеле, она вернула арендованную машину в Балтиморе, затем отправилась на такси в Йорк, штат Пенсильвания. Водитель высадил ее в нескольких минутах ходьбы от дома, где проживал некий Стаббинс. Он, если верить объявлению на сайте «Крейгслист», продавал свою трехлетнюю «Тойоту Терцел». Представившись как Кори Говард, она расплатилась наличными и выехала в Филли на только что купленной машинке. Такой след, конечно, могли отследить, однако преследователю пришлось бы изрядно попотеть.

Отъехав на несколько миль от мотеля, она присмотрела маленькую, но людную забегаловку. Причин выбрать именно это место было две. Во-первых, в толпе легче затеряться. Во-вторых, судя по спросу, кормили там сносно.

Все столики оказались заняты, поэтому Алекс села у небольшой барной стойки. Стена напротив была зеркальной, так что Алекс могла следить за входом и окнами, не оборачиваясь. Удачное место. Она заказала бургер, луковые кольца и шоколадный коктейль. Все оказалось очень вкусным. На время еды Алекс отключила мозг. За последние девять лет она отлично научилась заглушать почти любые мысли. А пока она ела и наблюдала за людьми, головная боль из острой превратилась в тупую, пульсирующую. Затем «мотрин» все же победил и заглушил ее полностью. На десерт Алекс заказала кусочек пирога с пеканом, хотя уже была сыта и смогла лишь поковырять его вилкой. Она тянула время. Как только обед подойдет к концу, ей придется принять решение.

В машине, словно улучив момент, боль вернулась, став чуть менее резкой. Алекс поколесила по тихим улочкам, где легко заметить, не увязался ли следом «хвост». Небольшой пригород был темным и безлюдным. Спустя несколько минут Алекс повернула ближе к самому городу.

Она по-прежнему разделяла варианты исхода на две колонки.

Первая – Карстон врал, чтобы убить ее, – казалась все менее правдоподобной. Однако необходимо оставаться начеку. История могла быть выдуманной от начала и до конца. Улики, данные нескольких контор, написанные в разных стилях отчеты, фотографии со всего мира – все это, вероятно, тщательно подготовленная ловушка. Правда, не очень-то надежная, ведь Алекс могла попросту отказаться и свалить.

Но зачем Карстону собирать столько информации, если он надеялся договориться о встрече заранее? Алекс с легкостью убили бы и без всей этой показухи. Если объект уже держат на прицеле и ты ждешь, что его мозги растекутся по тротуару прежде, чем папка будет открыта, хватило бы и стопки девственно-чистых листов. Насколько быстро в департаменте набросали такое досье? Алекс ведь приехала раньше условленного и не оставила Карстону времени на подготовку. Кто же тогда Дэниел Бич? Человек из департамента? Или ничего не подозревающий гражданский? Они ведь должны понимать, что Алекс в состоянии проверить хотя бы часть информации.

В последнем документе они предлагали план действий. Через пять дней, с Алекс или без, Дэниела задержат во время регулярной пробежки субботним утром. Никто его не хватится до начала школьной недели в понедельник. В любом случае, все обставят так, будто он просто решил ненадолго уехать. Если Алекс им поможет, то у нее будет два дня, чтобы получить необходимую информацию, а затем она может отправиться на все четыре стороны. Они надеялись, что Алекс согласится поддерживать некий контакт – посредством электронной почты для экстренной связи, соцсетей, да хоть газетных объявлений.

А если Алекс откажется, им придется справляться собственными силами. Однако попытки добыть информацию и не покалечить объект наверняка займут много времени… слишком много времени. Думать о том, какой ценой обойдется провал, было страшно.

Она едва сдерживала возбуждение при мысли обо всех ее любимых игрушках, которые ждут в лаборатории. Оборудование, которое не достать в обычном мире. ДНК-секвенсор и амплификатор. Уже извлеченные антитела, которыми можно будет тихонько набить карманы, если все это не подстава. Конечно, если Карстон не лжет, то ей больше и красть не придется.

Она задумалась, каково это, снова спать в постели. Не таскать на себе полный набор токсинов. Использовать одно и то же имя. Взаимодействовать с людьми так, чтобы никто не умирал.

«Не рассчитывай на подобное, – сказала она себе. – Не позволяй мечтам поселиться в голове и повлиять на здравомыслие. Не иди на поводу у глупой надежды».

Какими бы приятными ни были грезы, попытки воспроизвести путь к их достижению приводили ее в тупик. Она не могла представить, как вновь проходит сквозь сверкающие стальные двери туда, где в мучениях умер Барнаби. Разум отказывался воплощать эту сцену.

Жизни миллионов людей были весьма весомым аргументом, однако во многом оставались лишь теорией. Алекс не знала, что же сможет заставить ее все-таки шагнуть в те двери.

Значит, придется идти в обход.

Всего пять дней.

И уйма работы.

Глава 4

Операция заставит ее выпотрошить всю заначку.

Мысль навязчиво крутилась на периферии мозга. Если через неделю она все еще будет жива, а взаимоотношения с департаментом останутся прежними, то настанет череда серьезных финансовых проблем. Три года подряд постоянно менять личность – удовольствие не из дешевых.

Вначале было сложно добыть наличные, которые можно спокойно тратить. Деньги у нее были – будущая зарплата как раз и привлекла ее при выборе работы, а до этого она получила приличную выплату по страховке после смерти матери. Однако если ты работаешь на обладающих немалой властью параноиков, которые наверняка отмечают в твоем личном деле даже то, что ты сменила марку зубной пасты, нельзя просто так снять средства со счета и спрятать их в коробку под кроватью. Если начальство не собирается ничего с тобой делать, так ты можешь дать ему повод. А если собирается – то теперь будет действовать на опережение. Можно, конечно, снять все деньги и тут же выехать из города, но как тогда платить за подготовительные меры?

Эту схему, как и многие другие, разработал Барнаби. И он не посвящал Алекс в подробности, чтобы защитить друга или друзей, чьей помощью собирался воспользоваться.

В кафетерии, расположенном несколькими этажами выше лаборатории, они с Барнаби обсудили – так, чтобы разговор было слышно – многообещающее предложение для вложения средств. Вернее, многообещающим его назвал Барнаби, пытаясь убедить в этом Алекс. Ничего необычного – подобные беседы наверняка велись и у кулеров с водой в обычных офисах. Она сделала вид, что поддалась на уговоры, и Барнаби громко пообещал все уладить. Она перевела деньги на счет инвестиционной фирмы – или же компании, которая оную напоминала. Через несколько дней средства – за вычетом пяти процентов «комиссии» друзьям Барнаби за потраченное время и риск – попали в банк в городе Талса, штат Оклахома, на счет некой Фредерики Ноубл. Уведомление об открытом счете ожидало ее в конверте без надписей, спрятанном в экземпляре «Экстранодальных лимфом» окружной библиотеки. Там же лежали водительские права Фредерики Ноубл, выданные в штате Оклахома, с фотографией Алекс.

Она не знала, где окажется заначка Барнаби. Не знала его новое имя. Она хотела покинуть город вместе с ним – ей уже тогда снились кошмары о бегах и безбрежном одиночестве, – однако Барнаби счел это неразумным. Безопаснее разделиться.

Больше вложений, больше конвертов. Еще несколько счетов на имя Фредди, а также счета и удостоверения Эллис Грант из Калифорнии и Ши Марлоу из Орегона. Документы всех трех личностей были надежными, если бы дело дошло до тщательной проверки. Когда департамент нашел ее в первый раз, Фредди оказалась раскрыта, поэтому теперь она вела себя куда осторожнее. Эллис и Ши пока ничто не угрожало. Она ими слишком дорожила, поэтому использовала как можно реже – и так, чтобы не запятнать какими-либо связями с доктором Джулианой Фортис.

Еще она начала покупать ювелирные украшения – ценные, но небольшие по размеру. Например, канареечные бриллианты, которые, на ее взгляд, ничем не отличались от простых желтых сапфиров, но стоили в десять раз дороже прозрачных. Массивные цепочки и тяжелые кулоны из чистого золота. Несколько отдельных камешков – их она якобы собиралась вставить в оправу. Пусть вновь продать все это удастся лишь за полцены, зато драгоценности проще перевозить, да и обменять на наличность можно без лишнего шума.

Позвонив из телефона-автомата, Фредди Ноубл арендовала небольшой домик у окраины Талсы. Домиком владел замечательный старичок, который с радостью согласился помочь с доставленными по почте коробками. В них было все, что ей понадобится, когда она перестанет быть Джулианой Фортис, – начиная с полотенец и подушек и заканчивая россыпью драгоценных камешков, конденсаторами и перегонными колбами. Хозяин получал арендную плату и никак не комментировал отсутствие Фредди. Она пару раз туманно намекнула, что собирается порвать неудачные отношения с парнем – такой версии хозяину было достаточно. Необходимые вещи она заказывала по Интернету, используя библиотечные компьютеры и электронный ящик, который никогда не открывала на домашнем ноутбуке.

Она выполнила все, что было в ее силах, и принялась ждать сигнала Барнаби. И он действительно дал ей понять, что пора бежать – пусть и не так, как они планировали.

Теперь накопленные такими трудами деньги буквально утекали сквозь пальцы. Как будто она – избалованный ребенок, дорвавшийся до родительского капитала. Что ж, это последний большой загул в тщетной надежде обрести свободу, пообещала она себе. Она знала несколько способов заработать большие деньги, но все они опасны и связаны с рисками, на которые она шла крайне неохотно.

Иногда люди нуждались в услугах врачей, готовых нарушить закон. Некоторые всего лишь хотели, чтобы врач проконтролировал прием препарата, купленного в России или Бразилии и не одобренного Управлением по санитарному надзору. А другим было необходимо извлечь пули, но не в больнице, где тут же уведомили бы полицию.

Она то и дело появлялась в Сети. Несколько клиентов связывались с ней через последний электронный адрес, который теперь засвечен. Придется вернуться на уже знакомые форумы и восстановить старые контакты, стараясь не наследить больше необходимого. Задача предстоит сложная. Если департамент обнаружил письма, то теперь они все знают. По крайней мере, клиенты входили в ее положение. Бóльшая часть работы, которую она для них выполняла, колебалась в пределах от полулегальной до полностью незаконной, так что исчезновениями и новыми именами их было не удивить.

Подпольная деятельность, разумеется, добавляла в ее и без того нелегкую жизнь новые опасности. Например, когда средней руки мафиозный босс, которому нравилось пользоваться ее услугами, решил, что ей стоит навсегда переехать в Иллинойс. Она попыталась рассказать Джои Джанкарди заранее продуманную легенду. Все-таки если мафия узнает, что реальная информация о ней стоит немалых денег, ее тут же выдадут. Однако он был, мягко говоря, непреклонен и убеждал, что под его защитой бояться нечего. В конечном счете ей пришлось разрушить свою почти налаженную жизнь в роли Чарли Петерсон и бежать. Возможно, члены мафиозной семьи до сих пор ее ищут, но это неважно. Когда речь заходила о кадрах и ресурсах, мафия и близко не могла сравниться с американским правительством.

А может, мафия и вовсе не стала тратить на нее время. В мире полно врачей, и ничто человеческое им не чуждо. Правда, если бы Джои Дж. знал ее настоящую специальность, то точно постарался бы всеми силами удержать такой ценный объект при себе.

Но, по крайней мере, он неплохо менял драгоценности на наличку. И экспресс-курс по травматологии ей не повредил. Вдобавок у подпольной работы имелся еще один плюс – никто особенно не переживал из-за неудач. Люди были готовы к смертям и не требовали компенсаций за халатность.

Думая о Джои, она всякий раз вспоминала и Карло Аджи. Не то чтобы друг, но… что-то вроде того. В то время они постоянно поддерживали связь. Несмотря на откровенно бандитский вид, Карло всегда обращался с ней тепло и ласково, как с младшей сестренкой. Поэтому то, что она ничем не смогла ему помочь, ранило ее куда сильнее, чем все прочее. Пуля попала в левый желудочек сердца. Карло скончался задолго до того, как его доставили к ней, однако Джои Дж. продолжал надеяться на чудо, ведь Чарли уже не раз его выручала. Когда Чарли объявила о смерти Карло, Джои отнесся к этому философски: «Карло был лучшим. Ну, где-то находишь, где-то теряешь». И пожал плечами.

Ей не нравилось вспоминать о Карло.

Она предпочла бы иметь в запасе еще несколько недель для размышлений о другом – как довести до ума схему, вычислить свои слабые места, усовершенствовать все необходимое, – однако у плана Карстона был четкий дедлайн. Поэтому ей пришлось поделить крайне ограниченное время, которым она располагала, между наблюдением и подготовкой рабочего пространства, и в результате она не сумела выполнить идеально ни то ни другое.

Наверняка за ней уже наблюдают – на случай, если она вновь решит действовать в одиночку. Ожидаемо, после столь раннего визита к Карстону. Но какой у нее остается выбор? Явиться на работу, как предложено?

Она уже увидела достаточно и могла поспорить, что сегодня Дэниел будет следовать тому же распорядку, как и в предыдущие три дня. Что-то в его почти неизменном прикиде – похожие джинсы, рубашки и пиджаки, которые лишь слегка отличались оттенками, – намекало, что в обычной жизни он – человек привычки. После занятий он всегда задерживался – беседовал с учениками, а также работал над планом следующих уроков. Затем закидывал на левое плечо рюкзак с папками и ноутбуком и покидал школу, помахав по пути секретарю. Проходил пешком шесть кварталов и в самый час пик – около 18.00 – нырял в метро, на котором ехал по Зеленой линии от станции «Конгресс-Хайтс» до «Коламбия-Хайтс». Там находилась его крошечная однокомнатная квартирка-студия, где он разогревал замороженный ужин и проверял работы учеников. Спать ложился около десяти; телевизор, судя по всему, не смотрел. Увидеть, чем же он занимался по утрам, было сложнее – жалюзи из ротанга становились почти прозрачными, когда в доме горел свет, но в лучах солнца просматривались плохо. В пять утра Дэниел выходил на пробежку, возвращался спустя час и через тридцать минут, с влажными после душа кудрями, выдвигался к расположенному в трех кварталах метро.

Два дня назад она как можно осторожнее проследила за Дэниелом во время утренней пробежки. Он явно был опытным – бежал ровно и быстро, а она, наблюдая, поймала себя на мысли, что жалеет о нехватке времени на такие упражнения. Она не любила бегать так, как это, казалось, нравится другим – ведь без машины, в которую можно тут же нырнуть, она ощущала себя беззащитной, – но бег был важен. Она заведомо слабее того, кого отправят по ее душу. На коротеньких ножках, конечно, далеко не убежишь, да и никакое боевое искусство не поможет одолеть профессионального киллера. А вот что могло ее спасти, так это выносливость. Если уловки помогут пережить момент нападения, то придется продержаться дольше, чем убийца будет ее преследовать. Умереть, запыхавшись и выбившись из сил из-за отсутствия должной подготовки, было бы глупо. Она не хотела так погибнуть, поэтому бегала при любой удобной возможности и делала те упражнения, для которых хватало места в ее скромных убежищах. И теперь она пообещала себе, что как только покончит с этой операцией, то найдет хорошее место для пробежек – с достаточным количеством отходных путей и укрытий.

А вот маршрут Дэниела – как и его квартира, и школа – совершенно не подходили для ее первого хода. Слишком очевидно. Проще всего было бы схватить его сразу после пробежки, усталого и рассеянного, но об этом догадываются и плохие парни. Они будут готовы. То же самое касалось пешего отрезка по пути к школе. Значит, метро. Достаточно очевидный вариант, однако никто не сможет отследить происходящее на всех линиях и станциях, одновременно наблюдая за остальными участками пути Дэниела.

В метро полно камер, но тут ничего не поделаешь. Спустя три года департамент все-таки получит миллион четких снимков ее лица. В нем мало что изменилось, на ее взгляд, однако в досье, несомненно, появятся новые сведения. Впрочем, вот и все. Работа в департаменте дала ей неплохое представление о том, как ловят людей – и подобная задача на деле оказывалась куда сложнее, чем показывали в среднестатистических сериалах про шпионов. Камеры в метро помогали поймать подозреваемого, но лишь после совершенного преступления. Действовать в режиме реального времени невозможно – для этого нет ни людей, ни ресурсов. Поэтому камеры сообщат лишь, где она была, а не будет, а без этих данных запись бесполезна. Все, что они обычно позволяют вычислить – кто она, где получила информацию, каковы ее мотивы, – известно департаменту и так.

В любом случае, придумать менее рискованный вариант она не могла.

Сегодня ее звали Джесси. Она остановилась на деловом образе – черный костюм с такого же цвета футболкой под пиджаком и, конечно, кожаный пояс. Парик, но уже другой, более естественный – мышиного, светло-русого цвета, длиной до подбородка. Она завязала волосы простой черной лентой и надела очки в тонкой металлической оправе – они, не вызывая ощущения, что она за ними прячется, слегка изменяли форму ее скул и лба. Джесси знала, что симметричное лицо с мелкими чертами, как правило, не привлекает внимания. И в то же время она не выглядела настолько заурядно, чтобы ускользнуть от тех, кто ищет именно ее. Придется по возможности держать голову опущенной.

На этот раз Джесси взяла с собой портфель, а не сумку. Деревянные вставки перекочевали с ремешка на его ручку. Даже будучи пустым, портфель имел немалый вес благодаря металлическим накладкам, и им вполне можно было оглушить противника. Медальон, кольца, но не серьги. Предстояло таскать тяжести, а с серьгами это небезопасно. Обувные ножи, лезвия скальпелей, тюбик «бальзама», разные спреи… почти полная экипировка. Однако сегодня это не придавало Джесси уверенности. Эта часть плана заставляла ее выйти далеко за пределы зоны комфорта. Она даже не представляла, что ей однажды придется похищать людей. За последние три года она и не думала о сценариях, которые не сводились или к убийству, или к побегу.

Проезжая по темным улицам, Джесси зевнула. Она совершенно не высыпалась, и так будет еще несколько дней. Она прихватила с собой пару веществ, которые не дадут заснуть, но ее предел – еще семьдесят два часа. И когда настанет это время, Джесси должна надежно спрятаться. Все же она надеялась, что до веществ дело не дойдет.

На дешевой парковке около аэропорта имени Рональда Рейгана было полно свободных мест. Джесси оставила машину поближе к остановке автобуса-шаттла, где предпочитало парковаться большинство людей, и дождалась автобуса. Этот аэропорт Джесси знала лучше любого другого. На нее вдруг накатило забытое ощущение уюта, которое часто возникает в хорошо знакомой обстановке. Подошла еще пара человек, оба уставшие и с багажом. На Джесси они не обратили никакого внимания. Автобус доставил ее к третьему терминалу, откуда она, запутывая следы, вернулась к станции метро по пешеходному мостику – пятнадцать минут быстрым шагом. Что хорошо в аэропортах – все ходят быстро.

Перед выходом Джесси размышляла, не надеть ли обувь на танкетке, чтобы изменить рост. Однако затем решила, что придется слишком много ходить – и, возможно, бегать, если что-то пойдет не по плану. И предпочла темные балетки.

Стараясь не поворачиваться лицом к камерам, Джесси влилась в толпу, следующую к платформе, и краем глаза оценила, к кому лучше присоединиться. Наблюдатели наверняка высматривают одинокую женщину. А компания – неважно, сколько человек – поможет скрыться куда лучше, чем макияж или парик.

Начиналась первая волна часа пик, и в метро спускалось все больше людей. Джесси выбрала трио из двух мужчин и женщины, одетых в темные костюмы и с портфелями. Благодаря остроносым туфлям на шпильках женщина с сияющими светлыми волосами возвышалась над Джесси на добрых девять дюймов. Протолкнувшись мимо других компаний, Джесси пристроилась между этой женщиной и стеной. Любой, кто станет рассматривать новообразованную четверку, первым делом обратит внимание на блондинку. Если он, конечно, не ищет Джулиану Фортис.

Компания Джесси целенаправленно прошла сквозь толпу к свободному месту у края платформы. Никто из них, казалось, не замечал идущую рядом невысокую девушку. В такой давке – неудивительно.

Пронесшийся мимо поезд резко остановился. Компания помедлила, выбирая менее забитый вагон. Джесси уже хотела было пойти одна, но блондинке, судя по всему, тоже не терпелось поскорее уехать, и она протолкнулась в третий вагон, на который они как раз смотрели. Втиснувшись следом, Джесси оказалась зажата между блондинкой и другой, более крупной женщиной, стоящей сзади. Пусть и неудобно, зато безопасно.

По желтой ветке они доехали до станции «Чайна-таун». Затем Джесси присоединилась к паре женщин, напоминающих то ли секретарей, то ли библиотекарей, в застегнутых на все пуговицы блузах и очках с оправой «кошачий глаз». С ними Джесси добралась до станции «Шоу – Ховард», наклоняясь в сторону брюнетки (той, что пониже) и якобы увлеченно слушая историю о прошлых выходных и свадебной гулянке, на которой – стыд и позор! – не оказалось бесплатной выпивки. На середине рассказа Джесси вышла из вагона и смешалась с толпой. Затем последовал быстрый разворот – она залетела в переполненный женский туалет и, тут же выйдя обратно, поспешила вместе с другой толпой к платформе. Теперь самое главное – четкий расчет времени. Примкнуть к компании больше не выйдет.

Раздался пронзительный вой прибывающего поезда, и сердце заколотилось, готовое выскочить наружу. Приготовившись, Джесси ощутила себя спринтером на низком старте, в ожидании выстрела сигнального пистолета. И содрогнулась от собственной метафоры – ведь выстрел действительно мог раздаться, вот только пистолет был бы направлен не в небо и заряжен настоящими пулями.

Поезд со скрежетом замер, и Джесси начала движение.

Она поспешила вдоль платформы, расталкивая пассажиров и высматривая в вагонах высокую длинноволосую фигуру. Вокруг было слишком много людей – они уклонялись от столкновения и то и дело закрывали обзор. Джесси пыталась мысленно перечеркивать крестиком каждого неподходящего человека. Не слишком ли быстро она движется?.. Или недостаточно быстро?.. Когда Джесси добралась до последнего вагона, состав уже тронулся. Она не могла быть уверена, что не пропустила Дэниела, однако, по ее расчетам, он все же должен ехать лишь следующим поездом. Джесси закусила губу. Если сейчас она упустит шанс, придется опять ловить Дэниела вечером, чего ей очень не хотелось. Чем ближе к моменту начала операции Карстона, тем опаснее.

Не задерживаясь на виду, Джесси поспешно шагнула к выходу.

Она вновь заглянула в женский туалет и притворилась, что поправляет макияж, которого на ней не было. Мысленно сосчитав до девяноста, Джесси опять влилась в поток, следующий к поездам.

Людей стало еще больше. Джесси приметила местечко около группы мужчин у дальнего края платформы и попыталась слиться с их черными пиджаками. Мужчины обсуждали акции и торги – вещи настолько далекие от жизни Джесси, что напоминали ей нечто из разряда научной фантастики. Когда объявили о прибытии поезда, Джесси уже была готова к новым поискам. Она обогнула брокеров и, как только состав остановился, пошла вдоль вагонов.

Джесси двигалась быстро, скользя взглядом по пассажирам. Женщина, женщина, старик, низкий, толстый, темный, лысый, женщина, женщина, ребенок, блондин… следующий вагон…

Он как будто помогал ей, словно был с ней заодно – стоял у окна и смотрел на платформу, высокий и длинноволосый. Заметный.

Подходя к открытым дверям, Джесси еще раз окинула вагон взглядом. Много людей в деловых костюмах – наемником департамента может оказаться любой. Однако она не заметила никаких очевидных признаков: ни чересчур широких для обычного костюма плеч, ни гарнитур в ушах, ни выпуклостей под пиджаками, ни обмена взглядами. Ни на ком не было солнцезащитных очков.

«А вот и момент, – думала Джесси, – когда нас обоих упакуют и увезут в лабу. Если это, конечно, не подстава, и Дэниел с его невинными кудряшками не один из них. Может, он меня и застрелит. Или зарежет. Или меня попытаются вывести из поезда и прикончат без свидетелей. Или вырубят и сбросят на рельсы. Но если вся эта история – правда, то мы оба нужны им живыми. И они поступят со мной так же, как я сейчас – с Дэниелом. Меня отвезут в лабу, а шансы выбраться оттуда… не радуют».

Двери вагона закрылись, и в голове Джесси замелькали тысячи исходов. Она быстро встала за Дэниелом и взялась за тот же поручень, чуть ниже его более бледных и длинных пальцев. Ее сердце словно оказалось в тисках крепкого кулака – и чем ближе она оказывалась к объекту, тем сильнее становилась боль. Дэниел ничего не замечал – он с отсутствующим видом смотрел в окно. Его взгляд остался прежним, даже когда поезд въехал в туннель, и в стекле отразился вагон. Никто из пассажиров так и не двинулся в их сторону.

Джесси никак не могла рассмотреть в Дэниеле Биче другого парня – того, кто был на фотографиях из Египта и Мексики; кто прятал волосы и двигался агрессивно-самоуверенно. Стоящий перед ней задумчивый мужчина казался похожим на поэта-иностранца. Должно быть, он великолепный актер… или же настоящий псих с раздвоением личности. С таким Джесси еще не сталкивалась.

Она напряглась, когда поезд начал приближаться к станции «Чайна-таун». Вагон качнуло, и Джесси едва не налетела на Дэниела Бича, но успела покрепче сжать поручень.

Вагон покинули трое, пара мужчин в костюмах и женщина в юбке, однако на Джесси так никто и не взглянул. Все трое торопливо проскользнули мимо – наверное, опаздывали на работу. Далее в вагон вошли еще двое мужчин. Внимание Джесси привлек один из них – мощный, как спортсмен-профи, одетый в тренировочные штаны и толстовку, в единственном кармане которой он держал обе руки (и явно что-то еще, если, конечно, его кулаки не были размером с обувную коробку). Он прошел мимо Джесси, даже не взглянув на нее, к дальнему концу вагона и взялся за верхний поручень. Джесси краем глаза проследила за отражением в стекле, однако мужчина не проявил никакого интереса ни к ней, ни к ее объекту.

Дэниел Бич не пошевелился. Он был так поглощен своими мыслями, что Джесси неожиданно для себя почти расслабилась с ним рядом, словно он единственный, от кого не стоило ждать удара. Глупо. Даже если это не ловушка, даже если он действительно тот, о ком ей рассказали – в ближайшем будущем данный человек намеревался стать массовым убийцей.

Спортсмен вытащил из кармана пару больших наушников и надел их на голову. Шнур тянулся к карману. Скорее всего, подключен к телефону. Или нет.

Джесси решила сделать небольшую проверку.

Как только на следующей станции двери вновь открылись, она наклонилась поправить несуществующий отворот на брюках, а затем резко выпрямившись шагнула к выходу.

Никто не отреагировал. Спортсмен в наушниках даже не открыл глаза. Люди входили и выходили, но на Джесси никто не смотрел, никто не пытался преградить ей дорогу, не вскидывал неловко прикрытую пиджаком руку.

Если департамент знает, что она задумала, то позволяет ей продолжать.

Значит, все правда? Или они просто хотят ее в этом убедить? От попыток разгадать ход их мыслей разболелась голова. Поезд тронулся, и Джесси вновь обхватила пальцами поручень.

– Не ваша станция?

Джесси подняла взгляд. Ей улыбался Дэниел Бич – и эта улыбка, совершенно очаровательная и открытая, принадлежала самому популярному школьному учителю и активисту «Среды обитания».

– М-м… да. – Джесси моргнула, растерявшись. Что бы сказал обычный пассажир?.. – Я… э-э… просто на минутку забыла, где я. Перепутала станции.

– Держитесь. До выходных всего восемь или девять часов.

Дэниел снова ей улыбнулся – по-доброму. Джесси совершенно не нравилась перспектива дружеского общения с объектом, однако от Дэниела исходила такая нормальность – хотя он, возможно, просто притворялся, – что ей стало проще играть собственную роль приветливой пассажирки, обычного человека.

А его замечание заставило Джесси невесело хмыкнуть. Ее рабочая неделя только начиналась.

– Было бы здóрово, но выходные мне не светят.

Дэниел рассмеялся, а потом вздохнул.

– Сурово. Юриспруденция?

– Медицина.

– Еще хуже. Вас хоть иногда за хорошее поведение выпускают?

– Очень редко. Но ничего. Я все равно не любитель безумных вечеринок.

– Я и сам для них уже староват, – признал Дэниел. – О чем обычно вспоминаю каждый вечер часов в десять.

Джесси вежливо улыбнулась смеющемуся Дэниелу, стараясь скрыть изумление. В дружеской болтовне с тем, над кем ей предстояло работать, было нечто пугающее и опасное. Джесси никогда не общалась с объектами заранее. Чтобы оставаться беспристрастной, нельзя видеть в нем человека. Только монстра – и будущий миллион жертв на его счету.

– Хотя мне иногда нравится ужинать в каком-нибудь тихом местечке, – продолжил он.

– М-м… – рассеянно отозвалась Джесси. И только потом поняла, что Дэниел мог принять это за согласие.

– Привет, – произнес он. – Меня зовут Дэниел.

К своему удивлению, она забыла, каким именем сегодня нужно назваться, но пожала протянутую руку, отчетливо ощущая на пальце вес отравленного кольца.

– Привет, Дэниел.

– Привет?.. – Он вскинул брови.

– Эм… Алекс.

Это было пару имен назад. Ну и ладно.

– Приятно познакомиться, Алекс. Знаете, я еще никогда так не поступал, но… почему бы и нет? Я дам вам свой номер? Может, как-нибудь поужинаем в тихом местечке?

Она уставилась на него в немом изумлении. Он к ней подкатывает. К ней подкатывает мужчина. Нет, не просто мужчина. Без пяти минут массовый убийца, который работает на сумасшедшего наркобарона.

Или агент, который хочет усыпить ее бдительность?..

– Я вас напугал? Клянусь, я безобиден.

– Эм… нет, я просто… ну, меня еще никогда не приглашали на свидание в вагоне метро.

Чистая правда. На самом деле, ее уже много лет никто никуда не приглашал.

– Вот и растерялась.

Тоже правда.

– Значит, поступим так. Я напишу свое имя и номер телефона на этой бумажке и отдам ее вам. А вы, когда доберетесь до своей станции, можете выбросить ее в первую попавшуюся урну, ведь мусорить нехорошо – и тут же обо мне забыть. Почти никаких проблем, только найти урну за пару секунд.

Говоря это, Дэниел улыбался, но не сводил глаз с оборотной стороны квитанции, на которой простым карандашом записывал свои данные.

– Как мило с вашей стороны. Спасибо.

Дэниел поднял взгляд, продолжая улыбаться.

– Или можете не выбрасывать. А позвонить мне и провести несколько часов за приятной беседой, пока я вас угощаю.

Монотонный голос объявил станцию «Пенн Квотер», и Алекс ощутила облегчение. Потому что она чуть было не загрустила. Да, она проведет вечер в компании Дэниела Бича, но такое свидание не понравится ни ему, ни ей.

Грусть неуместна. Погибнет столько невинных людей. Дети, матери, отцы. Хорошие люди, которые не причинили никому зла.

– Сложный выбор, – тихо отозвалась она.

Поезд вновь остановился, и она сделала вид, что выходящий мужчина ее толкнул. Нужная игла уже была в ладони. Алекс «попыталась» ухватиться за поручень, чтобы не упасть, но якобы совершенно случайно вцепилась в руку Дэниела. Он вздрогнул от неожиданности.

– Ой. Простите, не хотела вас напугать.

Она отпустила его руку и незаметно спрятала крошечный шприц в карман блейзера. Ловкость – навык, который она тщательно оттачивала.

– Ничего страшного. Вы в порядке? Он вас так двинул.

– Да, все нормально, спасибо.

Состав пришел в движение. Дэниел резко побледнел.

– Эй, а у вас-то все хорошо? – спросила Алекс. – Вы побледнели.

– М-м, я… что?

Дэниел оглянулся, сбитый с толку.

– У вас такой вид, будто сейчас в обморок упадете. Простите, – обратилась Алекс к женщине, сидящей неподалеку, – не могли бы вы уступить место моему другу? Ему нехорошо.

Женщина закатила огромные карие глаза и демонстративно отвернулась.

– Нет, – произнес Дэниел, – не… не беспокойтесь обо мне. Я…

– Дэниел? – позвала Алекс.

Он немного покачнулся, бледный как смерть.

– Дайте руку.

Он смущенно повиновался. Алекс обхватила его запястье пальцами, поглядывая на часы и делая вид, что беззвучно считает.

– Медицина… – пробормотал Дэниел. – Вы врач.

Следующая часть почти совпадала со сценарием, и ей стало спокойнее.

– Да, и ваше состояние мне не нравится. Выйдете со мной на следующей станции, вам нужен свежий воздух.

– Нельзя. Школа… нельзя опаздывать.

– Я выдам вам справку. Не спорьте, я знаю, что делаю.

– Хорошо, Алекс.

«Ланфан-плаза» – одна из самых крупных и людных станций на ветке. Как только двери распахнулись, Алекс вывела его из вагона, придерживая за талию. Дэниел обхватил ее плечи рукой для опоры. Неудивительно. Триптамин, который Алекс ему ввела, дезориентировал людей, делал их уступчивыми, даже дружелюбными. Если не давить слишком сильно, Дэниел будет покорно за ней следовать. Препарат отдаленно напоминал группу барбитуратов, которые обыватели называли «сывороткой правды», а по действию был схож с экстази – точно так же снимал внутренние запреты и вызывал желание сотрудничать. Он нравился Алекс тем, что вызывал растерянность. Теперь Дэниел не способен принимать решения и будет выполнять все, что она ему скажет, пока действие препарата не ослабнет – или пока она не потребует от него нечто уж слишком выходящее за рамки зоны комфорта.

Благодаря их неожиданной беседе все прошло даже легче, чем Алекс надеялась. Она планировала тайком сделать укол, а потом разыграть традиционную сцену: «Здесь есть врач? Ах да, это же я!» Однако в таком случае Дэниел не был бы настолько послушным.

– Дэниел, как вы себя чувствуете? Как дыхание, не затруднено?

– Нет. Дышу нормально.

Алекс быстро вела его вперед. Препарат редко вызывал тошноту, однако случались исключения, поэтому она мельком проверила цвет лица Дэниела. Он был по-прежнему бледен, но губы еще не приобрели зеленоватый оттенок, предвещающий приступ рвоты.

– Не тошнит? – спросила Алекс.

– Нет. Я в норме…

– Боюсь, что нет. Я отвезу вас к себе на работу, если вы не против. Хочу убедиться, что вам ничто не угрожает.

– Ладно… нет. У меня школа…

Несмотря на свое состояние, Дэниел легко успевал за Алекс. Ну конечно – его ноги были в два раза длиннее.

– Мы расскажем им, что случилось. У вас есть номер школы?

– Да, Стейси… у нее в кабинете телефон.

Придется замедлить движение, но ничего не поделаешь. Дэниела нужно успокоить, чтобы он и дальше оставался послушным.

– Хорошая мысль.

Кивнув, Дэниел вытащил из кармана старенький «блэкберри» и стал неуверенно тыкать в кнопки. Алекс осторожно забрала телефон у него из рук.

– Какая у Стейси фамилия?

– Она записана как «Приемная».

– Вижу. Я наберу и отдам вам телефон. Скажите Стейси, что плохо себя чувствуете. И что идете к врачу.

Дэниел покорно взял аппарат и дождался ответа.

– Алло, – произнес он. – Стейси, это Дэниел. Мистер Бич, да. Что-то с самочувствием, иду к доктору Алекс. Простите. Неловко получилось. Извините. Спасибо. Да, поправлюсь, конечно.

Она слегка вздрогнула, услышав имя – скорее по привычке. Неважно. Просто какое-то время не будет использовать имя Алекс, вот и все.

Отрывать Дэниела от занятий было рискованно. Подобное не укроется от де ла Фуэнтеса, если он пристально следит за своим ангелом смерти. Однако наркобарон вряд ли забьет тревогу из-за одной пропущенной пятницы. И успокоится, когда в понедельник Дэниел вернется живым и здоровым.

Алекс вновь забрала телефон и сунула его в карман.

– Пусть у меня побудет, хорошо? Вы сейчас немного рассеянны, не хочу, чтобы вы его потеряли.

– Ладно. – Дэниел огляделся и, нахмурившись, уставился на высокий бетонный потолок. – Куда мы идем?

– Ко мне на работу, помните? Сейчас сядем в этот поезд. – В вагоне не было никого из тех, кто ехал с ними раньше. Если за ней и следят, то издалека. – О, свободное место. Присядьте, отдохните.

Алекс помогла Дэниелу опуститься, тайком уронив и подтолкнув ногой телефон подальше под сиденье. Отследить телефон – самый легкий способ отыскать человека, и этой ловушки Алекс всегда избегала. Это ведь все равно что добровольно повесить на себя маячок.

Да и ей некому было звонить.

– Спасибо, – произнес Дэниел.

Он все еще держался за Алекс. Правда, сейчас он сидел, а она стояла, поэтому его рука лежала на ее талии. Он вдруг зачарованно уставился на Алекс и добавил:

– Вы такая красивая.

– Эм-м… спасибо.

– Очень.

Сидящая рядом женщина внимательно посмотрела на Алекс. Великолепно. Впрочем, увиденное женщину не впечатлило.

Дэниел прижался лбом к бедру Алекс и закрыл глаза. Такая близость тревожила ее по множеству причин, но одновременно почему-то и странным образом успокаивала. Пусть Дэниел и под препаратом, но к Алекс уже давным-давно никто так не прикасался. Однако спать ему еще было рано.

– Что вы преподаете, Дэниел?

Он слегка повернул голову, но не отстранился.

– В основном – английский. Мой любимый предмет.

– Серьезно? Мне с таким трудом давались гуманитарные науки. Зато я обожала точные.

Дэниел поморщился.

– Точные!..

– Алкоголик, – пробормотала сидящая рядом женщина соседу с другой стороны.

– Зря сказал вам, что я учитель, – тяжело вздохнул Дэниел.

– Почему?

– Женщинам такое не нравится. Рэндалл говорит, никогда не выдавай эту инфу добровольно.

По его тону было ясно, что он процитировал совет дословно.

– Но профессия ведь благородная. Вы обучаете будущих докторов и ученых мирового масштаба.

Дэниел поднял на нее грустный взгляд.

– Но за это не платят.

– Не все женщины настолько меркантильны. Рэндалл, видимо, встречается не с теми.

– Моя жена любила деньги. Бывшая жена.

– Мне очень жаль.

Дэниел еще раз вздохнул и закрыл глаза.

– Она разбила мне сердце.

И снова укол жалости, грусти. Дэниел никогда бы не рассказал такое, если бы не смесь экстази с сывороткой правды. Его речь стала четче. Препарат по-прежнему действовал – это мозг Дэниела привыкал к новому состоянию.

Алекс легонько похлопала его по щеке.

– Если ее так легко купить, то и жалеть о ней, наверное, не стоит, – как можно веселее произнесла она.

Дэниел открыл глаза – нежно-оливкового, серо-зеленого цвета. Алекс попыталась представить их на лице самоуверенного мужчины в бейсболке, которого видела на фото с де ла Фуэнтесом… и не смогла.

Она не представляла, что делать, если он действительно страдает раздвоением личности. Такого в ее практике еще не было.

– Вы правы, – сказал он. – Да, я знаю. Мне нужно видеть в ней то, что есть, а не то, что я себе придумал.

– Именно. Мы сами выдумываем образы тех, с кем хотим быть, а потом пытаемся удержать реального человека в этих рамках. И результат не всегда утешителен.

Что за чушь. Алекс понятия не имела, что несет. За всю жизнь у нее были лишь одни недоотношения, да и те продлились недолго. Учеба для Алекс была важнее парня, как и потом, на протяжении шести лет, важнее всего прочего была работа. Как сейчас – возможность дышать. Алекс страдала излишним фанатизмом.

– Алекс?

– Да?

– Я умираю?

Она ободряюще улыбнулась.

– Нет. Иначе я вызвала бы «Скорую». Все будет хорошо. Просто хочу знать наверняка.

– Ладно. Вы будете брать кровь на анализ?

– Возможно.

Дэниел вздохнул.

– Не люблю иглы.

– Все будет хорошо.

Алекс совершенно не нравилось то, что ей неприятно его обманывать. Но эта наивная доверчивость, способность приписывать ей лучшие мотивы… Хватит.

– Спасибо вам, Алекс. Правда.

– Всего лишь делаю свою работу.

Не соврала.

– Вы мне позвоните? – с надеждой спросил Дэниел.

– Мы совершенно точно проведем вечер вместе, – пообещала она.

Если бы не препарат, Дэниел наверняка расслышал бы в ее голосе напряжение и увидел бы в глазах лед.

Глава 5

Остальное прошло весьма гладко… быть может, неспроста? Паранойя невыносимо зашкаливала, поэтому Алекс не понимала, стоит ли действительно беспокоиться и по этому поводу.

Около станции «Росслин» Дэниел послушно сел в такси. Алекс знала все его ощущения – они с Барнаби опробовали на себе большинство несмертельных препаратов, чтобы получить предельно четкое представление об их действии. Этот напоминал приятное сновидение, где все проблемы и тревоги решит кто-то другой. Оставалось лишь взять объект за руку и подтолкнуть в нужном направлении. Поэтому в своих заметках они назвали препарат «Следуй за вожаком». В официальных отчетах он, конечно, получил более эффектное наименование.

Поездка оказалась настолько мирной, что Алекс даже могла бы ею насладиться. Если, конечно, ей не приходилось бы изо всех сил сдерживать эмоции.

Дэниел спросил, вернется ли он в школу к началу тренировки, и Алекс пришлось отвлечь его встречным вопросом о волейбольной команде. В результате Дэниел всю дорогу рассказывал о своих девчонках, пока Алекс не выучила их имена и сильные стороны в игре наизусть. Водитель, не обращая внимания, что-то неразборчиво напевал.

Бóльшую часть пути Дэниел ничего не замечал, однако во время особенно долгой задержки на светофоре вдруг поднял голову и нахмурился.

– Как далеко находится ваша работа.

– Да, – согласилась Алекс. – Та еще поездочка туда-обратно выходит.

– А где вы живете?

– В Бетесде.

– Хорошее место. В отличие от Коламбия-Хайтс. По крайней мере, моей части района.

Машина тронулась. Алекс была довольна – все шло по плану. Даже если ее засекли у последнего поезда метро, то пусть теперь попробуют отследить одно из моря совершенно одинаковых такси в час пик. Подготовка иногда казалась ей магическим ритуалом. Словно достаточно тщательный план мог заставить события идти нужным тебе чередом.

Дэниел перестал болтать – действие препарата перешло во вторую фазу, и на него накатила усталость. Однако Алекс собиралась еще немного продержать его в сознании.

– Зачем вы дали мне свой номер? – спросила она, когда веки Дэниела начали опускаться.

Он мечтательно улыбнулся.

– Никогда так не поступал.

– И я.

– Потом, наверное, будет стыдно.

– А если я позвоню, то не будет?

– Возможно. Не знаю, это совсем на меня не похоже.

– Тогда зачем вы так поступили?

Все это время Дэниел ласково смотрел ей в глаза.

– Вы красивая.

– Да, вы говорили.

– Я очень захотел увидеть вас снова. Это желание придало мне храбрости.

Алекс нахмурилась, ощутив очередной приступ вины.

– Прозвучало слишком странно? – забеспокоился Дэниел.

– Нет, очень мило. Немногие мужчины способны сказать женщине нечто подобное.

Дэниел изумленно моргнул.

– Обычно я бы и не сказал. Слишком… труслив.

– Мне вы показались весьма храбрым.

– Я чувствую себя как-то иначе. Думаю, из-за вас. Все началось, стоило мне увидеть вашу улыбку.

«Стоило мне тебя уколоть», – мысленно поправила Алекс.

– Какой комплимент, – произнесла она. – Вот мы и приехали. Можете встать?

– Конечно. Аэропорт?..

– Да, я здесь оставила свою машину.

Дэниел свел брови, но потом, видимо, что-то сообразил.

– Вы вернулись из поездки?

– Только прибыла в город, да.

– Я иногда путешествую. Люблю ездить в Мексику.

Алекс бросила на него внимательный взгляд. Дэниел смотрел вперед, под ноги, безо всякого беспокойства на лице. Однако, если подтолкнуть его к секретной информации, к любой опасной теме, покорность сменится подозрением. И он может соскочить с крючка, а затем прилипнуть к любому незнакомцу как к «вожаку» и скрыться. Может занервничать и привлечь лишнее внимание.

– А что вам нравится в ней больше всего? – осторожно спросила Алекс.

– Климат, жаркий и сухой. Моя любимая погода. Никогда не жил в действительно жарком месте, но, думаю, мне бы понравилось. Правда, я сильно обгораю на солнце. А вы, похоже, путешествовали под солнышком.

– Нет, я от рождения смуглая.

Цвет кожи достался ей от отца, которого она не знала. Генетический анализ показал, что у него была смесь разных кровей, преимущественно корейской, латиноамериканской и валлийской. Алекс гадала, как же он выглядел. А его гены в сочетании с шотландскими корнями матери наделили ее на удивление обыкновенным лицом. Нельзя сразу понять, откуда она родом.

– Повезло вам. Мне приходится использовать крем от загара, очень много крема. Или кожа облезает. Отвратительно. Зря я вам рассказал.

Алекс рассмеялась.

– Я обязательно забуду, честно. Что вам еще нравится?

– Работать руками. Я помогаю строить дома. Не как специалист, конечно. Просто стучу молотком, где скажут. Но люди там добрые и отзывчивые. Это замечательно.

Звучало настолько убедительно, что Алекс вдруг охватил страх. Как Дэниел может настолько легко и непринужденно придерживаться легенды, когда в его крови препарат? Если только он каким-то образом не выработал устойчивость. Если департамент не создал антидот, если Дэниела не подготовили заранее, и он не притворяется. Или не департамент, а де ла Фуэнтес. Кто знает, какой эффект даст смесь других препаратов с ее собственным? Алекс коснулась поддельной коронки языком. Департамент бы уже ее прикончил. А вот де ла Фуэнтес, вероятно, захочет наказать за попытку помешать его замыслам. Но откуда он мог знать заранее? Как Дэниел так быстро распознал в ней вражеского агента? Она ведь даже нигде не числилась официально.

«Придерживайся плана, – приказала себе Алекс. – Усади его в машину, и ты в безопасности. Более-менее».

– А еще мне нравятся дома, – продолжил Дэниел. – Люди оставляют окна открытыми, чтобы впускать побольше воздуха. В некоторых даже стекол нет. Там куда лучше, чем в Коламбия-Хайтс, точно вам говорю. Может, не так, как в Бетесде. Могу поспорить, доктора живут в хороших домах.

– Но не я. У меня самая простая, скучная квартира. Все равно я там бываю нечасто.

Дэниел понимающе кивнул.

– Вы спасаете жизни.

– Ну, не совсем. Я ведь не работаю в «Скорой» и тому подобном.

– Вы спасаете жизнь мне.

Распахнутые серо-зеленые глаза, полное доверие. Даже если Дэниел не притворяется, дело в препарате. Однако ей все равно стало неловко.

И она могла лишь продолжать играть свою роль.

– Я просто вас проверю. Вы не умираете.

Это, в общем-то, правда. Парни из департамента наверняка убили бы его в конце. По крайней мере, от такого исхода она его спасет. Хотя… когда угроза катастрофы минует, Дэниел Бич навсегда сядет за решетку. И от этой мысли Алекс стало…

Миллион жертв. Невинные крошечные детишки. Милые старушки. Первый всадник Апокалипсиса на белом коне.

– О, еще и автобус, – мягко заметил Дэниел.

– Он отвезет нас к парковке. И вам больше не придется идти пешком.

– Я не против. Мне нравится с вами ходить.

Дэниел улыбнулся и тут же чуть не упал, споткнувшись о ступеньку. Алекс успела его придержать, а потом завела в почти пустой автобус и усадила на ближайшее место.

– Вам нравятся иностранные фильмы? – ни с того ни с сего спросил Дэниел.

– Эм… некоторые, наверное.

– При университете есть хороший кинотеатр. Может, если ужин пройдет неплохо, в следующий раз мы могли бы посмотреть фильм с субтитрами.

– Договоримся так, – сказала Алекс. – Если после первого вечера я все еще буду вам нравиться, то точно посмотрю с вами фильм на непонятном языке.

Дэниел улыбнулся, устало закрывая глаза.

– Вы все еще будете мне нравиться.

Что за ерунда. Как увести разговор от флирта? И почему теперь Алекс кажется себе чудовищем? Ладно, она действительно чудовище, но смирилась, понимая, что такие, как она, должны существовать ради общего блага. В каком-то смысле, она действительно была врачом – причиняла боль ради спасения жизней. Словно отрезала пораженную гангреной конечность, чтобы человек выжил. Причиняла боль какой-то части, спасая все остальное. Ведь остальное заслуживало этого спасения куда больше.

Примириться со своим занятием ей помогали трезвые рассуждения. Алекс никогда не стремилась к самообману. Она знала, что в плане морали для нее не существует некой серой зоны, а только черная. И все же куда страшнее не Алекс, делающая свою работу хорошо, а другой человек – выполняющий ее плохо. Или не выполняющий вообще.

Пусть Алекс и в самом деле чудовище, она не убила бы невиновного. Она даже не собиралась расправляться с сидящим перед ней очень и очень виновным парнем… который по-прежнему смотрел на нее из-под кудрей щенячьим взглядом.

«Мертвые детишки, – монотонно твердила Алекс себе, – мертвые детишки, мертвые детишки…»

Ей никогда не хотелось быть разведчиком или работать под прикрытием, и теперь она понимала, что даже не приспособлена для подобного эмоционально. Видимо – какая ирония, – ее переполняло неуместное сочувствие. Вот поэтому-то и нельзя общаться с объектами до тех пор, пока не настанет назначенный час.

– О'кей, Дэниел, пора на выход. Можете встать?

– М-м… О, давайте я понесу вашу сумку.

Он с трудом протянул руку к портфелю.

– Все в порядке. – На самом деле пальцы уже давным-давно сводило от боли. – Лучше постарайтесь идти ровно.

– Я так устал.

– Знаю. Мы почти пришли, вот моя машина. Серебристая.

– Здесь полно серебристых.

Именно.

– Вот она. Так, давайте на заднее сиденье, там можно лечь. Снимите пиджак, не то станет слишком жарко. И обувь тоже, вот так, хорошо. – Меньше забот потом. – Согните колени, тогда ноги поместятся. Отлично.

Дэниел устроил голову на своем рюкзаке, наверняка жестком, но ему уже было все равно.

– Алекс, вы такая милая, – пробормотал он с закрытыми глазами. – Я столь милых женщин еще не встречал.

– Вы мне тоже кажетесь милым, – признала она.

– Спасибо, – невнятно сказал Дэниел и заснул.

Алекс быстро достала из багажника одеяло – бежевое, как и обивка салона, – и укрыла Дэниела, а затем, незаметно для потенциальных наблюдателей, вколола ему в вену на лодыжке очередной препарат, шприц с которым извлекла из портфеля. «Следуй за вожаком» прекратит действие где-то через час, а Дэниел должен пробыть без сознания куда дольше.

Все-таки не агент, решила Алекс потом. Агент мог бы ей подыгрывать всю дорогу, но не позволил бы себя вот так вырубить. Значит, просто наемный убийца для миллиона людей.

Временная лаборатория находилась в сельской местности Западной Виргинии. Алекс арендовала там неплохой фермерский домик с коровником, где уже давным-давно не держали животных. Снаружи он, как и дом, был покрыт белой обшивкой, а потолок и стены внутри – алюминиевыми листами. В бетонном полу были оборудованы удобные стоки. В задней части коровника имелось маленькое жилое помещение – в объявлении его обозначили как дополнительное место для гостей, желающих испытать на себе все прелести самой настоящей сельской жизни. Многие наивные путешественники наверняка находили эту обстановку очаровательной, однако Алекс интересовало только наличие электричества и исправного водопровода. Дом и коровник располагались посреди яблоневого сада площадью в двести сорок акров, который был, в свою очередь, окружен еще бóльшим количеством акров фермерской земли. Ближайшие соседи проживали лишь в миле отсюда. После сбора яблок, когда сезон подходил к концу, владельцы сада зарабатывали тем, что сдавали домик в аренду городским обитателям, которые хотели притвориться, что смогут выжить без удобств.

Это было очень дорого. Вспоминая стоимость аренды, Алекс каждый раз хмурилась. Но ничего не поделаешь, раз уж ей нужно уединенное и достаточно просторное место.

Работать над его подготовкой приходилось по ночам. Днем Алекс наблюдала за Дэниелом, держась на безопасном расстоянии, а пока он преподавал в школе, пыталась кое-как поспать в машине. Сейчас Алекс уже была на пределе, однако до конца рабочего дня оставалось еще очень много дел.

Первая остановка – после съезда с шоссе в часе пути от города. Узкая грунтовая дорога, которой, похоже, с десяток лет никто не пользовался, привела в лес. Должно быть, она уходила и дальше, однако это Алекс уже не интересовало. Она остановилась в густой тени и, заглушив мотор, принялась за работу.

Если Дэниела завербовал департамент или, что более вероятно, одна из тесно сотрудничающих с ним организаций – ЦРУ, военные подразделения и другие секретные учреждения без официальных названий, как и сам департамент, – то ему вживили электронный маячок. Как и Алекс когда-то. Она рассеянно пробежала пальцами по скрытому под короткими волосами выпуклому шрамику внизу затылка. В департаменте любили чипировать голову. Она подходила лучше всего, если для опознания можно было достать лишь одну часть тела.

Алекс открыла дверь машины и, встав на колени на сырую землю, запустила пальцы в волосы Дэниела. Она начала с того же места, где вживили чипы ей и Барнаби, и осторожно ощупала кожу, а затем и с нажимом. Чисто. Потом за ушами – ей когда-то попадались объекты-иностранцы, со свежими следами после удаления чипов именно там. Далее Алекс проверила всю голову, нет ли где-нибудь инородных выступов, твердых участков. Кудри Дэниела были очень мягкими и приятно пахли чем-то цитрусовым. Алекс, конечно же, все равно, но, по крайней мере, не приходилось копошиться в сальных, зловонных патлах. Это радовало.

Далее – подъем тяжестей. Если за Дэниелом следил де ла Фуэнтес, маячок может быть внешним. Первым делом она отбросила в сторону деревьев ботинки – обувь казалась наиболее подходящим объектом, ведь многие мужчины носили одну и ту же пару изо дня в день. Затем стащила с Дэниела рубашку. Хорошо, что та была на пуговицах, пусть и пришлось потрудиться, чтобы вытащить ее из-под тела. С майкой Алекс уже не церемонилась, а просто разрезала ткань. Внимательно рассмотрела обнаженную грудь – никаких подозрительных шрамов или шишек. Кожа на торсе бледнее, чем на руках – они, без сомнений, слегка потемнели во время работы на стройке в Мексике. Или во время поездки за супервирусами в Египет. Там тоже весьма солнечно.

У Дэниела была мускулатура, которую Алекс про себя называла спортивной, но не перекачанной. Никакого рельефа, только плавные изгибы мышц – признак того, что он тренируется, но без фанатизма.

Перевернуть его на живот оказалось задачей сложной, и в результате Дэниел упал с сиденья. Алекс заметила на левой лопатке два параллельных, одинаковых по длине шрама и внимательно их рассмотрела, проверяя кожу вокруг. Опять ничего, только обычная фиброзная ткань.

Затем Алекс сообразила, что сначала стоило снять с него джинсы. Чтобы добраться до ширинки, ей пришлось навалиться на его бессознательное тело и просунуть под него обе руки. К счастью, штанины не были зауженными. Алекс выбралась из машины через противоположную дверь и сдернула с Дэниела джинсы. Увидев, что он носит боксеры, а не плавки, Алекс не удивилась – это вполне в его стиле. Сняв с него трусы и носки, она спрятала всю его одежду под поваленным деревом. Потом отнесла туда же и рюкзак. В ноутбуке можно легко и незаметно спрятать следящее устройство.

Алекс не в первый раз приходилось раздевать объект самостоятельно. В лаборатории для этого были специальные сотрудники – «шестерки», как их называл Барнаби, – но Алекс не всегда работала в ее стенах. Во время первой командировки в афганский Герат она прониклась к «шестеркам» глубокой благодарностью. Раздевать не мывшегося месяцами человека неприятно. Особенно, когда потом нет возможности принять душ самой. Дэниел, по крайней мере, был чистым. Сегодня в поте лица трудилась только Алекс.

Нащупав в багажнике отвертку, она быстро сменила номерной знак округа Колумбия на тот, что сняла с похожей машины на свалке в Западной Виргинии.

Алекс на всякий случай мельком проверила задние стороны ног, ступни и кисти Дэниела. Правда, она никогда не встречала чипов в конечностях, ведь их часто для убедительности отрезали. Никаких шрамов. Как и мозолей, которые бы намекали, что он владел огнестрельным оружием. У Дэниела были мягкие руки учителя – и лишь несколько плотных мест, натертых при редкой работе молотком.

Алекс попыталась вернуть его обратно на сиденье, но быстро поняла, что зря старается. Да, спать в такой позе неудобно, однако он все равно пока не проснется. Мышцы, конечно, затекут… Что за глупая мысль.

Она тщательно подоткнула одеяло вокруг Дэниела, мысленно выстраивая его историю – то, что почерпнула из досье и видела сейчас перед собой. Она верила, что Дэниел Бич именно тот, кто предстал перед ней сегодня, во всех отношениях приятный и хороший парень. Понятно, что так привлекло алчную бывшую. В него легко влюбиться. А потом, с течением времени, бывшая стала принимать любовь как само собой разумеющееся и переключилась на то, чего ей не хватало – красивую квартиру, дорогое кольцо, машины. Теперь, наверное, скучает по милой стороне Дэниела; у соседа трава зеленее, и все дела.

Но в Дэниеле скрывалась и тьма – глубоко внутри, рожденная из боли и несправедливости после утраты родителей, усиленная предательством жены и вспыхнувшая еще ярче из-за потери последнего члена семьи. Тьма не проявляет себя просто так. Дэниел отделил ее от своей мирной жизни, загнал в столь же темные закоулки. Неудивительно, что он так беспечно говорил о поездке. Для него существуют две Мексики: полная счастья, которую любит учитель, и опасная, где властвует чудовище. Наверное, они и у него в голове существуют как два разных места.

Алекс надеялась, что он все-таки не псих. А просто сломленный мужчина, который продолжает цепляться за былой образ, но должен выпускать тьму погулять.

Такой вывод Алекс вполне устроил, и она решила немного изменить план. В ее работе было важно качественно разыграть спектакль. На некоторые объекты лучше всего действовал образ холодного и бесстрастного профессионала – белый халат, хирургическая маска, сверкающая сталь. Другие боялись безумного садиста. Эту роль лучше всего отыгрывал Барнаби – у него и лицо было подходящее, и волосы, седые и торчащие а-ля «меня-только-что-шибануло-током». Ситуации были разные – кто-то боялся тьмы, кто-то света. Изначально Алекс думала надеть бесстрастную маску (проще всего, с ее-то специальностью), но потом поняла: чтобы выманить наружу темную сторону Дэниела, его лучше окружить тьмой. Ведь говорить нужно было как раз с Темным Дэниелом.

По дороге Алекс запутывала след. Если в брошенных в лесу одежде или вещах Дэниела и был маячок, то лучше не оставлять неизвестному наблюдателю дальнейших подсказок.

Она в миллионный раз задумалась о вариантах исхода. Первый: это тщательно подготовленная ловушка. Второй: все правда, и на кону миллион жизней. Не говоря уже о жизни самой Алекс.

Во время долгого пути она все-таки склонилась ко второму варианту. На заднем сиденье точно не правительственный агент. А если Дэниел всего лишь простой человек, которого наугад выбрали, чтобы выманить Алекс, то они уже упустили лучший шанс ее поймать. Не было ни нападения, ни попытки проследить… по крайней мере, заметных.

Алекс вспомнила об уликах против Дэниела и сдалась. Она искренне верила. Поэтому пора приниматься за спасение жизней.

Она притормозила у домика около одиннадцати, полумертвая от усталости и голода, но зато на девяносто пять процентов уверенная, что не оставила ни для департамента, ни для де ла Фуэнтеса никаких зацепок. Алекс быстро обошла дом, проверяя, нет ли следов взлома (и трупа, ведь человек, открывший входную дверь, скончался бы на месте). Затем разобрала ловушки и въехала на машине в коровник. И, плотно закрыв его ворота и заново включив свою «сигнализацию», принялась готовить Дэниела к работе.

Все остальное уже было сделано. Она купила таймеры в хозяйственном магазине в Филли и подключила их к лампам в нескольких комнатах дома – чтобы придать ему обитаемый вид, как поступают покидающие жилье на долгое время путешественники. Еще один таймер она подсоединила к радио. Дом стал неплохой приманкой: многие первым делом прочесали бы именно его и только потом обратили бы внимание на темный коровник.

Коровник и останется темным. Посреди него Алекс соорудила нечто вроде палатки, которая приглушит свет и звуки, а также поможет держать Дэниела в неведении о том, где он находится, – прямоугольную конструкцию высотой в семь футов, шириной в десять и длиной в пятнадцать из поливинилхлоридных трубок, черного брезента и амортизирующих тросов, выложенную внутри поролоном для звукоизоляции. Грубовато, да, но зато удобнее, чем в пещерах, хотя Алекс приходилось иметь дело и с ними.

В центре палатки стоял огромный металлический стол на регулируемых черных ножках. Хозяева, несомненно, оставили его в коровнике для аутентичной атмосферы. По всей видимости, раньше на нем работал ветеринар. Несмотря на слишком большой размер (все-таки док работал не с котятами, а с коровами), стол был настоящей находкой. Именно он и еще несколько пунктов подтолкнули Алекс к аренде этого места по грабительской цене.

Рядом располагался еще один металлический стол. На нем Алекс установила свой компьютер и мониторы, а также поднос с инструментами, которые, как она надеялась, могли бы остаться лишь для декорации. У изголовья стоял штатив с приготовленным пакетом физраствора, около них – кухонная тележка с очередным стальным подносом, полным крошечных, но весьма зловещих шприцов. На нижней полочке лежал респиратор и манжета для измерения давления.

И, конечно, наручники, купленные на «Ибэе» по запросу «оборудование для тюремных больниц». Алекс пришлось просверлить для них дырки в стальном столе, но зато из таких оков объект без посторонней помощи не выберется. Да и помощнику наверняка понадобится паяльная лампа.

Алекс оставила два выхода – похожие на занавес прорези в брезенте. Снаружи палатки располагались раскладушка, спальный мешок, небольшой холодильник и прочие необходимые вещи. К подсобке прилегал крошечный совмещенный санузел, но он был слишком далеко, да и вместо ванны там установлена душевая кабинка. На этих выходных Алекс придется отказаться от обычных мер предосторожности.

Она вытащила бесчувственного Дэниела из машины, используя ремни для переноски мебели, и устроила его на транспортировочной тележке. Алекс надеялась, что он не получил сотрясение мозга – в процессе он пару раз достаточно сильно приложился головой.

Опустив стальной стол как можно ниже, Алекс перекатила на него Дэниела. Он по-прежнему крепко спал. Подняв стол обратно, она защелкнула на объекте все четыре наручника, один за другим. Какое-то время ему придется полежать на спине. Далее – капельница. К счастью, от обезвоживания Дэниел пока не страдал или же просто мог похвастаться отличными венами, так что Алекс с легкостью установила катетер и подключила саму капельницу. Затем добавила к физраствору пакет смеси нутриентов. Вот и все питание Дэниела на три дня – если, конечно, процесс затянется. Дэниел будет голоден, но при этом в полном сознании – когда Алекс этого захочет. Потом она прикрепила пульсоксиметр к пальцу его ноги (с руки аппарат слишком просто сбросить) и сухие электроды к спине, по одному под каждым легким, чтобы следить за дыханием.

Опыта в установке катетера мочевого пузыря у нее было маловато, однако эта процедура казалась относительно простой. Ведь даже если Алекс сделала что-то не так, возмутиться Дэниел не мог. А уборки тут и без мочи хватит.

Думая об этом, Алекс разложила на полу впитывающие подстилки для щенков. Если придется зайти дальше первой фазы, будет рвота. Будет ли кровь – зависит от того, как Дэниел отреагирует на обычные методы Алекс. Ну, по крайней мере, здесь был водопровод.

В коровнике стало холодно, и Алекс накрыла Дэниела одеялом. Необходимо продержать объект без сознания еще немного, а холод этому не способствовал. Поколебавшись, она подложила Дэниелу под голову захваченную из жилого помещения подушку. «Только потому, что он не должен проснуться, – заверила Алекс себя. – А не потому, что ему явно неудобно».

Она ввела ему через капельницу содержимое маленького шприца – еще дозу снотворного. Должно хватить как минимум на четыре часа.

Лицо Дэниела заставляло Алекс нервничать. Слишком… безмятежное. Алекс, наверное, в жизни не видела ни у кого столь невинных от природы черт. Сложно представить, что такое спокойствие и невинность вообще существовали в одном с ней мире. Алекс на мгновение испугалась, что действительно имеет дело с психическим расстройством, с каким раньше не сталкивалась. И все же, де ла Фуэнтес наверняка искал человека, к которому остальные подсознательно тянулись. Вот он, идеальный кандидат. Теперь ясно, почему наркобарон вообще обратил внимание на школьного учителя.

Алекс надела на него респиратор и прикрутила картридж. Если ее меры предосторожности прикончат Дэниела, то не видать ей нужной информации.

Затем Алекс в последний раз обошла территорию. Сквозь окна было видно, как в доме горит свет. В гробовой ночной тишине раздавались едва слышные звуки попсового хит-парада.

Убедившись, что все защищено, Алекс съела протеиновый батончик и почистила зубы в крошечной ванной. А затем завела будильник на три, проверила лежащий под раскладушкой пистолет и, прижав к себе картридж, нырнула в спальный мешок. Тело уже засыпало, да и мозг не отставал. Прежде чем провалиться в сон, Алекс как раз успела надеть респиратор.

Глава 6

К половине четвертого Алекс уже встала, оделась и поела, все еще изможденная, но готовая действовать. Дэниел продолжал спать, ни о чем не подозревая. Проснется он отдохнувшим и при этом совершенно дезориентированным. Он не будет знать, ни который сейчас час, ни даже какой день. Дискомфорт – важный инструмент в подобной работе.

Алекс забрала подушку и одеяло, отметив вдруг возникшую жалость. Но это необходимый ход. Обнаженность и беспомощность перед врагом вызывали беспокойство у любого объекта, невзирая на его выучку. В любом случае Алекс не могла позволить себе такое чувство, как жалость, еще несколько дней. Остальное она отсекала. Она научилась делать это больше трех лет назад, но все еще чувствовала, как внутри возникала некая перегородка. Тело помнило и обладало нужной силой.

Волосы оставались влажными после покраски. Макияж казался слоем штукатурки, хотя на самом деле его было совсем немного. Она не умела рисовать на лице ничего сложного, поэтому просто нанесла на веки темные тени, на ресницы – тушь, а на губы – алую помаду. Алекс не собиралась менять цвет волос так скоро, однако черные волосы и «боевой раскрас» были частью новой стратегии. Отутюженный белый халат и голубые хирургические штаны остались в сумке. Вместо них Алекс снова надела облегающую черную футболку и черные джинсы. Хорошо, что в доме нашлись стиральная машина и сушилка. Футболку явно придется стирать. На самом деле, надо было постирать ее еще вчера.

Странно, как щепотка цветного порошка и капля жира заставляют людей воспринимать тебя по-другому. Алекс оценила свой вид в зеркале ванной комнаты и осталась довольна жестким, даже холодным выражением лица. Зачесав волосы назад, она вернулась в «допросную».

С верхних труб свисали мощные лампы, однако Алекс оставила их выключенными. Горели лишь два фонаря на уровне ее талии. Черная изолента сливалась с серой звукоизоляцией. Ночью стало совсем холодно. Руки и живот объекта покрылись гусиной кожей. Алекс коснулась его лба термометром. Результат был все еще в пределах нормы.

Наконец Алекс включила ноутбук и выставила необходимые параметры. Ждущий режим включится после двадцати минут бездействия. Рядом с компьютером стояла черная коробочка с кнопками на верхней грани и крошечным красным огоньком сбоку, однако Алекс не стала ее трогать и приступила к делу.

Когда она ввела в капельницу вещество, которому предстояло вернуть объект в сознание, ее чуть было не одолело какое-то чувство. Однако Алекс легко его подавила. Как и у Дэниела Бича, у нее есть две стороны. И теперь она стала второй – той, кого в департаменте прозвали Химиком. А Химик – это машина. Безжалостная и неумолимая. Теперь и ее собственное чудовище оказалось на свободе.

Хотелось надеяться, что чудовище Дэниела тоже выйдет погулять.

Новый препарат по капле проник в его кровь, и дыхание перестало быть ровным. Длинные пальцы сжались в кулак, кисть в наручнике дернулась. Дэниел все еще не совсем проснулся, но нахмурился, пытаясь перевернуться на бок. Колени дрогнули, натягивая оковы, и Дэниел вдруг распахнул глаза.

Алекс стояла у изголовья, наблюдая за его паникой. Дыхание стало неровным, сердцебиение участилось – Дэниел пытался вырваться из пут, лихорадочно искал в темноте взглядом что-нибудь знакомое. Затем вдруг напряженно замер, прислушиваясь.

– Эй? – шепотом позвал он.

Алекс не шевелилась, выжидая.

Следующие десять минут Дэниел то рвался на волю, то старался что-нибудь расслышать за собственным хриплым дыханием.

– Помогите! – наконец громко крикнул он. – Здесь кто-нибудь есть?

– Здравствуй, Дэниел, – тихо отозвалась Алекс.

Он откинул голову, вытягивая шею в попытке увидеть, откуда идет голос. Военный бы никогда не подставил горло, заметила Алекс.

– Кто здесь? Кто это?

– Неважно, Дэниел.

– Где я?

– И это неважно.

– Что вам надо? – почти прокричал он.

– Наконец-то, совсем другой разговор… до тебя дошло. Это как раз и важно.

Алекс обошла стол, чтобы Дэниел ее увидел, хотя свет был направлен на нее сзади, и лицо оставалось в тени.

– Но у меня ничего нет. Ни денег, ни наркотиков. Я ничем не могу вам помочь.

– Я не хочу ничего материального, Дэниел. Я хочу… даже не так. Мне нужна информация. И ты сможешь отсюда выбраться, только если все расскажешь.

– Я не знаю ничего… ничего существенного! Пожалуйста…

– Хватит! – громко оборвала его Алекс, и Дэниел изумленно втянул воздух. – Теперь ты меня слушаешь, Дэниел? Это очень, очень важно.

Он кивнул, часто моргая.

– Я должна получить информацию. Другого выбора нет. И, если придется, Дэниел, я буду причинять тебе боль, пока ты не расскажешь то, что мне надо. Будет ужасно больно. Я не говорю, что мне этого хочется, но проделаю все спокойно. Пока я не начала, ты можешь решить сам. Расскажи, что знаешь, и я тебя освобожу. Вот так просто. Обещаю, я тебя не трону. Сэкономишь мне время, а себя спасешь от массы страданий. Понимаю, ты не хочешь рассказывать, но, пожалуйста, имей в виду, что все равно сдашься. Придется постараться, однако ты не сможешь молчать. Ломаются все. Поэтому выбери легкий путь сейчас. Мне будет жаль, если ты откажешься. Понимаешь?

За время работы в департаменте Алекс очень много раз произносила подобную речь, и зачастую она оказывалась действенной. В примерно сорока процентах случаев именно в этот момент объект начинал свою исповедь. Не всегда заканчивал, конечно, – далее приходилось делать хотя бы пробные шаги. Однако был неплохой шанс получить первое признание. Все зависело от того, кто находился перед Алекс. Без применения боли начинали говорить примерно половина военных, пять-десять процентов разведчиков и столько же религиозных фанатиков. На простых «шестерок» речь действовала безотказно. А вот ключевые фигуры расставались с малейшими деталями весьма болезненно.

Алекс искренне надеялась, что Дэниел не из последних.

Все это время он, с застывшим от страха лицом, не сводил с нее взгляда. А когда речь подошла к концу, непонимающе нахмурился. Алекс явно ожидала другого эффекта.

– Ты меня понимаешь, Дэниел?

– Алекс? – изумленно спросил он. – Алекс, это ты?

Вот поэтому-то и нельзя контактировать с объектом заранее. Беседа пошла не по сценарию.

– Это, конечно же, не настоящее имя. Ты ведь знаешь.

– Что?

– Меня зовут не Алекс.

– Но… ты же доктор. Ты мне помогала.

– Я не тот доктор, Дэниел. И я тебе не помогала. Я вколола препарат, а потом похитила тебя.

Его лицо стало серьезным.

– Ты была ко мне добра.

Она сдержала вздох.

– Я делала все, чтобы доставить тебя сюда. А теперь сосредоточься, Дэниел, и ответь на вопрос. Ты расскажешь мне то, что я хочу узнать?

Опять сомнение на лице. Неспособность поверить, что она действительно причинит ему боль, что все происходит на самом деле.

– Я расскажу все, что ты хочешь узнать. Но, повторюсь, у меня нет ничего важного. Ни номеров банковских счетов, ни… не знаю, карт сокровищ. Ничего стоящего всего этого.

Дэниел попытался сделать жест прикованной рукой и, взглянув на себя, наконец осознал, что полностью обнажен. Его кожа вспыхнула – лицо, шея, линия в центре груди, – и он машинально дернулся, словно хотел прикрыться. Дыхание и сердцебиение вновь участились.

Нагота – то, что в равной степени ненавидели как секретные агенты, так и «шестерки» террористов.

– Мне не нужна карта сокровищ. Я не ищу личной выгоды, Дэниел. Я стремлюсь защитить жизни невинных людей. Об этом и поговорим.

– Не понимаю. Как я могу здесь помочь? И зачем мне отказываться?

Ход разговора ей не нравился. Тех, кто цеплялся за якобы незнание и невинность, зачастую приходилось ломать дольше, чем признававших вину, но отчаянно выгораживавших свое правительство, джихад или товарищей.

Алекс взяла со стола первое фото – один из самых четких снимков де ла Фуэнтеса крупным планом.

– Начнем с него, – произнесла она, держа фото на уровне глаз Дэниела.

Ноль эмоций. Никакой реакции. Дело плохо.

– Кто это?

Теперь Алекс позволила себе вздохнуть.

– Дэниел, ты делаешь неправильный выбор. Пожалуйста, подумай.

– Но я не знаю, кто это!

Она посмотрела на него с сожалением.

– Я полностью честен, Алекс. Я не знаю этого человека.

Она снова вздохнула.

– Тогда, полагаю, начнем.

И снова это неверие. Алекс еще ни разу с подобным не сталкивалась. Все, кто попадал к ней на стол, знали, почему они там оказались. Она видела ужас, мольбы, временами – стойкое упрямство, но никогда – такое странное, доверчивое, почти испытывающее ее выражение «ты не причинишь мне боль» на лице.

– Э-э… это какая-то фетишистская игра? – тихо спросил Дэниел, и в его голосе прозвучало такое смущение, будто все остальное его волновало куда меньше. – Я, честно говоря, совсем не знаю правил…

Алекс отвернулась, пряча неуместную улыбку. «Соберись!» – приказала она себе и плавно шагнула к столу, делая вид, что именно это и планировала изначально. Нажав клавишу, чтобы ноутбук не перешел в ждущий режим, Алекс взяла поднос с реквизитом. Он был тяжелым. От движения предметы звякнули. Алекс поставила свою ношу рядом со шприцами и направила свет так, чтобы металлические принадлежности заблестели.

– Мне жаль, что это все сбивает тебя с толку, – ровно произнесла она. – Заверяю, я ни капли не шучу. Посмотри на мои инструменты.

Дэниел посмотрел, и его глаза распахнулись еще шире. Алекс следила за ним, ожидая увидеть хотя бы намек на пробуждение Темного Дэниела, но ничего не заметила. Его глаза, даже полные ужаса, по-прежнему оставались добрыми. Невинными.

В голове вдруг пронеслись слова хичкоковского Нормана Бейтса: «Думаю, у меня просто такое лицо, которому нельзя не поверить». Алекс вздрогнула, но Дэниел ничего не заметил – все смотрел на инструменты.

– Мне нечасто приходится ими пользоваться, – поведала она, легонько коснувшись щипцов, а потом провела пальцем по огромному скальпелю. – Ко мне обращаются, когда хотят сохранить объект более-менее… целым.

На последнем слове она погладила кусачки.

– Но на самом деле они мне даже не нужны. – Алекс звонко щелкнула пальцем по канистре ацетиленовой горелки. – А знаешь, почему?

Дэниел не ответил, оцепенев от ужаса. Теперь до него начало доходить. Да, все реально.

Вот только Темный Дэниел уже давно должен был это понять. Тогда почему он все никак не выйдет наружу? Неужели думает, что Алекс можно провести? Или что его обаяние растопило ее слабое женское сердечко?

– А я тебе расскажу, – проговорила она очень тихо, почти шепотом, а затем заговорщически наклонилась с печальной полуулыбкой. – Ведь то, что делаю я, причиняет… куда… больше… боли.

Глаза Дэниела, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Ну вот, наконец-то знакомая реакция.

Алекс убрала поднос, обращая внимание Дэниела на длинный ряд поблескивающих на свету шприцев.

– Первый раз продлится всего десять минут, – пояснила Алекс, стоя спиной к объекту, и поставила инструменты на место неподалеку от компьютера, а затем развернулась. – Но тебе покажется, что гораздо дольше. Это будет только проба – или, если тебе угодно, предупредительный выстрел. А после – мы снова поговорим.

Она взяла шприц с дальнего края подноса и, надавив на поршень, демонстративным движением, как медсестра в кино, смахнула выступившую капельку.

– Пожалуйста, – прошептал Дэниел. – Прошу, я не понимаю, что происходит. Я ничем не могу помочь. Клянусь, иначе я все бы сделал.

– Ты сможешь, – пообещала Алекс и вонзила иглу в трицепс левой руки.

Реакция была практически мгновенной. Его рука дернулась, натягивая путы. Пока Дэниел в ужасе смотрел, как судорожно сокращаются его мышцы, Алекс спокойно взяла еще один шприц и обошла стол.

– Алекс, пожалуйста! – взвыл Дэниел.

Не обращая внимания ни на крики, ни на попытки уклониться – как будто ему хватило бы сил сорвать наручники, – Алекс ввела дозу молочной кислоты и в четырехглавую мышцу правого бедра. Колено резко выпрямилось так, что ступня соскользнула со стола. Дэниел охнул, а затем застонал.

Алекс двигалась неторопливо – без спешки, но и не слишком медленно. Еще один шприц. Все равно левая рука уже не подчинялась хозяину. На этот раз Алекс ввела кислоту в бицепс левой руки. Он тут же начал сокращаться, соперничая с трицепсом.

Дэниел охнул, словно ему двинули в живот. Вот только боль от происходящего была куда сильнее любого удара.

Еще укол, теперь в бицепс правого бедра. И в ноге началось то же самое мучительное соперничество разных мышц. А вместе с ним – и крики.

Алекс встала у головы Дэниела, бесстрастно наблюдая, как натянулись и побелели жилы на его шее. Когда он открыл рот для очередного крика, Алекс сунула ему кляп. С откушенным языком объект ничего не расскажет.

Она опустилась на стул и закинула одну ногу на другую. Взглянула на мониторы – все показатели повышены, однако опасности для организма пока нет. Люди даже не представляют, сколько может выдержать здоровое тело прежде, чем важным органам что-то действительно начнет угрожать. Она провела пальцем по тачпаду, чтобы экран ноутбука продолжал светиться. А затем достала из кармана наручные часы и положила их на колено – по большей части ради показухи, ведь за временем можно было следить и на любом из мониторов.

Алекс спокойно ждала; серебристые часы казались на черной одежде белым пятном. То, как бесстрастно она наблюдала за жертвами, обычно обескураживало объекты еще сильнее. Поэтому она смотрела на Дэниела с вежливым выражением лица – словно зритель во время посредственной пьесы, – пока его тело билось и корчилось на столе, а сквозь кляп прорывались крики. Дэниел то находил ее глазами, умоляющими и полными боли, то шарил взглядом по помещению.

Десять минут могут быть очень длинными. Мышцы начали сокращаться по отдельности – одни словно скручивались в узлы, а другие, казалось, норовили оторваться от костей. По лицу Дэниела катился пот; влажные волосы потемнели. Кожа на скулах так натянулась, что вот-вот могла треснуть. Крики стали хриплыми, скорее звериными, чем человеческими.

Еще шесть минут.

И ведь это даже не самые качественные препараты.

Любой псих, что захотел бы удвоить боль, вполне мог бы это сделать. Распространение кислоты, которую использовала Алекс, не контролировалось законом; ее было достаточно легко приобрести через Интернет – даже если покупатель вдруг оказывался в бегах от темной изнанки правительства Штатов. Раньше, в самом расцвете карьеры спеца по допросам, с чудесной лабораторией и замечательным бюджетом, с секвенсором и реактором, Алекс могла создавать поистине уникальные и узконаправленные препараты.

На самом деле кодовое имя Химик ей совсем не подходило. А «Молекулярный биолог» звучало слишком сложно. Экспертом в химии был Барнаби; то, чему он научил Алекс, спасало ей жизнь с тех самых пор, как она потеряла лабораторию. И, в конце концов, Алекс действительно стала Химиком. Но поначалу внимание департамента привлекло именно ее теоретическое исследование моноклональных антител. Досадно, что везти Дэниела в лабораторию чересчур рискованно. Операция дала бы плоды гораздо быстрее.

И ведь Алекс почти удалось вывести боль из уравнения. Вот она, ее заветная мечта, которую никто не жаждал увидеть исполненной. Алекс знала, что если бы все эти три года продолжала работать, а не спасаться, то уже создала бы ключ к любому сознанию. Без пыток, без ужаса. Просто быстрые и с удовольствием выданные ответы, а потом такая же полная удовольствия путевка или за решетку, или на эшафот.

Зря ей не дали продолжить работу.

Еще четыре минуты.

Они с Барнаби обсуждали, как себя вести во время подобных пауз в допросе. Барнаби рассказывал себе истории. Вспоминал сказки из детства и придумывал им современные версии или другие концовки, или же менял персонажей местами. Он говорил, что некоторые идеи выходили неплохими и в свободное время он их запишет. А вот Алекс казалось, что без полезного занятия она попросту теряет время. Поэтому она планировала. В самом начале – новые виды моноклональных антител, которые смогут контролировать реакции мозга и блокировать рецепторы. Потом – жизнь в бегах, всевозможные худшие сценарии и как не угодить в ловушку. Как удрать, если уже почти попалась. Как выбраться, если капкан все-таки захлопнулся. Алекс пыталась представить все варианты.

Барнаби говорил, что иногда нужно расслаблять мозг. Веселиться. Иначе какой смысл жить?

Просто жить, решила тогда Алекс. Все, чего она просила, – это жить. И поэтому она заставляла свой мозг работать на полную катушку.

Сейчас она думала о следующем шаге. Сегодня, завтра или – упаси его господи – послезавтра Дэниел расскажет все, что знает. Любой рано или поздно сломается. Человек может терпеть боль лишь определенное время – это факт. Некоторые способны лучше переносить определенные ее виды, поэтому приходится применять другие. Если Дэниел продолжит молчать, Алекс перевернет его на живот – чтобы не захлебнулся рвотой – и применит то, что сама называла «зеленым уколом», хотя сыворотка была прозрачной, как и остальные. Если и это не поможет, настанет черед какого-нибудь галлюциногена. Всегда можно найти новый способ причинить боль. В теле столько разных точек для стимуляции.

Получив необходимое, Алекс прекратит мучения Дэниела и погрузит его в сон, потом отправит Карстону имейл с местного сетевого адреса и расскажет все, что узнала. А затем уедет и будет ехать очень долго. Может, Карстон и компания не станут ее преследовать. А может, станут. И Алекс об этом, вероятно, даже не узнает, ведь скорее всего она продолжит скрываться до самой смерти – надеясь, что смерть наступит по естественным причинам.

Не прошло и девяти минут, как действие препарата начало сходить на нет. Вещества действовали на всех по-разному. Дэниел реагировал, как большинство. Крики превратились в стоны. Тело постепенно обмякло, и он затих. Алекс вытащила кляп, Дэниел резко втянул воздух. А затем уставился на нее в ужасе и заплакал.

– Дам тебе пару минут, – произнесла она. – Соберись с мыслями.

Покинув допросную через выход, который Дэниел не видел, Алекс тихо села на раскладушку и принялась слушать его сдавленные рыдания.

Слезы – это нормально, и обычно они были хорошим знаком. Однако сейчас стало ясно, что плачет Дэниел-учитель. А Темный Дэниел так и не показался, не выдал себя ни единым движением, ни взглядом. Как же до него достучаться? Если дело в настоящем раздвоении личности, можно ли вызвать новую личность силой? Сегодня Алекс не отказалась бы от помощи мозгоправа. Явись она покорно в лабораторию, о чем ее и просили, ей нашли бы психиатра чуть ли не в ту же секунду. Ну а сейчас ничего не поделаешь.

Алекс не спеша сжевала батончик мюсли, ожидая, пока дыхание Дэниела выровняется. Потом съела второй и запила яблочным соком из мини-холодильника.

Когда Алекс вновь вернулась в допросную, Дэниел в отчаянии смотрел в поролоновый потолок. Она подошла к компьютеру и тронула клавишу.

– Мне жаль, что тебе пришлось через такое пройти, Дэниел.

Он не слышал, как она вошла. Звук ее голоса заставил его дернуться в сторону, насколько позволяли оковы.

– Давай не будем повторять? – Алекс вновь заняла стул. – Я тоже хочу домой.

В каком-то смысле ложь, но в целом – правда, хотя и невозможная.

– Пусть ты мне и не поверишь, но я не садистка. Твои мучения не доставляют мне никакого удовольствия. У меня просто нет другого выбора. Я не позволю всем этим людям умереть.

– Я не… понимаю… о чем ты… говоришь. – Голос Дэниела стал хриплым.

– Ты поразился бы, сколько людей повторяют эту фразу – и продолжают повторять, раз за разом переживая то, что и ты, а иногда и похуже! А потом, на десятом круге для одного, на семнадцатом для другого, вдруг начинает литься правда. И я наконец могу рассказать хорошим парням, где найти боеголовку, химическую бомбу или болезнетворный агент. И люди остаются в живых, Дэниел.

– Я никого не убивал, – охнул он.

– Но ты планируешь убить, и я заставлю тебя передумать.

– Я никогда бы так не поступил.

Алекс вздохнула.

– Мы здесь надолго, да?

– Я не могу рассказать то, чего не знаю. Ты поймала не того.

– И это я тоже много раз слышала, – спокойно произнесла Алекс, хотя слова задели ее за живое. Если у нее не получается достучаться до другой стороны Дэниела, может, она и в самом деле пытает невиновного?

Она спонтанно решила вновь отступить от сценария, хотя и понятия не имела, что делать с психическими заболеваниями.

– Дэниел, ты страдаешь провалами в памяти?

Долгое молчание.

– Что?

– Бывало ли, например, что ты приходил в себя где-то и не знал, как там оказался? Кто-то рассказывал тебе о том, что ты делал или говорил, но ты этого не помнил?

– Эм… Нет. Разве что сегодня. То есть вот ты о чем говоришь? Что я планирую совершить нечто ужасное, но не знаю, что это?

– У тебя диагностировали раздвоение личности?

– Нет! Алекс, сумасшедший здесь точно не я.

Не помогло.

– Расскажи мне о Египте.

Дэниел повернулся к Алекс. На его лице читалось настолько ясное: «Да вы издеваетесь, дамочка?» – словно он произнес слова вслух.

Алекс просто ждала. Дэниел измученно вздохнул.

– Ну, среди всех современных цивилизаций Египет может похвастаться самой длинной историей. Существуют доказательства, что египтяне жили вдоль Нила уже в десятом тысячелетии до нашей эры. Примерно к шестому тысячелетию…

– Очень смешно, Дэниел. Может, поговорим серьезно?

– Я не знаю, чего ты хочешь! Проверить, на самом ли деле я учитель истории? Не понимаю!

Его голос постепенно окреп. Что хорошо в препаратах – так это недолгое действие. Между раундами можно вести осмысленный разговор. И Алекс обнаружила, что объекты куда сильнее боятся боли, пока ее не ощущают. Видимо, взлеты и падения ускоряли процесс.

Алекс тронула клавишу ноутбука.

– Расскажи о своей поездке в Египет.

– Я никогда там не был.

– Ты не ездил в Египет со «Средой обитания» два года назад?

– Нет. Три последних лета я провел в Мексике.

– Ты ведь знаешь, что за подобным следят? Что номер твоего паспорта вводят в базу данных, и можно проверить, куда ты отправился?

– Поэтому ты и должна знать, что я был в Мексике!

– Где встретил Энрике де ла Фуэнтеса.

– Кого?

Алекс медленно моргнула со скучающим выражением лица.

– Погоди, – произнес Дэниел, глядя в потолок так, будто там написан ответ. – Знакомое имя. Недавно слышал в новостях… в сюжете о пропавших офицерах управления по борьбе с наркотиками. Он дилер, да?

Алекс вновь подняла фотографию де ла Фуэнтеса.

– Это он?

Алекс кивнула.

– Почему ты думаешь, что я с ним знаком?

– Потому, что у меня есть фотографии, где вы вместе, – медленно ответила она. – И потому, что за последние три года он перевел тебе десять миллионов долларов.

У Дэниела отвисла челюсть.

– Что?!

– Десять миллионов долларов на твое имя в разных банках Швейцарии и Каймановых островов.

Дэниел изумленно уставился на Алекс, а затем его лицо вдруг исказилось от злости. Голос стал жестким.

– Если у меня есть десять миллионов, то почему я тогда живу в полной тараканов квартирке в Коламбия-Хайтс? Почему мы тогда играем в штопаной волейбольной форме, которую школа не меняла с семьдесят третьего года? Почему я катаюсь на метро, пока новый муженек моей бывшей разъезжает на «Мерседесе»? И почему я себе гроблю желудок диетой из одной лапши?!

Алекс позволила ему высказаться. Желание говорить – это маленький шаг в нужном направлении. Но, к сожалению, злился в Дэниеле все равно школьный учитель. Просто очень несчастный школьный учитель.

– Погоди… что значит, у тебя есть мои снимки с этим дилером?

Алекс вернулась к столу и взяла нужное фото.

– Эль-Минья, Египет, ты и де ла Фуэнтес, – объявила она, поднеся снимок к лицу Дэниела.

Реакция. Наконец-то.

Он откинул голову, сощурился, а потом распахнул глаза. Алекс буквально видела, как мысли проносятся в его мозгу, прежде чем отразиться на лице. Дэниел обдумывал увиденное и составлял план.

Другая его личность все не показывалась, но Дэниел, по крайней мере, начал ее узнавать.

– Не хочешь рассказать о Египте теперь, Дэниел?

Сжатые губы.

– Никогда там не был. Это не я.

– Не верю. – Алекс вздохнула. – Что очень плохо, ведь нам придется продолжить вечеринку.

Снова страх – мгновенный и сильный.

– Алекс, пожалуйста. Клянусь, это не я. Пожалуйста, не надо!

– Я выполняю свою работу, Дэниел. И должна узнать, как спасти людей.

От нежелания говорить не осталось и следа.

– Я никому не хочу причинить вреда. Я тоже хочу, чтобы ты их спасла.

Не верить в искренность его слов стало сложнее.

– Однако ты что-то узнал на фото.

Дэниел покачал головой. Лицо стало непроницаемым.

– Это был не я.

Алекс была вынуждена признать, что более чем заинтригована ситуацией. Такого еще не случалось. Как жаль, что Барнаби больше нет, что нельзя с ним посоветоваться! Ладно, сроки поджимают. Нечего тратить время на сожаления. Алекс вложила в левую ладонь шприцы, один за другим. Теперь – восемь.

Дэниел уставился на Алекс со смесью ужаса… и печали. Он хотел было что-то произнести, но не проронил ни звука. Алекс замерла, держа в правой руке первый шприц.

– Дэниел, если ты хочешь мне что-то рассказать, давай быстрее.

– Не поможет, – произнес он с грустью.

Алекс выждала еще мгновение. Дэниел посмотрел ей в глаза.

– Просто твое лицо, – проговорил он. – Такое же, как и раньше… точно такое же.

Вздрогнув, Алекс резко развернулась и подошла к его голове. Дэниел попытался отодвинуться подальше, но таким образом лишь подставил кивательную мышцу. Обычно Алекс оставляла ее на потом, ведь укол в нее был самым болезненным из всего, что можно сделать в нынешних условиях. Однако Алекс хотела поскорее убраться, поэтому вколола шприц в шею и надавила на поршень. А потом – стоило Дэниелу открыть рот – почти не глядя, сунула кляп обратно. И, выронив остальные шприцы, выбежала из допросной.

Глава 7

Алекс просто была не в форме, вот и все. Прошло ведь целых три года. Поэтому она и начала чувствовать… всякое. Поэтому объекту удалось на нее повлиять. Ничего такого, просто она слишком долго была вне игры. Однако она по-прежнему способна восстановиться.

Во время раунда Алекс вошла в допросную, чтобы не дать компьютеру уйти в ждущий режим, но не осталась наблюдать. Она вернулась лишь минут через пятнадцать, когда действие препарата закончилось.

Дэниел лежал, судорожно хватая воздух. Несмотря на то, что боль была куда сильнее, чем в первый раз, он не плакал. На стол медленно стекала кровь – Дэниел ободрал кожу наручниками, уже тоже окровавленными. Для следующего раунда его, возможно, придется парализовать, чтобы не навредил себе еще больше. Тоже, кстати, пугающее ощущение – вдруг подействует.

Дэниел задрожал. Алекс на долю секунды даже повернулась к выходу, но вовремя осознала, что захотела принести ему одеяло. Да что такое?!

Соберись.

– Ничего не хочешь рассказать? – тихо спросила она.

– Это не я, – слабо, задыхаясь ответил Дэниел. – Клянусь. Я ничего… не замышляю. Не знаю наркодилера. Жаль, но я не могу помочь. Честно, честно, честно… мне очень жаль, что не могу. Честно.

– Хм-м. Этому методу ты сопротивляешься, значит, придется попробовать новый.

– Со… противляюсь? – прохрипел Дэниел. – Думаешь… я сопро… тивляюсь?

– По правде сказать, я слегка переживаю, что от галлюциногенов совсем крышу снесет – у тебя и так проблемы вот тут. – Алекс постучала пальцами по его влажному лбу. – Наверное, у нас нет выбора и придется обратиться к традиционным методам…

Продолжая рассеянно постукивать Дэниела по голове, она бросила взгляд на поднос с инструментами.

– Ты как, сильно брезгливый?

– Почему. Это. Со мной. Происходит.

Дэниел не ждал ответа на свой прерывистый шепот. Однако Алекс все равно заговорила:

– Потому что именно такое происходит, если планируешь распространить смертельный вирус гриппа в четырех американских штатах, от которого погибнет миллион жителей. Для таких случаев правительство делает исключение. И посылает меня, чтобы развязать тебе язык.

Дэниел уставился на нее, и страх в его глазах сменился шоком.

– Что за жесть ты несешь?!

– Да, страшно, отвратительно и подло, я знаю.

– Алекс, это же бред! Кажется, у тебя проблемы.

– Мои проблемы, – бросила она ему в лицо, – заключаются в том, что ты не говоришь, где вирус. Он уже у тебя? Или все еще у де ла Фуэнтеса? Когда обмен? Где?

– Это бред. Ты бредишь!

– Если бы я бредила, то, наверное, наслаждалась бы жизнью куда больше. А сейчас начинаю думать, что они дали задание не тому доктору. Здесь нужен мозгоправ. Понятия не имею, как выманить другого Дэниела!

– Другого Дэниела?

– Того, что я вижу на фото!

Алекс рывком развернулась и схватила несколько снимков со стола, злобно ткнув в клавишу ноутбука по пути.

– Смотри, – приказала Алекс, сунув пачку фотографий Дэниелу под нос, а затем принялась показывать их по одной и ронять на пол. – Тело твое. – Она хлестнула его по плечу снимком. – Лицо твое, видишь? Но выражение на нем не то. Твоими глазами смотрит кто-то другой, Дэниел, и я не уверена, в курсе ты насчет этого или нет.

И снова – узнавание. Дэниел что-то понял.

– Слушай, давай ты пока мне расскажешь, что видишь на снимке.

Алекс приподняла верхнюю фотографию, на который Другой Дэниел тайком проскальзывал в мексиканский бар через черный ход.

Дэниел в отчаянии уставился на Алекс.

– Я не могу… объяснить… бессмыслица какая-то.

– Ты видишь что-то, чего не вижу я. Что там?

– Он… – Дэниел попытался качнуть головой, но мышцы слишком ослабли, и она едва шевельнулась. – Он похож на…

– На тебя.

– Нет, – шепнул Дэниел. – То есть да, разумеется, он похож на меня, но я вижу различия.

То, как он произнес… Разумеется, он похож на меня. Все с той же полной честностью, однако недоговаривая…

– Дэниел, ты знаешь, кто это?

Искренний вопрос, не насмешливый и не риторический. Алекс больше не изображала из себя психиатра, получалось-то все равно скверно. Она впервые за время допроса поняла, что вот-вот раскопает нечто существенное.

– Не может быть, – выдохнул Дэниел и закрыл глаза. Не от усталости, а чтобы не видеть снимок, решила Алекс. – Невозможно.

Она подалась вперед.

– Расскажи, – тихо произнесла она.

Распахнув глаза, Дэниел впился в нее внимательным взглядом.

– Ты уверена? Он собирается убивать?

Дэниел так естественно говорил в третьем лице.

– Сотни тысяч людей, – заверила его Алекс таким же серьезным тоном. И тоже использовала третье лицо: – Он добыл смертельный вирус и собирается распространить его по приказу сумасшедшего наркобарона. Он уже забронировал отели – на твое имя. Он начнет через три недели.

Шепот:

– Я не верю.

– И я не хочу верить. Этот вирус… опасен, Дэниел. Он убьет куда больше людей, чем взрыв бомбы. Остановить эпидемию не получится.

– Но как он может так поступить? Зачем?

Теперь Алекс была почти на шестьдесят пять процентов уверена, что они говорят вовсе не об одной из личностей самого Дэниела.

– Для таких вопросов уже слишком поздно. Сейчас самое главное – остановить его. Кто он, Дэниел? Помоги мне спасти невинных людей.

Его лицо исказилось от боли, но иного рода. Алекс приходилось видеть подобное – когда объект разрывался между желанием сохранить верность и страхом перед пытками. В случае Дэниела это скорее были верность и желание совершить правильный поступок.

Алекс ждала его ответа. Царила полная тишина. И вдруг сквозь двойной слой поролона донесся гул небольшого винтового самолета. Причем очень низко.

Дэниел посмотрел вверх.

Алекс напряженно думала. Время замедлило ход.

На лице Дэниела не отразилось ни удивления, ни облегчения. Значит, он не посчитал шум сигналом к спасению или нападению. Дэниел просто отреагировал, как обычный человек при звуке сработавшей автомобильной сигнализации – ничего важного, но отвлекает.

Алекс подскочила к столу за нужным шприцем, ощущая, будто двигается в замедленной съемке.

– Алекс, не надо, – покорно произнес Дэниел. – Я расскажу.

– Тс-с, – шепнула она.

А затем наклонилась над его головой, чтобы ввести препарат – на этот раз в капельницу.

– Я погружу тебя в сон. – Алекс потрепала Дэниела по щеке. – Боли не будет, обещаю.

В его глазах мелькнуло осознание – он понял, что поведение Алекс связано с раздавшимся вверху шумом.

– Мы в опасности? – прошептал он.

Мы. Ого. Снова интересный выбор местоимения. Да уж, Алекс с такими объектами еще не сталкивалась.

– Не знаю, как ты, – произнесла она, когда его глаза закрылись. – А вот я – да, черт возьми.

Раздался мощный удар – не совсем рядом с коровником, но все-таки, по мнению Алекс, слишком близко.

Она аккуратно надела на Дэниела респиратор, потом натянула свой и прикрутила картридж. Это не учебная тревога. Алекс оглянулась на компьютер – еще примерно десять минут. Неуверенная, хватит ли их, она ткнула в пробел. А затем нажала кнопку на черной коробочке, и огонек на ее боку часто замигал. После этого Алекс вновь накрыла Дэниела одеялом – почти машинально.

Алекс выключила лампы – гореть остался только яркий экран ноутбука – и вышла из допросной. В коровнике было темно. Выставив руки перед собой, Алекс нащупала около раскладушки сумку и вслепую, благодаря годам практики, надела самую доступную часть своей экипировки. Сунула за пояс пистолет. Вытащила шприц и, вогнав иглу в бедро, до упора вдавила поршень. Приготовившись, насколько это было возможно, Алекс прокралась в дальний угол допросной, где будет темнее всего, если противник войдет с фонариком. Сняла пистолет с предохранителя и сжала его обеими руками. А затем приложила ухо к стыку пластов поролона и прислушалась, ожидая, что кто-то вот-вот откроет ворота или окно и умрет.

Секунды всё тянулись. Мозг лихорадочно просчитывал варианты.

Вряд ли за ней отправили большой отряд. Ни одна стоящая группа захвата или ликвидации никогда не выдаст себя шумным самолетом. Есть куда более действенные и тихие способы приблизиться. И, во всяком случае, даже если за ней без предварительного инструктажа выслали многочисленную команду штурмовиков, чтобы те попросту задавили Алекс силой, они прилетели бы на вертолете. Самолет, судя по звукам, был крошечный – трех- или, скорее всего, двухместный.

Если по ее душу вновь явился одинокий убийца, как и было в прошлый раз, тогда о чем он думает? Зачем себя выдает? Такой самолет использовал бы человек, которому не хватает ресурсов, но при этом он очень спешит. Время для него куда важнее незаметности.

Кто же он? Явно не де ла Фуэнтес.

Во-первых, маленький самолет – совершенно не в стиле наркобарона. Алекс сразу представила отряд внедорожников и кучку головорезов с пулеметами.

Во-вторых, у нее появилось предчувствие.

Нет, до детектора лжи Алекс было далеко. Хорошие профессиональные лжецы могли обвести вокруг пальца любого – что человека, что машину. Работа Алекс заключалась не в чтении правды в бегающем взгляде объекта или в путаном клубке противоречий. А в том, чтобы ломать объект до тех пор, пока от него не останется лишь покорная плоть и рассказ. Алекс была лучшей не потому, что умела отличить правду от лжи. А потому, что прекрасно понимала возможности человеческого тела и была гением в химии. Алекс точно знала, сколько выдержит организм и как подтолкнуть его к этой грани.

Так что в предчувствиях она была не так уж сильна. И даже не помнила, когда в последний раз на нее накатывало подобное ощущение.

Алекс верила – Дэниел не лгал. Ей стало не по себе во время допроса только потому, что Дэниел говорил правду. Де ла Фуэнтес за ним не явится. И никто другой тоже, ведь Дэниел – всего лишь учитель английского и истории, тренер команды по волейболу. Значит, ищут саму Алекс.

Почему именно сейчас? Неужели департамент выслеживал ее целый день и наконец обнаружил? Может, до них дошло, что они заподозрили не того человека, и теперь пытаются спасти Дэниела?

Исключено. Они знали все заранее. У них есть доступ к слишком большому количеству информации; так их не провести. Досье не было полностью поддельным, лишь местами подтасованным. Департамент намеренно отдал ей в руки не того человека.

К горлу на мгновение подкатила тошнота. Алекс пытала невиновного. Эту мысль пришлось затолкать подальше. Отдаться во власть сожалений можно и потом, если сейчас Алекс выживет.

Она опять склонилась к первому варианту – тщательно продуманная ловушка, а не грядущая катастрофа. Алекс все еще считала, что де ла Фуэнтес действительно представляет угрозу, но уже не верила, что эта угроза так близка, как ей представили. Подогнать в досье по времени – проще всего. Вот и первая подтасовка – сжатые сроки. Алекс вновь вернулась к игре с низкими ставками – спасти свою жизнь. И Дэниела, если получится.

Алекс попыталась отмахнуться от мысли, которая показалась ей чуть ли не знамением – что ставки каким-то образом удвоились. Лишнее бремя ей ни к чему.

Может, кто-то другой – одаренное, но ни о чем не подозревающее дитя, что заняло ее место в департаменте, – уже работает с настоящим террористом. Может, они считают, что Алекс больше не способна добывать информацию. Но зачем тогда ее привлекли? Может, террорист мертв, а им нужен козел отпущения. Может, они уже давно обнаружили двойника и держали его про запас. А теперь Химик заставит его признаться в чем-нибудь, и они замнут неприятную ситуацию?

Впрочем, это все равно не объясняло, откуда взялся неожиданный визитер.

Время наверняка шло к пяти утра. Может, это всего лишь фермер, который предпочитает начинать работу пораньше и знает местность настолько хорошо, что с легкостью летает без радара между высокими деревьями, да еще и в непроглядной темноте, и явно наслаждается аварийной посадкой, чтобы пощекотать нервишки…

Сквозь респиратор доносилось хриплое дыхание Дэниела. Алекс задумалась, правильно ли поступила, погрузив его в сон. Дэниел стал таким… уязвимым. Беззащитным. Департамент уже продемонстрировал, насколько их беспокоит его благополучие. И Алекс оставила его посреди комнаты, связанным и беспомощным, легкой мишенью. Дэниел этого не заслуживал. Однако первой реакцией Алекс было его нейтрализовать. Отпускать – небезопасно. Разумеется, он тут же бы напал, желая отомстить. Если дело дойдет до грубой силы, преимущество на стороне Дэниела. И Алекс не хотелось отравить его или пристрелить. А так, по крайней мере, его кровь будет не на ее руках.

Алекс по-прежнему чувствовала себя виноватой. Мысль о том, как беззащитный Дэниел лежит в темноте, скреблась где-то на периферии мозга, словно наждак по мягкой ткани, выдергивая ниточки концентрации.

Слишком поздно.

Донесся едва слышный звук – снаружи кто-то шевельнулся. Коровник окружен густыми кустами с жесткой, шуршащей листвой. Именно там и сидел этот кто-то, стараясь заглянуть в окна. А что, если он просто прошьет стену из «узи»? Шум-то его явно не беспокоит.

Может, опустить стол, чтобы Дэниел не попал под пули?.. Алекс смазала механизм заранее, но все равно не была уверена, что он не скрипнет.

Она метнулась к столу и как можно быстрее опустила его. Ножки все-таки заскрипели, негромко и низко. Однако такой звук вряд ли был слышен за стенами коровника, с учетом поролона на «стенах» палатки. Алекс отскочила обратно в свой угол и прислушалась.

Опять шуршание. Неизвестный переместился ко второму окну, на другом конце коровника. Провода ловушек достаточно незаметны, но не невидимы. Алекс надеялась, что незнакомец просто высматривает цель. Проверял ли он дом? Почему не вошел туда?

Вновь звуки со стороны очередного окна.

«Да открой ты его уже, – мысленно обратилась к незнакомцу Алекс. – Забирайся внутрь, давай».

Вдруг раздалось непонятное шипение, а потом лязг сверху. И удары – бум-бум-бум! – настолько громкие, что коровник будто содрогнулся. Сначала Алекс подумала о маленьких взрывных устройствах и машинально присела на корточки в защитную позу, но уже в следующий миг поняла: звуки не такие уж оглушительные. Просто кажутся громкими из-за тишины вокруг. Стекла не разлетелись, металл не разошелся. Могла ли вибрация нарушить соединение проводов? Вряд ли.

А потом до Алекс дошло – удары переместились вверх по стене и замерли. Ровно над ней.

Дело дрянь… Он лез через крышу.

Алекс тут же вскочила и приникла глазом к щели в палатке. Все еще слишком темно. Сверху донеслось шипение ацетиленовой горелки. У незваного гостя она тоже имелась.

Вся подготовка пошла насмарку. Алекс оглянулась на Дэниела – он в респираторе, значит, не пострадает – и рванула прочь из палатки, пригибаясь и выставляя руки вперед, чтобы ни во что не врезаться, к бледному лунному свету, проникающему сквозь ближайшее окно. Путь преграждали доильные станки, однако Алекс помнила кратчайший маршрут и почти бегом добралась до свободного пространства за палаткой. Под руку попался доильный аппарат. Обогнув его, Алекс потянулась к окну…

И нечто невероятно твердое и тяжелое отшвырнуло ее на пол лицом вниз, вышибив из легких весь воздух. Пистолет отлетел в темноту. Алекс ощутимо ударилась головой о бетон – из глаз брызнули искры.

Кто-то схватил ее за запястья и резко поднял, чуть не вывихнув ей плечи. Алекс охнула. Большие пальцы прокрутили кольца, обнажая шипы.

– А это еще что? – раздался сверху мужской голос.

Противник перехватил оба ее запястья одной рукой, а другой сорвал с лица Алекс респиратор.

– Что ж, видимо, все-таки не смертница, – задумчиво произнес он. – Дай угадаю, те провода не к взрывчатке подсоединены, верно?

Алекс забарахталась под ним, выворачивая запястья и пытаясь царапнуть его кожу кольцами.

– Кончай уже, – приказал он и врезал Алекс по голове чем-то твердым – наверное, респиратором.

Она ткнулась лицом в пол – губа треснула, заполняя рот вкусом крови – и напряженно замерла. На столь близком расстоянии ее полоснут лезвием по сонной артерии. Или задушат проволокой. Алекс надеялась на лезвие. Боли от разреза не будет – благодаря декстроамфетамину в крови, – а вот удушье она почувствует наверняка.

– Вставай.

Вес, давивший на спину, сместился, и противник потянул Алекс за запястья. Она поспешила подняться, чтобы уменьшить давление на плечи. Руки еще пригодятся в рабочем состоянии.

Он стоял сзади, но по его дыханию Алекс сообразила, что он высок. Противник продолжил тянуть, пока она не оказалась на цыпочках, отчаянно пытаясь сохранить сцепление с полом.

– Так, коротышка, сейчас ты кое-что для меня сделаешь.

Для драки у нее не хватало навыков. Она была слишком слаба, чтобы высвободить запястья. Оставалось лишь надеяться на средства, которые она сумела приготовить.

Алекс позволила телу на мгновение повиснуть на руках и стукнула левым носком о пол так, чтобы из каблука вылетел нож (переднее лезвие пряталось в подошве правой туфли). А затем неловко ударила пяткой туда, где по идее были ноги противника. Он отскочил, ослабив хватку, и Алекс вырвалась на свободу. Развернувшись, она вскинула левую руку для пощечины, однако не дотянулась – противник оказался слишком высок. Шип царапнул по чему-то твердому на груди – бронежилету.

Подсечка – Алекс упала и тут же откатилась в сторону. Но противник мигом ее оседлал и, схватив за волосы, опять впечатал лицом в бетонный пол. Нос хрустнул; по губам и подбородку потекла кровь.

– Игры кончились, дорогуша, – наклонившись к ее уху, произнес противник.

Алекс попыталась врезать ему головой. Затылок соприкоснулся не с лицом, а с чем-то… неровным, металлическом…

Очки ночного видения. Так вот почему он так легко дрался.

Он отвесил Алекс подзатыльник. Если бы только на ней были сережки…

– Серьезно, прекращай. Сейчас я тебя отпущу. Я тебя вижу, ты меня – нет. У меня пистолет, так что еще одна глупая выходка – и я прострелю тебе колено, сечешь?

Говоря это, он сорвал с Алекс сначала одну туфлю, потом другую. Карманы не проверил – скальпельные лезвия и шприцы в поясе оставались на месте. Противник соскочил с Алекс. Раздался звук шагов и щелчок предохранителя.

– Что ты… от меня хочешь? – спросила Алекс, старательно изображая голос испуганной девчонки. Вот тут треснутая губа оказалась очень кстати. Алекс представила свое лицо – наверняка то еще зрелище. Когда действие препарата закончится, будет чертовски больно.

– Убери ловушки и открой ворота.

– Мне надо… – Алекс пару раз шмыгнула носом, – …включить свет.

– Без проблем. Все равно сменю очки на твой респиратор.

Алекс уронила голову, надеясь скрыть выражение лица. Как только он наденет респиратор, девяносто процентов ее обороны станут бесполезны.

Она прохромала – не слишком ли фальшиво?.. – ко входу и щелкнула выключателем. Других вариантов пока не было. Если противник не убил ее на месте, значит, он здесь не по приказу департамента. Значит, преследует собственные цели. Придется выяснить, чего он хочет, и как можно дольше отвлекать его от исполнения задуманного.

Плохие новости заключались в том, что открытые ворота были ему нужны явно не только для того, чтобы быстро отступить. Скорее всего там его ждет подкрепление – что еще заметнее уменьшало шансы Алекс выжить. Или шансы Дэниела, добавил голосок в голове. Как будто ей и так мало стресса! Но Дэниел оказался здесь из-за нее. Алекс чувствовала себя виноватой, она была перед ним в долгу.

Когда Алекс повернулась, щурясь от яркого верхнего света, противник стоял поодаль. Ростом он был около шести футов и трех-четырех дюймов. Белокожий, судя по неприкрытому подбородку и шее. Вот и все, что смогла выяснить Алекс, так как остальное его тело скрывал сплошной черный комбинезон, напоминающий костюм аквалангиста, но не гладкий, а с выступающими пластинами. Торс, руки, ноги – все под защитой. Противник был достаточно мускулист, хотя так могло отчасти казаться из-за кевлара, и обут в тяжелые всепогодные ботинки, также черные. На голове – черная вязаная шапка и скрывающий лицо респиратор Алекс. На плече висела снайперская винтовка «Макмиллан ТАК-50». Теорию Алекс знала назубок – несложно стать экспертом по любому вопросу, если все свободное время посвящать учебе. Тип и марка оружия могли многое рассказать о противнике или любом подозрительном человеке с улицы. Этот же был вооружен не только винтовкой. На бедре – кобура с бесшумным пистолетом «Хай Стандарт Эйч-Ди-Эм», а в правой руке – «ЗИГ Зауэр П220», направленный Алекс в колено. Правша, отметила она, не сомневаясь, что с такого расстояния он попадет точно в цель. А уж из винтовки достанет ее вообще откуда угодно.

Противник напомнил Алекс Бэтмена, разве что без шлема с ушами. А еще Бэтмен вроде бы никогда не использовал огнестрел. Но если бы использовал, то наверняка выбрал бы именно эти образцы.

Если не удастся заставить убийцу снять респиратор, то неважно, сколько его дружков-суперсолдат ждет снаружи. Он и сам легко ее пристрелит, как только получит желаемое.

– Сними ловушки.

Алекс поплелась к воротам, изобразив по пути краткий приступ головокружения, чтобы выиграть побольше времени и все обдумать. Кому выгодно оставлять ее в живых? Может, он охотник за головами? Думает, что сумеет продать Алекс департаменту? Если ее действительно заказали, то врагов вполне устроит как раз одна голова. Значит, он еще и шантажист? «У меня есть кое-кто нужный вам, и я отпущу этого кое-кого обратно на волю, если награда не удвоится». Умно. Департамент точно заплатит.

Алекс пока не могла придумать версию получше.

Система не была сложной – три группы проводов. Первая располагалась в кустах слева от ворот, слегка присыпанная землей. Вторая проходила между створками ворот, настолько хрупкая, что распалась бы от малейшего движения. Третья – заткнута под деревянную обшивку стены так, что наружу торчали три проводка, отделенные друг от друга на дюйм. Цепь оставалась под напряжением, пока соединены только два провода. Алекс задалась вопросом, не сделать ли вид, что все обстоит куда сложнее, но затем решила, что нет смысла. Противнику достаточно лишь взглянуть на ловушку, и он все поймет.

Алекс плотно прикрутила друг к другу концы третьего провода и отошла.

– Все… отключила, – намеренно произнесла она дрогнувшим голосом в надежде одурачить противника, мол, он выбил из нее всю способность сопротивляться.

– Не соизволишь? – предложил тот.

Хромая, Алекс подошла к другой стороне ворот и оттянула створку, попутно высматривая в темноте головы его товарищей. И ничего не увидела, кроме дома вдали. А потом опустила взгляд и оцепенела.

– Это что?! – громким шепотом изумилась Алекс.

На самом деле она даже не обращалась к собеседнику – просто не сдержала шок.

– Это, – отозвался он тоном, который можно было назвать омерзительно самодовольным и никак иначе, – сто двадцать фунтов мышц, когтей и клыков.

Должно быть, мужчина подал некий знак – Алекс не заметила, ведь не сводила глаз с «подкрепления», – и зверь рванул вперед, к нему. Крупный пес напоминал немецкую овчарку, но был совершенно черным. Волк?..

– Эйнштейн, – обратился противник к зверю. Тот поднял голову, чутко слушая. Мужчина ткнул в Алекс рукой и произнес одно слово, явно команду: – Контроль!

Пес – или волк – ринулся в атаку, вздыбив шерсть. Алекс попятилась и, уткнувшись спиной в створку ворот, выставила руки перед собой. Пес вдруг замер, готовый наброситься, и обнажил огромные острые клыки. А затем глухо зарычал.

Для этой команды больше подошло бы слово «устрашение».

Алекс думала засадить в шкуру пса отравленный шип, но засомневалась, хватит ли длины, чтобы пробить густой мех. Да и вряд ли этот монстр позволит похлопать его по спинке.

Недо-Бэтмен слегка расслабился. Или Алекс просто показалось. Сложно сказать наверняка, что происходит с мышцами под защитой.

– Ну ладно, раз уж лед тронулся, давай поговорим.

Алекс молча ждала.

– Где Дэниел Бич?

Она попыталась скрыть шок, однако невольно ощутила, как он все же прорвался наружу. Теории и предположения вновь закружились вихрем, переворачиваясь с ног на голову.

– Отвечай!

Алекс не знала, что сказать. Неужели департамент хочет первым делом избавиться от Дэниела? Убедиться, что все хвосты аккуратно подчищены? От мысли о лежащем посреди палатки, лишенном сознания и беспомощном Дэниеле Алекс замутило от страха.

Бэтмен, разозлившись, шагнул ближе. Пес тут же сдвинулся, пропуская хозяина, но зарычал громче. Мужчина грубо ткнул Алекс под челюсть дулом «ЗИГ Зауэра».

– Если он мертв, – прошипел Бэтмен, – то ты ему позавидуешь. Ты меня о смерти умолять будешь.

Алекс чуть не фыркнула. Ну ударит ее этот головорез пару раз. Если фантазии хватит, то немного порежет. А потом пристрелит. Он ведь понятия не имеет, как причинять и поддерживать настоящую боль.

Однако в угрозах была подсказка – Бэтмен явно хочет заполучить Дэниела живым. Значит, у них есть что-то общее.

Сопротивляться пока бесполезно. Следовало убедить Бэтмена, что она вышла из игры. Заставить его расслабиться. И попасть к компьютеру.

– Дэниел в палатке, – кивнула в нужную сторону Алекс, держа руки поднятыми. – С ним все хорошо.

Бэтмен на мгновение задумался.

– Ладно, дамы вперед. Эйнштейн! – рявкнул он и указал на палатку: – Веди!

Гавкнув в ответ, зверь ткнул Алекс носом в бедро и слегка прикусил.

– Ай! – вскрикнула она, отскакивая.

Пес пристроился сзади и снова ткнул ее носом.

– Просто топай к этой своей палатке, медленно и спокойно, и он не тронет.

Алекс совершенно не нравилось присутствие пса в тылу, однако она двинулась вперед, продолжая притворяться хромой, и мельком посмотрела назад.

– Не переживай, – весело произнес Бэтмен. – Люди не очень-то вкусные. Он не хочет тебя съесть. Если я, конечно, не прикажу.

Алекс пропустила насмешку мимо ушей и медленно приблизилась к занавешенному входу.

– Держи открытым, – потребовал Бэтмен.

Из-за поролоновой звукоизоляции брезент был жестким. Алекс отвела его в сторону, насколько смогла. Внутри было почти темно – светились только белый экран ноутбука и тускло-зеленые мониторы. Алекс, зная, что и где находится, различила фигуру под одеялом – буквально в футе от пола. Грудь Дэниела ровно поднималась и опускалась.

Долгое молчание.

– Прикажешь… включить… лампы? – поинтересовалась Алекс.

– Стоять.

Бэтмен приблизился сзади, и в ее шею, чуть ниже линии волос, уперлось холодное дуло пистолета.

– Что это тут у нас? – пробормотал Бэтмен.

Алекс замерла. Затянутые в перчатки пальцы коснулись кожи рядом с дулом. Алекс сообразила: Бэтмен заметил шрам.

– Хм, – буркнул он и убрал руку. – Ладно, где выключатель?

– На столе.

– Где стол?

– В десяти футах от входа, справа. Там экран ноутбука.

Снимет ли он респиратор ради очков ночного видения?..

Пистолет перестал давить в шею. Бэтмен отодвинулся, а вот пес продолжал упираться носом прямо в задницу Алекс.

Что-то с шипением скользнуло по полу. Алекс различила, как мимо ее ноги мелькнул шнур ближайшего фонаря. Раздался стук падения, однако звона стекла не последовало.

Бэтмен подтащил фонарь к себе и щелкнул выключателем. На мгновение Алекс понадеялась, что фонарь все-таки сломался, но затем вспыхнул свет.

– Контроль, – приказал Бэтмен псу. Зверь вновь зарычал, и Алекс напряглась, стараясь не шевелиться.

Бэтмен шагнул в палатку. Луч фонаря прошелся по стенам, а потом замер на теле посреди помещения. Бэтмен ловко и абсолютно бесшумно двинулся вперед – он явно был натасканным бойцом, – и первым делом проверил все углы в поисках направленного на Дэниела оружия. А потом присел на корточки и, скинув одеяло, тщательно осмотрел окровавленные наручники и капельницу. Проследил за датчиками, подключенными к мониторам, которые тоже изучил внимательным взглядом. Поставил фонарь на пол, направив его вверх, чтобы получить больше освещения. И, наконец, бережно стянул с лица Дэниела респиратор.

– Дэнни… – Расслышала Алекс шепот.

Глава 8

Сорвав правую перчатку, Бэтмен прижал два пальца к сонной артерии Дэниела. Затем наклонился, прислушиваясь к дыханию. Алекс рассмотрела руку противника – светлая кожа, пальцы настолько длинные, будто в них был лишний сустав, такие… знакомые.

Бэтмен потряс Дэниела за плечо и позвал чуть громче:

– Дэнни?

– Он под снотворным, – отозвалась Алекс.

Бэтмен вскинул голову – лица она не видела, зато ощутила яростный взгляд, – и вдруг вскочил. Рванув к Алекс, он схватил ее за руки и вновь вздернул их вверх.

– Ты что с ним сделала?! – прокричал он.

Тревога за Дэниела испарилась. Дэнни будет в полном порядке. Теперь беспокоиться надо только о себе.

– С ним все в норме, – спокойно ответила Алекс, бросив строить из себя раненую девицу. – Проснется примерно через два часа, в хорошем самочувствии. Могу разбудить раньше, если хочешь.

– Это вряд ли, – прорычал противник.

Несколько секунд они играли в гляделки – Алекс так и не поняла, кто победил, ведь она видела в стеклах респиратора лишь собственное отражение.

– Ладно, – наконец продолжил Бэтмен. – Пойдем, присядешь.

Ловким движением он завел ей кисти за спину и стиснул правой рукой – в левой он, должно быть, держал пистолет, – а затем заставил пройти к складному стулу. Алекс покорно шагала, ощущая рядом тяжелое, жаркое дыхание пса.

Она была почти на семьдесят процентов уверена, что сумеет вывернуть запястье и оцарапать обнаженную кожу противника, однако не стала и пытаться. Несмотря на риск, Бэтмен пригодится ей живым. В картине происходящего зияла крупная дыра, а он мог дать ответы хотя бы на некоторые вопросы. И Алекс осторожно спрятала шипы обратно.

Она не сопротивлялась, когда Бэтмен усадил ее – не очень-то бережно – на стул, а потом перехватил кисти спереди и зафиксировал кабельной стяжкой.

– Сдается мне, ты из тех, чьи руки лучше держать на виду, – пробормотал он, привязывая ее лодыжки к стулу.

Все это время пес не мигая смотрел на нее, держа морду прямо перед ее лицом. На рукав капнула теплая слюна. Фу.

Бэтмен прикрутил ее локти к спинке стула все теми же стяжками и выпрямился, возвышаясь над ней темной и страшной фигурой. Длинный, оснащенный глушителем ствол «Эйч-Ди-Эма» замер в нескольких дюймах от лба Алекс.

– Выключатель от верхних ламп вон там. – Она указала подбородком в сторону удлинителя на несколько розеток, в которые были воткнуты два одиночных, на дальнем краю стола.

Бэтмен посмотрел в том же направлении – наверное, с подозрением.

– Слушай, если там ловушка, то я умру первой, – заметила Алекс.

Он что-то проворчал, но все-таки дотянулся до выключателя и щелкнул кнопкой.

Лампы вспыхнули. И палатка вдруг перестала казаться зловещей. Теперь она, благодаря медицинскому оборудованию, скорее напоминала полевой госпиталь в зоне боевых действий. Не вписывался только пыточный набор на подносе, разумеется. Бэтмен как раз к нему и повернулся.

– Реквизит, – пояснила Алекс. И вновь ощутила на себе полный ярости взгляд.

Бэтмен мельком взглянул на Дэниела, обнаженного, но без видимых повреждений, и опять обратил внимание на Алекс.

– Почему мигает? – требовательно спросил он, указав на черную коробочку с панелью.

– Сообщает, что дверь не защищена, – спокойно солгала Алекс. На самом деле коробочка ни к чему не подключалась, а служила обманкой и отвлекала от настоящей ловушки.

Бэтмен кивнул, а потом наклонился к компьютеру. Ни открытых документов, ни файлов на рабочем столе. Только простой фон со светлым геометрическим узором – серый, с мелкими белыми квадратиками.

– Где ключи? – Бэтмен указал головой в сторону Дэниела.

– Под столешницей, приклеены скотчем.

Алекс показалось, что он снова уставился на нее из-за стекол респиратора. Она заставила себя сохранить спокойный и покорный вид, а мысленно взмолилась: «Сними, сними, сними!»

Бэтмен пинком опрокинул ее стул.

Левая рука и бедро впечатались в пол с силой, предвещающей немало синяков, но Алекс успела напрячь шею и спасти голову от очередного удара о бетон. Если в прошлый раз ей повезло не получить сотрясение, то лучше и дальше продолжать в том же духе. Мозги нужны в рабочем состоянии.

Схватив стул за спинку, Бэтмен рывком вернул его в вертикальное положение. Алекс заметила в правой руке ключи.

– Можно было и без этого.

– Эйнштейн, контроль!

Снова рычание и капающие слюни.

Бэтмен быстро расстегнул наручники Дэниела.

– Что в капельнице?

– Верхний пакет – физраствор, нижний – нутриенты.

– Да ладно. – Сарказм. – И что будет, если я вытащу катетер?

– Когда Дэниел проснется, дашь ему воды. Только не бери бутылки, которые стоят в мини-холодильнике слева. Они отравлены.

Бэтмен развернулся к Алекс, стягивая респиратор, чтобы взглянуть на нее еще выразительнее, и одновременно сдергивая с головы пропитанную потом вязаную шапку.

Да-а-а-а-а!

Респиратор полетел на пол. Алекс постаралась ничем не выдать облегчение.

– Ты сменила тактику, – кисло заметил Бэтмен, пробегая пальцами свободной руки по влажным коротким волосам. – Или отравленные бутылки на самом деле справа?

Алекс подняла на него спокойный взгляд.

– Я принимала тебя за кое-кого другого.

И тут она посмотрела на него внимательнее.

Сил, чтобы скрыть удивление, у нее уже не осталось. В голове вновь завертелись теории, однако теперь кое-что встало на места.

Бэтмен ухмыльнулся, осознав, что именно поразило Алекс.

Как много подсказок она пропустила…

Фотографии, на которых изображен Дэниел, и в то же время не Дэниел.

Лакуны в досье, недостающие снимки.

Сроки, даты, дни рождения – то, что так легко подтасовать.

Странное нежелание Дэниела верить в то, что он увидел на снимках разведчиков.

Его внутренняя борьба.

Такие длинные пальцы.

– Другой Дэниел, – прошептала Алекс.

Ухмылка исчезла.

– Чего?

Алекс не сдержалась и закатила глаза, вздохнув. Слишком уж все происходящее напоминало нелепые мыльные оперы, которые так любила мать. О, это разочарование от каждого проведенного с ней выходного. Дни, потерянные за просмотром затянутых, неправдоподобных сериалов. В них никто не умирал по-настоящему; все герои возвращались обратно. И, конечно, близнецы. Дело всегда было в близнецах.

Впрочем, эти все-таки отличались. Дэниел обладал тонкими, мягкими чертами. Бэтмен, жесткий и собранный, состоял словно из острых углов. Его глаза казались более темными – может, из-за тени от нахмуренных бровей. Волосы – волнистые, того же цвета – были коротко обрезаны, как и следовало ожидать от агента. Судя по более мощной шее, Бэтмен качался. Не слишком много – иначе не сошел бы за своего брата на снимках. Просто обладал крепкими, сильнее очерченными мышцами.

– Кевин Бич, – ровным голосом произнесла Алекс. – Ты живой.

Он присел на край стола. Алекс проследила взглядом, не позволяя себе посмотреть на светящиеся прямо у его локтя часы на мониторе.

– А ты кого ждала?

– Вариантов было несколько. И при любом из них меня и твоего брата хотели бы устранить. – Алекс покачала головой. – Поверить не могу, что клюнула.

– На что?

– Дэниел даже никогда не встречался с де ла Фуэнтесом, верно? Только ты.

Начавший было расслабляться Кевин вновь насторожился.

– Чего?

Алекс кивнула на разбросанные по полу снимки. Кевин, казалось, только что их заметил. Сначала он просто наклонился, рассматривая, а потом схватил одно из фото. Затем второе, третье. И смял их.

– Где ты их взяла?!

– Любезно предоставлено маленьким департаментом, работающим на американское правительство… совершенно неофициально. Раньше я числилась в штате. А сейчас меня наняли как фрилансера.

Лицо Кевина исказилось от ярости.

– Они строго засекречены!

– Не поверишь, какой у меня уровень допуска.

Кевин схватил Алекс за воротник футболки и поднял ее вместе со стулом на пару дюймов от пола.

– Ты кто такая?

Алекс сохраняла спокойствие.

– Я расскажу все, что знаю. Меня провели, и я рада этому не больше твоего.

– Как тебя зовут?

Она заговорила – настолько медленно, насколько могла, не вызывая при этом подозрений.

– Раньше меня звали доктор Джулиана Фортис, но сейчас это имя вписано в свидетельство о смерти.

Алекс проследила за лицом Кевина, пытаясь понять, знакома ли ему эта информация. Ответ пока что был отрицательным.

– Я работала под руководством департамента. Другого названия у него нет. Официально его не существует. Он сотрудничает с ЦРУ и некоторыми секретными службами. Спецы по допросам.

Кевин вновь присел на край стола.

– Три года назад кто-то решил избавиться от двух ведущих сотрудников. А именно – от меня и моего наставника, доктора Джозефа Барнаби.

По-прежнему ноль реакции.

– Не знаю, почему. Однако у нас был доступ к невероятно конфиденциальной информации. Наверное, мы узнали что-то лишнее. Они убили доктора Барнаби и попытались прикончить меня. С тех пор я в бегах. Четыре раза меня находили. Трижды подсылали киллера. А вот в последний раз – извинились.

Кевин сощурился.

– Сказали, что у них возникла проблема, что им нужна моя помощь. Выдали стопку документов по де ла Фуэнтесу, а твоего брата обозначили как сообщника. По их версии, через три недели Дэниел распространит супервирус по юго-западу Америки. И у меня три дня, чтобы выяснить, где вирус и как разрушить планы де ла Фуэнтеса.

Кевин покачал головой.

– Тебе рассказали так много? – недоверчиво спросил он.

– Основной частью моей работы была борьба с терроризмом. Я знаю, где хранятся все боеголовки и «грязные» бомбы.

Кевин сжал губы и наконец принял решение.

– Ну, раз уж ты и так столько знаешь, то я не очень-то нарушу протокол, если расскажу, что ликвидировал де ла Фуэнтеса полгода назад. О его смерти знают немногие. Остаток картеля хранит все в тайне – не хотят показаться конкурентам уязвимыми.

Алекс с удивлением поняла, что ей стало легче. Знание о том, что столько людей обречены на мучительную смерть, давило на нее куда сильнее, чем она думала раньше.

– Точно, – выдохнула Алекс. – Теперь ясно.

Очевидно, департамент не настолько безжалостен. Они использовали угрозу жуткой катастрофы, чтобы выманить Алекс, но не подвергали мирных жителей реальной опасности.

– А «Змея»?

Кевин вопросительно посмотрел на Алекс.

– Прости, это департамент их так называл. Внутренние террористы?

– Сослуживцы прикончили двоих из трех лидеров и зачистили всю южную ячейку. Выживших нет.

Алекс натянуто улыбнулась.

– Ты допросчик, – неожиданно ледяным тоном произнес Кевин. – Живодер.

Она приподняла подбородок.

– Да.

– И ты пытала моего брата ради информации, которой у него нет.

– Да. По крайней мере, начала.

Кевин ударил ее. Голова мотнулась в сторону. Стул пошатнулся, но Кевин вернул его в устойчивое положение.

– Ты заплатишь, – пообещал он.

Алекс шевельнула челюстью, проверяя, не треснула ли кость. Убедившись, что все в относительном порядке, она ответила:

– Не уверена, но думаю, что именно поэтому они с ним так и поступили. Поэтому и скормили мне всю эту тщательно проработанную историю.

– И почему же? – процедил Кевин.

– Они никак не могли меня убить. И, наверное, решили, что с задачей справишься ты.

Он стиснул зубы.

– Чего я, впрочем, не понимаю, – продолжила Алекс, – так это почему они не попросили тебя напрямую. Или, скорее, не приказали. Разве что, если… ты больше не в ЦРУ? – предположила она.

Кевина выдало оружие. Во время расследования Алекс выяснила, что агенты ЦРУ чаще всего вооружены именно пистолетом марки «Эйч-Ди-Эм».

– Если ты обо мне не подозревала, то откуда узнала, где я работаю? – требовательно спросил Кевин.

Уже где-то на середине вопроса Алекс краем глаза заметила, как яркий экран потух. И как можно незаметнее поглубже вдохнула через нос.

– Отвечай, – прорычал Кевин, замахиваясь.

Алекс молча смотрела на него, задержав дыхание. Кевин помедлил, хмурясь, и вдруг распахнул глаза. Он рванулся к респиратору, но не успел и рухнул на пол, отключившись.

Раздался еще один глухой удар – рядом со стулом рухнул пес.

Во время тренировок Алекс однажды сумела задержать дыхание на минуту и сорок две секунды. Повторить подвиг ей с тех пор не удавалось. Кислород обычно заканчивался где-то через минуту пятнадцать – но и этот результат куда выше среднего. Объем легких стал для Алекс жизненно важен. Ей, конечно, не удалось продышаться заранее, однако сейчас ей хватило бы и минуты.

Подпрыгивая вместе со стулом, Алекс подобралась к неподвижному Бэтмену и рывком упала на его спину коленями. С руками, связанными впереди, это было несложно… относительно. Кевин Бич оставил респиратор Дэниела на полу. Алекс подцепила его одним пальцем, а затем навалилась на спинку стула и вернула его на четыре ножки. Как можно ближе наклонив лицо к рукам, она натянула респиратор и плотно прижала к коже резиновые края маски. Алекс шумно выдохнула, чтобы очистить полость респиратора, и только потом осторожно вдохнула.

Если внутри осталось немного химиката – ничего страшного. Алекс неплохо натренировала организм и придет в себя гораздо раньше остальных. Но все же хорошо иметь столь большое преимущество по времени.

Алекс подобралась к столу и принялась распиливать стяжку на запястьях о лежащий на подносе скальпель. Пластик быстро поддался. Разрезать остальные путы и вовсе не составило труда.

Сначала – самое важное. Алекс сменила настройки: теперь компьютер уходил в ждущий режим не через двадцать, а через пятнадцать минут.

Поднять Бэтмена, распластавшегося лицом вниз, она не могла. Однако лежал он настолько удачно, что ей удалось пристегнуть его левое запястье и лодыжку к наручникам Дэниела. Ключ, который Кевин беспечно бросил рядом с братом, Алекс спрятала в карман.

Приковывать Дэниела обратно она не стала. Может, зря, но Алекс уже причинила ему столько боли, что это ей казалось нечестным по отношению к нему. И в глубине души Алекс его не боялась. Наверное, тоже зря.

Она забрала у Бэтмена огнестрельное оружие, вытащила из «Эйч-Ди-Эма» и винтовки патроны и ударники. Поставив «ЗИГ Зауэр» на предохранитель, сунула его за пояс. Этот пистолет ей нравился – он выглядел повнушительнее, чем ее собственный «ППК», который Алекс подобрала у доильных станков и сунула к «ЗИГ Зауэру». Все-таки свое оружие привычнее. Пусть будет под рукой.

Отыскав туфли, Алекс спрятала остальное оружие и на обратном пути прихватила ремни для переноски мебели. Поднять пса тоже оказалось непросто, поэтому Алекс, используя ремни, оттащила его в жилую комнатку. Сначала Алекс просто закрыла дверь и ушла – у собак ведь нет больших пальцев, ручку не провернет, – однако мгновение спустя передумала. Пса ведь звали Эйнштейн; кто знает, на что он способен? Алекс огляделась – чем бы подпереть дверь?.. Тяжелое оборудование прикручено к полу. Поразмыслив, Алекс остановилась на серебристом седане. Между палаткой и станками он проедет. Алекс подогнала его прямо к двери и, уперев в нее бампер, поставила автомобиль на ручник.

Затем она закрыла ворота и вновь подключила ловушку. Мельком выглянув наружу, Алекс увидела, что скоро рассветет.

Пора возвращаться к «другому Дэниелу». Стянуть с него Бэт-костюм оказалось сложно. Ткань между кевларовыми пластинами была плотной, словно хрящевая, и пронизанной тонкими кабелями. Испортив два лезвия, Алекс сдалась и решила просто-напросто отогнуть верхние пластины, а ноги, не покрытые таким количеством брони, просто ощупать на предмет спрятанного оружия. На пояснице обнаружился нож в чехле и еще по одному в каждом ботинке. Алекс стянула с Кевина носки – на левой ноге не хватало мизинца – но оружия больше не нашла. Правда, в рукопашной оно ему бы даже не понадобилось. Тело Кевина было очень мускулистым. Вся спина испещрена шрамами – какие-то от пуль, другие от лезвий. Был даже ожог. И очень характерный след у линии волос. Кевин тоже удалил чип. Явно уже не работает на ЦРУ. Дезертир? Двойной агент?

Но как он нашел брата?..

Алекс вспомнила нарастающий гул самолета, грохот аварийной посадки – кто-то спешит, подумала она тогда, боится потерять время.

Алекс повернулась к Дэниелу. Придется провести дополнительный осмотр. В прошлый раз она тщательно проверила спину, поэтому сейчас уделила особое внимание животу, паху и бедрам. Стоило сделать это раньше, однако тогда Алекс понимала ситуацию в корне неверно.

Именно спешка – то, как Бэтмен прибыл и напал, – подсказала Алекс, что именно следует искать. Простой маячок показывал бы лишь то, где находится объект, а Дэниел оказался не так уж далеко от дома. Не настолько, чтобы «мертвый» брат ударился в панику и бросился его спасать, увешанный оружием. Значит, маячок отслеживал не только местоположение, и установить его надо было в правильной точке.

Алекс захотелось дать себе пинка – маленький красноватый шрам выглядывал как раз из-под пластыря, которым она закрепила на бедре Дэниела трубку катетера. Алекс сдернула пластырь – всегда лучше делать подобное, когда объект без сознания – и удалила катетер. Все равно Дэниел скоро проснется.

Шрам был крошечным, и под ним ничего не прощупывалось. Наверняка маячок вживлен глубже, рядом с бедренной артерией. Кровяное давление подскочило – от боли во время первого раунда допроса или даже от страха, когда Дэниел только очнулся – и Кевин получил сигнал. И, возможно, не только Кевин, но и все остальные, кто следит за Дэниелом. Маячок придется удалить.

До того, как Дэниел придет в себя, оставалось достаточно времени. Алекс сходила за аптечкой. Натянув перчатки, обезболила место надреза и простерилизовала скальпель – хорошо, что не испортила их все о Бэт-костюм. Протерла кожу йодом и сделала быстрый надрез поверх старого, только длиннее. Ни щипцов, ни пинцета не было, поэтому пришлось аккуратно прощупать надрез одним пальцем внутри, а другим снаружи. Обнаружив устройство – капсулу размером с пастилку от боли в горле, – Алекс относительно легко выдавила его наружу.

Затем она продезинфицировала рану и, стянув края, скрепила их суперклеем.

После этого Алекс обработала содранную кожу на запястьях и лодыжках, наложила повязки. Наконец она укрыла Дэниела одеялом и принесла ему подушку.

Капсула осталась на стальном столе. Тому, кто отслеживает маячок, поступит сигнал, что Дэниел Бич только что скончался. Алекс показалось, что вряд ли кто-нибудь из департамента станет переживать по этому поводу. Теперь она куда лучше понимала их план и была почти уверена, что дело не только в ней одной.

Алекс вышла из палатки – пора позаботиться о собственном лице. Она вытерла кровь и оценила масштаб повреждений. Губа опухла – на трещину хорошо бы наложить шов, но пока Алекс только капнула суперклеем. На щеке содрана кожа, под глазами назревали симметричные «фонари». Сломанный нос перекосило. Пользуясь действием обезболивающего, Алекс постаралась вправить его на место.

Боль скоро вернется, пусть Алекс и вколола себе максимальную дозу препарата, который назвала «Остаться в живых». Действовал он недолго, ибо был рассчитан лишь на необходимость пережить нападение, как сегодня. Что-то вроде адреналина, который вырабатывался естественным путем, только куда мощнее и смешанный с опиатами, блокирующими боль. О препарате «Остаться в живых» никто не знал. В список обязанностей Алекс не входила разработка антипыточных веществ. Однако она подумала, что подобный препарат однажды пригодится, и оказалась права. Алекс использовала его уже не первый раз – она перестраховывалась и во время прошлых нападений, – однако сегодня впервые получила серьезные побои с «Остаться в живых» в крови. Эффектом она осталась довольна.

Зафиксировать нос было нечем – значит, некоторое время придется обращаться с лицом поаккуратнее. К счастью, спала Алекс обычно на спине.

Лицо вызовет проблемы – причем немалые. Теперь Алекс уже не сможет заглянуть в магазин и остаться незамеченной.

Покончив со всеми делами, она прилегла на раскладушку. На минут десять, просто собраться с силами – или тем, что от них осталось. Препарат по-прежнему действовал, но Алекс уже знала, что получила повреждения, последствия которых еще долго придется расхлебывать. Ей нужно время на отдых и исцеление. Время, которое ей никто не даст.

Глава 9

Она решила разбудить Дэниела. Как только очнется Бэтмен – минут через пятнадцать, – разговор станет далеко не ласковым. А прежде чем начнутся вопли и угрозы расправы, она хотела все объяснить – и извиниться.

Алекс переустановила параметры на компьютере.

Газовая химическая смесь давно рассеялась, и в палатке можно было находиться без респиратора. Алекс подобрала второй и привязала ремешки обоих к поясу, чтобы держать под рукой.

Она вытащила катетер капельницы – не хотела, чтобы Дэниел проснулся привязанным. Хватит с него. Вены по-прежнему выглядели неплохо, поэтому Алекс с легкостью ввела нужный раствор в локтевую ямку другой руки. А затем присела на край стального стола, опущенного почти до уровня пола, и принялась ждать, обхватив колени руками.

Дэниел медленно пришел в себя. Моргнув от ударившего в глаза света, он прикрыл их ладонью. И тут до него дошло. Он уставился на запястье – свободное и перевязанное, – а потом заметался взглядом по помещению.

– Алекс? – тихо позвал он.

– Здесь.

Дэниел с опаской повернулся, шевельнув ногами под одеялом, чтобы проверить, не привязаны ли они.

– Что происходит? – настороженно спросил он, все еще пытаясь сфокусировать взгляд.

– Я тебе верю. И очень сожалею, что сотворила с тобой такое.

Алекс наблюдала за Дэниелом, пока он переваривал услышанное. Он медленно приподнялся на локте и вдруг вцепился в одеяло – вновь вспомнил, что остался без одежды. Забавно, как не связанные с медициной люди реагировали на наготу. Врачей она не напрягала. Алекс, соответственно, тоже, однако Дэниел об этом не догадывался. Все-таки стоило надеть белый халат.

– Ты мне веришь? – переспросил Дэниел.

– Да. Я знаю, что ты не тот, кем я тебя считала. Меня… обманули.

Он сел, двигаясь осторожно, словно ожидал вспышки боли. Впрочем, он должен был чувствовать себя хорошо. За исключением усталости от мышечных спазмов. Ну и свежий порез даст о себе знать, когда закончится действие анестезии.

– Я… – начал было Дэниел, но осекся. – Что у тебя с лицом?!

– Долгая история. Можно я кое-что скажу, прежде чем к ней приступить?

Встревоженный. Из-за нее? Нет, вряд ли.

– Ладно, – неуверенно согласился Дэниел.

– Слушай, я говорила тебе правду. Мне не нравится причинять людям боль. Мне не нравилось причинять боль тебе. Я поступаю так, только когда думаю, что иной вариант куда страшнее. Такого со мной еще не случалось… я никогда не причиняла боль невиновным. Никогда. Не все из тех, кого мне приходилось допрашивать, были виновны, но все являлись частью заговора. Я давным-давно поняла, что мое прежнее начальство почти ни перед чем не остановится, но поверить не могу, что они заставили меня допросить полностью непричастного человека.

Дэниел ненадолго задумался.

– Просишь тебя простить?

– Нет, этого не прошу. И не стану. Но хочу, чтобы ты знал. Я никогда бы не причинила тебе боль, если бы не верила, что на кону жизни людей. Мне очень жаль.

– А тот наркодилер? И вирус? – обеспокоенно спросил Дэниел.

Алекс нахмурилась.

– Я получила новую информацию. Судя по всему, о де ла Фуэнтесе уже позаботились.

– Никто не умрет?

– Из-за биологического оружия наркобарона – никто.

– Это ведь хорошо, да?

Алекс вздохнула.

– Думаю, да, если смотреть на положительные стороны.

– А теперь ты расскажешь, что случилось с лицом? Несчастный случай? – И снова эта тревога.

– Нет. Травмы связаны с новыми сведениями. – Алекс сомневалась, как лучше преподнести информацию.

Дэниел вдруг разозлился. Его плечи напряглись.

– Кто-то тебя избил? Нарочно? Из-за меня?

Ум Дэниела определенно работал не так, как у коллег Алекс. Очевидные для хоть как-то связанных со спецоперациями людей вещи были для него совершенно непонятны.

– По большему счету, – ответила Алекс.

– Давай я с ним поговорю, – настойчиво предложил Дэниел. – Я тоже тебе верю. Понимаю, что ты не хотела. Ты только пыталась помочь.

– На самом деле это неважно. Эм… Дэниел, помнишь, я показала тебе снимки, и ты узнал изображенного на них человека, но не стал говорить, кто это?

Выражение его лица стало непроницаемым. Он кивнул.

– Расслабься. Я не прошу никаких признаний, это не ловушка. Я не знала, что у тебя есть близнец. В досье это скрыли, поэтому я не…

– Но это не Кевин, – перебил ее Дэниел. – Вот чего я не мог понять. Похоже на него, но это невозможно. Кевин мертв. Погиб в тюрьме в прошлом году. Я не знаю, кто мог попасть на фото, если мы, конечно, не тройняшки. Но, думаю, мама бы заметила, что…

Дэниел умолк, заметив, как Алекс изменилась в лице.

– Что?

– Не знаю, как рассказать.

– Рассказать что?

Алекс помедлила, а потом встала и обошла стол. Дэниел проследил за ней взглядом и сел, тщательно обмотав одеяло вокруг пояса, а когда Алекс опустила глаза, последовал ее примеру.

Кевин Бич лежал, повернувшись лицом к металлическому столу. Удивительно, как сильно он стал похож на брата, будучи без сознания, когда исчезло напряжение.

– Кевин, – прошептал Дэниел, сначала побледнев, а потом, наоборот, залившись румянцем.

– Ты знал, что твой брат работал на ЦРУ? – тихо спросила Алекс.

Дэниел удивленно уставился на нее.

– Нет, нет, он был в тюрьме. Он продавал наркотики. – Дэниел покачал головой. – После смерти родителей все пошло наперекосяк, Кев покатился по наклонной. И после Вест-Пойнта…

– Вест-Пойнт?!

– Да, – подтвердил Дэниел, явно не улавливая связи. – До наркотиков Кевин был другим человеком. Один из лучших выпускников. Его приняли в школу рейнджеров… – Дэниел умолк, увидев, что Алекс нахмурилась.

Ну конечно. Она подавила вздох, расстроенная, что не обеспокоилась пробелами в досье раньше, что не нашла времени съездить в библиотеку где-нибудь подальше, где могла бы раскопать все об их семье.

Дэниел опять посмотрел на брата.

– Он же не мертв, правда?

– Спит. Очнется через несколько минут.

– Что это на нем? – Дэниел нахмурился.

– Наверное, военная броня. Не разбираюсь в них.

– ЦРУ… – прошептал Дэниел.

– Думаю, спецагент. Твой брат не покатился по наклонной, а просто сменил подразделение. Поэтому он имел дело с наркобароном.

Широко распахнутые глаза Дэниела стали серьезными и печальными.

– Помогал ему с вирусом? – тихо спросил он.

– Нет. Вообще-то он его ликвидировал. Мы, по сути, на одной стороне, хотя, глядя на нас, и не скажешь. – Алекс подтолкнула бесчувственного Кевина ногой.

Дэниел вскинул голову.

– Это Кевин тебя так отделал? – Смешно, но этот факт его как будто расстроил сильнее, чем мысль о том, что его брат преступник и убийца.

– Да, а я его. – Алекс снова подтолкнула Кевина.

– Но он проснется?

Алекс кивнула. Грядущее пробуждение Бэтмена вызывало у нее смешанные чувства. Ситуация будет не из приятных. А ведь Дэниел так спокойно ко всему отнесся, и к самой Алекс в том числе… Как только брат заговорит, его отношение наверняка изменится.

Дэниел чуть заметно улыбнулся, глядя на обнаженную спину брата.

– Выходит, ты победила?

Алекс рассмеялась.

– Временно.

– Он куда крупнее тебя.

– Я бы сказала «зато я умнее», но допустила несколько серьезных ошибок в защите. Думаю, мне просто больше повезло.

Дэниел хотел было встать, но замер.

– А моя одежда где-то рядом?

– Прости, но нет. В ней могли быть маячки. Так что одежду пришлось срезать и выбросить.

Дэниел залился румянцем до самой груди.

– Зачем кому-то следить за мной?

– Ну, сначала я думала, что тебя мониторит наркобарон. Или что ты приманка, и таким образом департамент хочет выйти на меня. Что на самом деле оказалось ближе к правде.

– Я совсем запутался, – произнес Дэниел.

Алекс как можно более сжато изложила основные моменты. Пока она говорила, Дэниел встал и, обернувшись одеялом как огромным полотенцем, принялся ходить туда-сюда перед лежащим на полу братом.

– Тебя пытались убить целых четыре раза?! – спросил Дэниел в конце рассказа.

– Теперь пять, судя по всему. – Алекс выразительно посмотрела на Бэтмена.

– Поверить не могу, что Кевин жив. – Дэниел вздохнул и, скрестив длинные ноги под одеялом, опустился на пол у головы брата. – Поверить не могу, что он мне лгал. Что заставил меня считать его преступником… заставил считать его мертвым!.. А сколько раз я навещал его в тюрьме… знаешь, как долго ехать от Вашингтона до Милуоки?!

Он молча уставился на брата. Алекс позволила ему все переварить. Сама она даже не могла представить, что бы почувствовала, если бы к ней вот так, безо всякого предупреждения, вернулся живой Барнаби. Как с таким справиться?..

– Когда очнется, – тихо пробормотал Дэниел, – надаю ему по шее.

Ну, например, вот так.

– А зачем ты его приковала? – удивился Дэниел.

– Потому что как только он придет в себя, то попытается меня прикончить.

Опять эти широко распахнутые глаза.

– Что?!

– Его нетрудно понять. Он проник сюда через крышу, зная лишь, что кто-то причиняет тебе боль. И он оставил меня в живых только потому, что сомневался, действительно ли ты в порядке. Вдруг, к примеру, я должна дать тебе противоядие или типа того. Я уверена, что если бы на секунду не взяла верх, то сразу после твоего пробуждения Кевин застрелил бы меня.

Дэниел явно ей не верил. Он покачал головой. На лоб упала густая прядь волнистых волос, все еще слегка влажных от пота. Удивительно, как все изменилось за такой короткий промежуток времени. Теперь Алекс нужен новый план.

Безопасно ли вернуться в дом, где она жила, когда Карстон вышел на связь? Ведь это, несомненно, самый простой вариант. Там есть запас еды; не придется светить лицом, пока оно не станет нормальным. Вряд ли Алекс чем-то выдала убежище…

Ну а что потом? Сколько денег из заначки прогорело из-за этой глупой ловушки? Сколько еще можно протянуть на остатки?

Карстон знал, что Алекс появляется в Сети, значит, искать нормальную работу через Интернет слишком рискованно. Департаменту даже не надо вычислять, где Алекс находится, – они и так способны оставить ее ни с чем.

Что-то коснулось ее ноги, и Алекс подпрыгнула от неожиданности. Но это был всего лишь Дэниел.

– Прости, не хотел напугать.

– Не извиняйся.

– Просто у тебя такой встревоженный вид. Не переживай. Я поговорю с Кевином.

Алекс невесело улыбнулся.

– Спасибо, но переживаю я вовсе не о нашем Лазаре.

– Из-за своего департамента?

Отвернувшись, Алекс отошла к ноутбуку и опустила руку на «пробел» в надежде, что жест получился невольным.

– Ага, – отозвалась она, не глядя на Дэниела. – Можно сказать и так.

И краем глаза уловила, как дыхание Кевина слегка прервалось, а затем вновь стало ровным. Хорошо, что Алекс убралась подальше. Ей совершенно не хотелось быть в зоне его досягаемости.

– Может… не знаю… может, я сумею чем-нибудь помочь? – серьезно спросил Дэниел.

Алекс уставилась на него, с изумлением ощущая, как к глазам подступили самые настоящие слезы.

– Не думаю, что заслуживаю твоей помощи, Дэниел.

Он сердито хмыкнул.

– И, честно, – продолжила она, – у тебя своих проблем предостаточно.

Дэниел явно не представлял всех последствий.

– О чем ты?

– Теперь ты тоже под прицелом. Ты только что услышал то, чего не должен был знать. Если вернешься домой, к прежней жизни, то ее быстро оборвут.

– Так я… что… не вернусь?!

Дэниел был потрясен. Алекс охватила жалость – она вновь вспомнила, насколько жизнь Дэниела отличалась от ее. Он наверняка думал, что исправит все, наняв адвоката или написав письмо своему конгрессмену.

– Алекс, я должен вернуться! Моя команда участвует в чемпионате!

Она не сумела сдержаться – и расхохоталась, чувствуя, как из глаз все же покатились слезы. А потом заметила выражение лица Дэниела и виновато махнула рукой.

– Прости, – выдохнула Алекс. – Это совсем не смешно, да. Прости. Кажется, обезболивающие перестают действовать.

Дэниел мигом поднялся на ноги.

– Что-то нужно? Аспирин?

– Нет, я в порядке. Просто отходняк.

Приблизившись, Дэниел мягко положил ладонь ей на плечо. Кожа слегка вспыхнула – дали о себе знать синяки. День будет очень тяжелым.

– Уверена? Может, что-нибудь принести?

– Да почему ты так ко мне добр?

– О. – Дэниел удивленно посмотрел на нее. – Кажется, я тебя понял.

«Ну наконец-то», – подумала Алекс. Она уже было начала беспокоиться, нет ли у препарата, вколотого ему еще в поезде, необратимых последствий для мозга, которые они с Барнаби не заметили во время испытаний.

– Слушай, – заговорила Алекс. – Я немного побеседую с Кевином и соберу вещи, а потом отдам тебе ключ. Снимешь с брата наручники, когда я сяду в машину.

– Но куда ты отправишься? А как же раны?

– Ты снова слишком добр, Дэниел.

– Прости.

Алекс опять засмеялась, но голос сорвался, будто она всхлипнула.

– Я серьезно, – продолжил Дэниел, – не надо сразу уезжать. Тебе не помешает поспать и обратиться к медику.

– Все это в планы не входит. – Алекс села на стул, надеясь, что Дэниел не заметил, с каким трудом ей даются движения.

– Я хотел бы еще немного поговорить с тобой, Алекс. Не знаю, что мне теперь делать. Если ты действительно считаешь, что возвращаться нельзя… Не представляю даже, о чем думать.

– Я действительно так считаю. И мне очень жаль. Но в детали тебя вполне может посвятить и брат. Полагаю, он умеет скрываться получше меня.

Дэниел с сомнением взглянул на брата, затянутого в половину Бэт-костюма.

– Думаешь?

– Разве ты не согласен, Кевин? – спросила Алекс, уверенная, что тот очнулся как минимум несколько минут назад.

Дэниел опустился на прикрытые одеялом колени рядом с братом.

– Кев?

Тот медленно, со вздохом, повернул голову.

– Здорóво, Дэнни.

Дэниел наклонился и неловко его обнял. Кевин похлопал брата по руке свободной ладонью.

– Ну почему, Кев, почему?.. – приглушенно пробормотал Дэниел, уткнувшись в его волосы.

– Пытался тебя защитить, мелкий. От таких людей, как… – И тут Кевин добавил несколько весьма нелестных эпитетов в адрес Алекс. Она знала все слова в отдельности, но вот комбинации оказались достаточно замысловатыми.

Дэниел резко отстранился и стукнул Кевина по голове.

– Не говори так.

– Ты издеваешься? Эта психопатка тебя пытала!

– Недолго. И она это делала только потому…

– Ты что, защищаешь эту!.. – Он снова продемонстрировал словесную изобретательность.

Дэниел стукнул его еще раз. Не сильно – однако Кевин был не в настроении для игр. Он перехватил руку Дэниела и вывернул ему запястье. А потом подтянул правое колено и попытался вырваться из наручников. Зафиксированные колеса заскрежетали по полу – металлическая столешница сдвинулась на несколько дюймов.

Алекс распахнула глаза – стол весил не меньше четырехсот фунтов! – и вместе со стулом отодвинулась подальше.

Дэниел тщетно пытался разжать хватку брата второй рукой.

– Если не отпустишь, я тебя опять угощу газом, – пообещала Алекс Кевину. – Беда в том, что у этого химиката все-таки есть пара побочных эффектов. За один раз он убивает совсем немного клеток мозга, зато потом все больше и больше.

Кевин подчинился, бросив злобный взгляд на Алекс, но затем опять сосредоточился на брате.

– Дэнни, слушай сюда, – прошипел он. – Ты сильнее. Отбери у нее ключи и вытащи меня из этих… – Он вдруг оцепенел, а потом покраснел как свекла. На лбу забилась жилка. – Где мой пес?!

Стол опять пронзительно заскрежетал, сдвигаясь на очередной дюйм.

– Спит в подсобке. – Алекс с трудом сохранила спокойный тон. – Он весит меньше тебя, действие газа продлится дольше.

– Пес? – растерянно переспросил Дэниел, потирая запястье.

– Если он хоть немного… – пригрозил Кевин.

– Твой пес будет в порядке. А теперь я задам тебе пару вопросов.

– Что? – ошалело уставился на нее Дэниел.

Алекс покачала головой.

– Не в том смысле. Мы просто обменяемся информацией. – Она снова повернулась к Кевину. – Мы ведь можем всего несколько минут спокойно поговорить? Будь так добр. А потом я от тебя отстану.

– Размечталась, психопатка. Мы с тобой еще не закончили.

Алекс нахмурилась. Под глазами уже наливались синяки.

– Ну, тогда можем ли мы поговорить, прежде чем я погружу тебя в искусственную кому?

– Зачем мне тебе помогать?

– Потому что речь идет и о безопасности твоего брата в том числе, а я вижу, что тебе на это не плевать.

– Так ты и втянула Дэнни в эту…

– Не совсем верно. Дело касается в равной степени как меня, так и тебя, Кевин Бич.

Он снова наградил ее взглядом, полном неприязни.

– Вы мне и так не нравитесь, дамочка. Не советую усугублять.

– Расслабься, агент. Выслушай.

Взгляд Дэниела метался между ними, словно он следил за теннисным матчем.

Кевин продолжал пристально смотреть.

– ЦРУ считает тебя мертвым? – спросила Алекс.

Он что-то проворчал.

– Полагаю, это было «да».

– Ага, что же еще, ты…

Дэниел отвесил ему подзатыльник и поспешно увернулся от попытки Кевина опять перехватить руку.

– Пусть и дальше так считают. Я в отставке.

Алекс задумчиво кивнула, а потом создала на ноутбуке новый документ и напечатала в нем несколько случайных медицинских терминов.

– Что ты там строчишь?

– Заметки. Помогают думать.

На самом деле Кевин наверняка бы заметил якобы случайные нажатия клавиш, а ловушка с газом могла еще пригодиться.

– Ну и какая разница? Я умер, все. Дэнни больше не должен быть под прицелом.

– А я был?..

Кевин приподнялся на правом локте, подавшись ближе к брату.

– Я работал под прикрытием, мелкий. Любой, кто узнал бы, что ты со мной связан, использовал бы тебя как рычаг влияния. Один из минусов моей службы. Поэтому и пришлось разыграть весь этот цирк с тюрьмой. Раз по бумагам Кевина Бича больше не существует, значит, плохие парни о тебе бы и не узнали. Я уже давно не был Кевином Бичем.

– Но когда я навещал…

– Управление свело меня с начальником тюрьмы. Пока ты ехал, я, по возможности, вылетал на встречу. А если не мог…

– Вот почему ты был в карцере. Вернее, мне так говорили. Совсем не из-за драк.

– Ага.

– Поверить не могу, что ты столько лет лгал мне прямо в лицо.

– Иначе я не сумел бы тебя защитить.

– А поискать другую работу не мог?

Алекс встряла в разговор, заметив, как на лбу Кевина вновь забилась жилка:

– Эм… давайте отложим драматичное воссоединение семьи на потом? Кажется, я наконец-то сложила картинку. Выслушайте, пожалуйста. И поправьте, если я ошибаюсь.

На нее уставились два почти одинаковых лица с противоположными выражениями на них.

– О'кей, – продолжила Алекс. – Так вот, Кевин инсценировал собственную смерть… после работы над де ла Фуэнтесом, верно?

Тот никак не отреагировал.

– Что произошло, по твоим словам, полгода назад. Из чего я могу сделать единственный вывод: в Управлении забеспокоились из-за отсутствия тела.

– О, тело-то было.

– Тогда забеспокоились из-за несостыковок между тобой и телом, – отрезала Алекс. – И на всякий случай придумали план, как тебя выманить.

Кевин нахмурился. Он знал свое бывшее начальство – как и Алекс знала свое.

– Твое слабое место – Дэниел; ты сам назвал его рычагом влияния. Вот они и решили его захватить и посмотреть, что будет. Однако они представляют, на что ты способен, и никто не хочет остаться крайним, если ты вдруг жив.

– Но… – начал Кевин и сразу умолк, будто понял, что аргумент прозвучит неубедительно.

– Ты – проблема для ЦРУ. Я – для департамента. А их верхушки плотно сотрудничают. И они предлагают мне сделку: «Выполни для нас задание, и мы прекратим охоту». Должно быть, тщательно проработали все детали и только потом вышли на связь. Подтасовали факты в документах, чтобы скормить мне историю о катастрофе, на которую я не смогу закрыть глаза. Сами не вмешивались – уже потеряли троих и хотели избежать дальнейших потерь. Понимали, что я займусь делом во всеоружии. А вот если ты действительно настолько хорош, то, возможно, моих методов окажется недостаточно.

Пока Алекс говорила, выражение лица Кевина стало другим.

– И при любом раскладе хотя бы одна проблема будет решена, – заключил он.

– Сложная операция. Больше похоже на твоих, чем на моих.

– Ага, действительно похоже, – нехотя согласился Кевин.

– Так что они свели нас, как двух скорпионов в банке, и встряхнули ее. Что ни случится, они в выигрыше. А если им очень, очень повезет, мы вообще прикончим друг друга. Или, по крайней мере, победитель будет ослаблен. И совершенно никаких потерь с их стороны.

А ведь им действительно удалось ослабить Алекс – лишить средств, нанести физический урон. Такой вот частичный успех.

– И им плевать, что в этой же банке застрял мой брат, – в ярости произнес Кевин. – Только он муравей, а не скорпион. Его просто забросили в гущу событий, наплевав на то, что он полностью беззащитен.

– Эй! – возмутился Дэниел.

– Без обид, Дэнни, но в тебе опасности как в плюшевой игрушке.

Дэниел открыл было рот для ответа, но из подсобки вдруг донесся громкий вой. За которым тут же последовали злобное рычание и короткий лай. А потом в деревянную дверь заскребли.

Алекс была рада, что перестраховалась и как следует заперла зверя.

– Он недоволен, – упрекнул Кевин.

– Ничего страшного. Там унитаз есть, так что даже от жажды страдать не будет.

Кевин только фыркнул. Он почему-то беспокоился о псе меньше, чем ожидала Алекс. Рычание с царапанием все не прекращались.

– Ты действительно привел собаку? – спросил Дэниел.

– Скорее, напарника. – Кевин взглянул на Алекс. – Ну, теперь что? Их план провалился.

– Технически.

Кевин усмехнулся.

– Можем устроить второй раунд.

– Как бы горячо я ни хотела вколоть тебе пару-тройку веществ, лучше не доставлять той стороне такого удовольствия.

– Справедливо.

Пес непрерывно скреб дверь и рычал. Это действовало Алекс на нервы.

– У меня есть план.

– Могу поспорить, что у тебя, коротышка, он есть всегда. – Закатил глаза Кевин.

Алекс окинула его спокойным взглядом.

– Не могу полагаться на мышцы, поэтому рассчитываю на мозги. А у тебя, смотрю, противоположная проблема.

Кевин саркастично рассмеялся.

– Слушай, Кев… – встрял Дэниел. – Хотел бы заметить, что к полу здесь прикован именно ты.

– Заткнись, Дэнни.

– Мальчики, пожалуйста, еще минутку внимания.

Алекс выждала, чтобы они оба на нее посмотрели.

– План такой: я пишу имейл бывшему боссу и рассказываю, что узнала правду, настоящую правду, и устранила вас обоих. Что терпеть не могу, когда мной манипулируют. Что если он еще раз попытается со мной связаться – любым способом, – я лично навещу его уютную кухню.

– Заявишь, что победила? – недоверчиво переспросил Кевин. – Да ладно!

– Ты прикован к полу, – тихо напомнил Дэниел.

– Ты должен быть мне благодарен! – рявкнула Алекс. – Ты снова попадешь в списки мертвых. И все, вас никто не ищет.

С лица Кевина исчезло циничное выражение. На секунду сходство близнецов стало заметнее.

Пес скребся так громко, словно в соседней комнате работала щеподробилка. Вообще-то Алекс не собиралась задерживаться, чтобы забрать у хозяев залог, а теперь и вовсе не стоило рассчитывать, что его вернут.

– Почему ты вдруг решила нам помочь? – поинтересовался Кевин.

– Ради Дэниела. Я перед ним в долгу. Мне следовало быть умнее и не попадаться на удочку.

Теперь все стало предельно ясно. Вот почему Алекс так легко проскользнула незамеченной – за ней ведь никто не следил. Вот почему было так просто похитить Дэниела – никто не стремился ее остановить. Вот почему ей дали жесткий дедлайн – и одновременно массу времени, чтобы действовать. Идиотка.

– А что будет с тобой? – тихо спросил Дэниел. Алекс почти пришлось читать вопрос по губам – настолько сильно шумел пес.

– Пока не придумала.

Алекс все же сделала пару выводов из этого урока о вреде доверчивости – таких, которые от нее наверняка предпочли бы скрыть.

Вертолетов и групп ликвидации можно не ждать. Карстон – единственный, о ком Алекс знала наверняка, – и прочие личности, желающие ее устранить, отправляли за ней киллеров-одиночек потому, что другого выбора у них попросту не было. Враги оказались вынуждены вступить в это нелепое сотрудничество, и отнюдь не потому, что у департамента не хватало ресурсов. Причиной могло быть лишь то, что о существовании Алекс знали немногие. И Карстон с сообщниками избегали огласки.

Увидев некролог Джулианы Фортис и прочитав о кремации тела, Алекс заподозрила, что об афере знает весь департамент. Но что, если здесь замешаны лишь несколько ключевых фигур? Что, если Карстон пообещал вышестоящему начальству уладить вопрос, а потом побоялся доложить, что облажался?

Или что, если – совсем шальная мысль! – большинство сотрудников департамента действительно верит в несчастный случай в лаборатории? Якобы они с Барнаби смешали не те пробирки и на пару отправились на тот свет? Что, если начальники Карстона даже не собирались устранять Алекс? Что, если ее смерти добивались те самые ключевые фигуры, и теперь им приходится тайком доводить дело до конца? Это ведь все меняет.

Версия похожа на правду.

Алекс ощутила прилив сил.

Те, кто организовал ее смерть, боялись знаний, которыми она владела, но не ее самой. Может, пришло время это изменить.

Внезапно раздался оглушительный треск. И разъяренное рычание начало приближаться.

Глава 10

Уже через секунду Алекс сообразила, что произошло, но к этому времени бешеный пес как раз ворвался в палатку.

Видимо, в организме по-прежнему оставалось немного адреналина. Алекс мигом взлетела на стол, однако нервную систему такое малое расстояние явно не устроило. Поэтому Алекс, сама того не осознавая, вскарабкалась вверх по каркасу палатки и как можно крепче вцепилась в трубу руками и ногами. Повернув голову, она увидела, что зверь потянул к ней клыкастую пасть и, упираясь в стол мощными лапами, одну впечатал в клавиатуру. А вот это плохо. Газ бы сейчас очень пригодился, ведь оба респиратора все равно у Алекс.

Пес рычал, брызгая слюной. Алекс пыталась не упасть. Она соорудила палатку из особо прочных труб диаметром в пять дюймов, однако каркас все еще покачивался от ее резкого прыжка. Вес-то он выдержит… если, конечно, никто не поможет ему опрокинуться. Алекс понадеялась, что Кевин об этом не подумает.

Он расхохотался. Ну да, то еще зрелище.

– И кто теперь прикован к полу? – поинтересовался Кевин.

– По-прежнему ты, – пробормотал Дэниел.

Заслышав хозяина, пес коротко заскулил и огляделся. А затем предупреждающе рыкнул в сторону Алекс и соскочил со стола. Кевин потрепал пса по морде, когда тот, беспокойно поскуливая, наклонился его лизнуть.

– Я в порядке, дружок. Все хорошо.

– Он так похож на Эйнштейна, – удивился Дэниел.

Пес настороженно поднял голову. Кевин похлопал брата по ноге.

– Это свой. Свой.

Наверное, очередная команда. И действительно – громадный зверь, изо всех сил завиляв хвостом, направился к Дэниелу, который, как ни в чем не бывало, погладил его по огромной голове.

– Это Эйнштейн Третий, – пояснил Кевин.

Дэниел запустил пальцы в густой мех.

– Он прекрасен.

Руки начали уставать. Алекс попыталась ухватиться поудобнее, и пес тут же с рычанием подскочил обратно к столу.

– Может, отзовешь собачку? – как можно спокойнее поинтересовалась Алекс.

– Может. Если бросишь мне ключи.

– А если я их тебе брошу, ты меня не убьешь?

– Уже пообещал не натравливать пса, так что не наглей.

– Тогда я, пожалуй, подожду наверху, пока вас всех не вырубит газ. У Дэниела, наверное, в мозгу полно лишних клеток.

– А знаешь, со мной все будет о'кей. Эйштейн тебя не достанет, зато Дэниел может. А если ты вдохнешь газ после того, как он заберет респираторы… ну, падение тебя не убьет, конечно, но приятного будет мало.

– Зачем мне так поступать? – спросил Дэниел.

– Чего? – возмутился Кевин.

– Она на нашей стороне.

– Так, стоять. Ты рехнулся? У нас здесь очень разные стороны, мелкий. На одной – твой брат, а на другой – садистка, которая тебя пытала. Ты на чьей?

– На стороне разума, наверное.

– И хорошо, – буркнул Кевин.

– Но… это не твоя сторона, Кев.

– Чего?!

– Успокойся. Слушай, давайте объявим перемирие, я готов быть посредником.

– Поверить не могу, что ты сам ее не придушил.

– На ее месте ты бы поступил точно так же. Скажи честно – если бы ты знал, что какой-то незнакомец собирается уничтожить миллионы людей и тебе необходимо выяснить, как его остановить, как бы ты поступил?

– Нашел бы другой выход. Что я и сделал, вообще-то. Послушай меня, Дэнни… это не твой уровень. Я знаю таких, как она. Они больные. Эти извращенцы кайфуют от чужой боли. Они как ядовитые змеи, к ним нельзя поворачиваться спиной.

– Она не такая. И тебе-то что? Пытали не тебя, а меня. Что ты вообще в этом понимаешь?

Кевин серьезно уставился на брата, а потом молча указал левой, пристегнутой, рукой на левую, тоже пристегнутую ногу. И пошевелил четырьмя оставшимися пальцами.

Через несколько секунд Дэниел испуганно охнул – дошло.

– Дилетанты, – хмыкнула Алекс из-под потолка.

– Не знаю, – холодно отозвался Кевин. – Мне они показались вполне профессиональными.

– И как, добились они от тебя чего-нибудь?

Кевин фыркнул.

– Издеваешься, что ли?

Алекс вскинула бровь.

– Вот и я о чем.

– А ты бы добилась?

– О да… – Алекс растянула губы в печальной улыбке и краем глаза заметила, как Дэниел содрогнулся.

Пес внизу притих, но в любой момент был готов броситься. Он как будто не понимал, почему хозяин так спокойно разговаривает с врагом.

– Эй, а я же про тебя знаю, – вдруг сказал Кевин. – Да, та самая девчонка. Доходили слухи. Сказки всякие. Якобы у тебя не было ни одной неудачи, всегда стопроцентный результат.

– Вовсе не сказки.

Выражение лица Кевина стало скептическим.

– Ты работала со стариком, которому дали прозвище Безумный Ученый. А тебя в Управлении прозвали Олеандром. Не сообразил сразу, ведь слышал, что вы оба погибли из-за несчастного случая в лаборатории. Ну, и я всегда представлял Олеандр красоткой.

Дэниел начал было что-то говорить, но Алекс его перебила:

– Олеандр?! Какой ужас.

– М-м?

– Цветок? – проворчала Алекс. – Это же пассивный элемент. Отравляет не яд, а отравитель. Сам по себе яд безволен.

– И как тебя звали свои?

– Химик. А доктор Барнаби вовсе не безумный ученый. Он был гением.

– Один черт.

– Вернемся к перемирию, – прервал их Дэниел. Судя по брошенному на руки Алекс взгляду, он догадывался, как они болят. – Алекс даст мне ключи, а ты, Кевин, отзовешь Эйнштейна. Когда я увижу, что все под контролем, я тебя освобожу. Алекс, ты мне доверяешь?

И Дэниел посмотрел на нее широко распахнутыми оливковыми глазами. Кевин чуть не захлебнулся от ярости.

– Ключи в левом переднем кармане джинсов. Я бы их отдала, но упаду, если ослаблю хватку.

– Осторожно, она в тебя что-нибудь воткнет!

Дэниел пропустил предупреждение брата мимо ушей. Забравшись на стул, он ссутулился, ведь его голова уперлась в поролоновый потолок. А затем Дэниел, поддержав Алекс за талию, осторожно полез за ключом.

– Прости, мой брат совсем не умеет вести себя прилично, – прошептал он. – Всегда таким был.

– Не извиняйся за меня, придурок! – прокричал Кевин.

Дэниел улыбнулся и, забрав ключ, соскочил со стула. На самом деле, Алекс была согласна с Кевином. Как Дэниел может так с ней обращаться? Где вполне естественная неприязнь? Где нормальное человеческое желание отомстить?

– Ключ у меня, Кев. У тебя есть поводок для собаки?

– Поводок?! Эйнштейну не нужна привязь!

– Ну и что ты тогда предлагаешь?

Кевин злобно уставился на брата.

– Ладно. Все равно лучше прикончу ее лично. – Он свистнул псу. – Эйнштейн, вольно!

Пес, который внимательно следил за Дэниелом, пока тот был рядом с Алекс, покорно подошел к хозяину и сел около его головы, раззявив пасть в подобии улыбки. Очень клыкастой улыбки.

– Освободи меня.

– Сначала дамы. – Дэниел вновь залез на стул и протянул Алекс руку. – Помочь?

– Э-э… Сама справлюсь.

Алекс опустила ноги, пытаясь дотянуться до стола носками туфель. И как ей только удалось сюда забраться?.. Уставшие руки начали соскальзывать.

– Оп. – Дэниел поймал Алекс за талию, не позволив упасть, и бережно поставил на ноги – одной на стол, другой в поднос со звякнувшими инструментами. Намотанное вокруг пояса одеяло чуть не соскользнуло, но Дэниел поспешно затянул его потуже.

– Поверить не могу, – пробормотал Кевин.

Алекс замерла, напряженно наблюдая за псом.

– Если бросится, – тихо сказал ей Дэниел, – я его отвлеку. Собаки меня любят.

– Эйнштейн не тупой, – огрызнулся Кевин.

– Лучше не будем проверять. Теперь твоя очередь. – Дэниел спрыгнул со стула и опустился на корточки рядом с Кевином.

Алекс как можно осторожнее соскользнула со стола и протянула руку к клавиатуре. Пес не отреагировал – следил, как Дэниел освобождает его хозяина. Алекс открыла «Системные установки». Помимо ждущего режима, у нее был еще один способ запустить в палатку усыпляющий газ. Оба респиратора по-прежнему оставались у Алекс.

Но она знала, что это только усложнит ситуацию. Придется надеяться, что Дэниел сумеет успокоить Кевина. Алекс опустилась на стул.

Дэниел возился с наручниками на лодыжке – весьма неловко, так как одной рукой придерживал свое одеяло.

– Отдай ключ, я сам все сделаю, – произнес Кевин.

– Имей терпение.

Кевин громко фыркнул.

Стоило замку щелкнуть, он тут же вскочил, насколько позволяло прикованное запястье, и отобрал у Дэниела ключ, а затем за секунду полностью освободился. Выпрямившись во весь свой немалый рост, Кевин размял шею и спину. Куски Бэт-костюма висели на нем, словно юбка в стиле «авангард». Пес продолжал смирно сидеть у его ног.

– Где мой огнестрел? – обратился Кевин к Алекс.

– На заднем сиденье машины.

Не сказав больше ни слова, Кевин вышел из палатки. Пес тут же последовал за ним.

– Не открывай двери и окна! – крикнула Алекс. – Все снова под охраной.

– И машина? – донеслось из-за брезента.

– Нет.

– Магазины где? – возмутился Кевин через секунду. – Эй, где ударники?!

– В холодильнике, а патроны в унитазе.

– Да какого?!

– Прости.

– И верни «ЗИГ Зауэр».

Алекс нахмурилась и не ответила. А потом с усилием встала со стула – почему бы тогда не снять защиту. Пора уезжать.

Дэниел стоял посреди палатки и смотрел вниз, на стальной стол, держась одной рукой за штатив капельницы. Будто в трансе. Алекс нерешительно подошла ближе.

– Ты как, справишься? – спросила она.

– Понятия не имею. Не представляю, что делать дальше.

– Твой брат придумает. Он явно где-то живет, и для тебя там найдется местечко.

Дэниел взглянул на Алекс.

– Это тяжело?

– Что?

– Жить в бегах? Скрываться?

Алекс открыла было рот, чтобы утешить Дэниела, но передумала.

– Да, достаточно сложно. Но ты привыкнешь. Хуже всего – одиночество, хотя тебе оно не грозит. Небольшой плюс.

Она не стала говорить, что одиночество, возможно, куда приятнее, чем общество Кевина Бича.

– А тебе часто бывает одиноко?

Алекс попыталась отшутиться:

– Только когда не чувствую страх. То есть – нет, не часто.

– Уже решила, что будешь делать?

– Нет… С лицом проблема. Я не могу ходить по улицам в таком виде. Меня будут запоминать, а это небезопасно. Придется залечь на дно, пока опухоль не спадет, а синяки не получится скрыть под макияжем.

– Но где ты заляжешь? Не понимаю, как это все происходит.

– Может, придется пожить в походных условиях. У меня есть запас продовольствия и воды… кстати, не пей воду из холодильника без моего ведома, левая сторона отравлена. Так вот, думаю, что найду укромное место и буду спать в машине, пока не восстановлюсь.

Дэниел пару раз моргнул – наверное, его поразила фраза об отраве.

– А вот тебя мы можем сделать менее заметным, – произнесла Алекс уже беспечнее, касаясь его одеяла пальцем. – Кажется, в доме была какая-то одежда. Вряд ли она подойдет тебе по размеру, но все-таки лучше, чем вот это.

На лице Дэниела отразилось облегчение.

– Пусть и мелочь, да, но мне определенно станет немного легче.

– Хорошо. Только сначала отключу ловушку со смертельным газом.

В конце концов, Алекс все же вернула «ЗИГ Зауэр» владельцу – пусть и с некоторым сожалением. Ей понравился вес этого пистолета – надо бы и себе такой же найти.

Вещи хозяев дома хранились на чердаке, в старых комодах. Судя по одежде, мужчина был явно ниже и толще Дэниела. Алекс оставила его подбирать себе что-нибудь более-менее подходящее, а сама вернулась в коровник, готовить машину к отъезду.

Когда Алекс вошла, Кевин скручивал в плотный рулон огромный кусок черной ткани. Алекс не сразу догадалась, что это парашют. Она держалась на расстоянии, однако перемирие, видимо, оставалось в силе. Дэниел по какой-то причине решил встать между ней и своим враждебно настроенным братом. Ни Алекс, ни Кевин не понимали, зачем он так поступает, однако Кевин слишком беспокоился о Дэниеле, чтобы вновь предать его доверие – ведь тот и так еще не оправился от известия о длившейся годами лжи.

Или так думала Алекс, чтобы собраться с духом и пройти мимо пса к своему автомобилю.

Сборы были для нее занятием привычным, поэтому справилась она быстро. Выехав на встречу с Карстоном, Алекс упаковала все вещи и разобрала систему безопасности арендованного домика – ей иногда снилось в кошмарах, что департамент настигнет ее в дороге, а невинный, ни о чем не подозревающий хозяин дома войдет внутрь и умрет. Алекс спрятала пожитки неподалеку от Вашингтона, а потом вернулась за ними, когда начала готовиться к проекту «Допрос школьного учителя». Теперь она уложила все вещи в потертые брезентовые сумки – герметичные баллоны, рулоны электропроводов, батарейные блоки, реактивы в пузырьках с прорезиненными крышечками, шприцы, защитные очки и перчатки, подушку, спальный мешок. Затем собрала свой поддельный пыточный набор и кое-что из новых приобретений. Наручники оказались неплохой находкой, как и раскладушка, достаточно удобная и компактная. Убрав ноутбук в чехол, Алекс прихватила коробку-обманку, скрутила кабели и удлинители. А вот освещение ей пришлось оставить – жаль. Лампы были недешевыми. Алекс разобрала допросную, превратив ее в груду поролона и труб, а потом откатила стол на место. С просверленными дырками уже ничего не поделаешь.

Ей оставалось надеяться, что оставшийся беспорядок всего лишь расстроит и разозлит хозяев, а не натолкнет на мысли о возможно творившихся здесь ужасах. Они, конечно, могут доложить о повредившем имущество съемщике властям, однако местная полиция вряд ли что-нибудь выяснит. А пока в их отчет не попадут определенные слова, никто из правительства не отреагирует. В конце концов, на сайте «Эйрбиэнби» явно встречались куда более интересные истории о хаосе после отъезда съемщиков.

Увидев дверь в подсобку, Алекс покачала головой. Пес то ли прогрыз, то ли проскреб в центре дыру шириной в фут и высотой в два. Ну, хоть машину он перепрыгнул, а не проел.

Дэниел вернулся, когда Алекс как раз закончила грузить вещи в багажник.

– Милые бриджики, – хмыкнул Кевин, сворачивая трос с крюком в аккуратное кольцо.

Алекс стало интересно, лез ли Кевин за ним на крышу – и как она это пропустила, если все-таки да.

Новые штаны Дэниела доходили ему до середины голени. Хлопковая рубашка была слишком широкой, а вот рукава – коротковаты. Дэниелу пришлось закатать их до локтя.

– Если бы у меня была хотя бы половина костюма, как у тебя, – вздохнул Дэниел, – я был бы точно готов предстать перед миром.

– У меня был бы целый, если бы психопатка не оказалась такой извращенкой, – проворчал Кевин.

– Не льсти себе, я искала оружие.

Дэниел проследил, как Алекс захлопнула багажник.

– Ты уезжаешь?

– Да. Нужно найти безопасное место и поспать, – пояснила Алекс. Впрочем, она наверняка выглядела настолько измученной, что могла бы и не уточнять про сон.

– Я тут подумал… – начал было Дэниел, но замялся.

Кевин настороженно оторвал взгляд от винтовки.

– И что ты там подумал? – с подозрением спросил он.

– О скорпионах в банке. Алекс сказала, что есть всего два варианта развития событий. Или один убивает другого, или погибают оба. Наверняка те, кто желают вашей смерти, тоже так считают.

– И что? – снова спросил Кевин.

– А то, что есть третий вариант, – ответила Алекс, угадывая ход мысли Дэниела. – Скорпионы выбираются на волю. Такого никто не ждет. Это обеспечит тебе безопасность, Дэниел.

– Но есть и четвертый, – произнес он. – О нем я и думал.

Кевин наклонил голову. Он явно ничего не понимал. До Алекс дошло – ровно перед тем, как Дэниел продолжил.

– Что, если скорпионы объединят усилия?

Алекс сжала губы, но тут же расслабила, ощутив, как края трещины чуть не разошлись.

Кевин застонал.

– Хватит прикалываться, Дэнни.

– Я не шучу. Они такого вообще не ожидают. А если оба скорпиона окажутся в одной команде, мы будем вдвойне в безопасности.

– Да никогда.

Алекс подошла к Дэниелу.

– Идея хорошая, но, думаю, в команде назреет слишком серьезный раскол.

– Кев не такой уж плохой. Ты к нему привыкнешь.

– Это я не такой уж плохой?! – фыркнул Кевин, глядя в прицел винтовки.

Дэниел посмотрел Алекс в глаза.

– Ты же думаешь вернуться, верно? Как сама и говорила, про визит на кухню.

Весьма проницательно для гражданского.

– Размышляю над таким вариантом.

– Контрудар? – Кевин полностью включился в разговор.

– Может сработать, – произнесла Алекс. – Прослеживается некий алгоритм… и, задумавшись о нем, я поняла, что обо мне знает не так много людей. Поэтому они и придумали такой хитроумный план, хотя шансы моей гибели в нем всего пятьдесят на пятьдесят. Думаю, они держат мое существование в тайне, и если мне удастся избавиться от знающих об этой тайне людей… тогда никто больше не будет меня искать.

– И в моем случае тоже годится? – поинтересовался Кевин. – Если их многоходовка рассчитана и на меня, то и мое существование держат в тайне?

– Логично.

– Как ты узнаешь, кто замешан?

– Если я буду в Вашингтоне, когда отправлю Карстону небольшую весточку, то смогу пронаблюдать, к кому он тут же побежит. Если все действительно так засекречено, в офисе они ничего обсуждать не будут.

– Они поймут, что ты рядом. По сетевому адресу.

– Тогда, наверное, попробуем немного посотрудничать. Один из вас отправит имейл вместо меня из другого города.

– Опыт в ведении слежки есть? – вдруг требовательно спросил Кевин.

– Э-э… за последние несколько лет я много тренировалась…

– Тебя обучали профессионально?

– Я ученый, а не оперативник.

– Наблюдением займусь я, – кивнул Кевин.

Алекс покачала головой.

– Ты мертв, забыл? Теперь вы с Дэниелом можете исчезнуть. Дареному коню в зубы не смотрят.

– Идиотское выражение. Если бы троянцы все-таки заглянули коню в рот, то смогли бы выиграть войну.

– Забудь про выражение. Я пытаюсь помочь Дэниелу.

Сам Дэниел вновь переводил взгляд между ними.

– Слушай, Олеандр, я-то прошел подготовку. Немалую. Меня никто не поймает, и я разведаю куда больше, чем ты. И у меня есть укрытие, где Дэниел будет в полной безопасности, это не проблема. А если ты права и твой Карстон побежит к подельникам, то он как раз выведет меня на тех, кто в Управлении. Увижу, кто хотел добраться до меня через Дэнни. И тогда я разберусь с моими, а ты – со своими.

Алекс обдумала предложение, стараясь мыслить объективно. Неприязнь к брату Дэниела упорно мешала анализировать ситуацию, однако Алекс держала ее в узде. Эта неприязнь несправедлива. Разве сама Алекс не испытала бы те же чувства, что и Кевин, если бы увидела своего родного брата прикованным к столу? Не поступила бы точно так же?

И все-таки ей очень хотелось вколоть ему что-нибудь для страшных мучений. Хотя бы разок.

– Во-первых, не называй меня Олеандром, – произнесла Алекс.

Кевин ухмыльнулся.

– Во-вторых, я тебя поняла. Но как мы все организуем? Мне придется залечь на дно, – указала она на свое лицо.

– И виноват в этом ты, – бросил Дэниел Кевину. – Раз уж есть убежище, может, и для нее там место найдется. По крайней мере, пока раны не заживут.

– Ни в чем я не виноват… только в том, что не врезал ей по роже еще раз, – проворчал Кевин.

Дэниел в негодовании шагнул к брату, но Кевин поднял руки, мол, «сдаюсь-сдаюсь» и вздохнул.

– Двигаться надо будет быстро, так что это, наверное, самый простой вариант. Вдобавок, она на машине. Самолета уже нет, мне пришлось выпрыгнуть с парашютом. А иначе – пойдем пешком.

Дэниел изумленно распахнул глаза. Посмеявшись над выражением его лица, Кевин с усмешкой повернулся к Алекс. Он взглянул на пса, потом снова на нее… и усмешка стала шире.

– Может, твое присутствие на ранчо все-таки доставит мне некоторое удовольствие, Олеандр.

Алекс скрипнула зубами. Тайное убежище решит многие из ее проблем… А перед отъездом можно будет подсыпать Кевину в еду слабительного.

– Ее зовут Алекс, – поправил его Дэниел. – То есть на самом деле по-другому, но она так представляется… «Алекс» ведь тебе подходит? – уточнил он.

– Как и любое другое имя. Пусть пока будет это. – Она посмотрела на Кевина. – Вы с псом едете на заднем сиденье.

Глава 11

Давным-давно, когда Алекс носила имя Джулиана, ей нравилось мечтать о семейных путешествиях на машине.

В редкие отпуска – если дежурные визиты к престарелым родителям матери в Литл-Рок вообще считались отпуском – они всегда летали самолетами. Мать, Джуди, не любила ездить на большие расстояния. Это ее нервировало. Джуди часто повторяла, что в автомобильных авариях гибнет куда больше людей, чем в авиакатастрофах, хотя и летать тоже жутко боялась. А вот Джулиана выросла без страха путешествий, микробов, грызунов, замкнутых пространств и всего прочего, что так пугало Джуди. Должен же хоть кто-то в семье быть уравновешенным.

Как и большинство детей, Джулиана верила, что от одиночества в долгие дни, когда ей приходилось делать домашнее задание за кухонным столом и ждать Джуди из зубоврачебного кабинета, в котором та работала, ее спас бы брат или сестра. Джулиана с нетерпением ждала поступления в университет, мечтала о комнате в общежитии, подругах-соседках. Правда, попав туда, поняла, что одинокая и уже тогда полная взрослой ответственности жизнь сделала ее неспособной сосуществовать с нормальными восемнадцатилетними людьми. Мечты о братьях и сестрах канули в небытие, и к третьему году обучения Джулиана обзавелась собственной квартиркой-студией.

А вот мечта об исполненной теплой атмосферы семейной поездке все-таки продолжала жить. До сегодняшнего дня.

Справедливости ради стоило заметить, что настроение Алекс было бы куда лучше, если бы собственное тело не казалось ей одним огромным ноющим синяком. Ну, и первую ссору спровоцировала она сама. Правда, нечаянно.

Выехав за границу округа, Алекс опустила стекло и выкинула крошечный маячок, извлеченный из ноги Дэниела. Не хотелось долго носить такое устройство при себе – на всякий случай, – но и оставлять его прямо посреди последней «операционной базы» было нельзя. Алекс полагала, что избавилась от большей части улик, однако перестраховаться никогда не помешает. Алекс не жалела времени на любую возможность замести след.

Взглянув в зеркало заднего вида, она заметила, что Кевин выпрямился.

Ему удалось отыскать рюкзак, который он сбросил из самолета, когда выпрыгнул с парашютом. Теперь они с Дэниелом переоделись в приличную одежду – джинсы и футболки с длинным рукавом, черную и серую. И Кевин обзавелся еще двумя пистолетами.

– Это что было? – спросил он.

– Маячок Дэниела.

– Чего?! – хором воскликнули близнецы.

И продолжили тоже одновременно:

– У меня что, был маячок?! – удивился Дэниел.

– Ты зачем его выбросила?! – возмутился Кевин.

Пес поднял голову, услышав тон хозяина, однако затем решил, что все в порядке, и снова высунул морду в окно.

Сначала Алекс ответила Дэниелу, поглядывая на него из-под козырька бейсболки, призванного отбрасывать тень на разбитое лицо.

– А как, по-твоему, брат тебя нашел?

– Он за мной следил? Но… где же был маячок?

– Внутренняя сторона правого бедра, где сейчас побаливает. Следи за надрезом, не занеси инфекцию.

– Ты вообще понимаешь, каких трудов мне стоило его установить? – проворчал Кевин.

– Если следил ты, то и кто-нибудь другой может. Не хочу рисковать, в нашем-то положении.

Дэниел, обернувшись, уставился на брата.

– Да как ты… почему я ничего не знал?

– Помнишь, через пару лет после того, как шлюха тебя бросила, ты встретил горячую длинноногую блондинку в баре, в который ты ходишь при депрессняке, как он там называется…

– «У Лу». Как ты вообще узнал? Я же не рассказывал… стоп, ты что, устроил за мной слежку?!

– Я беспокоился после того, как эта шлюха…

– Ее зовут Лейни.

– Да пофиг. Мне она все равно не нравилась, она тебе не подходила.

– И кто мне вообще, по твоему мнению, подходит? Насколько помню, тебе нравились только те, кто хотел тебя. А если кто-то предпочитал меня, то ты считал это личным оскорблением.

– Суть в том, что ты был сам не свой. Но слежка никак не связана с…

– Кто за мной следил?!

– Да всего-то несколько месяцев.

– Кто?!

– Мои приятели. Не из Управления – пара знакомых копов, а потом один частный детектив, но совсем недолго.

– Что они высматривали?

– Просто следили, чтобы с тобой все было в порядке, чтобы ты не спрыгнул с моста или типа того.

– Поверить не могу. Вот так… Погоди. Блондинка? Ты про ту девушку, как ее звали… Кейт? Которая угостила меня и… она что, шпионка?

Алекс увидела в зеркале заднего вида, как Кевин усмехнулся.

– Не-а, проститутка. И Кейт – не настоящее имя.

– Кажется, на этой планете один я пользуюсь настоящим. Я живу в мире лжи. И даже не знаю, как на самом деле зовут Алекс.

– Джулиана, – произнесли они одновременно с Кевином и тут же обменялись раздраженными взглядами.

– Зато он знал? – обиделся Дэниел.

– Всплыло в разговоре, пока ты был без сознания. Имя мне дали при рождении, но на самом деле это уже не я. Оно не имеет для меня особого значения. Пока что я – Алекс.

Дэниел нахмурился, так и не сменив гнев на милость.

– Короче, – продолжил Кевин, словно рассказывал любимую шутку, – блондинка должна была пойти к тебе домой, но ты ей заявил, что еще не до конца развелся и это как-то неправильно! – Кевин расхохотался. – Я своим ушам не поверил, когда услышал. Но фразочка как раз в твоем духе. Даже не знаю, что меня так удивило.

– Очень смешно. И я не понимаю, каким образом после короткого разговора у меня в ноге появилось следящее устройство.

– А оно и не появилось. Мне просто ужасно нравится эта история. Это было непросто. С проституткой-то договориться легко. И если бы ты отвел ее домой, то еще удовольствие бы получил. А вот загнать тебя к врачу было куда сложнее. Но я в конце концов уговорил временного сотрудника регистратуры вызвать тебя на осмотр. В больнице тебя встретил новый доктор. Ты его никогда не видел.

У Дэниела от изумления отвисла челюсть.

– Он сказал, что у меня опухоль!

– Доброкачественная. Которую он тут же и удалил под местной анестезией, а потом заверил, что все в порядке. И даже не взял с тебя денег. Не так уж страшно, не преувеличивай.

– Ты серьезно? Да как ты мог!.. – Теперь Дэниел кричал в полный голос. – Чем такое можно оправдать?! Ты все эти годы водил меня за нос! Обращался со мной, как с подопытным животным, вертел как хотел для собственного развлечения!

– Едва ли, Дэнни. Я наизнанку выворачивался, чтобы тебя уберечь. Управление изначально требовало инсценировать мою смерть, но я не мог так с тобой поступить, только не после того, как погибли мама и папа. Поэтому я наобещал начальству всякого и каждый свободный выходной вылетал в Милуоки, чтобы побыть преступником.

– А я туда ехал на машине, – уже спокойнее произнес Дэниел. – И что, все это было так необходимо?

– Спроси ядовитую девицу. Работа такого рода – не для семейных людей.

Дэниел взглянул на Алекс.

– Это правда?

– Да. Они предпочитают нанимать сирот, и желательно без братьев или сестер. Как твой брат уже говорил, плохие парни могут использовать против тебя любые связи.

Тон Дэниела смягчился:

– Ты тоже сирота?

– Не знаю. Никогда не видела своего отца. Может, он все еще жив.

– А мать…

– Рак матки. Мне было девятнадцать.

– Мне очень жаль.

Алекс кивнула. Воцарился краткий, но такой прекрасный миг тишины. Алекс, задержав дыхание, взмолилась, чтобы он продлился подольше.

– Когда мне все-таки пришлось заставить тебя считать меня мертвым… – продолжил Кевин.

Алекс включила радио и принялась шарить по станциям, но он так и не понял намека. Дэниел же просто смотрел в лобовое стекло.

– …Я только начал заниматься де ла Фуэнтесом. И уже в первые дни понял, что дело выйдет из-под контроля. Я знал, что он творил с семьями врагов. Поэтому настало время тебя освободить.

– В смысле, освободить себя самого от необходимости мотаться в тюрьму, – пробормотал Дэниел.

Алекс нашла радиостанцию с классической музыкой и прибавила громкость, чтобы не слышать Кевина.

– Вот тогда я и установил маячок. Я должен был знать, что ты в порядке. Больше за тобой никто не следил, только я.

Дэниел что-то проворчал.

От громкой музыки еще сильнее разболелась голова, и Алекс снова выключила радио.

– С Управлением я расстался… скверно. По плану должен был дождаться, пока все не стихнет и обо мне не забудут, а потом подправить лицо. В конце концов, я вернулся бы за тобой, мелкий. Ты бы меня не узнал, конечно, но я не позволил бы тебе всю жизнь считать, что ты остался совсем один.

Дэниел смотрел вдаль. Алекс стало интересно, верит ли он словам брата. На Дэниела свалилась информация о таком количестве лжи, что ему наверняка сложно удержаться в равновесии.

– А что случилось с Управлением? – спросила Алекс.

Ей совсем не хотелось ввязываться в разговор, но Дэниел, похоже, не собирался его продолжать. Раньше, до создания их странного союза, Алекс было в общем-то все равно, как Кевин ушел из ЦРУ. Однако сейчас такая информация имела значение. Дело касалось и самой Алекс.

– Когда с вирусом и де ла Фуэнтесом разобрались, меня отозвали, хотя оставались еще кое-какие подозрительные «хвосты». Я хотел добить все до конца. Справился бы быстро, в картеле я был в удивительно выгодном положении. Мог повлиять на происходящее – кто встанет во главе, чем они станут заниматься, – и собрать достоверную информацию об их новой структуре. Поверить не мог, что мне отдали приказ возвращаться. Я отказался. Думал, что достаточно внятно им все обрисовал, но… Наверное, мне не поверили. Должно быть, решили, что я сорвался с цепи, переметнулся на чужую сторону и выбрал картель. До сих пор не понимаю, – покачал головой Кевин. – Считал, что они обо мне лучшего мнения.

– И что они сделали? – поинтересовался Дэниел.

– Сдали меня. Слили картелю, что я агент, что я убил де ла Фуэнтеса. И картель пришел мстить.

– И, насколько ЦРУ известно, месть им удалась, – предположила Алекс.

– Именно.

– А ты его убил? – спросил Дэниел. – Де ла Фуэнтеса?

– Это часть моей работы.

– И многих людей ты убил?

– Действительно хочешь знать?

Дэниел, не оборачиваясь, ждал ответа.

– Ладно. Черт с тобой. Примерно… э-э… сорок пять человек, может, больше. Точно не скажу – не всегда есть время проверить пульс. Теперь понял, почему я держал тебя подальше от своей жизни?

Дэниел перевел взгляд на Алекс.

– А ты убивала?

– Трижды.

– Три… А! Тех, кого подсылала твоя контора?

– Да.

– Вот только не надо делать вид, что она лучше меня, – гневно бросил Кевин.

– Я не… – начал Дэниел.

Теперь на крик перешел Кевин:

– А ты спроси ее, скольких она до тебя пытала! И спроси, сколько времени уходило на каждого! Сколько часов… дней? Я в них просто-напросто стреляю. Чистая, быстрая смерть. И я никогда бы не стал творить то, что она. Ни с кем, тем более с таким ни в чем не повинным гражданским, как…

– Заткнись! – отрезал Дэниел. – Просто замолчи. Не переводи стрелки. Сколько бы боли она мне ни причинила, помни, что ты сделал куда хуже. Куда больнее, и длилось это намного, намного дольше. Говоришь, у тебя были причины? У нее тоже. Она не знала, что ее обманули, что ею манипулировали. А я отлично понимаю, каково это.

– И она теперь вся такая безупречная.

– Я сказал – заткнись! – оглушительно рявкнул Дэниел.

Алекс сжалась. Пес заскулил, уставившись на хозяина.

– Полегче, – сказал Кевин. Возможно, своему псу.

Дэниел заметил реакцию Алекс.

– Ты в порядке?

– По правде говоря, помимо массы неприятных травм, у меня еще и голова раскалывается.

– Прости.

– Ничего страшного.

– У тебя такой вид, будто ты сейчас и в переносном, и в прямом смысле развалишься. Давай я сяду за руль? А ты попробуешь вздремнуть.

Алекс на минуту задумалась. Ей всегда приходилось делать все самостоятельно, но это хорошо, ведь если хочешь сделать как надо – сделай сам. Ей было не с кем по очереди вести машину, но и это хорошо, ведь Алекс никому не доверяла. Доверие убивает.

И все же – она умела трезво оценивать свои силы. А в возможности одновременно спать и ехать было нечто роскошное.

Вдобавок Алекс действительно верила Дэниелу – что он не причинит ей вреда, не предаст, – даже понимая, что это, наверное, огромная ошибка.

– Спасибо, – произнесла она. – Было бы весьма неплохо. Я приторможу у следующего съезда.

Слова прозвучали странно. Словно реплика из фильма, строка в устах актера. Но, наверное, так и выглядит обычное человеческое общение. Просто в жизни Алекс его было очень мало.

Целых две мили пути в машине царила восхитительная тишина. В мирной обстановке Алекс еще сильнее захотелось спать. К тому времени, как она свернула на обочину, веки уже слипались.

Пересаживались они тоже в молчании. Кевин откинул голову, закрыв глаза. Дэниел мягко коснулся плеча Алекс, проходя мимо.

Несмотря на жуткую усталость, заснула Алекс не сразу. Сначала она думала, что дело в непривычном ощущении – тело ведь давным-давно привыкло, что надо вести машину и спать запрещено. Алекс несколько раз посмотрела на Дэниела из-под козырька бейсболки, просто на всякий случай. Водил он хорошо. Можно расслабиться. Да, сиденье неудобное, но не хуже ее обычного спального места. Алекс приучила себя отдыхать при любой появившейся возможности. Однако голове было… слишком свободно. Точно. Не хватает респиратора. Он стал неотъемлемой частью ее подготовки ко сну.

Осознание проблемы помогло. Алекс опустила бейсболку ниже на разбитое лицо и приказала себе расслабиться. Вокруг нет проводов. Нет ядовитого газа. Все хорошо.

Когда Алекс проснулась, было уже темно. Тело затекло и жутко болело. Хотелось есть. И в туалет, причем очень сильно. Всех перечисленных неприятных ощущений можно было избежать во сне, но братья опять ссорились. Алекс отключилась надолго, так что за это время о ее присутствии вполне могли забыть, но слушать спор о самой себе, проснувшись, было неловко.

– …Но она некрасивая! – говорил Кевин как раз в тот момент, когда она начала просыпаться.

– А ты ведь даже не знаешь, как она выглядит, – сердито отозвался Дэниел. – Ты ей лицо в сплошной синяк превратил, даже не представившись.

– Дело не только в лице, мелкий. У нее же фигура тощего десятилетнего пацана.

– Вот из-за таких, как ты, женщины и считают всех мужчин кобелями. И вообще, это называется «сильфидная».

– Ты слишком много читаешь.

– А ты слишком мало.

– Я говорю как есть.

– У тебя ограниченное восприятие.

– Эй, да все нормально, – встряла Алекс. Вежливее в разговор было не вклиниться, но притворяться спящей она не хотела. – Никаких обид.

Сдвинув с лица козырек, Алекс вытерла натекшую из-за разбитой губы слюну.

– Прости, – пробормотал Дэниел.

– Ничего страшного. Все равно уже пора просыпаться.

– Нет, я про него.

– Плохое мнение твоего брата о моем обаянии – своего рода комплимент.

Дэниел рассмеялся.

– Верно подмечено.

Кевин фыркнул.

Алекс потянулась и застонала.

– Дай угадаю. Когда ты представлял напарницу Безумного Ученого, загадочную Олеандр, то видел блондинку? – Алекс взглянула на внезапно застывшее лицо Кевина. – Да, точно блондинку. Большая грудь, длинные загорелые ноги, полные губы и широко распахнутые, невинные голубые глаза? Я все угадала? Или там еще был французский акцент?

Кевин не ответил. Алекс обернулась, но он смотрел в окно, словно ничего не слышал.

– С первой попытки в точку, – рассмеялась она.

– Кевин всегда любил все самое банальное, – произнес Дэниел.

– Никогда не встречала у себя на работе таких девиц, – поделилась с ним Алекс. – Не буду утверждать, что такое создание заведомо лишено всяких мозгов, но правда, зачем гробить десятилетия на скучные исследования, когда есть столько других интересных занятий?

– А я встречал, – буркнул Кевин.

– Среди агентов – конечно, – согласилась Алекс. – Работа привлекательная, возбуждающая. Но поверь, настоящие белые халаты в отличие от вызывающих хэллоуинских костюмов совершенно не подчеркивают достоинства фигуры.

Кевин снова уставился в окно.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Дэниел.

– Больно.

– Ох. Мне жаль.

Алекс пожала плечами.

– Надо найти место для отдыха. В ресторан с вами не пойдешь, вы такое устроите, что полицию вызовут. Значит, найдем мотель, а потом кто-нибудь сходит в магазин.

– А нельзя заказать еду в номер? – поинтересовался Дэниел.

– В таких отелях запоминают, если платят наличкой, – ответил Кевин раньше, чем Алекс успела отреагировать. – Прости, бро. Придется ночку обойтись без сервиса.

– Ты весь день за рулем? – спросила Алекс.

– Нет, мы с Кевом пару раз менялись.

– Поверить не могу, что все пропустила.

– Тебе надо было выспаться.

– Ага. Наверное, слишком долго работала на износ.

– Так мало времени, – проворчал Кевин, – и так много людей, которых надо пытать.

– Точняк, – небрежно согласилась Алекс, чтобы его позлить.

Дэниел рассмеялся. Он был таким добрым и мягким – и намного превосходил в этом всех, кого встречала Алекс, – но в то же время определенно странным. Возможно – с не совсем нормальной психикой.

Они обнаружили небольшой мотель на окраине Литл-Рока. Алекс думала, что город покажется ей хоть немного знакомым, но ничего из увиденного так и не напомнило о визитах в детстве к бабушке и дедушке. Может, за долгие годы город успел слишком сильно разрастись. А может, Алекс просто оказалась в другой его части. Где-то неподалеку была похоронена, вместе со своими родителями, мать. Алекс гадала, должно ли это вызывать у нее какие-нибудь чувства. Однако место не имело никакого значения. Они не стали ей ближе от того, что она сама приблизилась к останкам их генетического материала.

Кевин настоял на том, что договориться обо всем должен сам. Наверное, хорошо, что Кевин взял инициативу в свои руки. Алекс была не в строю из-за лица. Да и в любом случае, она знала все только в теории, а на практике имела за плечами только пару лет проб и ошибок. Кевин же был профи. Его обучали куда тщательнее, и он отточил усвоенный материал в боевых условиях. О кандидатуре Дэниела не стоило и заикаться. Лицо хоть и в норме, зато ни капли необходимого для выживания чутья.

Наглядный пример: Дэниел возмутился, когда увидел, что Кевин снял для них лишь одну комнату. Ему не пришло в голову, что портье, скорее всего, запомнит мужчину, который подойдет один и заплатит наличкой за две комнаты. Затем Дэниел не понял, зачем Кевин припарковался не около их номера, а через две двери. Дезориентация противника, объяснили Алекс и Кевин, однако такое понятие было ему чуждо, противоречило всем его привычкам. Дэниелу предстояло еще очень многому научиться.

Он даже спросил, не должны ли они получить разрешение, чтобы впустить в номер пса.

Кровать была одна, но Алекс проспала целых двенадцать часов, поэтому с готовностью согласилась подежурить. Кевин вышел на полчаса и вернулся с завернутыми в целлофан сэндвичами, содовой и большой упаковкой собачьего корма. Алекс жадно проглотила свою порцию и закусила горстью обезболивающих. Эйнштейн набросился на корм с таким же энтузиазмом, сунув морду прямо в упаковку. А вот Дэниел и Кевин отнеслись к еде гораздо спокойнее. По всей видимости, Алекс проспала еще и пару остановок у окошек кафе быстрого обслуживания.

Мельком осмотрев себя в поцарапанном зеркале ванной комнаты, Алекс приуныла. Нос распух так, что стал в два раза больше и покраснел. С другой стороны, он, когда заживет, наверняка будет уже не таким, как прежде, и внешность Алекс слегка изменится. Может, результат окажется не столь хорош с эстетической точки зрения, как вышло бы после пластической операции, зато выйдет не так болезненно или хотя бы быстрее. Синяки под глазами упорно не хотели соответствовать названию и переливались всеми цветами радуги, от желтушного и желчно-зеленого до бледно-фиолетового. Рассеченная губа раздулась по обе стороны от стянувшейся корочкой ранки. Кровоподтеки обнаружились даже в полости рта. Алекс и не подозревала, что такое возможно. Повезло, что хоть все зубы остались целы. Поставить протезы было бы проблематично.

Да уж, залечь на дно придется надолго. Алекс очень надеялась, что убежище Кевина действительно тайное и безопасное. Неизвестность пугала. Алекс не сумела ничего подготовить заранее, и это полностью выбивало ее из колеи.

Она приняла душ и почистила зубы – что из простой процедуры превратилось в пытку, – а затем надела черные легинсы и свежую белую футболку. На этом чистые вещи закончились. Алекс утешила себя мыслью, что в убежище, наверное, будет стиральная машинка.

Когда она вышла из ванной, Дэниел уже спал, распластавшись на животе и сунув под подушку одну руку. Вторая свисала с края постели так, что кончики длинных пальцев касались выцветшего ковра. Во сне лицо Дэниела стало другим – как раньше, когда он лежал без сознания. Словно такой невинности и безмятежности совсем не место в том мире, где живет Алекс.

Кевина в номере не было, как и его пса. Алекс, конечно, понимала, что животное нужно выгуливать, однако ее внутренний тревогометр продолжал зашкаливать до их возвращения.

Пес коротко ее обнюхал, проходя мимо, а вот Кевин не обратил на Алекс никакого внимания. Он улегся на спину, вытянул руки-ноги и тут же закрыл глаза. За следующие шесть часов он так и не пошевелился. Пес запрыгнул на край постели и устроился, положив голову на ступни Кевина, а хвост – на Дэниела.

Алекс заняла единственный стул – укладываться на сомнительный ковер не хотелось – и полезла в Интернет читать новости, уткнувшись в ноутбук. Сказать наверняка, когда заметят исчезновение Дэниела и объявят ли об этом в новостях, было сложно. Скорее всего, этого не произойдет. Взрослые люди все время где-то пропадают. Например, ее отец. Подобное слишком часто случается, и всеобщее спокойствие могут нарушить лишь сенсационные подробности – скажем, найденное в квартире пропавшего человека расчлененное тело.

О разбившемся в Западной Виргинии одновинтовом самолете тоже не было слышно – ни погибших, ни раненых, ни поисков владельца. Впрочем, Алекс сомневалась, что такие новости появятся где-то, кроме крошечной заметки на местном сайте. В любом случае никто в Вашингтоне ничего подозрительного не увидит.

Алекс обыскала все вдоль и поперек на предмет потенциальных угроз. Похоже, пока тихо. Но о чем же сейчас думает Карстон? Что замышляет? Алекс, по идее, должна освободить Дэниела не раньше начала школьного дня в понедельник, а сейчас пока только суббота – вернее, почти воскресенье. Департамент знает, что во время допроса Алекс ничего не добьется – у Дэниела нет никакой информации. Наверняка они понимают, что рано или поздно Алекс узнает о существовании брата-близнеца. И они совершенно точно уверены, что Кевин все еще в мире живых. Они рассчитывали выманить его в самом начале игры и добились своего. Единственное, чего они не предвидели – что у мучительницы и убийцы завяжется разговор.

Маневр бы не удался без помощи Дэниела. Он был приманкой, пешкой, которой решили пожертвовать, чтобы заставить более важные фигуры шагнуть в центр доски. Противники никогда бы не догадались, что именно Дэниел послужит толчком к таким переменам.

Алекс намеревалась выполнить свою часть сделки – взять на себя роль победителя (а на деле – проигравшего) и позволить Дэниелу и Кевину «умереть». В случае Кевина – уже дважды. Однако… ох, как же ей самой хотелось оказаться на их месте. Разве не легче департаменту поверить в то, что именно Кевин Бич – человек, потопивший картель, – преуспел там, где они облажались? Разве не будет в таком случае логичным прекратить охоту? И каково это – исчезнуть и больше не бояться преследования?

Алекс вздохнула. От мечтаний становилось лишь хуже, нет смысла давать им волю. Оба брата спали достаточно крепко, и Алекс, порывшись в сумке, извлекла заранее выбранный баллон газа. Респираторов всего два – поэтому ничего смертельного, лишь усыпляющее вещество, которым Алекс вчера управляла посредством компьютера. Вполне достаточно. Если кто-то обнаружит временное укрытие, Алекс сумеет взять ситуацию под контроль.

Установив провода – только две пары, – она снова опустилась на стул и взглянула на близнецов. Оба спали, крепко и мирно. Алекс задумалась, не опасна ли такая привычка для шпиона. Может, Кевин на самом деле ей доверяет – по крайней мере, считает способной как минимум поднять тревогу или даже справиться с проблемой, не поубивав всех присутствующих. Да уж, соседи из них явно странные.

Наблюдать за спящими близнецами было непривычно. Даже неправильно – Алекс подозревала, что испытает подобное чувство, – но одновременно приятно, словно она удовлетворяла некую потребность, о существовании которой и не подозревала. И вот именно это было неожиданно.

Алекс попыталась проанализировать ситуацию, отыскать в своих рассуждениях слабые места, однако все больше убеждалась, что теория верна. Даже прискорбная неспособность неудачливых убийц учиться на ошибках предшественников – к третьей попытке хоть кто-то же мог догадаться о самозащите Алекс и сменить тактику? – имела смысл. Никакой полномасштабной операции не было. За Алекс просто отправляли одиночек, которых можно пустить в расход, без инструктажа вообще или со слишком малым количеством информации. Алекс еще пару раз продумала каждую догадку и окончательно убедилась в том, что поняла своих преследователей.

А затем ей стало скучно.

Алекс хотелось зайти на сайт курса патологии Колумбийского университета и почитать свежие докторские диссертации. Однако, пока департамент активно пытается, в чем Алекс не сомневалась, определить ее местонахождение, это небезопасно. Пусть они и не способны отследить все соединения, связанные с ее былыми увлечениями, данный вариант слишком очевиден. Вздохнув, Алекс надела наушники, открыла «Ютьюб» и принялась смотреть обучающее видео о том, как разобрать и собрать винтовку. Знание скорее всего никогда не пригодится, но и не повредит.

Кевин проснулся ровно в пять тридцать – просто сел, весь такой бодрый, словно кто-то щелкнул кнопкой и включил его. Он потрепал пса и направился было к двери, но тут же заметил респиратор на лице Алекс и резко затормозил. Пес, следующий по пятам, тоже замер и повернул нос в ее сторону, пытаясь понять, что же расстроило хозяина.

– Секундочку, – отозвалась Алекс.

Она неловко поднялась на ноги. Тело по-прежнему ныло – трудно сказать, меньше или больше, чем в начале ночи, – и Алекс доковыляла до двери.

– Я тебе этого не разрешал, – произнес Кевин.

– А я не спрашивала разрешения, – бросила Алекс, не поворачиваясь.

Он что-то проворчал.

Алекс очистила ему путь за всего несколько мгновений, а потом стянула респиратор и махнула им в сторону двери:

– Катись.

Когда Кевин прошел мимо, Алекс показалось, что она расслышала недовольное «сама катись». Пес последовал за хозяином, рьяно размахивая хвостом, почти превратившимся в размытое пятно. Вряд ли, конечно, в такой ранний час портье внимательно следит за мотелем, однако, по мнению Алекс, Кевин искушал судьбу. Шумная ссора с администрацией никак не поможет им остаться незамеченными.

Алекс покопалась в еде, которую перед сном принес Кевин. Оставшиеся сэндвичи уже не выглядели столь аппетитно, как восемь часов назад, но она обнаружила коробку печенья «Поп-тартс» с вишневым вкусом, которую раньше не видела. Когда Кевин с псом вернулись, Алекс съела уже половину упаковки.

– Поспишь пару часов? – спросил Кевин.

– Если ты не против сесть за руль, то могу снова подремать в машине. Лучше поскорее добраться.

Кевин коротко кивнул, а потом подошел к постели и легко коснулся брата. Дэниел застонал и, перекатившись на спину, спрятал голову под подушкой.

– Обязательно? – поинтересовалась Алекс.

– Сама сказала, что лучше быстрее добраться. Дэнни всегда валяется до последнего.

Кевин сдернул подушку с головы брата.

– Подъем, мелкий.

Дэниел недоуменно заморгал, а потом изменился в лице – вспомнил, где находится и почему. Алекс было больно видеть, как его уютные грезы рассыпаются в пыль, столкнувшись с новой для него реальностью. Дэниел заметался взглядом по комнате, пока наконец не нашел Алекс. Она постаралась придать собственному лицу ободряющее выражение, но вряд ли преуспела – мешали «боевые ранения». Значит, надо хоть что-то сказать, сделать мир Дэниела чуть менее темным и страшным.

– Печенье? – предложила она.

Дэниел снова моргнул.

– Э-э… Давай.

Глава 12

Убежище Алекс не понравилось.

Добрались они туда к вечеру. В дороге Алекс решила ограничиться всего четырьмя часами сна, не желая полностью переходить на ночной образ жизни, поэтому бодрствовала, когда машина свернула с магистрали сначала на двухполосное шоссе, потом на однополосное и, наконец, на совсем узенькую грунтовку, которую и дорогой-то назвать было сложно.

Да, найти это место нелегко, но если кому-нибудь удастся… ну, выезд все-таки был один. Алекс бы ни за что не согласилась жить здесь, будучи заведомо загнанной в угол.

– Расслабься, зануда, – сказал Кевин в ответ на ее жалобы. – Никто не станет нас здесь искать.

– Надо было сменить номера.

– Сменили, пока ты храпела.

– На самом деле ты не храпела, – тихо вмешался Дэниел, который сидел за рулем, пока Кевин командовал. – Но мы действительно заехали на свалку и стащили несколько номерных знаков.

– Значит, мы будем сидеть тут, в тупике, пока наш мистер Смит едет в Вашингтон, – пробормотала Алекс.

– Здесь безопасно, – отрезал Кевин, ясно давая понять, что разговор окончен. – Так что не смей свои ядовитые капканы по моему дому расставлять.

Алекс не ответила, зная, что как только он свалит, все равно сделает все по-своему.

По крайней мере, поблизости не было соседей. Последние пятнадцать минут вдоль проселочной дороги вообще не встречалось следов присутствия других людей. Ну и хорошо – если Алекс вдруг придется сжечь тут все до основания, ущерб окажется невелик.

Они подъехали к высоким воротам, по обе стороны от которых тянулся прочный забор из металлической сетки, увенчанный спиралью колючей проволоки – настолько длинный, что Алекс не увидела, где он заканчивается или сворачивает. Около ворот стоял весьма внушительный знак со словами: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН» и припиской: «ВХОДИТЕ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК; ХОЗЯЕВА НЕ НЕСУТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ВОЗМОЖНЫЕ ТРАВМЫ ИЛИ ПОТЕРИ».

– Тонко, – прокомментировала Алекс.

– Эффективно, – отозвался Кевин и, вытащив из кармана брелок, нажал на кнопку.

Ворота распахнулись, и Дэниел проехал.

И почему Алекс с самого начала не догадалась, что убежище Кевина будет таким банальным?

Через несколько миль перед ними, словно мираж, возник дом – вернее, его выкрашенный в серый верхний этаж, возвышающийся под укутанной легкой дымкой пожелтевшей травой. То тут, то там торчали невысокие темные деревья. И над ними раскинулось бесконечное голубое небо.

На Великих равнинах Алекс всегда чувствовала себя достаточно неуютно. Она все-таки была городской девчонкой. А здесь у нее появлялось ощущение такой открытости, такой… неустойчивости. Словно сильный ветер вот-вот снесет все на своем пути. Что, вероятно, и в самом деле происходило здесь дважды в год. Алекс понадеялась, что сезон торнадо еще не начался.

Остальная часть дома стала видна, когда они преодолели небольшой подъем. Двухэтажная постройка была большой, но ветхой, с огромным крыльцом, которое тянулось вдоль половины стены. Примерно за двадцать ярдов до нее жухлая трава сменялась песочного цвета гравием, насыпанным до самой потрескавшейся решетки, которая кое-как прикрывала фундамент. Однообразный растительный пейзаж нарушали лишь сам дом, низкие деревца, рыжеватый рубец грунтовки и блуждающие рядом с ней неясные силуэты. По пути Алекс видела много коров, но эти животные были слишком мелкими и мохнатыми по сравнению с ними. Хотя по цвету они казались похожими – черные, коричневые, белые, а иногда и всех трех цветов одновременно.

А затем животные начали стягиваться к машине, двигаясь куда быстрее коров. Эйнштейн так яростно завилял хвостом, что стал напоминать крошечный вертолет.

– Что это за место, Кев?

– Моя берлога для жизни на пенсии.

Животные наконец подобрались к машине… это было штук шесть собак различных размеров. Просто фантастика, подумала Алекс. Один пес – копия Эйнштейна. Другой, огромный, относился скорее к семейству лошадиных, чем псовых. Еще Алекс узнала добермана, двух ротвейлеров и немецкую овчарку обычной масти.

Приближаясь, собаки вели себя тихо и угрожающе, но стоило им завидеть Эйнштейна, как они тут же завиляли хвостами и разразились хриплым лаем.

– Дрессирую собак для охраны коммерческой и частной собственности. Иногда продаю их семьям, которые хотят действительно воспитанного зверя.

– Как ты ухитряешься это все скрывать? – полюбопытствовала Алекс.

– Трогай, Дэнни, они не сунутся под колеса, – распорядился Кевин.

Когда собаки оказались совсем близко, Дэниел остановился, но теперь осторожно поехал вперед. Собаки убрались с пути и побежали рядом.

– На мое имя ничего не оформлено, – повернулся Кевин к Алекс. – Никто меня не видит. Для этих целей у меня есть напарник.

Алекс как раз увидела вышедшего на крыльцо крупного мужчину в ковбойской шляпе. Остальное издалека было не разглядеть.

– Все знают, что здесь собачье ранчо. И никто не лезет. С моей прошлой жизнью тут ничто не связано, – говорил Кевин, но Алекс уже почти не слушала, приковав взгляд к ожидающему на крыльце человеку. От Кевина это не укрылось. – Что, не нравится Арни? Хороший мужик. Я бы ему жизнь доверил.

Последняя фраза заставила Алекс нахмуриться. Дэниел посмотрел на нее и начал замедлять ход.

– Что-то не так, Алекс? – тихо спросил он.

Сидящий сзади Кевин скрипнул зубами. Его ужасно бесило то, что Дэниел постоянно с ней советуется.

– Просто… – Алекс мрачно обвела близнецов рукой. – Вот этого мне уже выше крыши хватает. Вас двоих. Я и вам-то не знаю, как доверять, что уж говорить об еще одном человеке. За которого ручается только этот, – указала она на Кевина, ответившего злым взглядом.

– Ну, не повезло тебе, коротышка. Потому что лучшего варианта нет, а к нему прилагается парень, за которого я ручаюсь. Если хочешь осуществить свой план – терпи и не жалуйся.

– Все будет хорошо, – заверил Дэниел и легко коснулся ее левой руки.

Как глупо, что подобные жесты могут заставить человека почувствовать себя лучше. Дэниел, конечно, совершенно не представлял, в какой они все опасности, однако сердцебиение Алекс немного замедлилось, а правая рука – та, что невольно вцепилась в дверцу, – расслабилась.

Дэниел ехал медленно, и собаки легко поспевали за машиной. Добравшись до гравия, все остановились, и Алекс сумела рассмотреть ждущего их мужчину.

Арни был высоким и плотным человеком с примесью латиноамериканской и, возможно, индейской крови. Примерно сорока пяти лет, а может, и на десяток больше. Его лицо покрывали морщины, но возникли они скорее из-за ветра и солнца, чем от возраста. Из-под шляпы виднелись почти седые волосы длиной в несколько дюймов. Арни смотрел на прибывших безо всякого выражения, хотя – даже если Кевин предупредил о Дэниеле – никак не мог ожидать, что их будет трое.

Как только Кевин приоткрыл дверцу, Эйнштейн ринулся наружу и тут же стал обнюхиваться с другими собаками. Братья выбрались из машины почти так же быстро – им не терпелось размять длинные ноги. Алекс не торопилась. Вокруг резвилась уйма собак, а одна из них, покрытая коричневыми пятнами псина лошадиных размеров, даже на четырех лапах казалась выше, чем Алекс на своих двоих. Пока собаки, конечно, были очень заняты друг другом, но кто знает, как они отреагируют на чужую?

– Да не будь ты такой трусихой, Олеандр! – воскликнул Кевин.

Теперь большинство собак устремились к хозяину и чуть не уронили его на землю, спеша поприветствовать. Дэниел обошел машину и, открыв дверь, подал руку. Алекс раздраженно вздохнула и предпочла выбраться самостоятельно. Под ногами зашуршал гравий, но собаки не обратили внимания.

– Арни! – закричал Кевин, перекрикивая радостный лай. – Это мой брат, Дэнни. Он поживет здесь. И еще с нами… э-э… временный… гость, судя по всему. Не знаю, как ее назвать. Но «гость» звучит слишком доброжелательно, если ты понимаешь, о чем я.

– От гостеприимства дух захватывает, – пробормотала Алекс.

Дэниел рассмеялся и, в два быстрых шага поднявшись по ступенькам крыльца, протянул руку мужчине с каменным лицом, который по сравнению с ним уже не казался таким высоченным. Они обменялись рукопожатиями.

– Приятно познакомиться, Арни. Мой брат ничего о тебе не рассказывал, поэтому надеюсь теперь узнать тебя получше.

– Взаимно, Дэнни, – произнес Арни глубоким, но хриплым – очевидно, от редкого использования – баритоном.

– А это Алекс. Не слушай моего брата, она здесь пробудет столько, сколько захочет.

Теперь Арни посмотрел на нее внимательнее. Она ожидала какой-нибудь реакции на ее обезображенное лицо, но он остался невозмутимым.

– Очень приятно, – сказала Алекс.

Арни кивнул.

– Заносите вещи в дом, – обратился Кевин к Алекс и Дэниелу, а потом попытался дойти до крыльца, но так и не смог из-за снующих под ногами собак. – Эй, балбесы! Смир-р-рно!!!

Собаки моментально попятились и, выстроившись, словно маленький солдатский отряд, замерли с поднятыми ушами.

– Так-то лучше. Вольно.

Собаки синхронно уселись и вывалили языки в подобии клыкастых улыбок.

Кевин догнал Алекс и Дэниела в дверях.

– Как уже сказано, тащите вещички. Дэнни, твоя комната на втором этаже, справа. А вот ты… – Он взглянул на Алекс сверху вниз. – Думаю, тебе сойдет комната в другом конце коридора. Я на плюс один к компании не рассчитывал, так что кровати там пока нет.

– У меня есть раскладушка.

– Я без вещей, – произнес Дэниел. Алекс прислушалась, ожидая услышать в его голосе печаль, но ничего не уловила, Дэниел неплохо держался. – Тебе помочь, Алекс?

Она покачала головой:

– Занесу совсем немного, остальное спрячу где-нибудь за забором.

Дэниел озадаченно вскинул брови, а Кевин кивнул.

– Мне уже приходилось убегать посреди ночи, – пояснила Дэниелу Алекс, понижая голос, хотя Арни наверняка все равно слышал. Она не знала, насколько напарник Кевина в курсе его прежней работы. – Иногда не так просто вернуться за вещами.

Дэниел нахмурился, и на его лице все же промелькнула печаль. Такую жизнь мало кто выбирал добровольно.

– Об этом не беспокойся, – сказал Кевин. – Здесь мы в безопасности.

А вот он как раз был из тех, кто предпочел такую жизнь сознательно. Поэтому Алекс искала скрытый смысл в каждой его фразе.

– Лучше держать себя в форме, – настояла она.

Кевин пожал плечами:

– Если так хочешь, могу подсказать подходящее местечко.

Изнутри дом оказался приличней, чем снаружи. Алекс ожидала увидеть заплесневелые обои, дубовые панели, как в семидесятых, продавленные диваны, линолеум и кухню из глянцевого пластика. Однако, несмотря на попытку сохранить сельский стиль, все в доме выглядело новеньким и оборудованным по последнему слову техники. Даже кухонный островок, расположенный под люстрой из рогов оленя-вапити, был увенчан столешницей из гранита.

– Ого! – удивился Дэниел.

– И сколько же рабочих здесь побывало? – пробормотала Алекс себе под нос. Слишком много свидетелей.

Кевин все-таки расслышал.

– Вообще-то – ни одного. Раньше Арни был строителем. Материалы закупили за пределами штата и сделали все сами. Ну, в основном Арни постарался. Полегчало?

Алекс поджала распухшие губы.

– А как вы познакомились? – вежливо спросил Дэниел у Арни.

Наверное, стоит присмотреться к Дэниелу, решила Алекс, изучить то, как он общается с окружающими. Вот что значит вести себя как нормальный человек. Алекс же либо никогда так не умела, либо напрочь все забыла. Фразы для работы официанткой или в офисе она заготовила заранее. Знала, как взаимодействовать с коллегами по работе, чтобы не отсвечивать. Как разговаривать с пациентами, которых лечила подпольно. До этого – научилась наилучшим способом вытягивать ответы из своих объектов. Но избегала всякого общения вне предписанных ролей.

На вопрос Дэниела ответил Кевин:

– Арни попал в небольшую переделку, косвенно связанную с проектом, над которым я тогда работал. Арни хотел оттуда выбраться и дал мне кое-какую крайне ценную информацию в обмен на свою жизнь.

Молчаливый Арни широко усмехнулся.

– Мы поладили, – продолжил Кевин, – и держали связь. Когда я решил, что пора готовиться к выходу в отставку, я обратился к Арни. Наши интересы и потребности идеально совпали.

– Какой счастливый союз, – любезным тоном прокомментировала Алекс. Прекрасно, и этот тоже наверняка в розыске, подумала она, но не стала добавлять вслух.

Братья отправились в хозяйскую спальню на первом этаже, чтобы подобрать Дэниелу одежду и снабдить его туалетными принадлежностями. Алекс поднялась наверх и с легкостью обнаружила крошечную комнату, которую ей предложил Кевин. Что ж, сойдет. В данный момент Кевин использовал ее как склад, но места для раскладушки и некоторых вещей хватало. А большой пластмассовый контейнер неплохо заменит письменный стол. Дальше по коридору располагалась ванная с двумя выходами – собственно, в коридор и в будущую спальню Дэниела.

Алекс давным-давно ни с кем не делила ванную. Но эта, по крайней мере, была куда больше и лучше, чем те, к которым Алекс привыкла.

Когда она спустилась к машине за вещами, братья по-прежнему были заняты, зато на крыльце сидели три пса. В одном Алекс узнала Эйнштейна, вторым был огромный черный ротвейлер, а третьим – рыжевато-коричневый пес с грустной мордой и обвислыми ушами, напомнивший Алекс того, который сломал лапу в конце мультфильма «Леди и Бродяга». Гончая, наверное. Какой-нибудь бладхаунд или еще кто. Алекс всегда их путала.

Ротвейлер и гончая двинулись к ней скорее с интересом, чем с агрессией, но Алекс все равно отпрыгнула обратно к двери. Эйнштейн поднял голову и тихо гавкнул. Собаки тут же уселись, словно это Кевин отдал им команду «смирно».

Алекс засомневалась, действительно ли Эйнштейн мог отдавать приказы другим псам – у собак вообще есть иерархия?.. – поэтому осторожно шагнула вдоль крыльца, ожидая нападения. Собаки продолжали спокойно сидеть, с любопытством наблюдая. Когда Алекс проходила мимо гончего пса, тот застучал хвостом по деревянному полу, и у нее возникло странное ощущение, что он нарочно строит печальные глазки, чтобы его погладили. Алекс понадеялась, пес не слишком расстроен тем, что она так и не набралась храбрости.

Порывшись в забитом багажнике, Алекс собрала и сунула в рюкзак экстренный набор вещей, который намеревалась постоянно держать при себе. Прихватив почти всю грязную одежду, чтобы постирать в доме – хоть бы там оказалась машинка! – Алекс оставила деловой костюм в автомобиле вместе с сумками. В тайнике за территорией ранчо должен быть хотя бы один комплект одежды. В одну памятную ночь – когда убийца номер два, намеревавшийся перерезать ей горло, погиб от смертельного газа, – Алекс пришлось выбежать из дома в нижнем белье и украсть из фургона соседа комбинезон. Урок она усвоила и теперь всегда одевалась на ночь так, чтобы и днем выглядеть прилично.

Даже вместе с раскладушкой Алекс легко перенесла все необходимое наверх, а затем вернулась за еще одной сумкой – основным лабораторным снаряжением. Нечего впустую тратить время, которое можно пустить на подготовку. Проходя мимо спальни Кевина, Алекс расслышала звуки ссоры и порадовалась, что может тихонько улизнуть и не вмешиваться.

Благодаря немалому опыту Алекс развернула свою небольшую лабораторию достаточно быстро. Одна из колб треснула, но вроде бы еще годилась для работы. Алекс собрала роторный испаритель, а затем достала несколько конденсаторов и две стальные емкости. Она израсходовала почти весь «Остаться в живых», а судя по тому, как проходит неделя, препарат еще пригодится. D-фенилаланина было полно, однако запас опиоидов Алекс огорчил – их оставалось куда меньше, чем она ожидала. Недостаточно, чтобы изготовить новые дозы «Остаться в живых». А между тем в заначке оставалась всего одна.

Алекс все еще хмурилась, разглядывая свои скудные запасы, как вдруг расслышала голос Кевина:

– Эй, Олеандр! Часики тикают!

Когда она вышла из дома, Кевин уже был за рулем седана, а Дэниел сидел рядом. Заметив, что Алекс замешкалась на крыльце, Кевин дал противный длинный гудок. Алекс подошла к машине как можно медленнее и забралась на заднее сиденье с недовольным видом – ну вот, теперь будет вся в собачьей шерсти.

Они опять проехали по узенькой грунтовке за ворота, а через несколько миль свернули на незаметную, представлявшую собой лишь две полосы от шин, дорогу в западном направлении. По ней они преодолели, как показалось Алекс, еще миль шесть-семь. Первое время вдалеке мелькал забор ранчо, но потом и он исчез из виду.

– Это тоже твоя земля?

– Да, через несколько рук. Участок принадлежит корпорации, которая никак не связана с местом, где расположено ранчо. Я умею это все проворачивать, знаешь ли.

– Естественно.

Пейзаж справа начал меняться. Пожелтевшая трава резко закончилась удивительно ровной линией, за которой шла голая красноватая почва. Они повернули на север, и Алекс с удивлением поняла, что эта почва – берег реки с такой же красноватой, мутной водой, плавно утекающей на запад без порогов и препятствий. В самом широком месте, что заметила Алекс, расстояние от берега до берега было примерно сорок футов. Несмотря на плавное движение, течение казалось достаточно быстрым. Алекс наблюдала за потоком, параллельно которому ехала машина, и восхищалась тем, как он появился здесь, среди сухих лугов.

В следующем пункте назначения забора уже не было. В пятидесяти ярдах от дороги стоял лишь ветхого вида выцветший амбар, который на вид уже достиг заката своей долгой жизни и теперь ждал, чтобы подходящая погода избавила его от мучений. По пути сюда Алекс видела сотни таких в Арканзасе и Оклахоме. Ничего общего с ее прекрасным коровником.

Кевин свернул к амбару и поехал прямо по траве; ни дороги, ни даже тропинки Алекс не заметила. Оставив ненадолго машину с работающим мотором, Кевин выскочил наружу и, отперев старый и массивный навесной замок, распахнул ворота. Яркое солнце, сияющее на безоблачном небе, не позволяло рассмотреть, что там внутри. Кевин быстро вернулся и въехал в темный амбар.

На этот раз внутренняя обстановка полностью совпадала с внешним видом. Сочащийся сквозь доски тусклый свет падал на груды ржавых сельскохозяйственных орудий и такой же трактор, несколько кузовов старых автомобилей и огромный стог пыльного сена, прикрытый брезентом. Ничего, чем могли бы заинтересоваться воры или что хотя бы привлекло внимание постороннего. Если бы сюда кто-нибудь все-таки вломился, то из ценного обнаружил бы лишь тень и спасение от палящего солнца.

Когда двигатель смолк, Алекс расслышала шум реки. Она протекала в паре сотен ярдов, не больше.

– Сойдет, – произнесла Алекс. – Спрячу все вещи в углу, так что потом сможешь взять мою машину.

– Вас понял.

Алекс сунула четыре прямоугольные сумки в укромное местечко между стеной и поленницей, увитой пыльной паутиной. Порывшись около груды почерневшего металла – возможно, частей еще одного трактора, – Кевин достал кусок старого драного брезента и накрыл им сумки.

– Симпатично, – одобрила Алекс.

– Все дело в правильной подаче.

– Видимо, до ремонта этого места у тебя руки еще не дошли, – заметил Дэниел, положив ладонь на ближайший кузов.

– Да мне и так все нравится, – отозвался Кевин. – Проведу вам экскурсию. На случай, если что-то понадобится, пока меня не будет. Что, конечно, вряд ли. Но все же.

Алекс задумчиво кивнула.

– Сверхподготовка – это ключ к успеху. Что-то вроде моей мантры.

– Тогда тебе здесь понравится, – произнес Кевин.

Он подошел к останкам трактора и, наклонившись, принялся раскручивать крепежи в середине огромного сдутого колеса.

– За колпаком панель, – обратился Кевин к Дэниелу. – Код – наш день рождения. Не слишком оригинально, но зато ты легче запомнишь. На внешней двери та же комбинация.

Через секунду вся передняя часть колеса откинулась наружу – она оказалась сделана вовсе не из резины, а из чего-то более плотного и легкого, и подвешена на петли. А внутри был целый арсенал.

– О да, – выдохнула Алекс. – Бэт-пещера.

Она мгновенно заметила точно такой же «ЗИГ Зауэр», как тот, который ненадолго стащила у Кевина. А два для него слишком много, зачем ему второй.

Кевин озадаченно взглянул на Алекс.

– Бэтмен же не пользуется огнестрелом.

– Плевать.

Дэниел изучал петли.

– Очень ловко. Работа Арни?

– Нет, моя, спасибо.

– Не знал, что ты такой мастер. И когда только нашел время со всеми этими картелями разбираться?

– В перерывах. Не могу сидеть без дела, крыша сразу едет.

Кевин закрыл поддельную шину и махнул на кузов, у которого чуть раньше стоял Дэниел.

– Подними крышку аккумулятора и введи тот же код. Там винтовки. В соседней – ракетные установки и гранаты.

Дэниел рассмеялся, а потом заметил выражение лица брата.

– Погоди, ты серьезно?

– Она любит сверхподготовку, а я – максимальное вооружение. Ладно, а теперь то, что не получилось так же хорошо спрятать. Но такая штука все-таки может понадобиться срочно.

Кевин обогнул огромный стог сена, Дэниел и Алекс шагнули следом. С этой стороны брезент свисал до самого пола. Алекс сразу догадалась, что именно он скрывает, и действительно – за брезентом обнаружился небольшой гараж, в который был втиснут огромный автомобиль. По выражению лица Кевина можно было сразу понять, что это предмет его гордости и радости.

– На ранчо есть неприметный пикап, а вот он здесь для экстренных случаев.

Дэниел издал тихий, похожий на икоту звук. Покосившись, Алекс поняла, что он просто пытается не рассмеяться. И тут же догадалась, почему он так развеселился.

Они оба годами имели дело с пробками на дорогах Вашингтона, причем Дэниел куда чаще, чем Алекс. И, несмотря на заторы и крошечные парковки, подходящие скорее для мотороллеров «Веспа», чем для среднего размера седанов, всегда находился умник, который пытался втиснуть рядом с тобой свой гигантский эго-мобиль. Будто «Хаммер» действительно где-то может пригодиться. Не говоря уже о крупном городе. Можно ведь просто-напросто повесить себе номера «Д-БИЛ» и дело с концом.

Стоило Дэниелу увидеть, что у Алекс дрогнули уголки рта, как он не выдержал и хрюкнул. И этот его неловкий, заразительный смех вперемешку с похрюкиванием оказался куда забавней, чем чудовищный военный джип. Алекс тоже захихикала, удивляясь, что практически мгновенно утратила над собой контроль. Она давным-давно так не хохотала и даже забыла, что смех способен полностью овладеть человеком и упорно не отпускать.

Одной рукой Дэниел упирался в стог сена, а другой придерживал бок, словно вот-вот треснет по швам. Алекс в жизни не видела ничего смешнее.

– Вы чего? – возмутился Кевин. – Чего такого-то?!

Дэниел попытался успокоиться и ответить, но Алекс вдруг снова захихикала, и все усилия пошли насмарку. Дэниел опять захохотал, хватая воздух ртом между приступами смеха.

– Это самый современный штурмовой транспорт, – обиженно заявил Кевин, повышая голос, чтобы перекричать их припадочное веселье. – Монолитные резиновые шины, ракетонепробиваемые стекла. Бронированный корпус, такой даже танк не пробьет. Эта штука спасет вам жизнь.

Кевин сделал только хуже. По их лицам покатились слезы. У Алекс уже болели щеки, а разбитая губа протестующе заныла. Дэниел и в самом деле начал икать, не в силах выпрямиться.

Кевин с раздражением взмахнул руками и зашагал прочь, возмущенно топая.

Они разразились очередным приступом хохота.

Наконец, спустя еще несколько долгих минут, Алекс ощутила, что снова может дышать. Дэниел тоже стих, хотя до сих пор держался за бок. Алекс его понимала – у нее самой от смеха свело живот. Обессилев, она села на усыпанный сеном пол и, уткнувшись лбом в колени, попыталась выровнять дыхание. Через мгновение Дэниел опустился рядом и осторожно положил ладонь ей на спину.

– Уф, как раз то, что надо. – Дэниел вздохнул. – А то мне начало казаться, что в жизни не осталось ничего веселого.

– Не помню, когда в последний раз так хохотала. Живот аж болит!

– И у меня. – Снова это «хе-хе-хе».

– Не начинай! – взмолилась Алекс.

– Прости, я постараюсь. Кажется, у меня истерика.

– Вот как. Может, нам надо друг другу врезать, чтобы прийти в себя.

Дэниел опять прыснул, и Алекс невольно засмеялась.

– Ну хватит! – простонала она.

– Поговорим о чем-нибудь грустном? – предложил Дэниел.

– Например, о том, каково жить в одиночестве и страхе, когда за тобой идет неустанная охота?

Казалось, будто в и без того темном амбаре еще сильнее сгустился мрак, и Алекс тут же пожалела о сказанных словах. Как хорошо было смеяться, пусть от этого и разболелись животы.

– Да, сойдет, – тихо произнес Дэниел. – Или о том, каково подвести всех, кто на тебя рассчитывает.

– Ко мне такое не особо относится, но мысль определенно печальная. Хотя, думаю, тебя вряд ли заподозрят в подобном предательстве. Наверное, решат, что тебя убили. Будут страшно горевать и оставлять у школьного крыльца цветы и свечи.

– Думаешь, будут?

– Конечно. Даже, наверное, плюшевых мишек принесут.

– Может. А может, никто не станет обо мне скучать. Скажут только: «Ну наконец-то мы избавились от этого шута и теперь наймем настоящего учителя истории. И девчонки из волейбольной команды начнут побеждать, раз уж он им больше не мешает. Вообще, знаете, что? Давайте возьмем на его место шимпанзе, а зарплату будем перечислять в пенсионный фонд».

Алекс кивнула с притворной серьезностью:

– Вполне может быть.

Дэниел улыбнулся, но потом снова поник.

– А в память о тебе кто-нибудь зажигал свечи?

– У меня не осталось никого, кому было бы до этого дело. Если бы выжил Барнаби, то он мог бы и зажечь. Я несколько раз ставила за него свечи, в соборах. Я не католичка, но не придумала другого места, где можно это сделать незаметно. Понимаю, что Барнаби уже все равно, но мне нужно было хоть что-то. Поставить точку, поскорбеть, не знаю.

Пауза.

– Ты его любила?

– Да. Кроме работы – а ты уже понял, насколько «добрыми» и «милыми» вещами я занимаюсь, – у меня был только он один.

Дэниел кивнул.

– Все, теперь мне не до смеха.

– Наверное, нам просто надо было сбросить напряжение. А теперь можно вернуться к ежедневной депрессии.

– Эй, два балбеса! – позвал снаружи Кевин. – Готовы приступить к делу или хотите еще немного похихикать, как парочка школьниц?

– М-м… еще похихикаем? – предложил Дэниел.

Алекс снова прыснула, не сдержавшись. Дэниел осторожно накрыл ее разбитые губы ладонью.

– Все, хватит. Лучше посмотрим, что у него там за дело.

Глава 13

За амбаром Кевин устроил стрельбище. Алекс с подозрением огляделась, но была вынуждена признать, что именно в сельской части Техаса одиночные выстрелы привлекут куда меньше внимания, чем в любой другой точке мира.

– Когда ты последний раз держал в руках оружие? – спросил Кевин Дэниела.

– Хм-м… С отцом, наверное.

– Серьезно? – Кевин вздохнул. – Ладно, тогда остается только надеяться, что ты хоть что-то помнишь.

Он вынес небольшой арсенал и разложил его на тюке сена. Другие тюки, сложенные до высоты человеческого роста и украшенные листами с черными силуэтами, стояли поодаль, на разном расстоянии от них. Некоторые Алекс едва могла рассмотреть.

– Мы могли бы начать с пистолетов, но я бы первым делом проверил, как ты справишься с винтовкой. Стрелять с очень, очень большой дистанции – безопаснее всего. Так что я держал бы тебя как можно дальше от противников.

– Не похоже на те, из которых я когда-то стрелял, – сказал Дэниел.

– Они снайперские. Вот этой, – Кевин похлопал по закинутому на плечо «Макмиллану», – принадлежит рекорд дальности попадания в живую цель – с расстояния больше мили.

Дэниел удивленно распахнул глаза.

– Но как с такого расстояния можно понять, кого надо убить?

– Есть приборы, но ты об этом не переживай. Тебе с подобной дистанции стрелять не придется. Я просто хочу, чтобы ты, в случае чего, мог сидеть в засаде и снимать врагов по одному.

– Не знаю, смогу ли вообще выстрелить в человека.

Теперь уже удивился Кевин:

– А ты узнай. Если не выстрелишь ты, то твой противник, черт побери, сомневаться не будет.

Дэниел хотел было поспорить, но Кевин отмахнулся:

– Короче, давай проверим, помнишь ли ты, как стрелять.

Когда Кевин напомнил азы, выяснилось, что Дэниел позабыл вовсе не так уж много. Он обращался с винтовкой куда легче и уверенней, чем Алекс – с любым видом огнестрельного оружия. Дэниел, в отличие от нее, был прирожденным стрелком.

После того, как прозвучало достаточно выстрелов, и Алекс перестала бояться, что шум их выдаст, она взяла «ЗИГ Зауэр».

– Потренируюсь на близких мишенях, ты не против?

– Вперед, – отозвался Кевин, внимательно наблюдая, как брат целится. – Вливайся.

«ЗИГ» был тяжелее, чем «ППК», и с более существенной отдачей, но Алекс это даже понравилось. Она ощущала мощь. Привыкнув к прицелу, Алекс начала стрелять так же метко, как из своего пистолета. А со временем удалось бы еще лучше отточить навыки. Может, находясь здесь, Алекс могла бы регулярно упражняться. В ее обычной жизни такой роскоши не было.

Когда Кевин завершил урок стрельбы, солнце уже почти скрылось, окрасив желтую траву алым, словно действительно коснулось горизонта и воспламенило сухие заросли.

Алекс неохотно положила «ЗИГ Зауэр» к остальному оружию. Код она, конечно, знала… так что, возможно, пополнит собственный арсенал, когда Кевин свалит.

– Ну, Дэнни, приятно видеть, что стрелять ты не совсем разучился… и что мой талант – не просто случайность. От родителей нам достались хорошие гены, – произнес Кевин по пути к дому.

– Разве что по учебным мишеням. Не думаю, что мог бы делать то же, что и ты.

Кевин фыркнул:

– Когда кто-нибудь попытается тебя убить – передумаешь.

Дэниел уставился в окно, явно оставаясь при своем мнении.

– О'кей, – вздохнул Кевин. – Посмотри на все вот как. Представь, что за тобой стоит кто-то, кого ты хочешь защитить, – например, мама. Некоторым новобранцам приходится подключать фантазию, чтобы настроиться на нужный лад.

– Не очень-то подходит для стрельбы из засады, – заметил Дэниел.

– Тогда представь, что парень, которого ты держишь на прицеле, запихивает маму в багажник. Используй воображение.

– Ладно, ладно, – сдался Дэниел.

Алекс видела, что он так и не поверил брату, но была вынуждена согласиться с Кевином. Когда на тебя нападают, в дело вступает инстинкт выживания. В ситуации «он или я» ты всегда выберешь себя. Дэниел не поймет, каково это, пока не попадется преследователям. Алекс надеялась, что такого никогда не случится.

Кевин сделает все, что в его силах. Постарается и сама Алекс. Может, вместе им удастся сделать жизнь Дэниела Бича спокойней.

На ранчо экскурсия снова продолжилась. Кевин отвел их к современной надворной пристройке, скрытой за домом и полной собак.

У каждого животного был собственный вольер с климат-контролем и выходом на улицу. Кевин рассказал Дэниелу о распорядке собачьих занятий, о том, кто уже пристроен, а кто достаточно обучен для продажи. Видимо, готовил брата к жизни на ранчо. Дэниелу все нравилось – он гладил собак и запоминал их клички. Собаки обожали внимание и выпрашивали еще. Алекс очень жалела, что не может сделать лай и скулеж тише. Псы, которые бегали свободно, – наверное, лучшие выпускники курса, – кружили вокруг Кевина.

Алекс заподозрила, что он позволил ей пойти с ними исключительно для того, чтобы заставить посильнее нервничать. Пятнистый пес лошадиных размеров – теперь Алекс знала, что это немецкий дог, – следовал за ней по пятам, и она была уверена, что поступал он так не по собственному желанию. Должно быть, Кевин дал незаметную команду. Алекс буквально затылком чувствовала дыхание гиганта и гадала, сколько же пятен от слюны останется у нее на спине. Следом трусил и гончий пес – а он, судя по всему, выбрал себе такое занятие сам и строил грустные глазки всякий раз, когда Алекс бросала на него взгляд. Остальные выпускники крутились вокруг Дэниела и Кевина, за исключением Эйнштейна. Тот держался исключительно рядом с хозяином и явно воспринимал «смотр войск» со всей серьезностью.

Они прошли мимо вольеров с немецкими овчарками, доберманами, ротвейлерами и другими служебными породами, названия которых Алекс не знала. Она держалась ближе к середине длинного прохода и ни к чему не притрагивалась. Всегда лучше оставлять как можно меньше отпечатков пальцев – потом не придется их вытирать.

Когда им попался вольер с двумя щенками гончей, Кевин обмолвился, что это дети Лолы, и указал на бладхаунда, следующего за Алекс.

– Ох, так ты Лола? Прости, – пробормотала она тихонько, чтобы близнецы ничего не услышали. – А я подумала, что ты мальчик.

Лола поняла, что обратились к ней, и, с надеждой уставившись на Алекс, застучала хвостом по ее ноге. Алекс поспешно погладила Лолу.

Кевин презрительно фыркнул, и Алекс, выпрямившись, увидела, что он сверлит ее взглядом.

– Лола любит всех без разбора, – сказал Кевин Дэниелу. – Отличный нюх, зато отвратительный вкус. Пытаюсь искоренить этот недостаток разборчивости у потомства, но сохранить гениальное обоняние.

Дэниел покачал головой:

– Да хватит уже.

– Я не шучу. Инстинкты этих животных должны быть куда лучше.

Алекс села на корточки и, зная в какое бешенство это приведет Кевина, принялась чесать бока Лолы. Собака с готовностью повалилась на спину, подставляя живот. Рядом тут же улегся пес-гигант, и Алекс была почти уверена, что он тоже уставился на нее с надеждой. Она осторожно похлопала его по спине одной рукой, которую он все-таки не откусил. Его хвост пару раз стукнул по полу. Алекс восприняла это как одобрение и почесала пса за ушами.

– Да ладно, Хан, и ты туда же?!

Ни Алекс, ни немецкий дог не обратили на Кевина никакого внимания. Она уселась между собаками, скрестив ноги, спиной к близнецам. Если уж ее и будут окружать мохнатые машины для убийства, то лучше переманить парочку на свою сторону.

Лола лизнула руку Алекс. Это было противно, но в то же время мило.

– Кажется, у Алекс появилась поклонница, – заметил Дэниел.

– Плевать. Вон там мы храним корм. Арчи каждые две недели ездит за ним в Лотон. У нас есть бóльшая часть необходимого для…

Конец фразы утонул в лае и ворчании оставшихся в загонах псов. Алекс еще минутку погладила собак, не уверенная, как они воспримут ее уход, и наконец осторожно поднялась. Лола и Хан вскочили, а затем вполне радостно пошли следом за Алекс к дому. Проводив ее до самой двери, они устроились на крыльце.

– Хорошая девочка, хороший мальчик, – произнесла Алекс, скрываясь в доме.

Кевин, видимо, хотел запугать Алекс, но ей понравилось ощущать, что собаки скорее ее охраняли, а не следили за ней, как за чужаком. Вот, наверное, для чего их обучают. Их присутствие успокаивало. Если бы не жизнь в бегах, то было бы славно завести собаку. Правда, Алекс не представляла, где раздобыть собачий респиратор.

В гостиной, на диване, перед подвешенным на стене плоским телевизором сидел Арни. На появление Алекс он не отреагировал, так как был занят поглощением разогретого в микроволновке ужина.

От запаха еды – макарон со стейком «солсбери» – у Алекс потекли слюнки. Не самое изысканное блюдо, но она слишком уж проголодалась.

– Эм… я найду себе что-нибудь поесть, вы не против? – спросила Алекс.

Арни что-то проворчал, не отрываясь от бейсбольного матча. Она понадеялась, что «ответ» был положительным, ведь уже преодолела полпути к холодильнику.

И этот холодильник – впечатляющая двустворчатая махина из стали – оказался разочаровывающе пуст. Специи, несколько бутылок спортивных напитков и огромная банка маринованных огурцов – вот и все. Вдобавок его нужно было отмыть. Зато в морозилке Алекс обнаружила золотую жилу – она была забита готовыми ужинами вроде того, что сейчас уминал Арни. Алекс разогрела в микроволновке сырную пиццу и съела ее, сидя на высоком стуле около кухонного островка. Все это время Арни не обращал на Алекс ни малейшего внимания.

Если уж план действительно обязан включать еще одного человека, то Арни не такой уж плохой вариант.

Услышав, что близнецы возвращаются, Алекс направилась наверх. По дороге сюда им пришлось терпеть друг друга в замкнутом пространстве, но сейчас у них появилась возможность уединиться. Наверняка Дэниелу есть о чем серьезно поговорить с братом, и Алекс совсем не обязательно слушать эту беседу.

В отведенной ей кладовке дел оказалось немного. Алекс заново наполнила маленькие шприцы, хотя не представляла, зачем они ей здесь. Она могла бы извлечь ядрышки из запаса персиковых косточек, но оставила их в амбаре. Рисковать и выходить в Интернет не было смысла – на случай, если придется здесь задержаться. Чтиво закончилось. Алекс, конечно, уже долгое время размышляла над неким проектом, однако часть ее яростно сопротивлялась необходимости документировать что-то подобное. Пусть в последнее время она и не особо ладила с органами госбезопасности, но все равно не собиралась нарушать общественный покой. Написание мемуаров – не вариант.

Однако Алекс было необходимо все продумать и разложить по полочкам. Может, здесь помогут хотя бы ключевые слова?.. Алекс не сомневалась – к «несчастному случаю» в лаборатории и покушениям привело нечто, случайно подслушанное за шесть лет работы с Барнаби. Если бы Алекс сумела определить, какая конкретно информация к этому привела, то ей удалось бы лучше понять, кто стоит за организацией убийств.

Проблема заключалась в том, что Алекс знала слишком много – и все было безумно секретным.

Она начала составлять список и придумала код. Самые серьезные пункты – ядерное оружие – она обозначила шифрами от А1 до А4. За время ее работы в департаменте таких случаев было четыре. Самые важные проекты, над которыми она трудилась. Лабораторию наверняка уничтожили из-за чего-то по-настоящему страшного.

По крайней мере, Алекс на это надеялась. Если все произошло из-за блажи какого-нибудь нечистого на руку командира, который боялся, что его деяния всплывут в ходе расследования, то Алекс никогда не докопается до сути.

Для неядерных терактов, которые Алекс смогла вспомнить, она использовала букву «Т», и их было сорок девять. Явно неполный список, ведь Алекс позабыла более мелкие операции. Самые масштабные – от Т1 до Т17 – включали в себя все, начиная от биологических атак и дестабилизации экономики до ввоза смертников.

Алекс пыталась придумать систему, чтобы не путать разные операции. Первая буква города, где зародился заговор, плюс первая буква города-цели? Достаточно ли такого, чтобы понять шифровку? Не забудет ли она сама, что и как обозначила? Записывать названия полностью было слишком рискованно.

– Эй, Олеандр! – расслышала она голос Кевина. – Ты где прячешься?

Алекс рывком захлопнула ноутбук и подошла к лестнице.

– Тебе что-то нужно?

Кевин выглянул из-за угла и посмотрел на Алекс снизу вверх, стоя у подножия лестницы.

– Предупредить хотел. Я стартую. Оставил Дэниелу телефон, позвоню, когда все подготовлю. Потом отправишь имейл.

– Телефон одноразовый, предоплаченный?

– Не учи ученого, сестричка.

– Ну, тогда удачи.

– Не преврати мой дом в лабораторию смерти, пока меня нет.

Ой, поздновато. Алекс скрыла усмешку.

– Постараюсь держать себя в руках.

– Тогда, наверное, все. Сказал бы, что приятно познакомиться…

Алекс улыбнулась.

– Мы всегда были так предельно честны друг с другом, зачем скатываться до лжи теперь?

Кевин тоже улыбнулся, но вдруг посерьезнел.

– Присмотришь за ним?

Просьба слегка застала Алекс врасплох. То, что Кевин вот так доверит ей своего брата… А собственный ответ поразил еще больше.

– Конечно, – не раздумывая, пообещала она.

Мысль о том, как искренне и как инстинктивно она согласилась, тревожила. Конечно, Алекс позаботится о жизни Дэниела. Это даже не обсуждалось. Она вновь вспомнила странное ощущение, которое впервые испытала в темноте своей допросной, – предчувствие, что ставки для нее удвоились, на кону теперь не одна жизнь, а две.

Алекс продолжала гадать, когда же ей удастся избавиться от охватившей ее ответственности. Может, такое происходило со всеми, кто допрашивал невинного человека. Или только если этот человек был таким… как бы подобрать верное слово? Честным? Порядочным? Правильным? Таким хорошим, как Дэниел.

Кевин что-то проворчал, а потом развернулся и ушел в сторону гостиной, но Алекс по-прежнему слышала его голос:

– Дэнни, подойди. Надо еще кое-что сделать.

От любопытства – и желания отложить составление каталога кошмаров, от которого просыпалась головная боль, – Алекс осторожно спустилась по лестнице. Она достаточно неплохо узнала Кевина и не сомневалась, что он позвал Дэниела не для того, чтобы обнять и потискать на прощание.

В гостиной было пусто – Арни куда-то свалил, – но с улицы, сквозь сетчатую дверь, доносились голоса. Алекс вышла на крыльцо, где уже поджидала Лола, и рассеянно погладила собаку по голове, разглядывая развернувшуюся в свете фонарей и фар седана сцену.

Эйнштейн, Хан и ротвейлер стояли строем перед Кевином и внимательно слушали. Дэниел наблюдал.

– Эйнштейн, ко мне! – начал со своего лучшего ученика Кевин.

Пес шагнул вперед. Кевин повернулся и указал на Дэниела:

– Это твой милый, Эйнштейн. Милый.

Эйнштейн подбежал к Дэниелу, размахивая хвостом, и принялся обнюхивать его ноги. Судя по выражению лица Дэниела, он, как и Алекс, ничего не понимал.

– Так, – обратился Кевин к остальным псам. – Хан, Гюнтер, смотреть.

Он снова повернулся к Дэниелу и Эйнштейну, а затем начал угрожающе приближаться, словно боец на ринге.

– Сейчас я схвачу твоего милого, – поддразнил он пса.

Эйнштейн тут же вклинился между Дэниелом и Кевином. Шерсть на загривке встала дыбом, а из клыкастой пасти вырвалось рычание – Алекс вновь увидела того демона-пса, с которым познакомилась при их первой встрече.

Кевин сделал ложный выпад вправо, но Эйнштейн снова преградил ему путь. Кевин нырнул влево, к Дэниелу. Пес, бросившись на хозяина, повалил его на землю с глухим стуком. И в ту же секунду обхватил его шею зубами. Картина была бы жуткая… если бы не улыбка Кевина.

– Хороший, умный мальчик!

– Убей! Убей! – тихо пробормотала Алекс.

Эйнштейн спрыгнул с Кевина и, снова завиляв хвостом, потоптался на месте, готовый сыграть в новую игру.

– Так, Хан, твоя очередь.

Кевин назвал Дэниела «милым» и для немецкого дога, а потом сделал вид, что нападает. Эйнштейн держался рядом с Ханом – контролировал процесс, как решила Алекс. Огромный пес просто ткнул подавшегося вперед Кевина массивной лапой в грудь и опрокинул, а затем ею же и придавил к земле. Эйнштейн опять наклонился к обнаженной шее.

– Убей! – уже громче повторила Алекс.

На этот раз Кевин расслышал и бросил на нее взгляд, в котором ясно читалось: «Если бы я сейчас не учил собак кое-чему очень важному, то приказал бы им порвать тебя на кусочки».

Следующий раунд Хан пропустил, а вот Эйнштейн снова контролировал процесс. Мощный ротвейлер повалил Кевина с еще большей силой, чем Эйнштейн. Алекс даже расслышала, как Кевин невольно охнул. Наверняка было больно. Она улыбнулась.

– Можно я спрошу, что это все значит? – поинтересовался Дэниел, когда Кевин, поднявшись, принялся отряхивать темные джинсы и черную футболку.

– Команда, которую я придумал для натаскивания псов на личную охрану. Теперь эти трое будут защищать тебя ценой собственной жизни. Ну и, наверное, часто путаться под ногами.

– Но почему «милый»?

– Просто слово. Но я, по правде сказать, представлял, что команду будут использовать, в основном, для женщин и детей…

– Ну спасибо, – язвительно отозвался Дэниел.

– Ой, да расслабься. Ты же знаешь, что я ничего такого не имел в виду. Придумай команду получше, и мы надрессируем следующее поколение по-другому.

Повисло неловкое молчание. Кевин взглянул на машину, а потом вновь на брата:

– Слушай, здесь вы в безопасности. Но все равно держись поближе к собакам. И к ядовитой леди. Она крутая. Только не ешь ничего, чем она попытается тебя накормить.

– Уверен, все со мной будет в порядке.

– Если что-то случится, дай Эйнштейну эту команду.

Кевин протянул листок бумаги, размером с визитку. Дэниел, не глядя, сунул его в карман. Странно, что Кевин не произнес команду вслух, подумала Алекс. Может, не доверяет памяти Дэниела и решил перестраховаться.

Несмотря на ожидания Алекс, у Кевина был такой вид, словно он действительно подумывает об объятиях. Однако Дэниел слегка напрягся, и Кевин пошел к седану, не прекращая говорить:

– Пообщаемся еще, когда я вернусь. Держи телефон при себе. Позвоню, когда все подготовлю.

– Будь осторожен.

– Так точно.

Кевин сел в машину и завел мотор. Держась правой рукой за спинку пассажирского сиденья и глядя в зеркало, задним ходом выехал на дорогу. На брата он больше не смотрел. А потом красные огни задних фар скрылись вдали.

Алекс показалось, что с его отъездом у нее камень с души свалился.

Дэниел с верной тройкой минуту следил за машиной, а потом задумчиво подошел к крыльцу. Собаки двинулись следом. Кевин не шутил про то, что они будут путаться под ногами. Дэниелу еще повезло, что Хан держался позади, иначе он не видел бы, куда идти.

Он остановился рядом с Алекс и стал вместе с ней смотреть в темноту. Собаки уселись рядом. Ротвейлер оттеснил Лолу, и она возмущенно тявкнула. Дэниел двумя руками ухватился за перила крыльца, словно боялся, что сила притяжения вот-вот исчезнет.

– А это плохо, что без него мне стало легче? – спросил Дэниел. – Просто он… его слишком много, понимаешь? Я не могу думать, пока он бесконечно болтает.

Правая рука вдруг ослабила хватку и так ненавязчиво переместилась на талию Алекс, словно Дэниел сделал это совершенно неосознанно.

Его постоянные прикосновения напомнили Алекс об экспериментах с камерами сенсорной депривации, которые они с Барнаби проводили много лет назад. Неплохой способ заставить человека говорить, при этом не оставляя на нем ни единой отметины, но не самый лучший, ведь он отнимал слишком много времени.

Впрочем, любой, кто оказывался в подобной камере, невзирая на способность сопротивляться, на выходе демонстрировал одну и ту же реакцию. Он жаждал физического контакта, как наркоман – дозы. Алекс особенно запомнился опыт с капралом-добровольцем, с которым они работали на начальной стадии исследования. Покинув камеру, он тут же принялся так долго и настойчиво обнимать Алекс, что отцепили его, лишь прибегнув к помощи охраны.

Должно быть, Дэниел во многом чувствует себя так же, как и тот солдат. Он ведь уже столько дней совершенно оторван от всего, что считал нормальной жизнью. И теперь ему необходимо убедиться, что рядом есть другой человек, теплый и дышащий.

Конечно, этот диагноз касался и самой Алекс. Она была лишена нормальной жизни куда дольше Дэниела. Да, она привыкла к такой нехватке, но и в то же время давным-давно изголодалась по общению с людьми. Может, поэтому она при каждом касании Дэниела ощущала невероятное спокойствие.

– Не думаю, что это плохо, – ответила Алекс. – Естественно, тебе надо побыть одному и все переварить.

Дэниел коротко рассмеялся – куда мрачнее, чем во время случившегося днем приступа истерического веселья.

– Вот только мне надо не одному, а просто без него. – Дэниел вздохнул. – Кев всегда таким был, даже в детстве. Ему обязательно надо командовать, быть в центре внимания.

– Странные для шпиона черты.

– Думаю, во время работы он научился их подавлять. А вне – все льется наружу с удвоенной силой.

– А у меня такого опыта нет. Единственный ребенок.

– Как же тебе повезло, – снова вздохнул Дэниел.

– Он, может, не так уж плох. – Почему она внезапно защищает Кевина?.. Наверное, чтобы подбодрить Дэниела. – Если бы ты не застрял посреди этого безумия, то тебе было бы куда проще терпеть Кевина.

– Справедливо. И я должен постараться быть справедливым. Думаю, я просто… зол. Так зол. Знаю, что он не хотел, но его жизненный выбор вдруг разрушил всю мою жизнь. Это так… в его духе.

– У тебя получится принять то, что случилось, просто не сразу, – медленно произнесла Алекс. – Наверное, так и будешь злиться, но со временем станет проще. Я чаще всего забываю о злости. Хотя в моем случае все иначе. Меня подставили те, кого я мало знала. А не семья.

– Но твои враги пытались тебя убить. Это куда хуже, не смей даже сравнивать. Кевин не желал мне зла. Просто мне тяжело, понимаешь? Такое ощущение, что я умер, но должен продолжать жить. И я не знаю, как.

Алекс похлопала Дэниела по лежащей на перилах руке, вспоминая, как в машине ей самой стало от этого легче. Кожа на его костяшках была туго натянута.

– Ты научишься, как я. Привыкнешь. Прежняя жизнь… потускнеет в памяти. И ты станешь смотреть на все философски. В смысле, с людьми постоянно происходят трагедии. В чем разница между случившимся с тобой и, например, вспыхнувшей в твоей стране гражданской войной? Или цунами, разрушившим твой город? Все меняется, прежней безопасности уже не будет. Вернее, она изначально была иллюзорной… Прости, кажется, я выдала самую дерьмовую в мире речь для ободрения и поддержки.

Дэниел рассмеялся.

– Не самую. Я действительно почувствовал себя немного лучше.

– Ну, тогда я свое дело сделала.

– А как ты во все это ввязалась?

Вопрос прозвучал так легко, словно Дэниел говорил о сущих пустяках. Алекс помедлила.

– Ты о чем?

– Как ты выбрала эту… профессию? В смысле, до того, как тебя попытались убить. Служила в армии? Сама вызвалась?

Дэниел спрашивал с такой легкостью, будто хотел знать, как Алекс стала специалистом по финансовому планированию или дизайнером интерьера. Отсутствие эмоций говорило само за себя. Дэниел, не отрываясь, смотрел вперед, в темноту.

На этот раз Алекс не увильнула от ответа. Она и сама захотела бы его услышать, если бы судьба вдруг свела ее с кем-нибудь из коллег. В самом начале Алекс задавала тот же вопрос Барнаби. И его версия немногим отличалась от ее.

– На самом деле я ничего не выбирала, – медленно объяснила Алекс. – И нет, я не служила в армии, а училась в мединституте. Сначала меня интересовала патология, но потом я сменила приоритеты. Углубилась в конкретную сферу исследований… думаю, можно назвать ее «управление сознанием химическим путем». Этим мало кто занимался, и возникла масса препятствий. Деньги, оборудование, испытуемые… В основном все сводилось, конечно, к деньгам. Профессора, под чьим руководством я работала, не совсем понимали, в чем суть исследования, так что помощи я могла и не ждать.

И тут на горизонте возникли таинственные чиновники, которые предложили мне выход. Они погасили все мои огромные кредиты на образование, и я смогла доучиться, но в то же время подкорректировала исследование согласно задачам новых кураторов. А после выпуска начала работать в их лаборатории, где получила в свое распоряжение любые технологии, о которых только мечтала, и неограниченный бюджет.

Мне было ясно, создания чего они от меня хотят. Они не лгали, и я знала, в чем замешана, ведь они так благородно все подали. Я помогала родной стране…

Дэниел молчал, по-прежнему глядя вдаль.

– Я не думала, что мне придется использовать свои изобретения на объектах. Мне казалось, я буду всего лишь поставщиком необходимых инструментов… – Алекс медленно покачала головой. – Все вышло гораздо сложнее. Антитела, которые я создавала, были слишком специфическими. Тот, кто их вводит, должен понимать принцип работы. Поэтому выбор сводился к одному-единственному человеку.

Лежащая на ее талии ладонь не шевелилась.

– Кроме объекта и меня, в допросной всегда находился Барнаби, больше никого. Первое время допросы вел он. Поначалу я его боялась, но он оказался таким мягким человеком… Большую часть времени мы проводили в лаборатории, созидая. А допросы занимали лишь где-то пять процентов рабочего времени. – Алекс глубоко вздохнула. – Но часто, в кризисных ситуациях, нам приходилось обрабатывать нескольких людей одновременно. Скорость всегда была важна. Поэтому мне пришлось научиться работать в одиночку. Я не хотела, но понимала, почему так надо. Думала, что мне будет сложнее. Но самым трудным оказалось принять то, как хорошо у меня получалось. Это пугало. И до сих пор пугает, по правде сказать.

Единственным, кому Алекс в этом призналась, был Барнаби. Он говорил, чтобы она не переживала. Просто она из тех, кто во всем добивается успехов.

Алекс откашлялась, избавляясь от внезапно возникшего в горле кома.

– Но я добивалась результатов. Спасла много жизней. И никогда никого не убивала… пока работала на правительство. – Теперь и Алекс уставилась в темноту, не желая видеть реакцию Дэниела. – Всегда гадала, делает ли это меня менее чудовищной.

Она была уверена, что Дэниел ответит «нет».

– Хм-м-м… – тихо протянул он.

И все.

Алекс продолжала смотреть в темную пустоту. Она еще никогда не пыталась объяснить свой выбор – цепочку событий, которые сделали ее такой, как сейчас, – другому человеку. И, кажется, получилось не очень.

А потом Дэниел тихо хмыкнул.

Алекс изумленно уставилась на него.

На его губах играла полуулыбка.

– Я-то уж было приготовился к чему-то действительно жуткому, а прозвучало все куда разумнее, чем я ожидал.

Алекс нахмурилась. Он посчитал ее историю… разумной?

У Дэниела вдруг заурчало в животе, и он снова рассмеялся. Напряженность момента исчезла.

– Кевин тебя не покормил? – спросила Алекс. – Видимо, здесь все на самообслуживании.

– Я бы перекусил, да, – согласился Дэниел.

Алекс показала ему забитую морозилку, пытаясь скрыть удивление, – он что, действительно продолжает относиться к ней так же, как и раньше? Раньше Алекс казалось, что рассказывать об этом опасно. Потом она сообразила, что худшую часть Дэниел узнал и так, причем самым жестоким способом. После такого история Алекс казалась пустяком.

Несмотря на голод, замороженные запасы Дэниела тоже не очень-то обрадовали. Он без энтузиазма выбрал пиццу, как и Алекс, и принялся ворчать по поводу неспособности Кевина управляться с кухней. Судя по услышанному, Алекс поняла, что так было всегда. Разговор потек легко, словно Алекс была для Дэниела самым простым человеком.

– Не знаю, откуда он берет всю свою маниакальную энергию, – произнес Дэниел, – если питается только вот этим.

– Арни тоже вряд ли готовит. Кстати, а где он?

– Отправился спать еще до отъезда Кева. Жаворонок, наверное. По-моему, его комната вон там. – Дэниел указал в противоположном от лестницы направлении.

– Он не кажется тебе странноватым?

– Чем? Молчанием? Думаю, поэтому они с Кевином и уживаются. Если хочешь дружить с Кевом, надо терпеть болтовню в режиме нон-стоп. Тебе и слова не дадут вставить.

Алекс фыркнула.

– Тут под пиццей есть мороженое. Хочешь? – спросил Дэниел.

Алекс согласилась, и они затеяли поиски ложек и пиал. Дэниел обнаружил черпак для мороженого и столовые ложки, но раскладывать порции пришлось в кофейные кружки. Наблюдая, как Дэниел достает мороженое из коробки, Алекс вдруг сообразила.

– Ты левша?

– Э-э… Да.

– Хм. Кевин вроде бы правша, и раз уж вы однояйцевые близнецы, это ведь значит, что оба должны быть…

– Обычно да, – перебил Дэниел, протягивая кружку.

Мороженое оказалось ванильным – не самое любимое, но зато сладкое. Сейчас Алекс была рада сахару в любом виде.

– А у нас на самом деле особый случай. Таких, как мы, называют зеркальными близнецами. Около двадцати процентов однояйцевых близнецов – когда яйцеклетка разделяется надвое позже обычного, как полагают ученые, – развиваются как зеркальные противоположности. То есть у нас не настолько уж одинаковые лица – если не считать одного отражением другого, конечно. Но это не так уж важно, особенно для Кевина. – Дэниел с удовольствием попробовал мороженое, а потом улыбнулся. – А у меня, с другой стороны, возникнут проблемы, если вдруг понадобится пересадка органов. У меня все внутренности отзеркалены, поэтому заменить некоторые будет очень сложно, если не найти орган другого отзеркаленного близнеца с генетической совместимостью. Другими словами, лучше надеяться, что мне никогда не понадобится новая печень.

Он съел еще ложку мороженого.

– Знаешь, я бы совсем не удивилась, если бы это у Кевина было все задом наперед.

Они вместе засмеялись, но уже гораздо спокойнее, чем днем. Видимо, уже вывели всю истерику из организма.

– А что написано на бумажке? Той, что с собачьей командой.

Дэниел вытащил листок из кармана джинсов и, прочитав, протянул его Алекс.

На листке было написано: «ПРОТОКОЛ ПОБЕГ».

– Как думаешь, если произнесем это вслух, случится что-то страшное? – поинтересовалась Алекс.

– Возможно. После его тайного логова я уже во все поверю.

– Кевину явно нужно нанять человека, который будет придумывать нормальные названия командам. А то у него получается не слишком удачно.

– Видимо, теперь эта задача ляжет на мои плечи. – Дэниел вздохнул. – Я очень люблю собак. Наверное, будет весело.

– Тоже своего рода преподавание, да?

– Если Кев мне позволит, – нахмурился Дэниел. – Вдруг он вообще считает, что я гожусь только вольеры убирать. С него станется. – Он снова вздохнул. – По крайней мере, все ученики кажутся умными. Как думаешь, я смогу научить их играть в волейбол?

– Ну… скорее всего, да. Они очень способные.

– Может, все и не будет так плохо. Верно?

– Верно, – с уверенностью согласилась Алекс. И мысленно обозвала себя лгуньей.

Глава 14

Когда Алекс проснулась, первым ее ощущением стала боль. Сон подарил передышку, желанное облегчение, и после него пробуждение оказалось еще более тяжелым.

В комнате было абсолютно темно. За коробками если и скрывалось окно, то наверняка затемненное. Кевин явно предпочитал, чтобы по ночам горело как можно меньше света. Лучше делать вид, что дом лишь частично обитаем. По мнению местных, здесь жил один Арни.

Алекс скатилась с раскладушки, застонав, когда левое плечо и бедро задели деревянный край, а потом на ощупь поискала выключатель. Она заранее освободила себе проход от раскладушки до двери, чтобы в темноте случайно не покалечиться еще сильнее. Включив свет, Алекс убрала провода и стянула респиратор. К ловушке был подключен баллончик с усыпляющим газом – все-таки в доме находились люди, которых Алекс убивать не хотела.

Коридор пустовал, дверь ванной была открыта. На крючке висело влажное полотенце – значит, Дэниел уже проснулся. Неудивительно. Алекс засиделась допоздна со своим списком воспоминаний, сокрушаясь, что наверняка уже через неделю позабудет все шифры. В процессе она отметила немало тайн, за которые могли лишить головы, но ни одна не была связана исключительно с самой Алекс и Барнаби. Иначе жертв стало бы больше, а судя по новостям, за их с Барнаби смертью других не последовало. Или, во всяком случае, их не афишировали.

Намыливая голову шампунем, Алекс задумалась над тем, как сузить временные рамки. Лучшие идеи всегда приходили ей именно под душем.

Барнаби всегда был параноиком, но начал активно действовать лишь за два года до смерти. Алекс помнила разговор, после которого впервые осознала, что ей грозит самая настоящая опасность. Стояла поздняя осень, где-то около Дня благодарения. Если Барнаби не просто так перемкнуло, если что-то послужило толчком, может, дело в одном из проектов. Алекс сомневалась насчет точных дат, но зато относительно хорошо припоминала последовавшие за этой переменой допросы, пронизанные новыми переживаниями и тревогами. Их можно отсеять. Еще Алекс с легкостью восстановила в памяти все проекты, с которыми имела дело в первый год работы, когда все казалось ужасающе непривычным и странным. Их тоже можно исключить. Оставалось разобраться с тремя годами и двумя ядерными угрозами, однако Алекс радовалась, что сумела хоть немного сократить список.

Она по достоинству оценила запас махровых полотенец. Видимо, Кевин не отказывал себе в удобствах. Или это Арни любил жить в роскоши. В общем, кто-то из них наполнил ванную комнату запасом всевозможных принадлежностей – как в отелях, вот только флаконы были полноразмерными. На полочке в душевой кабинке стояли шампунь и кондиционер. Около раковины – зубная паста, лосьон и ополаскиватель для рта. Симпатично.

Протерев полотенцем запотевшее зеркало, Алекс быстро убедилась, что по-прежнему не готова появляться на людях. Синяки приобрели зеленоватый оттенок, переходящий в фиолетовый во внутренних уголках глаз. Опухшая губа немного уменьшилась в размерах, но от этого только стал заметнее нанесенный суперклей. Кровоподтеки на щеках едва начали желтеть по краям.

Алекс вздохнула. На люди можно будет выйти только как минимум через неделю – и то при полном макияже.

Сменив одежду на наименее грязную, Алекс завернула остальную в футболку, как в мешок, и отправилась на поиски стиральной машинки. На первом этаже было тихо и пусто, зато откуда-то снаружи доносился собачий лай. Должно быть, Дэниел и Арни заняты животными.

За кухней оказалась просторная прачечная. Алекс приметила черный ход – всегда лучше знать все возможные пути к отступлению – с крупной пластиковой вставкой внизу, и не сразу сообразила, что это дверца для собак. Причем огромная – туда мог пролезть даже Хан. Алекс пока не видела, чтобы собак впускали в дом, но, наверное, такое случалось. Она загрузила машинку и пошла искать что-нибудь на завтрак.

Содержимое кухонных шкафчиков радовало не больше холодильника. Половина была забита собачьими консервами, а другая в основном пустовала. Слава богу, в кофейнике еще оставалось немного кофе. Вдобавок Алекс откопала запас печенья «Поп-тартс» и тут же стащила себе коробочку. Видимо, полотенца волновали Кевина и Арни куда больше, чем еда. Еще Алекс нашла надтреснутую кружку с потускневшей эмблемой лагеря бойскаутов примерно восемьдесят третьего года. Наверное, ее купили на барахолке, ведь ни Кевин, ни Арни по возрасту не подходили. Но Алекс было все равно из чего пить. Позавтракав, она сунула кружку в посудомоечную машину и вышла на улицу.

На крыльце сидели Лола, Хан и ротвейлер, чью кличку Алекс все никак не могла запомнить. Собаки дружно поднялись, словно только и ждали ее появления, а затем последовали за ней к пристройке. По пути Алекс несколько раз погладила Лолу – из вежливости.

К северу от пристройки тянулся огромный загон, полный собак. В середине стоял Арни. Он выкрикивал команды, однако животные резвились и не слушали. Некоторые, правда, все же строили из себя любимчиков учителя. Дэниела не было видно. Алекс заглянула в саму пристройку, дошла до кладовой с кормом – о животных Кевин и Арни заботились куда лучше, чем о себе, – но не обнаружила Дэниела и там.

Алекс вернулась к собачьей площадке, не зная, что делать дальше. Странное ощущение. Алекс ведь привыкла к полному одиночеству. А сейчас, когда Дэниела, за которым нужно приглядывать, не оказалось рядом, ее вдруг охватила растерянность.

Арни, конечно, не обратил никакого внимания на то, что Алекс подошла к забору и запустила пальцы сквозь металлические ячейки. Она понаблюдала, как Арни занимается со щенком немецкой овчарки, все еще большелапым и ушастым. Ей самой наверняка не хватило бы терпения столько с ним возиться. К забору вдруг прижались два щенка Лолы, требуя внимания матери. Та лизнула их несколько раз, а потом смешно тявкнула. Алекс тут же вспомнила тон, которым мать говорила ей, что после обеда нужно сесть за уроки. И в самом деле щенки-подростки засеменили обратно к человеку с лакомствами.

Может, Дэниел отправился на стрельбище. Кевин говорил, что где-то здесь был пикап, но Алекс его так и не увидела. Жаль, что Дэниел ее не дождался. Алекс хотелось еще немного поиграть с «ЗИГ Зауэром». И, по правде сказать, ей не мешало поупражняться и с собственным «ППК». Жизнь Алекс еще никогда не зависела от ее умения целиться, однако кто знает, что будет дальше. Не хотелось упускать неожиданную возможность отточить навыки.

Алекс еще полчаса понаблюдала за Арни и щенками, а потом решила прервать их ненадолго – скорее от скуки, чем от реальной необходимости получить ответ.

– Эй! – позвала Алекс, перекрикивая лай. – Эй, Арни!

Он равнодушно повернулся.

– А Дэниел взял пикап и поехал на стрельбище? Когда он отправился?

Арни кивнул, затем пожал плечами. Алекс попыталась понять, что бы это могло значить, но быстро сдалась. Придется задавать вопросы попроще.

– Он взял пикап? – уточнила она.

Арни снова повернулся к собакам, но все-таки ответил:

– Наверное. Его не было, когда я в последний раз заходил в сарай.

– А как далеко стрельбище? – спросила Алекс. Наверное, не близко для пешей прогулки, но почему бы и не спросить.

– По прямой миль пять.

Не настолько уж далеко, как Алекс думала. Дэниел любит бегать – зачем тогда было брать пикап? Алекс могла бы и сама размяться, но Дэниел скорее всего успеет вернуться к тому времени, как она добежит.

– И ты не знаешь, когда он уехал?

– Не видел. Где-то до девяти.

Прошло больше часа. Наверняка Дэниел скоро приедет обратно. Значит, Алекс просто дождется своей очереди.

Хорошо, что Дэниел заинтересовался стрельбой. Или наконец-то осознал хотя бы часть того, что Кевин и Алекс пытались ему втолковать. Ей не хотелось, чтобы Дэниел провел всю жизнь в страхе, но так безопасней. Страх может его спасти.

Алекс благодарно махнула Арни и вернулась к дому, чтобы закончить стирку. Мохнатый эскорт следовал по пятам.

Уже через час Алекс впервые за несколько дней с удовольствием переоделась во все чистое и бросила в машинку снятые вещи, радуясь, что весь гардероб наконец-то приятно пахнет. Затем посидела еще тридцать минут, составляя свой список, – за двенадцать часов, по крайней мере, она ничего не забыла. Алекс старалась фиксировать все в хронологическом порядке, хотя нумерация означала степень угрозы. Наверное, это только сильнее сбивало с толку, но Алекс не хотелось придумывать новую систему.

Этим утром она обработала пункты Т15 и Т3 – попытку устроить взрыв в метро и украденное биологическое оружие, – вспоминая любые связанные с ними имена. С террористом и русскими спекулянтами, замешанными в пункте Т15, уже давно разобрались. Значит, они здесь ни при чем. Тем не менее Алекс все равно включила их в заметки. Аббревиатура НЙ была слишком очевидной, поэтому Алекс использовала МБ – взрыв планировался в поезде первой ветки метро, проходящей через Манхэттен и Бронкс. Сама группировка террористов – ТТ; Долины калашей – ДК; русский, который продал материалы, – ВР. И еще трое пособников и подстрекателей – РП, ФД и ББ.

В расследовании пункта Т3, насколько Алекс помнила, оставались невыясненные моменты, но дело передали в ЦРУ. Она взглянула на обозначения: ДЖ, И-П. Город Джамму, Индия, граница с Пакистаном. ТЧ – так называемая «Такомская чума», вирус, который создала известная террористическая группировка по украденным из лаборатории около Сиэтла записям американского ученого. Группировка – ФА – была замешана также в пунктах Т10 и Т13. Когда Алекс «уволили», департамент все еще помогал ЦРУ добывать информацию об остатках этой организации. Алекс стало интересно, удалось ли Управлению полностью ее уничтожить. Кевин вряд ли знает – он был слишком занят в Мексике. Алекс зафиксировала инициалы нескольких связанных с делом человек. ДХ – американский ученый, у которого украли разработки, и ОМ – террорист, которого Алекс допрашивала. Ей казалось, что в этом деле упоминался еще один американец. Или в Т4? Алекс помнила лишь, что имя было коротким, звучащим отрывисто… может, оно начиналось с П?

Разумеется, ей было запрещено вести какие бы то ни было записи, поэтому свериться было не с чем. Алекс расстроилась. Настолько, что сдалась и решила поискать что-нибудь на обед. Печеньем особо не наешься.

Спустившись в гостиную, она расслышала низкий, приближающийся гул двигателя, а потом хруст гравия под тяжелыми колесами. Ну наконец-то.

В силу привычки Алекс первым делом решила осторожно выглянуть и проверить, Дэниел ли это. Двигатель как раз смолк. Там, где они вчера оставляли седан, стоял пыльный белый пикап «Тойота» старой модели. Дэниел как раз выбирался из него со стороны водителя. Следом выпрыгнул Эйнштейн.

Даже восхитившись неприметностью автомобиля, Алекс вдруг ощутила, как по спине медленно прокатился холодок. Она замерла, заметавшись взглядом, как испуганный кролик, в попытке понять, откуда исходит опасность. Что уже дошло до подсознания, но еще не увидели глаза?

Взгляд сфокусировался на бумажном пакете, который Дэниел прижимал к себе. Алекс проследила, как он потянулся и за вторым. Эйнштейн радостно прыгал у его ног. Хан и ротвейлер сбежали по ступенькам крыльца.

От лица отхлынула кровь. Голова закружилась.

А потом секундный шок миновал, и Алекс тут же рванула за собаками, ощущая, как кровь прилила обратно к покрытым синяками щекам.

– Эй, Алекс! – бодро воскликнул Дэниел. – Там сзади еще несколько пакетов, и если тебе не… – Он резко смолк, увидев ее выражение лица. – Что такое? Кевин?..

– Где ты был? – процедила Алекс сквозь зубы.

Дэниел моргнул.

– Смотался в город, который мы проезжали по дороге сюда. Чилдресс.

Алекс невольно сжала кулаки.

– Я взял собаку, – неуверенно добавил Дэниел. – Ничего не случилось.

Алекс прижала кулак к губам и поморщилась, пытаясь успокоиться. Дэниел не виноват. Он просто не понимает. Они с Кевином плохо его подготовили. Алекс ошибочно предполагала, что Кевин все объяснил брату по пути, пока она спала. Но если Кевин не готовил Дэниела к новой жизни, о чем они тогда трепались все время?!

– Тебя кто-нибудь вид… ну конечно же. Ты покупал всякое. Сколько людей тебя видели?

Дэниел снова моргнул.

– Я сделал что-то не так?

– Ездил в город? – пророкотал глубокий голос за спиной у Алекс.

Дэниел взглянул поверх головы Алекс.

– Ага… просто у вас тут негусто с продуктами. Хотел купить что-то незамороженное. Ты был занят…

Алекс повернулась к Арни. На его лице застыло равнодушное выражение, но она прекрасно знала, где в этой маске можно найти крошечные трещины – напрягшиеся мышцы вокруг глаз, слегка набухшую венку на лбу.

– Ты можешь связаться с Кевином?

– Ты про Джо?

– Наверное. С братом Дэниела.

– Не-а.

– Что я натворил? – умоляюще спросил Дэниел.

Алекс со вздохом повернулась к нему.

– Помнишь, Кевин говорил, что его лица здесь никто не видел? Ну… теперь видели.

Дэниел начал бледнеть – дошло.

– Но… я представился другим именем. Я… Я сказал, что просто здесь проездом.

– Сколько человек с тобой говорили?

– Только кассир в продуктовом и еще один в…

– Во сколько мест ты заехал?

– Три…

Они с Арни переглянулись – она с ужасом, он с куда более нечитаемым выражением лица.

– Кевин оставил мне деньги на случай, если что-то понадобится… я подумал, он про молоко, яйца и прочее, – виновато добавил Дэниел.

– Он имел в виду поддельные документы! – рявкнула Алекс.

Дэниел побледнел как полотно и открыл рот. Алекс и Арни сверлили его взглядом. Дэниел глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

– Хорошо, – произнес он. – Я облажался. Может, отнесем продукты в дом, пока они не испортились, а уже потом вы расскажете мне, насколько все плохо? Иначе на моем счету будут еще и напрасные траты.

Алекс сжала губы и коротко кивнула. Увидев количество пакетов в задней части пикапа, она ощутила, как к щекам вновь прилила кровь.

Ну разумеется. Мало того, что Дэниел отправился в ближайший город, так он еще и еды накупил на целую армию. Если можно было еще как-нибудь получше запомниться людям, Дэниел наверняка так и поступил.

Алекс и Арни в зловещем молчании перенесли все пакеты на кухню и оставили на столе. Дэниел сновал туда-сюда между шкафчиками и холодильником, раскладывая все по местам. Алекс было решила, что он не понимает ситуацию в полной мере, но заметила, как, несмотря на спокойное выражение лица, его щеки и шея временами вспыхивали, а потом опять бледнели.

Наверное, такой тайм-аут действительно пошел Алекс на пользу. У нее появилась возможность все обдумать и трезво оценить возможную опасность. Она, конечно, уже была готова угнать пикап Арни и исчезнуть без следа, но понимала, что просто слишком сильно перенервничала. Иногда такое напряжение может спасти тебе жизнь, а иногда – загнать в куда более опасную ситуацию. Не стоило забывать и про собственное лицо – в данный момент побег только принесет ей очередную массу проблем.

Дэниел убрал в холодильник последнюю покупку – пучок какой-то зелени – и захлопнул дверцу. Он не повернулся; просто продолжил стоять, слегка наклонив голову.

– Насколько все плохо?

Алекс взглянула на Арни. Отвечать тот явно не собирался.

– Скажи, что ты платил наличкой, – начала Алекс.

– Да.

– Ну, хоть что-то хорошо.

– Но не всё? – предположил Дэниел.

– Именно. Чилдресс – крошечный город.

– Чуть больше шести тысяч жителей, – пророкотал Арни.

Еще хуже, чем Алекс предполагала. Бывало, что в школах училось больше народу.

– Значит, незнакомого человека запомнят, – продолжила она. – На тебя обратили внимание.

Дэниел повернулся. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась тревога.

– Да, понимаю, – согласился он.

– Ты был в пикапе Арни, с его же собакой. Кто-то может тебя с ним связать.

– Эйнштейн оставался в машине. Вряд ли кто-то следил, как я выходил или садился.

– В городе сотня таких же пикапов. Пять – того же цвета, года и модели, два из них – ездят с закрытым кузовом. – Арни обращался не к Дэниелу, а к Алекс. – С собаками ездит полгорода.

– Неплохо, – сказала Алекс. – Вы хорошо все продумали.

– Как сильно это повлияет?.. – спросил Дэниел у Арни.

Тот пожал плечами:

– Кто знает. Люди быстро забывают многое, если им незачем помнить. Заляжем на дно, может, обойдется.

– Короче, что сделано, то сделано, – задумчиво произнесла Алекс. – Просто будем суперосторожными.

– Кевин будет в ярости, – вздохнул Дэниел.

– А он вообще бывает не в ярости? – заметила Алекс, и Арни даже коротко хмыкнул. – Вообще-то он сам виноват, что ничего тебе не объяснил. И я не собираюсь повторять его ошибку. – Она указала Дэниелу на диван.

Кивнув своим мыслям, Арни тяжелой походкой вышел на улицу и вернулся к работе. Кевин выбрал хорошего напарника. Алекс вдруг поймала себя на мысли, что лучше бы братом Дэниела был Арни, а не Кевин. С Арни гораздо проще иметь дело.

– Может, пока ты будешь читать мне лекцию, я приготовлю обед? – предложил Дэниел. – У меня от голода уже живот сводит. Не знаю, как Арни тут выживает.

– О'кей.

Алекс села на высокий стул.

– Я ведь искренне думал, что помогаю вам, – пробормотал Дэниел, отвернувшись к холодильнику.

– Понимаю, Дэниел, понимаю. И я тоже голодная, – призналась Алекс.

– В следующий раз я сначала спрошу, – пообещал он.

Алекс вздохнула.

– Ну, для начала неплохо.

* * *

Пусть Алекс и не хотела в этом признаваться, но здоровенный сэндвич, который для нее приготовил Дэниел, существенно изменил ее мнение по поводу случившегося. За едой Алекс объяснила ему основы – деталями они займутся, когда настанет час конкретной задачи, – и Дэниел все внимательно выслушал.

– Не знаю, как можно смотреть на мир подобным образом, – сознался он. – Слишком параноидально.

– Да! Именно к этому мы и стремимся. Паранойя спасает.

– Немного противоречит тому, чему нас учат в реальном мире, но я попытаюсь изменить свое восприятие. И теперь буду первым делом консультироваться с тобой по любому поводу. Даже когда дышать или не дышать.

– У тебя все получится. Потом войдет в привычку. Но не думай, что мир, который ты знал, – реальный. То, что происходит в нашем мире, куда более реально и постоянно. Все сводится к основам основ – инстинкту выживания. У тебя он тоже есть, ты с ним родился. Просто надо достучаться до этой части себя.

– Я должен думать как жертва преследования. – Дэниел пытался сохранить спокойное выражение лица, но Алекс все равно видела, сколько боли причиняет ему эта мысль.

– Да. Ты и есть жертва преследования. И я. И твой брат. И, черт возьми, Арни наверняка тоже. Кажется, здесь это очень популярно.

– Но ты, – медленно произнес Дэниел, – и мой брат, и наверняка даже Арни все равно остаетесь хищниками. А я – лишь добыча.

Алекс покачала головой:

– Я начинала, будучи добычей. И обучилась. У тебя есть преимущества, которых у меня никогда не было. У тебя тот же генетический код, что и у твоего брата, хищника высшего разряда. Я видела, как ты вел себя на стрельбище. Как только в дело вступят инстинкты, ты сумеешь о себе позаботиться.

– Ты просто хочешь меня ободрить.

– Я просто тебе завидую. Будь я высокой и сильной и с навыками прирожденного стрелка, вела бы совсем другую игру.

– Будь я умным параноиком, не подверг бы нас всех такой опасности.

Алекс улыбнулась:

– Не сравнивай. Ты еще можешь научиться, а я-то в росте не прибавлю.

Дэниел усмехнулся в ответ:

– Зато ты гораздо проворнее.

– Давай-ка лучше займемся полезным делом и постреляем в стога сена.

– Хорошо, но я должен вернуться… – Дэниел взглянул на часы на кухонной плите. – Не позже шести.

– Что, любимая передача по телику будет? – растерялась Алекс.

– Нет. Я обещал тебе ужин, а в город мы вряд ли можем съездить. – Дэниел виновато улыбнулся. – За покупками я отправился еще и поэтому, не только из-за перспективы голодной смерти.

– Э-э…

– Я приглашал тебя на ужин. Не помнишь?

– Помню. Просто думала, что все предложенное до похищения отменяется.

– Мне будет не по себе, пока не заглажу вину. В любом случае, кто-то должен готовить, а я весьма неплохо умею. Кевин и Арни, как мы уже выяснили, в этом отношении бесполезны.

Алекс вздохнула:

– И я, наверное, тоже.

– Значит, договорились. А пока – поехали, поработаем над меткостью.

Неудивительно, что Кевина взяли в ЦРУ, – Дэниел тоже схватывал все буквально на лету. Во время тренировки он рассказал Алекс про мастерство Кевина в разных видах спорта и исключительное умение стрелять. По всей видимости, близнецы и их отец часто участвовали в состязаниях, и Кевин практически всегда завоевывал первый приз.

– Однажды, когда нам было девять, я его победил. Зря, очень зря. Оно того не стоило. И с тех пор я составлял ему компанию, чтобы не расстраивать папу, но не стремился соперничать. У меня появились собственные интересы, на которые Кевин плевать хотел. Например, чтение. Участие в жизни общества. Бег на длинные дистанции. Кулинарные курсы. Девчачья ерунда, как часто любил говорить Кевин.

Алекс вставила новую обойму. Они бессовестно транжирили боеприпасы Кевина, но ей было все равно. Он может позволить себе пополнить запасы.

На этот раз Алекс тщательно исследовала весь амбар и нашла несколько денежных заначек. Кажется, Кевин все-таки прихватил с собой немного денег наркобарона. Как правило, Алекс старалась красть лишь в самых крайних случаях, однако сейчас испытала страшное желание прихватить столько, сколько сможет унести. В конце концов, она обеднела и из-за Кевина в том числе.

– Интересно, что бы случилось со мной, будь у меня более талантливый в химии и биологии брат или сестра, – задумалась Алекс. – Бросила бы я все? Стала бы простым бухгалтером?

Она выстрелила и улыбнулась. Прямо в сердце.

– Может, в тебе больше духа соперничества. Поборолась бы за первенство.

Дэниел небрежно прицелился и выстрелил в стог, стоящий на сотню ярдов дальше. Алекс последовала его примеру.

– А может, в роли бухгалтера я была бы счастливее.

Дэниел вздохнул.

– Наверное, ты права. Мне нравилось быть учителем. Не самая интересная профессия, но даже в обыденном можно найти свою прелесть. Да и вообще обыкновенность крайне недооценивают.

– Мне этого не понять. Но звучит здорово.

– Ты никогда не была обычной. – Не вопрос, а утверждение.

– Верно, – согласилась Алекс. – К сожалению, как выяснилось.

Слишком умная. Она дважды прострелила мишени голову.

Дэниел выпрямился и приставил длинную винтовку к плечу. Эйнштейн потянулся, поднявшись.

– Ну, у меня все-таки были области, где я выходил за рамки посредственности, – произнес Дэниел, пытаясь, судя по тону, разрядить обстановку. – И тебе очень повезло, – продолжил он, – ведь сегодня ты увидишь, как я работаю в любимой сфере.

Алекс отложила «ЗИГ» и потянулась, почти как Эйнштейн. Из-за травм мышцы быстро деревенели. Алекс двигалась меньше обычного – берегла ушибленные части тела. Однако наступила пора заставить себя пользоваться всеми конечностями в равной мере.

– Звучит заманчиво. И я проголодалась, так что очень надеюсь, что под сферой подразумевается кухня.

– Она самая. Прошу, – изящно махнул Дэниел в сторону пикапа.

– Как только уберем игрушки на место.

Дэниел действительно чувствовал себя как рыба в воде, пока, мурлыча что-то под нос, нарезал одни продукты кубиками, посыпал другие специями, а третьи бросал в кастрюльки. Алекс не могла не заметить, что некоторые приспособления совершенно новенькие, и во время проверки шкафчиков она их не встречала. Что ж, придется провести лекцию о том, что, будучи в городе проездом, люди крайне редко приобретают кухонные принадлежности… но все потом. Начали плыть восхитительные ароматы, и Алекс не хотела ничего случайно испортить.

Она сидела на диване боком, поджав под себя ноги, и одновременно следила и за новостями, и за Дэниелом. На экране не показывали ничего интересного – только всякие местные события и небольшой сюжет о праймериз, до которых оставалось еще месяцев девять. Весь этот процесс выборов ее раздражал. Наверное, стоит вообще прекратить смотреть новости, когда настанет время предвыборных кампаний. Алекс было плевать, кто в конечном итоге победит. Она лучше многих знала, что творится за кулисами этой сцены и насколько ничтожно влияние марионетки-избранника на принятие важных решений.

Арни съел очередной разогретый в микроволновке замороженный ужин и удалился к себе где-то в семь тридцать, как, видимо, и поступал каждый день. Алекс попыталась уговорить его остаться ради настоящей домашней пищи, но он ее проигнорировал. Удивительно, что Дэниел ее не поддержал. Наверное, слишком сосредоточился на готовке и не заметил. Алекс раз или два предложила ему помочь, но получила безапелляционный ответ, что сможет есть уже приготовленное.

Дэниел что-то ворчал, расставляя тарелки, вилки и кофейные кружки – все разномастные. Наверное, стоило ему напомнить, что отправляться в очередной загул за фарфоровым сервизом определенно нельзя. Когда он выставил еду на стол, Алекс тут же поспешила на кухню, умирая от голода и витающих вокруг ароматов. Дэниел отодвинул для нее стул – Алекс вспомнила, что видела подобное в старых фильмах. Разве нормальные люди так поступают?.. Она не знала наверняка, но сомневалась. По крайней мере, не в заведениях, где она обычно ела.

Эффектно достав зажигалку, Дэниел поднес ее к воткнутой в булочку свече в форме единицы, украшенной узором в голубой и розовый горошек.

– Тонких я не нашел, только такие, – пояснил Дэниел, заметив выражение лица Алекс. – Ну и вино только такое, – продолжил он, указав на открытую бутылку около его кофейной кружки. Слова на этикетке были Алекс незнакомы. – Самое выдержанное из погребов «Юнайтед супермаркет».

Дэниел было потянулся к бутылке, но Алекс машинально накрыла свою кружку ладонью.

– Я не пью.

Он поколебался, а потом все-таки налил себе немного.

– Я прихватил еще яблочного сока. Или хочешь воды?

– С удовольствием выпью сок.

Дэниел отошел к холодильнику.

– А можно спросить? В завязке или из религиозных соображений?

– Из соображений безопасности. Четыре года не притрагивалась ни к чему, что может затуманить сознание.

Вернувшись, Дэниел наполнил ее кружку соком и сел напротив с нарочито беззаботным выражением лица.

– Разве ты ударилась в бега не три года назад?

– Три, да. Но как только до меня действительно дошло, что меня в любой момент могут убить, других мыслей почти не осталось. Нужно было любой ценой сохранять сосредоточенность, иначе я могла что-то упустить. Думаю, так и произошло. Если бы я действительно держала ухо востро, то Барнаби мог бы остаться в живых. Зря мы выжидали.

– Ты не чувствуешь себя здесь в безопасности?

Алекс подняла взгляд, удивленная вопросом. Ответ был невероятно очевиден.

– Нет.

– Потому что утром я сглупил?

Она покачала головой:

– Нет, что ты. Просто я нигде не чувствую себя в безопасности.

Слова прозвучали безразлично и устало, словно в них было заключено молчаливое «ну и что тут еще сказать». Дэниел поник.

– Слушай, наверное, у меня уже просто посттравматическое расстройство развилось. Так жить не обязательно. Уверена, что кто-нибудь другой явно справится лучше.

– Ага, – вскинул бровь Дэниел. – Вот Кевин ведет себя абсолютно нормально.

Они рассмеялись. Так много Алекс не веселилась за три года.

Дэниел взял вилку.

– Ну что, приступим?

Глава 15

– Нет, я не преувеличиваю. Я полностью уверена, что в жизни не ела ничего лучше. Правда, я живу чаще всего на фастфуде, поэтому критик из меня не самый искушенный, но я говорю то, что думаю.

– Очаровательный комплимент. Спасибо.

– Напомни, что это такое?

Алекс потыкала вилкой в десерт на тарелке, сожалея, что в желудке совсем не осталось места. Она уже объелась чуть ли не до тошноты, но все равно страстно мечтала откусить еще хоть кусочек.

– Масляный торт с банановым фостером.

– Я не о том… – Алекс не удержалась и, не обращая внимания на переполненный желудок, с наслаждением сунула в рот чуть-чуть торта. – Где ты всему этому научился?

– Во время учебы в университете ходил на пару кулинарных курсов. На выходных постоянно смотрю канал «Фуд нетворк» и, если могу себе позволить, тренируюсь.

– Смотрю, ты провел все это время с удивительной пользой. Мне кажется, что ты упустил свое призвание.

– Я работал в нескольких ресторанах, было дело. Но это не слишком способствовало личной жизни. Когда я встречался с бывшей… в общем, ей не очень нравилось мое расписание. А дневная работа давала нам возможность чаще быть вместе.

– Не каждый пойдет на такие жертвы.

– Не назвал бы это жертвой. Работа с детьми всегда казалась мне самым важным. Мне очень нравилось. А готовить ведь можно и дома. Так что какое-то время я совмещал.

– А потом перестал?

Дэниел вздохнул:

– Ну, когда Лейни ушла… У меня не было никакого желания с ней воевать. И я просто отдал ей все, что она хотела.

Алекс прекрасно понимала, как все произошло. Она ведь видела, во что превратился банковский счет Дэниела после развода.

– Она тебя обчистила.

– Практически. Поэтому и сидел на диете из лапши.

– Это преступление. – Алекс с тоской посмотрела на остатки торта.

– Это жизнь, – отозвался Дэниел. – Тебе тоже от нее досталось.

– Честно говоря, пусть в итоге все закончилось трагедией, я все равно была готова уйти. Никогда не хотела заниматься подобным, просто у меня слишком хорошо получалось. – Алекс пожала плечами. – Работа взяла свое.

– Даже представить не могу. Но я имел в виду… в романтическом смысле.

– Романтическом? – уставилась на него Алекс, не понимая.

– Ну, ты же сама сказала, что все закончилось трагедией.

– Моя жизнь, да. Но?..

– Просто ты так о нем говоришь, и я подумал, что потерять… доктора Барнаби было для тебя страшным ударом. Кстати, как его зовут, в смысле, имя?

– Джозеф. Но я всегда называла его Барнаби.

Алекс отпила сока.

– Ты влюбилась в него… с самого начала?

Алекс потрясенно охнула, и глоток сока попал в дыхательные пути. Она закашлялась. Дэниел тут же подскочил и принялся стучать ей по спине, пока Алекс тщетно пыталась отдышаться. Спустя минуту она жестом попросила его перестать.

– Все в порядке, – кашлянула Алекс. – Сядь.

Дэниел остался стоять, протянув к ней руку.

– Уверена?

– Просто… не ожидала. Я и Барнаби?!

– Мне показалось, ты вчера сказала…

Глубоко вздохнув, Алекс снова кашлянула.

– Что я его любила. – Она содрогнулась. – Прости, но для меня это прозвучало сейчас как какой-то инцест. Барнаби был мне как отец. Причем хороший – и единственный. Мне было очень тяжело, ведь я знала, как именно он умер, и я до сих пор чертовски по нему скучаю. Так что – да, это был удар. Но не в том смысле.

Дэниел медленно вернулся на свое место и, задумавшись на мгновение, спросил:

– С кем еще тебе пришлось разорвать связи, когда ты сбежала?

Сам он, наверное, сейчас видел перед мысленным взором длинную череду лиц.

– А вот тут все проще. Прозвучит жалко, но Барнаби был моим единственным настоящим другом. Вся моя жизнь состояла из работы, а говорить о ней с кем-то, кроме Барнаби, мне запрещали. Я жила практически в изоляции. Вокруг, конечно, были люди… Например, «шестерки», которые готовили объектов. Они знали, что происходит, но лишь в общих чертах, и никто не подозревал, какую секретную информацию мы пытались добыть. Ну, и они меня боялись, панически. Они знали, кем я работала. Поэтому мы особо и не болтали. Еще у нас было несколько ассистентов, но они выполняли разные задания вне допросных и не представляли, чем мы занимались. Поэтому мне приходилось быть крайне осторожной и ничем не выдать себя. Временами за допросами наблюдали люди из других контор, но с ними я почти не контактировала, разве что получала инструкции насчет информации, которую было необходимо выяснить. Чаще всего они наблюдали из-за одностороннего зеркала, а данные мне передавал Карстон. Раньше мне казалось, что я могла и его считать в какой-то мере другом, но он все-таки попытался меня убить… Поэтому это все несравнимо с тем, что потерял ты. У меня даже жизни особо не было. Еще до того, как меня завербовали… Думаю, я просто не умею завязывать отношения с другими, как нормальные люди. Как уже говорила – звучит жалко.

Дэниел улыбнулся:

– А я не заметил никаких изъянов.

– Э-э, спасибо. Ну, уже поздно. Давай помогу навести порядок.

– Хорошо.

Дэниел встал и, потянувшись, принялся собирать тарелки. Алекс пришлось поскорее схватить хоть что-то, пока он не унес все сам.

– Но вечер только начался, – продолжил Дэниел, – поэтому вынужден напомнить тебе о второй части нашей сделки.

– А?

Дэниел рассмеялся. Руки у него были заняты, поэтому Алекс открыла ему посудомоечную машину, а потом поставила свою ношу на нижнюю полку, пока он занимался верхней. Затем он поставил более крупную посуду в раковину. Тандем из них вышел неплохой – уборка продвигалась быстро.

– Не помнишь? Слушай, всего-то несколько дней прошло. Признаю, кажется, что дольше, да. Как будто несколько недель.

– Понятия не имею, о чем ты.

Дэниел закрыл посудомойку и прислонился к столешнице, скрестив руки на груди. Алекс ждала.

– Ну давай, соображай. Прежде, чем все… завертелось. Ты пообещала, что если после совместного ужина ты по-прежнему будешь мне нравиться, то… – Дэниел многозначительно смотрел на нее, ожидая продолжения фразы.

Ох. Он про разговор в вагоне метро. Алекс поразилась, насколько легко Дэниел вспоминает. Ведь то был последний миг его нормальной жизни. Последний миг перед тем, как его лишили всего. И, пусть план разработала не Алекс, именно она и привела его в действие.

– Эм… Что-то про кинотеатр с иностранными фильмами при университете неподалеку от тебя, так?

– Да. Ну… правда, не настолько конкретно. Университетский кинотеатр сейчас для нас вне зоны доступа. Однако…

Дэниел распахнул шкафчик за своей спиной и достал что-то с самой верхней полки, а затем повернулся к Алекс и с широкой улыбкой продемонстрировал коробочку с ДВД. На потускневшей обложке виднелась красотка в черном платье и темной шляпе с большими полями.

– Та-да!

– Где ты, черт возьми, это взял?

Улыбка слегка поблекла.

– Во втором магазине, в комиссионке. Мне очень повезло. Это великолепный фильм. – Дэниел всмотрелся в лицо Алекс. – Могу прочитать твои мысли. Ты думаешь: «Есть вообще хоть одно место, куда этот идиот не зашел?! К рассвету нас всех убьют».

– Не так многословно. И мы бы уже угнали пикап Арни и скрылись в ночи, если бы я думала, что наши дела настолько плохи.

– И все же, несмотря на то, что я ужасно, ужасно сожалею о своем опрометчивом поведении, я очень рад, что нашел эту жемчужину. Тебе понравится.

Алекс покачала головой – не в знак несогласия, а просто гадая, каким же образом ее жизнь стала настолько странной. Один неверный шаг – и вот она уже должна читать субтитры в обществе самого доброго и… неиспорченного человека из всех, кого когда-либо встречала на своем пути.

Дэниел шагнул ближе.

– Отказаться нельзя. Мы заключили сделку, и я настаиваю на выполнении обязательств.

– Хорошо, хорошо. Но тебе придется объяснить, почему это я тебе до сих пор нравлюсь, – произнесла она, закончив еще более мрачным тоном, чем начала.

– Думаю, тут я справлюсь.

Дэниел шагнул еще ближе, заставляя Алекс вжаться спиной в кухонный остров. Положив ладони на столешницу по обе стороны от Алекс, он наклонился так, что она вновь ощутила свежий, цитрусовый запах его волос и даже разглядела крошечный порез под гладким подбородком – наверняка недавно брился.

Близость Дэниела смущала ее, но не пугала, как было бы в случае с любым другим человеком. Алекс знала, что Дэниел для нее не опасен. Она не поняла, что он делает, даже когда он медленно потянулся к ней, закрывая глаза. До нее так и не дошло, что он вот-вот ее поцелует, пока его полуоткрытые губы не оказались в миллиметре от ее.

И осознание ее испугало. Очень. А в таком состоянии она уже давно действовала рефлекторно, совершенно не задумываясь.

Алекс нырнула под руку Дэниела, вырываясь на свободу. Немного отбежав, она развернулась к источнику тревоги и слегка присела, машинально нащупывая отсутствующий пояс со шприцами.

Увидев ужас на лице Дэниела, Алекс вдруг поняла, что ее реакция больше подходила к ситуации, если бы он приставил к ее горлу нож. Она выпрямилась с пылающим от стыда лицом:

– Прости! Ты застал меня врасплох.

Теперь его ужас сменился недоверием:

– Ого. А я и не подозревал, что настолько опережаю события. Кажется, мне надо продумать все заново.

– Я просто… извини, но что это было?!

На лице Дэниела мелькнуло нетерпеливое выражение.

– Ну, я собирался тебя поцеловать.

– Да, я увидела, но… почему?! В смысле, поцеловать меня?! Я не… я не понимаю.

Дэниел покачал головой и прислонился к шкафу.

– Вот как. Я был уверен, что мы на одной волне, а теперь мне кажется, будто английский язык мне не родной. А что, по-твоему, здесь происходило? Весь этот ужин вдвоем? И одинокая грустная свечка? – указал он на стол и снова подошел к Алекс.

Она заставила себя остаться на месте. Несмотря на смущение, Алекс понимала, что повела себя очень грубо. Ей не хотелось обидеть Дэниела. Даже если он псих.

– Ты ведь… – Дэниел вздохнул. – Ты ведь наверняка заметила, как часто я… к тебе прикасаюсь. – Теперь он стоял настолько близко, что смог протянуть ладонь и легко провести по ее руке костяшками пальцев в подтверждение слов. – На планете, откуда я родом, так проявляют романтическое влечение. – Дэниел снова подался ближе и сощурился. – Пожалуйста, скажи, что это означает на твоей планете?

Алекс глубоко вздохнула.

– Дэниел, то, что с тобой сейчас происходит – это реакция на сенсорную депривацию, – объяснила она. – Я уже видела такое раньше, в лаборатории…

Он распахнул глаза и отшатнулся с совершенно растерянным выражением лица.

– После всего, что ты испытал, такая реакция абсолютно естественна и даже умеренна, учитывая все обстоятельства, – продолжила Алекс. – Ты замечательно справляешься. У многих к этому времени уже случился бы полноценный нервный срыв. Реакция может напоминать тебе нечто, испытанное ранее, но заверяю – сейчас ты ощущаешь отнюдь не романтическое влечение.

Пока Алекс говорила, Дэниел вернул самообладание, но поставленный диагноз его ни вразумил, ни переубедил. Дэниел нахмурился и опустил уголки губ, словно был раздражен.

– И ты настолько лучше меня самого знаешь, что я чувствую, потому что?..

– Как я уже упоминала, я сталкивалась с подобным в лаборатории.

– С подобным? – повторил Дэниел. – Не сомневаюсь, что ты многое повидала в этой своей лаборатории, но все равно уверен, что я, как никто другой, могу определить, испытываю я романтическое влечение или нет. – Его голос прозвучал сердито, но сам Дэниел при этом с улыбкой приблизился. – И раз уж твой единственный аргумент основан лишь на нескольких известных тебе примерах…

– Он не единственный, – произнесла Алекс медленно и неохотно. Ей предстояло сказать то, что давалось ей нелегко. – Может, я и была… поглощена работой, но все-таки замечала происходящее вокруг. И я знаю, что во мне видят мужчины. Те, кто знает, чем я занимаюсь… например, как ты. И я понимаю такую реакцию. Я ее принимаю. Враждебность твоего брата – нормальный, разумный отклик. Я видела его множество раз – страх, ненависть, стремление утвердить физическое превосходство. Я чудовище, живущее в темном и жутком мире. Я пугаю тех, кто ничего не боится, даже самой смерти. Я могу отнять у них все, чем они гордятся, могу заставить предать все, что для них свято. Я – то, что они видят в кошмарах.

Именно с этим образом Алекс смирилась, пусть и не без боли.

В то же время она понимала, что посторонние, те, кто ее не знает, видят в ней женщину, а не демона. При необходимости Алекс пользовалась способностью казаться хрупкой и нежной, как и было в случае с похожим на моржа управляющим отелем. Равно как и способностью выглядеть как мальчишка – это все было обманом, масками. Но даже незнакомцы не смотрели на нее с… вожделением. Она попросту была непривлекательной, но не расстраивалась из-за этого. Ей даны иные таланты, а все сразу получить, увы, невозможно.

Дэниел спокойно выслушал. Алекс подумала, что он слишком уж вяло реагирует на ее слова.

– Ты меня вообще понимаешь? Я по своей сути не способна быть объектом романтического влечения.

– Я тебя понимаю. Просто не согласен.

– Не представляю, как ты, именно ты, можешь быть не согласен.

– Во-первых, пусть это и не главное, я тебя не боюсь.

Алекс нетерпеливо выдохнула.

– Почему?

– Раз уж ты теперь знаешь, кто я такой, ты не представляешь и не будешь представлять для меня опасность, если я не стану тем, кому следует тебя бояться.

Алекс поджала губы. Дэниел прав… но дело-то не в этом.

– Во-вторых, и я все еще не перешел к главному: мне кажется, ты все время находилась в окружении не тех мужчин. Видимо, негативный аспект такой профессии.

– Может быть. Но что там за главное, вокруг которого ты все пляшешь?

Дэниел опять оказался слишком близко.

– То, что чувствую я. То чувствуешь и ты.

Алекс настаивала на своем:

– А как ты можешь быть уверен в своих чувствах? Ты сейчас переживаешь худший период. Только что рухнул весь твой мир. И все, что осталось – брат, которому ты не очень-то доверяешь, твоя похитительница и по совместительству пыточных дел мастер, и Арни. Это самый обычный стокгольмский синдром, Дэниел. Я – единственная особь женского пола в твоем окружении, ведь других вариантов попросту нет. Подумай логически. Подумай, как это все сейчас неуместно. Чувствам, рожденным из сильнейших физических и душевных страданий, доверять нельзя.

– Я бы задумался над твоими словами, но есть кое-что еще.

– И что же?

– Я влюбился в тебя до того, как ты стала единственной особью женского пола в моем окружении.

Это выбило Алекс из колеи, и Дэниел тут же воспользовался случаем и мягко положил ладони ей на плечи. Ощутив тепло его рук, Алекс вдруг поняла, что успела замерзнуть, и вздрогнула.

– Помнишь, как я сказал, что никогда никого не приглашал на свидание в вагоне метро? Все гораздо хуже. Мне в среднем нужно три недели относительно часто общаться с девушкой, и только тогда, при условии постыдного количества намеков с ее стороны, я наберусь смелости пригласить ее просто выпить кофе. Но стоило мне увидеть тебя, как я понял, что готов хоть на сотню миль выпрыгнуть из зоны комфорта, лишь бы встретить тебя снова.

Алекс покачала головой:

– Дэниел, я же вколола тебе препарат. Ты был под действием вещества, по свойствам схожего с экстази.

– Нет, не в тот момент. Я помню. Я почувствовал разницу до и после укола, когда все начало путаться. И я по уши влюбился еще до него. Пытался придумать, как выйти из вагона следом за тобой и не показаться сталкером.

Алекс не знала, что ответить. Близость Дэниела совершенно сбивала ее с толку. Он по-прежнему мягко ее придерживал, немного наклоняясь к лицу.

Только теперь Алекс начала воспринимать Дэниела всерьез. Раньше она списывала все, что он говорил и делал с момента похищения, на последствия психической травмы. Алекс анализировала его как стандартного объекта, всегда исключая из этого уравнения себя. Потому что все это не имело к ней никакого отношения. Просто вполне естественные реакции на пережитое.

Алекс попыталась вспомнить, когда в последний раз на нее вот так смотрел мужчина, и не смогла.

За последние три года любой встретившийся ей на пути человек, неважно какого пола, был потенциальным источником опасности. На протяжении шести лет до этого, как Алекс только что мучительно объясняла, всякому мужчине, с которым ей приходилось иметь дело, она казалась воплощением зла. Еще раньше, в колледже и мединституте, у нее несколько раз все же завязывались недолгие отношения, но без особой романтики. Даже тогда Алекс была в первую очередь ученым, как и ее избранники. Такие отношения рождались из огромного количества проведенного вместе времени и крайне специфических интересов, непонятных девяноста девяти целым и девяноста девяти десятым процентам населения. Выбор друг друга был попросту очевиден. Неудивительно, что подобные отношения ни разу не привели ни к чему серьезному.

И никто из тех парней не смотрел на Алекс с таким выражением. В его глазах смешивались удивление, восхищение и еще нечто волнующее, когда он смотрел на ее лицо… избитое, отекшее лицо. И Алекс впервые ужаснулась своей изуродованной внешности по настолько несущественной причине. Подняв безвольно висевшие вдоль тела руки, она прикрылась, как испуганный ребенок.

– Я много размышлял, – произнес Дэниел, и Алекс расслышала в его голосе улыбку. – Я знаю, о чем говорю.

Алекс просто покачала головой.

– Разумеется, если ты не испытываешь подобных чувств, то все бесполезно. Сегодня я оказался чересчур самонадеян. – Дэниел помолчал. – Мы ведь говорили совсем на разных языках, верно? Я неправильно тебя понял.

Он снова помолчал, будто ждал ответа, но Алекс понятия не имела, что ему сказать.

– Что ты видишь, когда смотришь на меня? – спросил Дэниел.

Алекс чуть-чуть опустила руку и взглянула на него – на все то же непостижимо честное лицо, тайну которого она пыталась разгадать с самого начала. Что это вообще за вопрос такой?.. Ответов слишком много.

– Я не знаю, что ты хочешь услышать.

Дэниел задумчиво сощурился. Его близость по-прежнему мешала ей трезво мыслить, и Алекс пожалела, что не может сделать шаг назад. Затем Дэниел вдруг расправил плечи, словно приготовившись к какому-то удару.

– Ладно, давай раскроем все карты. Ответь тогда на такой вопрос: что ты видишь во мне из худшего?

– Обузу, – вырвался честный ответ раньше, чем Алекс успела задуматься.

Она поняла, что слово прозвучало слишком жестко. Дэниел наконец отстранился, как ей того хотелось – и она тут же об этом пожалела. Почему же на кухне стало так холодно?..

Дэниел кивнул:

– Справедливо, полностью справедливо. Я идиот, разумеется. Никогда не забуду, что подверг тебя опасности. А еще то, что…

– Нет! – Алекс неуверенно шагнула к нему, переживая, что неверно выразилась. – Я не это имела в виду.

– Не нужно меня жалеть. Я знаю, что бесполезен здесь, – неопределенно махнул он в сторону двери и внешнего мира, который пытался убить их обоих.

– Ты не бесполезен. Быть нормальным – не плохо. Остальному ты научишься. Я говорила о… рычаге влияния.

Алекс не удержалась – слишком уж сокрушенный был у Дэниела вид – и, шагнув еще ближе, обхватила его большую и теплую ладонь своими, крошечными и ледяными. Боль в глазах Дэниела сменилась непониманием, и Алекс почувствовала себя немного лучше.

– Ты же помнишь, что мы с Кевином говорили о рычагах влияния? О том, что Управление использовало тебя, чтобы его выманить?

– Да, ощущать себя рычагом куда приятнее, чем бесполезным предметом.

– Дай мне договорить. – Алекс глубоко вздохнула. – У меня никогда не было подобных уязвимых мест. Единственным близким мне человеком стал Барнаби. Департамент не мог угрожать, например, что дом моей сестрички и ее двух детишек взлетит на воздух, потому что у меня их не было. Я ни о ком не заботилась. Да, я одинокая, но зато свободная. Я беспокоилась лишь о собственной шкуре.

Алекс видела, как Дэниел силится понять, что она имеет в виду, и задумалась о конкретном примере.

– Скажем, если… если бы они тебя поймали, – медленно пояснила она, – если бы тебя ухитрились схватить… мне пришлось бы отправиться на выручку.

Алекс даже испугалась правдивости собственных слов, не понимая, откуда та взялась. Но тем не менее говорила Алекс с полной искренностью.

Дэниел удивленно распахнул глаза, и они будто застыли в таком положении.

– И если враг одержит победу, – виновато произнесла Алекс, – то мы оба окажемся мертвы. Но это не значит, что я не должна хотя бы попытаться. Понимаешь? – Она пожала плечами. – Обуза.

Дэниел открыл было рот, но так ничего и не сказал, а затем прошелся туда-сюда до раковины и обратно к Алекс.

– Зачем тебе меня выручать? Из-за вины?

– Отчасти, – признала Алекс.

– Но на самом деле не ты же меня в это все втянула. Они выбрали меня не из-за тебя.

– Я знаю. Поэтому и отчасти. Может, на тридцать три процента.

Дэниел слабо улыбнулся, как будто она сказала что-то смешное.

– А что насчет остальных семидесяти семи?

– Еще тридцать три… справедливость? Нет, неверное слово. Просто такой человек, как ты… ты заслуживаешь большего. Ты лучше любого из них. Тебя втянули в наш мир, и это неправильно. Ужасно жаль.

Алекс вовсе не собиралась так пылко высказываться и вновь сбивать Дэниела с толку. Он просто не понимал, насколько он необычен. Ему не место в этой выгребной яме. Было в нем нечто такое… чистое.

– А последние тридцать четыре? – спросил Дэниел, на мгновение задумавшись.

– Не знаю-ю-ю! – застонала Алекс.

Она не понимала, как и почему вся ее жизнь вдруг закрутилась вокруг Дэниела. Не понимала, почему машинально считала, что он связан с ее будущим. Это ведь не имело никакого смысла. Не понимала, почему, когда Кевин попросил за ним приглядеть, ответила так серьезно и… как будто иного и не было дано.

Дэниел ждал. Алекс беспомощно развела руками. Она не знала, что еще сказать.

– Ну, теперь «обуза» уже не кажется таким ужасным словом, как раньше, – едва заметно улыбнулся Дэниел.

– А мне кажется.

– Знаешь, если бы они за тобой явились, я бы сделал все, что в моих силах, лишь бы им помешать. Значит, ты для меня тоже обуза.

– Я бы не хотела, чтобы ты так поступил.

– Потому что мы оба погибнем.

– Именно! Если за мной явятся, беги.

Дэниел рассмеялся:

– Позволь не согласиться.

– Дэниел…

– Давай-ка я расскажу, что вижу, когда смотрю на тебя.

Плечи Алекс невольно поникли.

– Начни с худшего.

Дэниел вздохнул, а затем бережно провел кончиками пальцев по ее скуле.

– Кровоподтеки. Они разбивают мне сердце. Но в каком-то извращенном и неправильном смысле я благодарен, что они есть. Насколько стыдно мне должно быть?

– Благодарен?

– Ну, если бы мой драчливый братец-кретин тебя не избил, то ты бы исчезла, и я никогда бы не сумел найти тебя снова. А из-за травм тебе понадобилась наша помощь. И ты осталась со мной.

Выражение лица, с которым Дэниел произнес последние четыре слова, выбило Алекс из колеи. Или, может, дело было в его пальцах, которые по-прежнему касались ее кожи.

– А теперь я могу сказать, что вижу еще?

Алекс настороженно уставилась на него.

– Я вижу женщину, которая куда более… настоящая, чем все те, кто мне встречался раньше. По сравнению с тобой остальные стали для меня неважными, неполноценными. Словно тени, иллюзии. Я любил свою жену, вернее – как ты весьма проницательно заметила, когда я был под препаратом, – ее образ, который сам же и придумал. Любил, правда. Но она никогда не казалась мне столь близкой, как ты. Меня еще никогда и ни к кому так не влекло, как к тебе. С самого первого мгновения нашей встречи. Похоже на разницу между… между тем, как просто читать о силе земного притяжения и впервые рухнуть с высоты.

Они смотрели друг на друга, не отрываясь, будто на протяжении многих часов, хотя прошли считаные минуты или даже секунды. Дэниел, касавшийся скул Алекс лишь кончиками пальцев, вдруг мягко обхватил ее щеку ладонью. А затем провел большим пальцем по нижней губе так легко, что Алекс засомневалась, не показалось ли ей.

– Это крайне неразумно, во всех отношениях, – прошептала она.

– Только не убивай меня, пожалуйста, ладно?

Алекс кивнула бы, если бы могла.

Дэниел коснулся ее лица второй ладонью – так бережно, что, несмотря на синяки, Алекс не ощутила ни намека на боль. Лишь прошивший все тело, подобно электричеству, разряд. Словно внутри вспыхнула плазменная лампа.

Когда Дэниел мягко коснулся ее губ своими, Алекс попыталась напомнить себе, что ей не тринадцать лет, что это уже не первый поцелуй, так что… но затем Дэниел запустил пальцы в ее волосы и, целуя настойчивее, приоткрыл губы, и она не сумела даже додумать мысль до конца. Алекс забыла, как выстраивать слова в цепочки.

Она охнула – чуть слышно, – и Дэниел отстранился на дюйм, не выпуская ее из рук.

– Больно?

Алекс так и не сообразила, как сказать: «Просто целуй дальше!» – поэтому она привстала на цыпочки и, обвив его руками за шею, притянула обратно. Дэниел охотно подчинился.

Должно быть, он ощутил, как напряженно она цепляется, или же сам устал наклоняться из-за существенной разницы в росте. Дэниел подхватил Алекс за талию и рывком усадил на кухонный островок, не прерывая поцелуя. Она интуитивно обхватила бедра Дэниела ногами, он крепко прижал ее к себе, и они буквально сплелись друг с другом. Алекс зарылась пальцами в его волосы, наконец признаваясь самой себе, что с самого начала влюбилась в эти непослушные кудри, что тайком наслаждалась, перебирая их, пока он был без сознания, пусть это и было крайне непрофессионально с ее стороны.

В поцелуе было нечто искреннее и такое… Дэниеловское, словно он сам – вместе со своим запахом и вкусом – стал частью того гудящего электропотока, что циркулировал между ними. Алекс вдруг начала понимать слова Дэниела о том, что она кажется ему настоящей. Для нее Дэниел был чем-то неизведанным, совершенно новым переживанием. Словно это действительно первый поцелуй, ведь до него никакой другой не был столь ярким и сильным настолько, чтобы одолеть ее аналитический разум. И сейчас Алекс могла ни о чем не задумываться.

Не думать – это потрясающе.

Все замкнулось на поцелуе с Дэниелом, словно других причин дышать никогда и не было.

Он коснулся губами ее шеи, виска, макушки, а затем прислонил ее щекой к своему плечу и вздохнул.

– Я как будто целый век этого ждал. Словно разорвалась нить времен. Каждая секунда рядом с тобой значит куда больше, чем целые дни до нашей встречи.

– Как-то чересчур легко. – Едва Дэниел перестал ее целовать, Алекс вновь, к сожалению, обрела способность думать.

Он приподнял ее лицо за подбородок.

– Ты о чем?

– Разве не должно быть больше… неловкостей? Носами сталкиваться, и все такое. Я, конечно, давно этим не занималась, но что-то подобное припоминаю.

Дэниел поцеловал кончик ее носа.

– Обычно – да. Но у нас отнюдь не обычный случай, как ни посмотри.

– Не понимаю, как все так случилось. Шанс – один на миллион. Ты был просто случайной приманкой в ловушке для меня. И вдруг оказался совершенно таким, как… – Алекс умолкла, не зная, как закончить фразу.

– Как мне хотелось, – произнес Дэниел и снова наклонился для поцелуя, но прервал его уже слишком скоро. – Признаю, – продолжил он, – я бы на такой расклад ставить не стал.

– В лотерею выиграть и то больше шансов.

– Ты веришь в судьбу?

– Нет, конечно же.

Ее пренебрежительный тон заставил Дэниела рассмеяться.

– Тогда вариант, что это карма, тоже отпадает?

– Ни того ни другого не существует.

– А ты сможешь доказать?

– Ну, достоверных аргументов у меня нет. Но и обратного никто доказать не сумеет.

– Тогда тебе придется признать, что это просто самое невероятное совпадение в мире. Хотя я все-таки думаю, что во вселенной есть некое равновесие. С нами поступили несправедливо. Вот нам и воздалось, баланс соблюден.

– Это нелогично…

Дэниел не дал ей договорить – прикосновение его губ мгновенно заставило ее забыть все, что она собиралась сказать. Он покрыл поцелуями дорожку от ее скулы к уху.

– Логичность переоценивают, – шепнул Дэниел.

А затем их губы опять сомкнулись, и Алекс не осталось ничего другого, кроме как согласиться. Поцелуй был куда приятнее логики.

– Но от «Индокитая» ты не отвертишься, – пробормотал Дэниел.

– А?

– От фильма. Я подверг наши жизни опасности, чтобы его добыть, поэтому тебе как минимум стоит…

На этот раз уже Алекс не дала ему закончить фразу.

– Завтра, – произнес Дэниел, когда они прервались для очередного вдоха.

– Завтра, – согласилась Алекс.

Глава 16

На следующий день Алекс проснулась с ощущением одновременно предвкушения и собственной невероятной глупости.

По правде сказать, она не могла спокойно думать, поскольку мысли чередовались невольными воспоминаниями о лице Дэниела, тепле рук, дыхании на ее шее. Разумеется, отсюда и рождалось это самое предвкушение.

Но ведь было необходимо решить столько практических вопросов… Прошлой ночью или, вернее, этим утром, когда Дэниел уже у лестницы в сотый раз поцеловал ее на прощание, Алекс была слишком вымотана, чтобы о чем-либо задумываться. Ей едва хватило сил на установку ловушки, а затем она, натянув респиратор, мгновенно отключилась.

Наверное, это хорошо. Алекс была слишком сбита с толку, чтобы трезво оценить, в какое безумие вляпалась. И даже сейчас она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме мысли, что Дэниел где-то рядом и не спит. Ей не терпелось увидеть его снова, однако в то же время было немного страшно. Что, если сумасшедший порыв чувств, который вчера казался таким естественным и неудержимым, сошел на нет? Что, если они вдруг опять стали чужими и не найдут даже слов друг для друга?

Так было бы проще, чем если бы чувства продолжили жить. Сегодня, завтра или, может, послезавтра позвонит Кевин и…

Черт, Кевин! Алекс уже представляла его реакцию на недавнее развитие событий.

Она покачала головой. Это все неважно. Ведь сегодня или завтра Кевин позвонит, Алекс отправит имейл… и крысы засуетятся. Кевин составит список имен и откроет охоту на собственных крыс. Если Алекс не последует его примеру, то ее крысы скроются в норах, как только почуют опасность. Значит, Алекс придется бросить Дэниела здесь и отправиться вершить возмездие, отлично понимая, что обратно она, вполне возможно, не вернется. Как объяснить это Дэниелу? Сколько еще осталось времени?.. От силы дня два? Хуже и не придумаешь.

Начинать день нетерпеливым ожиданием встречи с Дэниелом казалось ей неправильным. Нечестным. Да, он слышал, что они планировали, но Алекс была уверена: Дэниел не задумывался настолько, чтобы осознать смысл их плана. Алекс уже очень скоро оставит его здесь одного. И время лучше потратить с пользой – научить его искусству скрываться. Поупражняться в стрельбе тоже не повредит.

Стоило Алекс прийти к логичному выводу, предвкушение тут же сменилось ощущением ужаса. Вчера она повела себя безответственно. Если бы она раньше догадалась, что творится в голове у Дэниела, то сумела бы разобраться с ситуацией до того, как все вышло из-под контроля. Алекс сумела бы удержать между ними должную дистанцию. Однако Дэниел застал ее врасплох.

У нее всегда с трудом получалось понимать нормальных людей. Хотя человек, который счел настоящую Алекс привлекательной, явно ненормален.

С улицы донесся лай – кажется, собаки возвращались из своего жилища. Алекс задумалась, продолжалось ли еще утро или уже начался день.

Схватив комплект чистой одежды, Алекс разобрала ловушку и шмыгнула в сторону ванной. Ей не хотелось столкнуться с Дэниелом, не почистив зубы. Что за глупость. Она должна запретить себе целовать его снова. Все это до добра не доведет.

В коридоре было темно, а в ванной – пусто. Как и в комнате Дэниела, что позволяла увидеть открытая дверь. Алекс быстренько справилась с водными процедурами, сожалея, что лицо восстанавливается недостаточно быстро. Губы и вовсе снова опухли, но тут была виновата сама Алекс. Пока она спала, суперклей отвалился, а темнеющий рубец грозил в перспективе навсегда изменить форму ее рта.

Спустившись по лестнице, Алекс расслышала звуки включенного телевизора и обнаружила Дэниела в гостиной. Он возился с какой-то панелью под плоским экраном. Дверь на улицу была распахнута, и сквозь сетку задувал теплый ветерок, то и дело шевеливший кудри на затылке Дэниела.

– Кому, кому вообще могут понадобиться пять разных входов? – тихо проворчал Дэниел себе под нос и откинул назад упавшие на лицо пряди. – Я хочу кино посмотреть, а не запустить в космос ракету.

Его типичная… Дэниеловость заставила Алекс замереть на месте и испытать трусливое желание развернуться и тайком подняться обратно наверх. Вот как ему рассказать?.. Мысль о том, что ей придется расстроить Дэниела, оказалась еще отвратительнее, чем Алекс ожидала.

Сидящая у двери Лола тявкнула, с надеждой глядя на Алекс через сетку. Дэниел тут же развернулся и, тоже заметив Алекс, просиял. Он пересек гостиную в четыре больших шага и подхватил ее на руки, стиснув изо всех сил.

– О, ты уже встала, – радостно произнес он. – Есть хочешь? Могу приготовить омлет.

– Нет, – ответила Алекс, пытаясь выбраться на волю. Желудок предательски заурчал.

Дэниел опустил ее на пол и вопросительно уставился, вскинув брови.

– Ладно, да, – признала Алекс. – Но сначала давай чуть-чуть поговорим, хорошо?

Он вздохнул.

– Так и думал, что ты проснешься в настроении все анализировать. Но пока ты не начала…

Алекс очень хотела увернуться. Ее ужасно терзала вина. Однако не настолько ужасно, как желание поцеловать его в ответ. Алекс не знала, выпадет ли ей еще такая возможность. Поцелуй вышел очень нежным, неспешным – Дэниел заметил состояние ее губ.

Когда он отстранился – Алекс к тому времени уже словно утратила власть над собой, – настал ее черед вздыхать.

Дэниел выпустил ее из объятий, но затем повел к дивану, обхватив ее ладонь своей. По руке Алекс пробежали крошечные разряды электричества, и она мысленно отчитала себя за такую слабохарактерность. Подумаешь, Дэниел впервые взял ее за руку. Надо собраться с духом.

Лола снова с надеждой тявкнула, завидев, что она приближается к двери, но Алекс ответила лишь виноватым взглядом. За Лолой показались Эйнштейн и Хан. Последний напоминал огромный мохнатый валун.

Дэниел подхватил мешающий пульт и отбросил его в сторону, предварительно выключив звук телевизора. Затем усадил Алекс рядом с собой, так и не выпустив ее руку. Он по-прежнему улыбался.

– Дай угадаю. Ты думаешь, что мы ведем себя неблагоразумно.

– Ну… да.

– Потому что мы, на самом деле, не можем быть вместе, учитывая то, как началось наше знакомство. Соглашусь, да, вышло не очень похоже на милое свидание, как в голливудских фильмах.

– Дело не в этом. – Алекс опустила взгляд на его руку, полностью обхватившую ее собственную ладошку.

Может, она и ошибается. Может, они просто плохо продумали свой план возмездия. И ей все равно придется жить в бегах. Деньги можно снова заработать. Вернуться в Чикаго, наладить отношения с Джои Джанкарди, снова стать подпольным врачом. Может, раз уж Алекс теперь знает о том, как ее хотят устранить, мафиозная семья действительно сумеет ее защитить.

Или придется поработать за кассой какой-нибудь забегаловки в глуши и пожить без излишеств вроде триптаминов, опиоидов и ловушек. Кто знает, сколько протянут ее поддельные документы, если она не будет высовываться?

– Алекс? – позвал Дэниел.

– Просто задумалась о будущем.

– О нашей долгосрочной совместимости? – попробовал угадать Дэниел.

– Нет, не долгосрочной. А о том, что случится сегодня. Или завтра.

Она наконец посмотрела ему в лицо. В мягких серо-зеленых глазах отражалось легкое замешательство, не тревога. Пока что.

– Скоро позвонит твой брат.

Дэниел поморщился.

– Черт. Об этом-то я и не подумал. – Он поежился. – Наверное, лучше мимоходом упомянуть об этом по телефону: «Кстати, Кев, я тут влюбился в Алекс», чем сообщать лично, верно?

Алекс категорически не понравились мурашки, пробежавшие по телу, когда Дэниел в шутку изобразил, как будет сообщать новости Кевину. Такими словами не разбрасываются. Ему не стоило их говорить. И все же – мурашки.

– Меня беспокоит не это. Ты же помнишь план.

– Как только Кевин займет позицию, мы отправим имейл. Кевин проследит, кто на это отреагирует. Потом мы с ним пересечемся и… – Дэниел умолк и нахмурился. – И вы вдвоем… как там говорят?.. устраните их. Что очень опасно, так ведь? Может, позволим Кевину обо всем позаботиться? Наверное, он не будет против. Мне кажется, ему даже понравится.

– Мы так не договаривались. И, Дэниел…

– Что? – Его голос прозвучал тверже, более напряженно. Дэниел начинал понимать.

– Ни Кевин, ни я не сумеем… ну, скажем, действовать с максимальной отдачей, если наше уязвимое место, в которое будут метить враги, окажется рядом с этими самыми врагами.

Смысл сказанного лег на них в воцарившейся тишине почти физически ощутимой тяжестью. Дэниел не моргая уставился на Алекс. Она ждала.

– Ты издеваешься? – наконец спросил он едва ли не шепотом. – Думаешь, я правда позволю тебе рисковать жизнью, а сам останусь тут сидеть сложа руки?

– Нет. И да, останешься.

– Алекс…

– Я могу о себе позаботиться.

– Знаю, но… Просто не понимаю. Как мне это все пережить? Ждать тут, не представляя, что с тобой? Алекс, я серьезно! – нетерпеливо закончил Дэниел.

Но Алекс уже не смотрела на него. Она уставилась на экран телевизора.

– Алекс?

– Включи звук. Быстро!

Дэниел тоже взглянул на экран и на краткий миг оцепенел, а потом вскочил и зашарил по полу в поисках пульта. Пару раз промахнувшись, Дэниел наконец попал в нужную кнопку, и из системы объемного звучания вырвался оглушительный голос диктора:

– …Пропал без вести в прошлый четверг. По версии полиции, он был похищен из школы, где преподает. Любой, кто предоставит информацию, которая приведет к его возвращению, получит щедрое вознаграждение. Если вы видели этого человека, пожалуйста, позвоните по номеру, указанному внизу.

На огромном экране показали увеличенное в четыре раза лицо Дэниела. Не официальный портрет из школьного ежегодника, а скорее фрагмент обычного фото. На нем Дэниел с взъерошенными, влажными от пота волосами стоял в лучах солнца и широко улыбался, закинув руки на плечи двух более низких людей, чьи лица для сюжета обрезали. Отличный, привлекающий внимание снимок – Дэниелу сразу хотелось помочь. Внизу горели красные цифры начинающегося на восемь и два нуля номера.

Фотография исчезла, и на ее месте появились благородно стареющий диктор и его куда более молодая коллега-блондинка.

– Какой ужас, Брайан. Будем надеяться, его уже совсем скоро вернут домой, к родным. Что ж, а теперь давайте узнаем у Марселин, как обстоят дела с погодой. Чего нам ждать в конце недели, Марси?

Камера передвинулась к стоящей перед картой всей страны знойной брюнетке.

– Национальные новости, – прошептала Алекс, мгновенно начиная продумывать различные сценарии.

– Должно быть, школа обратилась в полицию, – сказал Дэниел, вновь отключив звук телевизора.

Алекс молча уставилась на него.

– Что?

– Дэниел, как ты думаешь, сколько людей каждый день пропадает без вести?

– Ох… И вряд ли их фотографии оказываются в новостях, да?

– Особенно это касается взрослых мужчин, которые исчезли всего пару дней назад. – Алекс встала с дивана и принялась мерить комнату шагами. – Они пытаются тебя выманить. Что это значит? Чего они добиваются? Считают, что Кевин меня убил? Или что я выяснила правду и сбежала с тобой? С чего бы им думать, что я прихватила бы и тебя? Наверняка дело в Кевине. Он ведь выглядит точно так же. Должно быть, для них я проиграла. Верно? ЦРУ куда проще договориться о новостном сюжете, чем моему департаменту. Но, разумеется, если они работают сообща…

– А Кевин это увидит? – забеспокоился Дэниел. – Он же прямо там, в Вашингтоне.

– Кевин все равно не будет светить лицом.

Алекс походила туда-сюда еще с минуту, а потом снова села рядом с Дэниелом и, поджав под себя ноги, взяла его за руку.

– Дэниел, с кем ты вчера говорил?

Он слегка покраснел.

– Я уже рассказывал. Только с кассирами.

– Знаю, но кто они конкретно? Мужчины, женщины, старые, молодые?

– М-м, в продуктовом магазине – мужчина, лет пятьдесят, латиноамериканец.

– Посетителей было много?

– Достаточно. За кассой стоял только он, поэтому после меня собралась очередь, человека три.

– Это хорошо.

– Долларовый магазинчик был крошечным. Но женщина за кассой смотрела телевизор, шел какой-то матч, и особо не отвлекалась.

– Возраст?

– Старше первого. Седая. А что? Пожилые люди чаще смотрят новости?

Алекс пожала плечами:

– Возможно. Третий?

– Недавняя выпускница, наверное. Не сразу понял, что она там работает. Помню, как задумался, неужели учебный день уже подошел к концу.

Алекс стало не по себе.

– Девушка? Приветливая… даже очень приветливая. – Она не спрашивала.

– Да. Как ты узнала?

Алекс вздохнула.

– Дэниел, ты привлекательный мужчина.

– Самый обычный, в лучшем случае. И староват для такой девчонки, лет так на десять, – запротестовал Дэниел.

– Зрелый и любопытный. Слушай, это неважно. Сделаем то, что в наших силах. Ты прекращаешь бриться, и мы не просто залегаем на дно – мы с ним сливаемся. Ну, и будем надеяться, что та девчонка – не любитель смотреть новости. И что сюжет не станут продвигать в соцсетях, которые сейчас популярны среди детишек.

– А они могут?

– Если догадаются. Они уже пошли на крайние меры.

– Мне так жаль.

– Ничего страшного. Мы здесь все совершили ошибки.

– Ты – нет. Ты просто пытаешься меня подбодрить.

– За последние недели я несколько раз крупно облажалась.

Дэниел недоверчиво поднял голову.

– Во-первых, я не проигнорировала имейл Карстона. Во-вторых, я попалась в ловушку. В-третьих, я упустила твой маячок. В-четвертых, я ничем не защитила потолок. А потом Кевин сглупил и снял респиратор… и больше я у него просчетов не припоминаю, разве что он не продумал, как будет из той глуши выбираться. Вот черт, тут он меня уделал.

– Ну, тогда он с самого начала что-то натворил, или в ЦРУ поверили бы в его смерть.

– Верно подмечено. Спасибо.

– А вот Арни… – грустно произнес Дэниел. – Арни все еще на высоте.

– Просто признайся, что ненавидишь этих невыносимых перфекционистов.

– Лютой ненавистью, – рассмеялся он и вновь посерьезнел. – Но я не думаю, что ты наделала столько ошибок. Наверное, с твоей точки зрения – все-таки да, но с моей… ну, я рад, что ты попала в ту ловушку.

Алекс скептически взглянула на него:

– Кажется, ты немного перегибаешь, а?

Она жалела, что не может начисто стереть – или вырезать скальпелем, если уж на то пошло, – воспоминания о первой ночи, которую они провели друг с другом. Жалела, что перед глазами раз за разом возникали слишком четкие, яркие картины – напряженные жилы на шее Дэниела, его приглушенные кляпом крики. Алекс содрогнулась. Когда же эти образы померкнут?

– Я не шучу. Если бы не ты, за мной послали бы кого-нибудь другого. И если бы этот человек одолел Кевина, то потом убил бы и меня, верно?

Алекс посмотрела в его серьезные глаза и снова содрогнулась.

– Ты прав.

Дэниел помолчал, глядя в ответ, а потом вздохнул.

– Так что нам теперь делать?

Алекс нахмурилась.

– Ну, вариантов немного. Мое лицо по-прежнему будет привлекать внимание. Правда, куда меньше, чем твое. Значит, либо мы останемся здесь, не высовываясь, либо рванем на север. У меня есть местечко. Правда, не такое крутое и защищенное, как этот дом. Бэт-пещеры у меня нет.

Последнюю фразу Алекс произнесла с нескрываемой завистью.

– Думаешь, здесь безопаснее?

– Зависит от ситуации. Хочу спросить у Арни, что он думает о городе. Мнение Кевина тоже не помешает. Надеюсь, он скоро позвонит. Планы немного изменились. Кажется, теперь его желание исполнится – победителем будут считать его.

День тянулся. Алекс не отходила от телевизора. Считать, сколько раз сюжет пустили в эфир и сколько местных каналов присоединилось к распространению новости, было почти бессмысленно, однако Алекс упрямо смотрела. Арни, как она и ожидала, воспринял известия стойко, но залегшие около глаз напряженные морщинки все равно выдали его беспокойство.

Алекс хотела отправить Арни в Бэт-пещеру со списком всего необходимого. «ЗИГ» и дополнительные боеприпасы для нее самой, а для Дэниела – обрез, который она видела в тайнике Кевина. В помещении обрез будет куда эффективнее, чем снайперская винтовка, – можно обезвредить нескольких противников одним зарядом картечи.

Еще Алекс хотела поискать респираторы – она не могла опутать весь дом ловушками, пока не найдет третий для Арни. Вряд ли Кевин упустил столь важный для безопасности момент. Но, с другой стороны, может, подобное приходило в голову лишь таким, как Алекс. А Кевина, наверное, беспокоили только пули и бомбы.

Однако для таких приготовлений, вероятно, уже было слишком поздно. Если флиртовавшая с Дэниелом девица позвонила по горячей линии сразу после первого показа сюжета – а его могли запустить утром, когда они не видели, или даже вчера, – то преследователи начали бы действовать. Кто-то уже добрался бы сюда, чтобы расспросить население и найти возможные наводки. И, если этому кому-то повезло, за ними установили бы наблюдение. Алекс понятия не имела, установлено оно уже или нет.

Пусть Алекс и Дэниел сидели в доме с занавешенными окнами, враги могли прямо сейчас следить за Арни. И если тот устроит вылазку в Бэт-пещеру, противник отправится следом. С тем же успехом можно просто-напросто вывесить растяжку с надписью: «ПОЗДРАВЛЯЕМ, ВЫ НА МЕСТЕ! НЕ ЗАБУДЬТЕ ПРИХВАТИТЬ ПАРУ РАКЕТНЫХ УСТАНОВОК!».

Значит, нельзя выдавать существование Бэт-пещеры.

На случай быстрого отступления Алекс держала все самые важные элементы защиты под рукой, в рюкзаке – в аккуратных пакетах с застежками. Вдобавок она попросила Арни перегнать пикап за дом, поближе к окну его комнаты, чтобы они могли в случае необходимости тут же оказаться в машине.

Жаль, что Кевин все не звонил и к тому же не оставил Дэниелу номер своего телефона для экстренных сообщений. Может, Кевин перестраховался и оснастил дом еще какими-нибудь средствами защиты, о которых Арни не знает.

Дэниел приготовил ужин на троих – уже не в столь приподнятом настроении, но все равно вкус был великолепным. Алекс попросила его притормозить с расходом продуктов. Шопинг в ближайшее время им не светит.

Алекс удивляло то, как Дэниел совершенно не обращал внимания на Арни. Вернее, ему было все равно, находится Арни рядом или нет. Дэниел, конечно, не вел себя по отношению к нему грубо, не игнорировал, но и не стремился скрывать от него близость с Алекс. Дважды взял ее за руку, даже поцеловал в макушку, проходя мимо с тарелками. Арни, что характерно, никак не реагировал на такие проявления чувств, но Алекс невольно гадала, что же он об этом на самом деле думает.

Арни сказал, что установил посменное собачье дежурство. После наступления темноты животные патрулировали территорию вдоль забора – все шесть миль, – и если наблюдатель устроит засаду поблизости, Арни об этом узнает. Потом он ушел спать, согласно своему привычному распорядку. Алекс и Дэниел остались ждать выпуска вечерних новостей.

Дэниел обнимал Алекс так непринужденно, что ей казалось, будто все так и должно быть. Она, наверное, в жизни не ощущала такого спокойствия и физического единения с другим человеком. Даже ее мать зачастую избегала объятий, как и любых, в том числе вербальных, проявлений привязанности. С Барнаби они всегда ограничивались словами. Поэтому Алекс думала, что в такой позе – закинув ноги Дэниелу на колени, устроив голову у него на плече – ей будет неудобно и неловко. Однако сейчас она ощущала лишь расслабленность. Словно близость Дэниела частично сглаживала стресс их нынешнего положения.

Сюжет о розыске действительно показали снова, однако уже ближе к концу программы. Судя по лицу диктора, история вызывала у него скуку. Пусть ЦРУ и сумело протолкнуть в новости свою информацию, однако необходимой для СМИ сенсации в ней не было. Значит, последует продолжение.

– Надо, наверное, тебя предупредить… если ты сам еще не догадался, – произнесла Алекс.

– Это вряд ли. – Дэниел старался говорить бодро, но в голосе все равно прозвучала тревога.

– В общем, если такой ход не принесет быстрых результатов, им придется поднять ставки, чтобы пресса и дальше с ними сотрудничала.

– В смысле, поднять ставки?

Алекс откинулась назад и взглянула Дэниелу в лицо, а затем сморщила нос – то, что она собиралась сказать, вызывало у нее отвращение.

– Они добавят в историю каких-нибудь грязных подробностей. Что тебя, например, подозревают в преступлении. Допустим, ты похитил или изнасиловал ученицу. В таком духе. Хотя могут проявить и больше фантазии.

Дэниел тут же взглянул на экран, где диктор перешел к прогнозам на грядущие праймериз. Залился краской. Затем побледнел. Алекс молчала, позволяя ему все переварить. Она представляла, насколько тяжело хорошему человеку осознавать, что его вот-вот выставят злодеем.

– И я ничего не могу поделать, – тихо сказал Дэниел. Он даже не спрашивал.

– Да.

– По крайней мере, родители этого уже не увидят. Может… может, не все друзья поверят тому, что услышат.

– Я бы не поверила.

Дэниел улыбнулся.

– Не так давно ты считала, что я собираюсь убить пару миллионов людей.

– Я тогда тебя не знала.

– Верно.

Когда последние известия подошли к концу, они с Дэниелом пожелали друг другу спокойной ночи – уже не так бурно, как вчера – и разошлись по комнатам. Алекс тут же начала сборы. На случай, если придется быстро покинуть дом. Она свернула и уложила в сумку свою небольшую лабораторию, а затем переоделась в легинсы и черную футболку – подходящую для возможного побега одежду.

Несмотря на усталость, мозг почему-то не собирался прекращать мыслительный процесс. Алекс не хотела упустить что-то еще. Наверное, Дэниел прав, и ее первые существенные ошибки обернулись благим делом, так как спасли ему жизнь. Однако Алекс не могла допустить новых просчетов. Теперь, когда на кону не только ее собственная шкура. Алекс вздохнула. У такой обузы, конечно, были и преимущества, однако груз ответственности явно перевешивал.

Мысли прервал тихий стук в дверь.

– Не открывай! – поспешно предупредила Алекс, рывком сев на пошатнувшейся раскладушке.

– Ты в респираторе? – донесся через пару мгновений вопрос Дэниела.

– Да.

– Так и подумал. Голос звучит приглушенно.

Опять небольшая пауза.

– А твою систему безопасности ужасно сложно разбирать? – поинтересовался Дэниел.

– Минутку.

На провода ушло даже меньше времени, чем обычно. Алекс подняла респиратор на макушку и открыла дверь. Дэниел стоял, прислонившись к косяку. Алекс плохо видела его лицо в темноте, но подумала, что он выглядит уставшим… и печальным.

– Ты очень встревожена, – заметил Дэниел, мягко коснувшись респиратора.

– Вообще-то, я всегда в нем сплю. Без него ужасно непривычно. Что-то случилось?

– Вдобавок ко всему прочему? Нет. Мне просто… одиноко. Не мог заснуть. Хотел побыть с тобой. – Дэниел замялся. – Можно войти?

– Э-э, хорошо. – Алекс отступила на шаг и щелкнула выключателем.

Дэниел оглядел каморку, изменившись в лице.

– Кевин поселил тебя сюда?! Почему ты ничего не сказала? Перебирайся в мою комнату!

– Мне и здесь хорошо, – заверила его Алекс. – Я все равно давно отвыкла от нормальной постели. Лучше спать чутко.

– Не знаю, что и сказать. Я теперь не смогу спать на огромной кровати, когда ты ютишься в какой-то кладовке.

– Мне правда здесь нравится.

Дэниел бросил на нее полный сомнения взгляд, который затем вдруг стал сконфуженным.

– Хотел посидеть у тебя в гостях, а тут тебе самой едва места хватает.

– Можно сдвинуть пару ящиков…

– Есть мысль получше. Пойдем. – Дэниел протянул руку, и Алекс, не задумываясь, взялась за нее.

Дэниел провел Алекс по темному коридору, мимо ванной, в собственную спальню. Единственным источником света был крошечный светильник на прикроватном столике.

Комната оказалась приятной, обставленной по вкусу Кевина, в отличие от кладовки, где жила Алекс. В центре стояла внушительная постель с рамой для полога в виде художественно необработанных бревен, застеленная белым стеганым одеялом. В изножье лежало покрывало – золотистое, в тон дерева.

– Видишь? Я категорически не смогу снова здесь спать после того, как увидел твою каморку. Иначе какой из меня тогда мужчина.

– Ну, меняться я не собираюсь. Я уже там провода растянула.

Они с Дэниелом постояли в дверях в неловком молчании.

– Вообще у меня не было конкретной темы для разговора. Просто хотел оказаться рядом с тобой.

– Ничего. Я все равно тоже не спала.

– Тогда давай не будем спать вместе, – произнес Дэниел, а потом покраснел и смущенно рассмеялся. – Странно прозвучало. – Он потянул Алекс за руку к кровати. – Обещаю вести себя исключительно как джентльмен, – продолжил он. – Мне просто спокойнее, когда я тебя вижу.

Алекс забралась на плотное белое одеяло, посмеиваясь вместе с Дэниелом над его же неловкостью и тайком размышляя, хочет ли она сама от него джентльменского поведения. Затем она строго одернула себя, что сейчас не время для подобных мыслей. Может, однажды, в будущем, когда им ничего не будет угрожать. Если такой день, конечно, наступит.

Дэниел снова обхватил ее ладонь своей, но не стал придвигаться. Они оба откинулись на кипу перьевых подушек, и Дэниел взглянул на Алекс, закинув свободную руку за голову.

– Вот видишь, так гораздо лучше.

И правда. Бессмыслица какая-то. Алекс оказалась вне защищенной комнаты, далеко от оружия… и все же парадоксально чувствовала себя в большей безопасности.

– Да, – кивнула Алекс и, стянув с головы респиратор, положила его рядом.

– У тебя рука холодная.

Ответить Алекс не успела – Дэниел сел и потянулся к покрывалу, а затем, встряхнув его, набросил на них обоих. Улегшись обратно, Дэниел стал ближе. Их плечи соприкоснулись, а руки переплелись.

Почему она столько внимания обращает на то, что в великом плане выживания не имеет никакого значения?..

– Спасибо, – поблагодарила Алекс.

– Не пойми меня неправильно, я лишь хочу сделать самый искренний комплимент, а не попрекнуть, но мне кажется, что я все-таки сумею заснуть здесь, рядом с тобой.

– Понимаю, о чем ты. День был долгим.

– Да! – пылко согласился Дэниел. – Тебе удобно?

– Удобно. Теперь ты не пойми меня неправильно, но в какой-то момент я могу опять натянуть респиратор. Просто странная привычка.

– Как обнимать плюшевого медвежонка, – улыбнулся Дэниел.

– Именно. Только это не очаровательно.

Подкатившись ближе, он уткнулся лбом в висок Алекс. Она ощутила, как кожу защекотали ресницы – Дэниел закрыл глаза. Правой рукой он обвил ее талию.

– А я думаю, ты очаровательная, – выдохнул Дэниел уже сонно. – И ужасающе смертоносная, конечно.

Он зевнул.

– Как мило, – ответила Алекс, но сомневалась, расслышал ли Дэниел. Его дыхание стало слишком уж ровным – наверняка заснул.

Алекс выждала несколько мгновений, а затем коснулась свободной рукой его волос. Такие мягкие. Кончиками пальцев обвела черты его лица, совершенно спокойного. Такой невинности и безмятежности все-таки не место в ее мире. Алекс поняла, что никогда не видела ничего настолько прекрасного.

Так она и заснула, запустив пальцы в волосы на затылке Дэниела. Забытый респиратор остался лежать за спиной.

Глава 17

Кевин все не звонил.

Дэниел, судя по всему, не видел в этом ничего странного, однако Алекс заметила в Арни некую напряженность.

Прошло уже слишком много времени.

Насколько Алекс понимала, Кевин должен был подготовиться для слежки лишь за одним человеком, который, как они знали, наверняка замешан в заговоре – за Карстоном. До Вашингтона Кевин мог не спеша добраться за два дня. Алекс в подробностях рассказала, где найти ее бывшего босса. Работы от силы на несколько часов. Если бы Карстон не оказался на ожидаемом месте, Кевин позвонил бы. Чем же он там занимается?

Или, может, с ним что-то случилось? Сколько еще надо выждать, прежде чем поделиться подозрениями с Дэниелом? Алекс не знала.

Из-за новой тревоги обострилась паранойя. Алекс установила дополнительные провода и перед дверью в свою комнату, чтобы никто туда не проник, пока она сама находится в другой части дома. Алекс сильно беспокоило то, что она не может оцепить весь первый этаж. А ведь не хватает всего одного респиратора!

Положительной стороной было то, что с каждым часом в укрытии лицо Алекс все больше и больше восстанавливалось. При слабом освещении и с тонной макияжа она могла избежать излишнего внимания на три-четыре секунды.

Ожидание превратилось в смесь скуки, напряжения и невероятно странного счастья. Обреченного, ограниченного во времени, но от этого не менее… всеобъемлющего. Алекс следовало помнить о безнадежности их положения, ощущать пульсирующий ритм погони, но она почему-то раз за разом ловила себя на том, что улыбается. Дэниел вел себя точно так же неподобающе беспечно. Об этом они и поговорили на следующий день за просмотром новостей.

Когда Арни ушел заниматься с другими псами, Алекс тайком запустила Лолу в дом – ей было жалко, что собак приходилось держать за дверью. А не пригласить за компанию Эйнштейна и Хана показалось ей невежливым. Поэтому в гостиной оказалось непривычно много животных. Алекс надеялась, что Арни не слишком обидится. Собак же наверняка иногда впускали – иначе зачем у черного хода есть та дверца? Алекс не знала, держат ли животных на улице в рамках дрессировки, или в роли своеобразной системы оповещения, или потому, что у Арни аллергия… впрочем, если дело в последнем варианте, то Арни явно избрал неверный образ жизни.

Лола устроила обвислые щеки и уши на бедре Алекс, где уже вот-вот грозило возникнуть озеро из слюней. Эйнштейн и вовсе запрыгнул рядом с Дэниелом, радостно виляя хвостом, – нарушать правила ему явно нравилось. Хан вытянулся на полу вдоль дивана, словно длинный пуфик для ног. После скучного первого сюжета – речь шла, естественно, о политике, как будто до выборов и не оставалось около года, – Дэниел и в самом деле закинул на Хана длинные ноги. Хан, кажется, был не против. Алекс погладила Лолу по ушам, и та с готовностью застучала хвостом по полу.

Все это казалось Алекс уютным и… родным, хотя с ней подобного еще не случалось. Она еще никогда не бывала в столь близком окружении живых существ, чтобы касаться их, слышать дыхание. Не говоря уже о том, чтобы держаться за руки с мужчиной, который считал ее очаровательной… и смертоносной. А ведь он знал всю правду и по-прежнему смотрел на нее вот так, как сейчас…

С этой мыслью Алекс неосознанно скользнула взглядом по лицу Дэниела. Он улыбнулся широко и радостно – двухдневная щетина придавала ему неожиданно брутальный вид, – и Алекс, не задумываясь, тут же расплылась в ответной улыбке. В груди забурлила смесь искрящихся чувств – и Алекс поняла, что в жизни не испытывала ничего лучше.

Она вдруг вздохнула, а потом застонала. Дэниел взглянул на экран телевизора в поисках причины резкой смены настроения, однако шла там всего лишь реклама.

– Чувствую себя тупой, – призналась Алекс. – Глупой, чересчур веселой. Почему все кажется таким хорошим? Совершенно не могу мыслить логически. Должна волноваться, а в итоге улыбаюсь. С ума схожу, наверное, и мне на это почему-то наплевать. Хочется врезать самой себе, но лицо ведь только начало заживать.

Дэниел рассмеялся.

– Один из недостатков влюбленности.

Внутри снова что-то заискрилось.

– Думаешь, вот что с нами творится?

– Похоже на то.

Алекс нахмурилась.

– Мне же не с чем сравнивать. Вдруг у меня на самом деле крыша едет?

– Никуда она не едет.

– Но я не верю, что можно так быстро влюбиться.

По правде говоря, Алекс и вовсе не верила в любовь в романтическом плане. Химические реакции, сексуальное влечение – разумеется. Совместимость – тоже да. Дружба. Верность и ответственность. А вот любовь казалась ей чем-то сказочным.

– Ну… со мной подобного еще не было. То есть я всегда верил в симпатию с первого взгляда – такое как раз случалось. Эта симпатия и теперь явно замешана. – Дэниел снова улыбнулся. – Но любовь с первого взгляда? Я был уверен, что это все выдумки.

– Конечно выдумки.

– Вот только…

– Никакого «только», Дэниел.

– Вот только именно она и случилась со мной в том вагоне, неожиданная и необъяснимая.

Алекс не знала, что сказать. Она посмотрела на экран – новости как раз подошли к концу.

– Мы все пропустили? – Дэниел тоже обратил внимание на телевизор.

– Нет, сюжет не показывали.

– И это плохо? – предположил Дэниел с едва заметным напряжением в голосе.

– У меня есть несколько вариантов. Первый: они протолкнули историю в СМИ, не получили быстрых результатов и оказались вынуждены ее замять. Второй: история вот-вот изменится.

Дэниел расправил плечи.

– Как скоро выйдет ее продолжение?

– Очень скоро, если они пошли этим путем.

Был и третий вариант, но Алекс пока не находила сил, чтобы сказать о нем вслух. Сюжет совершенно точно замнут, если они добились своего. Если они поймали Кевина.

Насколько Алекс могла судить по характеру Кевина, он не выдаст их просто так. Попав в руки департамента, Кевин догадался бы скормить им наиболее правдоподобную версию: он не успел спасти Дэниела и – прикончив Олеандр, – отправился в Вашингтон мстить. Кевину удалось бы какое-то время придерживаться своей версии… Алекс на это надеялась. Она не знала, кто теперь ведет допросы. Если новый пыточник знает свое дело… ну, в конце концов, Кевин расскажет всю правду. И, несмотря на свою нелюбовь к Кевину, сейчас Алекс действительно за него переживала.

С другой стороны, он мог бы подготовиться и к такому исходу, как поступила сама Алекс. Тогда Кевин уже мертв.

Получится пробраться к Бэт-пещере или нет – если к полуночи Кевин не позвонит, то пора сваливать. Алекс чуяла, когда пора прекращать испытывать судьбу.

Ну, по крайней мере, радостные чувства наконец отошли на второй план – знак, что Алекс не совсем обезумела. Пока что.

Они заранее, до возвращения Арни, выгнали собак обратно на крыльцо, хотя и подозревали, что запах псины все же выдаст их шалость. Дэниел принялся готовить мясной соус к спагетти. Алекс помогала по мелочам – открывала банки, отмеряла необходимое количество специй. Совместная работа казалась несложной и приятной, как будто они уже годами готовят вместе. Неужели об этом Дэниел и говорил? О странной легкости, когда они рядом? Пусть Алекс и не верила в его теорию, но придумать собственное объяснение она так и не смогла.

В процессе Дэниел мурлыкал под нос какую-то смутно знакомую Алекс мелодию, которую она вдруг неосознанно начала мурлыкать и сама.

– И ноги в ритм уже не попадают… – машинально пропел Дэниел.

– Разве эта песня не старше тебя? – спросила Алекс, на мгновение задумавшись.

– Ой, я вслух запел? – удивился он. – Прости, такое бывает, если вдруг во время готовки совсем забудусь.

– Откуда ты вообще знаешь слова?

– Должен сообщить, что песня «Careless Whisper»[1] Джорджа Майкла по-прежнему крайне популярна среди любителей караоке. И всегда приносит мне успех на вечерах восьмидесятых.

– Ты фанат караоке?

– Эй, а кто сказал, что школьные учителя не умеют веселиться?

Дэниел отступил от плиты с покрытой соусом ложкой в правой руке, а левой притянул Алекс к себе и протанцевал с ней небольшой круг, прижавшись к ее щеке своей, колючей, и напевая «В ней лишь бо-о-оль ты обретешь…». А потом вернулся обратно к плите, приплясывая на месте и продолжая радостно петь о том, как больше никогда не станет танцевать.

«Не будь идиоткой», – предупредил разум, когда губы Алекс вновь растянулись в дурацкой улыбке.

«Заткнись», – отозвалось тело.

Голос у Дэниела был, конечно, далеко не эстрадный, но приятный. Легкий тенор. А любые недотянутые ноты Дэниел компенсировал старанием. Когда раздался лай приветствующих Арни собак, Алекс и Дэниел уже дуэтом распевали «Полное затмение сердца». Алекс тут же умолкла и вспыхнула, а вот Дэниел не заметил ни ее трусливого поступка, ни появления Арни.

– Ты мне та-а-ак сегодня нужен! – завопил он, стоило Арни, качая головой, показаться в дверях. Алекс невольно задумалась, веселился ли когда-нибудь Кевин в присутствии напарника, или они только делами занимались.

Комментировать Арни не стал – только молча закрыл за собой дверь с сеткой, и в дом проник свежий теплый воздух, тут же смешиваясь с запахами чеснока, лука и томатов. Теперь, раз снаружи стало темно, а в доме горел свет, Алекс отметила, что придется попросить Арни закрыть и внешнюю дверь, когда они с Дэниелом перейдут в ту часть дома, вид на которую открывался через проход.

– Есть новости от собак? – спросила Алекс.

– Не-а, – ответил Арни. – Вы бы тоже услышали.

– Сюжет больше не повторяли, – нахмурилась она.

Они с Арни переглянулись, затем он резко бросил взгляд на спину Дэниела и вновь посмотрел на Алекс. Та поняла немой вопрос и покачала головой: «Нет, мы с ним еще не говорили о Кевине и о том, что может означать такая тишина в эфире». Арни вновь едва заметно сощурился – единственный знак, который выдавал его беспокойство.

Ради Арни им придется покинуть убежище как можно скорее. Если враги обнаружат, где скрываются Дэниел и Алекс, в опасности окажется и он. Алекс надеялась, что Арни простит им угнанный пикап.

Ужин прошел вяло. Всеобщему настроению поддался даже Дэниел. Алекс решила поделиться с ним страхами насчет Кевина уже в пути. Пусть Дэниел еще хотя бы одну ночь нормально поспит, хотя выехать наверняка придется до рассвета.

После ужина – они смели все подчистую, не оставив ни одной макаронины; ну, хоть в этом плане Арни явно будет скучать по своим гостям – Алекс помогла убрать со стола. Арни включил новости. Судя по краткому обзору сюжетов – ничего нового. Алекс казалось, что она уже может цитировать все известия одновременно с дикторшей. Арни, который, в отличие от Алекс, не смотрел три сегодняшних выпуска, сел на диван.

Алекс сполоснула тарелки и передала их Дэниелу. Снаружи завыла собака. Наверное, Лола. Алекс понадеялась, что не слишком избаловала животных. Она никогда не считала себя собачницей, но поняла, что теперь будет скучать по ласковой и дружелюбной стае. Может, однажды – если Кевин каким-то чудом все еще жив и план в силе – Алекс заведет себе пса. Или, что уж совсем замечательно, Кевин продаст ей Лолу. Не самая практичная идея, конечно, однако…

Мысли прервал резкий глухой стук – звук, которому было неоткуда раздаться. Алекс поискала глазами Дэниела, уронившего что-нибудь или захлопнувшего шкафчик, но подсознание оказалось быстрее. Прежде, чем ее тело успело догнать разум, собаки на крыльце разразились страшным лаем вперемешку с яростным рычанием. Донесся еще один глухой стук, почти неслышный за поднявшимся шумом, и лай резко перешел в полный боли скулеж.

Алекс повалила начавшего поворачиваться к двери Дэниела – весил он значительно больше нее, но потерял равновесие от удара, – на пол.

– Тс-с-с! – зашипела Алекс ему на ухо, а потом переползла через Дэниела к краю кухонного острова и осторожно выглянула.

Арни не было видно. В сетчатой двери, в середине верхней панели, оказалась дырочка, крошечная и круглая. Алекс напрягла слух, но так и не услышала ни звука со стороны, где сидел Арни.

Стреляли издалека – иначе собаки успели бы заметить неладное.

– Арни! – громким шепотом позвала Алекс.

Ответа не было.

Алекс отползла к обеденному столу, возле которого оставила свой рюкзак. Поспешно выдрав из защитного пакета «ППК», Алекс толкнула его по полу к Дэниелу – самой ей нужны свободные руки.

Дэниел поймал пистолет на полпути. С подобным оружием он не упражнялся, но на таком расстоянии это не так уж важно. Алекс нацепила кольца и накинула на талию пояс. За долю секунды Дэниел успел вскочить и упереться локтями в столешницу. Теперь он явно не сомневался в том, сможет ли выстрелить. Алекс быстро перебралась к ближайшей стене, где гостиная переходила в столовую. Передвигаясь, она заметила, как кто-то нажал на дверную ручку… вот только не рукой. А черной мохнатой лапой.

Значит, Кевин отказался от стандартной круглой ручки не только из эстетических причин.

В дом ворвался Эйнштейн, и Алекс наконец выдохнула. За ним по пятам следовали Хан и ротвейлер. На крыльце повизгивала от боли Лола – Алекс заскрипела зубами.

Пока собаки окружали Дэниела, выстраиваясь вокруг него в мохнатый отряд защитников, Алекс нацепила туфли с лезвиями и сунула в один карман удавку, а в другой – деревянные рукоятки для нее.

– Дай им команду, – шепнула Алекс Дэниелу.

Стрелок уже должен спешить к дому, хотя ему и придется избегать собак. Если у него была такая возможность, он наверняка сменил снайперскую винтовку на нечто, способное продырявить противника куда основательнее. Собакам очень сильно не поздоровится.

– Протокол побег? – неуверенно прошептал Дэниел.

Уши Эйнштейна вздрогнули. Тихо гавкнув, он потрусил к дальнему концу кухни и завыл.

– За ним, – скомандовала Алекс и, пригибаясь, метнулась вперед между островом и стеной.

Дэниел начал было выпрямляться, но, прежде чем Алекс успела среагировать, к нему ринулся Эйнштейн. Пес осторожно схватил зубами руку Дэниела и дернул его обратно.

– Держись внизу, – пояснила Алекс.

Эйнштейн провел их в прачечную, как Алекс и ожидала. Шествие замыкали Хан и ротвейлер. Пробираясь из гостиной в темный коридор, она попыталась разглядеть Арни. Сначала она увидела лишь лежащую без движения руку, но потом заметила на стене брызги крови. И, очевидно, ошметки мозга. Значит, тащить Арни с собой уже нет смысла. Для него все кончено. А стрелок, судя по всему, оказался весьма метким. Все веселее и веселее…

Эйнштейн, к удивлению Алекс, остановился рядом с прачечной и поскреб лапой стенной шкаф. Как только Дэниел открыл дверцу, пес прыгнул вперед и принялся вытягивать что-то из темноты. На подобравшуюся к ним Алекс выпала груда чего-то тяжелого и мохнатого.

– Что это? – выдохнул ей на ухо Дэниел.

Алекс выбралась из-под непонятного вороха.

– Кажется, шуба… и что-то еще. Слишком тяжелая…

Под мехом нащупывались жесткие пластины, Алекс даже сунула руку в один из рукавов, пытаясь понять, что же это. Наконец, до нее дошло. Причем она вряд ли бы догадалась, если бы недавно ей не пришлось разрезать Бэт-костюм Кевина.

Эйнштейн свалил на них очередной плотный комок меха.

– Они обшиты кевларом, – прошептала Алекс.

– Надо их надеть.

Алекс влезла в шубу, не прекращая думать. Кевлар – логично, но зачем объемный и неудобный мех? Кевин дрессировал собак в холодную погоду? Готовился к зиме? Здесь вообще становилось настолько холодно? Но, натянув рукава – слишком длинные, конечно же, – повыше, чтобы освободить кисти, Алекс увидела, что новое одеяние Дэниела полностью слилось с шерстью Эйнштейна. Вот оно что. Маскировка.

У шубы имелся даже обшитый кевларом капюшон, который Алекс сразу натянула на голову. Теперь они с Дэниелом превратились в еще две мохнатые фигуры в темноте.

Эйнштейн выбрался наружу через собачью дверцу черного хода, Дэниел последовал за ним. Алекс чувствовала за спиной жаркое дыхание Хана. Выбравшись на улицу, она увидела, как Эйнштейн опять тянет вниз Дэниела, решившего подняться на корточки.

– Ползи, – шепнула Алекс.

Двигались они ужасно медленно. С каждым футом шуба становилась все тяжелее. Гравий безжалостно впивался в ладони и колени. Когда он сменился низкой травой, стало немного легче, но Алекс этого даже не заметила – слишком спешила ползти быстрее. Она переживала, что Эйнштейн, свернувший к пристройке, ведет их к пикапу, который Арни перегнал к дому. Впрочем, на машине они бы все равно далеко не уехали. Стрелок мог оставаться на позиции и ждать, пока цель не вырулит на единственную дорогу. Или же, как вариант, он направил бы в дом дружков, чтобы те выкурили жертв наружу.

Из пристройки доносился лай растревоженных происходящим и неспособных выбраться из вольеров собак. На последней четверти пути очередная пуля с глухим звуком вонзилась в землю, и Алекс в лицо брызнули ошметки грязи. Эйнштейн коротко гавкнул, и кто-то из их маленькой стаи рванул прочь, низко рыча. Судя по тяжелым и коротким шагам – ротвейлер. Снова выстрел, уже в стороне. Рычание не смолкло. Алекс что-то расслышала, может, сдавленное ругательство, а потом раздался град выстрелов уже явно не из снайперской винтовки. Даже стараясь успевать за Дэниелом, Алекс напряглась в ожидании неизбежного скулежа. Его не последовало, но рычание оборвалось. К глазам подступили слезы.

Хан передвинулся, прикрывая Алекс от стрелка. Эйнштейн точно так же защищал Дэниела. Кевин говорил, что собаки будут готовы отдать за него жизнь, и сейчас они подтверждали его слова. Наверное, известие о том, что псы точно так же ведут себя и по отношению к Алекс, привело бы Кевина в ярость.

Кевин… Ну, теперь можно было полагать, что он скорее всего жив. А сюжет сняли из новостей потому, что обнаружили не его, а Дэниела.

Наконец – пристройка. Алекс с радостью проползла в ее темноту. Собаки беспокойно лаяли, выли. Мучаясь с тяжелой маскировкой, Алекс встала – пусть и не в полный рост, но для большего удобства передвижения. Дэниел последовал ее примеру, поглядывая на Эйнштейна, – вдруг пес будет против. Однако Эйнштейн пока не обращал на Дэниела никакого внимания. Они с Ханом понеслись вдоль вольеров, останавливаясь около каждого, а затем прыгая к следующему. Сначала Алекс засомневалась, не надо ли бежать следом, но потом сообразила. Дверцы вольеров начали распахиваться. Кевин научил своих лучших учеников открывать вольеры снаружи.

Выбравшись на волю, собаки тут же замолкали. Первая двойка, обычные немецкие овчарки, выбежали наружу, направляясь на север. За ними тут же выскочили три ротвейлера – но уже на юг. Следом пробежал одинокий доберман и еще четверка немцев. Все разбегались в разные стороны. Собаки так быстро вылетали из пристройки, что Алекс совершенно сбилась со счета. Животных было явно больше тридцати, включая молодняк. Часть Алекс стремилась крикнуть им: «Порвите их, ребята!» – а часть хотела предостеречь: «Берегите себя!» Мимо пробежали щенки Лолы, и к глазам Алекс вновь подступили слезы.

В темноте кто-то закричал. Раздались выстрелы, и снова крики. Алекс растянула губы в сдержанной, безрадостной улыбке.

Радоваться было рано. Выстрелы доносились и с другой стороны. Нападающих оказалось несколько.

– Пистолет? – шепнула Алекс Дэниелу.

Тот кивнул и, вытащив оружие из-за пояса, протянул его Алекс. Она покачала головой – просто хотела убедиться, что Дэниел не потерял «ППК» по пути. Взмокшая под густым мехом Алекс стянула капюшон и вытерла лоб.

– Что теперь? – тихо пробормотал Дэниел. – Ждать здесь?

Она хотела было ответить, что на «побег» это не очень-то похоже, но тут вернувшийся Эйнштейн вновь потянул Дэниела вниз. Алекс опустилась на четвереньки и последовала за псом обратно к двери, через которую они сюда вошли. Процессию вновь замкнул Хан. На этот раз Эйнштейн повел их прямо на север, хотя Алекс не помнила там никаких построек. Видимо, ползти придется еще долго, сообразила она, а из-за жесткой травы ладони уже были содраны в кровь. Алекс пыталась защитить кожу, опустив рукава ниже, но это не особо помогло, а кевлара в этой части одеяния не оказалось. По крайней мере, в темноте сновало слишком много мохнатых силуэтов, и стрелки не отвлекались на тех четверых, кто не стремился на них напасть. Алекс оглянулась на оставшийся позади дом. Свет не горел. Значит, зачистку еще не начали. Доносилось далекое рычание, лай щенков Лолы, отрывистое гавканье.

Алекс утратила счет времени, обращая внимание лишь на льющийся рекой пот, собственное хриплое дыхание, то, что они все время слегка поднимаются в гору, и на то, что Дэниел начал немного замедляться. А еще – что в ладони, несмотря на ткань, раз за разом что-то впивается. Алекс не думала, что они преодолели большое расстояние, как вдруг Дэниел тихо охнул и замер. Алекс подползла ближе.

Они уперлись в забор, достигнув северной границы ранчо. Алекс оглянулась в поисках Эйнштейна, гадая, что же делать дальше, но увидела пса уже на другой стороне. Пес посмотрел на Алекс, а потом ткнул носом в нижнюю часть забора. Ощупав нужное место, Алекс обнаружила, что земля расчищена, а то, что она приняла за тень, на самом деле узкий желоб из темного камня. Достаточный, чтобы пробраться наружу. Дэниел ухватил Алекс за лодыжку, чтобы проскользнуть следом. Когда они справились с задачей, Алекс проследила, как в желоб протиснулся Хан, и содрогнулась от мысли о том, как больно нижняя кромка металлического забора впилась ему в шкуру. Впрочем, пес не издал ни звука.

Они выбрались к низкой и каменистой лощине, невидимой из дома благодаря холму. Эйнштейн уже побежал вниз по будто бы узенькой, едва заметной дорожке. Хан подтолкнул Алекс в спину.

– Пойдем, – шепнула она Дэниелу.

Приподнявшись на корточки – Эйнштейн не стал возражать, – Алекс начала осторожно спускаться. Дэниел двигался следом. Дорожка действительно была. А может, звериная тропа. В темноте раздались новые звуки – тихий шелест. Алекс не сразу поняла, что это. Она не думала, что река находится так близко к дому.

Преодолев пятнадцать футов до низа лощины, Алекс наконец выпрямилась. Рядом, в темноте, спокойно текла вода. Алекс даже казалось, что она видит дальний берег – здесь река была куда уже, чем возле амбара. Эйнштейн старательно вытягивал что-то из-под нависающего над берегом камня. Алекс поспешила на помощь и с восторгом увидела небольшую лодку. Теперь протокол побега стал ясен.

– В жизни больше не скажу о твоем брате ничего плохого, – опрометчиво пробормотала Алекс, на пару с Эйнштейном доставая лодку из тайника. Если Кевин до сих пор жив – и если они с Дэниелом сами переживут эту ночь, – она несомненно нарушит свое обещание. Но пока ее переполняла благодарность.

Дэниел подтолкнул лодку с другой стороны, и уже через несколько секунд им удалось спустить ее на воду, завихрившуюся около их ног. Маскировка Алекс была настолько ей велика, что низ тут же промок и стал тяжелеть с каждым шагом. Река текла куда быстрее, чем казалось со стороны, и, пока собаки запрыгивали, лодку приходилось держать в четыре руки. Под весом Хана корма опасно накренилась, поэтому Алекс и Дэниел вдвоем устроились ближе к носу, рядом с Эйнштейном. Сначала влезла Алекс, а следом вскочил и Дэниел – и лодка сорвалась с места, словно пущенная из лука стрела.

Алекс сбросила жаркую, тяжелую маскировку. Плыть в ней было бы невозможно. Дэниел тут же последовал примеру – может, подумал о той же опасности, а может, просто верил, что Алекс поступает как надо.

Мощный поток уносил их на запад. Наверное, так было необходимо, ведь весел в лодке не нашлось. Через минут десять течение начало замедляться, переходя в широкий изгиб. Привыкнув к темноте, Алекс различила, что поток выталкивал их к тому самому берегу, с которого началось их плавание. Эйнштейн держался настороженно, навострив уши и напрягшись всем телом. Алекс не знала, что он высматривает, но стоило им пересечь эту невидимую границу, как Эйнштейн вдруг прыгнул в воду и поплыл. Значит, до дна достаточно далеко. Пес оглянулся и коротко взвыл.

Спустя мгновение за ним рванула и Алекс, сообразившая, что хорошо бы успеть сделать это раньше Хана. Прохладная вода на мгновение сомкнулась над головой, но затем Алекс всплыла. Раздались два всплеска – сначала более тихий, а потом оглушительный, после которого Алекс накрыло волной. Мимо проплыл Хан, окруженный белой пеной. Он встал на лапы за считаные секунды до того, как и Алекс нащупала под собой песчаное дно. Оглянувшись, она увидела, как Дэниел сражается с течением, пытаясь утащить лодку к берегу. На глубине Алекс ничем бы ему не помогла, поэтому она встретила Дэниела уже на мелководье и, схватившись за корму, потянула. Вместе они быстро выбрались на берег, где уже отряхивались собаки. Вытянув лодку из воды на десять футов, Дэниел отпустил ее и уставился на свои руки. Алекс тоже взглянула на свои – необработанное дерево совершенно не пощадило и без того разодранные и теперь еще сильнее кровоточащие ладони.

Дэниел вытер правую руку о джинсы, оставляя алый след, а затем достал из лодки «ППК» и кое-что поменьше размером – телефон. Должно быть, тот, что оставил Кевин. Дэниел догадался не намочить их – впечатляюще, учитывая напряжение и стресс, в котором они находились. К счастью, все содержимое рюкзака Алекс заблаговременно рассовала по защитным пакетам.

Она мельком оглядела лицо Дэниела. Непохоже, что он вот-вот «сломается», однако подобное может случиться и без предупреждения.

Подняв обе маскировочные шубы, Дэниел нерешительно застыл с клубком в руках. Алекс хотела было сказать ему, чтобы оставил их, но потом вспомнила о том, что в ближайшем будущем здесь начнется расследование убийства. Лучше не оставлять улик, насколько это возможно.

– Брось в реку. И лодку, – прошептала Алекс. – Чтобы их никто не нашел.

Дэниел тут же поспешил к реке. И без того тяжелые шубы быстро скрылись под водой. Алекс тем временем начала толкать лодку обратно. Затем Дэниел присоединился, и вскоре лодка уже понеслась прочь вдоль темнеющей реки. На дереве осталось полно отпечатков и крови, поэтому Алекс надеялась, что течение унесет лодку достаточно далеко, чтобы никто не додумался утром связать ее с событиями в доме Кевина. Все равно она старая, видавшая виды – явно не представляет ценности. Если ее обнаружат, то, возможно, посчитают рухлядью и отнесутся соответственно.

Алекс представила, как Кевин и Эйнштейн плыли по красной реке при свете дня, отрабатывая маршрут. Должно быть, они проделывали такой путь множество раз. Наверное, Кевин расстроится, что остался без лодки, и неважно, сколько она стоила.

Они с Дэниелом одновременно повернулись спиной к воде и, увидев вдали легко различимый в темноте амбар, побежали к нему. Впереди вдруг возник квадратный силуэт. Алекс испуганно затормозила, ожидая реакции собак, и только потом присмотрелась. Это был всего лишь стог для отработки стрельбы. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и побежала дальше.

Первым к дверям добрался Дэниел – все же он обладал более длинными ногами. Когда Алекс его догнала, он уже успел снять навесной замок. Рывком распахнув дверь, Дэниел впустил Алекс и собак, а затем вновь закрыл.

Внутри царила кромешная тьма.

– Секунду, – шепнул Дэниел.

Алекс едва расслышала его шаги за собственным бешеным сердцебиением и тяжелым дыханием псов. Раздался скрежет металла. Затем еще раз, но тише. Справа загорелся тусклый зеленый свет. Алекс различила силуэт Дэниела и увидела на панели его руку. Рядом с ним вдруг вспыхнула белым длинная полоса. Как только он ее раскрыл, наружу хлынуло больше света, и Алекс наконец поняла, что Дэниел стоит у одной из старых, бесколесных машин. Он ввел код – дату своего рождения – и влез в тайник в поддельном двигателе, где хранились винтовки.

– Переложи несколько в джип, – тихо сказала Алекс. Наверное, можно было говорить и громче, но она не сумела себя заставить.

Света хватало, чтобы видеть все в радиусе примерно пятнадцати футов. Собаки ждали у выхода, выглядывая, словно ожидали противников.

Алекс мигом оказалась у своих сумок и отбросила брезент. Расстегнув нижнюю, она выхватила оттуда пару латексных перчаток и натянула их на кровоточащие руки, а вторую сунула в передний карман джинсов.

Когда Алекс вернулась, Дэниел как раз перешел к полой тракторной шине. На его плече уже висели две винтовки, а к себе он прижимал два «глока» и тот самый обрез, который Алекс так хотела забрать. Под ее наблюдением Дэниел потянулся за «ЗИГ Зауэром», с которым она упражнялась. Пусть Дэниел и новичок в такой игре, но чутье у него на уровне.

Алекс в два подхода перетащила сумки в спрятанный за тюками сена «Хамви» и во время первого успела передать Дэнилу перчатки. Он надел их без вопросов. Загрузив свои вещи и с удовлетворением отметив, что внутренний свет джипа отключен, Алекс перенесла гранаты, а вот ракетные установки решила оставить на месте. Она сомневалась, что сумеет использовать их и не подорвать себя в процессе.

– Наличка? – спросил Дэниел, когда Алекс прошла мимо.

– Да, бери всю.

Он тут же отправился выполнять поручение, и на один безумный миг Алекс испытала дежавю. Они с Дэниелом отлично сработались – прямо как во время мытья посуды.

Обнаружив запас кевлара, Алекс надела бронежилет и как можно сильнее затянула ремни, но он все равно слегка болтался. Весил он не так уж много – наверное, пластины керамические. Алекс вытащила еще один жилет, для Дэниела. Найденную пару Бэт-костюмов пришлось оставить – для нее они явно велики, а Дэниел будет слишком долго с ними возиться. А вот бронированные бейсболки вызвали у Алекс улыбку. Она слышала об их существовании, но думала, что такие средства защиты используют только в Секретной службе. Алекс нацепила одну бейсболку на голову, а вторую, вместе с жилетом, отнесла Дэниелу.

Он молча надел и то, и другое – с бледным, решительным лицом. Алекс задумалась, как долго он сможет держать себя в руках. Оставалось надеяться, что адреналина им обоим хватит до конца передряги.

Алекс прикрепила к бедру длинный и тонкий нож, добавила под привычный ремень дополнительный, с кобурой, надела портупею. Вложила в правую кобуру на поясе «глок», а «ЗИГ» и «ППК» отправились под мышки. Обрез она повесила на левое бедро.

– Боеприпасы?

Дэниел кивнул. На его плече висела полюбившаяся ему винтовка. Алекс коротко кивнула в ее сторону.

– Держи при себе и возьми пистолет.

Дэниел послушно стиснул второй «глок» затянутыми в перчатку пальцами.

– Надо протереть все, чего ты касался.

Он принялся за дело, даже не дослушав Алекс до конца, и оторвал от старого брезента две длинные полосы. Бросив Алекс одну, Дэниел ушел к навесному замку. Эйнштейн тенью скользнул следом. Алекс взялась за первый тайник, и уже скоро они справились с работой. На брезенте остались следы крови, поэтому Алекс тоже бросила их в машину.

На мгновение она замерла, прислушиваясь. Ничего. Только встревоженное дыхание четверых живых существ.

– Куда теперь? – спросил Дэниел. Его голос стал более напряженным, но звучал уверенно. – На север?

Алекс знала, что на ее лице застыло жесткое – и, возможно, пугающее – выражение.

– Еще нет.

Глава 18

– Ты хочешь вернуться, – глухо прошептал Дэниел.

Алекс кивнула.

– Думаешь, Арни еще…

– Нет. Он мертв.

Холодная уверенность ее слов заставила Дэниела едва заметно вздрогнуть.

– Разве тогда нам не стоит бежать? Ты сама говорила, если за нами явятся, мы сваливаем.

Он был прав. Да и Алекс по своей натуре всегда предпочитала такой вариант.

Она невольно задумалась – неужели именно такое чувство просыпается в матерях – тех, о ком в новостях пишут, что они вдруг сумели поднять минивэн и вытащить из-под него своего ребенка. Отчаяние, ужас… и в то же время поистине супергеройская сила.

У Алекс всегда был свой подход. Она просчитывала все возможные ситуации, а как только случалась беда – четко выполняла план. Алекс не принимала спонтанных решений. Не действовала на инстинктах. Она не сражалась – она смывалась.

Однако сейчас на кону стояла не только ее собственная жизнь. Теперь перед Алекс был минивэн, который она должна поднять.

Без плана, на одних инстинктах.

Чутье подсказывало, что противник подготовлен весьма серьезно и обладает разведданными, которых знать не должен. Они с Дэниелом могли бы удариться в бега, но кто знает, где их ждет очередная ловушка?

А вот если выяснить, кто на них напал и что им известно, шансы скрыться от преследования значительно возрастут.

В конце концов, информацию Алекс добывала профессионально.

Организовывать атаку, она, конечно, не умела… зато противник этого не ожидает. Черт возьми, Алекс и сама себе поражалась.

Нападающие не подозревали о существовании Бэт-пещеры, иначе устроили бы засаду и здесь. Значит, о доступных Алекс ресурсах тоже никто не догадывался.

Если бы она хоть немного взвесила все за и против, то наверняка бы передумала. Но сейчас в ее крови зашкаливал адреналин, и Алекс пыталась принять мудрое решение. Такое, что поможет им выжить не только сегодня, но и завтра, и послезавтра. А правильный выбор без правильной информации не сделать.

– Если сбежим, то окажемся в безопасности, но ненадолго, – ответила Алекс.

– Тогда?..

– Такой возможности у меня еще не было – допросить наемного убийцу, которого отправили по мою душу. А чем больше я о них узнаю, тем спокойнее нам будет в будущем.

Секундное молчание.

– Ты возьмешь меня с собой, – ровным тоном заявил Дэниел.

– Да, мне нужна твоя помощь. Но только при одном условии.

Дэниел кивнул.

– Ты будешь делать ровно то, что я скажу. И мне все равно, понравится тебе это или нет.

– Хорошо.

– Ты останешься в машине.

Он слегка дернул головой, а потом сжал губы.

– Ровно то, что я скажу, – повторила Алекс.

Дэниел снова кивнул, но теперь уже недовольно. Алекс засомневалась, было ли его согласие искренним.

– Будешь меня прикрывать, – пояснила она, – а лучше всего это делать из джипа. Ведь если тебя подстрелят, ты никак не сможешь охранять мой тыл. Ладно. Будет жестко. Справишься?

– Уже справлялся.

– Не с подобным. – Алекс умолкла. – Вероятнее всего, ребята прибыли за тобой и Кевином. Стоящие за этим всем люди, наверное, полагают, что я мертва. Значит, мне придется вести допрос не так, как я привыкла, а так, как поступил бы Кевин. То есть – старыми добрыми методами. И в живых никого оставлять нельзя.

Сглотнув, Дэниел опять кивнул.

– Ладно. Бери очки ночного видения, ты за рулем.

Алекс искренне жалела, что Дэниелу придется стать свидетелем дальнейших событий – увидеть ее в вынужденной роли, – но иного выбора у них не оставалось.

Они осторожно выехали. Собаки сидели тихо; разве что сзади доносилось их дыхание. Алекс мысленно приготовилась. Будет не просто жестко, но и очень, очень грязно. Если, конечно, противники ее не опередят.

Алекс вытащила из рюкзака маленький шприц. Последний – но если его не использовать сегодня, то до следующей необходимости она попросту может не дожить.

– Ты мне доверяешь? – спросила Алекс.

– Да, – коротко ответил Дэниел так, что простое слово приобрело необычайный вес.

– Запас кончился, поэтому нам придется колоться одной иглой, как наркоманам. Но кровь у меня чистая, честно.

Алекс вогнала шприц себе в бедро и ввела чуть меньше половины препарата. Дэниел крупнее, ему нужно больше.

– Что это? – забеспокоился он.

Алекс совсем забыла. Дэниел же не любит иголки.

– Смесь декстроамфетамина и опиоида, что-то вроде… адреналина с обезболивающим. Поможет продержаться дольше, если тебя ранят.

Куда угодно, кроме головы или сердца, не стала добавлять она.

Дэниел кивнул, а потом напряженно уставился в лобовое стекло. Алекс вонзила иглу в его ногу прямо через джинсы – Дэниел даже не поморщился – и ввела остаток препарата. Действия хватит максимум на полчаса.

– Насколько хорошо ты видишь дорогу?

– Отлично, на удивление.

– Можешь прибавить скорость?

Вместо ответа Дэниел надавил на педаль газа.

– Когда будешь на месте, – распорядилась Алекс, – перелезь назад и приоткрой маленькие окошки. Стреляй в любого, кроме меня. По идее не перепутаешь – я мельче их всех.

Дэниел снова сжал губы.

– Что бы ни произошло, оставайся в джипе, понял?

Опять кивок.

– Сможешь стрелять по людям?

– Да, – с нажимом произнес Дэниел и стиснул зубы.

– Хорошо. Если что-то пойдет не так – заклинит винтовку или кто-то влезет в джип, неважно, – брось гранату. Будет сигнал, что тебе нужна помощь. Умеешь использовать гранаты?

– А у тебя какой сигнал?

– Что?

– Если тебе нужна помощь, какой сигнал ты подашь?

– Оставайся в машине, Дэниел, – вот какой. Гранаты?

– Справлюсь, – проворчал он.

– Процесс может немного затянуться, поэтому сильно не дергайся. Я не начну допрос, пока вокруг не станет безопасно. Да, и перед тем, как бросать гранату, стяни очки или закрой глаза. Иначе вспышка ослепит.

– Понял.

И вдруг зазвонил телефон.

От неожиданности Дэниел подскочил на фут и ударился головой о низкий потолок.

– Что за черт?! – крикнула Алекс.

– Телефон Кевина! – отозвался Дэниел, лихорадочно ощупывая бронежилет правой рукой.

Наконец он достал аппарат из предназначенного для дополнительной обоймы кармашка, но замешкался, и телефон перехватила Алекс.

На экране светился незнакомый номер. Она ткнула в кнопку «принять вызов».

– Дэнни?! – гаркнул ей в ухо Кевин.

– Ты не вовремя, Бич! Он перезвонит!

– Дай ему трубку, ты…

Алекс сбросила вызов и отключила телефон.

– Сосредоточься. Перезвонишь, когда все закончится.

– Без проблем.

Ну, Кевин жив. Новость, видимо, хорошая. Вот только кому-то придется все-таки рассказать ему о том, что его тайное гнездо раскрыли и напарник мертв.

– Что ты собираешься делать? – спросил Дэниел. – Должен же я знать, чего мне ждать.

– Ты протаранишь ворота, если их закрыли. Это привлечет внимание. Если противников больше четырех, то подкорректируем план. Ты на скорости подъезжаешь к дому, потом выворачиваешь направо, чтобы они видели твою сторону. Если меньше четырех, то замедляешь ход, но не тормозишь. Я выскользну. Надеюсь, что следить они будут только за тобой, а я тем временем зайду с тыла. Ты – стреляй на поражение. А я попытаюсь ранить и потом допросить. Еще, может, кто-то из них хотел влезть ко мне в комнату и вырубился. Возьму Эйнштейна, чтобы другие собаки на меня не напали. Хан останется с тобой. Если нападающие в доме, я вернусь, и мы пробьем джипом стену.

– Впереди ворота. Открытые.

– Жми до самого дома.

Дэниел поддал газу.

– Фары! – воскликнул он как раз, когда Алекс тоже их заметила.

Навстречу джипу быстро ехал другой автомобиль.

– Снимай очки! Новый план. Протарань их. Переверни, если сможешь. И держись, не потеряй управление.

Алекс схватилась одной рукой за панель, а другой – за сиденье. Сдвинув очки на лоб, Дэниел вдавил педаль газа в пол. Алекс запоздало пожалела, что никак не может подстраховать собак. Им достанется.

На несущийся к нему джип водитель автомобиля отреагировал лишь в последнюю секунду. То ли следил за дорогой сзади, то ли матово-черный военный джип с выключенными фарами был почти невидим в темноте.

Это был среднего размера белый внедорожник. Заметив «Хамви», водитель тут же свернул вправо по отношению к Алекс. Дэниел крутанул руль туда же, и военный автомобиль с оглушительным скрежетом лопающегося металла и резким хлопком ударопрочного стекла протаранил пассажирскую сторону внедорожника. Собак швырнуло вперед. Хан тяжело приложился о сиденья всем телом под не стихающий лязг и грохот. Алекс чуть не ударилась головой о панель, но усидела благодаря ремню безопасности. Внедорожник отлетел на несколько футов и, зависнув на двух колесах, рухнул водительской стороной на землю. Лопнула фара, взорвавшись фонтаном осколков. Хан и Эйнштейн заскулили, свалившись обратно на пол.

– Еще! – прокричала Алекс.

Дэниел послушно врезался бампером в днище внедорожника. Металл протестующе заскрежетал, и внедорожник отбросило дальше по двору, словно картонную коробку. Перевернуть его обратно противники не могли – им было не от чего оттолкнуться, во все стороны уходила лишь бесконечная трава.

– Прикрой меня. – Алекс сорвала с головы Дэниела очки. – У винтовки есть прибор ночного видения. Эйнштейн, ко мне!

Алекс не стала дожидаться ответа и выскочила из джипа, когда он еще даже не успел полностью остановиться. Когти поспешившего следом Эйнштейна зацепили ткань ее джинсов. Двигаться приходилось быстро, пока застрявшие во внедорожнике мужчины не успели оправиться от удара. И схватиться за огнестрельное оружие.

Она подбежала к лобовому стеклу, сжимая «глок» обеими руками. С «ЗИГ Зауэром» Алекс, конечно, обращалась лучше, но сейчас стрелять придется почти в упор, а после пистолет стоит, наверное, выбросить.

Сквозь линзы все было четким, но в ярко-зеленых тонах с высоким контрастом. Фара со стороны водителя до сих пор работала, хотя и наполовину ушла в землю, подсвечивая взметнувшуюся пыль тусклым светом. За пустой рамой лобового стекла сидели двое. Наружу, на капот свисали сдувшиеся подушки безопасности. Водитель превратился в кровавое месиво – макушка плотно впечаталась в раму двери, а крепкая шея изогнулась под неестественным углом. На Алекс смотрел невидящий глаз. Водитель был молодым, едва за двадцать. Краснощекий блондин с буквально кричащим о стероидах телосложением. Он показался бы спецагентом… если бы не пара «но» в его образе. А именно – волосы длиной дюймов в восемь и вульгарная бриллиантовая сережка в ухе. Алекс могла поспорить, что этого молодого человека наняли как живую силу. На ключевую фигуру он похож не был.

Пассажир еще шевелился и потерянно тряс головой, словно только что пришел в себя. Он был старше водителя лет на десять-пятнадцать. Черноволосый, с густой трехдневной порослью на лице и перекачанным торсом, как иногда бывает у тех, кто поднимает уж слишком тяжелые грузы. Наверняка силен как бык. Одет он был в идеально сидящий глянцевый костюм, совершенно неуместный для подобной операции, но позволивший Алекс сделать пару выводов. По-прежнему прикованный к сиденью ремнем безопасности мужчина находился примерно на ее уровне глаз. Алекс быстро приблизилась и ткнула дулом пистолета ему в лоб, приглядывая, чтобы противник никуда не потянулся, но пока его руки просто безвольно висели.

– Ты здесь главный? – требовательно спросила Алекс.

– М-м?.. – простонал он.

– Кто твой босс?

– Авария. Мы попали в аварию, офицер, – произнес мужчина, глядя в темноту и моргая. Его глаза слегка рассинхронизировались.

Алекс сменила тактику и, убрав пистолет, смягчила голос.

– Помощь уже близко. Сколько вас здесь?

– Э-э… шесть…

Значит, еще четверо, и они, возможно, уже движутся сюда. По крайней мере, к Алекс начали стягиваться собаки, перешедшие в беззвучный режим, благодаря присутствию Эйнштейна. Алекс стало интересно, вспомнили бы они ее, будь она одна.

– Сэр? – позвала она, пытаясь сообразить, что сказал бы в такой ситуации коп. – Где остальные?

– Автостопщики, – произнес мужчина, и его выпученные глаза задвигались осмысленнее. – Остальные – автостопщики. Подобрали по пути четверых, высадили здесь. А собаки… на нас напали бешеные собаки. Думал, прогрызут шины.

Он начинал соображать, осторожничать. Сжал кулак, затем расслабил пальцы. Алекс вновь подняла пистолет.

– А эти… автостопщики пострадали?

– Кажется. Двое, может. Остальные ушли в дом.

Если все идет хорошо, то осталась как раз последняя пара. Но кто командовал? Этот? По возрасту он подходил, однако в Чикаго Алекс кое-что усвоила. Во время организованного налета в машине обычно оставались те, кто находится ниже по иерархии. Водитель был из таких. А звездой шоу являлся тот, с кем держали связь. Тот, кто обладает необходимыми навыками.

– Мне нужен врач, – пожаловался мужчина.

– «Скорая» уже в пути.

Свет единственной уцелевшей фары почти утопал в густой траве и осевшей пыли, но его оказалось достаточно. Глаза мужчины начали привыкать к темноте и распахнулись, когда он вдруг заметил пистолет у собственного лба.

Мужчина сунул было руку под полу пиджака, но Алекс прострелила ему плечо. Не кисть – был риск пробить ее насквозь и попасть в жизненно важный орган. Алекс еще не закончила допрос.

Он закричал – рука выгнулась в спазме, забрызгивая шею и подбородок кровью. Пистолет, за которым мужчина тянулся, выскользнул из пальцев и упал на лицо мертвеца, а затем выпал из машины к туфле Алекс. Она знала, что противник вряд ли вооружен лишь одним пистолетом, поэтому прицелилась ниже и прострелила его левую ладонь.

Зашедшись воем, он задергался под ремнем безопасности, словно хотел рвануть к Алекс прямо через раму лобового стекла, но никак не мог найти точку опоры. Видимо, что-то с ногами.

Его движения привлекли внимание собак, которые тут же зарычали. Эйнштейн бросился вперед. Пес уперся лапами в раму и, сунув морду во внедорожник, вцепился огромными челюстями в правое, только что простреленное плечо мужчины.

– Убери его! Убери! – в ужасе заверещал тот.

Воспользовавшись моментом, Алекс подхватила лежавший у ее туфли пистолет. Дешевый револьвер тридцать восьмого калибра, снятый с предохранителя.

– Эйнштейн, контроль! – скомандовала Алекс, выпрямившись.

Других команд, кроме «протокол побег» и «вольно», она не помнила, а эта казалась наиболее подходящей. Эйнштейн отпустил плечо, но морду не убрал, капая окровавленной слюной на кожу мужчины.

– Да кто ты такая?! – закричал он.

– Та, кто прикажет этому зверю сожрать твою рожу, если ты за тридцать секунд не ответишь на мои вопросы.

– Убери его!

– Кто главный?

– Гектор! Он нас втянул!

– Где он?

– В доме! Обратно так и не вышел. Энджел хотел проверить и тоже не вышел. А собаки чуть двери машины не выломали! Мы свалили!

– Кто со снайперкой? Гектор?

Эйнштейн клацнул зубами прямо у носа перепуганного мужчины.

– Да! Да!

Алекс никогда не задумывалась об использовании животных при допросах, но Эйнштейн оказался удивительно полезен.

– Гектор организовал налет?

– Да!

– Кто цель?

– Не знаю! Мы должны были отвезти их и отстреливать всех, кто сбежит.

– Эйнштейн, взять!

Импровизация не удалась – пес глянул на Алекс с явным удивлением. Однако мужчина не обратил на это внимания.

– Не надо, не надо! – закричал он. – Клянусь! Гектор нам не говорил. Эти пуэрто-риканские наемники ничего чужакам не доверяют!

– Как вы нашли это место?

– Гектор дал адреса!

Во множественном числе?..

– Больше одного?

– Список, три дома! Первый уже обработали. Гектор сказал, не тот.

– Что вы там делали?

– Гектор вошел внутрь. Через пять минут вернулся. Скомандовал ехать дальше.

– Это все, что ты знаешь?

– Да! Да! Все!

Она дважды выстрелила ему в голову из его же пистолета.

В сознании Алекс шел отсчет. Она не представляла, сколько времени они на самом деле потратили, пока освободили собак, спустились по реке и погрузили все необходимое в джип. Понятия не имела, когда именно Гектор вошел в дом и как быстро нашел ее комнату. Зато знала, что после того, как ловушка сработает, заряженный в нее баллон будет источать газ еще на протяжении пятнадцати минут. Как только он иссякнет, останется еще примерно полчаса – в зависимости от телосложения объекта, – пока источник информации не очнется. И это произойдет уже совсем скоро.

Алекс запрыгнула в джип и придержала дверь, чтобы Эйнштейн влез следом, а потом бросила очки ночного видения Дэниелу, мельком взглянув на его лицо прежде, чем все вновь погрузилось во тьму. Его выражение было напряженным, но больше ничего Алекс рассмотреть не успела.

– Поехали к дому. Если кто-то выйдет наружу, план тот же. Притормози на расстоянии, чтобы видеть дом под углом. Следи, чтобы никто не приближался.

– Собаки предупредят, если что-то заметят.

– Верно, – согласилась Алекс. У стаи было куда больше преимуществ, чем она ожидала.

Алекс вытащила из кобуры «ППК» и вложила вместо него «глок», а револьвер сунула за пояс. Бросив «ППК» в сумку, Алекс принялась в ней копаться и на ощупь извлекать необходимые предметы. Сменила пуленепробиваемую бейсболку на респиратор, который тут же плотно прижала к носу и рту, прикрутила к нему фильтр; вытащила еще два баллона, кабельные стяжки, тонкие стрелковые перчатки и коробочку с сережками, а потом рассовала все это по карманам бронежилета. Последним Алекс нащупала тяжелый болторез и зацепила его за пояс, рядом с пустой кобурой. Несмотря на достаточно компактный размер инструмента, рукоятки свисали почти до колен Алекс. Пусть передвигаться с ними не очень удобно, но зато, если все пойдет по плану, болторез весьма пригодится.

Времени думать о том, что сейчас творится в голове у Дэниела – что он чувствует, увидев, как Алекс убила беззащитного человека, – не было.

Впереди показался дом. В окнах первого этажа горел свет. Включили ли его на втором – непонятно. Кевин слишком хорошо затемнил стекла.

– Есть кто-нибудь?

– Тело… вон там, – указал Дэниел в сторону пристройки.

– Придется убедиться, что он мертв.

Оставалось трое. Чем меньше противников дышит, тем больше у Алекс шансов осуществить задуманное.

– Вполне уверен, что он мертв. Кажется, он уже… по частям.

Голос Дэниела прозвучал слегка глухо.

А ее – нет.

– Хорошо.

Около дома никого не было. Очевидно, противники не настолько тупые, чтобы повыскакивать на шум. В окнах тоже никто не мелькнул. Если бы оттуда собирались стрелять, то явно погасили бы свет. Может, со второго этажа… но Алекс даже не могла различить сами окна, настолько они были темными. Или же кто-то сдвинул плотные шторки и тайком наблюдал из комнаты.

– Ты видишь окна второго этажа?

– Вроде бы все закрыты шторками, – отозвался Дэниел.

– Ладно, начинай замедлять ход. Мы выпрыгнем, а ты через пару секунд тормози. И готовься стрелять.

– Понял, – кивнул он.

– Эйнштейн, иди сюда. И ты тоже готовься.

Дэниел развернул джип так, чтобы из дома была видна только водительская сторона. Алекс надеялась, что в тени машины ее никто не заметит. Открыв дверь, она скользнула к медленно движущейся внизу траве и попыталась изобразить прием, который повторяли в сотне кинофильмов – упасть на колени и перекатиться. Над ней пролетел Эйнштейн. Алекс сделала все неправильно, однако насколько все плохо – станет известно, только когда сойдет на нет действие «Остаться в живых».

Вдобавок она забыла напомнить Дэниелу закрыться в машине изнутри, но это логично, а соображал он сегодня вполне быстро. Может, дело в наследственности – и Дэниел, как и Кевин, создан для подобных ситуаций. В любом случае всякого, кто задумает пробраться в машину, там ждет Хан. Можно только представить, каково будет человеку, совсем недавно сбежавшему от стаи бойцовых псов, столкнуться нос к носу с Ханом, да еще и в темноте. Такая неожиданная встреча явно повлияет на способность целиться и атаковать.

Если бы не препарат в крови, ползти по гравию даже в перчатках было бы все равно мучительно. Поспешно двигаясь к дому, Алекс расслышала шелест сухой травы и шаги лап – к ней приближался не только Эйнштейн, но и десятки других выживших собак. Алекс еще никогда не сопровождало такое подкрепление. Если наверху засел снайпер, то ему будет сложно выцепить среди тел нужное.

Около крыльца Алекс приподнялась на корточки. Джип уже остановился, хлопнула дверь. И совсем рядом, около головы, раздался тихий скулеж. Алекс оцепенела. Звук повторился. Это был не человек.

Забравшись на крыльцо, Алекс прокатилась под перилами и замерла ниже уровня окон. В дальнем углу лежала Лола. Даже раненая, она подняла бы тревогу, если бы рядом оказался враг. Алекс подползла к собаке, поскользнувшись на крови затянутой в перчатку рукой. Лола чуть-чуть приподняла ухо и слабо вильнула хвостом.

– Все будет хорошо, Лола. Я сейчас вернусь. Держись, ладно? – Алекс ласково погладила ее ухо, и Лола тихо выдохнула.

Эйнштейн ждал у двери, где сгущались тени. Алекс подобралась к нему.

– Останься с Лолой, Эйнштейн.

Алекс не знала, что означает взгляд, которым он ее одарил, но понадеялась, что пес все понял. На этот раз она будет действовать в одиночку.

И, если переживет эту ночь, обязательно отыщет собачий респиратор.

Алекс прижалась к стене около двери и аккуратно вдела в уши сережки. На фоне серьезного обмундирования они, изящные и вычурные, казались совершенно неуместными, но беспокоиться о внешнем виде было некогда, а дело могло дойти до серьезной драки. Алекс выхватила из переднего кармана баллон, открутила крышку и, распахнув дверь, забросила его внутрь.

Тишина. Ни криков, ни топота, хотя комнату заполнил газ. Алекс выждала пару мгновений, а затем привстала и в такой позе пробежала по коридору, сжимая в правой руке «глок», а в левой – обрез. Этой рукой Алекс, конечно, владела слабо, но с подобным оружием целиться не придется, особенно в ближнем бою.

Она даже не стала обыскивать первый этаж. На протяжении пяти минут любой, кто попытался бы на нее напасть без респиратора, очень быстро вышел бы из игры. Двинувшись к лестнице, Алекс прокрутила в голове всю ситуацию. Гектор направился в дом в поисках Дэниела, или Кевина, или обоих, причем в одиночку. Значит, ожидал столкнуться с всего лишь двумя людьми. Раз Арни мертв, Гектор мог посчитать, что из этих двух тоже остался один. И все-таки Гектор был чересчур уверен в собственных способностях, если решил работать соло.

Сначала он наверняка проверил первый этаж. Потом перешел на второй.

Алекс преодолела половину ступенек. Сочащийся из лежащего на полу баллона туман был слишком тяжелым и так высоко уже не поднимался. Алекс разглядела открытые двери комнаты Дэниела и ванной. А из дальнего правого угла лился свет… кладовка!

Сунув обрез в кобуру, Алекс поползла наверх. На последней ступеньке Алекс замерла и осторожно выглянула из-за перил.

На полу коридора лежал мужчина в мешковатых черных штанах и армейских ботинках. Его голова и плечи лежали поверх еще чьих-то ног, торчащих из комнаты. Одеты они были в похожие штаны и черные кроссовки.

Если мужчина в костюме не соврал, то в комнате Гектор. Открыл дверь, щелкнул выключателем и тут же рухнул. Через несколько минут явился Энджел, который хотел проверить, не нужна ли Гектору помощь, увидел его ноги и с пистолетом в руке скользнул вдоль стены. А потом тоже свалился, вдохнув газ.

Алекс понятия не имела, сколько они уже тут лежат.

Но, судя по всему, мужчина в костюме был достаточно честен. Это придало Алекс уверенности – она убрала «глок» в кобуру и начала действовать. Алекс забрала у Энджела пистолет и бросила через перила вниз. Второй, заткнутый за ремень, полетел туда же. На тщательный обыск не было времени. Алекс жалела, что не может просто вколоть ему что-нибудь усмиряющее наверняка. Но в отличие от газа, следы которого исчезнут из организма через полчаса, крепкое успокоительное останется в крови надолго и с потрохами выдаст Алекс любому, кто подозревает, где она. Затем Алекс зафиксировала руки и ноги Энджела кабельными стяжками.

Гектор оказался мельче Энджела. Последний больше походил на мертвого блондина из внедорожника, разве что отличался цветом волос – темным, как и у Гектора. В принципе, как Алекс и ожидала по рассказу мужчины в костюме. Гектор был среднего роста, подтянутый, спортивного телосложения – но такого, чтобы ничем не выделяться из толпы. Гладковыбритый, без отметин на коже – по крайней мере, там, где Алекс могла рассмотреть, ведь он надел облегающую черную футболку с длинным рукавом. Энджел разукрасил татуировками три пальца и шею. Гектор был умнее. Если собираешься зарабатывать на жизнь, проливая чужую кровь, то лучше сливаться с толпой, избегать всего, что поможет свидетелю описать тебя для составления фоторобота.

В считаных дюймах от правой руки Гектора лежал огромный «магнум» с глушителем. Через плечо была перекинута снайперская винтовка. Алекс вытащила из нее магазин и, подхватив внушительный пистолет, сбросила их на первый этаж. Раздался гулкий удар о деревянный пол и короткий стук металла о металл.

Затем Алекс повернулась обратно, чтобы связать Гектора. Но лежащее поперек входа в кладовку тело исчезло.

Она рывком высвободила обрез из кобуры и прижалась спиной к стене около двери. Тишина. Но Гектору придется пройти через дверь – тогда Алекс его и подстрелит. А без ног и самый опытный убийца окажется обезврежен.

Но звук движения донесся не от двери. На полу закорчился Энджел, застонавший что-то по-испански. А стоило Алекс на долю секунды отвлечься, как от его тела отделилась тень. Гектор бросился на Алекс и, выбив у нее обрез, с грохотом повалил ее вниз. Она приготовилась к удару, отчаянно отбиваясь от стремящегося сорвать оружие с ее пояса Гектора. Он был сильнее, но как только они врезались в пол, крошечные стеклянные сферы лопнули.

Алекс ощутила, как газ обжег шею и обнаженную кожу вокруг респиратора. Да, покраснение продержится несколько часов, зато легкие и глаза остались в сохранности.

А вот противник был не готов. Он задохнулся, машинально вскинув руки к горлу и ослепленным глазам. Алекс рывком развернулась и, выхватив револьвер, прицелилась в колено. Пуля угодила в левое бедро.

Откатившись в сторону, Гектор врезался в Энджела, который уже дергался что есть силы, желая освободить запястья. А этой силы в нем, вероятно, нашлось бы предостаточно, чтобы порвать даже сверхпрочную стяжку.

С двумя Алекс бы уже не справилась. Поэтому нужно выбирать. Причем быстро.

Ближе всего была голова Энджела. Алекс дважды выстрелила, и он обмяк.

Гектор задыхался и тер глаза, одновременно пытаясь откатиться к лестнице. Алекс поспешила за ним, прижимаясь к стене, чтобы не попасть под руку. А потом, пока он был не в состоянии никого ловить, сорвала с пояса болторез и ударила по затылку. Конвульсии Гектора тут же прекратились.

Если Алекс ухитрилась его убить, то все старания оказались бы напрасными, но она все же предпочла сначала надежно связать противника, и уж только потом проверить пульс.

Затем она на всякий случай прострелила ему левое колено и бросила револьвер на первый этаж, к другому оружию. Все равно оставалась одна пуля. Алекс стяжками прикрепила правую ногу Гектора за лодыжку и колено к перилам. Потом – правую руку за запястье и локоть. Левой ногой Гектор вряд ли сумел бы воспользоваться, а левую руку Алекс привязала, за неимением лучшего варианта, к массивному ботинку Энджела. Его бездыханное тело весило как минимум двести семьдесят фунтов – лучше, чем ничего. Коснувшись запястья Гектора, Алекс с легким удовольствием нащупала ровный пульс. Жив. А вот насколько работает мозг – поймем чуть позже.

Алекс решила добавить больше стяжек – мало ли. Затягивая вторую вокруг ботинка Энджела, она расслышала, что ритм дыхания Гектора изменился – он приходил в себя. Гектор не вскрикнул, хотя наверняка испытывал невероятную боль. Плохо. Алекс доводилось допрашивать закаленных солдат. На таких уходило много времени.

Однако солдаты цеплялись за верность сослуживцам или заданию. А сейчас перед Алекс был наемник, ничего не должный заказчику.

Алекс отскочила в сторону, сжимая «Глок» обеими руками и пытаясь понять, насколько крепки путы. Слишком темно. Она попятилась к ванной, внимательно наблюдая за распростертым на полу противником, и щелкнула выключателем, как только его нащупала.

Гектор смотрел прямо на нее – пристально, несмотря на по-прежнему слезящиеся глаза. И ни намека на боль. Его взгляд пугал, хотя в остальном лицо было самым обычным. Ровные, незапоминающиеся черты. Не привлекательный, но и не уродливый. Такого очень сложно выбрать из линейки на опознании.

– Почему ты меня не убила? – хрипло спросил Гектор. Результат действия химикатов – без него голос был бы тоже совершенно незапоминающимся. Никакого акцента. Словно диктор новостей. Даже не определить, из какой он местности.

– Я хочу знать, кто тебя нанял. – А голос Алекс искажала плотная маска респиратора, делала его менее похожим на человеческий. Алекс надеялась, что это собьет Гектора с толку.

Он коротко кивнул, будто сам себе. Едва заметно пошевелил руками – наверное, проверял стяжку.

– И зачем мне что-то тебе рассказывать? – произнес он без злости и вызова. Просто с любопытством.

– Ты вообще представляешь, кто я?

Гектор не ответил, сохраняя спокойное выражение лица.

– Значит, первая причина, почему ты должен начать говорить – те, кто тебя прислал тебя сюда, скрыли от тебя существенную для успеха операции информацию. Они не подготовили тебя к тому, что здесь ожидало. Ты не обязан хранить им верность.

– Как и не обязан помогать тебе, – заметил Гектор все тем же вежливым, ровным тоном. И потянулся пальцами к стяжке.

– Верно. Но если ты не заговоришь, я причиню тебе боль. Это вторая причина.

Гектор задумался.

– А третья… если я все расскажу, ты подаришь мне жизнь.

– Ты бы поверил в такое обещание?

– Хм-м. – Он вздохнул и, подумав еще, спросил: – Но как ты поймешь, можно ли верить моим словам?

– Большую часть я уже знаю. Не хватает пары деталей.

– Боюсь, что вряд ли смогу помочь. У меня есть менеджер, он же и посредник. Я ни разу не видел того, кто мне заплатил.

– Просто перескажи слова менеджера.

Гектор поразмыслил, а потом дернул плечами.

– Не нравится мне твое предложение. Могла бы придумать что получше.

– Тогда придется тебя переубедить.

Глава 19

Гектор с непроницаемым лицом проследил, как Алекс спрятала «глок» обратно в кобуру и подняла лежащий у ноги Энджела болторез.

Поначалу Алекс думала захватить паяльник. Огнем можно причинить куда больше боли, чем прочими средствами. Вдобавок многие люди испытывали перед ним парадоксальный страх. Но Гектор – профи, он умеет сопротивляться боли, а у Алекс не было времени повышать ее градус до той степени, когда он сломается. Зато такого, как он, куда сильнее агонии испугает перспектива утратить физическое превосходство. Если Гектор лишится, например, указательного пальца, спускающего курок, то не сможет больше работать. Алекс начнет с чего-нибудь менее важного, но Гектор догадается, к чему все идет. И, если он рассчитывает выжить, сделать это ему желательно с работоспособными руками. Поэтому Гектору придется заговорить.

Удобнее всего было приняться за левую руку. Когда Алекс зажала мизинец металлическим инструментом, Гектор стиснул остальные пальцы в кулак и сильнее забился в путах. Алекс держала крепко, зная, о чем бы сама думала на месте Гектора – завладев болторезом, можно избавиться от стяжек. И действительно, наемник даже попытался пнуть ее раненой левой ногой, несмотря на наверняка мучительную боль. Алекс увернулась и, сдвинувшись на пару футов, вновь зажала нижнюю фалангу его мизинца болторезом.

Инструмент был разработан специально для того, чтобы перекусывать железные пруты. Алекс следила, чтобы он не затупился. И сомкнуть лезвия не составило никакого труда.

Гектор бессильно корчился. Лицо стало пунцовым, на лбу вздулись вены. Но наемник так и не закричал – только шумно хватал ртом воздух.

– Иногда люди не верят, что я настроена серьезно, – сообщила Алекс. – Но наконец-то ты меня понял.

Гектор наверняка высчитывал, сколько времени осталось до того, как пришить палец обратно будет уже поздно. Без мизинца он, конечно, проживет, но ведь Алекс на нем не остановится. И даже станет еще убедительнее.

Алекс подняла с пола теплый окровавленный палец и попятилась к ванной, предусмотрительно наблюдая за Гектором. Все-таки даже самые крепкие стяжки могут внезапно подвести. Убедившись, что наемник смотрит, Алекс демонстративно бросила палец в унитаз и смыла. Гектор наверняка понял – вариантов у него нет. Она понадеялась, что теперь дело все же пойдет быстрее.

– Гектор, – обратилась она к стиснувшему зубы наемнику. – Не будь глупцом. Просто расскажи, это ведь совсем не больно. Больно будет, если не расскажешь. На очереди указательные пальцы, потом остальные. Я знаю, что делаю, и могу продолжать столько, сколько потребуется. Разве ты не видишь? Тебя послали не к тем людям, Гектор. Заказчики скрыли, что тебя здесь ждет. Они тебя буквально мне подарили. Какой смысл их защищать?

– Потом ты доберешься и до них? – проворчал Гектор сквозь зубы.

– Разумеется.

Его глаза светились злобой и ненавистью. На Алекс уже когда-то так смотрели, вот только в то время она была в куда большей безопасности. Если Гектору удастся на нее напасть, если они поменяются ролями, Алекс придется сразу же лишить себя жизни.

– Я тут не из-за тебя, – неохотно выплюнул он. – Меня послали за мужиком. Дали фото. Сказали, что здесь будет еще один, но с ним справиться легко. С первым – сложно. Я его так и не увидел.

– Когда тебя наняли?

– Вчера.

– А сегодня ты собрал команду и отправился на дело, – сделала вывод Алекс. – Откуда?

– Майами.

– Как узнал, куда направляться?

– Мне дали три адреса. Этот – второй.

– О том, что случилось в первом доме, можно не спрашивать.

Пылающее яростью лицо исказила жуткая ухмылка.

– Старики. Мужчина и женщина. Описанию не соответствовали, но за работу я получил немало денег. Значит, надо все делать тщательно, а потратил я всего-то две пули.

Алекс кивнула, по привычке сохраняя отстраненное выражение лица, пусть Гектор и не видел его из-за респиратора.

– Как далеко их дом?

– В пятнадцати минутах на юг от этого городишки.

– Откуда взялись адреса?

– Мне не сказали. Я не спрашивал.

Алекс приподняла болторез.

– И никаких догадок?

– Первый дом и близко не похож на этот. Ничего общего.

Может, лжет, но скорее всего – нет. Вот только зачем Карстон, или кто там командует Управлением, выдал наемнику не один адрес, а несколько?

Ни на мгновение не сводя взгляда с рук Гектора, Алекс задумалась, что бы еще выяснить. Почему же в одном списке с домом Арни оказались два совершенно не связанных с ним адреса?..

Закралось нехорошее предчувствие. Версия была. И она Алекс не нравилась.

– Какая машина стояла перед первым домом?

Вопрос Гектора удивил.

– Старый пикап.

– Белый?

– С черным верхом на грузовой части.

Алекс стиснула зубы.

Значит, преследователям удалось отлично рассмотреть пикап – которых в городе было, по словам Арни, ровно три одинаковых. Наверняка Дэниел попал на камеры. Иначе противник не узнал бы точную марку и модель. Дэниел должен был проезжать по главной улице, мимо банка – там его скорее всего и засекли. Можно даже не тратить время на девчонку, позвонившую с информацией о пропавшем без вести учителе, а попросту проверить записи городских камер наблюдения, добыть четкие доказательства, а потом позвонить в Департамент автотранспорта. Данные оказались неполными – если они заполучили бы и номера пикапа, то пожилые супруги на другом конце города остались бы живы. Но зато противник выяснил, что Дэниел не погиб. Кевин бы такую ошибку не допустил. И даже на зернистом черно-белом снимке братьев можно было различить, если знать, куда смотреть.

А пикап был нужен. Очень, очень нужен. Он ведь неприметный. В Бэт-мобиле по городу тайком не проедешь. Где же здесь найти другую машину?..

Алекс устало шагнула назад. Что ж, она неплохо отдохнула в этом доме, но теперь охота возобновилась. И неважно, что плохие парни наверняка считают ее, Алекс, мертвой. Потому что они знают – Дэниел жив.

Обуза.

Гектор что-то делал правой рукой – скреб стяжку кончиками пальцами, почти вывихнув себе запястье. Порвать ее он не сможет, как и расстегнуть замок. Что же он делает?.. Алекс потянулась за «глоком». Лучше перестраховаться и продырявить наемнику ладонь, не то…

В тишине грянул оглушительный выстрел. Алекс не ожидала, что уличная стрельба покажется столь громкой и в доме. Дэниел…

Взгляд Алекс метнулся в направлении звука. Зря. Но поняла она это лишь спустя долю секунды, уже срывая с пояса пистолет. Гектор нащупал то, что искал. Из его рукава показалось пятидюймовое зазубренное лезвие, и плотно затянутая стяжка звонко лопнула. Еле уловимое движение перешло в бросок – лезвие полетело Алекс в лицо одновременно с тем, как она выстрелила. Пытаясь уклониться, Алекс продолжала раз за разом нажимать на курок. Челюсть все-таки зацепило, однако боли пока не было – она придет позже, когда кончится действие препарата. По шее потекла горячая кровь, но Алекс стреляла и стреляла в грудь наемника, пока магазин не опустел.

Гектор больше не шевелился. Распахнутые глаза смотрели на Алекс, но уже ничего не видели.

Алекс быстрыми движениями избавила «глок» от отпечатков пальцев и швырнула через перила. Вытерев свой пыточный инструмент, сунула его за пояс. Потом забрала отлетевший на другой конец коридора обрез, пытаясь сосредоточиться на следующем шаге. Алекс не знала, что ждет ее снаружи. Прокравшись вниз по лестнице, она быстро ощупала лицо, чтобы оценить масштаб новых повреждений. Лезвие прошло совсем рядом с сонной артерией, задев челюсть снизу и срезав половину мочки уха. Ошметок свисал, касаясь шеи. Красота!

Алекс выудила из поврежденного уха остатки левой сережки – крючок с парой тончайших осколков, – потом вытащила правую и сунула их в карман бронежилета. Оставлять подобные улики – неразумно. Даже такие крошечные детали могут намекнуть противнику, что Алекс по-прежнему жива.

Внизу Алекс на мгновение задержалась возле Арни. Он лежал лицом в пол, и она увидела лишь размозженный затылок. По крайней мере, Арни не мучился, пусть это и слабо утешало.

Алекс намеревалась собрать улики на обратном пути, но не была уверена, что располагает достаточным количеством времени. Собаки не лаяли – значит, все хорошо?..

Впрочем, Алекс уже и так выдала себя пальбой из пистолета. Боком подобравшись к выходу, она опустилась на корточки – если противник выстрелит сквозь гипсокартонную стену, то целиться будет явно выше – и приоткрыла дверь. Тишина.

– Дэниел? – громко позвала Алекс.

– Алекс! – крикнул в ответ тот с таким же облегчением, какое она вдруг испытала и сама.

– Ты в порядке?

– Да. Ты?

– Выхожу. Не стреляй.

Алекс появилась на пороге, на всякий случай подняв руки над головой. Эйнштейн, сидевший рядом с Лолой, тут же прыгнул к ее ногам.

Опустив руки, Алекс подбежала к джипу. В скудном, падающем через окна и дверь свете он казался полностью целым, несмотря на все их злоключения.

Дэниел выскользнул с переднего сиденья.

– Выстрел? – спросила Алекс уже тише. Сидящие вокруг псы вели себя достаточно спокойно, однако…

– Последний. Забрался на дом, наверное, хотел спастись от собак. Перебирался с крыльца на крышу.

Дэниел ткнул винтовкой в сторону темного скорченного силуэта на гравии у восточного угла дома. Алекс сдвинула респиратор на лоб, аккуратно приподняв ремешки, чтобы не зацепить раненое ухо, а потом шагнула ближе к телу. Эйнштейн пошел следом. Мимо протрусила крупная немецкая овчарка, не проявив к лежащему никакого интереса.

Эйнштейн вдруг рванул вперед и, пока Алекс осторожно пробиралась за ним, несколько раз тщательно обнюхал тело. А потом повернулся к ней и завилял хвостом.

– Все чисто? – пробормотала Алекс.

Хвост все так же вилял.

Алекс наклонилась, но долго рассматривать тело ей не пришлось. Впечатленная, она зашагала обратно к джипу. Дэниел стоял у открытой водительской двери, не зная, что делать дальше. Симптомов шока он по-прежнему не проявлял.

– Отличный выстрел, – прокомментировала Алекс.

Единственная пуля – и в буквальном смысле промеж глаз. Идеальнее некуда.

– Я был достаточно близко.

Двинувшись навстречу, Дэниел крепко обнял Алекс за плечи затянутыми в перчатки руками. А потом вдруг, охнув, развернул так, чтобы свет падал на нее спереди.

– Чья кровь?! Твоей много?

– Немного. Я в порядке.

– А ухо!..

– Ага, но паникой тут не поможешь. С иголкой и ниткой обращаться умеешь?

Дэниел изумленно дернул головой.

– Что?

– Это несложно. Я все объясню.

– Э-э…

– Но сначала сделаем кое-что другое.

Алекс сбросила с себя руки Дэниела и побежала обратно к крыльцу. Лола, свернувшись, лежала на том же месте. Увидев Алекс, она подняла голову и слабо застучала хвостом по полу.

– Эй, Лола, умничка… Дай-ка я тебя осмотрю.

Алекс села рядом, скрестив ноги, и принялась гладить собаку одной рукой, параллельно нащупывая рану другой.

– Как она? – тихо спросил Дэниел.

Он стоял с другой стороны перил, положив локти на высокое крыльцо. Ему явно не хотелось приближаться к дому, и Алекс его понимала. Как только она провела ладонью по задней лапе, Лола взвизгнула.

– Потеряла немного крови. Кажется, пуля попала в левую заднюю лапу. Не знаю, зацепила ли кость, но точно прошла насквозь. Лоле повезло.

Дэниел протянул руку между перекладинами и погладил нос Лолы.

– Бедная девочка.

– В машине, наверное, бардак. Пойду поищу аптечку. Побудешь с Лолой?

– Конечно.

За Алекс снова увязался Эйнштейн. И она с удивлением поняла, что его молчаливая поддержка помогает ей держаться на плаву, внушает спокойствие, несмотря на отнюдь не спокойную обстановку вокруг.

Стоило Алекс открыть заднюю дверь «Хамви», как ее чуть не сбил с ног нетерпеливый Хан. Алекс едва успела отскочить в сторону. Наверное, ему было тесновато в грузовом отсеке. Хотя, когда Алекс залезла внутрь сама, ей показалось, что места предостаточно.

Пол был усыпан оружием. В колени впивались катающиеся туда-сюда патроны. Но наводить порядок некогда. Разговор с Гектором вышел коротким, и Алекс не успела задать последний, крайне важный вопрос. Что должно произойти после выполнения работы? Кто ждет звонка и когда? В списке, по крайней мере, оставался последний дом. Если Гектор, конечно, не успел отчитаться по дороге сюда.

Сообщил ли он посреднику, что первый адрес зачищен и они направляются дальше? Ждет ли этот посредник второго звонка? Не поймет ли, что Гектор запаздывает?

Алекс обнаружила сумку, где хранилась аптечка. Что ж, оставалось действовать быстро и принимать верные решения. Единственная проблема заключалась в том, что Алекс до сих пор не представляла, какие именно.

– Итак, – выдохнула она, вернувшись вместе с Эйнштейном к Лоле.

Опустившись на колени, Алекс сразу поняла, что для работы слишком темно.

– Разверни «Хамви» и включи фары, нужен свет.

За отошедшим от крыльца Дэниелом двинулась массивная тень – Хан был настороже. Алекс стало интересно, почему он и Эйнштейн поменялись ролями. Стянув с рук стрелковые, а затем и окровавленные изнутри латексные перчатки, Алекс надела свежую пару. И, когда она начала вкалывать Лоле легкое успокоительное, крыльцо озарил яркий свет. Алекс сдвинулась, чтобы он не попадал ей в лицо. Рана казалась ровным прострелом. Алекс дождалась, пока веки Лолы сомкнулись, и начала чистку. Собака пару раз дернула лапой, но не взвизгнула. Антисептик, мазь, марля, шина и снова марля. Должно быстро зажить, если не давать Лоле там ковыряться.

Алекс вздохнула. Ну и что делать со всеми этими собаками?..

– Что дальше? – спросил Дэниел.

Он стоял около крыльца и с винтовкой в руках следил за темной равниной.

– Сможешь наметать пару стежков? Пока все под рукой.

Дэниел поколебался.

– Я же сделаю неправильно.

– Ничего сложного, – заверила его Алекс. – Пуговицы когда-нибудь пришивал?

– Не к человеческой плоти, – пробормотал Дэниел, но все-таки закинул винтовку на плечо и поднялся по ступенькам.

Алекс простерилизовала иглу над зажженной спичкой. Пусть не самый лучший метод по стандартам медицины, зато самый надежный в нынешних условиях. Помахав иголкой, чтобы металл остыл, Алекс вдела в ушко хирургическую нить и завязала узелок, а затем протянула готовый инструмент Дэниелу вместе со свежей парой перчаток. Он надел их, а вот иголку брать не спешил, словно не хотел ее касаться. Откинув голову, Алекс залила рану антисептиком и подождала, пока жгучая боль не прокатилась от пореза до уха. А затем повернула лицо боком так, чтобы на ухо падал самый яркий луч света.

– Наверное, хватит всего трех маленьких. Воткни сзади и протяни нить.

– А местная анестезия?

– Во мне достаточно обезболивающего, – соврала Алекс.

Порез на челюсти горел, как выжженное клеймо. Но запас «Остаться в живых» закончился, а другие более-менее подходящие препараты как минимум частично выведут ее из строя. В конце концов, это же просто боль.

Дэниел опустился на колени и мягко коснулся подбородка Алекс.

– Так близко к сонной артерии! – в ужасе ахнул он.

– Ага, наемник был неплох.

Лица Дэниела Алекс не видела, поэтому не поняла, что означает тихий звук, который он издал.

– Давай, Дэниел. Надо спешить.

Он глубоко вздохнул, а потом игла все же вонзилась в кожу. Алекс была готова: она не изменилась в лице и не позволила ладоням сжаться в кулаки, ведь давно научилась управлять реакциями тела. Вместо этого она напрягла мышцы живота.

– Хорошо, – произнесла она, как только убедилась, что голос не дрогнет. – Получается отлично. Теперь сведи кусочки вместе и сшей.

Пока Алекс говорила, Дэниел ловко выполнял указания. Отрезанную часть мочки она почти не чувствовала, так что приходилось терпеть, лишь когда он дырявил верхнюю. Просто три небольших укольчика. После первого уже было не так страшно.

– Мне… завязать узелок или что? – спросил Дэниел.

– Да, сзади, пожалуйста.

Нитка натянулась.

– Готово.

Алекс подняла взгляд на Дэниела, улыбнувшись. Порез отозвался болью.

– Спасибо. Самой бы мне пришлось тяжело.

Дэниел коснулся ее щеки.

– Стой, дай я тебя перевяжу.

Алекс послушно замерла. Он обработал рану мазью, а потом закрыл марлей.

– Наверное, сначала надо было промыть, – пробормотал Дэниел.

– Пока сойдет и так. Давай перенесем Лолу в машину.

– Сейчас.

Он бережно поднял спящую собаку на руки. Длинные передние лапы и уши свесились вниз и с каждым шагом болтались. В груди Алекс начал было зарождаться неуместный смех, но она сглотнула его, словно ком. Не время для истерики. Дэниел уложил Лолу за пассажирским сиденьем. Мест в джипе было всего два – передние. Остальные Кевин убрал, судя по всему, чтобы что-то перевозить.

– Что теперь? – Дэниел вернулся к сидящей на крыльце Алекс. Наверное, его удивило ее бездействие. Дэниел не знал, что она просто оттягивает неприятный момент.

Алекс глубоко вздохнула и расправила плечи.

– Дай телефон. Пора поговорить с твоим братом.

– А разве мы не должны выдвигаться?

– Нужно сделать кое-что еще. Но сначала я хочу предупредить Кевина.

– Что?

– Нам придется сжечь дом.

Дэниел уставился на Алекс, распахнув глаза. А потом медленно достал телефон.

– Я позвоню.

– Кевин меня и так ненавидит, – возразила Алекс.

– Но виноват я.

– Не ты же нанял отряд киллеров.

Дэниел покачал головой и зажал кнопку включения.

– Ну и ладно, – буркнула Алекс.

Она принялась собирать аптечку, краем глаза наблюдая за Дэниелом. Он включил меню с единственным входящим вызовом, но аппарат тут же зазвонил сам.

Дэниел точно так же втянул воздух, как и перед первым стежком. Правда, разговор с Кевином, как показалось Алекс, обещал быть куда тяжелее, чем пришивание мочки уха.

Дэниел ткнул в экран, и Алекс уж было решила, что он включил громкую связь – так хорошо она расслышала вопли Кевина:

– НЕ СМЕЙ БРОСАТЬ ТРУБКУ, ТЫ…

– Кев, это я. Кев! Это Дэнни!

– ЧТО ТАМ ТВОРИТСЯ, ЧЕРТ ВАС ДЕРИ?!

– Это все я виноват, Кев. Я идиот. Я все испортил. Мне так жаль!

– ЧТО ТЫ ТАМ БОРМОЧЕШЬ?!

– Арни мертв, Кев. Мне так жаль. И собаки, не знаю, сколько. Это все моя вина. Не могу даже сказать, как я…

– А НУ ДАЙ ТРУБКУ ЯДОВИТОЙ ДЕВИЦЕ!

– Я виноват, Кев. Я облажался…

На этот раз Кевин перебил Дэниела более спокойным тоном:

– Нет времени, Дэнни. Дай ей трубку. Мне нужно поговорить по существу.

Поднявшись, Алекс протянула руку за телефоном. Дэниел с тревогой проследил, как она поднесла аппарат к уху, но прижимать не стала, оставив на расстоянии в несколько дюймов.

– Вы в безопасности? – спросил Кевин.

– Пока что – да. Но пора выдвигаться.

– Дом подожгли?

– Как раз собираюсь.

– В кладовке под лестницей есть керосин.

– Спасибо.

– Позвони, когда выедете на трассу.

Кевин бросил трубку.

Ну, все прошло куда лучше, чем Алекс надеялась. Она вернула телефон Дэниелу, на лице которого застыло удивление. Газ на первом этаже уже давным-давно рассеялся, поэтому надевать респиратор Алекс не стала. За ней в дом вошел Дэниел, а вот Эйнштейна оставили сторожить дверь.

– Захвати какой-нибудь одежды из комнаты Кевина, – распорядилась Алекс.

Она могла бы отправить Дэниела на второй этаж за вещами, которые он перенес в свое временное жилище, но это заняло бы больше времени, плюс Алекс не знала, как он отреагирует на трупы. Взгляд Дэниела метнулся к дивану, за которым лежал Арни, а потом снова к Алекс. Им обоим приходилось изо всех сил держать себя в руках. И, если они хотели пережить завтрашний день, их еще ждала долгая ночь.

– Когда наберешь достаточно вещей на несколько дней, иди на кухню и хватай все, что не портится. И воду – любую, какая есть.

Кивнув, Дэниел ушел в спальню Кевина. Алекс же ринулась наверх.

– Пистолеты забирать? – крикнул снизу Дэниел.

Алекс аккуратно обошла тела, стараясь не поскользнуться на крови.

– Нет, из них убивали. Не хочу лишних проблем, если нас поймают. А оружие Кевина наверняка чистое.

Уже в своей комнате Алекс сорвала окровавленную одежду и натянула чистые джинсы с футболкой. Завернув остаток вещей в спальный мешок и подхватив свободной рукой свою переносную лабораторию, Алекс пинком отправила грязную одежду в коридор, а потом поспешила вниз по лестнице и к джипу. Пока Дэниел опустошал кухню, Алекс отыскала керосин. Три канистры объемом в пять галлонов, наверняка предназначенные для единственной цели – поджечь дом. Алекс была рада, что Кевин так хорошо подготовился и подошел к делу со всей практичностью. Значит, отреагирует он – как только Дэниел окажется в безопасности – скорее всего не вспышкой ярости, а более прагматично. Алекс на это, по крайней мере, надеялась.

Она начала сверху и тщательно облила керосином одежду и трупы. Деревянные полы и так легко подхватят огонь. Сбрызнув плинтусы во всех трех комнатах, Алекс вылила остаток канистры на лестницу, а потом схватила следующую и поспешно оббежала первый этаж. Так она впервые и увидела спальни Арни и Кевина – большие, хорошо обставленные, с примыкающими к ним роскошными ванными комнатами. Алекс порадовалась, что Арни жил здесь со всеми удобствами. Было жаль, что она никак не смогла предотвратить его смерть. Даже если бы они с Дэниелом ударились в бега сразу после появления в новостях сюжета-ловушки, до Арни все равно бы добрались. Мысль об этом удручала.

Дэниел, конечно, оставил отпечатки пальцев по всей пристройке, где обитали собаки, но это неважно – сподвижник Карстона из ЦРУ все равно не поверит, что Дэниел (или Кевин) погиб. Да и Алекс не хотелось подвергать животных такой опасности – вокруг пристройки не было гравия, который должен предотвратить распространение огня. Кевин, несомненно, для этого и насыпал полосу вокруг дома.

Дэниел ждал Алекс у джипа.

– Отгони машину, – скомандовала Алекс. – И попробуй увести собак.

Он принялся за работу. Алекс же достала из аптечки коробок спичек. Она заранее обильно полила центральную часть ступенек керосином, который с легкостью и подожгла, а потом поспешила отойти. Повернувшись, Алекс увидела, как собаки пятятся от огня. Отлично.

Она открыла водительскую дверь и позвала Эйнштейна. Пес одним прыжком перемахнул через сиденье и устроился рядом с Лолой, по-прежнему держа уши торчком и радостно вываливая язык наружу. Пес все еще был полон сил. Алекс позавидовала его энергичности и хорошему настроению.

Дэниел проходил сквозь толпу выживших псов, отдавая каждому команду «вольно». Алекс надеялась, что когда сюда приедут пожарные, собаки уже оставят свое дежурство. Соседи живут слишком далеко, чтобы расслышать звуки перестрелки, а вот оранжевые всполохи огня на фоне темного ночного неба – другое дело. Собаки должны убежать. Алекс никак не могла придумать, чем же еще им помочь. Такое бессилие было досадным – все-таки животные спасли им с Дэниелом жизнь.

У головы Алекс вдруг раздалось недовольное ворчание. Испуганно развернувшись, она оказалась нос к носу с Ханом. Пес смотрел на нее с нетерпением в глазах, словно ждал, чтобы она наконец посторонилась. Кончик его носа был направлен поверх ее плеча, к сидящему в машине Эйнштейну.

– Ох, – выдохнула Алекс, сообразив, что пес пытается влезть в джип. – Прости, Хан, но ты должен остаться.

Она еще никогда не видела у животного настолько обиженного выражения морды. Пес не шелохнулся, глядя ей в лицо так, будто ждал объяснения. И Алекс, к его изумлению – а также к собственному, куда большему – вдруг обняла его за шею и уткнулась в мохнатое плечо.

– Прости, здоровяк, – шепнула она. – Мне очень жаль, что я не могу тебя забрать. Я перед тобой в огромном долгу. Позаботься об остальных. Ты теперь главный, понял?

Алекс отстранилась, погладив его мощную шею. Хан, кажется, немного оттаял и неохотно шагнул назад.

– Вольно, – тихо скомандовала Алекс и, приласкав его еще раз, повернулась к джипу. Дэниел уже пристегнул ремень безопасности, заняв пассажирское сиденье.

– Ты как? – негромко спросил он, когда Алекс забралась в машину. Интересовали его, очевидно, не физические травмы.

– Не очень. – Алекс коротко рассмеялась, оказавшись на грани той истерики, которую силилась сдержать.

Когда машина отъехала от дома, Хан все так же смотрел им вслед.

Миновав ворота, Алекс нацепила очки ночного видения и с выключенными фарами направила джип прямиком через равнины – так безопаснее, чем по единственной ведущей к ранчо грунтовке. Потом им попалась другая дорога, асфальтированная. Свернув на северо-запад, Алекс вновь включила фары. Она не думала о направлении – только о расстоянии. До рассвета нужно убраться от дома Кевина как можно дальше.

Глава 20

Кевин ответил после первого гудка.

– Олеандр, как обстановка? – поприветствовал он Алекс.

– Едем в «Хамви» на север. Со мной Дэниел, Эйнштейн и Лола. Прихватили кое-что необходимое, но с запасами негусто.

Когда прозвучало имя Эйнштейна, Кевин с облегчением вздохнул, однако продолжил говорить все так же напряженно.

– «Хамви»? Пикап запороли?

– Да.

Кевин на мгновение задумался.

– Значит, пока не найдете новый вариант, передвижение только по ночам.

– Легко сказать. У нас обоих с лицом незадача.

– Ага, видел Дэниела в новостях. Но твое-то уже подзажило. Наложи слой штукатурки.

– Видишь ли, в ходе вечерних событий ситуация слегка изменилась к худшему.

– А. – Кевин поцокал языком. – А Дэнни? – Алекс расслышала тревогу, которую он пытался скрыть.

– Ни царапинки.

Руки не считаются. Ладони они оба содрали и без помощи нападавших.

– Она заставила меня сидеть в машине, – пожаловался Дэниел достаточно громко, чтобы Кевин услышал.

– Вот и молодец, – отозвался тот. – Сколько их было?

– Шестеро.

Кевин шумно втянул воздух.

– Агенты?

– Как выяснилось, нет. На нас натравили мафию.

– Что?!

– В основном обычных качков, но как минимум один из них был настоящим профи.

– Всех прикончила?

– Большую часть работы за меня сделали собаки. Они великолепны.

Кевин что-то довольно проворчал.

– Почему взяла Лолу?

– Ей прострелили лапу. Побоялась, что ее усыпят, если найдут. Может, позвонить в Управление по контролю за животными? Переживаю, что когда приедут пожарные…

– Я все решу. У меня на этот случай есть запасной план.

– Хорошо.

Да уж, теперь Алекс поняла, что больше никогда не возомнит себя подготовленной лучше всех. Кевин – вот кто царь и бог подготовки.

– А какие планы у тебя?

Алекс рассмеялась – снова отголоски истерики.

– Честно говоря, понятия не имею. Думаю, несколько дней поживем в джипе. А потом… – Она умолкла.

– Убежища у тебя нет?

– Такого, где я смогу припарковать этого монстра или спрятать двух крупных собак, – нет. В жизни не чувствовала себя такой заметной.

– Я что-нибудь придумаю.

– Ты почему так долго не звонил? – поинтересовалась Алекс. – Я уже думала, ты умер.

Дэниел охнул и потрясенно на нее уставился.

– Готовил оборудование, а на это нужно время. Я не могу разорваться и делать все сразу… надо было установить кучу камер.

– Звонок бы не помешал.

– Я же не знал, что вы все продолбаете. – Кевин вдруг заговорил тише. – Что этот идиот натворил? Стой, не отвечай. Не хочу, чтобы он слышал. Только да или нет. Он кому-то позвонил?

– Нет, – раздраженно бросила Алекс.

– Погоди… пикап раскрыли… скажи-ка, Дэнни же не покидал дом?

Алекс захотелось ответить в духе: «А ему никто не говорил не покидать», – но тогда Дэниел догадается, кого они обсуждают. Поэтому Алекс промолчала, глядя прямо перед собой и подавляя желание проверить, расслышал ли Дэниел что-нибудь.

Кевин вздохнул.

– Ни капли здравомыслия.

Алекс так и не придумала, как завуалированно выдать мысли, которые тут же возникли в голове. Кевин, тем временем, сменил тему:

– Арни… было скверно?

– Нет. Все случилось внезапно. Он ничего не почувствовал.

– На самом деле его звали Эрнесто, – произнес Кевин словно сам себе. – Он был хорошим напарником. Мы отлично сработались. Ненадолго, но все же. – Кевин покашлял. – Ладно, а теперь давай о том, что произошло. – И тише: – Что натворил Дэниел, не упоминай. Хватит с него переживаний.

Алекс пересказала события, приукрасив самые жуткие моменты. По простой фразе: «Я его расспросила», – Кевин тут же догадался бы, как в действительности все обстояло.

– Так что с лицом?

– Он был очень гибким. И прятал в рукаве что-то вроде метательного ножа.

– Хм, паршиво, – мрачно заметил Кевин, и Алекс сразу поняла, что он имеет в виду. Шрамы на лице – большая проблема для того, кто хочет не выделяться из толпы. Они слишком бросаются в глаза, их легко запомнить. И поисковая фраза теперь резко превратилась из: «А вы не видели низкорослую невзрачную женщину, прическа и цвет волос которой неизвестны, или мужчину, подходящего под такое же описание?» в «Видели человека с вот таким шрамом?»

– Ну, – заключила Алекс, – выходит, руководство назначило победителем тебя. Не стану притворяться, что меня это не оскорбляет. План придется корректировать. Приманкой теперь займешься ты. Нужно отправить ее правильному человеку. Уже есть кто-то на примете?

Кевин помолчал.

– Когда мой босс узнает обо всем, что случилось… ну, имейл может не понадобиться. Ему придется переговорить с твоим. Я уже готов, так что все засеку. Тогда и решим, надо ли их подтолкнуть дальше.

– Звучит неплохо.

– Кстати, – опять понизил голос Кевин, – я понимаю, что для мелкого ты историю отцензурила. Но когда пересечемся – я хочу знать все.

– Ладно, – закатила глаза Алекс.

– Слушай, Олли, не возомни там о себе ничего такого, но… ты хорошо сработала. Очень хорошо. Ты спасла жизнь Дэнни. Спасибо.

Алекс так удивилась, что с минуту не могла найти слов.

– Думаю, мы в расчете. Без твоих собак или Бэт-пещеры мы бы не справились. Так что… и тебе спасибо.

– Ты могла бы свалить, как только увидела новости. Ты поняла, что тебя считают мертвой, но осталась, чтобы помочь, по сути, чужаку, хотя я уверен, что ты с удовольствием бы избавилась от нас обоих. Так что ты поступила благородно. Я перед тобой в долгу.

– М-м-м, – уклончиво отозвалась Алекс. Обсуждать все последние известия ей не хотелось.

– Дай мне потом с ним поговорить, – прошептал Дэниел.

– Дэниел хочет тебя на пару слов.

– Передай трубку.

Алекс протянула ему телефон.

– Кев…

– Не изводи себя, Дэнни, – расслышала Алекс слова Кевина и задумалась, не слышал ли Дэниел их беседу так же хорошо.

– Ага, – угрюмо ответил тот, – на моей совести всего лишь убийство Арни, не говоря уже о собаках. С чего бы мне страдать?

– Слушай, что сделано, то сделано…

– Забавно, Алекс сказала то же самое.

– Ядовитая девица знает толк. Мелкий, перед тобой новый мир, и в нем будет куда больше трупов. Нет, я не говорю, что это никак на тебе не отразится. Просто не позволяй чувствам затмить рассудок.

Голос Кевина снова стал тише, и Алекс обрадовалась: Дэниел все-таки ничего лишнего не услышал. Правда, теперь ей стало интересно, что же Кевин хотел скрыть уже от нее.

– Думаю, да, – произнес Дэниел. Пауза. – Может, и нет… ладно. Да. Хорошо. Что делать с собаками? Хана пришлось оставить.

– Ага, – опять донесся ответ Кевина. – Люблю этого монстра, но размеры у него не те для путешествий, верно? Неподалеку живет заводчик, с которым раньше работал Арни. Не друг, а конкурент, скорее, но он знает цену моим собакам. Арни с ним договорился, что если мы решим закруглиться с этим делом, то продадим всех животных ему. Арни еще намекнул, что произойти все может совершенно внезапно, без предупреждений и посреди ночи. С ним и свяжусь, а он уже договорится с Управлением по контролю за животными, пока они дров не наломали.

– А полиция разве не заинтересуется, что…

– Я его подготовлю. Он скажет, что Арни позвонил, когда услышал выстрелы, или типа того. Не беспокойся, собаки будут в порядке.

Дэниел с облегчением вздохнул.

– Меня, конечно, бесит, что в его лапы попадет Хан, причем бесплатно. Он три года пытался этого пса купить.

– Прости…

– Серьезно, мелкий, не парься. В нашем мире долго не протянешь, если будешь к чему-то привязываться. Я знаю, как начать все заново. А теперь будь хорошим мальчиком и во всем слушай Олли, о'кей?

– Погоди, Кев, есть идея. Поэтому я и хотел поговорить.

– У тебя? Идея?

Алекс и на расстоянии расслышала откровенный скепсис.

– Да. Я подумал о домике Маккинли, который у озера.

Кевин помолчал.

– Э-э, сейчас не самое лучшее время для воспоминаний о прошлом, мелкий.

– Вообще-то я на две минуты старше, мелкий, о чем ты наверняка не забыл. И я не собираюсь ностальгировать. Я подумал о том, что Маккинли живут в том домике только зимой. А твои церэушники вряд ли раскопали столь незначительные подробности о нашем детстве. Зато я знаю, где мистер Маккинли хранит ключ.

– Слушай, а мысль-то неплохая, Дэнни.

– Спасибо.

– Тогда сколько там?.. Восемнадцать часов пути от ранчо? Всего две ночи в дороге. И вы окажетесь ближе к моим позициям. Кстати, разве Маккинли не держали там внедорожник?

– Кевин, не можем же мы машину у них угнать!

Алекс, несмотря на расстояние больше тысячи миль, словно вдруг обменялась с Кевином понимающим взглядом. И Кевин еще, наверное, глаза закатил.

– О машине поговорим потом. Передай Олеандру, чтобы в следующий раз получше следила за лицом. Оно нам пригодится.

– Да, потому что ей наверняка та-а-ак нравится, когда ее избивают до крови, лишь бы она не отвертелась от плана.

– Ага, ага. Если куда-то влипнете, позвони. Я выйду на связь, когда побольше разузнаю о наших вашингтонских друзьях.

Кевин сбросил звонок. Дэниел уставился на телефон и, спустя минуту, все-таки убрал его в карман, а потом глубоко вздохнул.

– Держишься? – спросила Алекс.

– Все кажется нереальным.

– Дай руку.

Дэниел протянул левую ладонь, и Алекс взяла ее в свою. Кожа Дэниела была теплее, чем у нее. Алекс прощупала пульс на запястье – ровный. Царапины и проколы оказались неглубокими и уже перестали кровоточить сами по себе. Алекс окинула Дэниела взглядом, а потом снова стала смотреть на дорогу. Слишком темно – цвет лица не определить.

– Что это было? – уточнил Дэниел, когда Алекс отпустила его руку.

– Искала симптомы шока. Тебя не тошнит?

– Нет. Но, знаешь, такое ощущение, что тошнить меня должно. И будет, наверное, когда я все осознаю.

– Скажи, если появится головокружение, слабость или станет холодно.

– Твоя рука была холодной. Уверена, что у тебя не случится приступ?

– Не совсем. Если вдруг закружится голова, я приторможу, и дальше машину поведешь ты.

Дэниел снял ее затянутую в перчатку ладонь с руля и, сплетя пальцы, опустил их руки между сиденьями. Потом он снова вздохнул.

– Когда услышал все эти выстрелы, то подумал…

– Понимаю. Спасибо, что остался в машине, как я и просила. Приятно, что я могу тебе доверять.

Дэниел промолчал.

– Что? – спросила Алекс.

– Ну, раз уж на то пошло… – смущенно проговорил он. – Не очень хочу признаваться, но… я все-таки выходил на пару минут. Хотел было сунуться в дом, а Эйнштейн не позволил. А потом я решил, что если до тебя все-таки добрались, то пристрелить этих ублюдков мне будет проще всего из джипа. Я не дал бы им уйти, Алекс. Ни за что.

Она мягко сжала его ладонь.

– Помнишь, что Кевин говорил мне про воображение?

Алекс покачала головой. Что-то знакомое, но слишком уж смутно.

– Когда мы впервые попали на стрельбище, и я сказал, что не смогу выстрелить в человека. – Дэниел мрачно хмыкнул. – И Кевин велел представить, что важный для меня человек в опасности.

– А-а. – На Алекс тут же накатили яркие воспоминания.

– Ну, теперь я все понял. Кевин оказался прав. Как только я осознал, что Арни мертв и следующей жертвой будешь ты… – Дэниел покачал головой. – Никогда не думал, что могу испытать такие… животные чувства.

– Я же говорила, что в ход пойдут инстинкты, – беспечно произнесла Алекс, но шутливый тон, навеянным тем днем на стрельбище, тут же показался ей неуместным. Поэтому следующую фразу она добавила уже печально: – Мне жаль, что так случилось.

Теперь настал черед Дэниела сжать ее руку.

– Все будет хорошо.

Алекс попыталась сосредоточиться.

– Так куда мы едем?

– Таллахасси. В детстве мы с Кевином провели там пару рождественских каникул. Друзья семьи держали там домик, куда переселялись зимой, чтобы не утопать в снегу. Должно быть, им нравилось уединение, ведь этот дом стоит в абсолютной глуши. На самом деле он не около озера, но местность там болотистая, и в это время года наверняка куча комаров.

– Тебе прямиком в риелторы дорога. Уверен, что там пусто?

– С самых похорон родителей не общался с Маккинли, но за все годы нашего знакомства они ни разу не ездили на юг летом. Домик всегда был зимним.

– Ну, думаю, можем и туда отправиться, какая разница. Если пролетим с этим местом, может, найдем другое.

Алекс заметила знак Семидесятого шоссе, уходящего на север.

– Придется свернуть на восток, проехать через Оклахома-Сити, а оттуда через Даллас. Сделаем вид, будто мы только возвращаемся в Техас. Снимем с себя подозрения.

– Мы всего лишь защищались.

– А это неважно. Если нас задержат в связи со случившимся, то полиции придется отвезти нас в отделение. Даже если мы распишем все в деталях и каждому нашему слову поверят – что, мягко скажем, вряд ли, – какое-то время мы все равно проведем за решеткой. И те, кто нанял киллеров, с легкостью нас там достанут. Нам останется только сидеть и смиренно ждать.

Дэниел ощутил ее дрожь и мягко погладил тыльную сторону ладони большим пальцем.

– Значит, в преступный загул нам не уйти?

Алекс не могла поверить, что это Дэниел пытается ее приободрить, а не наоборот.

– Скорее всего, – согласилась она, – но, может, придется. – Взглянув на уровень топлива, она зашипела: – Да этот гад жрет бензин так, будто нарочно хочет меня взбесить!

– И как нам быть?

– Мне придется заглянуть на заправку, заплачу наличкой.

– А как же лицо?

– Ничего не поделаешь. Притворюсь, что попала в аварию… и так, кстати, все и было, верно? Все равно другого варианта у меня нет.

Уничтожающий топливо монстр заставил Алекс остановиться куда раньше, чем ей того хотелось. В Оклахома-Сити она проследовала по указателям к аэропорту в надежде, что на заправки рядом с ним и по ночам заглядывает побольше посетителей. А еще: если кто-то обратит внимание на джип, то решит, что они собираются куда-то лететь. В результате, поиски сосредоточат на аэропорте.

Еще будучи за рулем, Алекс попросила Дэниела найти ее мешковатую толстовку, которую теперь и натянула. Жаль, конечно, что погода недостаточно прохладная – такая одежда смотрелась странновато. На заправке стояли еще две машины – такси и грузовик. Оба водителя, разумеется, уставились на военный джип. Алекс выбралась наружу, подражая мальчишеской походке, и сунула шланг насоса в бак. Пока он наполнялся, Алекс побрела в магазинчик. Там она взяла коробку злаковых батончиков с упаковкой из шести бутылок воды и отнесла на кассу. Пятидесятилетняя крашеная блондинка с отросшими на добрый дюйм темными корнями, желтыми от никотинового налета зубами и бейджиком «Беверли» равнодушно пробила товары, но затем Алекс пришлось заговорить.

– Шестой насос, – произнесла она как можно более низким голосом.

Беверли подняла взгляд и изумленно округлила украшенные смазанной тушью глаза.

– Ох, боже, дорогая! Что у тебя с лицом?

– Автокатастрофа, – пробормотала Алекс.

– Все живы?

– Ага.

Алекс красноречиво уставилась на заранее приготовленные деньги и краем глаза заметила, как такси начало отъезжать.

– Ну, надеюсь, что вы скоро поправитесь.

– Э-э, спасибо. Сколько с меня?

– Ой, а все ли верно? Как-то много вышло. Сто три пятьдесят пять?

Алекс вручила Беверли шесть двадцатидолларовых купюр и принялась ждать сдачу. За «Хамви» притормозил еще один джип – большой и черный «Ф-250». Из него выбрались трое тощих мужчин. Когда двое вошли в магазин, Алекс поняла, что ошиблась. Это оказались всего лишь подростки, просто высоченные. Баскетболисты, что ли. Как и Алекс, они были одеты в темные толстовки. Ну, по крайней мере, на их фоне ее прикид стал выглядеть нормальней.

– Какой же огромный у вас джип, – заметила Беверли.

– Ага.

– Должно быть, заправлять его – та еще морока.

– Ага. – Алекс нетерпеливо протянула ладонь.

Вошедшие подростки громогласно хохотали. Пахло от них пивом и марихуаной. Тем временем грузовик тоже отъехал.

– Ох, держите, – произнесла Беверли с неожиданным равнодушием. – Шестнадцать сорок пять.

– Спасибо.

Кассирша отвлеклась на новых посетителей и, сощурившись, следила за ними поверх плеча Алекс. Подростки направились к отделу со спиртным. Хорошо, если вдруг они попробуют подсунуть Беверли поддельные удостоверения и разразится скандал. Что угодно, лишь бы воспоминания кассирши об Алекс померкли.

Она направилась к двери, опустив голову – хватит с нее и одного свидетеля. И вдруг с размаху врезалась в третьего подростка. Первое, что она отметила, – это запах. От толстовки несло вискарем. И, когда Алекс схватили за плечи, она машинально подняла взгляд.

– Ты поосторожней, чувак!

Этот подросток был белокожим, толстым и не таким высоким, как остальные. Алекс попыталась сбросить с себя его руки, но он только вцепился крепче одной ладонью, а другой сдернул ее капюшон.

– Ого, девчонка. – И уже громче, в сторону стоящих у холодильников друзей: – Смотрите, что нашел!

– Руки убрал, – ледяным тоном процедила Алекс. Она была совершенно не в настроении для подобной чепухи.

– Оставь девочку в покое, или я звоню в полицию! – визгливо сообщила Беверли. – Уже взяла телефон!

Алекс хотелось закричать от досады. Только этого ей не хватало.

– Расслабься, ведьма старая, мы все равно успеем развлечься.

Двое других – черный и латинос – тут же оказались рядом, чтобы поддержать дружка. Алекс тайком вытянула из пояса тонкий шприц. Так, конечно, можно себя выдать, однако сейчас важно угомонить этого парнишку и убраться, пока Беверли не вызвала копов.

– Уже набрала девятку и первую единицу, – предупредила та. – Выметайтесь.

Алекс снова попыталась вырваться из хватки подростка, но этот кретин вцепился в ее плечи обеими руками. Она направила иглу.

– Какие-то проблемы, сынок?

«Не-е-е-е-ет!» – мысленно застонала Алекс.

– Че? – агрессивно переспросил белокожий и, бросив ее, резко повернулся к подошедшему человеку. А затем поспешно шагнул назад, чуть не сбив Алекс с ног.

Она настолько привыкла к Дэниелу, что совсем забыла, насколько он высок – на дюйм выше самого долговязого из подростков. Широкоплечий, уверенный в себе. Ну, хоть кепку надел, чтобы скрыть волосы и бросить тень на лицо. Темнеющая щетина немного изменяла форму лица. Хорошо. А вот что не хорошо – так это «глок», который Дэниел сунул, причем самым заметным образом, за пояс джинсов.

– Не-не, никаких проблем, мужик, – произнес черный и, схватив белого за плечо, потянул его назад.

– Хорошо. Тогда почему бы вам не пройти на выход?

Белый подросток выпятил грудь.

– Когда возьмем то, за чем пришли.

Дэниел стиснул зубы. Алекс так и не поняла, что именно он сделал, но его выражение лица вдруг стало полной противоположностью обычного дружелюбия. А потом Дэниел подался ближе к наглецу.

– Сейчас.

В его голосе не прозвучало ни капли угрозы – только власть.

– Давай уже, – настойчиво произнес черный подросток и протолкнул белого мимо Дэниела, одновременно потянув третьего за рукав.

Они быстро ушли к джипу, пихая друг друга локтями. Алекс держалась к Беверли спиной и осторожно намекнула Дэниелу, чтобы он сделал то же самое. Подростки скрылись в своем джипе, который тут же сорвался с места и резко обогнул «Хамви» с визгом покрышек.

– Ой, спасибо, дорогой, – заворковала Беверли. – Благодарю тебя за помощь.

– Без проблем, – отозвался Дэниел, вежливо предлагая Алекс выйти первой.

Она поспешила обратно к «Хамви». Дэниел шел следом, и Алекс понадеялась, что ему хватило ума опустить лицо и не оборачиваться.

– Ну, худшего расклада и не придумаешь, – с отвращением сказала она, когда они наконец выехали на дорогу. – Теперь эта женщина будет помнить нас до самой смерти.

– Прости.

– И вот надо тебе было изобразить ковбоя с пистолетом в штанах.

– Номера-то у нас все-таки техасские, – заметил Дэниел. – И что мне оставалось делать? Тот пацан был…

– …Был готов долго и тяжко фонтанировать рвотой. Во-первых, он оказался бы недееспособен, а во-вторых, устроил бы такой хаос, что Беверли сразу бы обо мне позабыла.

– Ой.

– Ага. Вот тебе и ой. Я могу сама о себе позаботиться.

Дэниел снова стиснул зубы.

– Знаю, Алекс, но однажды наступит момент, когда помощь тебе все же понадобится. И тогда я не стану сидеть в машине. Так что постарайся свыкнуться с этой мыслью уже сейчас.

– Я сообщу, когда понадобится подкрепление.

– И я его обеспечу, – отрезал Дэниел.

Алекс предпочла не продолжать ссору. Воцарилось молчание – только ревел пожирающий новую порцию бензина огромный двигатель. Затем Дэниел вздохнул.

– Должен был догадаться, что у тебя есть план.

Алекс кивнула, согласившись с невысказанным извинением, хотя категоричные откровения Дэниела оставили ее в смешанных чувствах.

– Где ты так научился? – поинтересовалась она после очередной паузы.

– Чему?

– Людей запугивать.

– Преподаю-то я далеко не в элитной частной школе. Короче говоря, большинство учеников на самом деле хочет, чтобы кто-то ими командовал. Им так спокойнее.

Алекс рассмеялась.

– Ну, тогда те мальчишки сегодня лягут спать в полнейшем спокойствии.

Остаток ночи прошел менее напряженно. До следующей заправки, в двадцати милях на восток от Далласа, Дэниел дремал, прислонившись к стеклу, и слегка похрапывал. Сонный кассир не обратил на лицо Алекс никакого внимания. Отъехав подальше от камер наблюдения, она притормозила у темной обочины и поменялась с Дэниелом местами, а затем постаралась хоть как-то выспаться до следующей остановки на юге Шривпорта, где снова села за руль.

Рассветало. Алекс проверила по навигатору, нет ли поблизости крупного парка или заповедника, и обнаружила, что они как раз оказались неподалеку от раскинувшегося на многие мили лесопарка Кисатчи. Алекс направилась к ближайшему к трассе I-49 краю парка, а потом поколесила по пустынным дорогам, пока наконец не нашла достаточно отдаленную и заросшую его часть, где припарковалась в густой тени деревьев. Сдав назад, в с трудом подходящее для этого пространство между стволами, Алекс развернула машину так, чтобы хватило места залезть в задний отсек джипа. Стоило ей приоткрыть дверь, как влажный, жаркий воздух быстро проник внутрь машины, где было куда прохладнее.

Эйнштейн радостно выскочил наружу и поспешил облегчиться. С Лолой дело обстояло сложнее, ведь потом Алекс пришлось заново перевязывать ее рану. Зато Дэниел как раз успел положить еды для собак и налить им воды. Потом он тоже быстро справил нужду, а вот Алекс провозилась дольше. Впрочем, она была к этому готова, ведь ей уже приходилось, пусть и без особого удовольствия, жить в полевых условиях.

Оглядев капот джипа, Алекс нехотя призналась себе, что весьма впечатлена. Невооруженным глазом заметить, что «Хамви» врезался в другое авто, было невозможно.

Завтрак оказался весьма скудным. Алекс откопала все ту же упаковку печенья «Поп-тартс», которую начала еще в первое утро на ранчо. Дэниел присоединился.

– Что будем делать с едой? – спросил он.

Алекс вытерла со лба пот, пока он не начал стекать дальше.

– Сегодня начну делать запасы, по чуть-чуть с каждой заправки. Несколько дней продержимся. Скажи, если захочешь что-то конкретное.

Она зевнула и тут же зашипела от боли – напомнил о себе порез.

– Есть аспирин?

Алекс устало кивнула.

– Хорошая мысль. Нам обоим надо поспать. С собаками же ничего не случится, если оставим их снаружи, верно? Не хочу, чтобы они день и ночь сидели взаперти.

Пока Дэниел сдвигал разбросанные в задней части джипа вещи, освобождая узкое пространство посередине, Алекс отыскала пару таблеток «мотрина». Затем, довольная собой, она расстелила спальный мешок, а вместо подушки подвернула его верхний край.

Ей казалось странно естественным то, как Дэниел лег рядом, машинально устроил руку на ее талии, уткнулся в шею. Короткая борода щекотала кожу, но Алекс было все равно.

Уже начав засыпать, она вдруг ощутила, как Дэниел шевельнулся, и поначалу решила, что он просто вот-вот захрапит. Однако он продолжал все так же вздрагивать, и Алекс рывком повернулась к нему. От ее внезапного движения Дэниел распахнул глаза и попытался сесть. Алекс остановила его, положив ладонь на грудь.

– Что случилось? – прошептал он.

Алекс взглянула ему в лицо. Сказать наверняка мешала тень, но он явно стал бледнее, чем раньше. Алекс все-таки не уследила. Разумеется, теперь, когда они наконец обрели возможность, образно говоря, ненадолго сложить оружие, их нагнало страшное напряжение прошлой ночи. Может, и не полномасштабный шок; скорее, самая обычная паническая атака.

– Ничего. А вот с тобой что-то не так. – Алекс коснулась лба Дэниела – холодный, липкий. – Не тошнит?

– Нет, я в порядке.

– Ты дрожал.

Он покачал головой и глубоко вздохнул.

– Извини, просто задумался… как близко была смерть.

– Не думай. Все кончилось. Ты в безопасности.

– Знаю, знаю.

– Я тебя в обиду не дам.

Дэниел коротко рассмеялся, и Алекс расслышала тот же отголосок истерики, которую сдерживала ночью.

– Знаю, – повторил Дэниел, – со мной-то все будет хорошо. А как насчет тебя? Ты в безопасности? – Он уложил голову Алекс себе на грудь и, бережно коснувшись раненой стороны лица, зашептал: – Я мог потерять тебя в любой момент. Все, что было важно для меня, у меня отняли. Дом, работу, жизнь… я утратил себя самого. Держусь кое-как, самыми кончиками пальцев, Алекс, и цепляюсь я за тебя. Если с тобой что-то случится… не знаю, что тогда будет со мной. Не знаю, как тогда жить дальше. С прочим я справлюсь, Алекс, но не могу потерять еще и тебя, просто не могу.

По его телу вновь пробежала дрожь.

– Все хорошо, – неуверенно пробормотала Алекс, коснувшись его губ подушечками пальцев. – Я здесь.

Что надо говорить в таких случаях?.. Алекс еще не доводилось никого утешать. Даже когда ее мать лежала с последней стадией убившей ее болезни. Джуди не хотела сочувствия, не желала слышать лжи. Стоило Джулиане сказать нечто вроде: «Сегодня ты прекрасно выглядишь, мам», – ответ всегда был в духе: «Не мели чепухи, у меня есть зеркало». Джуди совершенно не приходило в голову, что как раз ее дочь может нуждаться в утешении. В конце концов, не Джулиана же умирала.

Она давным-давно задавила в себе сочувствие; так и не научилась выражать его по отношению к другим. Алекс было куда привычней предельно объективно объяснить Дэниелу, что его нынешние чувства – всего лишь естественная реакция на жестокое убийство, которому он стал свидетелем. Однако так она уже пыталась поступить, и это не помогло. Поэтому она вдруг поймала себя на том, что подражает увиденным по телевизору сценам – тихо говорит, мягко поглаживает Дэниела по щеке.

– Мы в порядке… все кончилось.

Алекс задумалась, не лучше ли укрыть его спальником, просто на всякий случай. Правда, стояла жара, да и на ощупь Дэниел не был холодным. Однако Алекс уже как-то пришла к выводу, что он просто сам по себе теплее, чем она. И в буквальном смысле, и в переносном.

Дышал он все же как-то тяжело. Алекс высвободила голову из его рук и приподнялась, чтобы всмотреться ему в лицо.

Теперь Дэниел был не просто бледен. В его мягких глазах поселилось загнанное, полное муки выражение. Он изо всех сил стискивал зубы, сдерживая приступ паники. На лбу билась жилка. И во взгляде читалась мольба избавить его от боли.

В сознании Алекс тут же ожило кошмарное воспоминание о допросе, и она порывисто прижала голову Дэниела к своей груди, лишь бы не видеть этого лица. Алекс тоже содрогнулась – и трезвомыслящая часть разума подсказала, что события глубоко травмировали и ее саму. Другой же части было плевать на причины. Алекс охватила паника, и ей казалось, что она не способна прижать Дэниела к себе достаточно крепко, не может убедиться, что он жив, что он в порядке, что он здесь. Словно стоит ей вдруг моргнуть, и она вернется в ту палатку, где Дэниел кричит от мучительной боли. Или – еще хуже – откроет глаза в темном коридоре второго этажа и увидит у своих ног не киллера, а истекающего кровью Дэниела. В висках застучало сильнее, дыхание перехватило.

Дэниел устроился рядом с ней на боку и высвободился из ее рук. На мгновение Алекс показалось, что сейчас он возьмет на себя роль утешителя, которую сама она с треском провалила, но затем их взгляды встретились. И Алекс увидела в его глазах отражение своих терзаний. Страх потери – и обладания, ведь оно может повлечь эту потерю за собой. И вместо утешения глубина страха Дэниела приумножила ее собственный. Ведь Алекс могла его потерять и не знала, как с этим жить.

Глава 21

Их губы соприкоснулись так внезапно, что Алекс даже не поняла, кто подался вперед первым.

А затем в отчаянной ярости переплелись и тела. Дышать стало необязательно, и Алекс хватала воздух лишь урывками. Ей хотелось быть ближе и ближе, слиться с ним так, чтобы его никто больше не сумел отнять. Открывшийся порез жгло, болели синяки, старые и новые, но ничто не могло заглушить эту острую потребность. Они вцепились друг в друга словно враги, перекатываясь туда-сюда и врезаясь в лежащие вокруг сумки. Алекс изумилась, насколько возбуждающей была его грубая сила, которой она всегда боялась в мужчинах, но теперь жаждала. Затрещала ткань, но Алекс не поняла, на ком. Она помнила, какая его кожа на ощупь, помнила изгибы мышц, но даже не представляла, что случится, когда они соприкоснутся с ее.

Ближе, пульсировало в крови. Ближе.

А потом Дэниел вдруг дернулся назад, охнув. У ног Алекс кто-то встревоженно заскулил. Она приподнялась и увидела Эйнштейна, цапнувшего Дэниела за лодыжку. Пес снова взвизгнул.

– Эйнштейн, вольно! – прорычал Дэниел, отталкивая его. – Отвали.

Пес послушно выпустил его ногу, но все равно беспокойно уставился на Алекс.

– Вольно! – хриплым голосом отозвалась она. – Все хорошо.

Фыркнув, Эйнштейн спрыгнул обратно на землю.

Дэниел захлопнул дверь машины, а потом, стоя на коленях, повернулся обратно. Его зрачки были расширены. Он стиснул зубы, словно изо всех сил пытался взять себя в руки.

Потянувшись к нему, Алекс схватила его за пояс джинсов, и Дэниел вновь рухнул на нее с тихим стоном.

– Алекс, Алекс… – выдохнул он ей в шею. – Останься со мной. Не уходи.

Даже среди всего этого безумства она поняла, о чем он просит. И ответила со всей искренностью, хотя и знала, что, возможно, совершает страшную ошибку.

– Останусь, – пообещала Алекс. – Не уйду.

Их губы вновь соприкоснулись, и она ощутила, как его сердце выстукивает бешеный ритм, пропуская удары, прямо напротив ее собственного, как зеркальное отражение.

Сквозь тихие звуки – двойное сердцебиение, хаотичное дыхание – прорезалась трель телефонного звонка, и теперь уже Алекс в панике отскочила в сторону.

Дэниел покачал головой, закрыв глаза, словно пытался вспомнить, где находится. Алекс села, выискивая источник звука.

– У меня, – произнес Дэниел и сунул руку в карман джинсов одновременно с очередной трелью.

Посмотрев на экран телефона, он ткнул в «принять вызов» большим пальцем и притянул Алекс к себе левой рукой.

– Кев? – отозвался Дэниел, шумно дыша.

– Дэнни… эй, у вас там все в норме?

– Ага.

– Чем ты занят?

– Пытаюсь поспать.

– А ощущение, будто марафон бежишь.

– Звонок напугал. Нервишки слегка шалят, знаешь ли.

Дэниел так ловко врал, что Алекс едва не улыбнулась, несмотря на бушующие внутри чувства.

– А, точно, извини. Дай трубку Олеандру.

– Ты имеешь в виду Алекс?

– Пофиг. Дай ей телефон.

Она попыталась успокоить дыхание.

– Да?

– Только не говори, что и тебя звонок перепугал.

– Вообще-то я не спецагент. И ночь вышла очень долгой.

– Я быстро. Выяснил, кто из моих замешан. Тебе фамилия Диверс что-нибудь говорит?

Алекс задумалась, заставляя мозг сосредоточиться на серьезных вещах.

– Да, фамилия знакомая. Встречала среди документов, когда мы добывали информацию для ЦРУ. Хотя он никогда не следил за допросами лично. Какой-нибудь куратор?

– Круче. Заместитель директора. И метит на его место. Мониторил Диверса в числе других подозреваемых, и рано утром он ответил на некий звоночек, чуть не пробил в стене дыру, а потом набрал кого-то уже сам. Я его знаю, он обожает рассылать вместо себя мальчиков на побегушках, а сам сидит в кабинете, ждет, пока помощничек приведет нужного человека. Вечно демонстрирует власть. Но после второго звонка он вдруг срывается с места и как последняя «шестерка» бежит к этому твоему Карстону. Встретились они в наугад выбранном парке достаточно далеко от мест работы обоих и изобразили неспешную прогулку под солнцем, но с таким видом, будто все время мечтали друг друга поубивать. Диверс точно замешан.

– И что думаешь?

– Хм-м. Наверное, имейл все-таки нужен. Хочу проверить, кто еще в курсе. Убрать Диверса несложно, однако остальные, если он не один, что-то заподозрят. Ручка есть?

– Секунду.

Алекс полезла за рюкзаком и, откопав в нем ручку, нацарапала на задней стороне чека с заправки электронный адрес.

– Когда? – спросила она после этого.

– Сегодня вечером, – решил Кевин. – Когда поспите и нервы восстановите.

– Отправлю из Батон-Ружа. Есть текст или импровизировать?

– Суть ты знаешь. Только не умничай.

– Думаю, смогу подстроиться под речь пещерного человека.

– Отлично. Как только поменяете джип на машину Маккинли, выдвигайтесь сюда. – Кевин снова снизил тон до положенного в библиотеках уровня, не подозревая, насколько Дэниел близко. – Дэнни начнет возмущаться, когда придется его оставить?

Алекс приподняла голову и легко прочитала ответ на лице самого Дэниела.

– Ага. Но я не уверена, что стоит его оставлять. Можешь назвать меня параноиком, но я больше не верю в убежища.

Дэниел крепко прижался губами к ее лбу, отчего Алекс сразу стало сложнее обращать внимание на слова Кевина.

– …Найти место для Лолы. Что у тебя там сейчас с лицом? Олеандр?

– А?

– Лицо твое как выглядит?

– Повязка на левой стороне челюсти до самого уха. – Дэниел как раз наклонился проверить ее раны, и Алекс резко втянула воздух. – Плюс изначальная красота.

– Может, это нам и на руку. Лола тоже ранена. Скормлю им подходящую версию событий.

– Кому?

– В собачьем пансионе для Лолы. Черт, Олли, иди-ка ты спать. Тупеешь с каждой секундой.

– Тогда я, наверное, сначала напишу письмо, пока мозги в нужном состоянии.

– Позвони, когда выдвинетесь.

Кевин снова бросил трубку.

– Сквозь марлю проступает кровь, – обеспокоенно заметил Дэниел.

Алекс вернула ему телефон.

– Ничего страшного. Надо было вчера склеить порез.

– Давай сейчас сделаем.

Она взглянула на лицо Дэниела – паника и неистовство в его глазах померкли, превратившись в обычную тревогу. На груди по-прежнему блестел пот, но дыхание выровнялось. Алекс же не была уверена, успокоилась ли она сама до такой же степени.

– Прямо сейчас? – переспросила она.

Дэниел окинул ее серьезным взглядом.

– Да.

– Так много крови? – Алекс осторожно коснулась марли, но та оказалась лишь слегка влажной. А судя по выражению лица Дэниела можно было ожидать хлещущий поток.

– Она течет, и этого достаточно. Где аптечка?

Алекс со вздохом потянулась к сумкам. В верхней искомого не оказалось, поэтому пришлось лезть дальше. Копаясь, Алекс вдруг ощутила, как Дэниел осторожно провел кончиками пальцев по ее левой лопатке.

– Ты вся в синяках, – пробормотал он и огладил линию руки. – А эти свежие.

– Меня пытались схватить, – призналась Алекс, наконец вытащив аптечку.

– Ты так и не рассказала, что было в доме, – заметил Дэниел.

– Ты не захочешь знать.

– А вдруг захочу.

– Ладно. Это я не хочу, чтобы ты знал.

Он сел на пол и поставил перед собой аптечку. Алекс, тяжело вздохнув, последовала его примеру.

Дэниел принялся бережно снимать пластырь.

– Можешь быстрее.

– Я сделаю по-своему.

Воцарилось молчание. В неподвижном положении Алекс наконец ощутила, насколько на самом деле вымоталась.

– А почему ты не хочешь? – спросил Дэниел, протирая кожу смоченной специальным средством салфеткой. – Думаешь, не вынесу?

– Нет, я просто…

– Что?

– То, каким взглядом ты на меня смотришь… Не хочу, чтобы он изменился.

Алекс краем глаза увидела, как он улыбнулся.

– Об этом можешь не беспокоиться.

Она пожала плечами.

– Что дальше? – Дэниел взял суперклей.

– Соедини края пореза, проведи по ним клеем и подержи, пока не высохнет. Где-то минуту.

Когда он прижал кончики пальцев к ее коже, Алекс чуть не вздрогнула, но сдержалась. Воздух заполнился знакомым запахом адгезивной субстанции.

– Больно?

– Нормально.

– Не устаешь все время быть такой крутой?

Алекс закатила глаза.

– Боль терпимая, спасибо.

Дэниел отстранился, оценивая свою работу.

– Выглядит неаккуратно. Лучше бы ты спасла жизнь какому-нибудь медику из «Скорой».

Алекс забрала у него тюбик и прикрутила колпачок на место, чтобы клей не засох. Кто знает, когда он снова понадобится – с учетом того, как проходит их поездка.

– Уверена, что и так сойдет. Просто подержи подольше.

– Алекс, извини за недавнее, – тихо произнес Дэниел.

Она пожалела, что не может повернуть голову и посмотреть ему в лицо.

– Не знаю, что на меня нашло, – продолжил он. – Поверить не могу, чтобы был с тобой так груб.

– Да и я тоже не особенно сдерживалась.

– Но я-то не ранен, – кисло напомнил Дэниел. – Ни царапинки, как ты выразилась.

– Кажется, это уже не совсем так, – заметила Алекс, проводя кончиками пальцев по его груди.

Дэниел резко втянул воздух, и они оба на миг провалились в воспоминания. Внутри Алекс что-то сжалось. Она попыталась повернуть голову, но Дэниел не позволил.

– Подожди, – предупредил он.

Они замерли в напряженной тишине. Алекс мысленно досчитала до шестидесяти.

– Все, клей высох, – настойчиво сказала она.

Дэниел медленно убрал пальцы. Алекс наконец повернулась к нему, но Дэниел как раз принялся рыться в аптечке. Обнаружив антибактериальный спрей, он щедро обработал порез, а потом вытащил марлю и пластырь. Избегая смотреть Алекс в глаза, Дэниел мягко взял ее за подбородок большим и указательным пальцами и вновь повернул к себе боком.

– А теперь надо поспать, – произнес он, плотно прижав к коже последний кусочек пластыря. – Мы оба перенервничали и уже ничего не соображаем. Вернемся к этому… разговору, когда сможем мыслить более трезво.

Алекс хотелось возразить, но она понимала, что Дэниел прав. Сейчас они сами на себя не похожи. Подобно животным, реагируют на пережитую смертельную опасность подсознательной установкой продолжать род. Это примитивная биология, а не поведение ответственных взрослых людей.

Однако Алекс по-прежнему хотелось возразить.

Дэниел коснулся ее шеи пальцами, и Алекс ощутила, как под ними бьется пульс. Дэниел тоже это чувствовал.

– Спать, – повторил он.

– Хорошо, хорошо, ты прав, – проворчала Алекс, падая обратно на смятый спальник. Она и правда ужасно устала.

– Держи. – Дэниел протянул ей свою футболку.

– А где моя?

– Порвана. Прости.

В джипе все равно было слишком жарко и душно. Алекс бросила футболку в сторону и с сожалением усмехнулась. Склеенный порез натянулся.

– Для людей с весьма ограниченными запасами мы не слишком бережно относимся к вещам.

Должно быть, Дэниел тоже заметил, что дышать становится нечем: он потянулся и снова распахнул дверцу.

– Как я и сказал – мы перенервничали.

Дэниел лег рядом, и Алекс устроилась у него на груди, гадая, сумет ли заснуть рядом с ним, полуобнаженным. Она закрыла глаза, заставляя себя отключиться. Дэниел обнял ее – сначала осторожно, а потом уже крепче, будто проверял свою выдержку.

Если бы Алекс не настолько вымоталась, то, возможно, усложнила бы ему эту задачу. Но, несмотря на такую близость и крошечные разряды, которые вспыхивали внутри от их соприкосновения, Алекс быстро провалилась в сон. И на самой грани забвения в ее голове крутилось одно странное слово.

«Мой, – настойчиво повторял разум, когда мысли начали меркнуть. – Мой».

Когда Алекс проснулась, солнце все еще висело на западе ярким шаром. Спальный мешок промок от пота. Тени сдвинулись, и луч света падал Алекс прямо в лицо, несмотря на затемненные стекла. Она сонно поморгала, ожидая, пока мозг наконец проснется.

А потом резко очнулась, как только поняла, что осталась одна. Алекс села, но слишком быстро – голова тут же закружилась. Задняя дверца джипа была по-прежнему открыта, и внутрь проникал теплый, влажный воздух. Дэниела нигде не было видно. Как и его футболки, поэтому Алекс пришлось срочно и без лишнего шума найти среди своих вещей какую-нибудь одежду. Глупо, но столкнуться в заношенном бюстгальтере телесного цвета с очередным отрядом киллеров ей не хотелось. Алекс накинула тонкий мешковатый свитер – первое, что попалось под руку, пусть и не подходило по погоде. Достав из сумки «ППК», Алекс сунула его сзади за пояс джинсов. И, уже выбираясь наружу, услышала, как под коленом зашуршал бумажный листок.

Тот самый чек, где она записала электронный адрес. Под ним появилась еще одна аккуратная фраза.

«Выгуливаю Эйнштейна. Скоро буду».

Алекс сунула записку в карман и, двигаясь все так же тихо, вылезла из джипа. В тени, где Дэниел оставил собакам еду и питье, растянулась Лола. Она мгновенно застучала хвостом по траве, как только увидела Алекс.

Ну, по крайней мере, Лола предупредила бы о чужаках. Алекс сделала несколько больших глотков воды, а потом вытерла лицо рукавами свитера и закатала их как можно выше.

– И я ведь даже не знаю, в какую сторону они ушли, – пожаловалась она Лоле, почесывая ее. – А ты еще не в форме и не сможешь их выследить, верно, девочка? Хотя могу поспорить, что иначе ты мигом бы справилась.

Лола лизнула ей руку.

Алекс была ужасно голодна. Она порылась в небольшом запасе еды, который Дэниел собрал на кухне, и остановила выбор на упаковке соленой соломки. Вечером все-таки придется купить еды, но ведь Алекс так ненавидела оставлять следы! Разумеется, можно выбрать любой из сотни маршрутов к любому пункту назначения. Однако обладающий достаточным упорством и неким процентом удачи человек все равно сумел бы выстроить цепочку закономерностей. А у Алекс не осталось ни тщательно подготовленных ловушек, ни продуманных планов; что уж говорить обо всяких Бэт-пещерах. Зато были деньги, оружие, патроны, гранаты, ножи, разнообразные яды и выводящие противника из строя вещества, бронированный джип и умнейший бойцовый пес. Слабыми же местами в физическом плане она считала тот же самый привлекающий всеобщее внимание джип, раненую собаку, собственное, отчасти тоже израненное тело, одно запоминающееся лицо, другое лицо с плаката о розыске – уже более-менее непохожее, но все же, – а еще отсутствие еды, убежища и возможностей. С эмоциональными слабыми местами дело обстояло еще хуже. Алекс поверить не могла, во сколько проблем умудрилась вляпаться за такой короткий срок. Часть ее отчаянно хотела отмотать все назад, вернуться к уютной маленькой ванне, к неразбитому лицу и безопасным паутинам. Поступить иначе в той далекой библиотеке и удалить письмо.

Но даже если бы она могла, то стала бы это делать? Неужели жизнь, каждый день которой наполнен ужасом и одиночеством, действительно настолько лучше? Да, Алекс была в большей безопасности, но за ней точно так же шла охота. Разве не наполнилась ее новая, более опасная жизнь и новым смыслом?

Поглаживая Лолу, Алекс расслышала приближающийся голос Дэниела. После изначальной вспышки тревоги, она справилась с паникой. В голосе Дэниела звучало напряжение, которое появлялось, лишь когда он говорил с Кевином.

Первым прибыл Эйнштейн. Он радостно подбежал к Алекс и ткнулся мокрым носом ей в руку. А потом, приветственно обнюхавшись с Лолой, отправился попить воды.

Затем показался Дэниел – он быстро шагал по грунтовой дороге. Брови под пуленепробиваемой бейсболкой были нахмурены. Телефон Дэниел держал около уха, не прижимая.

– Я уже вернулся, – говорил он. – Проверю, спит ли она… Нет, я не собираюсь ее будить, если спит.

Алекс встала с травы и, отряхнув джинсы, потянулась. Дэниел заметил движение, и от недовольства не осталось и следа – он расплылся в улыбке. Алекс, конечно, сердилась на него, но удержаться от ответной усмешки так и не смогла.

– Она совсем рядом. Еще секунду терпения, дорогой братец.

Вместо того, чтобы передать Алекс телефон, Дэниел притянул ее к себе. Уткнувшись в его грудь и вдохнув его запах, она улыбнулась. А когда Дэниел наконец отстранился, покачала головой, недоуменно вскинув брови.

– Прости, – произнес он. – Не подумал.

Недовольно вздохнув, Алекс протянула руку. Дэниел со сконфуженной улыбкой вручил ей телефон, однако из объятий так и не выпустил.

– Ну что ты, не обращай на меня внимания, я всего-то наши шкуры спасти пытаюсь, – пробормотала Алекс и только потом поднесла трубку к уху. – Привет.

– Доброе утро. Вижу, мой братец-идиот на своих ошибках не учится.

– Что случилось?

– Почти ничего. Море звонков, а вот новых лиц пока нет.

– Тогда ты-то почему звонишь?

– Потому что есть у меня такое ощущение, что вы с Дэниелом обладаете феноменальной способностью вляпываться. Я скоро превращусь из-за вас в комок нервов.

– Так, было очень приятно поболтать, но…

– Да не злись, Олеандр, ты же знаешь, что я про Дэниела. Просто жалею, что ты его на поводок посадить не можешь.

– Он только начал. Втянется.

– Раньше, чем убьется?

– Ты же знаешь, что я все слышу, верно? – поинтересовался Дэниел.

– Подслушивать нехорошо! – громко заявил Кевин. – Оставь девчонку одну.

– Слушай, поговори с братом сам. Я пока разберу наши вещи, чтобы на закате уже выдвигаться.

Алекс вернула телефон Дэниелу и высвободилась из объятий. Впрочем, братья не стали долго общаться – разве что обменялись еще парой оскорблений, пока Алекс обозревала царящий в джипе хаос. Что ж, времени пока предостаточно, а заняться все равно нечем. Алекс вытащила из-за пояса «ППК» и, спрятав в пакет, сунула в рюкзак. Затем свернула спальник и положила его на пассажирское сиденье, чтобы собрать с пола разлетевшееся по разным углам оружие.

Дэниел влез в джип и тоже принялся за уборку.

– Прости, – произнес он, не глядя в сторону Алекс. – Но ты спала, а Эйнштейн не находил себе места. Мы же здесь совсем одни. Мне показалось, все нормально. Наверное, тут стоило и заподозрить, что я замыслил преступление.

Алекс сосредоточилась на работе.

– А ты представь, что сам проснулся бы тут один.

– Я должен был подумать заранее.

– Припоминаю, как кто-то недавно клялся, что без моего ведома даже не вздохнет лишний раз.

– Кевин все-таки прав. Я безнадежен.

Алекс начала рассортировывать разные магазины по пакетам, которые прятала в боковые карманы сумок.

– А я тебя раскусила. Хочешь заставить меня или согласиться с Кевином, или простить тебя.

– У меня получилось?

– Пока не знаю. Тебя кто-нибудь видел?

– Нет. Мы не нашли никаких признаков жизни, только птиц и белок. Ты же знаешь, что большинство собак любят гоняться за белками? Так вот Эйнштейн их ловит!

– Возьмем на заметку, если придется и дальше жить в этом джипе. Охотник из меня не ахти.

– Еще одну ночь, верно? Справимся.

– Искренне на это надеюсь.

– Э-э… а они тебе еще нужны? – вдруг спросил Дэниел растерянно. – Это… грецкие орехи?

Алекс подняла голову, чтобы понять, о котором из пакетов он говорит.

– Персиковые косточки.

– Мусор?

Она забрала у Дэниела пакет и сунула его в ближайшую сумку.

– Нет. Я добываю из них цианистый натрий. Он образовывается в ядрышках косточек. Правда, совсем по чуть-чуть… И чтобы получить нужное количество, приходится собирать эти косточки сотнями. – Алекс вздохнула. – А знаешь, раньше мне нравились персики. Сейчас я их терпеть не могу.

Она оглянулась и увидела, что Дэниел замер с широко распахнутыми глазами.

– Цианид? – испуганно уточнил он.

– Для одной из ловушек. Если провести реакцию с правильной жидкой кислотой, выйдет цианистый водород, бесцветный газ. Я делаю ампулы, которых достаточно для комнаты десять на десять футов. Вполне элементарная вещь. У меня ведь больше нет доступа к элитным материалам. Так что теперь занимаюсь химией а-ля «сделай сам».

Выражение лица Дэниела снова стало спокойным, и он кивнул, как будто Алекс рассказывала нечто абсолютно разумное и естественное, а потом продолжил убирать разбросанное оружие. Алекс мысленно улыбнулась.

Она не могла не признать, что с приведенной в порядок экипировкой ей стало слегка спокойнее. Что хорошо в обсессивно-компульсивном расстройстве – так это кайф, который получаешь от вида чисто убранного места. Вдобавок Алекс проверила запас своего личного оружия и тоже осталась довольна. Пусть сережки ничем не заменить, да и некоторых компонентов не хватало, зато практически все остальное было в норме.

На ужин они с Дэниелом съели злаковые батончики и печенье «Орео», которые запивали из одной бутылки воды, сидя в задней части открытого джипа. Ноги Алекс болтались в добром футе от земли; Дэниел же доставал до нее пальцами. Затем он настоял, чтобы Алекс выпила еще «мотрина». Ну, по крайней мере, эти таблетки продают без рецепта, и запас легко пополнить, так что их Алекс могла спокойно транжирить.

– Когда выезжаем? – спросил Дэниел, когда они полностью закончили уборку.

Алекс оценила положение солнца.

– Скоро. Еще минут пятнадцать. И, наверное, к темноте мы как раз выберемся на главную дорогу.

– Понимаю, что страшно виноват и заслуживаю, наверное, какого-нибудь одиночного заключения, но можно мне все-таки тебя поцеловать, пока есть время? Я буду более осторожен и с лицом, и с одеждой, честное слово.

– Осторожен? Звучит не очень соблазнительно.

– Прости. Пока ничего лучшего предложить не могу.

Алекс вздохнула и будто нехотя ответила:

– Ну, думаю, заняться мне все равно больше нечем.

Дэниел обхватил ее лицо – бережно, чтобы не коснуться раненых мест, – и коснулся ее губ своими так мягко, что поцелуй вышел совершенно невесомым. Но Алекс все равно ощутила вспыхнувшие под кожей искры. А одновременно с ними – комфорт, подаренный этой всепоглощающей нежностью. Как тогда, на кухне в доме Кевина, только сдержаннее. Но воспоминания ожили слишком ярко, тут же меняя настроение. Алекс захотелось добавить страсти, забраться Дэниелу на колени и обхватить его ногами, однако она не решилась. Ей было хорошо и так. Она осторожно запустила пальцы в кудри Дэниела – похоже, этот жест быстро стал для нее привычным.

Дэниел поцеловал ее в шею, легко касаясь мест, где под кожей бился пульс, и вдруг шепнул ей на ухо:

– Меня беспокоит одна вещь.

– Всего одна? – выдохнула Алекс.

– Ну, помимо очевидного.

Он вновь прижался к ее губам своими, по-прежнему бережно, но на этот раз более изучающе. С тех пор, как Алекс кто-то целовал в последний раз, прошло с десяток лет, хотя казалось, что дольше. Ее еще никто не целовал вот так, когда время вдруг замедляло ход, мысли исчезали и все внутри искрилось от возбуждения…

– Хочешь узнать? – спросил Дэниел спустя несколько минут.

– М-м-м?

– О том, что меня беспокоит.

– А, точно. Разумеется.

– Ну, – начал Дэниел и умолк, чтобы поцеловать ее веки, – я отлично знаю, что чувствую по отношению к тебе. – И вновь губы, шею. – Но не совсем уверен, что чувствуешь ты по отношению ко мне.

– А разве не ясно?

Дэниел отстранился, не выпуская ее лицо из рук, и с любопытством заглянул в глаза.

– Нас влечет друг к другу.

– Еще как.

– Но чувствуешь ли ты что-то помимо этого?

Алекс уставилась на Дэниела, не понимая, что он хочет услышать.

Он вздохнул.

– Видишь ли, Алекс, я в тебя влюблен. – Дэниел всмотрелся ей в лицо, пытаясь понять реакцию, а потом нахмурился и опустил руки ниже, на плечи. – А ты, судя по всему, мне не веришь. Несмотря на мое недавнее поведение, моя конечная цель отнюдь не секс. И… думаю, я хотел бы знать твои цели.

– Мои цели? – скептически посмотрела на него Алекс. – Ты серьезно?

Дэниел мрачно кивнул.

Голос Алекс прозвучал куда резче, чем она хотела:

– Цель у меня только одна: не дать нам обоим умереть. Может, если у меня будет хорошо получаться, то вероятная продолжительность наших жизней выйдет за пределы ближайших двадцати четырех или сорока восьми часов. Как только добьемся такого выдающегося результата, тогда я и подумаю о других целях. Потому что цели подразумевают будущее.

Теперь хмурым стал и взгляд Дэниела.

– Все настолько плохо?

– Да! – рявкнула Алекс, стиснув кулаки, а потом глубоко вздохнула. – Я считала, что и это тоже ясно.

Солнце садилось. Они должны были выехать минут пять назад. Алекс спрыгнула на землю и свистнула, подзывая собак. Эйнштейн тут же нетерпеливо примчался к машине, готовый продолжать путешествие. Алекс шагнула было к Лоле, но Дэниел ее опередил.

Потянувшись, Алекс попыталась сосредоточиться. Отдохнула она вполне прилично и наверняка сможет бодрствовать всю ночь. Это самое главное. Просто пережить ночь, не привлекая к себе лишнего внимания. Отправить имейл за Кевина, а потом запихнуть свой бродячий мини-цирк в менее эпатажный автомобиль. На этом желания Алекс кончались.

Первое время они ехали в молчании. Стемнеть успело еще до того, как они выбрались из парка, однако уже на шоссе I-49 Алекс слегка расслабилась. Машин по пути им встретилось немного, и все они были старыми, подходящими для загородной местности. Поэтому Алекс вполне убедилась, что никто не знает наверняка, где они с Дэниелом скрываются.

Алекс понимала, что должна сосредоточиться, однако движение по темной дороге в потоке других автомобилей навевало скуку, и она невольно задумалась, что же сейчас творится в голове у Дэниела. Он вел медленно, что на него не похоже. Промелькнула мысль включить радио, но это показалось Алекс трусливым поступком. Наверное, стоило извиниться.

– Э-э… Прости, если я повела себя грубо, – произнесла она. После долгой тишины слова прозвучали непривычно громко. – Мне не очень хорошо даются все эти взаимоотношения. Конечно, никаких оправданий. Я взрослый человек… и должна уметь адекватно разговаривать. Прости.

Дэниел вздохнул, но не сердито, а скорее с облегчением.

– Нет, это я должен извиниться. Не надо было на тебя давить. Я довел нас до такого положения своей невнимательностью. Я возьму себя в руки.

Алекс покачала головой.

– Не думай так. Виноват здесь не ты. Просто кто-то решил от тебя избавиться. То же самое случилось с Кевином полгода назад, а со мной еще раньше. Ошибки неизбежны, ведь ты никак не сумеешь узнать наверняка, что шаг будет неверным, пока его не совершишь. Но это не значит, что вина за происходящее лежит на тебе. Никогда не забывай: за всем стоит вполне реальный человек, который решил, что его политика куда важнее твоей жизни.

Дэниел ненадолго задумался.

– Я понимаю, о чем ты. И верю. Но мне надо внимательнее к тебе прислушиваться. Действовать, как ты, сосредоточиться на самом важном. А то, что я, словно какой-то подросток, страдаю над «любит – не любит», делу ничем не поможет.

– Честно, Дэниел, я…

– Нет-нет, – тут же перебил он. – Я не хотел переводить разговор на ту тему.

– Я просто хочу объяснить. Если ты подросток, то я вообще только первые шаги учусь делать. Я не умею выражать эмоции. Я даже в некоторой степени дефектна. Я не знаю, как со всем этим справиться, а пока превыше всего стоит выживание, я использую его, чтобы уходить от вопросов, на которые должна уметь отвечать. В смысле… любовь? Я даже не понимаю, что она из себя представляет и существует ли вообще. Извини, просто это… мне чуждо. Я оцениваю все согласно нуждам и желаниям. И не способна иметь дело с чем-то более… эфемерным.

Дэниел снова выдал это свое «хе-хе-хе», и из тела Алекс вдруг ушло все напряжение. Она тоже рассмеялась, а потом вздохнула. Когда они вместе веселились, жизнь начинала казаться менее ужасной.

Он в последний раз хмыкнул, а потом беспечно произнес:

– Тогда расскажи, что тебе нужно.

Алекс задумалась.

– Мне нужно… чтобы ты оставался живым. И я тоже. Это самое основное. Если удастся получить больше, мне бы хотелось, чтобы ты был рядом. А остальное – приятное дополнение.

– Можешь считать меня оптимистом, но я думаю, все наши проблемы носят лишь семантический характер.

– Не исключено. Если проведем вместе еще несколько недель, вероятно, научимся говорить на одном языке.

Дэниел взял ее за руку.

– Лингвистика всегда давалась мне легко.

Глава 22

Заправку около Батон-Ружа Алекс выбрала, ориентируясь на возраст кассира. Ему было лет восемьдесят, и она очень надеялась, что его зрение и слух уже не те, что раньше.

Убедившись, что он не обращает на нее абсолютно никакого внимания, несмотря на совершенно неубедительный слой макияжа, Алекс прошлась по магазину. Побольше воды, орешков и «джерки» – любой белковой пищи, что не испортится в пути. Еще она прихватила несколько жестяных банок овощного сока, который вообще-то не любила – просто на заправке не было отдела свежих продуктов. Алекс понимала, что рано или поздно ей все-таки придется заглянуть в бакалейный магазин, но надеялась, что этот момент получится оттянуть. С каждым днем синяки становились все менее заметными.

Поход в круглосуточное интернет-кафе тоже обошелся без приключений. Из-за близости к университету посетителей там оказалось немало даже ночью. Алекс, натянув капюшон и опустив лицо, заняла дальний уголок и попросила чашку черного кофе, не глядя на подошедшего за заказом бариста. Алекс, конечно, жалела, что у нее нет времени свернуть с пути и выйти в Сеть где-нибудь подальше от их пункта назначения, однако сейчас важнее всего было сменить Бэтмобиль, который пока что являлся ее главной проблемой, на нормальную машину.

Алекс создала новенький почтовый ящик, адрес которого набрала наугад из цифр и букв. А потом попыталась настроиться на волну Кевина.

Лучше бы ты держался подальше, Диверс. Зря вовлек гражданского. Я за тебя грязную работу делать не хочу, но позаботился о вашей маленькой допросчице. В Техасе ты отлично сказал «спасибо». Поиграли и хватит.

Не прямая угроза, но немало намеков. Алекс поколебалась, наведя курсор на кнопку «отправить». Не выдала ли она им лишнего? Они уже наверняка знают, что Дэниела среди погибших на ранчо нет. Значит, здесь Диверса не обмануть. Может, она что-то упустила? Не сделает ли она хуже?

Алекс нажала на клавишу мышки – намного хуже все равно не станет – и тут же поднялась из-за стола. «Хамви» ждал за мусорными контейнерами в переулке позади здания. Алекс шагала быстро, с опущенной головой и зажатым в руке шприцем. Людей на улице почти не было – только маленькая группа около утопленной в стене двери аварийного выхода. Алекс мельком окинула стоящую в темноте троицу взглядом, а потом забралась в машину.

Эйнштейн ткнулся носом в плечо. Дэниел взял ее за руку.

– Ты не помнишь, где очки ночного видения? – пробормотала Алекс.

Дэниел тут же ее отпустил.

– Что-то случилось? – шепнул он в ответ и принялся копаться между сиденьями.

– Ничего такого, – заверила его Алекс. – Но, может, кое-что полезное.

Дэниел протянул ей очки. Включив их, она вгляделась в маленькую компашку, которая как раз начала расходиться.

Эта часть города не считалась опасной, и одеты все трое молодых людей были дорого, но повседневно. Темноволосый парень держал за руку блондинку, на одежде которой красовалось столько бросающихся в глаза логотипов, что она напоминала гоночное авто. Парочка зашагала в противоположную от джипа сторону. Блондинка спотыкалась, слегка покачиваясь на ходу. Сопровождающий ее парень прятал что-то в карман толстовки.

Третий же остался на месте, небрежно прислонившись плечом к двери, словно ожидал прибытия новых гостей. Одет он был, по мнению Алекс, как член элитного студенческого братства.

Алекс вспомнились чувства, которые она испытала перед отправкой имейла – что хуже уже не станет. Из-за новой спонтанной идеи ситуация, конечно, могла бы и обостриться, однако Алекс была уверена, что сумеет разобраться со всем по-тихому. А если студентик – тот, о ком она думает, его помощь ей очень пригодится.

Алекс стянула очки.

– Где наличка? – шепнула она.

Полминуты спустя, со шприцем в одной руке и свернутой пачкой полтинников в другой, Алекс выскользнула из джипа и отправилась к молодому человеку, который продолжал расслабленно стоять так, словно лучшего места и не найти. Без очков Алекс уже не видела так хорошо, но вроде бы уловила едва заметную реакцию на свое приближение. Парень слегка напрягся, однако не пошевелился.

– Привет, – поздоровалась Алекс, когда подошла достаточно близко, чтобы говорить тихо.

– Вечер добрый, – ответил парень с протяжным южным произношением.

– Хотела спросить, вдруг вы мне поможете. Я ищу… кое-какой товар, – проговорила Алекс. Она не умела покупать наркотики у уличных дилеров. Раньше ей не приходилось такого делать, ведь запас, который она пополнила в Чикаго, только недавно подошел к концу. Джои Джи охотно платил товаром.

Алекс ждала, что парень обвинит ее в работе на полицию, как дилеры всегда делали по телевизору, однако он просто кивнул.

– Вдруг помогу. Что нужно?

Он тоже мог оказаться копом, но вряд ли. Если, конечно, предыдущая сделка не была разыграна специально, чтобы заманить настоящего клиента. Ну а если парень все-таки попытается ее арестовать, Алекс вырубит его и сбежит. Розыском в Батон-Руже ее не напугать, ведь парень наверняка даже не видит лица Алекс – он никак не отреагировал на травмы.

– Опиоиды – опиум, героин или морфин.

Парень молча вгляделся в темноту под ее капюшоном. Алекс сомневалась, что ему удалось многое рассмотреть.

– Ну… Оригинальный списочек. Опиум? Ха. Понятия не имею, где его здесь можно достать.

– Сойдет и героин. Лучше в форме порошка. Вряд ли есть что-нибудь без примесей?

Чистого героина у него, разумеется, нет – только дважды или трижды разбавленный, в чем парень, естественно, не признается. Очищать порошок будет сложновато, однако Алекс знала, что найдет время.

Парень коротко рассмеялся, и Алекс подумала, что наверняка ведет себя не так, как обычные покупатели.

– Есть кое-что высшего качества. Правда, недешево.

– Лишь бы оно того стоило. Торговаться не буду.

– Две сотни за грамм. Чистый белый порошок.

«Ну да, конечно», – подумала Алекс. Но лучше уж разбавленный героин, чем никакой.

– Три грамма, пожалуйста.

Парень ничего не сказал. В темноте было слишком сложно разглядеть выражение его лица, однако Алекс поняла, что ему надо, по наклону головы и, вытащив из кармана наличку, отсчитала двенадцать купюр. Мелькнула мысль, не попытается ли парень отобрать остальные деньги силой. Но он все-таки казался ей деловым человеком. Он наверняка хотел, чтобы вот такой случайный покупатель стал постоянным клиентом.

Он забрал деньги и, быстро пересчитав, сунул в задний карман штанов. Алекс напряглась, когда парень присел на корточки, однако он всего лишь достал из-за наваленных у стены мусорных пакетов рюкзак. Долго искать не пришлось – через мгновение парень уже выпрямился, держа три маленьких пакетика. Кажется, содержимое их было более-менее белым – сказать точнее в темноте Алекс не могла. Она протянула руку, и парень вложил пакетики ей в ладонь.

– Спасибо, – поблагодарила Алекс.

– Рад помочь, мэм. – Он забавно кивнул, будто хотел поклониться.

Алекс поспешила обратно к «Хамви», с удовольствием отметив, что отсюда джип почти не видно. Дилер увидит только то, что автомобиль большой и темный.

Когда Алекс забралась на пассажирское сиденье, Эйнштейн тихо заскулил.

– Поехали! – скомандовала она.

Дэниел завел двигатель.

– Сверни налево, чтобы тот парень не рассмотрел «Хамви».

– Что это было? – послушно выполняя указания, шепнул Дэниел, но даже тихий тон не скрыл его напряжения. Неудивительно, что Эйнштейн разнервничался.

– Просто купила нужные ингредиенты.

– Ингредиенты?

– У меня закончились опиоиды.

Когда они выехали на более широкую улицу, Дэниел слегка расслабился. Наверное, благодаря невозмутимому тону Алекс.

– То есть ты купила наркотики?

– Да. Помнишь, я говорила про химию а-ля «сделай сам»? Теперь мне сложнее добывать исходники. Так что не хотела упустить возможность.

На мгновение воцарилась тишина.

– Надеюсь, что сделала все правильно, – пробормотала Алекс.

– Думаешь, он кому-нибудь о нас расскажет?

Алекс моргнула.

– Что? Нет. Дилер меня не волнует. Просто задумалась о том имейле, который отправила.

– Кевин сам так решил, – заметил Дэниел.

– И он куда лучше подготовлен, чем я, – кивнула Алекс.

– Нет, я о том, что если все пойдет наперекосяк, то виноват будет он.

Алекс коротко рассмеялась. Звук вышел невеселым.

– Не нравится мысль?

– Не знаю. Я хочу покончить со всем этим… но я устала, Дэниел. Хочу сбежать и спрятаться.

– Звучит не так уж плохо, – согласился он. – Э-э… если я в числе приглашенных.

Алекс взглянула на него с удивлением.

– Конечно.

– Хорошо.

И снова это машинальное «конечно». Безумная вера в то, что Дэниел – часть отмеренного ей будущего.

Алекс не знала, было ли дело в выматывающем напряжении или же в чем-то еще, но до самого конца ночи ее терзало дурное предчувствие. А может, просто накатило нервное возбуждение из-за первой за два дня чашки кофе.

Когда через семь часов, уже после рассвета, они наконец без происшествий достигли уединенного домика, Алекс была поражена.

Дэниел всего дважды свернул не туда – впечатляюще, учитывая, что в последний раз он гостил в этом месте в десятилетнем возрасте, – а дороги, по которым они ехали уже при свете солнца, пустовали. Значит, никто не доложит, что заметил в окрестностях бронированный джип.

Алекс временно припарковала «Хамви» за отдельно стоящим гаражом. Дэниел стучал по камешкам у подножия ступенек, пока не обнаружил среди них пластиковый, а потом достал ключ и поднялся на крыльцо. Эйнштейн следовал по пятам. Алекс же осталась стоять перед А-образным домиком из складчатой туи – очаровательным, хотя и явно возведенным еще в семидесятых, – вымотанная настолько, что оказалась неспособна преодолеть и несколько последних шагов. Несмотря на то, что, к счастью, ночь на события была не богата, ехать пришлось очень долго. За пределами Батон-Ружа Алекс вновь поменялась с Дэниелом местами, но так и не смогла взять себя в руки – слишком уж ее мучила тревога из-за отправленного имейла. Дэниел то и дело дремал, поэтому сейчас выглядел бодро. Он прошел мимо Алекс, намереваясь забрать Лолу из джипа.

– У тебя такой вид, словно и тебя надо отнести, – заметил он, возвращаясь уже с собакой на руках. Оставив Лолу около двери, он шагнул обратно к Алекс.

– Секундочку, – пробормотала она. – Мозг уже спит.

– Давай, осталось чуть-чуть, – подбодрил ее Дэниел и, обхватив за талию, мягко потянул вперед.

Стоило Алекс начать движение, как ей стало легче, и она по инерции поднялась по ступенькам. Оказавшись в доме, она лишь мельком разглядела выходящие в сторону болотистого леса треугольные окна, потертые, но удобные на вид диванчики, старомодную дровяную печь и короткую лестницу – все, что попалось на пути к небольшому коридорчику.

– Спальня вот здесь… кажется. Нам с Кевом всегда доставался чердак. Я принесу вещи и устрою собак, а потом тоже завалюсь спать.

Алекс кивнула, и Дэниел провел ее в тускло освещенную комнату, где стояла огромная кровать с металлическим каркасом. Вот и все, что заметила Алекс, прежде чем ее голова коснулась подушки.

– Бедняжка, – расслышала она смешок Дэниела и провалилась в темноту.

Алекс приходила в себя, медленно выбираясь из созданного грезами нереального мира. Ей было удобно и спокойно; ее ничто не разбудило, и она, еще не совсем проснувшись, ощутила рядом тепло Дэниела. Затем внимание привлек тихий гул, но испугаться она не успела, почувствовав на теле ветерок из неспешно проворачивающегося вентилятора. Она открыла глаза.

В спальне было по-прежнему темно, однако лучи, проникающие сквозь шторы, изменили цвет. Ранний вечер, уже не такая жара. Должно быть, Алекс вспотела, но успела остыть – кожу лица неприятно стягивало.

Стены этой комнаты, как и дом, были сложены из рыжеватых бревен. Сзади лилось больше света. Алекс перекатилась и увидела горящую над туалетным столиком лампу. Около раковины лежали рюкзак, респиратор и аптечка.

Может, Дэниел и не прирожденный беглец, но он оказался самым заботливым из всех, кого Алекс знала.

Она на цыпочках прокралась в коридор и быстро оценила обстановку. Домик был маленьким – кухня с нишей-столовой, гостиная, открытый второй этаж над ней и вторая спальня с ванной комнатой, где Алекс тут же приняла так необходимый ей душ. На полочке обнаружились шампунь и кондиционер, а вот мыла не было, поэтому вместо него Алекс использовала все тот же шампунь. Впрочем, отсутствие мыла – как и пустота в холодильнике, и немалый слой пыли на всех столешницах – ее обрадовало. В доме давным-давно никто не жил.

Сменив повязку на лице и осмотрев ладони, которые оказались в куда лучшем состоянии, чем Алекс ожидала, она выглянула в окно, чтобы проверить собак. Те довольно сопели на крыльце. Алекс уже начала привыкать к такому удобству, как собачья сигнализация.

Даже будучи немного голодной, Алекс решила, что ей все-таки лень возиться с едой прямо сейчас. Вдобавок она помнила, что испытала вчера, проснувшись в одиночестве, и не хотела повергнуть Дэниела в ту же панику. Спать ей уже не хотелось, однако Алекс по-прежнему чувствовала усталость, да и кровать казалась ей весьма соблазнительной. С закрытыми глазами и головой на подушке можно повременить с размышлениями о следующих шагах.

Алекс вернулась на прежнее место и, прижавшись к груди Дэниела, позволила себе расслабиться. Срочных дел не предвиделось. Разве просить о двадцати минутах покоя без мыслей – это много? Или даже о часе. Алекс доставила их всех сюда живыми. Она заслужила.

К сожалению, не думать оказалось не так уж легко, и Алекс поймала себя на размышлениях о том обещании, которое дала Дэниелу – что она возьмет его с собой. С одной стороны, на расстоянии она никак не сможет обеспечить его безопасность. Даже если бы сумела организовать ему годовой запас продовольствия, даже если бы была уверена, что хозяева не вернутся, даже если бы оцепила это место ловушками так, чтобы уничтожить любого незваного гостя, и даже если бы заперла Дэниела как узника, чтобы он опять не нашел проблем на собственную голову. Даже при всех необходимых условиях Алекс не осталась бы довольна. Потому что – а вдруг?.. Преследователи уже один раз его обнаружили, и Алекс оставила след, пусть и слабый, но ведущий сюда. Она могла бы отвезти Дэниела на север, в свой арендованный домик, однако, когда она там жила, департамент вышел на связь. Вряд ли им известен ее адрес, но что, если?.. А пока Дэниел рядом, Алекс сделает все возможное, чтобы его защитить. То, о чем он сам не догадается. Алекс разглядит ловушки, которые он не заметит.

А с другой стороны, в ней могло говорить лишь ее собственное желание. Ей хотелось быть с Дэниелом. Вдруг мозг просто придумывал этому оправдания? Вдруг логика дала сбой и теперь подстраивается под ее личную выгоду? Как Алекс может знать наверняка? Когда она говорила Дэниелу о том, что неразумно держать человека, который для тебя важен, неподалеку, собираясь в атаку, аргумент звучал полностью логично. Конечно, если до Дэниела доберутся, пока она будет далеко, на Алекс сумеют повлиять не в меньшей степени.

Она вздохнула. Как смотреть на ситуацию трезво? В нее настолько плотно вплелись эмоции, что вышел узел, по сложности не уступающий гордиеву.

Дэниел, еще сквозь сон, обнял ее одной рукой. Алекс заранее знала, что он сказал бы об этой дилемме и что его мнение никак не помогло бы ей найти верный ответ.

Затем он вздохнул, начиная просыпаться. Провел пальцами вниз по спине Алекс, а потом и вверх. Поиграл с влажными прядями на ее затылке. А потом со стоном потянулся и вновь запустил пальцы ей в волосы.

– Ты вставала, – пробормотал Дэниел.

Он медленно открыл глаза – в тускло освещенной комнате они казались темно-серыми – и моргнул, фокусируя взгляд.

– Но меня притянуло обратно, – улыбнулась Алекс.

Дэниел рассмеялся, и его веки вновь закрылись. Он крепче прижал Алекс к груди.

– Хорошо. Который час?

– Около четырех, наверное.

– Есть о чем беспокоиться?

– Нет. По крайней мере, пока.

– Замечательно.

– Ага, точно.

– И еще замечательно вот что, – продолжил Дэниел.

Он вновь провел рукой по спине Алекс и, погладив правое плечо и ключицу, обхватил ладонью щеку. И приподнял лицо Алекс так, что их носы соприкоснулись.

– И это тоже, – подтвердила она.

– Более чем, – пробормотал Дэниел, и Алекс опять согласилась бы, но он уже начал ее целовать – нежно придерживая ладонью, мягко касаясь губами, но крепко прижимая к своей груди. И Алекс обняла его за шею, прижимаясь еще сильнее.

На этот раз все было не так, как в машине, когда в их ушах стучал бешеный ритм погони, когда обоих накрыло волной шока и паники. Теперь не было ужаса. Только биение двух сердец, ускоряющих бег без страха.

Алекс думала, что такое развитие событий неизбежно, раз уж они очутились в тихом местечке, вне опасности, где есть только они двое, и никто им не помешает.

Но теперь она поняла, что ощущение неизбежности исчезло. Каким-то образом все случилось совершенно неожиданно. Беспорядочная смесь противоположностей, спутавшихся настолько, что Алекс оказалась неспособна проанализировать ни одну из них. Уют, родство… и одновременно возбуждение и новизна. Ласка и страсть, нежные и всепоглощающие. Словно каждый нерв ее тела реагировал на десяток противоборствующих раздражителей.

Единственное, что Алекс ощущала с уверенностью – Дэниел оставался самим собой, обладал прежней чистотой и добротой, которую она еще ни в ком не встречала. Он принадлежал иному, более совершенному миру, чем тот, в котором обитала она, и когда они стали единым целым, Алекс показалось, что и ей дозволено там побывать.

Все ее предыдущие отношения большинство людей сочли бы достаточно ограниченными, поэтому сравнивать Алекс было не с чем. Она всегда считала секс единичным событием со вполне определенной концовкой, некой попыткой получить физическое удовольствие, иногда удачной, а иногда нет.

А вот нынешний опыт не подходил под это описание. Он стал не столько событием, сколько долгим изучением друг друга, удовлетворением любопытства, восхищением каждой обнаруженной мельчайшей деталью. И пусть наслаждение не было целью, все нужды, как физические, так и менее определенные, оказались тоже удовлетворены.

Алекс попыталась подобрать верное слово, когда они уже лежали, целуясь, а сквозь шторы сочились красноватые закатные лучи. Она не понимала, как назвать чувство, заполнившее ее изнутри так сильно, что угрожало растянуть кожу. Нечто похожее на бурлящее в груди ощущение, вызывавшее улыбку при мысли о Дэниеле, но умноженное в тысячи, миллионы раз и выплавленное в тигле до тех пор, пока всякие примеси не оказались выжжены, оставив лишь это. Алекс не могла подобрать слово. Ближе всего, наверное, было счастье.

– Я тебя люблю, – прошептал Дэниел. – Люблю.

Наверное, вот оно, то слово. Алекс и не представляла, что оно может значить… так много.

– Дэниел, – пробормотала она.

– Тебе не обязательно отвечать. Я просто должен был сказать это. А если бы рискнул удержать в себе, то взорвался бы. Вероятно, скоро мне придется повторить. Я предупредил, – рассмеялся он.

Алекс улыбнулась.

– Больше не хочу возвращаться к тому, когда мне было нечего терять. Рада, что ты стал моим слабым местом. Ты нужен мне любым.

Она устроила голову у него на груди и прислушалась к мерному дыханию. Так долго она ставила во главе всего собственную возможность дышать. Если бы Алекс рассказала это женщине, которой сама была еще месяц назад, та пришла бы в ужас от мысли, что ей придется считать не менее важными еще одну пару легких. Та женщина сбежала бы прочь от необходимости заботиться о чем-либо, кроме собственной жизни. Но что она упустила бы! Алекс даже не могла вспомнить, за что же в то время держалась. А вот за нынешнюю жизнь действительно стоило побороться.

– Кажется, мне было лет двенадцать или тринадцать, когда я бросил мечтать о необычной жизни, – задумчиво произнес Дэниел, рассеянно пробегая пальцами по ее волосам. – Наверное, как раз в таком возрасте все начинают взрослеть и забывать о фантазиях. Осознаешь, что никогда не выяснишь, что ты на самом деле инопланетянин, которого усыновили скучные земные родители, и что ты не обладаешь поразительными суперсилами, которые спасут мир. – Дэниел хмыкнул. – То есть ты и так это понимаешь, просто не хочешь расставаться с мечтами. А потом мир сбивает тебя с ног, жизнь теряет былые краски, и ты начинаешь довольствоваться реальностью… Думаю, у меня неплохо получалось. Я находил массу радости и в унылом, повседневном мире. Но я хочу, чтобы ты знала… время, которое я провожу с тобой – необыкновенно. Да, мне пришлось натерпеться немало страху, но при этом я испытал счастье, о существовании которого даже не догадывался. Потому что ты необыкновенная. Я так рад, что ты меня нашла. Моей жизни, видимо, так или иначе было суждено круто измениться. Поэтому я так признателен, что мне досталась ты.

У Алекс в горле застрял ком, и она с изумлением заморгала, пытаясь сдержать выступившие на глазах слезы. Она, бывало, плакала от скорби, боли, одиночества и даже от страха, но никогда прежде – от радости. Такая реакция казалась ей странной, и Алекс никогда не воспринимала ее всерьез, когда встречала в книгах. Теперь она впервые поняла, что радость можно ощутить острее боли.

Алекс с удовольствием бы оставалась в постели вечно, но в конце концов им пришлось поесть. Дэниел не жаловался, однако явно хотел бы поскорее добраться до нормальной пищи. Они сидели за маленьким столиком в нише, поедали «джерки», арахис и шоколадное печенье, смеялись и почесывали собак за ушами – разумеется, удержаться и не впустить Эйнштейна и Лолу оказалось невозможно. Если вламываться в чужой дом, так с размахом – и Алекс было странно думать, что теперь им не нужно садиться в Бэтмобиль и ехать всю ночь напролет. У них оставалось еще полно времени, которое они могли занять чем угодно. Алекс, конечно, уже представляла, на чем остановится их выбор, но все дело было в свободе. Слишком хорошо для правды.

Естественно, им просто не мог не позвонить Кевин.

– Хэй, Дэнни, вы там в порядке? – расслышала Алекс его как всегда чересчур громкий и резкий голос.

– Я прекрасно, – ответил Дэниел. Алекс покачала головой, глядя на него. Не стоит развивать эту мысль.

– А, отлично. Как понимаю, вы уже у Маккинли.

– Ага. Дом ни капли не изменился.

– Отлично. Значит, принадлежит он по-прежнему им. Отдохнули достаточно?

– Э-э, да. Спасибо, что поинтересовался.

Алекс вздохнула, зная, что просто из вежливости Кевин спрашивать бы не стал. В самом деле, слишком хорошо для правды. Алекс протянула руку одновременно с тем, как расслышала:

– Дай-ка поговорить с Олеандром.

Дэниел, явно сбитый с толку, вручил ей телефон.

– Дай-ка угадаю, – произнесла она. – Ты хочешь, чтобы мы как можно быстрее к тебе приехали.

– Именно.

Улыбка Дэниела померкла.

– Что сделал Диверс?

– Ничего… и мне это не нравится. Вернее, он наверняка что-то делает, но теперь он более осторожен. Догадывается, что я наблюдаю, и намеренно ничего не показывает. Должно быть, звонит из других кабинетов, чтобы я не прослушал. Что ты написала в имейле?

Алекс пересказала содержание слово в слово – она заучила его, ведь заранее знала, что Кевин потребует все в подробностях.

– Неплохо, Олли, неплохо. Может, слишком заумно для меня, но сойдет.

– Так что думаешь?

– Хочу сделать ход в течение недели, то есть тебе нужно быть здесь и действовать со мной одновременно.

Алекс тяжело вздохнула.

– По рукам.

– Джип на месте?

– Э-э, я еще не проверяла.

– Почему? – требовательно спросил Кевин.

– Отсыпалась.

– Соберись, сладенькая. Дневной сон подождет еще пару неделек.

– Я хочу быть в лучшей форме.

– Ага, ага. Когда сможете выдвинуться?

– А куда нам ехать?

– Нашел для нас местечко. Есть ручка?

Кевин продиктовал адрес, расположенный в незнакомой ей части Вашингтона, причем достаточно элитной, что не очень укладывалось в представление Алекс о надежном укрытии. Наверное, Алекс просто представила не ту местность. Все-таки она долго не была в городе.

– О'кей, сейчас соберемся. Выедем, как только сможем… если, конечно, здесь есть другая машина.

– Где-то после девяти утра придется сделать остановку около Атланты. Я нашел, куда пристроить Лолу.

– Что ты им сказал? В смысле, про дырку от пули у нее в лапе?

– У тебя угнали машину, вы с собакой пострадали. Теперь ты хочешь какое-то время пожить в Атланте у матери, но у той аллергия. Ты все еще в шоке, поэтому расспрашивать тебя ни о чем не станут. Зовут тебя Энди Уэллс, платить будешь наличкой, я предупредил. А я в этом сценарии, кстати, твой обеспокоенный брат.

– Мило.

– Конечно. А теперь проверь гараж и перезвони.

– Так точно, сэр, – саркастично отозвалась Алекс.

Кевин бросил трубку.

– Мы правда украдем у Маккинли машину? – спросил Дэниел.

– Если нам повезет, то да.

Он вздохнул.

– Слушай, мы же оставим в гараже «Хамви». Он стоит как минимум четырех или пяти таких авто. Если вернуть их машину не получится, то они ничего не потеряют, так?

– Наверное, Кевин не захочет оставить свою любимую игрушку.

– И это мягко сказано.

Домашний ключ подошел и к гаражу. Дэниел заверил, что внутри, справа от двери, рядом с выключателем будет крючок, где висят два комплекта ключей от машины, а потом щелкнул выключателем.

Алекс охнула.

– Я умерла и попала в рай.

– Хм, они купили новую машину, – заметил Дэниел, не столь впечатленный. – Видимо, старый джип наконец отслужил свое.

Алекс обошла автомобиль, касаясь его кончиками пальцев.

– Только посмотри, Дэниел! Ты когда-нибудь видел что-нибудь прекраснее?

– Э-э, да, видел… Это же просто серебристый джип, Алекс. Таких на дороге каждый третий.

– Я знаю! Разве не замечательно? И посмотри сюда! – Она протащила Дэниела за собой к багажнику и указала на хромированную пластинку около задней фары.

Дэниел уставился на Алекс, совершенно сбитый с толку.

– Это гибрид? Ну и что?

– Это гибри-и-ид! – почти пропела она, бросаясь ему на шею. – Прямо подарок судьбы!

– Даже не думал, что тебя так беспокоит окружающая среда.

– Пф-ф-ф. Знаешь, сколько раз нам придется заезжать на заправку? Дважды! Максимум трижды, до самого Вашингтона. И посмотри… только посмотри на эти великолепные номера! – Алекс ткнула в них руками, мимоходом поняв, что явно выглядит как ведущая телевикторины.

– Да, номера штата Виргиния. Большую часть года Маккинли живут в Александрии. Не так уж удивительно.

– Эта машина в Вашингтоне будет просто невидима! Как стелс-бомбардировщик! Если кто-то и нападет на след, который мы оставили, пока ехали в техасском Бэтмобиле, то теперь он зайдет в тупик. Просто прекрасно, Дэниел, и, мне кажется, ты не совсем понимаешь, насколько невероятно нам повезло.

– Не люблю красть у друзей, – проворчал тот.

– Маккинли – хорошие люди?

– Очень. Всегда прекрасно относились к моей семье.

– Значит, они не хотят твоей смерти, верно?

Дэниел кисло взглянул на Алекс.

– Не хотят.

– Уверена, если бы они узнали всю правду, они сами бы одолжили тебе машину.

– «Одолжить» подразумевает потом вернуть.

– Что мы, разумеется, и сделаем. Если не умрем. Как думаешь, что-то, кроме смерти, сможет помешать Кевину вернуть свою обожаемую тачку?

Дэниел вдруг стал еще серьезнее. Он скрестил руки на груди и отвернулся от Алекс к автомобилю.

– Не шути о таком.

Перемена в его настроении оставила Алекс в легком замешательстве.

– Я ведь не шучу, – пояснила она. – А пытаюсь развеять твои сомнения по поводу этой машины. Мы ее вернем, если сможем. Честно.

– Просто… не говори о смерти. Не таким тоном. Не так… небрежно.

– Ой. Извини. Но, понимаешь, тут можно только или смеяться, или плакать – третьего не дано. А я предпочитаю смеяться, пока могу.

Дэниел бросил на нее косой взгляд, а потом, вдруг расслабившись, коснулся ладонью ее щеки.

– А может, мы не будем делать то, что хочет Кевин. Останемся здесь.

Алекс накрыла его руку своей.

– Если бы мы могли, то остались бы. Но нас рано или поздно обнаружат.

Он кивнул, но будто своим мыслям.

– Тогда ладно. Начнем грузить вещи?

– Да. Только сначала позвоню Кевину.

Дэниел принялся переносить сумки из военного джипа в «Тойоту», в то время как Алекс радостно делилась с Кевином новостями о машине. Кевин проявил немногим больше энтузиазма, чем Дэниел, однако сразу все понял.

– Отлично, мелкая. А теперь бегом. Часики тикают.

– Если в Атланте нам надо быть не раньше девяти, то выехать отсюда нужно около… м-м… двух?

– Хорошо. Значит, жду вас здесь около пяти.

– Уже считаю секунды, – весело прыснула Алекс. Удача с машиной – или проведенный с Дэниелом день – наполнили ее бьющей ключом энергией.

– Рад, что тебе придется ехать всю ночь, – произнес Кевин. – Кажется, ты мне больше нравишься с недосыпом.

И после этого он опять бросил трубку.

– Наверное, выгуляю Эйнштейна, – решила Алекс. – Смени повязку у Лолы. Собери продовольствие. А потом нам придется заставить себя еще подремать. Опять весь режим собьем к чертям.

– Мне, судя по всему, собаку выгулять нельзя, – проговорил Дэниел.

– Прости, мистер Их-разыскивают-в-Америке. Даже мое грустное личико сейчас привлечет куда меньше внимания, чем твое, пусть и украшенное бородой.

– Там темно… уверена, что все будет хорошо, если пойдешь одна?

– Не одна. Я возьму с собой сверхъестественно одаренного охранного пса и «ЗИГ Зауэр».

Дэниел кисло улыбнулся.

– Аллигаторам не повезет.

Алекс нахмурилась про себя. Аллигаторы… О подобном она как-то не подумала. Ну, придется держаться подальше от воды. И надеяться, что Кевин надрессировал Эйнштейна на защиту не только от людей.

Прогулка вышла недолгой, только чтобы Эйнштейн слегка размял лапы. Алекс не переставала думать о гигантских рептилиях. Было действительно темно, однако включать фонарик ей не хотелось. Нигде не светились ни фары, ни окна домов. Царила тишина, которую нарушали лишь типичные для болотистой местности звуки. К ночи стало чуть прохладнее, по вискам Алекс стекал пот, однако она порадовалась, что надела толстовку – комары явно оживились.

К ее возвращению «Тойота» уже стояла перед домом, а военный джип скрылся в гараже. Дэниел успел сделать все, кроме перевязки Лолы. Этим занялась Алекс, пытаясь придать результату более-менее профессиональный вид в надежде, что в собачьем пансионе поверят, что над раной работал ветеринар. Закончив, Алекс с грустью погладила уши Лолы. Да, ей будет лучше там, где о ней позаботятся, но самой Алекс будет ее не хватать. Она задумалась, что же случится с собакой, если им не удастся за ней вернуться. Лола красивая. Кто-нибудь захочет ее забрать. Алекс вспомнила собственные фантазии о том, как она заберет Лолу себе в невозможном безопасном будущем. Если бы только…

Алекс завела стоящий у постели будильник на без пятнадцати два, хотя Дэниела сон очевидно не интересовал.

– Где-то в восемь утра мы об этом пожалеем, – пообещала она, когда он скользнул губами по ее груди.

– Я никогда не пожалею, – возразил Дэниел.

Вероятно, он был прав. Не стоило терять ни секунды с ним, раз уж их втиснули в столь сжатые сроки. Счастье с ограничением по времени, как Алекс и думала раньше. Только теперь счастья стало больше. А времени – гораздо меньше.

Глава 23

Поспала Алекс немного – буквально последние полчаса до будильника, – поэтому во время отправления еле соображала. Так что первым за руль сел более бодрый Дэниел, а она откинула спинку пассажирского сиденья как можно дальше. Салон в этой машине оказался куда удобнее, а движение – мягче, поэтому заснуть стало проще. Собаки, расположившиеся сзади, были вполне довольны. Видимо, тоже одобрили смену транспорта.

В себя Алекс наконец-то пришла, когда они подъехали к собачьему пансиону к северу от Атланты. Из-за ремонтных работ на шоссе I-65 они начали отставать от графика – на часах было уже больше половины десятого.

Дэниел остался в машине, а Алекс понесла Лолу в самый обычный пансион, уютный и огороженный забором, за которым по обширной территории носились собаки, на вид счастливые и здоровые. Лоле, конечно, какое-то время пробежки не грозили.

Мужчина за стойкой администратора источал сочувствие. Он явно понял, кто Алекс такая, еще до того, как она назвала себя мисс Уэллс. Она терпеливо прошла к просторному вольеру, в котором собирались держать Лолу, и выслушала расписание приходящего ветеринара, а потом поблагодарила администратора и, заплатив за месяц содержания собаки, обняла Лолу на прощание. Как Кевин и обещал, сотрудник пансиона ни разу не прокомментировал необычное ранение Лолы и ничего не сказал про травмы самой Алекс. И двадцать минут спустя они с Дэниелом уже вновь отправились в путь. Алекс была рада, что настал ее черед сесть за руль. Ей хотелось на чем-нибудь сосредоточиться, чтобы отвлечься от мыслей об оставленной Лоле.

Она думала, что Дэниел тут же заснет, однако он по-прежнему казался бодрым и был в настроении поболтать. Или, может, просто заметил, как Алекс борется с печалью, и захотел помочь. Учитывая характер Дэниела, наверное, дело было как раз в этом.

– Ты все про меня выяснила из того идиотского досье, – пожаловался он. – А я о тебе столько не знаю.

– Вообще-то я уже рассказала большую часть. А до того, как стать странной, моя жизнь была скучной.

– Расскажи какой-нибудь позорный факт из школьной жизни?

– В школе я вся была ходячим позором и последним ботаником.

– Звучит сексуально.

– Да ладно? Мама стригла мне волосы дома, и я носила самую безобразную челку, какую только можно было встретить в девяностых.

– Пожалуйста, скажи, что сохранилось фото.

– Ага, разбежался. После смерти матери я сожгла весь компромат.

– Кто был твоим первым парнем?

Алекс рассмеялась.

– Роджер Марковиц. Пригласил меня на выпускной. У меня было шикарное платье со свободными рукавами. Голубовато-синее, само собой. По пути, в лимузине, Роджер попытался меня поцеловать, но так перенервничал, что его на меня стошнило. И я всю вечеринку провела в туалете, пытаясь отстирать платье. Рассталась с Роджером в тот же день. Кто-нибудь, наверное, назвал бы это грандиозным романом.

– Как душещипательно.

– О да. Куда там Ромео с Джульеттой.

Дэниел тоже рассмеялся.

– А что насчет первых серьезных отношений?

– Серьезных? Ого. Хм-м, не знаю, можно ли причислить к этой категории кого-то, кроме Брэдли. Первый год на медицинском факультете Колумбийского университета.

– Ты училась в Колумбийском?

– Я была весьма мозговитым ботаником.

– Впечатляет. Вернемся к Брэдли.

– Ты хочешь услышать кое-что в самом деле страшно позорное?

– Очень.

– Меня в нем привлекло… – Алекс умолкла. – Может, не стоит в таком признаваться.

– Все, дороги назад нет. Ты должна рассказать.

Она глубоко вздохнула.

– Ладно. Он был похож на Игона. Ну, из «Охотников за привидениями». Вот один в один, та же пышная прическа, круглые очки и так далее.

Дэниел с трудом сохранил серьезное выражение лица.

– Как тут устоять.

– Ты даже не представляешь. Так сексуально.

– И сколько вы пробыли вместе?

– Первое лето в универе. А на втором году обучения я получила стипендию. Мы оба подавали заявления, и он думал, что без вариантов победит. И ему не очень понравилось, когда я, как он выразился, отняла у него стипендию. Он даже хотел потребовать наши результаты. Во время своего полного безумия романтического периода я кое-что не раз замечала: многие парни не любят, когда девушки оказываются умнее их.

– Это наверняка серьезно ограничило твой выбор.

– Ровно до нуля.

– Ну, смею заверить, у меня нет никаких проблем с женщинами умнее меня. Я-то не хочу свой выбор настолько ограничивать. Думаю, такое ребячество у мужчин проходит с возрастом.

– Поверю тебе на слово. Никогда не встречалась с кем-то вне учебы, так что мужской пол во взрослой стадии мне исследовать не удалось. Ну, до недавних пор.

– Никогда? – поразился Дэниел.

– Меня завербовали еще в университете. А что было потом, я рассказывала.

– Но… Ты ведь наверняка знакомилась с людьми и вне работы. Тебе же давали отпуск, верно?

Алекс улыбнулась.

– Нечасто. И мне было сложно общаться с людьми не из лаборатории. Все ведь было засекречено. Даже я сама. Поэтому я не могла быть собой, не могла разговаривать ни с кем из других людей о своей настоящей жизни. А становиться выдуманным персонажем было слишком сложно. Я предпочла самоизоляцию. Играть роль казалось мне постыдным. Какая ирония, не так ли? Теперь я каждую неделю меняю имена.

Дэниел коснулся ее колена.

– Звучит ужасно. Мне очень жаль.

– Ага. Зачастую так и было. Поэтому я такая отсталая во всем, что касается отношений между людьми. Но, с другой стороны, мне удалось разработать новейшие моноклональные антитела – все как в научной фантастике, в которую люди бы даже не поверили. И мои исследования никак не ограничивали. В лаборатории было все необходимое. Бюджет впечатлял. На моей совести куда больший кусок национального долга, чем ты можешь представить.

Дэниел рассмеялся.

– Так твоя бывшая жена была умнее тебя? – поинтересовалась Алекс.

Ответил он не сразу.

– Ты так спокойно о ней говоришь.

– А почему нет? Ты же не стал ревновать из-за моей пламенной страсти к Роджеру Марковицу, которая никогда не угаснет.

– Справедливо. Ну, Лейни по-своему умна. Не начитанна, но проницательна. Когда мы познакомились, она была… яркой. Не похожей на тех, с кем я встречался, – беззаботных девчонок, которым приходился по душе беззаботный я. Лейни все время хотелось большего… во всех сферах жизни. Она была слегка… упрямой. Сначала я думал, что она просто твердо придерживается своего мнения и не боится спорить. И мне нравилась эта ее черта. Но потом, со временем… ну, дело оказалось не во мнении, а в ее любви к скандалам. Она начала бы спорить, скажи ей, что солнце поднимается на востоке. Но зато с ней не было скучно.

– Ах вот оно что, ты искатель острых ощущений. Все с тобой ясно.

– Что ясно?

– Твое влечение ко мне.

Дэниел уставился на Алекс, недоуменно моргая, как всегда делал, если был изумлен.

– Признайся, – поддразнила она его. – Ты в эту историю ввязался лишь для того, чтобы пощекотать нервишки ощущением близкой смерти.

– Хм-м, я об этом не задумывался.

– Может, все-таки лучше забить на дело в Вашингтоне. Если я избавлюсь от преследователей и жизнь станет безопасной и скучной, ты тут же помашешь мне ручкой, верно? – демонстративно вздохнула Алекс.

Она так и не поняла, серьезно ответил Дэниел или подыграл:

– Мне этот план с самого начала не нравился. Может, продолжать скрываться все же разумнее.

– С другой стороны, если я облажаюсь в Вашингтоне, ситуация куда сильнее обострится. Тебе придется по душе.

Дэниел одарил ее мрачным взглядом.

– Я перегнула?

– Слегка.

– Прости.

Дэниел вздохнул.

– Боюсь, твоя теория неверна. Видишь ли, все эти бурные страсти давным-давно перестали мне нравиться. Да, будоражит, но слишком уж затягивает, как зыбучие пески. Ну, и «будоражить» – не равно «доставлять удовольствие».

– Но ты от нее не ушел.

Дэниел уставился на свою руку, напряженно обхватившую бедро Алекс.

– Нет. Я думал… ну, сейчас ты решишь, будто я полный придурок. Я думал, что смогу ее изменить. Прошлое наложило на нее немалый отпечаток, поэтому я прощал ее, когда она делала мне больно. Никогда не винил ее саму, только это ее прошлое. Клиф… тот, к кому она от меня ушла; что за чудное имя для нового парня, верно?.. Клиф был не единственным ее любовником. Про остальных я узнал позже. – Дэниел вдруг взглянул на Алекс. – Это было в досье?

– Нет.

Он принялся смотреть в лобовое стекло.

– Я понимал, что лучше сдаться. Что цеплялся за собственные выдумки. Лейни, которую я любил, существовала лишь в моей голове. Но я был упрям. Глупо. Иногда отчаянно цепляешься за ошибку, потому что уже слишком долго ее совершаешь.

– Звучит печально.

Дэниел слабо улыбнулся.

– Да. Самым трудным было признать, что все оказалось выдумкой. Быть вот так обманутым – унизительно. Так что сильнее всего пострадала моя гордость.

– Мне жаль.

– И мне. Мои россказни далеко не такие увлекательные, как твои. Поведаешь еще о каком-нибудь парне?

– У меня вопрос.

Дэниел немного напрягся.

– Давай.

– Что ты выдал той проститутке по имени Кейт?

– Э-э? – Дэниел нахмурился, не понимая.

– Той, которая должна была установить маячок. По словам Кевина, ты ей заявил, что процесс развода еще не завершен. Но встретился ты с ней через два года после расставания с женой. Развод ты не оспаривал, так что все закончилось в считаные месяцы. Тогда зачем ты соврал?

Дэниел рассмеялся.

– Благодарю тебя от всего сердца, что не высказала этого при Кевине.

– Всегда пожалуйста.

– Да, к тому времени развод уже остался далеко позади. Но та девушка… В дешевый бар, где я зависал, такие, как она, не заглянут. И уж точно не подойдут пообщаться к такому, как я.

– Какой она была?

– Если мне не изменяет память, то потрясающей. И хищной. И странным образом… пугающей. Я ни на мгновение не поверил, что действительно ее заинтересовал. Чувствовал, дело нечисто, поэтому не повелся. В то время я еще переживал, что меня опять обманут. Но, конечно, не хотел показаться грубым, поэтому выдал самый вежливый отказ, на который оказался способен.

Алекс хмыкнула.

– А ты прав. Никогда и ни за что не признавайся Кевину, что испугался потрясающей проститутки.

– Представляешь? – тоже рассмеялся Дэниел. – Твоя очередь. Следующий парень.

– Их почти не осталось… Хм, на выпускном курсе я пару недель провстречалась с неким Феликсом.

– И что же погасило пламя твоей страсти?

– Для начала пойми, что единственным местом, где я знакомилась с мужчинами, была лаборатория.

– Продолжай.

– Ну, Феликс работал с животными. В основном с крысами, множество которых держал у себя в квартире. Так что там… с ароматами были проблемки.

Дэниел взвыл от смеха, запрокинув голову, и это оказалось заразным. Алекс тоже невольно захохотала – не настолько бесконтрольно, как в Бэт-пещере Кевина, но вроде того. Все напряжение тут же исчезло.

В конце концов, Дэниел ухитрился заснуть прямо посреди рассказа о своей пассии из пятого класса. До этого он отчаянно пытался удержать слипающиеся глаза открытыми, поэтому Алекс вновь заподозрила, что Дэниел все время просто старался отвлечь ее от плохих мыслей.

То, как он тихо спал рядом, навевало на Алекс спокойствие. В противовес ровному дыханию Дэниела на заднем сиденье похрапывал Эйнштейн. Алекс понимала, что ей стоит продумать множество схем, массу способов как можно незаметнее добраться до Карстона, но она хотела просто насладиться моментом. В ближайшем будущем такая мирная атмосфера ей не светит. И, если уж появилась последняя возможность побыть в полном покое, Алекс намеревалась всецело ею воспользоваться.

Разбудив Дэниела через несколько часов, уже на окраине Вашингтона, Алекс все еще пребывала в спокойствии. В прошлый раз она въезжала в этот город разъяренной и перепуганной. Вероятно, у Алекс было даже больше причин чувствовать себя точно так же и сейчас, однако она по-прежнему наслаждалась проведенным наедине с Дэниелом временем и не собиралась отпускать это ощущение раньше необходимого.

По мере приближения к цели Дэниел зачитал указания по проезду. Как Алекс и думала, эта часть города оказалась неплохой и становилась только лучше. Разве прятаться в таком явно неподходящем месте – в духе Кевина?.. Алекс дважды обогнула расположенное по нужному адресу здание, сомневаясь, что прибыла в правильное место.

– Лучше позвоню ему.

Дэниел протянул Алекс телефон. Она ткнула в кнопку повторного вызова.

– Вы опоздали, – заявил Кевин после первого же гудка. – Что на этот раз?

– Пробки. Ничего. Кажется, мы уже у дома, но… какое-то место странное.

– Почему?

– Мы будем прятаться в современной высотке в стиле ар-деко?

– Ага. Нас пустит к себе один знакомый. Под зданием парковка, отправляйся на минус четвертый этаж, я встречу.

Он отключился. Алекс вернула телефон Дэниелу.

– Так хочется хоть раз успеть и бросить трубку вместо него.

– Ты же успела так сделать, когда он позвонил в самый первый раз, помнишь? Еще так впечатляюще.

– А, точно. Теперь мне полегчало.

Напряжение вернулось, стоило им свернуть со светлой улицы в подземную парковку. Алекс проехала по узкому спиральному спуску до нужного этажа и увидела нетерпеливо ждущего Кевина. Он стоял у свободного места, обозначенного табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ ЖИЛЬЦОВ», и махнул Алекс, чтобы она его заняла.

Открывая дверь, она уже заранее приготовилась услышать парочку язвительных комментариев о своем лице или пренебрежительных замечаний о косяках Дэниела, однако Кевин лишь произнес:

– На камеры не обращай внимания, отключил их еще утром. – И затем он выпустил Эйнштейна из машины.

Пес тут же повалил Кевина на пол и попытался зализать до смерти. Делая вид, что ни капли не завидует любви Эйнштейна к хозяину, Алекс вместе с Дэниелом вытащили из автомобиля столько сумок, сколько могли унести.

– Э-э… куда теперь? – поинтересовалась она.

Кевин со вздохом поднялся на ноги.

– За мной.

Надо отдать ему должное, он все-таки захватил оставшиеся в багажнике вещи, прежде чем направиться к лифту.

– Мне нужно надеть кепку? – спросила Алекс. – Там есть вестибюль? Я еще не готова сталкиваться с людьми.

– Не беспокойся, Олли, мы сразу поднимемся в квартиру. Кстати, бро, классная борода. Тебе идет. В смысле, что ты больше на себя не похож.

– Э-э, спасибо…

– Насчет твоего знакомого… – начала Алекс.

Кевин снова вздохнул.

– Не все могут быть, как Арни. Прости, коротышка, на этот раз может быть тяжко.

– Ты ему не доверяешь?

Открывшийся лифт явил им шикарный коридор… или прихожую? Дверь впереди была лишь одна.

– Заплатил ей за всю неделю, так что рассчитываю как минимум на это время.

Волоски на шее Алекс встали дыбом. Да, Дэниел отчасти приучил ее к человеческому общению, однако в этой сфере у нее по-прежнему оставалась масса проблем. Проходя по короткому коридорчику, Алекс попыталась перехватить сумку в правой руке так, чтобы вытащить из пояса шприц. Но как только ей удалось достать нужный, Дэниел коснулся ее запястья. Алекс подняла взгляд и увидела в глазах Дэниела намек, что она перегибает палку. Нахмурившись, она сунула шприц на место. Если понадобится, достать его снова не составит труда.

Кевин сунул ключ в замок единственной двери и, глубоко вздохнув, распахнул ее.

Сначала Алекс подумала, что они все-таки попали в вестибюль – она никогда не видела квартир с широкими мраморными лестницами на второй этаж. Помещение было стильным и полностью современным, с рядом огромных, от пола до потолка, окон, которые тут же заставили Алекс почувствовать себя уязвимой. За стеклом только начинало опускаться солнце. Другие дома находились достаточно далеко, чтобы никто не мог заглянуть в эту квартиру, но с такой задачей легко бы справился телескоп. Или прицел винтовки.

– Нет, – раздался за их спинами жесткий и в то же время бархатистый голос.

Алекс резко развернулась. Квартира уходила и в другую сторону, огибая вход и коридор за ним. С одной стороны располагалась огромная кухня, оформленная в белом цвете, а с другой – столовая на десятерых. И везде эти огромные окна. А к мраморному кухонному острову прислонилась настолько прекрасная женщина, каких Алекс еще не встречала в реальной жизни.

Она выглядела так, как Алекс в шутку описывала представление Кевина об Олеандре. Медового цвета волосы, густые и длинные, ниспадали волнами, как в мультфильмах Диснея. Выразительные синие глаза, полные алые губы со слегка приподнятыми уголками и ровный узенький носик на безупречно симметричном овальном лице с очерченными скулами. Лебединая шейка над элегантными ключицами. И, конечно, шикарная фигура типа «песочные часы», с узкой талией и ногами, наверное, длиннее, чем все тело Алекс. Одета женщина была в короткое черное кимоно. На лице застыло раздраженное выражение.

– Это временно, – примирительно произнес Кевин. – Естественно, я точно так же заплачу за каждого. То есть в три раза больше, чем мы договорились.

Фантастически идеальная женщина вскинула бровь и выразительно взглянула на Эйнштейна. Тот яростно завилял хвостом и уставился на блондинку щенячьими глазками.

– В четыре раза, – пообещал Кевин и бросил на пол сумки. – И ты любишь собак.

– Кейт? – вдруг изумленно спросил Дэниел.

На лице женщины тут же заиграла достойная рекламы зубной пасты улыбка.

– Привет, Дэнни, – промурлыкала она. – С трудом узнала тебя за этими зарослями. Ну, теперь мне стало легче. Ты нанес моему самолюбию немалый удар, но хотя бы меня не забыл.

– Э-э… рад тебя снова встретить, – произнес Дэниел с запинкой, сбитый с толку таким приветствием.

Взгляд блондинки метнулся к Кевину.

– Ладно, этот может остаться.

– Всего-то на пару ночей, – отозвался Кевин. – И мелкая мне тоже нужна.

– Ты же знаешь, что я не переношу женщин на своей территории, – бесцветным голосом проговорила блондинка, взглянув на Алекс, и вновь уставилась на Кевина.

– Ой, да ничего страшного, Олли вообще не женщина, – заверил ее тот.

Дэниел тоже уронил сумки и шагнул было к Кевину, но Алекс зацепила его рубашку свободным пальцем.

– Не сейчас, – пробормотала она.

Кейт – или как ее там на самом деле звали – грациозно отделилась от кухонного острова и скользнула к ним. Затем окинула Алекс свысока – роста в ней было на добрых шесть дюймов больше – оценивающим взглядом.

– Что с личиком? Бойфренд отделал?

Дэниел напрягся. Алекс же не очень понимала, в чем дело. Это такая защита территории, что ли? Оставалось лишь гадать, ведь Алекс почти никогда не общалась с другими женщинами. В далеком прошлом она с трудом терпела инфантильных соседок, с уважением относилась к нескольким, таким же, как и она, ботаникам женского пола и пару раз перекинулась словцом с редкими помощницами из лаборатории, которые ее почему-то не избегали. Чаще всего Алекс работала с мужчинами, поэтому совершенно не знала правил взаимодействия носителей двух икс-хромосом. Растерявшись, Алекс решила выдать правду, хотя лучше было бы для начала выяснить, что этой женщине рассказывал Кевин.

– Э-э, нет, киллер. – Алекс подвигала челюстью, ощущая, как натянулась повязка. – А, и насчет почти заживших синяков – это Кевин пытался меня убить.

– Если бы я на самом деле пытался, то ты была бы уже мертва, – проворчал тот.

Алекс закатила глаза.

– Что, повторим? – поинтересовался Кевин. – Всегда к твоим услугам, сладенькая.

– Усыплю тебя снова, – пообещала Алекс, – только уже навечно.

Кевин рассмеялся – но не саркастически, как она ожидала, а с искренним восторгом.

– Ну что, поняла, о чем я, Вэл?

Женщина сдержала улыбку.

– Ладно, ты подогрел мой интерес. Но комната для гостей у меня одна.

– Олли неплохо живется и без удобств.

– Мне все равно. – Видимо, так женщина выразила согласие. – И уберите весь этот хлам из моей гостиной.

Проходя мимо, она скользнула почти вплотную к Дэниелу. А потом поднялась по ступенькам, так и не оглянувшись. Ее кимоно было настолько коротким, что оба близнеца, одинаково раскрыв рты, проводили ее взглядом.

– И вот ее ты отшил?.. – тихо пробормотала Алекс.

Кевин расслышал и снова рассмеялся.

– Давайте перенесем вещички, пока она нас всех не вышвырнула.

* * *

Комната для гостей оказалась больше, чем квартира, которую Алекс снимала в Вашингтоне. А ведь жила она отнюдь не в дыре, а в месте, которое риелторы описывали как апартаменты класса люкс. Дом Вэл был еще круче. Кевин, видимо, называл ее проституткой совершенно серьезно. Правда, Алекс даже и не подозревала, что им столько платят.

Кевин пристроил сумки у стены.

– Олли, раскладушка же еще при тебе? При ванной есть огромная гардеробная. Проверь, пойдет ли тебе. Можно, конечно, устроиться на диване, но лучше держать тебя подальше от Вэл.

– Алекс будет спать в постели, – возразил Дэниел.

Кевин скептично нахмурился.

– Серьезно? Ты весь такой великодушный ради нашей Олли?

– Тебя как будто мама вообще ничему не учила.

– Расслабьтесь, – произнесла Алекс, стоило Кевину вскинуть голову. – Разберемся.

– Ладно, – отозвался тот.

– Мне следить за словами? – поинтересовалась она у Кевина. – Ты говорил, что ей не стоит доверять.

Он покачал головой.

– Нет, все в порядке. Вэл может выкинуть нас на улицу, когда наше общество ее утомит, но она нас не выдаст. Я заплатил ей и за время, и за конфиденциальность. Что происходит у Вэл, здесь же и остается. Она бережет репутацию.

– Хорошо, – кивнула Алекс, хотя и не очень поняла политику этой Вэл.

Кевин шагнул к двери, но остановился, положив ладонь на ручку.

– В холодильнике полно еды, если вы голодные, или можем что-нибудь заказать.

– Спасибо, – поблагодарила Алекс. – Сначала разберу вещи.

– Да, – согласился с ней Дэниел. – Надо разместиться.

Кевин снова помедлил, а потом подошел.

– Э-э, Дэнни, просто хотел сказать… рад тебя видеть. И что ты цел.

И снова, как во время его отъезда с ранчо, Кевин будто бы не был против объятий. Дэниел продолжил неловко стоять на месте, полный сомнений.

– Ну да, Алекс постаралась, – произнес он. – Я тоже рад, что ты не умер, как она подозревала.

Кевин хрипло хохотнул.

– Ага, и я. Спасибо еще раз, ядовитая девица. За мной должок.

И он, снова усмехнувшись, ушел, оставив дверь приоткрытой.

Дэниел окинул Алекс взглядом, а потом закрыл дверь и вернулся с явным желанием начать спор. Алекс покачала головой и махнула рукой, чтобы Дэниел шагнул за ней.

Ванная комната заставила ее на мгновение забыть о том, зачем она туда пришла. В полу обнаружилась похожая на бассейн ванна, окруженная мрамором и голубой плиткой, поблескивающей, словно волны моря. С потолка свисала гигантская душевая насадка.

– Что же это за место? – охнула Алекс.

Дэниел закрыл дверь.

– Кейт, вернее Вэл, весьма успешна.

– Думаешь, она действительно проститутка, или Кевин приукрасил рассказ?

– Я пришел сюда не о Вэл разговаривать.

Алекс повернулась к нему, поджав губы.

– Мне не нравится ему врать, Алекс.

– А кто врал?

– Хорошо, притворяться. Что мы друг другу никто.

Она тяжело вздохнула.

– Я не готова к скандалу. Мне и без него хватает стресса.

– Нам все потом придется ему рассказать. Почему бы не разобраться с этим сейчас?

Алекс взвесила за и против, и Дэниел наверняка заметил, как изменилось при этом выражение ее лица.

– Ты все еще не веришь, что это «потом» наступит? – упрекнул он.

– Ну… вполне вероятно, что в течение недели кто-то из нас троих погибнет. Зачем обострять?

Дэниел вдруг стиснул ее в объятиях, скорее укоряя, чем утешая.

– Не говори так. Терпеть не могу, когда ты так делаешь.

– Прости, – отозвалась Алекс, уткнувшись в его рубашку.

– Мы можем сбежать. Сегодня же. Будем прятаться. Ты ведь знаешь, как надо.

– Давай сначала поспим и поедим? – жалобно попросила Алекс.

Дэниел невольно рассмеялся.

– Думаю, это мы себе все-таки позволим.

Алекс на миг расслабилась в его объятиях, сожалея, что сбежать уже нельзя. Звучало ведь так легко.

– Давай просто выйдем рука об руку, – предложил Дэниел, – а потом поцелуемся на диване.

– Сначала – еда и сон. Я не собираюсь разбираться с последствиями великого признания, пока не буду уверена, что просчитала все возможные реакции Кевина и мне не надо заранее вооружиться. Вернее, чем именно мне придется вооружиться. А сейчас я даже соображать толком не могу.

– Ладно. Дам тебе время до завтра, ведь знаю, насколько ты устала. Но уже утром мы вернемся к разговору, и я буду непоколебим.

– А Кевин тоже с нами останется? – задумалась Алекс. – Эта женщина сказала, что комната всего одна. Тогда нам станет не до разговоров.

– Сомневаюсь.

Алекс показалось, будто Дэниел закатил глаза, и она взглянула ему в лицо. Он так и не выпустил ее из объятий – просто опустил руки на талию.

– Ты думаешь, она имела в виду единственную свободную комнату?

– Нет, я думаю, что Кевин ночует с ней.

Алекс сморщила нос.

– Серьезно? Он же ей вроде бы не очень-то и нравится.

– Как и прочим женщинам в его жизни.

Она все еще сомневалась.

– Ну… она ведь может найти себе мужчину гораздо лучше.

Дэниел рассмеялся.

– Тут не поспоришь.

Глава 24

В двухдверном холодильнике Вэл обнаружилось куда больше еды, чем было в таком же у Арни. По правде говоря, по запасам она уделала даже среднестатистический ресторанчик. Вэл как будто собиралась принять еще дюжину гостей – хотя ее даже о прибытии Алекс и Дэниела никто не предупредил.

Такая странность, конечно, заставила Алекс задуматься, но не настолько, чтобы отвлечься от миски винограда. Казалось, будто бы Алекс уже неделями не видела свежей еды, пусть на самом деле прошло всего несколько дней. Воспоминания о ранчо стали далекими, будто все произошло много месяцев назад. Алекс никак не могла понять, как все случилось за такой короткий промежуток времени.

Она сидела на белоснежном, суперсовременном высоком стуле – и ей было жутко неудобно.

Дэниел довольно мурлыкал под нос, исследуя помещение.

– Вот это я понимаю – кухня, – пробормотал он и принялся рыться в нижних ящиках, оценивая горшочки и кастрюльки.

– Уже хозяйничаем?

Дэниел вскинул голову. Алекс замерла, так и не донеся виноградинку до рта.

На кухню, смеясь, вошла Вэл в том же коротеньком кимоно.

– Расслабьтесь. Это все для вас. Я вообще кухней не пользуюсь.

– Э-э, спасибо, – отозвался Дэниел.

Вэл пожала плечами.

– За все платил Кевин. Так что, ты любишь готовить?

– Балуюсь.

– Он скромничает, – сообщила Алекс. – Он как шеф пятизвездочного ресторана.

Вэл тепло улыбнулась Дэниелу и, опираясь о столешницу, так подалась к нему, что едва не легла на мрамор всем телом.

– Ну, очень мило. У меня еще не было персонального шеф-повара. Звучит… забавно.

Алекс удивилась тому, как Вэл сумела вложить в одно простенькое слово столько разных намеков.

– Э-э, думаю, да, – ответил Дэниел, слегка краснея. – А где Кевин?

– Выгуливает пса.

Вэл повернулась к Алекс, и та приготовилась к очередным нападкам.

– Спрашивала Кевина о тебе. Он говорит, ты вот его, – Вэл кивнула в сторону Дэниела, – пытала.

– Ну, по сути, так и было. Приняла его за другого человека.

Глаза Вэл засветились от любопытства.

– И что ты делала? Прижигала?

– Что? Нет, нет… Э-э, я вводила химические препараты. Нахожу их более эффективными, и шрамов не оставляют.

– Хм-м.

Вэл перекатилась по мрамору, чтобы снова повернуться к Дэниелу, а потом устроила голову на руке. От такого маневра кимоно слегка распахнулось и открыло, как Алекс подозревала, весьма интересный вид. Дэниел неловко замер, держась за дверь холодильника.

– И как, больно? – требовательно спросила Вэл.

– Я и представить не мог, насколько, – признал Дэниел.

Вэл была в восхищении.

– Ты кричал? Умолял? Корчился?

Ее воодушевление заставило Дэниела невольно улыбнуться.

– Думаю, все это, вместе взятое. Я рыдал как дитя.

И он вдруг как ни в чем не бывало отвернулся к холодильнику, копаясь в нем.

Вэл вздохнула.

– Хотела бы я посмотреть.

– Любишь пытки? – поинтересовалась Алекс, скрывая беспокойство. Вот надо же было Кевину поселить их у настоящей садистки.

– Не сами по себе, но ведь опьяняет, верно? Такая власть?

– Видимо, я никогда о подобном не размышляла…

Вэл наклонила голову, разглядывая Алекс с неприкрытым интересом.

– Разве все дело не во власти?

Алекс на мгновение задумалась.

– Не в моем случае. Честно говоря, когда это входило в мою работу, – да, прозвучит наивно, понимаю, – я пыталась спасти людей. На кону всегда стояло многое. Было очень трудно.

Вэл тоже задумалась, поджав губы.

– Да, звучит наивненько.

Алекс пожала плечами.

– И ты ни разу не кайфовала? От ощущения власти? – Синие глаза Вэл буквально впились в Алекс.

Ей стало интересно, неужели люди так чувствуют себя в кабинете психиатра – испытывают непреодолимое желание говорить. Или, скорее, так бывало с людьми, прикованными к столу самой Алекс.

– Ну… может быть. Я на вид не так уж опасна. Так что, наверное, иногда было приятно… что меня уважали.

Вэл кивнула.

– Разумеется. Скажи, а ты когда-нибудь пытала женщин?

– Два раза… вернее, полтора.

– Объясни.

Дэниел слегка повернул голову, регулируя мощность конфорки – и внимательно слушая. Алекс очень не нравилось, что приходится вести такой разговор в его присутствии.

– С первой девушкой мне так и не пришлось ничего делать. Она во всем призналась еще до того, как ее привязали к столу. Не стоило отправлять ее в мою лабораторию, хватило бы самого обычного допроса. Бедняжка.

– И в чем же она призналась?

– Террористическая ячейка пыталась заставить людей стать смертниками. Они похищали семьи объектов в Ираке – в данном случае родителей этой девушки – и убивали заложников, если объект отказывался выполнять требования. АНБ со всем разобралось до того, как бомбы сработали, однако несколько заложников все же погибло. – Алекс вздохнула. – С террористами никогда без крови не обходится.

– А что насчет второй?

– Тут ситуация оказалась строго противоположной. Эта торговала оружием.

– И ее было сложно сломать?

– Один из самых тяжелых случаев в моей карьере.

Вэл улыбнулась, словно ответ доставил ей огромное удовольствие.

– Всегда считала, что женщины способны вынести куда больше боли, чем так называемый сильный пол. Все мужчины на самом деле просто дети-переростки. – Затем она вздохнула. – Я заставляла мужчин умолять и корчиться, может, даже пару слезинок выжимала, но никто из них никогда не плакал как дитя. – Вэл обиженно надула нижнюю губу.

– Уверена, что они бы так сделали, если бы ты их попросила, – подбодрила ее Алекс.

Вэл сверкнула улыбкой.

– Наверное, ты права.

Дэниел принялся что-то нарезать, и Алекс решила притормозить с виноградом. Ужин определенно стоил ожидания. Вэл снова перекатилась на бок, чтобы понаблюдать за Дэниелом, и Алекс вдруг ощутила навязчивое желание ее отвлечь.

– Такая красивая квартира.

– Ага, здесь славно, да? От друга досталась.

– О, и он часто здесь бывает?

Сколько же народу о них узнает? Алекс уже и так зачем-то странно и глупо разоткровенничалась с хозяйкой. В будущем это явно аукнется.

– Нет-нет, мы с Чжаном давным-давно расстались. Он был слишком скучным.

– И он позволил тебе здесь остаться?

Вэл уставилась на Алекс с сомнением.

– Позволил мне? Что это тогда за подарок, если он не на мое имя?

– Справедливо, – поспешно согласилась Алекс.

– А что ты там упоминала про усыпление Кевина?

– Ой, пожалуйста, можно я расскажу? – встрял Дэниел. – Обожаю эту историю.

И Дэниел действительно рассказал все в подробностях, вызывая у Вэл смешки и изумленные возгласы. То, что он пропустил, будучи без сознания, Дэниел додумал сам, да и вообще в его версии Алекс вела себя куда круче, чем на самом деле, – что ей пришлось весьма по душе. Вэл теперь смотрела на Алекс с кардинально противоположным выражением лица, чем при их первой встрече.

А потом еда была готова, и все остальное для Алекс перестало существовать. Она давным-давно не ела красное мясо, поэтому на волю вырвалась ее внутренняя плотоядная сущность. Когда помутнение подошло к концу, Алекс заметила, что Вэл опять увлеченно за ней наблюдает.

Опустив взгляд на тарелку Вэл, Алекс заметила, что та попробовала буквально пару кусочков стейка.

– Ты всегда так много ешь? – поинтересовалась Вэл.

– Когда появляется такая возможность, наверное. И совершенно точно – когда готовит Дэниел.

Вэл сощурилась.

– Могу поспорить, что при этом ты и лишней унции не набираешь, верно?

– Не знаю. Иногда, должно быть, набираю.

– У тебя вообще весы есть? – требовательно спросила Вэл.

– Миллиграммовые, да, – ответила сбитая с толку Алекс.

Вэл шумно выдохнула, сдув со лба пряди волос.

– Меня бесят люди с высоким метаболизмом.

– Серьезно? – окинула ее взглядом Алекс. – Ты еще будешь жаловаться мне на наследственность?!

Вэл уставилась на нее, а потом с улыбкой покачала головой.

– Ну, думаю, все сразу получить невозможно.

– Но ты как раз то самое исключение, которое подтверждает правило?

– А ты мне нравишься, Олли.

– Спасибо, Вэл. Хотя вообще-то я Алекс.

– Да мне все равно. Знаешь, в тебе масса потенциала. Поправить прическу, добавить макияжа, накачать грудь до среднего размера – и все будет прекрасно.

– Э-э, меня и так все устраивает, спасибо. Я не жду от жизни многого, мне так проще.

– Серьезно, ты ведь сама стрижешься, да?

– У меня нет другого выбора.

– Поверь, выбор есть всегда, лишь бы не вот такое. – Вэл потянулась к Алекс через стол, но та дернула головой, так и не позволив коснуться упавшей на глаза челки. Ну да, уже неплохо бы подровнять.

Вэл повернулась к Дэниелу. Покончив с едой, он прислонился к столешнице за спиной Вэл, словно хотел от нее спрятаться. И Алекс его понимала. Как и то, почему во время первой встречи Дэниел счел ее пугающей.

– Ну поддержи меня, Дэнни. Правда же Олли будет симпатичной, если постарается?

Дэниел удивленно заморгал – как всегда, когда его заставали врасплох.

– Но Алекс и так симпатичная.

– Что за джентльмен. Прямо добрый двойник Кевина.

– Приму за комплимент.

– А это и есть комплимент. Наверное, лучший из моих уст, – согласилась Вэл.

– Как долго вы знакомы с Кевином? – поинтересовался Дэниел.

– Слишком долго. Понятия не имею, почему раз за разом открываю дверь, когда он является попрошайничать. Думаю, тут все-таки дело во власти. – Вэл пожала плечами. Шелковая ткань скользнула вниз по руке, но поправлять ее Вэл не стала. – Люблю, когда столь сильному человеку приходится выполнять мои требования.

Звякнули ключи – кто-то открывал входную дверь. Алекс тут же соскочила со стула, мгновенно напрягаясь. Вэл проследила, как они переглянулись с Дэниелом, готовым действовать, как Алекс прикажет.

– А вы забавные, – пробормотала Вэл.

В кухню вбежал запыхавшийся Эйнштейн, и Алекс расслабилась.

Вэл внимательно уставилась на вывалившего язык пса.

– Оно чего-то хочет?

– Наверное, он хочет пить, – подсказала Алекс.

– Хм.

Вэл оглядела кухню, а потом взяла из центра кухонного острова хрустальную вазу и наполнила ее из-под крана. Эйнштейн благодарно лизнул Вэл руку и принялся лакать воду.

– Вкусно пахнет, – заметил Кевин, огибая угол.

– Можешь доесть за меня, – отозвалась Вэл, не глядя в его сторону. – Я все. – Она погладила ухо Эйнштейна.

Сев за стол, как у себя дома, Кевин принялся за еду на тарелке Вэл.

– Все подружились?

– Ты был прав, – произнесла Вэл.

Кевин победно усмехнулся.

– А я говорил, что с ней не соскучишься.

Вэл улыбнулась в ответ, выпрямившись.

– Со мной обязательно поладит любой, кто приковал тебя к полу.

Усмешка Кевина тут же исчезла.

– У нас была ничья.

Вэл запрокинула голову, отчего ее длинная шея стала казаться еще длиннее, и расхохоталась.

Дэниел включил воду и принялся искать моющее средство. Алекс машинально присоединилась, успокаиваясь уже в самом начале привычной работы. Вокруг снова незнакомое и ужасно непривычное место, ненадежное и небезопасное, однако рядом Дэниел, и благодаря этому Алекс знала, что со всем справится. Он стал для нее чем-то вроде респиратора – знаком того, что все в порядке. Алекс мысленно улыбнулась, понимая, что такое сравнение покажется Дэниелу совсем неважным. Впрочем, не она же здесь романтик.

– Ой, не переживай насчет посуды, сладкий, – обратилась к нему Вэл. – У меня каждое утро убирают.

Алекс метнула в сторону Кевина напряженный взгляд, что не укрылось и от Вэл.

– Оставлю записку, в спальни он не сунется, – заверила она. – Я знаю, что все страшно секретно. Не переживайте, я вас ничем не выдам.

– Ничего, – произнес Дэниел. – Мытье посуды меня расслабляет.

– Что у тебя за брат такой? – поинтересовалась Вэл у Кевина. – Можно я оставлю его себе?

Алекс улыбнулась, заметив распахнувшиеся в панике глаза Дэниела. Однако он склонился над раковиной, поэтому Вэл ничего не увидела. Дэниел протянул Алекс чистые щипцы, и она вытерла их полотенцем, похожим на шелковое и, наверное, декоративным. Но Вэл такие мелочи, судя по всему, не волновали.

– Он не в твоем вкусе, – ответил Кевин.

– У меня весьма разнообразный вкус.

– Справедливо, но не думаю, что Дэнни сможет долго поддерживать твой интерес к себе.

Вэл вздохнула.

– Это редко кому удается.

– Так, э-э, возвращаясь к домработнику… во сколько он приходит, уходит и так далее? – спросила Алекс.

Вэл рассмеялась.

– Ты так серьезно ко всему относишься.

– Меня часто пытаются убить.

– Должно быть, это достает, – беззаботно отозвалась Вэл. – Когда я дома, Рауль приходит рано и уходит быстро. Даже не разбудит вас. Он хорош.

– Тогда я просто закрою дверь на замок.

– Если хочешь.

– Завтра весь день спать не выйдет, Олли, – встрял Кевин. – Перед тем как действовать, надо еще много чего подготовить, а я не хочу снова терять время.

– Дай ей одно утро, – настоял Дэниел. – Она всю неделю ночами ехала, спала в машинах. Ей надо отдохнуть.

Кевин скорчил брезгливую гримасу.

– Она не ребенок, Дэнни. А взрослым детишкам пора заняться делом.

– Никаких проблем, – быстро произнесла Алекс и взглянула на часы над духовкой – всего семь. – Я все равно уже лягу спать, так что проснусь задолго до прихода Рауля.

– Покажу все, что уже сделал, потом скажешь, что тебе еще понадобится. Заснял твой объект на видео, уверен, ты захочешь посмотреть и…

– Завтра, Кевин, – перебила его Алекс. – А сейчас – спать.

Он шумно втянул воздух через нос и закатил глаза.

Выходя из кухни, Алекс чуть было не взяла Дэниела за руку – пришлось тут же сжать пальцы в кулак и понадеяться, что Кевин ничего не заметил. Движение вышло неестественным, и Дэниел это почувствовал. Он следовал за Алекс по пятам, словно раздумывал, не сделать ли что-нибудь, чтобы завязать разговор – или же спор, – которого Алекс старательно избегала. «Не сейчас», – попыталась она мысленно передать ему, не оборачиваясь, и зашагала быстрее. Усилия оказались бесполезны, и оторваться от Дэниела не удалось – у него просто-напросто были более длинные ноги.

Зато Алекс стало куда спокойнее, когда за ее спиной закрылась дверь и щелкнул замок.

– Спасибо, – произнесла она и, повернувшись, обняла Дэниела.

– Только потому, что мы вымотались, – напомнил он. – Завтра я от тебя не отстану.

Алекс уже и в самом деле еле двигалась, поэтому ограничилась лишь самыми важными процедурами. Перевязывать лицо ей не хотелось, поэтому она решила дать коже подышать. Рана была по-прежнему ярко-алой и сморщенной. Швы, несмотря на телесного цвета нить, все равно бросались в глаза. Впрочем, две половинки мочки должны срастись. Останется некрасивый шрам, но пока что Алекс не хотела об этом думать.

Она подумывала для виду установить в гардеробной раскладушку, но решила подождать до утра. Вряд ли Кевин затеет проверку. Еще Алекс поразмышляла насчет газовой ловушки у двери, однако поняла, что сил уже не осталось, да и незваный гость первым делом проверит хозяйскую спальню. Если, конечно, проберется мимо Эйнштейна. Достаточно просто положить на прикроватный столик «ЗИГ Зауэр» и пояс со шприцами.

Дэниел успел лечь, но еще не спал.

– Мне винтовку тоже держать под рукой? – спросил он.

– Комната большая, но для нее будет тесновато. Могу сходить за обрезом.

– Я вообще-то пошутил. – Сердито взглянул на Алекс Дэниел.

– Ой. Ладно.

Он раскрыл объятия, и Алекс, выключив лампу, уже по привычке устроилась у него на груди. Постель была странной – словно мягкое облако то ли из золотой нити, то ли из гривы единорога.

– Спокойной ночи, Алекс, – прошептал Дэниел.

А потом она погрузилась в сон.

Алекс проснулась, когда за окном еще было темно. Только светились неестественные желтовато-зеленые огни города. Алекс не видела часы, но догадывалась, что сейчас около четырех утра. Значит, проспала она достаточно – это радовало, ведь день предстоял долгий. Теперь Алекс было необходимо переключиться в более энергичный режим, и она заранее этого боялась. Ей хватило одного несвойственного ей приключения в Техасе, но тогда винить стоило вспышку адреналина и непривычную ответственность за другого человека. Повторять такое Алекс не планировала.

Поэтому, когда разбуженный Дэниел принялся целовать ее шею, Алекс с удовольствием отложила все дела на потом.

Ей стало интересно, каково это, быть нормальным человеком. Ожидать, что каждое утро будет вот таким – в объятиях любимого. Проживать день в уверенности, что вечером ляжешь спать в ту же постель, с тем же человеком рядом. Алекс сомневалась, что большинство людей ценит это ощущение. Для них оно слишком обыденно. Это ведь само собой разумеется, и им незачем быть благодарными за него.

Алекс рассчитывать на другое такое утро не могла, поэтому сейчас она была благодарна.

Она потянула футболку Дэниела вверх, и он поднял руки, чтобы ее снять. Затем Алекс стянула и свою, нетерпеливо желая соприкоснуться с ним обнаженной кожей. Его поцелуи, такие нежные, становились все несдержанней, хотя Алекс буквально слышала, как Дэниел уговаривает себя быть мягче. Но ей самой этого не хотелось – и она поцеловала его в ответ так, чтобы он забыл всю свою осторожность.

Вокруг царила тишина. Алекс даже не расслышала, как повернулся замок. А потом вдруг в считаных дюймах от ее головы раздался металлический щелчок предохранителя. Алекс оцепенела. Дэниел тоже, однако она не знала, понял ли он, что это был за тихий щелчок, или же просто отреагировал вслед за ней.

Судя по звуку, незваный гость находился ближе к пистолету на прикроватном столике, чем Алекс. Она отругала себя за то, что пренебрегла элементарными мерами безопасности, и поспешно задумалась, что же делать. Может, развернуться и выбить оружие, выиграть для Дэниела немного времени?..

Но затем незваный гость заговорил:

– А ну отойди от гражданского, ты, змея.

Алекс шумно выдохнула весь воздух, который до этого держала в легких.

– Ого! Эй! Ладно. Опусти оружие, психопат.

– Для начала слезь с моего брата.

– Ты уже совсем все границы перешел, я даже не знаю, как это назвать, – резко произнес Дэниел. – Ты что, взломал замок?

– Дэнни, послушай, она опять тебя чем-то накачала.

– Как будто я стала бы тратить свои ограниченные запасы ради приятного отдыха, – пробормотала Алекс, а затем, скатившись с Дэниела, подняла простыню повыше и потянулась к лампе. В лоб уперлось холодное дуло.

– Ты ведешь себя глупо, – заметила она, включив свет.

Кевин шагнул назад, моргая, но по-прежнему держа нацеленный ей в лицо пистолет с глушителем.

Кровать дрогнула – Дэниел ловко перебрался через Алекс и загородил ее от Кевина.

– Ты что творишь? Не тычь в нее вот этим!

– Дэнни, не знаю, чем она тебя накачала, но мы тебе поможем, обещаю. Пойдем.

– Если не хочешь неприятностей, разворачивайся и уходи. Сейчас же.

– Я тебя тут спасаю вообще-то.

– Спасибо, конечно, но не надо. Мне было приятно заниматься тем, что ты так грубо прервал, и я хотел бы к этому вернуться. И дверь за собой закрой.

– Что случилось? – спросила Алекс, натягивая футболку.

На перепалку не оставалось времени. На Кевине были лишь пижамные штаны, значит, что бы ни произошло, подготовиться он не успел. Однако вот так отвлекаться во время опасности – даже на нечто столь оскорбительное для него – на Кевина не похоже. Выглянув из-за Дэниела, Алекс схватила пояс и тут же обернула его вокруг талии со словами:

– Нужно выдвигаться? – И затем сунула за пояс «ЗИГ Зауэр».

Кевин медленно опустил пистолет, вдруг растратив былую уверенность.

– Я ей не поверил, поэтому пришел посмотреть сам, – признал он, вдруг смутившись. – Дэнни даже не должен был ничего заметить.

– Ей? – переспросил Дэниел.

– Вэл… Она сказала, что вы вместе. Еще так убедительно. А я ответил, что черта с два.

Дэниел раздраженно вздохнул.

– Ну, надеюсь, что вы об этом поспорили. И проигравшей стороне грозит что-нибудь унизительное.

– И так хватает, – проворчал Кевин.

– На полном серьезе, – произнес Дэниел, – Кевин, проваливай.

– Поверить не могу, Дэнни. О чем ты только думаешь? После того, что она с тобой вытворила?

Дэниел по-прежнему прикрывал Алекс, поэтому она не видела его лица, зато вдруг расслышала в голосе улыбку.

– Ты ведь должен быть весь из себя такой крутой, опасный. И теперь ты говоришь, что чуть-чуть боли помешает тебе на пути к желанной женщине? Серьезно?

Кевин отшатнулся и ответил не сразу.

– Но почему? Почему ты хочешь именно ее?! – Злость исчезла. В его взгляде осталась только растерянность.

– Объясню тебе, когда подрастешь. А теперь в последний раз повторяю: выметайся или… – Дэниел обхватил Алекс и достал из-за ее спины пистолет, – …я тебя подстрелю.

И он направил дуло на Кевина.

– Э-э, он снят с предохранителя, – пробормотала Алекс.

– На то и расчет, – ответил Дэниел.

Кевин уставился на них – на уверенно держащего оружие Дэниела, на выглядывающую из-за его руки Алекс, – и расправил плечи.

– Ты, – ткнул он в Алекс свободной рукой. – Просто… хватит… – Он обвел ладонью их с Дэниелом и постель. – Хватит. Выдвигаемся через пятнадцать минут. Собирайся.

Затем он указал на Дэниела:

– Я…

Не договорив, Кевин глубоко вздохнул и, покачав головой, ушел. Закрыть дверь он так и не удосужился.

– Черт тебя дери, Вэл! – закричал он в темном коридоре, как будто виновата была почему-то именно она. Со второго этажа донесся лай Эйнштейна.

Алекс со вздохом потянулась.

– Ну, все прошло почти так, как я и ожидала. Главное, что без выстрелов, – думаю, это был лучший вариант.

– Ты куда? – спросил Дэниел.

– В душ. Ты же слышал. Пятнадцать минут.

– Но еще ночь!

– И хорошо, мне лицо проще прятать. Ты как, отдохнул? Кажется, мы где-то девять часов проспали.

Дэниел нахмурился.

– Отлично отдохнул.

– Ну, тогда… – Алекс шагнула к ванной комнате.

– Подожди.

Он спрыгнул с постели и, взъерошив на ходу волосы, вновь закрыл на замок дверь спальни.

– Ну и какой в этом смысл?

Дэниел пожал плечами:

– Туше.

Он приблизился к Алекс и крепко обнял ее за плечи.

– Я не был готов выбираться из постели.

– Кевин стучать не станет, – напомнила Алекс. – И даже наверняка не даст мне полных пятнадцати минут.

– Не нравится мне, что он командует. И я не был готов не только покидать постель, но и выпускать тебя из нее.

Дэниел наклонился к Алекс для поцелуя, медленно погладив плечи, а затем обхватив ее лицо ладонями. Она понимала, что в обычной ситуации моментально бы сдалась, однако сейчас обстоятельства были иными и к тому же в любой момент мог вломиться Кевин. Скорее всего опять с оружием.

– А как насчет компромисса? – отстранилась Алекс.

Дэниел одарил ее не самым заинтересованным взглядом.

– Я категорически отказываюсь идти на любые компромиссы ради Кевина.

– Можно я для начала хотя бы приведу аргументы в поддержку своего предложения?

Он сохранил суровое выражение лица, но Алекс знала, что ему захотелось улыбнуться.

– Времени у нас мало, а помыться надо обоим. А в тот душ-тире-бассейн легко поместятся двое… да хоть двенадцать, на самом деле, поэтому я подумала, почему бы не совместить приятное с полезным.

Непреклонное выражение лица тут же испарилось.

– Незамедлительно отзываю протест и изъявляю намерение всецело сотрудничать.

– Вот и я так подумала.

Глава 25

– Потому что тебе незачем с нами идти, – возразил Кевин.

Он со скрещенными на груди руками стоял перед лифтом, загородив кнопку вызова.

– Почему это? – требовательно спросил Дэниел.

– В наступление ты не пойдешь, Дэнни, поэтому и в подготовке тебе участвовать незачем.

Дэниел сердито поджал губы.

– Ничего страшного, если он… – мягко начала Алекс.

– Разве что его рожу кто-нибудь увидит, – прорычал Кевин.

– В смысле, твою рожу? – парировала Алекс.

Дэниел закатил глаза.

– Могу ехать в багажнике, если надо.

Кевин окинул обоих взглядом.

– Вы мне вообще дадите сосредоточиться?

– Ты о чем?

Кевин закрыл глаза – явно пытался успокоиться. Затем он шумно вдохнул через нос и посмотрел на Дэниела.

– Значит, так, вот мои условия, если хочешь присоединиться к нашей очень скучной и полностью стандартной разведоперации. О случившемся утром никто не заговаривает. Не хочу вспоминать тошнотворное зрелище, которому стал свидетелем. И никаких намеков на все то же тошнотворное зрелище. Мы на деле, поэтому ведите себя соответственно. Уяснили?

Кожа на шее Дэниела начала краснеть. Алекс сразу сообразила, что он собирается заметить, что если бы Кевин не вломился в запертую комнату, то и не увидел бы ничего, поэтому поспешно согласилась:

– Уяснили. Соответствующее деловое поведение, да.

Кевин снова оценивающе взглянул на нее и на Дэниела. А затем, развернувшись, ткнул в кнопку вызова лифта.

«Серьезно?» – говорил взгляд Дэниела. Алекс пожала плечами.

– А ну прекратили! – скомандовал Кевин, продолжая стоять к ним спиной.

– Что не так? – возмутился Дэниел.

– Да я чувствую, как вы молча переговариваетесь. Хватит.

Они поехали на самом обычном черном седане. Алекс не знала, принадлежит он Вэл или его приобрел Кевин. На Вэл, конечно, не очень похоже, но вдруг она временами любила скрывать свою личность. Так или иначе затемненные стекла пришлись Алекс по душе. Она чувствовала себя менее уязвимой, сидя в низко натянутой бейсболке и глядя на все еще по большей части спящий город. Ну, хотя бы в утренний час пик не попали.

Кевин привез их в более бедный район – как раз в таком Алекс и ожидала увидеть его новое укрытие, – и притормозил у складской зоны, заполненной в основном огромными грузовыми контейнерами. Охраны не было – только щиток управления и металлические ворота с колючей проволокой наверху. Кевин проехал к дальней части огороженной территории, а затем припарковался за грязным контейнером оранжевого цвета.

Зона казалась безлюдной, однако Алекс все равно опускала лицо и изображала неженскую походку, когда они переместились к широким дверцам контейнера. Кевин ввел замысловатую комбинацию цифр в укрепленный прямоугольный замок, а затем приоткрыл дверцу на пару футов и махнул рукой, приглашая войти.

Внутри царила полная темнота – Кевин вновь закрыл за собой дверь. Раздался щелчок, и вокруг загорелись пущенные по потолку и полу световые шнуры.

– И сколько же у тебя этих Бэт-пещер? – поразилась Алекс.

– Немного, в паре мест, где они могут понадобиться. Конкретно эта – передвижная, что весьма удобно.

Контейнер оказался забит множеством вещей, расположенных при этом в тщательно продуманном порядке. Как и в техасском амбаре, здесь можно было найти что угодно.

У стены рядом с двойными дверцами стояли вешалки с одеждой – вернее, с униформой. Алекс сообразила, что сделано это намеренно. Любой, кто заглянет в приоткрытый контейнер, увидит одну лишь одежду. Случайный наблюдатель даже ничего не заподозрит. А вот более внимательный, возможно, посчитает странным то, что там висят как униформы всех родов войск, так и рабочие комбинезоны со спецодеждой нескольких муниципальных компаний, не говоря уже о потрепанном рванье бездомного человека в нескольких футах от ряда темных костюмов, начиная от самых простых и заканчивая дизайнерскими. С таким гардеробом можно подстроиться под любую ситуацию.

Над вешалками располагались ящики с инвентарем – портфелями, планшетами, наборами инструментов и чемоданчиками. На полу в пластиковых коробках стояла обувь.

За костюмами были установлены глубокие шкафчики – Кевин подробно рассказал о содержимом каждого, и Алекс запомнила, где лежит то, что может пригодиться. Как и в амбаре, все лежало отдельно – пистолеты, патроны, броня, взрывчатки, ножи. Вдобавок в контейнере обнаружилось и кое-что, чего не было в Техасе, – или там Кевин просто слишком хорошо спрятал подобные вещички. Здесь он отвел целый шкафчик под различные гаджеты – крошечные камеры и «жучки», следящие устройства, очки ночного видения, бинокли и приборы наблюдения, генераторы ЭМИ всевозможных размеров, несколько ноутбуков и дюжины незнакомых Алекс приспособлений. Кевин указал на дешифровщики, считыватели и глушители частот, взломщики кодов ПО, мини-дроны… Алекс потеряла им счет. Все-таки вряд ли ей пригодится то, чем она не умеет пользоваться.

А вот в следующем шкафчике хранились химические вещества.

– Ес-с-сть! – прошипела Алекс. – А вот это как раз для меня.

– Так и думал, что ты оценишь.

– Не против? – поинтересовалась она, взяв запечатанный баллон катализатора, запасы которого у нее уже почти иссякли.

– Бери, что хочешь. Я к этим штукам, наверное, даже не притрагивался.

Алекс опустилась на корточки рядом с нижней полкой и переложила несколько склянок и контейнеров в рюкзак. Ага! Вот то, что надо.

– Тогда зачем они тебе?

– У меня был доступ, – пожал плечами Кевин. – Дареному коню…

– Ха! – победно уставилась на него Алекс.

– Что?

– Ты сам говорил, что высказывание идиотское.

Кевин закатил глаза.

– Иногда очень сложно сдержаться и не врезать тебе.

– Прекрасно тебя понимаю.

Дэниел хотел было вклиниться, но Алекс покачала головой – они всего лишь подкалывали друг друга. Покончив с лекцией о должном поведении, Кевин вернулся к привычному состоянию – чему-то среднему между серийным убийцей и самым несносным в мире старшим братом, однако Алекс уже начала к нему привыкать.

Ворча что-то про безмолвное общение, Кевин вернулся к шкафчику с патронами и начал складывать их в большую черную сумку.

– А первая помощь? – спросила Алекс.

– Там, где ножи, верхняя полка.

И действительно, Алекс обнаружила несколько темных пакетов на молнии – одни были размером с рюкзак, а другие – с набор для бритья, – но не смогла дотянуться так высоко. Поэтому их достал Дэниел, и Алекс принялась копаться в содержимом уже на полу.

В первом из маленьких пакетов медикаментов не оказалось – вместо них там лежали аккуратно перетянутые резинками комплекты документов. Вытащив канадский паспорт, Алекс взглянула на страницу с данными владельца и предсказуемо увидела фото Кевина под именем некоего Терри Уильямса. Алекс подняла взгляд – Кевин все так же стоял спиной, – а затем быстро сунула пару комплектов на дно своего рюкзака и застегнула пакет.

Ей самой эти документы ничем не помогут, однако стоило приготовиться ко всем возможным исходам. Алекс покосилась в сторону Дэниела, но он, тоже не обращая на нее внимания, с недоверием изучал арсенал ножей. Она невольно задумалась, сколько же он смог бы протянуть в одиночку с теми знаниями, которые успел приобрести.

Алекс проверила один из больших пакетов, однако содержимое ее не воодушевило. Стандартный набор первой помощи – все то, что у Алекс уже было. Оставшиеся два пакета тоже ее ничем не порадовали.

– Чего не хватает? – спросил Кевин.

Алекс подпрыгнула от неожиданности, ведь совершенно не слышала, как он подошел. Наверное, заметил на ее лице разочарование.

– Хотела бы что-нибудь приличное для обработки ран, на всякий случай…

– О'кей. Хватай все, что нужно отсюда, а потом съездим за остальным.

– Вот так просто? – скептически поинтересовалась Алекс.

– Конечно.

Она вскинула бровь.

– Мы отправимся в медучреждение и спросим, нельзя и приобрести у них излишки?

– Нет! – Кевин поморщился, красноречиво намекая на всю глупость такого предположения. – Ты никогда не слышала фразу «из грузовика выпало»? У тебя штуки, чтобы вырубить человека, с собой?

– Да.

– Тогда давай быстрее. Надо успеть, пока все грузовики не закончили с доставкой.

Теперь рюкзак Алекс был набит патронами – для «ЗИГ Зауэра», «ППК», «глока», который она так и не выбросила, обреза и винтовки Дэниела. Также Алекс захватила из запасов Кевина еще пару пистолетов – никогда не знаешь, когда они могут пригодиться. Из гаджетов Алекс взяла две пары очков ночного видения, несколько маяков и два генератора ЭМИ разных размеров. Она пока не представляла, зачем они ей, но в экстренной ситуации времени возвращаться за ними уже не будет. Пока Алекс разоряла запасы, Кевин сменил код замка на их с Дэниелом дату рождения, чтобы она могла попасть туда вновь.

Ну или Дэниел мог, если реально запахнет жареным.

– Так каким образом я могу химически вывести из строя человека? – поинтересовался Кевин, когда они вновь выехали на дорогу. На этот раз за рулем сидела Алекс.

– Что ж… ты хочешь воздушно-капельным путем или контактным?

– А ты какой посоветуешь? – покосился на нее Кевин.

– Зависит от подхода. Цель в замкнутом пространстве?

– Откуда мне знать? Я буду импровизировать.

Алекс шумно вздохнула.

– Ладно. Возьмешь оба. Дэниел, достань, пожалуйста, из внешнего кармана моего рюкзака флакончик парфюма. Он в защитном пакете.

– Нашел, – спустя минуту отозвался Дэниел и протянул флакон Кевину. – Держи.

Кевин повертел его в руках.

– Пустой, что ли?

– Угу, – подтвердила Алекс. – В нем газ. А теперь, – она протянула Кевину левую руку, – сними серебряное.

Он стянул с ее безымянного пальца кольцо и тут же недоуменно свел брови, когда за ним потянулись тончайшая прозрачная трубочка и резиновый мешочек, словно платки из рукава посредственного фокусника. Выражение лица Кевина стало скептическим.

– И зачем это все?

– Видишь засечку внутри? Открой. Только осторожно.

Кевин внимательно изучил миниатюрный полый шип, а потом перевел взгляд на круглый мешочек, внутри которого плескалась жидкость.

– Возьми мешочек в ладонь, – наставляла Алекс, изображая необходимые действия, – и с силой опусти руку на цель.

Она махнула Дэниелу, который покорно вытянул руку, и схватила его за запястье – не резко, но уверенно.

– Объект ощутит укол, машинально отпрянет. Продолжай держать. Если сделаешь все верно, жидкость из мешочка попадет на шип, – закончила Алекс, отпуская Дэниела.

– И что потом? – спросил Кевин.

– Цель приляжет поспать – на час или, может, два. Зависит от телосложения.

– Оно такое крошечное, – пожаловался Кевин, глядя сквозь колечко, которое держал указательным и большим пальцами.

– Прости. Попытаюсь специально для тебя отрастить руки побольше. Надень на мизинец.

– Да кто так кольца вообще носит?

– А мне кажется, подойдет идеально, – улыбнулась Алекс.

Дэниел хмыкнул. Кевин натянул кольцо на самый маленький из пальцев, но оно застряло уже после первой костяшки. Мешочек едва дотягивался до ладони – чтобы спрятать его в рукав, нужна была трубочка подлиннее. Кевин хмуро окинул взглядом всю эту систему, а потом вдруг усмехнулся.

– Ловко.

Дэниел подался вперед и указал на оставшиеся у Алекс на руке кольца:

– А эти два что делают?

Подняв руку, Алекс помахала безымянным пальцем, на котором было золотое.

– Убивает быстро. – Затем она продемонстрировала средний палец левой руки с кольцом из розового золота. – Убивает жестко.

– Ага-а! – воскликнул Кевин, вдруг осознав. – Так вот почему ты в Западной Виргинии пыталась мне влепить пощечину, как девчонка?

– Да.

– Черт. Опасный из тебя паучок, Олли.

Она согласно кивнула.

– Если бы я была выше или ты ниже, мы сейчас бы уже не разговаривали.

– Ну, думаю, тебе тогда просто повезло.

Алекс закатила глаза.

– И которым ты пыталась мне врезать?

Она ткнула в его сторону средним пальцем левой руки.

– Сурово, – прокомментировал Кевин. – А почему у остальных нет такого барахла? – Он взмахнул рукой, отчего мешочек заболтался из стороны в сторону.

– Осторожно, – предупредила Алекс, – он может отсоединиться.

– Точно. – Кевин поймал мешочек.

– Остальные кольца покрыты ядом. Его хватает надолго. Одной капли яда улитки-конуса достаточно, чтобы убить двадцать человек твоих габаритов.

– Дай угадаю, ты этих улиток и черных вдов как домашних питомцев держишь?

– На питомцев нет времени, да и яд черной вдовы стоит в самом низу шкалы по опасности. Нет, раньше у меня был доступ к массе различных веществ. Я мимоходом изучала яд конусов потому, что он бьет лишь по определенным рецепторам. Никогда не любила упускать подвернувшиеся возможности, поэтому сохраняла все, что могла, и теперь расходую запасы крайне экономно.

Кевин задумчиво опустил взгляд на кольцо. При этом он умолк, что весьма обрадовало Алекс.

Она выбрала больницу при Говардском университете, так как там располагался первоклассный травматологический центр плюс само учреждение было знакомо Алекс. Если, конечно, оно не слишком изменилось за последние десять лет.

Алекс медленно объехала все постройки, отмечая расположение камер наблюдения и присутствие полиции. Еще не было семи утра, но вокруг больницы сновало немало людей.

– Как насчет вон того? – указал Кевин.

– Нет, там мы найдем в основном простыни и всякие салфетки, – пробормотала Алекс.

– Выжди немного перед очередным кругом. Нас не должны заметить.

– Я и так знаю, что надо, – соврала она.

Алекс проехала несколько улиц и остановилась у небольшой парковой зоны, где бегали трусцой несколько человек – кроме них тут не было никого. Выждав в тишине десять минут, Алекс отправилась обратно, но при этом держалась на расстоянии двух кварталов от больницы. Наконец она заметила кое-что многообещающее – белый грузовик с надписью «Поставки от «Холберт и Соуэрби». Алекс знала эту компанию и была уверена, что как раз в этом грузовике найдутся необходимые медикаменты, поэтому въехала следом за ним на специальную площадку за главным корпусом больницы. Кевин уже был наготове и держался за ручку двери.

– Высади меня за ними и жди в квартале отсюда, – сказал он.

Кивнув, Алекс притормозила у самого грузовика, чтобы Кевина никто не заметил в зеркале заднего вида. Как только он выбрался, она сдала немного назад и тут же выехала с территории больницы на максимально доступной скорости. По пути Алекс успела взглянуть на грузовик. Ни водителя, ни пассажиров не было на месте, однако вокруг крутилось много людей в больничной спецодежде. Алекс понадеялась, что Кевин не привлечет к себе лишнего внимания.

Она остановила машину на углу, у знака «стоп», гадая, как же ей здесь ждать Кевина, когда парковаться запрещено. Однако придумать решение она не успела – позади, за еще одной машиной, показался белый грузовик. И Алекс поехала дальше, но уже медленно, чтобы сначала ее обогнал тот автомобиль, а затем и грузовик Кевина. Она увидела настоящего водителя, молодого чернокожего парня – он сидел на пассажирском сиденье, закрыв глаза и прислонившись к стеклу.

– Ну, копов у него на хвосте нет… пока что, – пробормотала Алекс, пристраиваясь за Кевином.

– А это как-то повредит тому парню? – спросил Дэниел. – Вещество, которым Кевин его накачал?

– Не особо. Проснется с жутким похмельем, но потом все будет в порядке.

Кевин не останавливался еще минут двадцать – сначала стремился убраться как можно дальше от больницы, а затем подбирал подходящее место, чтобы перебросить медикаменты в машину. Наконец он притормозил около безлюдной промышленной зоны, у закрытых ворот. Алекс припарковалась рядом так, чтобы машину не было видно со стороны въезда, натянула пару латексных перчаток и, вручив еще одну Дэниелу, сунула третью в карман.

Кевин как раз успел распахнуть дверцы. Алекс отдала ему перчатки, а потом забралась в грузовой отсек. Медикаменты лежали в белых матовых ящиках из пластика, установленных один на другой и прикрепленных к стенам красными нейлоновыми шнурами.

– Помогите открыть, – попросила Алекс.

Кевин принялся спускать ящики вниз, тут же снимая крышки. Дэниел последовал его примеру. Алекс, тем временем, отбирала необходимое.

Больше всего она беспокоилась об огнестрельных ранениях, без которых наверняка не обойдется. Разумеется, все равно нельзя было исключать возможность удара как ножом, так и тупым тяжелым предметом. И все же Алекс с огромной радостью обнаружила ящик с наборами для первой помощи при огнестреле: жгутами, пропитанными гемостатиком бинтами и разнообразными герметизирующими повязками. К ним Алекс откладывала прочие перевязочные материалы, химические грелки и хладагенты, реанимационные наборы, несколько мешков Амбу, спиртовые и йодные салфетки, шины и шейные воротники, перевязки для ожогов, катетеры и трубки для капельниц, пакеты с физраствором и кучу запечатанных шприцев.

– Собираешься собственный полевой госпиталь развернуть? – поинтересовался Кевин.

– Никогда не знаешь, что может пригодиться, – парировала Алекс.

И мысленно добавила: «Причем тебе же самому, кретин».

– Можно переложить все сюда, – предложил Дэниел, вытряхивая остатки содержимого ящика в соседний и принимаясь складывать в уже пустой то, что выбрала Алекс.

– Спасибо. Думаю, теперь у меня есть все необходимое.

Кевин прикрепил ящики к стене, а затем стер с дверцы отпечатки пальцев. Алекс вновь проследовала за ним, пока он не оставил грузовик с водителем позади небольшого торгового центра. Избавившись от отпечатков пальцев и в кабине, Кевин пересел обратно в машину.

Когда они вернулись в квартиру, домработник Рауль уже успел уйти, а Вэл лежала на низком диванчике и смотрела черно-белый фильм на огромном телевизоре, которого, Алекс могла поклясться, еще вчера там не было.

Сегодня Вэл надела голубой комбинезончик с короткими шортиками и глубоким декольте. Рядом лежал Эйнштейн, устроивший морду на ее руке. Вэл ритмично поглаживала пса, и он даже не побежал никого приветствовать. Только застучал хвостом по дивану, завидев Кевина.

– Ну, как там ваши шпионские делишки? – лениво поинтересовалась Вэл.

– Скучный подготовительный этап, – ответил Кевин.

– Фу, тогда не рассказывай. И все это барахло тут тоже оставлять не надо. Не разводите бардак.

– Да, мэм, – покорно согласился Кевин и понес вещи в комнату Алекс и Дэниела, к остальным сумкам. – Я подключу тебя к моему компьютеру, Олли, – сказал он по пути. – Сможешь просмотреть видео с камер, следящих за Карстоном. И послушать кое-что – в машине «жучок», а в кабинете узконаправленный микрофон. А еще в машине трекер, так что можешь проконтролировать передвижения Карстона за последние семь дней.

Алекс выдохнула, заранее утомленная всем этим объемом разведданных.

– Спасибо.

– Умираю от голода, – произнес Дэниел. – Кто-нибудь еще хочет позавтракать?

– Да, пожалуйста, – отозвалась Алекс.

– Еще как! – одновременно с ней воскликнул Кевин.

Дэниел с улыбкой вышел из комнаты. Алекс проследила за ним взглядом, а потом вдруг заметила, что Кевин, в свою очередь, проследил за ней.

– Что?

Кевин поджал губы, словно задумался над подходящими словами. Машинально взглянул на постель – по-прежнему мятую, ведь Раулю входить сюда было запрещено, – и вздрогнул.

Отвернувшись, Алекс полезла за своим ноутбуком. Ей хотелось скопировать важные файлы.

– Олли…

Она не стала отвлекаться от дела.

– Что?

– Можно я…

Алекс прижала ноутбук к груди и наконец повернулась, неосознанно расправив плечи в ожидании окончания фразы.

Кевин снова поколебался, а потом спросил:

– Можно я задам парочку вопросов, но ответы при этом будут без особых подробностей?

– Например?

– То, что с Дэнни… Я не хочу, чтобы ему причинили боль.

– Это не вопрос.

Кевин окинул ее злым взглядом, а потом глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.

– Когда мы разберемся, куда ты отправишься?

Теперь уже заколебалась Алекс.

– М… мне кажется, что если буду думать, что выживу, то спугну удачу. Поэтому, честно говоря, даже не задумывалась о будущем.

– Ну давай, это не так уж сложно, – с пренебрежением подтолкнул ее Кевин.

– Нет. Ты справляешься своими методами, а я – своими.

– Хочешь, чтобы я позаботился и о Карстоне?

– Нет, – рыкнула Алекс, хотя, если бы не снисходительный тон Кевина, могла бы и соблазниться на такое предложение. – Я сама со своими проблемами разберусь.

Кевин помедлил.

– Ну так… что? Думаешь, потом просто увяжешься за нами?

– Не стала бы рассматривать такой вариант в первую очередь, нет. Основываясь на версии, что я все еще буду жива, конечно.

– Ну ты и пессимистка.

– На этом я строю свои планы. Всегда ожидаю худшего.

– Плевать. Возвращаюсь к тому, с чего начал – если ты пойдешь своей дорогой, то что будет с Дэнни? Все, пока-пока, спасибо, неплохо повеселились?

Алекс отвела взгляд, уставившись на дверь.

– Я не знаю. Зависит от того, чего он хочет сам. Я не могу за него решать.

Кевин так долго молчал, что ей пришлось вновь на него посмотреть. На его лице застыло непривычно уязвимое выражение. Как всегда, когда его черты переставали быть столь напряженными, он становился куда больше похож на Дэниела.

– Думаешь, он захочет последовать за тобой? – очень тихо спросил Кевин. – Вы же знакомы всего ничего. Ты для него почти чужой человек. Но… похоже, я теперь для него тоже почти чужой.

– Я не знаю, чего он захочет, – произнесла Алекс. – И никогда не поставлю его перед выбором.

Кевин смотрел мимо нее.

– Я очень хотел загладить вину. Сделать его жизнь проще. Надеялся, что со временем мы снова сможем стать братьями.

Алекс вдруг испытала странный порыв шагнуть к Кевину и положить руку ему на плечо. Наверное, дело было в том, что он до сих пор напоминал Дэниела.

– Я не стану мешать, – пообещала она. Причем искренне – для нее самым важным оставалось то, что лучше всего для Дэниела.

Кевин уставился на Алекс, вновь превращаясь в привычного себя, и шумно выдохнул.

– Черт возьми, Олли, как же я жалею, что не забил на то дело в Такоме. Что такое спасение миллиона жизней против того, что мой брат теперь спит с Лукрецией Борджиа?

Алекс оцепенела.

– Что ты сказал?

Кевин усмехнулся.

– Удивлена, что я смог провести подходящую историческую параллель? Вообще-то я весьма неплохо учился в школе. У меня столько же извилин, как у братца.

– Нет, про Такому. Ты о чем?

Усмешка сменилась растерянностью.

– Ты же все и так знаешь… тебе давали досье. Ты допрашивала Дэнни…

Алекс подалась вперед, неосознанно вжимая ноутбук в собственные ребра.

– Ты про работу с де ла Фуэнтесом? Так первая буква в ТСХ-1 обозначает Такома?!

– Никогда не слышал про ТСХ-1. Де ла Фуэнтес был связан с Такомским вирусом.

– Такомской чумой?

– Не слышал, чтобы его так называли. Что происходит, Олли?

Сев, Алекс поспешно включила ноутбук и открыла последний файл, над которым работала, – зашифрованные записи. Пролистывая список цифр и сокращений, она ощутила, как Кевин уперся в матрас коленом, чтобы прочитать данные.

Казалось, пока она нашла нужное, прошла целая вечность. Столько всего успело случиться, и мысли, скрытые за короткими строчками, уже померкли в памяти.

Вот оно – теракт номер три, ТЧ, «Такомская чума». Перед глазами заплясали буквы, но лишь некоторые превратились в полные слова. «ДЖ, И-П» – это город в Индии, на границе с Пакистаном. Алекс не могла вспомнить название террористической ячейки – только то, что они выходцы из Фатх-Джанга. Далее инициалы связанных людей: ДХ – ученый, Хауген; ОМ – террорист, Мирвани; и П… еще один американец, которого Алекс забыла. Она прижала ко лбу кулак, отчаянно напрягая память.

– Олли? – снова позвал Кевин.

– Я работала над этим делом… много лет назад, когда у Штатов выкрали формулу. Задолго до того, как она попала к де ла Фуэнтесу.

– У Штатов? Но де ла Фуэнтес получил ее в Египте.

– Нет, ее разработали в лаборатории неподалеку от Такомы. Все должно было оставаться в теории, только ради исследования. Хауген… Доминик Хауген, так звали ученого. – Стоило сосредоточиться, как в памяти воскресли события. – Он был на нашей стороне, но после кражи дело приняло серьезный оборот, поэтому АНБ спрятало его в недрах другой лаборатории, находящейся под их контролем. Мы заполучили замкомандира террористов. Он выдал местоположение лаборатории в Джамму, где благодаря украденным разработкам успешно создали вирус. Спецагенты сровняли эту лабораторию с землей и решили, что замяли все дело с биологическим оружием, однако несколько террористов все же ускользнули. Насколько я знаю, департамент еще пару лет помогал ЦРУ их выслеживать… Как раз, когда Барнаби был убит.

Алекс подняла взгляд на Кевина, чувствуя, как в голове настолько быстро завертелись шестеренки, что та буквально начала кружиться.

– Когда ЦРУ отозвали тебя с задания, когда они тебя выдали… ты говорил, что хотел зачистить оставшиеся «хвосты»? Какие?

Кевин быстро заморгал – совсем как Дэниел.

– Упаковка с вакциной… снаружи все было на арабском, но внутри на оригинальных бирках все написано по-английски. И название «Такома». Бессмыслица. Если де ла Фуэнтес хотел перевод с арабского, то заказал бы испанскую версию. Я собирался отследить весь путь вируса, ведь был уверен, что он не из Египта. Думал, что с разработчиками сотрудничал американец или британец, хотел его найти. Говоришь, что все началось в штате Вашингтон?!

– Наверняка это одно и то же дело. По времени совпадает. Мы получаем информацию об этом вирусе, и вдруг за мной и Барнаби начинают вести наблюдение. Через два года – примерно тогда он попал к де ла Фуэнтесу, верно? – Барнаби убивают. Вот что запустило процесс. Поэтому они прикончили Барнаби и попытались избавиться от меня. Вирус снова всплыл, а мы знали что-то, благодаря чему могли связать…

Барнаби никогда не упоминал, что подогрело его паранойю, почему он вдруг решил, что им необходимо готовить побег. Алекс взглянула на буквы на экране. ДХ, Доминик Хауген. Вряд ли плохие парни оставили его в живых, если посчитали необходимым устранить ее и Барнаби. Может, Хауген погиб первым? Наверное, совершенно естественным, вполне ожидаемым путем. Автокатастрофа. Сердечный приступ. Есть масса способов выставить смерть человека не вызывающей подозрения. Барнаби каким-то образом заметил убийство Хаугена? Кто-то слил ему информацию?

Алекс хотелось быстро накопать данных в Сети, однако если она права, запрос по имени Хаугена будут отслеживать. И любой, кто начнет разыскивать подробности его смерти – неважно, насколько анонимно, – не останется незамеченным.

Но кто такой этот П? Алекс даже не была уверена, что правильно вспомнила первую букву. Имя прозвучало вскользь. Такое короткое, отрывистое…

– Олли, та упаковка… она казалась… профессиональной. Так говорят? В общем, не такой, как сляпали бы в самодельной лаборатории где-то на Ближнем Востоке.

Они уставились друг на друга.

– Мне всегда казалось, что-то там нечисто, – пробормотала Алекс. – Как кто-то мог создать вирус из одних лишь теоретических данных Хаугена? Это же просто какой-то джекпот террористической лотереи.

– Думаешь, украли не только записи?

– Должно быть, Хауген добился результата – на самом деле изготовил вирус. Если запас оказался таким большим, если вакцину так аккуратно упаковали… значит, запустили производство. То есть Хауген не просто баловался созданием вирусного оружия. Это целый военный проект. Были слухи… что-то про связанного с делом генерал-лейтенанта. На американской стороне никто не сосредотачивался, только на террористах. Обычно мне разрешали задавать вопросы, возникающие в процессе работы… но я помню, что в тот раз было иначе. Карстон выдал мне список.

– Значит, нас слили из-за одного и того же дела, – мрачно заключил Кевин.

– Не верю в такие совпадения.

– Я тоже.

– Кого они защищают? – задумалась Алекс. – Кто бы там ни был, он во главе всего. Значит, он в курсе и о тебе, и обо мне.

– Значит, надо добраться и до него.

Они снова друг на друга уставились.

– Алекс? Кев? Ребята? Вы что, не слышите?

Алекс медленно перевела взгляд, не сразу сфокусировавшись на вошедшем Дэниеле.

– Что-то случилось? – уже тише спросил он, завидев открывшуюся ему сцену, а затем поспешно приблизился и положил ладонь на плечо Алекс.

– Просто связали пару фактов, – хмуро пояснил Кевин.

Дэниел взглянул на Алекс.

– В нашем списке появилось еще одно имя, – сказала она.

– Чье?

– В том-то и проблема, – произнес Кевин.

– Дай подумать, – проговорила Алекс. – Если бы я не знала ответ на этот вопрос, тогда меня бы не пытались убить. – Она посмотрела на Кевина. – Понимаю, что вариантов может быть невероятно много, но ты когда-нибудь слышал в связи с этим делом имя, начинающееся на букву П?

– П? Надо покопаться в памяти, с ходу не скажу. И перепроверю звонки Диверса, может, в них что-то всплывет.

– А я поищу в материалах с Карстоном.

Кевин кивнул и повернулся к Дэниелу:

– Надеюсь, ты пришел сообщить, что еда уже готова. Чтобы Олли решила нам задачку, надо подкормить ее большой мозг.

Они установили компьютеры на кухонном островке и уставились в экраны прямо за едой. Вэл и Эйнштейн так и не сдвинулись с места, но теперь смотрели уже коммерческий телеканал. Дэниел поставил стул поближе к Алекс и следил, как она просматривает видео с установленной перед солидным домом Карстона камеры. Алекс перематывала время, пока в доме было пусто, одновременно прослушивая в наушниках телефонные разговоры. Карстон вел себя осторожно – в касающихся работы беседах использовал расплывчатые фразы и никогда не называл имена или проекты напрямую. Вдобавок, так как запись велась на внешний микрофон, Алекс не слышала его собеседников, а Карстон использовал столько местоимений, что уследить за всеми было невозможно. Алекс выяснила лишь то, что некоторые «он» и «его» очень сильно действуют Карстону на нервы, и как минимум один проект развивается неудачно. Может, это было связано с событиями в Техасе и имейлом Диверсу. Карстон чувствует опасность? Подозревает, что Кевин знает и о нем? Тогда он лишь разыгрывает спокойствие, на всякий случай. Паранойи ему не занимать, иначе он не добрался бы туда, где был сейчас.

Его дом находился под сигнализацией, на окнах первого этажа были установлены фигурные решетки, кругом натыканы камеры. Некоторые записи были как раз с них – видимо, Кевин взломал систему слежения. Улица тоже оказалась не самой подходящей – масса соседей, оживленное движение как по утрам, так и по ночам. Бесконечная череда потенциальных свидетелей.

– Тебе придется вломиться вон туда? – пробормотал Дэниел, когда Алекс включила видео с очередной камеры, снимающей решетчатые окна.

– Надеюсь, что нет.

Алекс указала ему на невысокую женщину, которая как раз поднималась по ступенькам крыльца с несколькими бумажными пакетами в руках. Затем она сунула ключ в замок и, отперев дверь, ввела код сигнализации. При этом она закрывала щиток рукой – Алекс не смогла увидеть последовательность цифр.

– Домработница?

– Похоже на то. Она же и покупки делает.

– Это хорошо?

– Возможно. Если бы я могла обновить лицо, то понаблюдала бы за ней вблизи.

– А что насчет меня? – спросил Дэниел. – Сюжет уже давно не показывали.

– Дэниел, это мы новости уже давно не смотрели, – заметила Алекс.

– А-а. Думаешь, они запустили версию, что я плохой парень?

– Может быть. Надо проверить.

– Хотите новости? – поинтересовалась Вэл с дивана.

– Ну… если ты сейчас ничего не смотришь, – вежливо отозвался Дэниел.

– В шкафчике слева от холодильника есть еще один телик, – сообщила Вэл.

Дэниел потянул нужную дверцу, и за ней обнаружился экран. Дверца же скользнула в специальное гнездо.

– Мило, – заметил Кевин, оторвавшись от монитора.

Алекс вернулась к материалам. Дэниел нашел круглосуточный новостной канал и, уменьшив громкость, вернулся на место.

Алекс не расслышала, как Вэл встала, однако блондинка вдруг наклонилась над ее плечом.

– Выглядит очень нудно, – прокомментировала она.

– Ну, риск смерти добавляет немного остроты ощущений, – произнесла Алекс.

– Ты что-то говорила про новое лицо?

– Ага. Видишь ли, из-за синяков и бинтов я слишком заметна.

– И это в вашем случае плохо?

– Да.

– Я могу помочь.

– Что? – удивилась Алекс.

– Сделать тебе новое лицо.

Теперь Алекс повернулась к Вэл со всей внимательностью.

– Что ты имеешь в виду?

Глава 26

– Мне будет проще, если ты перестанешь пытаться делать два дела одновременно, – пожаловалась Вэл.

– Прости. У меня тут что-то вроде дедлайна.

– Тогда хотя бы не шевели головой.

Алекс старалась изо всех сил. Она держала ноутбук Кевина на коленях, подключив к нему свои наушники. Когда Карстон находился в машине, Алекс слышала и его собеседников, однако по дороге он, к сожалению, обычно связывался лишь со своей единственной дочерью, Эрин. И они практически все время болтали о его внучке, чей портрет Алекс хранила в медальоне. После сорокаминутного обсуждения того, какая дошкольная программа уж наверняка подарит счастливый билет в Лигу плюща, Алекс начала перематывать запись, как только слышала голос Эрин или, если Карстон был в кабинете, как только он переходил на особенный тон, который использовал только с дочерью. Болтали они куда больше, чем Алекс ожидала. Она ткнула в кнопку воспроизведения. Эрин продолжала трещать о том, как поведет Ливви в зоопарк. Алекс поняла, что ничего не пропустила, и снова нажала на перемотку.

– Знай, что результат неидеален, и виновата в этом ты.

– Все изъяны на моей совести, согласна, – проговорила Алекс.

Вэл заранее усадила ее так, чтобы она не могла подглядывать в зеркала ванной комнаты. Алекс знала только, что ей на кожу нанесли слой маслянистой косметики и порез на челюсти что-то стягивало.

Она, конечно, считала и гостевую ванную чересчур шикарной, но та, где Алекс находилась сейчас, вообще была дворцом. Тут со всеми удобствами могли разместиться две семьи из пяти человек.

Алекс сосредоточилась на экране ноутбука. Опять домработница. Судя по всему, она привозила продукты каждые два дня. Алекс отметила те, что лежали в пакетах сверху – кварта органического обезжиренного молока, коробка зерновых отрубей, апельсиновый сок, кофе в зернах. Вдобавок, она записала номера автомобиля, и Кевин пробил адрес. С наступлением темноты Алекс сможет быстренько подкинуть в машину маячок и отследить, где домработница совершает покупки.

Она снова проверила аудио – Эрин как раз прощалась. Алекс понятия не имела, как Карстон ухитрялся уделять болтовне дочери столько времени. Хорошо, что ребенок у него всего один. Впрочем, наверное, он делал несколько дел параллельно, как и сама Алекс.

В рабочих беседах он по-прежнему не упоминал имен, что уж говорить о том, которое начинается с буквы «П». Если затолкать проблему куда-нибудь подальше, казалось Алекс, то подсознание справится и самостоятельно. Но, к сожалению, она раз за разом навязчиво возвращалась к этой мысли, поэтому прогресса не было.

– Итак, последний штрих, – объявила Вэл, натягивая Алекс на голову парик.

– Ай!

– Красота требует жертв. Теперь можешь смотреть.

Алекс неловко встала – слишком долго просидела без движения, – и повернулась к зеркалам.

Зрелище ее испугало. Она не сразу поняла, что стоящая рядом с Вэл низенькая женщина – это она сама.

– Как?.. – Алекс машинально потянулась к месту, где раньше был покрытый корочкой порез.

Вэл стукнула ее по руке.

– Не тронь, а то размажешь.

– Куда все делось?

Лицо женщины в зеркале было идеально чистым. Свежая кожа словно у четырнадцатилетней девочки. Огромные, но не слишком, глаза. Более полные губы, выделенные скулы. Ниспадающие на плечи каштановые с легкой рыжиной волосы.

– Вуаля. Твое новое лицо, – объявила Вэл. – Было весело. В следующий раз сделаю из тебя блондинку. У тебя хороший цвет кожи, с ним множество оттенков смотрится естественно.

– Невероятно. Поверить не могу. Где ты такому научилась?

– Я играю массу разных ролей, – пожала плечами Вэл. – Но с моделью веселее. В детстве я очень хотела получить большую голову Барби для причесок. – Она похлопала Алекс по макушке. – Или младшую сестричку. Но лучше игрушечную голову.

– Да я, наверное, лет на десять тебя старше, – возразила Алекс.

– Какой милый комплимент. Но неважно, сколько мне на самом деле лет, ведь в значимых вещах ты все равно куда младше.

– Как скажешь. – Спорить Алекс не собиралась. Вэл только что неожиданно подарила ей счастливый билет. – Меня же собственная мать бы не узнала.

– Могу добавить сексуальности, – заверила Вэл. – Но ты хотела быть незаметной…

– Я в жизни, наверное, настолько сексуально не выглядела. Так что мне страшно, что будет дальше.

– Спорим, Дэнни бы понравилось? – промурлыкала Вэл.

– Кстати… где я облажалась? Чем себя выдала?

Вэл улыбнулась.

– Я тебя умоляю. Когда двое настолько втрескались, они этим буквально лучатся. Так что ничего ты не сделала.

Алекс вздохнула.

– Спасибо, что поделилась наблюдениями с Кевином.

– Вот ты язвишь, а стоит искренне меня поблагодарить. Разве без этих тайн не стало проще?

– Наверное… Но он чуть не прострелил мне голову, о чем не следует забывать.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Алекс приблизилась к огромному зеркалу, чтобы рассмотреть маскировку. Порез был спрятан под чем-то вроде искусственной кожи. Алекс осторожно шевельнула челюстью, проверяя, какое движение может выдать обман. Накладка слегка морщилась при улыбке, однако большую часть лица все равно скрывал парик. Можно не беспокоиться о том, что даже вблизи кто-то заподозрит неладное. Люди, разумеется, заметят макияж, но его все равно носит большинство женщин. Едва ли такой привлечет внимание.

Теперь можно действовать быстрее, ведь не нужно ждать темноты. Алекс усмехнулась, но затем расслабила лицо, чтобы не натягивать искусственную кожу. Осознание неожиданной свободы пьянило.

Сунув ноутбук под мышку, Алекс быстро сбежала по лестнице. В голове уже созрел вполне рабочий план с минимальными рисками, поэтому аудио она слушала лишь в тщетной надежде, что Карстон все-таки выдаст что-нибудь важное. Вряд ли, конечно, но с этим Алекс разберется позже. Сейчас ей предстояло кое к чему приготовиться.

– Да ладно? – проворчал Кевин и бросил взгляд на следующую за Алекс Вэл. – Сколько девственниц ты принесла в жертву, чтобы сделать ее вот такой?

– Я и без помощи сатанинских ритуалов справляюсь, – отозвалась Вэл. – А девственницы все равно ни на что не годятся.

Дэниел поднялся с дивана, на котором сидел, глядя новости – видимо, задание он воспринял серьезно, – и обошел лестницу, чтобы посмотреть, о чем же говорили Кевин и Вэл.

Алекс замешкалась на последней ступеньке, чувствуя себя странно уязвимой. Она не привыкла переживать о своей привлекательности. Но Дэниел, окинув ее удивленным взглядом, расплылся в улыбке.

– Так привык к синякам, что почти забыл, как ты выглядишь без них, – произнес он и улыбнулся еще шире. – Рад снова тебя видеть.

Алекс, конечно, знала, что уж никак не могла вот так выглядеть в том вагоне метро, но решила не комментировать.

– Собираюсь установить маячок, – сообщила она. – Думаю, справлюсь быстро.

– Мне пойти с тобой? – спросил Дэниел.

– Тебе лучше не светить лицом в дневное время, – посоветовала Алекс.

Ответ его явно не обрадовал, но спорить Дэниел не стал. Алекс представила, что ощутила бы сама, если бы Дэниел вот так сбежал на разведку, поэтому поняла его нежелание отпускать ее одну.

– Ничего не случится, – пообещала она.

– Возьми седан, – указал Кевин на лежащие на столешнице ключи.

– Так точно, – скопировала Алекс его солдатские интонации. Кевин, кажется, не заметил.

Домработница уже должна была вернуться к себе, если сегодня нет иных поручений. Обслуживала Карстона она только по утрам. Разумеется, она могла отправиться к другим клиентам, однако, по мнению Алекс, Карстон наверняка не хотел ни с кем ее делить, поэтому платил достаточно щедро – чтобы в случае необходимости она была свободна. Алекс проехала по городу в черном седане и, оказавшись не так уж далеко от пустой квартиры Дэниела, порадовалась, что они надежно залегли на дно у Вэл. За домом Дэниела стопроцентно ведут наблюдение в надежде, что ему хватит ума заглянуть туда за зубной щеткой или любимой футболкой.

В районе, где жила домработница, машины парковались только у обочин. Алекс заметила десятилетний белый минивэн в квартале от дома этой женщины. Движение на улицах было оживленным – много как автомобилей, так и пешеходов. Оставив машину около углового магазинчика, Алекс отправилась на прогулку.

Стояло начало лета, и от жары Алекс мгновенно вспотела. В отличие от Кевина у нее не было целого гардероба, поэтому сегодня она вновь надела блейзер, который теперь казался ей куда более плотным. Ах, ну да, ей нужны карманы. Оставалось надеяться, что макияж не потечет.

Вокруг было достаточно людей, поэтому Алекс чувствовала себя невидимой, просто случайным человеком в толпе. В следующем квартале прохожих стало поменьше, но Алекс все равно ничем не выделялась.

Она вытащила из кармана телефон и ткнула в кнопку повторного набора номера.

Кевин ответил после первого же гудка.

– В чем дело, Олеандр?

– Просто звоню поздороваться.

– А-а. Смешиваешься с контингентом?

– Разумеется.

– Поболтай с Дэнни. У меня нет времени.

– Мне же лучше, – заметила Алекс, но Кевин уже не слышал.

Раздался глухой удар, будто телефон во что-то врезался, а потом «Ай!» Дэниела.

Алекс глубоко вздохнула, успокаиваясь. Кевин постоянно вызывал у нее желание что-нибудь сломать.

– Алекс, ты в порядке?

– В полном.

Кевин что-то крикнул.

– Кевин говорит, что ты пытаешься выглядеть естественно.

– Частично да, – согласилась Алекс.

До минивэна оставалась еще пара машин. Перед ней в том же направлении шел мужчина. Сзади вроде бы никто не следовал, но наверняка Алекс оставалась в чьем-нибудь поле зрения. Оборачиваться она не стала.

– Значит, наверное, надо поговорить так, как делают нормальные люди, – продолжал Дэниел.

– Точно.

– Э-э, что бы ты хотела на ужин? Как всегда поедим дома?

Алекс улыбнулась.

– Звучит отлично. Что бы ты ни решил приготовить, я буду рада всему.

– Ты слишком упрощаешь мне задачу.

– В мире и без меня достаточно сложностей. – Алекс отбросила несколько прядей с лица, якобы неосторожно зацепив телефон. Он пролетел через тротуар и завис на краю бордюра. – Погоди! – воскликнула Алекс вдогонку. – Я уронила телефон.

Она опустилась на колени и подхватила аппарат, придерживаясь за нишу колеса минивэна, а потом подскочила на ноги и отряхнула легинсы.

– Прости, – произнесла она в трубку.

– Ты установила маячок, да?

Алекс зашагала к концу квартала, где собиралась повернуть и добраться до машины уже другой дорогой.

– Да.

– Ловко.

– Я же говорила, что ничего не случится. Скоро увидимся.

– Осторожно за рулем. Я тебя люблю.

Кевин снова что-то прокричал, а потом совсем рядом с трубкой опять раздался глухой удар.

– Да ты издеваешься?! – крикнул в ответ Дэниел. – Нож?!

Сбросив звонок, Алекс прибавила скорости. Эту парочку и на двадцать минут оставить нельзя.

Впрочем, к тому времени, как она добралась до квартиры, все вернулось на круги своя, если это можно было так назвать. Дэниел по-прежнему прилежно следил за новостями. Вэл наполняла красивую хрустальную вазу водой для Эйнштейна, которого только что привела с прогулки. Кевин просматривал видео с камер и точил мачете. Дом, милый дом.

– Что-нибудь было? – спросила Алекс у Дэниела.

– Про меня ничего. Видимо, вице-президент все-таки выйдет из игры до выборов. Наверное, недавние скандальные слухи не настолько уж пусты. Ну и, разумеется, все обсуждают, кого президент Хауленд назначит своим кандидатом.

– Как увлекательно, – пробормотала Алекс тоном, явно подразумевающим обратное.

Она бросила сумку на высокий белый стул и, устроившись на соседнем, открыла ноутбук. В поместье Карстона царило спокойствие, поэтому Алекс решила отмотать назад и проверить, не успела ли что-нибудь пропустить, пока отсутствовала. До сих пор она не заметила никаких регулярных гостей, кроме домработницы и сотрудников службы охраны, которые каждый день проезжали мимо в обеденное время.

Дэниел переключил на другой новостной канал, где шла очередная версия все того же сюжета.

– Разве вам не интересно, на кого поставит президент? – поинтересовался он. – Хауленда поддерживают многие. Человек, которого он выберет, наверняка станет вице-президентом, а через четыре года и самого Хауленда сменит.

– Куклы чревовещателей, – проворчал Кевин, отложив мачете, и принялся за длинный обвалочный нож.

Согласно кивнув, Алекс замедлила видео, чтобы рассмотреть двух подростков. Они неспешно прошли мимо дома Карстона вверх по улице.

– Ты о чем? – спросил Дэниел.

– Мне плевать на марионетку, – ответил Кевин. – Меня беспокоит тот, кто дергает за ниточки.

– Слишком уж у тебя циничное мнение о демократическом государстве, на которое ты работал.

– Ага, – пожал плечами Кевин.

– Алекс, а ты республиканка или демократка? – обратился к ней Дэниел.

– Пессимистка.

Она потянулась ко второму компьютеру, где хранились записи звонков, и нацепила наушники.

– Значит, всем плевать, что основной претендент на пост – это какой-то ультраправый сенатор от штата Вашингтон, который раньше работал на разведывательное управление Министерства обороны?

Первый звонок был снова от дочери, судя по теплому, полному отцовской заботы голосу Карстона. Алекс включила перемотку.

– Логично, – стягивая с волос резинку, отозвалась Вэл. Даже в мокром от пота спортивном костюмчике она все равно казалась достойна обложки журнала «Максим». – Хауленд мягкотелый. А кто-нибудь более решительный поможет склонить чашу весов в нужную сторону. Плюс этот новый кадр частично смахивает на типичного дедулю, а частично – на хитрого седого лиса. И имечко еще такое броское, легко запоминающееся.

– Печально, но ты, наверное, права. Это просто конкурс красоты.

– Как и все в этом мире, дорогой, – проговорила Вэл.

Алекс проверила запись, но Карстон до сих пор слушал болтовню и добродушно хмыкал. Она снова ткнула в кнопку перемотки.

– Думаю, пора тоже привыкать к такому мнению, голосовать-то мне все равно уже вряд ли придется. – Дэниел нахмурился. – Вице-президент Пэйс. Как думаете, это его настоящая фамилия, или он изменил имя, чтобы привлечь больше голосов? Уэйд Пэйс. Разве так можно назвать ребенка?

– Я бы вообще никак ребенка не назвала, – заметила Вэл. – Потому что не настолько тупая, чтобы его завести.

Алекс машинально нажала на «стоп».

– Что?

– Просто объяснила, что мамочки из меня не выйдет.

– Нет, Дэниел, что это было за имя?

– Сенатор Пэйс? Уэйд Пэйс?

– Звучит… знакомо.

– Наверное, его все знают, – сказал Дэниел. – Он уже давно метит на пост и намерений не скрывает.

– Я не слежу за политикой, – ответила Алекс и уставилась на экран телевизора, но там был всего лишь диктор. – Что ты слышал об этом Пэйсе?

– Только то, что в новостях. Блестяще отслужил и так далее, стандартный набор.

– Он из военных?

– Да, какой-то генерал, кажется.

– Генерал-лейтенант?

– Может быть.

– Уэйд Пэйс… – подключился к разговору Кевин. – Пэйс начинается с П. Наш клиент?

Алекс уставилась в пустоту, неосознанно покачиваясь туда-сюда.

– Он из штата Вашингтон… работал в разведке… – Алекс взглянула на Кевина. – Ну, допустим, разведуправление исследует биологическое оружие, пусть и в теории. А этот кадр уже стремится в политику, значит, вкладывает деньги. На поверхности они преследуют массу вполне невинных целей – со стороны люди увидят лишь экономический подъем. Таким образом он наверняка и получает место в сенате. Отлично. Но потом, несколько лет спустя, вирус крадут. Очевидно, никто не должен знать, что к его созданию приложил руку сам Пэйс. Никто не должен знать, что вирус вообще существует. Мы ловим плохих парней, те выдают лишнюю информацию. У Пэйса грандиозные мечты. И любой, кто слышал его имя в связи с этим вирусом…

– Должен быть заблаговременно устранен, – закончил за нее Кевин. – И кто знает, сколько успел раскопать слишком уж усердный агент ЦРУ? Лучше и его заткнуть, чтобы наверняка.

– Идти на риск они не могут, – прошептала Алекс. – Не на такой высоте.

Воцарилась тишина.

– Ого! – воскликнула Вэл так громко, что Алекс подпрыгнула. – Вы что, собрались убить вице-президента? – Мысль явно вызывала у нее немалое воодушевление.

– Он еще не вице-президент, – заметил Кевин. – Официально он пока никто. Значит, Секретная служба его пока не охраняет.

Дэниел слушал, открыв рот.

Значит, ставки опять возросли. Правда, ненамного. Неважно, что представлял собой Уэйд Пэйс, ведь в конце концов все сводилось к одному бьющемуся сердцу.

Кевин переглянулся с Алекс.

– Значит, он заказал меня с братом, тебя и твоего друга… ради того, чтобы стать президентом. Ох, с каким удовольствием я его прикончу.

Алекс хотела было вмешаться, но передумала. Будет куда легче и безопаснее – для нее самой, – если как можно больше грязной работы проделает Кевин.

Но в то же время важнее всего было сохранить анонимность – как собственную, так и Дэниела. И раз уж Кевин обладал точно таким же лицом, то и его тоже. Может, он больше смыслит в убийствах, зато Алекс куда лучше справится по-тихому, без лишнего шума. А если хочешь, чтобы все пошло по плану, то…

– Мне, конечно, совершенно не хочется лишать тебя этого удовольствия, но, думаю, ты уступишь его мне.

Алекс вздрогнула. Сейчас она наверняка совершает огромную ошибку. Неужели успела сама превратиться в искателя острых ощущений, которого пыталась увидеть в Дэниеле? Вряд ли. Очередное задание в списке вызывало у нее лишь ужас.

– Наша цель – сделать все тихо, верно? А если нашего кандидата в президенты вдруг хватит сердечный приступ или инсульт, никто ведь ничего не заподозрит – по крайней мере, об этом не станут трубить, как если бы его застрелили во время неудачной кражи, например.

– Я могу сделать все тихо, – возразил Кевин, нахмурившись.

– Как по естественным причинам?

– Почти.

– Это «почти» приведет остальные цели в состояние боевой готовности.

– Они уже в этом состоянии.

– Ну и как ты все видишь?

– Буду импровизировать на месте.

– Отличный план.

– Ты знаешь, сколько людей в нашей стране каждый день погибает от бытовых травм?

– Нет. Но я уверена, что белые мужчины шестидесяти лет чаще умирают от проблем со здоровьем.

– О'кей, ладно, сердечный приступ – это самый тихий способ, согласен. Но ты-то как в дом проберешься, коротышка? Постучишь в дверь, попросишь одолжить немного сахарку? Не забудь только нацепить фартук с рюшечками – чтобы Пэйс точно купился.

– Я могу подогнать план, который придумала для Карстона. Если еще пару дней поизучаю Пэйса…

Кевин громко хлопнул ладонью по столешнице.

– У нас нет пары дней. Мы и так затянули. Ты ведь знаешь, что Диверс и Карстон времени даром не теряют.

– Своей поспешностью мы можем обеспечить им лазейки. Должная подготовка…

– Как же ты бесишь!

Алекс совершенно не замечала, насколько близко они с Кевином оказались – и уже чуть ли не плевали друг другу в лицо, – пока между ними вдруг не мелькнула рука Дэниела.

– Можно я вас перебью, указав на очевидное?

Кевин шлепнул его по руке:

– Не лезь, Дэнни.

Алекс глубоко вздохнула, успокаиваясь.

– Что там очевидного? – спросила она.

– Алекс, ты знаешь, как лучше всего… э-э… убить сенатора. – Дэниел помотал головой. – Поверить не могу, что все это правда.

– Еще как правда, – жестко бросил Кевин. – А она все равно не знает точку входа.

– Дай мне закончить. У Алекс лучшие… методы. А у тебя, Кевин, лучшие шансы проникнуть в дом незамеченным.

– Именно, – воинственно подтвердил Кевин.

– А-а… – протянула Алекс, вдруг ощутив непонятное недовольство. Наверное, дело было в уязвленной гордости и досаде от необходимости сотрудничать с настолько противным человеком. – Ты прав, – признала она, обратившись к Дэниелу. – В который раз.

Тот улыбнулся.

– Что там? – требовательно спросил Кевин. – И хорош, влюбленные, глазки строить, а то меня стошнит.

– Очевидно, – произнесла Алекс слово чуть ли не по слогам, – нам придется действовать сообща. Ты проникнешь внутрь с кое-каким раствором. Хотя… – Мозг начал быстро перебирать варианты. – Думаю, даже с несколькими. Будем держать связь, я направлю тебя туда, где лучше всего применить…

Кевин бросил на нее испепеляющий взгляд.

– То есть командовать будешь ты, а я – выполнять приказы на месте?!

В игре в гляделки победила Алекс.

– Ну, придумай план покруче.

Кевин закатил глаза, но затем сосредоточился.

– Ладно. Справедливо. Мне пофиг.

Алекс тут же полегчало. Свою часть операции она сумеет выполнить безо всякого риска. А Кевин, как бы ей ни было неприятно это признавать, выполнит свою.

Он фыркнул, словно расслышал ее мысли, а затем произнес:

– Могу я кое о чем попросить?

– Чего тебе?

– Когда будешь смешивать свои ядовитые зелья, сможешь сделать варево пожестче? Вот чтобы очень больно было?

Алекс, несмотря на страх, улыбнулась:

– Уж это я могу.

Кевин сжал губы и помолчал.

– Так странно, Олли. Я… ну, ты мне сейчас почти начала нравиться.

– Скоро пройдет.

– Точно. Уже отпускает. – Кевин вздохнул. – Сколько времени уйдет на химию?

– Дай мне три часа, – быстро рассчитала Алекс.

– Тогда я поизучаю нашу новую цель.

Кевин забрал мачете с прочими ножами, а затем, насвистывая, направился на второй этаж.

Поднявшись со стула, Алекс потянулась. Напряжения и страха, конечно, добавилось, однако она была рада получить ответ. Недостающее имя раздражало, словно щекоча череп изнутри. Но теперь Алекс могла сосредоточиться на следующем шаге.

– Итак, я в ванной комнате.

Голос Кевина звучал по его собственным меркам достаточно приглушенно, а вот Алекс по поводу громкости переживала. Но если бы она сказала о своей тревоге, Кевин тут же напомнил бы, что в этой сфере спец он, а не Алекс. Сплошное самодовольство, ни дать ни взять.

– Убедись, что нашел его шкафчик. Не хочу случайно убить его жену. – Несмотря на спокойствие Кевина, Алекс никак не могла заставить себя говорить не шепотом.

– Чего?

– Убедись, что нашел вещи Пэйса, – пробормотала Алекс чуть громче. – Ничего такого, что может принадлежать обоим, вроде зубной пасты.

– Вполне уверен, что нашему кадру принадлежит правая сторона шкафчика. Запасные бритвенные лезвия, таблетки «экседрин», крем от загара, еще таблетки «центрум сильвер», что-то для макияжа, цвета все телесные…

– Убедись наверняка.

– Убедился. Слева куча помад и духов.

– Что-то они все-таки могут использовать вместе… проверь ящики внизу.

Алекс представила симпатичную блондинку, которую видела рядом с Уэйдом Пэйсом на официальных снимках. Кэролайн Джозефин Меррит-Пэйс. Она казалась на целую четверть века младше сенатора, хотя на самом деле – всего на десять лет. Сколько бы операций Кэролайн ни сделала, вмешательство было минимальным, поэтому она сохранила теплую, сияющую улыбку, от которой в уголках глаз залегали морщинки, и вполне естественную внешность. Унаследовав состояние своей семьи аристократов с Юга, Кэролайн пожертвовала большую часть средств на благотворительность – борьбу с неграмотностью, питание голодающих детей, сохранение музыкальных программ в школах бедных городских районов, постройку приютов для бездомных. Ничего скандального. Кэролайн была домохозяйкой и матерью двух дочерей, которые окончили южные университеты и вышли замуж за уважаемых людей – одна за педиатра, а другая за преподавателя высшего учебного заведения. Из всего, что Алекс успела второпях раскопать о жене сенатора, следовало, что миссис Меррит-Пэйс – вполне приятная женщина. Явно не заслуживающая мучительной смерти, которой вот-вот умрет ее супруг. Хотелось бы надеяться, что умрет, поправила себя Алекс. От удачи зависело слишком многое.

– Три упаковки твердого мыла, запасные зубные щетки, два бальзама для губ, вишневый и клубничный… помада для волос, ватные подушечки и палочки… Дальше, следующий ящик… о, пошло дело. Крем от геморроя. Нам подходит. И медицинские свечи. Что скажешь, Олли?

– Может, сработает. Лучше действительно взять что-то для местного применения, чтобы не травить его орально, как будет с Карстоном. Но он, возможно, не так часто использует крем или свечи.

– Верно подмечено. Хотя было бы так круто в буквальном смысле засунуть ему этот яд поглубже в… о, слушай, а он что, курильщик?

– Э-э… секундочку.

Алекс набрала фразу «курит ли Уэйд Пэйс?» в открытом окне браузера и тут же утонула в массе статей и фотографий. Кликнув на последние, Алекс обнаружила плохого качества снимки, где Пэйс – помоложе, еще не совсем седой, зачастую в военной форме – никогда не попадал в центр кадра, но легко угадывался в человеке с сигаретой в руке. На более свежих фото он находился в самом центре – они были сняты после его превращения в «седого лиса», как Пэйса назвала Вэл – и уже безо всяких сигарет. Однако некоторые фотографы все же засняли никотиновые пластыри, едва заметные сквозь белую ткань. Был снимок и с отдыха – из-под рукава гавайской рубашки Пэйса выглядывал пластырь телесного цвета. Отдыхал сенатор в апреле. Не так уж давно.

– Судя по всему, уже бросил, – произнесла Алекс. – Обрадуй меня, что нашел пластыри.

– «Никодерм», да. Полупустая упаковка, еще три целых. Проверю мусорную корзину.

Алекс нетерпеливо ждала.

– Есть. В корзине под раковиной валяются использованные пластыри, а хлам здесь наверняка не задерживается. То есть Пэйс использует их до сих пор, причем часто.

– Идеальней не придумаешь, – процедила Алекс сквозь зубы. – Используй шприц под номером три.

– Вас понял.

Алекс расслышала, как Кевин тихо открыл молнию.

– Не пролей жидкость себе на кожу. Вкалывай в месте спайки, чтобы не оставить заметную дырочку.

– Я же не идиот. Сколько?

– Полшприца.

– Он же крошечный, ты уверена… а знаешь, забудь. Как быстро высохнет?

– Несколько часов. Положи пластырь…

– Под верхний, верно? – перебил Кевин. – Вторым.

– Да, сойдет.

Алекс расслышала тихий смешок.

– Миссия выполнена. Уэйд Пэйс теперь ходячий мертвец. Выдвигаюсь к цели номер два.

– Отметишься, когда доберешься на место?

– Ответ отрицательный. Справлюсь меньше чем за сутки скорее всего. Увидимся в квартире.

– Ладно.

– Выдвигайся к своей цели, Олли.

Голос Алекс почему-то стал тоньше:

– Ага. Сделаю… э-э… все необходимое еще раньше твоего.

Кевин заметил ее волнение и заговорил более грубым, командным тоном:

– Давай-давай. Твой план может не сработать, если я пущу круги по воде.

– Верно.

И он отключил связь первым. Как всегда.

Глубоко вздохнув, Алекс положила телефон с ноутбуком на кровать, рядом с собой. Дэниел сидел на полу, скрестив ноги, и приобнимал ее голень. На протяжении всего телефонного разговора он не сводил взгляда с лица Алекс.

– Все слышал?

Дэниел кивнул.

– Поверить не могу, что он никого не разбудил. У меня ведь не такой пронзительный голос, да?

– Да, – усмехнулась Алекс.

Дэниел уткнулся подбородком в ее колено и обнял крепче.

– И теперь настал твой черед, – произнес он едва ли не шепотом, но она все равно расслышала в его голосе напряжение.

– Пока нет. – Алекс машинально взглянула на электронные часы, которые установила для переносной лаборатории. На экране горели цифры 4.15. – До представления еще несколько часов.

Алекс ощутила, как Дэниел стиснул зубы.

– Опасного ничего не будет, – напомнила она. – Я не собираюсь вламываться ни в чьи крепости. Всего лишь проверну небольшую операцию, как с маячком.

– Знаю. Пытаюсь себя в этом убедить.

Алекс встала, потягиваясь, и Дэниел отстранился. Она указала на расставленное на журнальных столиках оборудование, на котором, воспользовавшись случаем, изготовила не только растворы для Пэйса, но и солидный запас «Остаться в живых».

– Думаю, лучше мне все это убрать, пока Вэл не расстроилась.

Дэниел поднялся.

– Помочь?

– Да. Только без перчаток ничего не трогай.

Справились они быстро. Алекс порядком натренировалась разворачивать и сворачивать обратно лабораторию, причем иногда в кратчайшие сроки. А Дэниел схватывал все на лету и подготовил необходимые чехлы даже раньше, чем Алекс успела разобрать само оборудование. Аккуратно упаковав последнюю круглодонную колбу, она снова посмотрела на часы. Все еще полно времени, прежде чем Вэл начнет работать над ее макияжем.

– Выглядишь совсем усталой, – заметил Дэниел.

– День начался рано. Вэл все поправит, будет лучше.

– Но немного подремать не помешает.

Алекс была уверена, что все равно не сможет заснуть. Она пыталась казаться бесстрастной, чтобы Дэниел не переживал, но на самом деле чувствовала, как паника постепенно пускает корни. Алекс, конечно, не соврала Дэниелу насчет своих планов, однако относилась к следующей стадии далеко не так спокойно, как к предыдущей. Настало время активных действий. По правде сказать, Алекс вернулась к прежнему образу мыслей, расслабилась во время планирования. А когда пришла пора осуществить замысел, ее нервная система перевозбудилась. И все же – будет разумным чуть-чуть отдохнуть.

– Неплохая идея.

Алекс проследила, как домработница Карстона вошла в автоматические двери огромного супермаркета, и пару раз глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться. Изучила собственное лицо в зеркале на внутренней стороне солнцезащитного козырька, убеждаясь, что Вэл отлично поработала. Сегодня Алекс оказалась золотистой блондинкой, и образ вышел весьма убедительным. Макияж был сдержанным, несмотря на слой маскировки. Вправленный нос, к радости Алекс, действительно постепенно приобретал новую форму, вероятно теперь уже навсегда. В этом деле полезна любая мелочь.

Еще несколько покупателей оставили машины на парковке и отправились в супермаркет. Алекс поняла, что настал час выдвигаться. Еще один глубокий вдох. Ничего ведь сложного. Пока что – просто самый обычный поход за покупками.

В супермаркете было людно. Алекс не знала, к какой из разномастных групп лучше держаться поближе. Ей вдруг вспомнился катастрофический загул Дэниела в Чилдрессе, и она невольно улыбнулась. Нервное.

Несмотря на толпы вокруг, найти нужную женщину не составило труда. Домработница была одета в ярко-желтое платье с запахом, и цвет неплохо выделялся на фоне остальных. Алекс не стала следовать за ней по пятам, а всего лишь пересекалась через ряд. Таким образом Алекс часто мелькала в поле зрения домработницы, но при этом не вызывала подозрений. Женщина – в неплохой форме, достаточно привлекательная, лет пятьдесят на вид – не обращала на Алекс никакого внимания. И Алекс, тем временем, наполнила тележку попадающимися под руку безобидными продуктами – молоко, хлеб, зубная паста, – а потом добавила несколько важных.

Карстон любил апельсиновый сок в маленьких бутылочках. Наверное, у них маленький срок годности, ведь домработница покупала их каждый раз, но никогда не делала больших запасов. Алекс взяла три – столько было в тележке домработницы – и положила в раскладное детское сиденье собственной.

Добравшись к безлюдному ряду – этим утром никто не интересовался поздравительными открытками и канцтоварами, – Алекс сняла колпачок со спрятанного в кармане маленького шприца. Тончайшая иголка не оставила почти никакого следа, проникнув в пластиковую бутылочку чуть ниже крышки. Алекс стояла, повернувшись к открыткам, словно выбирала из ассортимента подходящую случаю сентиментальную фразочку. Закончив, Алекс бросила в тележку ярко-розовую открытку с осыпающимися блестками – в голову пришла мысль подарить ее Кевину, когда он завершит свою операцию. Чтобы он еще долго потом блестел.

Они с Барнаби называли этот препарат просто – «Сердечный приступ», потому что именно его он и вызывал. Иногда после допроса департамент хотел избавиться от объекта так, чтобы все выглядело естественно. Спустя примерно три часа «Сердечный приступ» превращался в метаболит, который практически невозможно отследить. А если уж человек в возрасте Карстона с соответствующим состоянием здоровья, да и на стрессовой работе… ну, Алекс очень сомневалась, что кто-то станет тщательно выяснять причину его смерти. По крайней мере, первое время. А вот если бы ему было двадцать пять и он бы бегал марафоны – тогда да, выглядело бы подозрительно.

Алекс подошла к выпечке, так как оттуда открывался отличный вид на покупателей у касс. На протяжении десяти минут Алекс притворялась, что разрывается между багетом и чиабаттой, но затем из девятнадцатого ряда показалась домработница, которая тут же встала в очередь. Алекс бросила в тележку багет и поспешила влиться в соседнюю.

А теперь – самое сложное. На выходе Алекс должна держаться как можно ближе к этой женщине. Непримечательный черный седан уже стоял рядом с ее минивэном. Когда домработница начнет загружать в него покупки, Алекс собиралась «споткнуться» с полными бумажных пакетов руками и упасть на бампер минивэна. Оставить сок в багажнике будет относительно легко. Алекс надеялась, что сумеет стащить бутылочки, которые купила домработница. А если и нет – наверняка женщина просто-напросто поставит лишние в холодильник.

Алекс взглянула на ленту конвейера, перепроверяя, на месте ли сок, и тут же отвела взгляд.

А когда ее покупки начали «пробивать», Алекс нахмурилась. Что-то не так. Что-то не стыковалось с мысленным образом. Алекс посмотрела на соседнюю ленту.

Работник супермаркета убирал в пакет коробку детского сухого завтрака «Лаки Чармз». Насколько Алекс видела, домработница никогда не покупала эти хлопья. Карстон был подвержен привычкам и каждое утро ел одну и ту же богатую клетчаткой кашу. А сладкие зефирки с пластиковыми игрушками – это совсем не в его стиле.

Еще один быстрый взгляд. Привычный кофе в зернах, нежирные сливки, кварта обезжиренного молока… и еще полгаллона обычного. И коробка печенья «Нилла».

– Бумажный или полиэтиленовый, мисс? Мисс?

Мигом переключившись, Алекс вытащила из кошелька три двадцатидолларовые купюры.

– Бумажный, пожалуйста, – ответила она. Именно такие всегда выбирала домработница.

Алекс напряженно размышляла, ожидая сдачу.

Может, домработница заодно покупала продукты и себе. Но тогда ей приходилось бы заносить и свою бутыль молока в дом и ставить в холодильник Карстона, чтобы оно не испортилось из-за жары. Однако Алекс такого поведения за домработницей не замечала.

Неужели Карстон ожидает гостей?

Сердце забилось тяжелее. Алекс прошла вслед за женщиной через автоматические двери, крепко сжимая бумажные пакеты левой рукой.

Алекс было нужно, чтобы бутылочкой апельсинового сока насладился один Карстон. А вдруг ее случайно возьмет его знакомый? Который как раз окажется двадцатипятилетним марафонцем? Карстон тут же догадается, в чем дело. Сменит привычки, усилит охрану. И, конечно, поймет, что за всем стоит Алекс. Что она жива и находится рядом.

И за ней вновь начнется охота.

Стоит ли рискнуть? Карстон любит сок. Может, он и не станет предлагать его гостям. Но что, если?..

Пока разум лихорадочно просчитывал возможные варианты, Алекс вдруг вспомнился незначительный – или так она его охарактеризовала вначале – момент.

Зоопарк. Дочь упорно болтала про этот зоопарк. И все эти звонки каждый день, иногда по несколько часов. Что, если Эрин Карстон-Бойд не всегда поддерживала с отцом столь тесную связь? Что, если Алекс в своем стремлении добраться до важных разговоров перемотала крайне существенную информацию – например, намеченный визит его дочери и внучки? Зоопарк Вашингтона – место известное. Как раз туда и можно отвести живущую в другом городе внучку. А «Лаки Чармз» – именно тот завтрак, который любящий дедуля купит, чтобы эту внучку побаловать.

Алекс вздохнула – тихо, но глубоко.

Отравиться может ребенок – рисковать нельзя.

И что теперь? Кофе в зернах? Но его будет пить и Эрин. Может, использовать другой токсин, по действию схожий с сальмонеллой?

Ждать, пока семейство вернется к себе, не выйдет. К тому времени Диверс и Пэйс будут мертвы – если они, конечно, уже не отправились на тот свет, – и Карстон забьет тревогу. Значит, это единственный шанс. Бутылочек будет шесть, отравлена одна… скорее всего, ее выпьет Карстон… вряд ли ребенок пострадает…

Не-е-е-е-ет, мысленно простонала Алекс и замедлила шаги, понимая, что план отпадает. И в любимое кафе Карстона, чтобы добавить ему в сэндвич лишний ингредиент, тоже не сунуться – он наверняка уже не ходит туда, где Алекс поймала его в прошлый раз. Останется разве что совсем очевидный и опасный вариант – одолжить винтовку Дэниела и пристрелить Карстона через кухонное окно. Но в таком случае шансы, что Алекс поймают – и уничтожат, – окажутся куда выше, чем она планировала.

Кевин будет возмущен. Единственный человек в ее списке – и она уже облажалась. Вполне справедливая реакция. Даже самой Алекс от себя теперь тошнило.

Словно прочитав ее мысли, Кевин вдруг позвонил. В кармане завибрировало. Алекс вытащила телефон и, взглянув на номер, ткнула в кнопку «принять вызов», однако не стала ничего говорить. Домработница по-прежнему находилась слишком близко. Алекс не хотела, чтобы та расслышала ее голос и, обернувшись, присмотрелась к следующей почти по пятам блондинке. Может, все-таки придется подбираться к Карстону через эту домработницу, поэтому нельзя обращать на себя внимание.

Она ждала от Кевина нападок, уверенная, что он каким-то образом почуял ее провал; какое-нибудь «Нашла где напортачить, Олеандр!» – на его привычной громкости, граничащей с криком.

Кевин молчал. Алекс взглянула на экран. Их рассоединили? Или Кевин набрал ее случайно?

Звонок продолжался. Внизу экрана шел отсчет секунд.

Алекс чуть было не произнесла: «Кевин?»

Но четыре года паранойи не дали ей даже шевельнуть языком.

Она снова прижала телефон к уху и напряженно вслушалась. В трубке не было слышно ни звуков автомобиля, ни иного движения. Ни ветра. Ни животных. Ни людей.

По коже пробежали мурашки. Алекс уже прошла мимо своей машины и продолжила двигаться дальше. Она держала голову ровно, обшаривая парковку взглядом, пока не заметила в дальнем углу мусорный контейнер и ускорила шаг. Алекс оказалась слишком близко к самому средоточию сил врага. Если они отслеживают звонок, то добраться до нее им не составит труда. Алекс захотелось, страшно захотелось побежать, однако она заставляла себя уверенно идти вперед.

На том конце по-прежнему царила полная тишина. Внутри Алекс что-то оборвалось.

Она знала, что Кевин не заговорит, но все-таки помедлила еще мгновение. Как только она сделает то, что должна, все будет кончено. Единственная связь с Кевином оборвется.

Алекс сбросила звонок. Цифры внизу экрана сообщили, что продлился он всего семнадцать секунд. Ей казалось, что гораздо дольше.

Она встала сбоку от контейнера в надежде, что здесь ее не будет видно со стороны парковки, и поставила покупки на землю.

В подкладке кошелька Алекс хранила небольшой набор отмычек. Использовать его по прямому назначению ей еще не приходилось, но иногда он оказывался весьма кстати, если ей надо было работать с аллонжами и мелкими деталями при дистилляции. Алекс вытащила самый тонкий прутик и с его помощью извлекла из телефона лоток с симкой, которые убрала в сумку.

Затем Алекс вытерла аппарат краем футболки, предусмотрительно держа его через ткань. Боковой люк контейнера находился слишком высоко, поэтому телефон пришлось бросать. Алекс это удалось с первой попытки.

Схватив пакеты, она поспешила обратно к машине. С парковки как раз выезжал минивэн. Алекс не знала, заметила ли домработница ее внезапную прогулку, но продолжила шагать как можно быстрее.

Телефона больше не было, однако перед глазами Алекс по-прежнему стоял уголок экрана, в котором шел отсчет секунд. Теперь у нее оставалось два варианта, и у одного из них был весьма ограниченный лимит времени.

Глава 27

– Алекс, он случайно тебя набрал, – возразил Дэниел.

– Дэнни прав, – согласилась Вэл. – Ты перегибаешь палку. Пустяк же.

Алекс покачала головой и стиснула зубы, чувствуя, как на челюсти натянулась корочка пореза.

– Нам надо уехать, – решительно произнесла она.

– Потому что плохие парни уже прямо сейчас могут выпытывать у Кевина информацию, – подытожила Вэл терпеливым, уступчивым тоном, каким обычно разговаривают с очень маленькими детьми или пожилыми людьми.

Ответ Алекс был холодным и жестким:

– Если они придут и за тобой, Вэл, станет не до шуток. Честно.

– Слушай, Алекс, твой план провалился, – напомнила Вэл. – Ты очень расстроилась. Кевин позвонил и ничего не сказал. Вот и все, что произошло. Я думаю, ты слегка преувеличиваешь, и это просто случайность.

– Это их методы, – медленно произнесла Алекс. Она видела подобное в действии задолго до того, как Барнаби достал ей секретные материалы для изучения. – У объекта есть телефон с единственными номером. Ты его набираешь и смотришь, какую информацию можно вытянуть. Отслеживаешь только что посланный сигнал. И находишь человека со вторым телефоном.

– Ну, теперь-то они никого не найдут, верно? – подбодрил ее Дэниел. – Ты выбросила телефон. Сигнал их приведет на никак не связанную с нами парковку.

– Да, с телефоном у них облом, – кивнула Алекс. – Но если они захватили Кевина…

По лицу Дэниела пробежала тень сомнения. Вэл же сохраняла снисходительное выражение.

– Думаешь, они его убьют? – едва ли не шепотом спросил Дэниел.

– В лучшем случае, – без обиняков сказала Алекс. Она не знала, как такое приукрасить или смягчить. – Если он мертв, они больше не смогут причинить ему вреда. И мы в безопасности. А если жив… – Алекс глубоко вздохнула и собралась с силами. – Как я и сказала, надо уезжать.

Вэл осталась при своем мнении.

– Ты и правда думаешь, что он выдаст Дэнни?

– Слушай, Вэл, я никогда бы не стала спорить с тобой насчет всего, что хоть как-то связано с женскими штуками. Это твой мир. А это – мой. Ломаются все, и я не преувеличиваю. Неважно, насколько Кевин силен или насколько он любит брата. Да, пройдет какое-то время, но он все равно расскажет им, где мы. И ради него самого я надеюсь, что долго он не протянет.

Впрочем, она понимала, что будет иначе. Несмотря на их сложные взаимоотношения с Кевином, Алекс научилась ему доверять, узнала его настоящего. Кевин выиграет для нее время, чтобы Алекс успела доставить их в безопасное место. Частично из любви к брату, частично из гордости. Он ни за что не позволит Диверсу добиться желаемого так легко. Он заставит их попотеть ради каждого вытянутого из него слова.

Алекс порадовалась, что расколоть Кевина предстояло уже не ей. Иначе он оказался бы самым сложным случаем за всю ее карьеру. Если кто-то и смог бы унести секреты в могилу, то это наверняка был бы Кевин Бич. Может, именно он и стал бы пятнышком на ее безупречной репутации.

На мгновение Алекс даже ярко представила эту сцену – как Кевин лежит, прикованный к столу в ее бывшей лаборатории, а она возвышается над ним. Что за методы она решила бы применить? Ведь если бы все обернулось иначе – если бы пакистанец не пробормотал имя «Уэйд Пэйс», – то воображаемая сцена стала бы реальностью.

Отмахнувшись от навязчивой картинки, Алекс подняла взгляд на Вэл и Дэниела и заметила, что по крайней мере последний начал осознавать всю глубину ее напряжения и мрачной уверенности.

– Если они захватили Кевина… то, как думаешь, что будет с Эйнштейном? – спросила Вэл. Несмотря на всю ее скептичность, синие глаза казались необычайно взволнованными.

Алекс поморщилась. Почему Вэл не беспокоит ничего, кроме судьбы животного? Что за глупости.

– Нет времени все сейчас выяснять. Вэл, тебе есть куда отправиться? В место, о котором Кевин не знает?

– У меня их миллион. – Ее лицо вдруг стало жестким. Словно идеальные черты принадлежали кукле, холодной и пустой. – А у вас?

– Наши возможности более ограничены, но я что-нибудь придумаю. Собери вещи, которые хотела бы спасти, – возвращаться сюда будет небезопасно. Можно я оставлю парик себе?

Вэл кивнула.

– Спасибо. У тебя есть другая машина, кроме той, на которой ездим мы?

После полуночи Кевин с Эйнштейном выдвинулись на дело в джипе Маккинли.

– Есть парочка. А та не моя. На ней сюда приехал Кевин.

Грациозно развернувшись, Вэл не спеша направилась к лестнице. То ли собирать вещи, то ли подремать, Алекс так и не поняла. Вэл ей не поверила.

Разум Алекс лихорадочно работал в сотне разных направлений. Надо быстро найти новую машину и бросить ту, о которой знает Кевин. Надо продумать множество деталей, причем срочно.

Алекс поспешила в гостевую спальню – собираться. Дэниел пошел следом.

– Скажи, что мне делать?

– Можешь сложить все обратно в сумки? Мне… мне надо несколько минут подумать. Сегодня у нас нет права на ошибки. Просто дай мне сосредоточиться, ладно?

– Конечно.

Алекс легла на постель и закрыла лицо руками. Дэниел тихо шуршал в углу, но это не отвлекало. Она пыталась выяснить, какие ходы им еще доступны. То, о чем Кевин не знал.

Вариантов было маловато. Алекс даже не могла вернуться за Лолой. Собачий пансион выбрал опять же Кевин.

Алекс в который раз глубоко вздохнула и отмахнулась от этой мысли. Для печали нет времени.

Придется жить в маленьких мотелях. Платить только наличкой. К счастью, Алекс прихватила кучу денег, которые Кевин получил от наркобарона. Есть возможность залечь на дно.

Разумеется, Карстон это предугадает. Полиция расклеит их с Дэниелом фото по всем возможным остановкам в радиусе тысячи миль. Раз уж в СМИ запустили сюжет о Дэниеле, Алекс могут выставить его заложницей. Другую версию выдвинуть будет сложно, учитывая их размеры относительно друг друга.

Значит, придется пожить в той машине, которую им удастся найти. Однако департамент будет вести жесткое наблюдение. Как только люди Карстона обнаружат седан Кевина, они начнут выслеживать всякий проданный старый автомобиль, частное объявление и украденные машины в радиусе ста миль. Появится список характерных черт, и если какой-нибудь коп заметит подходящее транспортное средство, к нему тут же подтянутся люди Карстона.

Может, пора вернуться в Чикаго. Может, Джои Джанкарди не убьет Алекс на месте. Может, он согласится взять ее в некое рабство в обмен на две пластических операции. Или же почует ее отчаяние и поймет, что выручит неплохие деньги, если продаст Алекс тем, кто ее ищет.

У нее были документы на имена, о которых Кевин не знал, а вот у Дэниела – нет. Те комплекты, которые Алекс стащила из передвижной Бэт-пещеры, небезопасны.

Если, конечно, Дэниел не сможет действовать достаточно быстро.

Алекс села.

– Как думаешь, ты уже уловил основные принципы игры в прятки?

Дэниел повернулся с двумя мешками патронов в руках.

– Разве что самые-самые основные.

Алекс кивнула.

– Ты же умный. И неплохо говоришь по-испански, верно?

– Выкручусь. Думаешь о Мексике?

– Если бы. Ты бывал там слишком часто, есть риск, что тебя узнают. Можно найти неплохие места в Южной Америке. Там дешево, так что денег тебе на какое-то время хватит. Среди местного населения ты, конечно, будешь выделяться, но есть масса диаспор…

Поколебавшись, Дэниел аккуратно положил патроны в сумку и подошел к Алекс.

– Что-то ты используешь слишком много местоимений второго лица. Алекс, ты… намекаешь, что нам надо разделиться?

– Тебе лучше уехать из страны, Дэниел. Если заляжешь на дно где-нибудь в Уругвае, будет шанс, что они тебя никогда не найдут…

– Тогда почему бы нам не уехать вместе? Из-за того, что они начнут искать пару… если… если Кевин заговорит?

Алекс ссутулилась, то ли пожав плечами, то ли попытавшись защититься.

– Потому что у меня нет паспорта.

– А ты не думаешь, что они поймают Дэниела Бича при посадке на самолет?

– А ты не будешь Дэниелом Бичем. Я забрала у Кевина кое-какие документы. А до поддельных личностей допрос дойдет не скоро, если Кевина вообще о таком расспросят. Так что ты с легкостью успеешь сегодня вечером вылететь в Чили.

Выражение его лица вдруг стало жестким, чуть ли не злым. Теперь уже Дэниел стал напоминать Кевина, и Алекс с изумлением поняла, насколько это ее огорчило.

– Значит, я должен спасать свою шкуру? И бросить тебя здесь?

Она снова передернула плечами.

– Как ты и сказал, враги будут искать пару. А я проскочу сквозь расставленные сети.

– Тебя будут искать, Алекс. Я не…

– Ладно, ладно, – перебила она. – Дай мне еще подумать. Что-нибудь соображу.

Дэниел встретился с ней взглядом, а затем вновь стал самим собой. Его плечи поникли.

– Мне жаль, – прошептала Алекс. – Жаль, что ничего не вышло. Жаль, что Кевин…

– Я все еще надеюсь, что в какой-то момент он снова сюда войдет, – признался Дэниел, опустив взгляд. – Но интуиция подсказывает, что этого не будет.

– Знаю. Хотела бы я ошибаться…

Дэниел вдруг вновь заглянул ей в глаза.

– Если бы мы поменялись местами, он бы что-нибудь сделал. Нашел бы способ. А я ничего не могу. Я не Кевин.

– Кевин оказался бы в том же положении, что и мы. Он бы не знал, где тебя держат. А если бы и знал, то его бы там встретило слишком много противников. И он ничем не смог бы помочь.

Дэниел покачал головой и обреченно сел рядом с Алекс.

– Знаешь, все это его не остановило бы.

Алекс вздохнула. Наверное, Дэниел прав. Кевин нашел бы какого-нибудь тайного информатора, или съемку с другого угла, или взломал бы компьютер Диверса. Кевин не стал бы сдаваться и убегать. Но ведь Алекс тоже не Кевин. Она даже не сумела отравить Карстона, пока тот ничего не подозревал. А теперь он явно настороже.

– Дай мне подумать, – повторила Алекс. – Поищу выход.

Дэниел кивнул.

– Но включи в свои планы и меня. Мы уйдем отсюда вместе. И останемся вместе.

– Даже если это опасно для нас обоих?

– Да.

Алекс снова упала на постель и закрыла лицо руками.

Идеальный побег придумать не удастся, иначе Алекс сделала бы это раньше. Она очутилась здесь именно потому, что вариант с побегом отпал. Провалилось и нападение. Оптимизма это явно не внушало.

Смешно, но плачут только потерявши. Да, Алекс по уши увязла в отношениях с Дэниелом и смирилась со своим невыгодным положением. Но кто бы мог подумать, что ей будет не хватать и Кевина? Неужели он стал ее другом? Вернее, даже не другом, ведь их выбирают сознательно. А скорее ее семьей – эдаким братом, которого избегают на сборищах родственников. Алекс еще никогда не испытывала подобного, однако сейчас ей казалось, что именно так чувствуется боль от потери чего-то изначально нежеланного, но ставшего важным. Самоуверенность Кевина буквально заставляла Алекс ощущать себя в такой безопасности, которой она не знала годами. Ведь победа всегда на его стороне. А его неуязвимость защищала и остальных.

Или так было раньше.

И пес… Алекс понимала, что если начнет о нем думать, то тут же расклеится и не сможет выжать из мозга никаких решений.

Под сомкнутыми веками вновь промелькнул образ распростертого на столе Кевина. Если бы только Алекс знала наверняка, что он уже мертв. Если бы могла верить, что прямо сейчас он не бьется в агонии. Наверняка Кевину хватило ума оставить себе запасной выход. Или же он настолько уверен в себе, что и не задумывался о провале?

Алекс искренне жалела, что не может поменяться с Кевином местами. Если бы поймали ее, она бы быстро и безболезненно вышла из игры, оставив Диверса и Карстона безо всякой информации об остальных. Что бы Кевин ни натворил, именно он лучше всего сумел бы сохранить жизнь Дэниела. И Вэл, если уж на то пошло. Может, ей и проще всего сбежать, но ни Карстон, ни Диверс просто так свидетелей не упустят.

А если бы Кевин вместо Алекс придумывал план, что бы он сделал?

Алекс не знала. У Кевина были ресурсы, которыми она не располагала и не умела пользоваться. И все равно единственным выходом был бы побег. Может, Кевин бы и вернулся позже, но сейчас он явно не стал бы продолжать охоту на команду убийц потенциального вице-президента. Нет, самое время исчезнуть и собрать силы.

Или, в случае Алекс, исчезнуть и больше не всплывать.

Из головы никак не шел страшный образ Кевина на столе. Проблема заключалась в том, что, будучи профессиональным допросчиком, Алекс знала в мельчайших подробностях, что сейчас могут творить с Кевином. Поэтому она не могла не отсчитывать минуты, не представлять ход допроса.

Дэниел притих. Сборы не заняли много времени, ведь пользовались они с Алекс достаточно малым количеством вещей, не располагаясь со всеми удобствами. Они изначально знали, что в любой момент им придется сорваться с места либо из-за очередной катастрофы, либо попросту по воле утомленной их присутствием Вэл.

Алекс догадывалась, что творится у Дэниела на душе. Он наверняка не хотел верить, что все пошло не по плану. Что Кевин мертв, или что смерть для него лучший выход. Наверняка вспоминал, как Кевин посреди ночи забрался через крышу постройки, лишь бы его спасти, и упрекал себя за то, что не способен поступить так же. Даже не просто упрекал – а чувствовал беспомощность, слабость, ярость, вину, страх… Все то, что зарождалось и внутри Алекс.

Но она ничем не могла помочь Кевину. И на ее месте Кевин тоже ничего бы не смог. Он бы не знал, где ее держат. Плохие парни намеренно выбрали бы незнакомое Алекс и Кевину место, которых у них тысячи. А даже если бы можно было как-то вычислить их секретное укрытие, охрана там будет настороже. Кевин оказался бы точно так же беспомощен, как Алекс сейчас.

Нельзя тратить время на мысли о невозможном. Необходимо сосредоточиться.

Приходилось отталкиваться от предположения, что Кевин все еще жив и вскоре плохие парни узнают об Алекс и Дэниеле. Узнают адрес и имя Вэл. Марку, модель, цвет и, наверное, номера двух доступных им машин. Пора отсечь от себя как можно больше подробностей.

Алекс медленно села.

– Нам лучше поскорее загрузиться в машину и уехать.

Дэниел стоял, прислонившись к стене около горы сумок и скрестив руки на груди. Глаза у него покраснели. Он кивнул.

Когда они, нагруженные вещами, выбрались в гостиную, Вэл нигде не было. Без собаки комната почему-то стала казаться больше, холоднее. Алекс поспешно зашагала к входной двери.

В лифте и по пути к машине они молчали. Бросив сумки около багажника, Алекс достала из кармана ключи.

Тишину нарушил негромкий царапающий звук. Он донесся то ли сзади, то ли из-под машины.

«Идиотка», – обругала себя Алекс, тут же приседая на пол рядом с сумкой, в которой, как она отчаянно надеялась, лежали пистолеты, а не медикаменты. Алекс ведь знала, насколько шатко их положение, но все равно отправилась на парковку невооруженной.

Она просто рассчитывала, что Кевин продержится дольше. Глупо.

Дэниел взял самые тяжелые сумки. Алекс осознала это, как только коснулась той, что лежала перед ней. Все-таки медикаменты, которые сейчас бесполезны. Ну, по крайней мере, Алекс надела кольца и пояс. Значит, придется подобраться к врагу поближе. Сначала не оказывать сопротивления. Если ее, конечно, не пристрелят на месте.

Все эти расчеты заняли меньше секунды. За первым звуком последовал еще один – тихий скулеж из-под машины, который напомнил Алекс ее собственную панику у темного крыльца в Техасе. Этот звук издавал не человек.

Алекс нагнулась ниже, чуть ли не касаясь асфальта парковки головой. Темный силуэт под седаном подполз ближе.

– Эйнштейн?! – охнула Алекс.

– Эйнштейн? – эхом повторил Дэниел.

Алекс подобралась к боку машины.

– Эйнштейн, ты как? Иди сюда, мальчик.

Пес пополз вперед и наконец выбрался наружу. Алекс пробежала пальцами по его спине и лапам.

– Больно? – ласково спросила она. – Все хорошо. Я тебе помогу.

Шерсть спуталась и местами намокла, но оказалась всего лишь грязной – на ладонях Алекс не осталось следов крови. Пес всего лишь немного порезал лапы и тяжело дышал от жажды или усталости.

– Он в порядке?

– Кажется. Но, судя по всему, ночка у него выдалась тяжелая.

– Иди ко мне, мальчик, – позвал Дэниел и подхватил на руки поднявшегося пса. Эйнштейн тут же принялся облизывать ему лицо.

– Отнеси его наверх. Я заброшу вещи в машину и поднимусь к вам.

– Хорошо. – Дэниел помедлил, а потом прерывисто вздохнул. – Это все реально.

– Да. – Алекс, не оборачиваясь, открыла багажник.

С вещами она справилась быстро. В гараже было, как всегда, тихо и безлюдно. Может, это личный этаж Вэл. Может, все эти машины тоже принадлежат ей. Алекс бы не удивилась.

Разве ей не должно стать легче, раз уж пес в порядке? Должно быть, она надеялась, что ошиблась, погорячилась.

Войдя в гостиную, Алекс увидела Вэл с псом на полу. Эйнштейн устроился у нее на коленях, положив голову на плечо. Дэниел присел рядом.

Вэл подняла взгляд.

– Теперь можешь сказать: «Ну я же говорила».

– Помочь тебе отсюда выбраться? – спросила Алекс.

– Мне уже приходилось исчезать. Давно, конечно, однако такое не забывается.

Алекс кивнула.

– Мне жаль.

– И мне, – отозвалась Вэл. – Как думаешь… собаку вы заберете?

– Да, – удивилась Алекс.

– Эх. – Вэл уткнулась в шерсть Эйнштейна. – Дай мне минутку, – донесся приглушенный голос.

– Хорошо.

На самом деле, у них было несколько часов. Месторасположение Кевин выдаст в последнюю очередь. Он отправил пса, чтобы их предупредить. Он сражается.

Кроме того, Алекс хотела проверить еще кое-какую информацию, и лучше это было сделать при высокоскоростном Интернете. Она подошла к лежащему на кухонном островке ноутбуку.

До недавнего времени Карстон держался достаточно скрытно, но, может, теперь выдаст хоть что-то. По крайней мере, тогда Алекс вычислит, когда примерно Кевина схватили. Наверняка в этом промежутке времени будет звонок. Или Карстон куда-то отправится, ведь спецом в подобных делах был он, а не Диверс.

Отследить маячок легко – машина Карстона стояла неподалеку от его рабочего места, как всегда в будние дни. Однако он мог уехать и на другой. Алекс проверила микрофон, убеждаясь, что Карстон в кабинете, и перемотала запись назад.

Обнаружилось кое-что стоящее: Карстон уже давным-давно на месте. Обычно он приходил в свой кабинет около шести утра, но сегодня начал уже в полчетвертого. Алекс захотелось врезать себе за то, что не проверила записи перед выходом.

Первый телефонный звонок был коротким. Две фразы: «Я на месте» и «Как обстановка?». Несложно сделать вывод. Кто-то разбудил Карстона новостями, и тот направился прямиком в кабинет. Дороги пустые, и путь занял всего минут десять. Плюс время, чтобы накинуть одежду, почистить зубы и так далее. Значит, разговор произошел в промежутке с половины третьего до пятнадцати минут четвертого.

Алекс взглянула на часы на мониторе, высчитывая, как долго Кевин у них. Сначала его должны были поймать, потом дождаться, пока он придет в полное сознание, если его пришлось вырубить. А затем – выбрать тактику и пригласить специалиста…

Не об этом ли был второй звонок, который Карстон сделал в три сорок пять?

«Как мы все провернем?.. Мне это не нравится… Ладно, ладно, если нет лучшего варианта… Что?.. Ты знаешь мое мнение… Как ты и говоришь, проблема твоя… Держи меня в курсе».

Скупые фразы можно было трактовать тысячей разных способов, однако Алекс видела в них лишь подходящий ей смысл.

Нет, Кевин еще жив.

Далее следовало долгое молчание. Звуки нажатия клавиш, шаги, дыхание – ничего больше. Никаких звонков. Карстон будто даже ни разу не вышел из кабинета. Алекс буквально слышала его беспокойство и еще больше нервничала сама. Как же его тогда держат в курсе? По электронной почте?

Может, удача на их стороне. Может, специалиста везут издалека. Может, Кевина пока томят в ожидании. Алекс и сама раньше разыгрывала такую карту – когда объект вынужден сидеть как на иголках, представлять, что ему светит, паниковать. Это позволяло ему смириться с поражением в схватке еще до ее реального начала.

Что в случае Кевина вряд ли. Раз они знают о Дэниеле, значит, будут подозревать, что в городе у него есть поддержка, и не станут дарить сообщникам Кевина время на побег.

Но часики тикали и для Карстона с Диверсом. Они набрали ее номер. Алекс подняла трубку, потом сбросила звонок, но не перезвонила, чтобы выяснить, в чем дело. А потом и вовсе избавилась от телефона. Значит, они решили, что сообщник уже в бегах.

Чем ей вообще-то и следовало бы заняться.

Алекс вынырнула из напряженных размышлений и только сейчас поняла, что Дэниел успел занять соседний стул и внимательно следил за сменой выражений на ее лице. Вэл стояла, прислонившись к столешнице около раковины, с Эйнштейном у ног и тоже наблюдала.

– Еще чуть-чуть, – сказала им Алекс, перематывая затянувшуюся в кабинете Карстона тишину. Не хотелось, конечно, что-нибудь упустить, однако прослушивать пустые места не было времени.

Как только Карстон снова заговорил, она нажала на паузу и осторожно вернулась назад. Карстон опять кому-то звонил. И Алекс потрясло, насколько иначе зазвучал его голос. Она поначалу решила, что программа заглючила и подсунула ей старую запись.

Это был голос любящего дедули.

«Я же тебя не разбудил, правда? Как спалось? Да, прости, у меня срочное дело. Пришлось заехать на работу… Нет, не отменяй планы. Своди Ливви в зоопарк. Завтра будет жарче… Ты же знаешь, что у меня нет выбора, Эрин. Мне очень жаль, что я сегодня занят, но ничего не поделаешь… Ливви отлично проведет время и без меня. А потом расскажет мне все за ужином. Сделай побольше фотографий… Обещать не могу, но к вечеру надеюсь освободиться… А это нечестно… Да, я помню, что называл эту неделю легкой, но ты же знаешь, как бывает на работе, милая. Никаких гарантий. – Шумный вздох. – Люблю тебя. Поцелуй Ливви от меня. Я позвоню, когда освобожусь».

Алекс похолодела. Карстон думает, что все закончится уже к вечеру?! Или он просто успокаивает дочь?

Опять тишина и стук клавиш. Должно быть, отчеты действительно поступали по почте. Допрос наверняка в самом разгаре. Начал ли Кевин говорить? Алекс даже не представляла.

Больше звонков не было. Алекс проверила маячок. Карстон пока никуда не собирался. Видимо, Диверс разбирался со своей проблемой сам.

Продолжая слушать уже в режиме реального времени, Алекс уткнулась лбом в руки. Карстон снова что-то набирал на клавиатуре.

Алекс представила его за рабочим столом, как он с бесстрастным лицом отправляет указания или вопросы. Или, может, он раскраснелся от беспокойства? И по бледной лысой голове стекает пот? Нет, Алекс была уверена, что он полностью собран и невозмутим, словно печатает просьбу доставить в его кабинет пачку бумаги.

Даже если Диверс ничего в этом деле не смыслит, Карстон знает, какие вопросы надо задавать. Он способен управлять всей операцией, даже не вставая из своего эргономичного кресла. Он проконтролирует, чтобы Кевина пытали до смерти, а потом без лишних раздумий отправится на семейный ужин.

Алекс чуть не задохнулась от внезапной вспышки ярости.

Происходящее сейчас не имело ничего общего с государственной безопасностью и спасением жизней. Карстон руководил личным планом мести человека, которому, вполне вероятно, и самому место на допросном столе. От сомнительных спецопераций Карстон давным-давно скатился к самым настоящим преступлениям, и на нем это никак не отразилось. А может, все изначально так и было. И все, что Алекс делала под его началом, каждый ее бесчеловечный поступок во имя безопасности населения, было частью его махинаций.

Карстон считает себя настолько неуязвимым? Неужели тайные решения никогда не отразятся на его обычной жизни? Разве у него есть привилегии? Разве он не понимает, что у него тоже есть слабые места?

Быть отравленным – это еще не самое страшное.

У Алекс перехватило дыхание. Перед ней открылась новая перспектива, о которой она раньше никогда не задумывалась. План с тысячей мелочей, что вдруг пойдут не так, с миллионом возможностей облажаться. Успех такого предприятия казался невозможным, даже если на просчет всех деталей уйдет год.

Алекс ощутила, как Дэниел коснулся ее спины. Расслышала его встревоженное «Алекс?» сквозь наушники.

– Дай мне еще десять минут, – произнесла она и, уткнувшись в ладони, вновь сосредоточилась.

Глава 28

Алекс быстро изложила план, отдельно подчеркивая детали, в которых была уверена. Так она пыталась сделать вид, что продумала все достаточно тщательно и ни в чем не сомневалась. Дэниел вроде бы поверил в ее игру – он внимательно слушал и время от времени кивал, а вот мнение Вэл оставалось загадкой. Она смотрела сквозь Алекс, а на ее лице застыло вежливо-отстраненное выражение.

Затем Алекс перешла к заключительной стадии, которая была вовсе не столь безопасной, как ей хотелось бы, и тут удача явно находилась не на ее стороне. Алекс смотрела вниз, на лежащую на ее ноге морду Эйнштейна, избегая лиц собеседников. Чем неуютнее ей становилось, тем чаще она поглаживала пса. А когда Алекс попыталась завершить все на позитивной ноте, речь слегка затянулась, и Вэл перебила ее на середине предложения:

– Нет.

– Нет? – переспросила Алекс.

– Нет. Я отказываюсь. Тебя убьют. Это мило, что ты хочешь вернуть Кевина, но посмотри на ситуацию трезво, Алекс. Ничего не выйдет.

– А может, выйдет. Они такого не ждут. Застанем их врасплох.

– Неважно, ждут или нет. Их все равно будет слишком много. Хорошо, тебе повезет, и одного ты завалишь. И тебя тут же прикончит второй.

– Мы даже не знаем, сколько там окажется людей.

– Именно, – спокойно подтвердила Вэл.

– Вэл, на тебя никто не обратит внимания. Ты будешь просто безымянной помощницей, каких эти люди видят сотни каждый день. Для них ты станешь невидимкой.

– В жизни не была невидимкой.

– Ты же понимаешь, о чем я.

Вэл взглянула на Алекс с ничего не выражающим лицом.

– Нет.

Алекс глубоко вздохнула. Втягивать Вэл все-таки казалось ей нечестным. Что ж, придется довольствоваться своими силами.

– Ладно, – согласилась Алекс, жалея, что голос прозвучал недостаточно жестко. – Справлюсь одна.

– Алекс, так нельзя, – возразил Дэниел.

Она слабо улыбнулась.

– Можно. Не знаю, что у меня выйдет, но попытаться я должна, верно?

Дэниел смотрел на нее в смятении. Он хотел спорить. Хотел сказать, что нет, Алекс ничего не должна, но в таком случае им придется уехать, обрекая Кевина на мучительную смерть. Незавидное положение. Ведь как Дэниел может отвернуться, когда все же забрезжил крошечный лучик надежды?

– Мы вместе справимся с первой частью плана, – сказала Алекс. – Двоих как раз хватит.

– Но Карстон тебя подставит, как только ты от него отойдешь.

Алекс пожала плечами:

– Придется грамотно ему угрожать. Если он будет думать, что предательство обернется смертью заложника, то скорее всего будет играть честно.

– Ты не узнаешь, как он сыграет. Он застанет тебя врасплох.

– Вэл не хочет рисковать жизнью. Разве можно ее в этом винить?

Та проследила за Дэниелом из-под полуопущенных век. Он поколебался.

– Нет. Но я могу взять на себя ее роль. Поменяемся. Вэл, ты ведь справишься с моей?

Алекс крепко зажмурилась, а потом медленно открыла глаза.

– Дэниел, ты же знаешь, что так ничего не выйдет. Даже не будь ты близнецом Кевина, мы направляемся к тем самым людям, которые твое лицо по новостям крутили.

– Тут мне поможет Вэл. Ты же сможешь изменить мою внешность?

Выражение лица Вэл мгновенно стало заинтересованным. Она внимательно изучила Дэниела.

– Вообще говоря… думаю, что смогу. – Она повернулась к Алекс. – Все равно его не будут там искать. Поверь, на меня обращают внимание куда больше людей – даже в роли безымянной ассистентки. Скорее всего у меня получится изменить его внешность так, чтобы никто его не заметил.

– Не сомневаюсь в твоих способностях… но они же близнецы.

– Ну можно я попробую? – попросила Вэл умоляющим тоном, который Алекс у нее еще не слышала. – Я очень хочу помочь Кевину. – Стоило ей произнести его имя, как Эйнштейн тут же поднял голову. – Я просто не хочу умереть в процессе. А так я хоть что-то сделаю.

Эйнштейн снова опустил морду на ногу Алекс.

– Но это же трата времени, а его нам и так не хватает.

– Я справлюсь достаточно быстро.

– И ты выполнишь за Дэниела его часть плана?

– Конечно, это же легко. Раз в меня никто не будет стрелять.

Алекс вздрогнула.

О чем она вообще думает?.. В нее саму уж точно будут стрелять, и Алекс с этим смирилась. Но если Вэл сможет изменить внешность Дэниела до неузнаваемости, что Алекс даже представить себе не могла, под прицел попадет и он. Алекс напомнила себе все причины, по которым они должны вытащить Кевина. Он знает слишком много важной информации. И если он расскажет им все об Алекс и Дэниеле – на чем они ездят, где могут спрятаться, как Алекс работает, – ЦРУ их с легкостью выследит. И Вэл тоже. Скорее всего они все равно погибнут.

Умрут в бегах, как последние трусы.

Но хватит рассуждений. Если есть хоть какой-то способ, то Алекс должна спасти Кевина. Между ними возникла связь, о которой она даже не догадывалась. Кевин – ее друг. Еще одно слабое место. И пока она сидит и раздумывает, ему причиняют боль. И Алекс должна этому помешать.

– Тогда принимайся за работу, Вэл. Первая часть займет у меня два часа, если повезет. Когда справлюсь, пересмотрим план.

Прожив в Вашингтоне почти десять лет, Алекс так и не побывала в Национальном зоопарке. Ей всегда казалось, что это развлечение для детей, хотя вокруг бродило и немало не обремененных отпрысками взрослых.

Детей, конечно, было очень, очень много – буквально тысячи их, повизгивая, носились у ног родителей. Все младше пяти лет – наверное, школьный год еще не закончился, хотя пора бы уже.

Алекс попыталась вспомнить, как давно она встретилась с Карстоном, но так и не смогла посчитать дни. Тогда Дэниелу оставалось где-то три недели занятий. Но с тех пор же прошло больше… или нет? Может, в школе Дэниела учеников отпускали на каникулы пораньше.

Первым делом Алекс присоединилась к немногочисленной очереди у службы проката. Большинство посетителей прибыло пораньше, прохладным утром. А теперь приближалось время обеда, и в небе безжалостно палило солнце. Некоторые уже уходили, чтобы не покупать дорогую еду на территории зоопарка, или шли домой на тихий час.

Алекс раскопала немало информации об Эрин и Оливии – все висело на страничке Эрин в «Фейсбуке», где Алекс давным-давно достала фотографию девочки, которую теперь носила в медальоне на шее.

Оливии три с половиной года, значит, в коляску она помещалась. Алекс рассмотрела Эрин со всех ракурсов и получила отличное представление о ее гардеробе. Эрин любила долго поспать, значит, не стала бы приходить к открытию зоопарка. Плюс больше всего Оливия хотела увидеть панд.

Алекс заплатила девять долларов за аренду прогулочной коляски и, положив в нее рюкзак, отправилась в зоопарк. Там она принялась искать, вытягивая шею и глядя по сторонам. Выглядело, как будто она кого-то высматривает, например, сестру с племянниками или же мужа с их ребенком. Таких вокруг было немало, поэтому Алекс не выделялась.

Эрин и Ливви уже, наверное, ушли от панд и подумывали, где бы перекусить. Алекс просмотрела карту, которую ей выдали вместе с коляской, и решила сначала пройти мимо обезьян, потом мимо рептилий.

Шагала она быстро, не обращая внимания на повороты и смотровые площадки.

Эрин, как и ее отец, была рыжей и светлокожей, поэтому постила фотографии с солнечными ожогами и жаловалась на веснушки. Значит, сегодня она наверняка надела шляпку и что-то с длинными рукавами, а яркие волосы длиной до середины спины привлекли бы взгляд.

Алекс посматривала на толпы людей, поспешно пробираясь вперед. Она искала женщину с ребенком, что сразу позволяло отметать компании друзей, супружеские пары или тех, у кого несколько детей. Какое-то время Алекс последила за женщиной, чьи волосы были убраны под широкополую соломенную шляпу, но затем из коляски выбрался ребенок, захотевший прогуляться, и это оказался мальчик.

Обогнув больших кошек, Алекс свернула к контактному зоопарку. Она постоянно помнила о том, как выглядит – с картой в руке, зорко высматривающая своих спутников. Сегодня она и сама надела на русый парик соломенную шляпу, нацепила широкие солнцезащитные очки. На ней также была простая футболка, джинсы-«бойфренды» и балетки, в которых при необходимости можно бегать. Ничего запоминающегося.

Еще ее внимание пару раз привлекали рыжие люди, однако большинство из них явно пользовалось краской для волос. Остальные же были либо слишком старыми, либо слишком юными для Эрин, либо держали на руках лишних детей. Но затем, уже на дорожке к Амазонии, Алекс наконец-то заметила женщину с длинной золотисто-рыжей косой, свисающей из-под белой панамки. Женщина толкала вперед точно такую же, как у Алекс, коляску из телесного цвета пластмассы и с темно-зеленым козырьком, и была одета в майку, открывающую покрытые веснушками руки. Алекс тут же направилась к ней.

Шагала женщина не спеша. Алекс достаточно быстро ее нагнала и, держа голову опущенной, быстро заглянула в коляску.

Девочка, похоже, была той самой. Она отвернула личико, но Алекс узнала копну светлых волос. Рост вроде бы соответствовал описанию.

Алекс продолжила путь и добралась до Амазонии раньше Эрин. Оставив коляску в специально обозначенном месте около уборных, она тайком вытерла ручку краем футболки, а потом взяла рюкзак и накинула его на плечи. В коляске Алекс больше не нуждалась – она нашла Эрин, и у той была собственная.

Женщина с ребенком слегка замешкались на дорожке, и их на пару мгновений обступила проходящая мимо большая компания. Теперь Алекс четко рассмотрела лицо женщины – никаких сомнений, это дочь Карстона. Эрин остановилась, чтобы дать Оливии чашку-непроливайку.

Люди все прибывали. Соломенная шляпа не спасала от жары, а голова под париком потела и чесалась.

Алекс заметила пустую скамейку примерно в десяти футах от своих объектов. В ту же сторону следовала уже вторая компания посетителей. Если рассчитать время верно, Алекс удалось бы перехватить Эрин возле этой скамейки в тот момент, когда толпа будет проходить мимо.

Она намеренно вернулась обратно, проверяя из-за темных очков, не обратил ли кто на нее внимание, и на миг затерялась в первой группе людей – это было шумное семейство с несколькими малышами, взрослыми парами и пожилой женщиной в инвалидной коляске. Алекс прошла мимо, а потом слегка замедлила шаг.

Во второй компании были уже одни взрослые – наверняка путешествующие иностранцы, многие с поясными сумками, – которые пересеклись с Эрин уже почти около скамейки. Алекс двинулась против потока, пока не обогнала жертву, а когда Эрин миновала скамейку, резко обогнула пожилого мужчину и притворилась, что споткнулась. В процессе Алекс схватила Эрин за лежащую на ручке коляски руку. От удара из резинового мешочка выплеснулась жидкость.

– Эй! – воскликнула Эрин, поворачиваясь.

Алекс нырнула назад и шмыгнула за ближайшего посетителя, поэтому Эрин лицом к лицу столкнулась с лысым семидесятилетним мужчиной.

– Прошу прощения, – нерешительно обратился он к обеим, не понимая, как оказался между ними, а затем обошел Эрин и ее коляску.

Эрин моргнула. Затем еще раз, и ее веки словно слиплись. Алекс подскочила ближе и поспешно обхватила ее за талию, а потом дернула начавшую оседать Эрин к скамейке так, чтобы они обе рухнули на сиденье. Алекс приложилась локтем; останется синяк, но его можно легко скрыть. Эрин была выше и тяжелее Алекс, поэтому той никак бы не удалось усадить ее изящнее. Алекс рассмеялась, надеясь, что прохожие подумают: они просто дурачатся.

Девочка что-то напевала. Она даже не заметила, что коляска больше не движется. Алекс выбралась из-под ее матери, а потом подтянула коляску поближе так, чтобы Оливия не видела Эрин. Спящая Эрин сидела, привалившись к спинке скамейки и уронив голову с открытым ртом на правое плечо.

Мимо прошла очередная толпа. Никто не остановился. Алекс приходилось действовать быстро, поэтому внимательно следить за окружением она уже не могла. Однако панику никто пока не начал.

Алекс опустила панамку Эрин пониже, скрывая безжизненное выражение лица. Потом достала из бокового кармана рюкзака флакончик духов и, дотянувшись до края коляски, на пару секунд зажала распылитель. Пение прервалось – раздался лишь легкий стук, с которым девочка откинулась на сиденье.

Стараясь двигаться как можно естественнее, Алекс похлопала Эрин по плечу, а затем встала и потянулась.

– Я ее покормлю, а ты пока отдохни, – произнесла Алекс, на всякий случай поправляя парик, который мог съехать во время падения, и осторожно огляделась. Кажется, разыгранную сценку никто не заметил. Взявшись за ручку коляски, Алекс двинулась в сторону парковки. Медленно, разглядывая клетки с животными, как и прочие посетители. Затем, по мере отдаления от скамейки, Алекс зашагала быстрее. Эдакая опаздывающая на дневную встречу мамочка.

Оставив коляску рядом с уборными около центра помощи посетителям, Алекс взяла Оливию на руки. Девочка весила около тридцати фунтов, но в бессознательном состоянии казалась тяжелее. Алекс попыталась устроить ее так, как делали попадавшиеся по пути родители – подхватив под бедра и уложив головой на плечо. Алекс казалось, что она сделала что-то неправильно, однако пора было выдвигаться. Стиснув зубы, она как можно скорее миновала ворота и уже в мокрой до нитки футболке добралась до машины. Жаль, что оставить машину пришлось так далеко.

Раздобыть детское сиденье ей было некогда, поэтому Алекс незаметно огляделась. Кругом стояли пустые машины. Новые посетители парковались не так уж близко, а те, кто хотел уйти пораньше, уже скрылись. Алекс была одна.

Она уложила ребенка на заднее сиденье и, обернув вокруг талии ремнем безопасности, накрыла одеялом.

Затем Алекс выпрямилась и снова проверила, нет ли свидетелей. Поблизости ни души, никто не следит. Вытащив из внутреннего кармана рюкзака шприц, Алекс ввела спящему ребенку еще один препарат. Дозу она рассчитала исходя из массы тела в тридцать-сорок фунтов. Оливия должна была проспать еще пару часов.

Алекс завела мотор и, установив кондиционер на максимум, наконец-то свободно вздохнула с тех самых пор, как вошла в зоопарк.

Первая часть плана выполнена успешно. Эрин очнется через плюс-минус сорок пять минут. Алекс была уверена, что к тому времени уже подоспеют врачи «Скорой помощи». Затем Эрин тут же поднимет тревогу из-за пропавшей дочери. Первым делом прочешут зоопарк, затем вызовут полицию. И когда Эрин поймет, что дочь не просто забрела куда-то, пока у матери был непонятный приступ, а что ее украли, Алекс должна занять нужную позицию. Ведь она была на восемьдесят пять процентов уверена, кому первым делом позвонит Эрин.

Алекс очень надеялась, что к ее возвращению в новое убежище Вэл уже закончит творить свою магию, и она узнает наверняка, какому плану следовать дальше, потому что так и не решила, исход которого из них ее хотя бы устраивает. Соваться в логово врага в одиночку… это, конечно, самоубийство. Но взять Дэниела с собой… убийство и самоубийство в одном флаконе?

Может, Вэл зря так уверена в своих силах. Может, Дэниел будет все еще похож на себя, просто в парике.

Алекс справилась бы и сама. Просто надо предельно четко объяснить Карстону, что случится с Оливией, если она, Алекс, не переживет эту ночь. Это ведь поможет держать Карстона в узде, верно?

Ей не хотелось думать о том, что затеет сам Карстон. Какие ловушки он способен расставить, чтобы поймать Алекс, как только вернет Оливию.

Алекс позвонила Вэл, приблизившись к новому дому, а когда въехала на подземную парковку, та уже ждала около лифтов с тележкой на колесиках – на таких обычно развозят заказы гостям отелей. Больше в гараже не было ни души. Алекс не заметила и камер, однако предусмотрительно прикрыла собой то, что достала из машины, открыв заднюю дверь. Ни Вэл, ни Алекс не проронили ни слова. Алекс устроила девочку на нижней полке тележки и поправила одеяло, чтобы скрыть фигурку.

В отличие от лифта, который вел прямиком в пентхаус Вэл, здешний был самой обычной стальной коробкой, как и в большинстве домов, где Алекс доводилось жить. Она переживала, что лифт вдруг начнет замедлять ход, а потом распахнет двери, выдавая их какому-нибудь незнакомцу. Вэл, должно быть, чувствовала то же самое. Она держала руку на кнопке шестнадцатого этажа, словно это могло доставить их наверх быстрее.

По дороге Алекс наконец обратила внимание на выражение лица Вэл. Оно было каким-то… слишком уж возбужденным. Алекс надеялась, что на Вэл не накатит эйфория от доставшейся ей власти.

Вэл толкнула тележку в узкий коридор и махнула Алекс, чтобы та шла вперед.

– Номер шестнадцать ноль девять. Там не заперто, – произнесла она нетерпеливым тоном, от чего Алекс вновь насторожилась. Впрочем, если Вэл достаточно разойдется, то, может быть, передумает и согласится сопровождать Алекс во время основной части плана.

Алекс поспешила в квартиру – нужно многое подготовить, причем быстро – и почти не обратила внимания на переходящую в кухню гостиную, занавешенные окна и бежевые тона обстановки. Зато заметила открытую дверь в дальней стене, за которой скрывалась ярко освещенная комната с двуспальной кроватью, и направилась прямиком туда. На фоне покрывала с цветочным узором темнели сумки.

Только на полпути к двери Алекс все-таки осмотрелась и вдруг наткнулась взглядом на стоящего посреди почти темной кухни мужчину.

Алекс, конечно, ожидала чего-то подобного, но все-таки перепугалась и отскочила на шаг, машинально нащупывая насечки отравленных колец.

– Ну? – поинтересовался высокий мужчина в дешевом черном костюме и умолк, сдерживая улыбку.

– Говорила же, – произнесла сзади Вэл с самодовольной усмешкой, о которой Алекс догадалась по тону, даже не оборачиваясь.

Светлокожий мужчина с почти выбеленными волосами напоминал скандинава. Аккуратно подстриженная бородка навевала мысли об университетском профессоре. Брови стали едва заметными и полностью изменили форму глаз и лба. Прямые волосы были коротко подстрижены и аккуратно расчесаны, а на макушке – блестящая лысина, которая зрительно преображала форму головы и делала его лет на десять старше. На носу сидели очки в тонкой серебристой оправе. Щеки казались неожиданно круглыми, но больше всего поражали яркие, льдисто-голубые глаза, обрамленные белыми ресницами.

– Ты похож на злодея из бондианы, – выпалила Алекс.

– Это хорошо? – спросил Дэниел, и даже его голос прозвучал необычно – как-то невыразительно и слегка невнятно.

Стоило Алекс повнимательнее изучить изменения, как сердце вдруг екнуло. Если бы она не стремилась найти замаскированного Дэниела, то на улице бы просто-напросто прошла мимо этого человека. И даже если бы искала конкретно его, то заподозрила бы сходство лишь в росте. Внутри поселилось тошнотворное отчаяние, и Алекс поняла: она рассчитывала, что замысел Вэл провалится.

– Вэл хорошо потрудилась, – оценила Алекс, вновь шагнув в сторону комнаты. – А теперь давайте подготовим Оливию.

Эйнштейн, обнюхавший накрытую одеялом девочку, беспокойно заскулил.

– Достаточно хорошо? – настойчиво переспросил Дэниел, вытаскивая ребенка из тележки и прижимая к груди.

– Я подумаю, пока буду заниматься делом, – уклонилась от ответа Алекс.

Дэниел уложил Оливию на покрывало и мягко убрал с ее лба влажные от пота прядки волос. Алекс мигом повесила на штатив пакеты – один с прозрачным, другой с мутновато-белым и, наконец, крошечный, с темно-зеленым веществом. Установив Оливии катетер с самой маленькой иголкой, она запустила капельницу.

– Отходи, – скомандовала Алекс Дэниелу.

Затем она включила камеру телефона, который ей дала Вэл – очередной подарок некоего друга, по словам той, – и несколько раз щелкнула спящую Оливию. Пролистав снимки, Алекс выбрала подходящий.

– Эта часть плана мне меньше всего нравится, – пробормотал Дэниел.

Алекс подняла взгляд. Полное боли выражение смотрелось на его новом лице странно.

– Будем надеяться, что Карстон с тобой согласится.

Дэниел нахмурился сильнее, отчего щеки еще больше округлились. Алекс взяла его за руку и вывела из комнаты.

– Что она сделала с твоим лицом? – поинтересовалась Алекс.

Дэниел извлек изо рта кусочек пластика.

– С ними тяжеловато разговаривать. – Он со вздохом сунул пластик обратно, и щека вновь слегка надулась.

Вэл дожидалась их в гостиной, по-прежнему сияя от сознания собственного успеха.

– Ребенок же не проснется, правда? – уточнила она.

– Да.

– Хорошо. А то я понятия не имею, что делать с детьми. Так, ну что скажешь? Полностью изменился, а?

Алекс опять взглянула на Дэниела, и ее плечи поникли. Он даже стал толще в талии, что Алекс не сразу заметила. Все выглядело так естественно.

– Ты думаешь, что все равно недостаточно, да? – спросил Дэниел.

– Достаточно, – ответила вместо нее Вэл. – И она это знает. Поэтому и такая мрачная. Она скорее моей жизнью рискнет, чем твоей.

Дэниел взглянул на Алекс, ожидая реакции.

– Вэл права. Кроме фразы насчет ее жизни. Я ничьей жизнью не хочу рисковать.

Вэл фыркнула.

Схватив Алекс за руку, Дэниел прижал ее к груди.

– Все будет хорошо, – уверял он. – Вместе мы справимся. Твои планы всегда срабатывают. Я выполню все указания в точности до последней буковки, и мы оттуда выберемся. Обещаю.

Алекс крепко зажмурилась, пытаясь сдержать слезы.

– Я не знаю, Дэниел. Что же я делаю?

Он поцеловал ее в макушку.

– Хватит уже, – прервала их Вэл. – Вы двое заставляете меня завидовать, а это никогда ничем хорошим не заканчивается.

Алекс открыла глаза и, отстранившись, провела рукой по костюму Дэниела, проверяя, не оставила ли на нем следы макияжа.

– Вижу, ты успел захватить из Бэт-пещеры нужные мне вещи. Этот ящичек идеален.

– Идеальнее некуда. Загляни в пятое отделение сверху. Я сложил все, как ты просила, – сообщил Дэниел. – Хочешь проверить, пока я не унес его в машину?

– Хорошая мысль.

Серебристый ящик для инструментов – найденный среди реквизита Кевина, судя по всему, – был оснащен колесиками и выдвижной ручкой, как чемодан, и множеством закрывающихся на замки отделений. Алекс быстро проверила верхние, определяя вещества по цветным колечкам на шприцах. Они лежали в резиновых лотках, в которых Алекс их обычно и хранила. В следующем отделении прятались разнообразные скальпели и лезвия. Так много не пригодится, однако ящик нужно было заполнить. Далее – пакеты с физраствором и трубки, а также иглы и катетеры всех размеров. Затем располагалось более глубокое отделение – с баллончиками и некоторыми химикатами из запасов Кевина.

Предпоследнее отделение было ключевым. В нем тоже хранились шприцы, но пустые, и оно казалось более узким. Алекс проверила дно – конечно же, Кевин не упустил бы такую возможность – и, приподняв его, заглянула в потайную нишу.

– Будем надеяться, что Карстон готов разыграть достойную «Оскара» сцену, – пробормотала Алекс себе под нос.

Затем она наконец добралась до последнего, самого объемного отделения, куда Дэниел определил «говорящий» реквизит – паяльную лампу, ножницы для проволоки, клещи и еще несколько случайных инструментов из тайного склада Кевина.

Алекс была необходима еще одна вещица – крошечное устройство с проводками, которое она забрала при первом посещении местной Бэт-пещеры. Его Алекс хотела держать неподалеку, поэтому спрятала под одним из шприцов в верхнем отделении.

– Идеально, – похвалила она, выпрямившись. – Спасибо.

– Ты, – ткнула Вэл в Дэниела. – Отправляйся на место встречи. А ты, – продолжила она, указывая уже на Алекс, – иди сюда, подправим тебе внешность, и вперед. Часики тикают, – кивнула она на двойные двери на другом конце комнаты.

– Приду через полминуты, – пообещала Алекс.

Вэл закатила глаза.

– Ладно, устраивайте уже свою сцену прощания. – Она развернулась и ушла.

– Алекс… – начал Дэниел.

– Подожди.

Она снова взяла его за руку и вывела из квартиры, вытащив за собой ящик с инструментами. На плече Дэниела висела большая сумка с набором для оказания первой помощи. Эйнштейн попытался сунуться следом и заскулил, когда Алекс закрыла дверь прямо перед его носом.

Они прошли по тихому коридору к лифту, и Алекс нажала на вызов. Дэниел вошел внутрь первым, а она шагнула вперед, поставив ногу так, чтобы двери не закрылись. Отпустив ручку ящика, Алекс обхватила лицо Дэниела ладонями.

– Послушай меня, – тихо сказала она. – В бардачке седана лежит конверт. А в нем два набора документов – паспорта, водительские права – и наличка.

– Я уже не настолько похож на Кевина.

– Знаю, но люди стареют, теряют волосы. Выбрось очки, побрейся, перекрасься обратно в свой цвет. Придется все это сделать, если дело пойдет плохо. Потом доберись до ближайшего аэропорта. И сядь на первый вылетающий из Северной Америки самолет, ладно?

– Я тебя не брошу.

– Под «дело пойдет плохо» я имею в виду, что ждать тебе уже будет некого.

Он опять уставился на нее со встревоженным выражением, которое так странно смотрелось на новом лице.

– Ладно? – настойчиво повторила Алекс.

Дэниел помедлил, но затем кивнул.

– Хорошо, – произнесла она тоном, который, как она надеялась, подразумевал конец разговора. Кивок Дэниела не внушил ей доверия, но спорить было некогда.

– Веди себя тихо, – проинструктировала Алекс. – Ни с кем не заговаривай, пока не придется. Думай, как простой помощник. Ты всего лишь водишь машину и носишь вещи, ясно? Главное – это зарплата, а происходящее вокруг не имеет никакого значения. Что бы ты ни увидел, тебя это не касается. Не реагируй. Понял?

– Да.

– Если обстановка совсем уж накалится, то тебе можно сбежать. Это ведь не твои проблемы.

– Хорошо, – согласился он, однако на этот раз ответ прозвучал менее уверенно.

– Держи.

Алекс сдернула с пальца золотое кольцо, которое было побольше размером, и попробовала надеть его Дэниелу. Как и в случае с Кевином, кольцо налезло лишь на мизинец, но хотя бы не застряло на полпути. Алекс надеялась, что оно не слишком выбьется из образа.

– Будь с ним очень, очень осторожен. Вот тут засечка. Но ни в коем случае не касайся шипа и держи его закрытым, если он не нужен. А если во время побега кто-то преградит тебе путь, тебе надо будет просто задеть его кожу этим шипом.

– Понял.

Алекс вгляделась в необычайно яркие голубые глаза, стараясь отыскать Дэниела за этой странным образом простой маскировкой. Она не знала, о чем еще его предупредить, и не могла подобрать слов, чтобы выразить чувства, которыми хотела с ним поделиться.

– Я… я не знаю, как мне вернуться к старой жизни, – попробовала объясниться Алекс. – Не знаю, как быть без тебя. То, что ты стал моим уязвимым местом, – самое лучшее, что случилось со мной за всю жизнь.

Дэниел слабо улыбнулся, хоть в глазах это и не отразилось.

– И я тебя люблю, – прошептал он.

Она попыталась улыбнуться в ответ.

Дэниел опустил руки ей на плечи и на одну томительную секунду прижался к ее губам своими. А потом снова улыбнулся, так знакомо и незнакомо одновременно. Алекс шагнула назад.

– Говорил же, что помогу, когда тебе понадобится подкрепление.

И двери лифта закрылись.

Глава 29

Теперь они обошлись без парика, только подровняли волосы Алекс так, чтобы придать прическе некий стиль. Стрижка «под мальчика», как это обычно называли, думала она. Обычный блонд, подчеркивающий цвет ее кожи. Новая прическа обрамляла ее лицо, чего не было с тех пор, как… Впрочем, Алекс даже не помнила, когда в последний раз ее настоящие волосы выглядели так красиво.

– Слушай, серьезно, – произнесла она, – ты что, училась в школе косметологии?

Вэл наносила тушь отточенными, как у хирурга, движениями.

– Нет. Я не очень-то любила учиться. Школа для меня отдавала чем-то тюремным… так что подписываться на продолжение я не собиралась. Мне просто нравилось играть с собственной внешностью, менять лицо под настроение. Я много тренируюсь.

– У тебя настоящий талант. Если тебе когда-нибудь надоест быть самой красивой женщиной на Земле, сможешь открыть свой салон.

Вэл сверкнула идеальными зубами.

– Никогда не думала, что захочу завести подругу. Но, кажется, это веселее, чем я думала.

– Та же история. Кстати, чисто из любопытства спрошу, и можешь не отвечать, если не хочешь, но Вэл – это сокращение от Вэлери?

– Вэлентайн. Или Валентина. Зависит от настроения и обстоятельств.

– А-а. Да, так больше подходит.

– Это прямо мое. При рождении меня назвали иначе, разумеется.

– Здесь все такие, – пробормотала Алекс.

Вэл кивнула.

– Логично же. Мои родители понятия не имели, какой я буду, когда дали то имя. Естественно, оно мне не подошло.

– Никогда об этом не задумывалась, но звучит действительно справедливо. Моя мать выбрала имя для куда более… женственной девочки.

– Мои родители, видимо, предполагали, что я буду очень скучной. Но я достаточно быстро убедила их в обратном.

Алекс коротко рассмеялась. И, как часто случалось в последнее время, в смехе прозвучали с трудом скрытые отголоски паники. Ей нравилось разговаривать так, как, наверное, делали нормальные люди, и пытаться забыть, что это, вероятно, последняя простая и дружеская беседа в ее жизни, но все равно она не могла сосредоточиться на добродушных шутках.

Вэл похлопала ее по волосам.

– Все будет хорошо.

– Тебе не обязательно притворяться, что ты веришь в мой план. Это только для нас, придурков, которые бросаются на линию огня.

– План неплохой, – заверила ее Вэл. – Просто я не любительница риска. Никогда ею не была. – Она пожала плечами. – А была бы храброй, поучаствовала бы тоже.

– Втягивать тебя – нечестно с моей стороны.

– Нет, вполне честно. Мне и в самом деле… Кевин небезразличен. Я не могу до конца поверить, что с ним действительно происходит то, что ты говоришь. Он всегда казался мне таким неуязвимым. Поэтому меня к нему и тянет. Как я уже сказала, я совсем не смелая, поэтому восхищаюсь подобными людьми…

Вэл откинулась назад. Кисточка с блеском для губ задрожала. Лицо Вэл, по-прежнему идеальное, вдруг снова стало кукольным. Изящным, но пустым.

– Вэл, с тобой все хорошо?

Она моргнула, и ее лицо ожило.

– Да.

– Когда ты выполнишь свою часть плана, то уедешь, верно?

– Обязательно. У меня полно друзей, которые меня защитят. Может, навещу Чжана. Уверена, что он все тот же зануда, зато у него чудеснейший домик в Пекине.

– Пекин – это отлично, – вздохнула Алекс, думая, что если переживет этот день, то пойдет на что угодно, лишь бы достать себе паспорт. Спустит на него остатки сбережений и все деньги, которые Кевин получил от наркобарона. Возможность оказаться вне зоны столь легкого доступа для американского правительства напоминала ей рай на земле.

– Если… – Хотя здесь больше подойдет «когда», поправила себя Алекс. – Если никто из нас не выйдет на связь до рассвета, отправляйся к Чжану. Если смогу, позвоню из телефона-автомата.

Вэл слабо улыбнулась.

– У тебя есть мой номер. – Она сжала губы. – А знаешь, тут один парень… Может, мне удастся заполучить шлейку для служебной собаки.

Алекс уставилась на Вэл, а потом вдруг еще сильнее пала духом. Этот новый самоубийственный план не оставлял ей никакой возможности уберечь Эйнштейна.

– Великолепная идея. Теперь мне намного легче. – Слова совершенно шли вразрез с ее выражением лица.

Вэл вытянула босую ногу и поерошила шесть на спине Эйнштейна. Он стукнул хвостом по мраморному полу, но без особого энтузиазма.

– Ладно, – чуть веселее произнесла Вэл. – Ты готова. Сейчас одежду накину, и в путь.

Она скрылась в гардеробной, а Алекс тем временем изучила свое лицо. Вэл в который раз отлично поработала. Алекс казалась симпатичной, но не броской. Волосы свои, что важно – сегодня ее определенно будут пристально рассматривать, а парик моментально вызовет подозрения. Внешность Алекс выглядела более-менее правдоподобно для роли, которую она себе назначила. Разумеется, ей было бы комфортнее обойтись без макияжа в принципе. Опыт свидетельствовал, что именно так обычно и вели себя люди в нужной сфере – им ни к чему пустяки и тщеславие. Но это был всего лишь осадок прошлой жизни.

Она опустилась на колени рядом с Эйнштейном, и он посмотрел на нее с явной мольбой в глазах. Алекс погладила его морду, потом уши.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещала она. – И без него не вернусь. А если даже облажаюсь, о тебе позаботится Вэл. Все будет хорошо.

Выражение его глаз не изменилось. Они не принимали ни извинений, ни утешительных призов. А просто умоляли.

– Я постараюсь, – дала ему слово Алекс и на мгновение прижалась лбом к мягкому уху.

А потом со вздохом поднялась на ноги. Эйнштейн положил морду на лапы и тоже вздохнул.

– Вэл?

– Секундочку! – отозвалась та издалека, словно находилась на другом конце футбольного поля. Ванная здесь была прекрасной, как в люксе модного отеля, но не настолько огромной, как в другой квартире Вэл. Может, весь шик ушел на гардеробную?..

Расслышав, как закрылась дверь, Алекс подняла взгляд и на мгновение поразилась произошедшей с Вэл перемене, а потом одобрительно кивнула:

– То, что надо.

– Спасибо, – сказала Вэл. – Что-то из шпионских штук я все-таки могу делать.

Наряд ее не был неприметным. Длинное развевающееся платье в пол, что-то вроде сари, только полностью скрывающее изгибы тела, от шеи до запястий. Казалось, будто его только что сняли с модели на показе авангардной моды. Впрочем, наверное, там Вэл его и раздобыла. Платье запоминалось. Однако со спины можно было понять лишь то, что девушка высокая. Она надела густой темный парик с длинными локонами. Он тоже привлекал внимание, но в то же время изменял форму головы и падал на лицо. Завершив образ солнцезащитными очками в широкой черной оправе, Вэл полностью замаскируется.

– За дело? – поинтересовалась она.

Глубоко вздохнув, Алекс кивнула.

Алекс остановила уродливый зеленый «Ягуар» у парковочного счетчика на холме с видом на большое грязно-серое офисное здание. На выборе зеленой машины – подарка от очередного поклонника, разумеется, – настояла Вэл. Ее будет не жалко при необходимости утопить в озере.

С этого ракурса Алекс отлично видела въезд в подземный гараж. Ей даже стало грустно, что Карстон так и не перебрался в лучший офис. Может, ему нравился депрессивный пейзаж вокруг. Может, такое окружение соответствовало его работе, а Карстон любил, когда все друг с другом сочетается. Он наверняка не стремился упростить задачу Алекс, однако подобное стечение обстоятельств ее радовало.

Они просидели в «Ягуаре» больше часа, и Вэл один раз выбралась из машины, чтобы скормить счетчику деньги. Царило молчание. Алекс глубоко ушла в себя, заставляя мозг лихорадочно выискивать слабые места плана и хоть как-то их устранять. Слишком во многом по-прежнему приходилось полагаться на волю случая. Алекс это бесило.

А Вэл, наверное, мысленно уже была в Пекине. Отличное место для побега. Там она окажется в полной безопасности. Алекс жалела, что они с Дэниелом не могут прямо сейчас сесть в самолет до Пекина.

Дэниел, скорее всего, точно так же «наслаждается» свободным временем. Он должен уже добраться до парка и ждать появления Алекс, не представляя, что с той сейчас происходит. У Алекс, по крайней мере, была Вэл, пусть сейчас они и не особо стремились к общению.

Наконец внизу что-то началось. Алекс села ровнее. Красно-белый шлагбаум поднялся, чтобы выпустить кого-то с парковки. Две предыдущие тревоги оказались ложными, но на этот раз наружу выехал не грузовик, а темный седан. Алекс завела двигатель и выехала на дорогу. Сзади кто-то засигналил, но она даже не взглянула в ту сторону. Она не сводила глаз с машины впереди. Издалека автомобиль напоминал черный «БМВ» Карстона. Однако на часах было только около четырех – не самое подходящее время для окончания рабочего дня госслужащего.

А вот и первый случай, где Алекс полагалась на удачу. Как только Эрин Карстон-Бойд убедилась, что Оливия пропала из зоопарка, она в панике позвонила бы отцу. Верно? Она же знает, что он занимает некий важный пост, и наверняка считает отца могущественным, способным решать проблемы. Эрин не стала бы рассчитывать на полицию. Но почему же она так долго не связывалась с отцом? Когда Алекс проверяла в последний раз, никаких звонков Карстону не поступало, а сам он был в офисе. Командовал допросом Кевина, ясное дело.

Алекс предполагала, что Карстон тут же ринется к дочери, что было логичной реакцией. Но что, если Карстон решил действовать иначе? Что, если он отправил вместо себя отряд спецагентов? Настолько ли он черств? Если того требует ситуация… наверное, настолько.

Но Диверс же может пару часов вести допрос самостоятельно. Так?

На дороге Алекс вела себя весьма агрессивно – она целеустремленно пробиралась вперед, отказываясь останавливаться, даже когда светофор переходил с желтого на красный. Она рассчитала два кратчайших маршрута от работы Карстона к зоопарку, откуда, по идее, Эрин и звонила. Разве перепуганная мать уйдет оттуда, где в последний раз видела дочь, пока на сто процентов не убедится, что та не прячется где-нибудь в зарослях? А вот если бы звонок поступил из отделения полиции, которых поблизости было несколько, Карстон мог выбрать любой другой путь.

Случай решал слишком многое.

«БМВ» ехал по правильной улице – по ней быстрее всего можно было добраться до зоопарка. За рулем Карстон явно нервничал. Алекс осторожно обогнала еще две машины. Ей не хотелось спугнуть цель.

Автомобиль тот самый. Верные номера. Алекс даже рассмотрела почти лысый затылок Карстона. Присмотревшись к его зеркалу заднего вида, Алекс поняла, что сосредоточен Карстон лишь на дороге, а потом выехала на соседнюю полосу.

Наверное, ей должно было стать легче от того, что пока все шло по плану, но Алекс казалось, что внутри нее кто-то просверлил дыру. Когда машины поравнялись, она даже испугалась, что ее стошнит. Потому что, если все пройдет удачно, план придется довести до конца.

Загорелся желтый свет. Несколько машин проскочило, но Карстон замедлил ход – понимал, что все равно не успеет, как и авто перед ним. Алекс могла бы еще немного проехать, так как перед ней водитель свернул направо, но вместо этого она остановилась прямо у машины Карстона.

А потом, глядя на него, медленно помахала рукой, чтобы привлечь внимание.

Карстон, морща от беспокойства лоб, невольно бросил на нее взгляд… и через мгновение осознал увиденное. Воспользовавшись шоком Карстона, пока он не успел вдавить педаль газа в пол, вытащить пистолет или кому-нибудь позвонить, Алекс тут же показала ему телефон. На экране которого светился увеличенный снимок лица спящей девочки.

Выражение лица Карстона тут же стало собранным – он сложил факты и все понял.

Алекс выскочила из машины и потянулась к пассажирской двери «БМВ». Услышала, как дверца «Ягуара» закрылась – Вэл, наверное, уже перебралась на водительское место. Наконец, раздался щелчок замка, и Алекс села в автомобиль Карстона. Бессловесное перемещение заняло всего пару секунд. Водители вокруг, конечно, заинтересуются происходящим, но наверняка все позабудут уже к следующему светофору.

– Тебе налево, – приказала Алекс Карстону, в то время как Вэл направилась в противоположную сторону, на восток. «Ягуар» скрылся.

В себя Карстон пришел быстро. Сверкнув поворотником, он вывернул руль влево и чуть не врезался в проезжающий мимо фургончик. Алекс вытащила из держателя телефон Карстона и, выключив его, сунула в карман.

– Чего ты хочешь? – спокойно спросил Карстон, но Алекс все же расслышала напряжение.

– Мне нужна твоя помощь.

Карстон молчал, переваривая информацию.

– На следующем повороте – направо.

Он подчинился.

– Кто твоя напарница?

– Наемник. Не твое дело.

– А я и правда думал, что на этот раз ты погибла.

Алекс не ответила.

– Что ты сделала с Ливви?

– Ничего необратимого. Пока что.

– Ей всего три годика, – вдруг дрогнул голос Карстона.

Алекс окинула его скептичным взглядом, но Карстон ничего не заметил – он не сводил глаз с дороги.

– Серьезно? Думаешь, что теперь меня волнует судьба гражданских?

– Она тебе ничего не сделала.

– А что сделали тебе, Карстон, три ни в чем не повинных человека из Техаса? Забудь, – отмахнулась Алекс, как только он открыл рот. – Это риторический вопрос.

– Что тебе от меня надо?

– Кевин Бич.

Воцарилось долгое молчание. Карстон думал.

– После следующего здания – налево, – скомандовала Алекс.

– Да как ты?.. – Карстон покачал головой. – Он не у меня. А у ЦРУ.

– Я знаю, у кого он. И я знаю, что во время допроса Диверс следует твоим указаниям, – соврала Алекс. – Дело ведет твой спец. И я уверена, что ты в курсе, где обрабатывают Кевина.

Карстон с каменным лицом уставился в лобовое стекло.

– Не понимаю, что происходит, – пробормотал он.

– Тогда давай поговорим о том, что ты понимаешь, – бесцветным тоном произнесла Алекс. – Ты же, разумеется, помнишь растворчик, который мы с Барнаби для тебя создали. Называется «Дедлайн».

Бледная кожа щек и шеи Карстона покрылась красноватыми пятнами, и он машинально бросил взгляд на телефон, который достала Алекс. На этот раз она не стала приближать снимок, и на первом плане была капельница, воткнутая в руку его внучки. На штативе висели два крупных пакета с физраствором и нутриентами, а чуть ниже – маленький, с темно-зеленым содержимым.

Карстон задержал взгляд на снимке, а потом вновь уставился на дорогу.

– Как долго? – процедил он сквозь зубы.

– Я щедра. Двенадцать часов. Один час уже вышел. Наша операция не займет больше четырех. А потом Ливви в целости и сохранности вернется к матери.

– А я умру?

– Честно говоря, у нас обоих все шансы пострадать. Многое зависит от твоих актерских способностей, Карстон. Ну, тут удача на твоей стороне, ведь мы прекрасно знаем, каким убедительным ты можешь быть.

– Что будет, если ты погибнешь не по моей вине?

– Ливви не повезет. И ее матери, раз уж на то пошло. Процесс пошел. Если тебе небезразлична семья, то ты очень, очень постараешься вытащить меня оттуда живой.

– Ты можешь блефовать. Ты не настолько хладнокровная.

– Политика меняется. Люди тоже. Хочешь, расскажу секрет?

Алекс подождала, но Карстон продолжал смотреть вперед, стиснув зубы.

– Когда Диверс подослал убийц, Кевина Бича в Техасе не было. Зато была я. – Она выдержала короткую паузу для большего эффекта. Актерским мастерством владел не только Карстон. – Я уже не та, кого ты знал. Ты даже не представляешь, на что я теперь способна. Теперь направо.

– Не понимаю, чего ты хочешь добиться.

– Давай-ка к делу. Где Кевин?

Колебаться Карстон не стал.

– В пункте на западе от города. Раньше там был допросный центр ЦРУ, но его годами не использовали. Официально он заброшен.

– Адрес?

Карстон без запинки продиктовал.

– Что с охраной?

Он мельком окинул Алекс взглядом.

– Этой информацией я не располагаю. Но, зная Диверса, охраны будет с лихвой. Он панически боится Кевина Бича. Поэтому и придумал этот план с его братом. Якобы никаких рисков. – Карстон коротко рассмеялся – горько, без капли веселья.

– Диверс знает меня в лицо?

Карстон снова бросил на нее взгляд, теперь удивленный.

– Ты собираешься туда проникнуть?

– Он меня узнает? – требовательно повторила Алекс. – Что из моего досье он видел? Ты показывал ему съемку из метро?

Карстон поджал губы.

– Мы изначально договорились держать наши… ситуации порознь. Делились данными лишь по необходимости. Много лет назад у Диверса был доступ к твоему договору о найме и материалам некоторых допросов. Наверное, они до сих пор у него, но недавнего ничего нет. Единственная фотография в старом досье – еще с похорон твоей матери, ты там юная, с более длинными и темными волосами… – Карстон умолк, словно полностью ушел в мысли. – Диверс не такой уж внимательный. Сомневаюсь, что он свяжет тебя с тем снимком. Ты теперь не так уж похожа на девятнадцатилетнюю Джулиану Фортис.

Алекс надеялась, что Карстон прав.

– На кону стоит не только моя жизнь, – напомнила она.

– Я в курсе. И… на это я бы сделал ставку, да. Вот только не понимаю, что ты собираешься делать, когда окажешься внутри.

– Не я, а мы, Карстон. И мы, наверное, погибнем под градом пуль.

– И пострадает Ливви? Ни в коем случае! – прорычал Карстон.

– Тогда давай сотрудничать.

Он глубоко вздохнул, и Алекс взглянула в его сторону. Вид у Карстона был изможденный.

– Как насчет вот такого варианта, – предложила она, решив положиться на интуицию.

В телефонных разговорах Карстон часто злился на некоего «него», и Алекс догадывалась, кто же скрывался под этим местоимением. В конце концов, именно план Диверса с треском и провалился.

– Справедливо ли утверждение, что ты недоволен тем, как Диверс руководит вашей совместной операцией?

Карстон что-то проворчал.

– Вы с ним расходитесь во мнениях о том, как стоит продолжать?

– Можно сказать и так.

– Думает ли он, что ты доверишь ему провести допрос Кевина Бича самостоятельно?

– Нет, он уже явно знает, что я сомневаюсь даже в его способности нормально собственную ширинку застегнуть.

– Расскажи о своем спеце по допросам.

Карстон поморщился.

– Он не мой. Это приспешник Диверса, и он кретин. Я предупреждал, что такой, как Бич, скорее умрет, чем заговорит в руках обычного допросчика. Так что можешь быть спокойна, если вдруг об этом переживаешь. Бича не сломают. Он до сих пор ничего о тебе не сказал, кроме того, что убил тебя. А они, думаю, даже не стали проверять. Откровенно говоря, я и сам ему поверил.

– То есть вы так и не нашли мне замену? – удивилась Алекс.

– Я пытался. И не солгал об этом в самом начале… помнишь? Люди забывают, насколько редко встречается истинный талант, – процитировал он самого себя и вздохнул. – Диверс уже давным-давно всячески душит департамент. С тех самых пор, как я якобы упустил опасного сотрудника. ЦРУ запретило мне вербовать кадры и свернуло все, кроме лаборатории. То, что мы теперь производим, может сделать любой сносный фармацевт. – Карстон покачал головой. – А они ведут себя так, будто и не они вовсе в первую очередь сделали тебя опасной.

– Все еще притворяешься, что ты здесь ни при чем?

– Если и при чем, то сейчас несу за это наказание. – Карстон мрачно уставился в лобовое стекло.

– Диверса не слишком поразит новость, что ты в обход него разжился кое-кем талантливым?

Карстон всегда соображал быстро. Он сжал губы и кивнул.

– На долю секунды Диверс впадет в ярость. Он полностью поддерживает нынешнюю стратегию, но знает, что мои сомнения растут все сильнее. Нет, он не так уж удивится.

– Разве тебе не нравится, как Пэйс все устроил? А мне он кажется таким прагматичным, я думала, вы поладите.

– Значит, ты все-таки догадалась, как я и подозревал. Но могу поспорить, что у тебя ничего бы не вышло, если бы Пэйс не погорячился. Макиавеллизм меня не волнует. В отличие от глупости. Да, все ошибаются, у Пэйса склонность усугублять одну ошибку второй, причем более страшной. А потом и третьей. Он нас всех и втянул в этот бардак.

– Ты о чем, Карстон? Типа мы теперь на одной стороне? Все ошибаются, верно, однако не стоит снова рассчитывать на мою доверчивость.

– Можешь мне не верить, но я говорю как есть. Операция не приносит мне никакой выгоды. Если Пэйс победит, вместе с ним поднимется и Диверс. Он в конце концов станет директором ЦРУ. А работу всей моей жизни уже, считай, уничтожили. Поэтому мы куда больше заодно, чем ты полагаешь.

– Если тебе от этого легче, можешь так думать. План не меняется.

– Значит, мы войдем вместе, – задумался Карстон. – Ты – моя тайная протеже. Я буду настаивать, что ты должна сменить мясника, которого поставил Диверс. Подобная тактика сработает, но до определенного момента. Не понимаю, что ты собираешься делать дальше.

Алекс чуть не вздрогнула, когда он произнес слово «мясник». Слишком многое теперь зависело от того, насколько вынослив Кевин.

– Посмотрим, – стараясь говорить ровно, отозвалась Алекс.

– Правильно, не рассказывай. Умно. Лишь бы у тебя все-таки был план.

Алекс не ответила. План-то был, но не такой уж зрелый.

– Мне, кстати, стало любопытно, – сменила тему она, стараясь отвлечь Карстона, – а когда же умер Доминик Хауген?

– Через две недели после зачистки лаборатории в Джамму.

Алекс кивнула. Все, как она и подозревала. Барнаби увидел знак и начал подготовку.

– У меня есть мысль, – вдруг сказал Карстон.

– Надеюсь, хорошая.

– Как ты смотришь на то, чтобы изобразить какие-нибудь травмы? Как-нибудь тебя перевязать, или что-то в таком духе? Девять дней назад в Турции произошла стычка. Я получил неплохую информацию от быстро сориентировавшегося капрала. Именно такого, как он, я бы и завербовал сам, но ситуация обострилась. Капрал не пережил попытку врага прорваться. Но, быть может, эту информацию добыл не он, а моя тайная протеже, которая все-таки выкарабкалась.

Алекс уставилась на Карстона. Он поднял руку, словно сдавался.

– Ладно, так делать необязательно, я просто предложил. Но Диверс в курсе этой истории. Поэтому можно выставить твое появление неслучайным.

– Думаю, с травмами я справлюсь, – сухо произнесла Алекс.

Добираясь до места встречи, они несколько раз прогнали легенду, и Карстон подробно описал допросную комнату. Картинка вырисовывалась нерадостная. Шансы выжить стали еще ниже.

Карстон въехал на стоянку около небольшого парка и послушно остановил свой «БМВ» рядом с единственной ждущей там машиной. Заметив на скамейке высокого блондина, Алекс невольно испугалась, хотя и ожидала его там увидеть.

Настал час первой проверки. Если маскировка Дэниела не сработает, Алекс намеревалась вывести его из плана. Неважно, насколько раздельно Диверс и Карстон вели свои операции, последний наверняка видел фото в новостях. Алекс краем глаза проследила за Карстоном, но на его лице ничего не отразилось.

– Кто это? – спросил он.

– Твой новый помощник.

– Он так нужен?

– Глуши двигатель.

Поднявшись, Дэниел быстро подошел к ним. Все это время Алекс продолжала наблюдать за реакцией Карстона.

– Не могу же я все время за тобой приглядывать, – ласково произнесла она. – Открывай багажник.

Они с Карстоном умолкли. Дэниел перенес инструменты из седана в «БМВ», а затем замер около водительской двери.

– Выходи, – скомандовала Алекс.

Карстон медленно выбрался наружу, предусмотрительно держа руки на виду. Алекс заметила, что теперь он пригляделся к Дэниелу уже внимательнее. Она попыталась беспристрастно оценить его новый облик: высокий мужчина, явно способный за себя постоять, несмотря на очки на носу и небольшое брюшко. Наверное, Карстон просто осторожничает и даже побаивается, хотя и отлично это скрывает.

Следуя указаниям Алекс, Дэниел все время молчал. Он на мгновение переглянулся с Алекс, но в лице не изменился. Просто слегка выставил вперед челюсть, как сделал в Оклахома-Сити, запугивая пьяных мальчишек. Это придавало ему небольшое сходство с Кевином, опасный вид. А видел ли Карстон фото Кевина?..

– Руки на крышу, – приказала Алекс Карстону. – И не шевелись, пока я не вернусь.

Карстон покорно встал в позу, которую принимают преступники, прижатые к полицейской машине. Он держал голову опущенной, но при этом изучал отражение Дэниела в стекле. Судя по всему, Карстон его так и не узнал, хотя Алекс не была уверена, не притворяется ли он.

– Это мистер Томас, – представила она Дэниела. – Если попытаешься сбежать, выдать меня или причинить мне вред, то умрешь через… ну, две с половиной секунды.

На виске Карстона заблестел пот. Если он притворялся, то Алекс отдавала должное его актерскому мастерству.

– Я не собираюсь ставить Ливви под удар, – резко бросил Карстон.

– Хорошо. Я скоро вернусь. Организую себе пару травм.

На последнем слове взгляд ярко-голубых глаз Дэниела метнулся в сторону Алекс, но затем он вновь заставил себя смотреть на Карстона.

Все вещи аккуратно лежали в багажнике «БМВ». Алекс расстегнула набор первой помощи и, быстро обнаружив все необходимое, отрезала немного марли и пластыря. Затем взяла сумку и отошла, оставив багажник открытым. На противоположном конце детской площадки располагался общественный туалет. Алекс быстро прошла на его женскую половину.

Столешницы около раковины не было, и там явно уже давным-давно никто не убирал, поэтому сумку Алекс оставила на плече и при помощи порошкообразного мыла сняла с лица макияж, над которым трудилась Вэл. Так все-таки лучше. Макияж не соответствовал образу, а наложенный кусочек искусственной кожи тут же заставит противника заподозрить неладное. Синяки и бинты, конечно, привлекут внимание, но и помогут частично сохранить внешность в тайне. Вряд ли кто-нибудь будет всматриваться в скрывающееся за ними лицо.

Алекс даже обрадовалась, увидев синяки под глазами и желтоватый кровоподтек на щеке. Порез был склеен слишком неаккуратно для профессионала, однако любой нормальный человек спрячет его под бинтом.

Бумажных полотенец в туалете не оказалось – только сломанная сушилка, – поэтому Алекс вытерла лицо краем футболки, а затем прикрепила к челюсти и уху марлевую повязку. На этот раз Алекс не слишком спешила, чтобы результат напомнил труды настоящего врача. Черная футболка и плотные легинсы не годились – для работы всегда была необходима удобная одежда, а спрятанный в багажнике белый халат поможет завершить образ.

Возвращаясь в сумерках к машине, Алекс расслышала попытки Карстона разговорить Дэниела, однако тот просто-напросто смотрел снизу вверх и молчал.

Алекс нашла белый халат и, надев его, разгладила складочки. А потом, наконец удовлетворенная, захлопнула багажник и распахнула заднюю дверь.

– Вольно, Лоуэлл! – скомандовала она Карстону. Тот с опаской выпрямился. – Ты поедешь со мной сзади. За руль сядет мистер Томас.

– Молчаливый помощник, – заметил Карстон, забираясь в машину.

– Он здесь не для твоего развлечения, а чтобы ты по струнке ходил.

Алекс закрыла за ним дверь и обогнула машину, чтобы сесть с другой стороны.

– Лицо… – уставился на нее Карстон. – Вышло очень естественно, Джулс. Ловко. Теперь на тебе как будто и вовсе нет макияжа.

– Я приобрела множество новых навыков, и зовут меня доктор Джордан Рид. Пожалуйста, подскажи мистеру Томасу дорогу. За пять минут до цели получишь обратно свой телефон.

Алекс мельком переглянулась с Дэниелом в зеркале заднего вида, и он едва заметно качнул головой. Значит, за то время, что они с Карстоном провели наедине, не произошло ничего, что поставило бы под угрозу маскировку.

Дэниел завел двигатель. Карстон назвал адрес и дал несколько подсказок, как лучше добраться. Дэниел коротко кивнул.

Карстон повернулся к Алекс.

– Полагаю, с Ливви кто-то остался?

– Делать ставки на догадки опасно, ты ведь знаешь.

– Я сделаю все, что в моих силах, абсолютно все… – начал Карстон. В его голосе вдруг прорезалась боль. – Пожалуйста. Пожалуйста, отпусти Ливви. Позвони, свяжись… Даже если… если ты не выберешься. Я понимаю, что ты имеешь полное право причинять боль мне, но, пожалуйста, не надо втягивать в это ребенка.

Под конец фразы он почти шептал. Алекс даже подумала, что он говорит от всего сердца, если оно у него вообще было.

– Я ничем не смогу ей помочь, если не выберусь. Прости, Карстон, я и сама бы хотела разыграть все иначе, но не располагала ни временем, ни возможностями.

Он сжал лежащие на коленях ладони в кулаки и уставился на них.

– Надеюсь, ты хорошо знаешь, что делаешь.

Алекс не ответила. Карстон, наверное, догадался, почему.

– Если мы погибнем, – произнес он окрепшим голосом, – по крайней мере, утащи за нами и этого ублюдка Диверса. Сможешь?

– Это дело принципа.

– Осталось примерно минут пять пути.

– Хорошо, держи.

Алекс протянула телефон. Карстон включил аппарат и тут же выбрал в адресной книге номер. Из динамика машины донесся один гудок, затем второй.

– Ты почему меня отвлекаешь? – раздраженно поинтересовался мужской голос тихо, почти шепотом, но Алекс расслышала, что это глубокий баритон.

Карстон ответил с не меньшим недовольством.

– Полагаю, прогресса никакого.

– У меня нет времени.

– Ни у кого из нас нет времени! – рявкнул Карстон. – С меня хватит. Через две минуты я буду у ворот. Предупреди, чтобы там уже ждали меня и моих помощников.

– Чего… – начал было Диверс, но Карстон уже бросил трубку.

– Агрессивно, – прокомментировала Алекс.

– Мы всегда так общаемся.

– Надеюсь.

– Я сыграю свою роль, Джулс. И если бы не Ливви, то даже наверняка сыграл бы ее с удовольствием. Этот придурок мне надоел.

Здание, к которому они подъехали, казалось заброшенным, однако перед входом стояли два автомобиля. Небольшую площадку с трех сторон окружали крутые искусственные холмы. У четвертой стороны стояла невзрачная одноэтажная постройка, фасад которой был виден лишь с площадки. Вдобавок допросный пункт прятался посреди растянувшихся на многие мили складов и офисных зданий, принадлежащих, разумеется, какому-нибудь филиалу правительства. На вид все они пустовали, как и лабиринт ведущих к ним дорог. Алекс засомневалась, что в такие дебри удалось бы забраться без посторонней помощи, и даже обрадовалась, что взяла с собой Карстона. Оставалось только надеяться, что Дэниел запоминает дорогу. Алекс попробовала бы сделать это сама, но понимала, что вряд ли доживет до момента, когда возникнет необходимость искать дорогу обратно.

В маленьких затемненных окошках предсказуемо не горел свет. Наземный этаж был необитаем.

Карстон выбрался из машины и, вживаясь в роль, любезно открыл дверь и для Алекс. Она чуть не улыбнулась, вспомнив времена, когда ее действительно считали уникальным талантом. Ну, сегодня им придется притвориться. Пора тоже вжиться в роль.

Достав из багажника ящик с инструментами, Дэниел подкатил его к Алекс. Наверняка за ними уже наблюдали, хотя камер она не видела.

– Осторожнее, – строго сказала Алекс, забирая у Дэниела ручку ящика, а затем поправила левую манжету и смахнула с рукава невидимую пылинку.

Дэниел встал за правым плечом Карстона. Алекс мельком заметила золотое кольцо на мизинце. Такое украшение все-таки не очень соответствовало образу, однако в целом Дэниел выглядел как надо. Черный костюм, классический и недорогой – похожий есть в шкафу каждого агента ФБР. Жетона, конечно, при нем нет – как и у любого, кто работал на этот департамент. Слишком уж секретная организация.

Алекс расправила плечи и повернулась к темному зданию, пытаясь смириться с мыслью, что, возможно, уже никогда не увидит эту площадку вновь.

Глава 30

– Сюда, доктор Рид, – произнес Карстон по пути к простой серой двери.

Дэниел следовал за ним по пятам, спиной к Алекс, которая старалась успевать за мужчинами.

Стучать Карстон не стал – просто замер прямо перед входом так, словно уже нажал на кнопку звонка, – и через мгновение дверь распахнулась. На пороге возник мужчина в черном костюме – почти как у Дэниела, но в новом. Мужчина этот был ниже Дэниела и шире в плечах. Под левой рукой характерно выпирала кобура.

– Сэр, – отдал Карстону честь мужчина. Судя по короткому ежику волос, в военной форме ему было бы куда комфортнее, однако он тоже играл свою роль во всеобщей маскировке. Те, кто носили форму, прятались внизу.

– Мне необходимо немедленно увидеть Диверса.

– Да, сэр, он уведомлял о вашем приезде. Следуйте за мной.

Круто развернувшись, солдат зашагал прочь.

Алекс вошла вслед за Дэниелом в тусклый офис – серый ковер, несколько узких рабочих кабинок со столами, неудобные на вид стулья. Сзади тяжело хлопнула дверь и раздался зловещий щелчок. Оглянуться на замок Алекс не могла – за ней уже несомненно наблюдали. Оставалось надеяться, что предназначен он был для того, чтобы не впускать людей снаружи, а не удерживать их внутри.

Солдат резко свернул в тускло освещенный коридор и, миновав несколько темных помещений, остановился в самом конце, у двери с надписью «УБОРОЧНЫЙ ИНВЕНТАРЬ». Затем солдат извлек из левого рукава ключ на спиральном шнуре и, отперев замок, запустил спутников в комнату.

Над еще одной дверью светилась лампа аварийного выхода. Вдоль стены располагались швабры и ведра – наверное, для виду. А вот за аварийным выходом скрывалась безликая металлическая коробка. Лифт. Алекс примерно такого и ожидала. Оставалось надеяться, что Дэниел тоже держит себя в руках.

Они вошли в лифт вслед за солдатом. Кнопок было всего две. Солдат нажал нижнюю, и лифт тут же скользнул под землю. Алекс не знала наверняка, но подозревала, что опустились они как минимум на три этажа. Забираться так далеко вовсе не обязательно, однако это дезориентировало. Пусть это здание не использовали для таких допросов, что когда-то проводила Алекс, объект и здесь первым делом заставляли ощутить тревогу и оторванность от остального мира.

Неплохой ход. Алекс почувствовала и то и другое.

Лифт резко замер. За распахнувшимися дверями показался ярко освещенный вестибюль, похожий на пост охраны в аэропорту, только куда более безлюдный и бесцветный. Около стандартной рамки металлоискателя и столика с пластиковыми контейнерами для ремней и ключей дежурили еще двое солдат в темно-синей военной форме. Должно быть, люди Пэйса.

В этом помещении камеры уже висели на виду.

Карстон шагнул вперед, нетерпеливо и самоуверенно. Он положил в контейнер телефон и горсть мелочи, а затем прошел сквозь рамку. Дэниел быстро двинулся следом, оставив ключи от машины в соседнем контейнере, и после металлоискателя первым делом достал вещи Карстона, а только потом свои.

Алекс подкатила стальной чемоданчик к боковой стороне рамки.

– Боюсь, вот это вам придется обыскать вручную, – произнесла она, проходя сквозь рамку. – У меня масса металлических инструментов. И прошу, будьте осторожны. Там есть как хрупкие вещи, так и баллоны под давлением.

Неуверенно переглянувшись, солдаты посмотрели на избитое лицо Алекс, потом на чемоданчик. Тот, что повыше, опустился на колени, чтобы открыть верхнее отделение, а его напарник снова уставился на Алекс.

– Прошу, осторожнее, – повторила она. – Эти шприцы требуют деликатного обращения.

Низкорослый солдат проследил, как высокий приподнял верхний лоток, под которым обнаружился еще один, точно такой же. Солдат бережно опустил его на место, не став проверять нижние. Выдвинув второе отделение, он быстро взглянул на напарника, а затем повернулся к Карстону:

– Сэр, нам не положено пропускать оружие.

– Разумеется, скальпели мне нужны, – сказала Алекс с легким раздражением. – Я сюда приехала не в игры играть.

Солдаты снова посмотрели на нее, но уже с пониманием.

Да, хотелось подтвердить Алекс, я из этих гостей.

– Нам все равно необходимо получить разрешение.

И высокий солдат, развернувшись, прошел сквозь двойные металлические двери.

Карстон нарочито шумно выдохнул и скрестил руки на груди. Алекс изобразила на лице нетерпение. Дэниел продолжил отрешенно стоять за правым плечом Карстона. Справлялся он хорошо, никто не обращал на него внимания. Для солдат Дэниел был всего лишь очередным безымянным человеком с портфелем, на что Алекс и надеялась. Тут Вэл была права – ею солдаты заинтересовались бы куда больше.

Спустя несколько минут двери вновь распахнулись – высокий солдат привел еще двоих.

Узнать Диверса не составило труда. Он оказался более низким и худым, чем представлялось по голосу, однако в его движениях чувствовалось сознание своей власти. Он даже не смотрел, куда шли его спутники, ожидая, что они будут сновать вокруг, не смея его задеть. Волосы его уже поседели, но по-прежнему оставались густыми. Он был в хорошо скроенном костюме, на порядок дороже и изысканней тех, что были на Дэниеле и охраннике наземного этажа.

За Диверсом следовал, судя по всему, допросчик – в мятой футболке и черных штанах, похожих на хирургические. Жидкие каштановые волосы были грязными и спутанными. Несмотря на явно долгий день, в покрасневших глазах – с залегшими под ними огромными синяками – горело пламя. Допросчик окинул взглядом медицинский халат Алекс, ее чемоданчик и лоток со скальпелями.

– Карстон, что это значит? – выпалил он.

Ни Карстон, ни Диверс не обратили на него никакого внимания – они не сводили глаз друг с друга.

– Ты что тут творишь? – ровном тоном поинтересовался Диверс.

– Собираюсь помешать твоему дровосеку убить объект, так как у меня есть вариант куда лучше.

Диверс наконец заметил Алекс. Она пыталась излучать спокойствие, однако сердце все равно забилось чаще, когда тот задержал взгляд на ее израненном лице.

– И где же ты вдруг раздобыл этот вариант? – Снова повернулся к Карстону Диверс.

По крайней мере, он не узнал ее сразу. И даже не взглянул в сторону Дэниела, а вместо этого опять сосредоточился на Карстоне. Неприязнь между ними буквально искрила, словно электрический ток.

– Я разрабатывал альтернативные стратегии, чтобы спасти программу. И вот эта уже доказала свои способности.

– Каким же образом?

Карстон слегка вздернул подбородок.

– Улудере.

Искрящий поток напряжения вдруг прервался. Неосознанно отступив на шаг, Диверс раздраженно выдохнул и снова взглянул на перевязанное лицо Алекс, а потом на своего противника.

– Как же я не догадался, что в Турции творилось неладное. Это вне твоих полномочий, Карстон.

– Меня в последнее время почти не задействуют. Так что я просто пытаюсь быть полезным.

Диверс поджал губы.

– Она хороша?

– Сам увидишь, – пообещал Карстон.

– Но я достиг критической отметки! – возмутился допросчик. – Меня нельзя вот так отстранять!

Карстон одарил его испепеляющим взглядом.

– Заткнитесь, Линдауэр. Вы недотягиваете.

– Ладно, – кисло произнес Диверс. – Посмотрим, добьется ли твой лучший вариант нужных нам результатов.

Допросная была точно такой, как ее описал Карстон. Простые бетонные стены, такой же пол. Единственная дверь, отделенная зеркалом Гезелла комната для наблюдения.

В свое время в допросной стоял стол с двумя стульями и очень яркой лампой. Объектов расспрашивали, уговаривали, запугивали и прессовали – и на этом дело заканчивалось.

А сейчас место обычного стола занял операционный, похожий на те, что показывали в фильмах о Первой мировой войне – сплошной и стальной, с колесиками, как у каталки. В углу стоял складной стул. Это помещение и близко не могло сравниться с подготовленными по последнему слову техники допросными департамента, но очевидно, что данный допрос не входит в протоколы даже самого секретного отдела.

Алекс оценивала обстановку беспристрастно – и мысленно молилась, чтобы Дэниел держал себя в руках.

Он вместе с Карстоном и остальными скрылся в смотровой, и Алекс не видела его за стеклом. Однако до этого она ни разу не заметила, чтобы Диверс или его подчиненные смотрели Дэниелу в лицо.

На столе, в свете лампы, лежал Кевин, прикованный по рукам и ногам. Обнаженное тело блестело от пота и крови. На груди пузырились неровные полосы ожогов. Края порезов на ребрах белели – наверное, из-за кислоты. Подошвы ног тоже были покрыты белеющим волдырями – Линдауэр плеснул кислоты и на них. На левой ноге теперь не хватало еще одного пальца, рядом с первым обрубком.

На полу валялись инструменты Линдауэра, все в крови, и его отпечатках. Где-то валялся и отрезанный палец, но, мельком взглянув, Алекс его не заметила.

Рабочее место Алекс всегда поддерживали предельно чистым, и она ожидала увидеть нечто подобное. Она презрительно сморщила нос, глядя на это варварство.

Кевин был начеку. Он проследил за тем, как Алекс вошла вслед за допросчиком, но никак не изменился в лице.

Будто насмехаясь над непрофессиональным поведением Линдауэра, Алекс как можно аккуратнее разложила несколько лотков со шприцами.

– Это еще что? – хрипло поинтересовался Кевин. Алекс машинально подняла взгляд, но он обращался не к ней, а к зеркалу. – Думаете, меня сможет сломать девчонка? А я-то решил, что хуже этого вашего подхалима уже никого не может быть. Серьезно, вы никогда не перестаете разочаровывать.

Линдауэр, настоявший на собственном присутствии, в ярости наклонился над столом и ткнул пальцем в порез, пересекающий ожог на груди Кевина. Кевин зашипел, стиснув зубы.

– Не переживайте, мистер Бич. Эта девчонка просто позволит вам немного отдохнуть. Так что набирайтесь сил. Потом вернусь я, и мы уже поговорим серьезно.

– Достаточно, доктор! – рявкнула Алекс. – Я позволила вам наблюдать, так что будьте добры, отойдите от моего объекта.

Линдауэр оглянулся на зеркало, словно ожидая поддержки, но, получив в ответ лишь тишину, угрюмо нахмурился и занял одинокий стул в углу. Он сразу сник – то ли от усталости, то ли от позора, Алекс не знала.

Отвернувшись от Линдауэра, Алекс надела пару голубых латексных перчаток. В правой теперь лежал кусочек металла, который она незаметно держала в ладони. Затем Алекс шагнула к столу, с опаской расчистив носком место среди царящего на полу хаоса.

– Здравствуйте, мистер Бич. Как самочувствие?

– Еще на несколько раундов хватит, сладенькая. Смотрю, с тобой уже кто-то позабавился, а? Надеюсь, ему было весело.

Пока он выплевывал эти слова сквозь зубы, Алекс начала осмотр: посветила небольшим фонариком в глаза, оценила состояние вен.

– Кажется, немного страдаете от обезвоживания.

Глядя прямо в зеркало, Алекс опустила руку Кевина обратно на стол и незаметно сунула ему под ладонь тонкий ключик.

– Я рассчитывала, что капельницу установят заранее. Не могли бы вы найти мне штатив или хотя бы какой-нибудь шест? Иглы и физраствор у меня свои.

– Могу поспорить, шест тебе как родной, – проговорил Кевин.

– Не надо пошлостей, мистер Бич. Раз уж я здесь, процесс пойдет куда более цивилизованно. Искренне прошу прощения за здешние условия. Все это крайне непрофессионально.

Алекс презрительно фыркнула и искоса бросила на Ландауэра самый язвительный взгляд, на который была способна. Тот отвернулся.

– Дорогая, если ты изображаешь хорошего копа, то прости, ты не в моем вкусе.

– Заверяю вас, мистер Бич, я отнюдь не хороший коп. Я специалист и должна вас предупредить, что не стану играть в те же глупые игры, которыми этот… допросчик, – она явно дала понять, что очень хотела использовать другое слово, – тратил ваше время. Мы тут же перейдем к делу.

– Ага, сладенькая, к делу, а я о чем.

Кевин старался говорить громко и насмешливо, однако Алекс видела, каких усилий ему это стоит.

За ее спиной открылась дверь. Алекс проследила за отражением в зеркале – высокий солдат принес штатив для капельницы. Помимо Диверса и Ландауэра Алекс видела только четверых человек. Должно быть, остальные где-то скрываются.

– Поставьте в изголовье, спасибо, – пренебрежительным тоном произнесла Алекс, не оборачиваясь, а потом наклонилась за нужным шприцем.

– Ну что, станцуешь мне? – пробормотал Кевин.

Алекс окинула его прохладным взглядом.

– Вот лишь пример того, чем мы сегодня займемся, – произнесла она, обогнув стол, а потом положила шприц у головы Кевина и повесила на штатив пакет физраствора.

Дверь вновь закрылась. Алекс, не отвлекаясь, снова осмотрела вены и все-таки предпочла левую руку. Кевин не сопротивлялся. Аккуратно введя иголку, Алекс попыталась проверить, где же ключ, однако так его и не увидела. Подхватив с пола самый большой нож, Алекс пристроила его рядом с правой рукой Кевина.

– Понимаете, мне не нужны такие грубые инструменты, ведь я владею кое-чем получше. Но прежде чем действовать в полную силу, считаю более справедливым дать объекту понять, что его ждет. Скажите, что вы по этому поводу думаете.

– А я скажу, что думаю, ты… – И Кевин разразился потоком ругательств, которые не шли ни в какое сравнение с его предыдущими креативными излияниями. Да у него просто талант.

– Отдаю должное вашей храбрости, – проговорила Алекс, когда Кевин иссяк, и поднесла шприц к капельнице. – Но пожалуйста, имейте в виду, что это бесполезно. Время игр подошло к концу.

Алекс ввела иглу и вдавила поршень шприца. Реакция последовала почти незамедлительно. Кевин задышал чаще и вскрикнул.

Ландауэр вскинул голову. Несмотря на все усилия, он явно и близко не мог добиться такого результата. Из-за стекла донеслись звуки – зрители придвинулись ближе и приглушенно о чем-то заговорили. Алекс показалось, что она даже различила в чьем-то голосе удивление, и это ей польстило. Хотя, говоря начистоту, все дело было в способности Кевина притворяться.

Алекс знала, что по его венам сейчас разливается сила, а боль исчезает, – ведь она удвоила самую высокую дозу «Остаться в живых», которую когда-либо вводила себе. Все-таки Кевин крупнее и нуждается в препарате куда больше. Поэтому кричал он почти восторженно, и Алекс надеялась, что никто, кроме нее, этот момент не заметит, а Кевин, не чувствуя боли, все равно не забудет о причиненном его телу вреде.

Она выждала всего пять минут, отстукивая ногой ритм и бесстрастно наблюдая. Кевин старательно играл роль, громко и протяжно крича. Алекс хотела поскорее начать действовать, ведь когда действие препарата сойдет на нет, Кевин выйдет из строя.

– Ну что, мистер Бич, – произнесла она, возвращая капельницу на место. Намек Кевин уловил. – Думаю, теперь мы друг друга поняли. Поговорим?

«Восстанавливался» Кевин дольше необходимого – он просто не знал, как на самом деле работают препараты Алекс. Он притворился, что пришел в себя медленно, и Алекс порадовалась, что рядом с Карстоном стоит Дэниел с отравленным кольцом наготове. Потому что лишь Карстон мог понять, что это все игра на публику.

– Ну, мистер Бич, что теперь? Продолжим уже в полную силу, или сначала вы хотите поговорить?

Кевин уставился на Алекс, распахнув глаза в весьма убедительном страхе.

– Кто ты такая? – прошептал он.

– Специалист, как уже и говорила. Полагаю, джентльмен… – скептично, с кивком в сторону Линдауэра, – …хотел задать вам некие вопросы?

– Если я заговорю, – продолжил Кевин шепотом, – ты уйдешь?

– Разумеется, мистер Бич. Я всего лишь помогаю вам поскорее со всем этим покончить. Как только вы выполните требования моих работодателей, вам больше не придется меня видеть.

Линдауэр откровенно уронил челюсть, однако Алекс переживала. Им необходимо двигаться дальше, но вдруг наблюдатели заподозрят, что Кевин слишком уж быстро сдался?

Тем временем он застонал и закрыл глаза.

– Они мне не поверят.

Алекс не знала, как это вышло, но правое запястье Кевина уже оказалось свободно. Между половинками наручника виднелась крошечная трещинка. Вряд ли ее заметил кто-то, кроме Алекс.

– Я вам поверю, если вы скажете правду. Просто говорите.

– Мне помогали… но… не могу…

Алекс обхватила его руку своей, будто в попытке утешить. В ладонь вжался ключ.

– Вы можете мне рассказать. Но, пожалуйста, не стоит тянуть время. Терпением я не отличаюсь.

Алекс похлопала его по руке и подошла проверить капельницу.

– Нет, – слабо пробормотал Кевин, – я не стану тянуть время.

– Хорошо. Так что же вы хотите мне рассказать?

Теперь она коснулась уже его левой руки, незаметно проталкивая ключ между пальцами.

– Мне помог… предатель в их кругах.

– Чего?! – охнул Линдауэр.

Алекс бросила на него неодобрительный взгляд и повернулась к зеркалу.

– Ваш человек не способен держать себя в руках. Я требую, чтобы его вывели, – жестко произнесла она.

Раздался треск динамика. Алекс посмотрела вверх, но там его не увидела.

– Продолжайте, – приказал бездушный голос Диверса. – В случае дальнейших нарушений его выведут.

Алекс нахмурилась, глядя на собственное отражение, а затем вновь наклонилась над Кевином.

– Назовите имя, – настаивала она.

– Карстон, – выдохнул Кевин.

Нет!

Нервы были на пределе, и Алекс едва сдержалась, чтобы ему не врезать. Все-таки Кевин даже не догадывался, как она к нему попала.

Расслышав суматоху в смотровой, Алекс поспешила заговорить громче:

– Мне с трудом в это верится, мистер Бич, ведь именно благодаря мистеру Карстону мы сейчас и беседуем. Если бы он хотел скрыть правду, то не стал бы привлекать меня. Он знает, на что я способна.

Кевин зло взглянул на нее, а затем снова застонал:

– Информатор дал мне это имя. Я знаю только то, что он мне сообщал.

«Ловко выкрутился», – саркастично подумала Алекс.

Возня за стеклом так и не прекратилась. Алекс слышала повышенные голоса и звуки движений. На зеркало уставился и Линдауэр.

Алекс взяла еще один шприц, мимоходом спрятав в карман лежавшее под ним крошечное устройство.

– Прошу меня простить, я уж было решила, что все слишком просто…

– Нет, погоди, – выдохнул Кевин и продолжил так, чтобы его наверняка расслышали: – Его подослал Диверс. Он знает, о ком я говорю.

Ну, так противника можно сбить с толку. Вовлечь в дело оба имени.

Впрочем, на происходящее за стеклом этот ход все равно никак не повлиял. Значит, Алекс необходимо сделать собственный. Что было хорошо в непредвиденной ситуации в смотровой – за Алекс перестали пристально наблюдать. Время поджимало.

– Мистер Линдауэр, – резким тоном обратилась к нему Алекс, видя в зеркале, что он тоже поглощен происходящим в соседнем помещении.

Линдауэр тут же повернулся.

– Меня беспокоит, что ограничители на ногах слишком затянуты. Для работы мне необходимо поддерживать у объекта нормальное кровообращение. Ключ у вас?

Кевин догадался, к чему она клонит, и заранее напряг мышцы. Линдауэр поспешил к изножью стола. В смотровой кто-то перешел на крик.

– Не понимаю, о чем вы, – пожаловался Линдауэр, разглядывая израненные ноги Кевина. – С кровообращением все в норме. А ослаблять ограничители небезопасно. Вы не представляете, с кем имеете дело.

Алекс шагнула ближе, понижая голос, чтобы Линдауэру пришлось наклониться, и зажала большим пальцем конденсатор спрятанного в кармане генератора электромагнитных импульсов.

– Я прекрасно представляю, с кем имею дело, – пробормотала она.

И, включив прибор левой ладонью, правой вонзила в руку Линдауэра шприц.

Верхний свет с тихим хлопком потух. Осколки лопнувших лампочек звонко врезались в оргстекло. Хорошо, что оно не треснуло – иначе обнаженному Кевину пришлось бы несладко. Допросная погрузилась во тьму.

Соседнее помещение импульс не зацепил. Сквозь зеркало пробивался тусклый свет. Алекс видела движения, но не могла понять, что там происходит.

Линдаэур, вскрикнув, забился на полу. Алекс расслышала тихие шаги Кевина.

Алекс рухнула на колени рядом со своим чемоданчиком, расположение которого могла найти и в темноте. Выдернув второе снизу отделение, она отбросила подносы с пустыми шприцами на пол и полезла в потайной отсек.

– Олли? – выдохнул Кевин. Он стоял около штатива.

Алекс схватила два первых попавшихся пистолета и, метнувшись на голос, врезалась в грудь Кевина. Он тут же подхватил ее, не давая упасть назад. Как только Алекс сунула ему пистолеты, в соседней комнате грянули два выстрела. Стекло осталось на месте – целились не в допросную. Затем последовал третий. И четвертый.

– Там Дэнни, – прошипела Алекс.

Кевин скользнул прочь. Она вновь бросилась к чемоданчику и быстро нащупала еще два пистолета – «ППК» и другой, незнакомый. Она случайно отдала Кевину свой «ЗИГ Зауэр».

Неважно. Алекс выполнила основные задачи своего плана: освободила Кевина и вручила ему заряженное оружие. Теперь у нее появилось основное подкрепление. Оставалось лишь надеяться, что тот, на кого она все поставила, по-прежнему в форме. Но что, если садист Линдауэр слишком сильно его покалечил?.. Ну, тогда они все мертвецы.

Линдауэр же получил по заслугам. Он, наверное, до сих пор жив, но это ненадолго. И жалкий остаток жизни отнюдь не покажется ему приятным.

Через мгновение бетонную комнатку сотряс очередной выстрел. И на этот раз за ним последовал приглушенный хруст ударопрочного стекла. Еще четыре выстрела – и по нему расползлась подсвеченная желтым паутина. Ответный огонь стекло уже не задел. Стрелки целились не в допросную, а друг в друга.

Алекс держалась внизу, пробираясь вперед и целясь в треснувшее зеркало – вдруг кто-то решит вломиться в допросную. Однако произошло все с точностью до наоборот. Из допросной в стекло бросился темный силуэт и, пробив его, проник в соседнюю комнату.

Противники оказались всего в десяти футах, куда ближе, чем стога сена, на которых Алекс упражнялась. Она уперлась в стальной стол и принялась стрелять по заполнившим помещение людям в форме, не позволяя себе думать о том, что не видит ни Дэниела, ни Карстона. Алекс велела Дэниелу тут же падать, когда начнется стрельба. Значит, он просто последовал ее указаниям.

Выстрелы звучали практически непрерывно, однако Алекс никто не замечал. Солдаты целились в окровавленного, обнаженного мужчину, который ворвался в их ряды, паля из двух пистолетов. На ногах оставались еще шестеро солдат, и Алекс быстро сняла троих из них, пока они не сообразили, что атака идет не с одного фронта. Рухнув, противники открыли Алекс обзор на мужчину в костюме, которого прятали за собой. Он заметил ее, как раз когда она прицелилась, и метнулся в сторону одновременно с вылетевшей к нему пулей. Алекс так и не поняла, удалось ли ей хотя бы зацепить его.

Кевина она не видела, но последняя троица солдат тоже оказалась на полу. Больше целей в поле зрения не осталось, поэтому Алекс рванула к краю образовавшегося окна – под ногами хрустнуло стекло – и вжалась в стену.

– Олли? – позвал Кевин громко и твердо.

От звука его голоса по ее телу тут же прошлась горячая волна облегчения.

– Да.

– Здесь чисто. Иди сюда. Дэнни ранен.

Там, где только что был жар, все заледенело.

Сунув пистолеты в карманы, Алекс подстраховала руки полами халата и перепрыгула через торчащие в раме осколки. На полу беспорядочно валялись тела в военной форме. Все было заляпано кровью – лица, пол, стены. Кевин сбросил с себя труп, который использовал в качестве щита. Раздался звук – не громче вздоха. Значит, не совсем чисто, но Кевин уверен, что ситуация под контролем, а помощь нужна срочно.

Алекс нашла Дэниела в дальнем правом углу – заметила лишь выбеленные волосы, обрамляющие светлую кожу, ведь сам он оказался под еще двумя телами солдат. В нескольких футах лежал и Карстон. На белой рубашке расплылись кровавые пятна от ран, но его грудь еще поднималась.

Оценив обстановку за долю секунды прямо на ходу, Алекс поспешила к Дэниелу.

– Диверс жив, – тихо бросила она Кевину по пути и краем глаза заметила, что тот кивнул, а затем прокрался к левому углу.

Лежащий поперек груди Дэниела солдат был почти не перепачкан в крови, но его лицо приобрело нездоровый фиолетовый оттенок, а на губах пузырилась розовая пена. Те же симптомы Алекс заметила и у того, который рухнул в ногах. Оба солдата умерли от яда на кольце Дэниела. Она попыталась оттащить парализованное тело первого в сторону, отчего из его рта выступило еще больше кровавых пузырей.

Алекс хотела кричать, паниковать, задыхаться – но ледяной страх помог ей сосредоточиться. Истерику можно отложить на потом. Сейчас она должна стать врачом на поле боя – быстрым и уверенным.

Наконец ей удалось сдвинуть тело солдата, и под ним она увидела море крови. Алекс сорвала окрасившуюся красным рубашку Дэниела… и тут же увидела источник. Все знания, весь опыт подпольного доктора говорили, что слишком поздно.

Идеальный выстрел на поражение – пуля вошла прямо в левую сторону груди. Стрелок знал, что делал. Это было одно из тех ранений, от которых погибали мгновенно, еще не успев рухнуть вниз. Дэниел, наверное, даже не почувствовал боли.

Алекс никак не смогла бы его спасти, даже если бы не отходила от него ни на шаг. Она позволила ему последовать за ней ради ее же защиты, и этот выбор убил его точно так же, как и пуля в сердце.

Глава 31

Этого не должно было случиться. Целиться должны были в Алекс и Кевина. Но в суматохе в нее так никто и не выстрелил, на ней не осталось ни царапинки. А Дэниел держался позади, невидимый для всех. Да и кто будет убивать безымянного помощника таким идеальным выстрелом. Нет, тот умелец должен был метить в Алекс.

Она понимала, что в ее плане зияли огромные дыры, но не смела и мечтать, что выберется из перестрелки целой и невредимой. Выжить должен был Дэниел.

Перед глазами Алекс пронеслась череда безымянных лиц – гангстеры, которых ей так и не удалось спасти. Она была знакома лишь с одним – с Карло. Он погиб точно так же. И она ничем не смогла ему помочь. Как там сказал Джои Джи? Где-то находишь, где-то теряешь. Но как ей жить с этой потерей?

Алекс хотелось кричать от ужаса, но ее сдерживал лишь шок. Все замерло в этом льду, ясное и четкое. Она слышала звуки борьбы где-то рядом, резкий крик Кевина: «Ну и где теперь твои укрепления, Диверс?!» Чувствовала зловоние отравленным ее кольцом жертв, запах свежей крови. Слышала хриплое дыхание за спиной, где лежал умирающий Карстон.

А потом рядом с ее склоненной головой вдруг раздался едва слышный свистящий звук. И Алекс распахнула глаза, которые незаметно для себя зажмурила. Звук был ей знаком.

Сорвав перчатку с руки, Алекс натянула ее поверх раны и в неверии уставилась на то, как напряженное легкое попыталось втянуть воздух сквозь латекс. Она приподняла перчатку для выдоха, а потом вновь натянула для вдоха.

Дэниел дышал!

Но как? Неужели идеально вошедшая пуля миновала сердце? Быстро осмотревшись, Алекс поняла, что крови на самом деле не так уж много – явно недостаточно для дырки в сердце. И Дэниел продолжал дышать, чего точно не смог бы делать, попади пуля в цель.

Алекс сунула руку под его плечо, лихорадочно отыскивая выходное отверстие. Пальцы нащупали дырку в пиджаке, и Алекс сунула их внутрь, глубже, в дырку в спине, чтобы перекрыть поток воздуха. Пуля все-таки прошла насквозь.

– Кевин! – В крике позвучала вся паника, которую оцепеневшая Алекс не чувствовала. – Нужны мои инструменты! Срочно!

Сзади кто-то зашевелился, но Алекс не стала смотреть, был ли это устремившийся на помощь Кевин или победивший его Диверс, который теперь жаждал настигнуть и ее. Алекс поняла, что ей плевать на Диверса. Она не боялась того, что он мог с ней сотворить. Потому что если Кевин не сумеет достать ее инструменты прямо сейчас, Дэниел умрет в считаные минуты.

В машине осталось куда больше необходимого, но Алекс понятия не имела, как доставить Дэниела на поверхность.

У правого локтя звякнул металл.

– Пакеты, – лихорадочно выпалила она. – Нижнее отделение, слева, и пластырь… где-то наверху.

Кевин положил все перечисленное на грудь Дэниела, рядом с рукой Алекс. На выдохе она быстро заменила перчатку пакетом и поручила Кевину плотно прикрепить его пластырем с трех сторон. Соорудить клапан было не из чего, поэтому четвертую сторону Алекс решила оставить открытой. Таким образом материал слегка втянется на входе, но выпустит воздух на выдохе.

– Перекати его ко мне, надо закрыть вторую рану.

Кевин бережно уложил лишившегося сознания брата на бок. Алекс понадеялась, что в такой позе давление на целое легкое уменьшится, ведь ей пришлось на мгновение отпустить рану, пока Кевин перемещал Дэниела, а затем еще раз – чтобы разрезать скальпелем пиджак и рубашку. Прикрепив к его коже второй пакет, Алекс обратила внимание на собравшуюся на полу лужу крови. Все-таки не так уж много. Пуля чудом миновала не только сердце, но и крупные сосуды. Выходное отверстие казалось чистым, осколков костей не было. Если Дэниел продолжит дышать, у Алекс в запасе появится час.

– Карстон еще жив, – прервал ее лихорадочные размышления голос Кевина. – Что с ним делать?

– Его можно спасти? – спросила Алекс, проверяя давление и верхние дыхательные пути Дэниела. Крови он потерял прилично и впал в шоковое состояние – пульс прощупывался, но слабый. Схватив с верхнего лотка шприц, Алекс ввела Дэниелу кетамин, а затем еще одно обезболивающее вещество.

– Сомневаюсь. Слишком тяжело ранен. Наверное, протянет еще пару минут, и все. А, э-э… привет. Прости, мужик.

Последние слова Кевин произнес с другой интонацией – он обращался уже не к Алекс.

– Он в сознании? – Она провела ладонями по рукам и ногам Дэниела в поисках ран.

– Джулс? – слабо прохрипел Карстон.

– Кевин, прикати сюда операционный стол. Надо доставить Дэниела в машину. – Алекс глубоко вздохнула. – Не переживай, Лоуэлл. Я не травила Ливви. Я бы не стала так поступать. Она просто спит. И вернется к матери к утру, неважно, попаду я домой или нет.

Пока Алекс отвечала Карстону, не сводя глаз с Дэниела, Кевин успел сходить за столом. Раздался громкий скрежет металла, а потом глухой удар – пройдя через окно, стол рухнул на усеянный телами пол. Алекс закусила губу, продолжая заниматься Дэниелом – осторожно вытащила у него изо рта пластиковые вставки, чтобы он не подавился; бережно сняла с глаз контактные линзы. Сколько Кевин еще протянет? Препарат останется в организме еще на добрых пятьдесят минут, однако неизвестно, сколько выдержит само тело. Алекс приходилось напоминать себе, что Кевин уже не тот, кто способен на все. Что теперь с ним надо полегче. Но как?.. Ради Дэниела действовать нужно быстро. Если бы только доставить его в машину…

– Горжусь тобой, Джулс, – прошептал Лоуэлл Карстон. – Ты сумела сохранить душу. Впечатляет… – последнее слово перешло в тихий хрипящий звук.

Алекс прислушалась, но воцарилось молчание.

Она умудрилась пережить Карстона – подвиг, на который она бы и цента не поставила, – однако вместо долгожданного триумфа испытала смешанные чувства. Может, триумф все-таки придет позже, решила она, когда отступит паника.

– Его можно поднять? – спросил Кевин.

– Осторожно. Следи, чтобы грудь оставалась в одном положении. Я возьму за ноги.

Они вместе аккуратно переместили Дэниела на стальную столешницу. Алекс снова проверила запястье, отчаянно желая, чтобы пульс продолжал прощупываться.

– Дай мне пару секунд, Олли, – произнес Кевин, стягивая одежду со второго из отравленных солдат, который меньше перепачкался в крови. – Сколько этих наверху?

Алекс взглянула на тела и узнала низкорослого охранника, дежурившего около металлоискателя.

– Одного не вижу. Он встретил нас у входа. Здесь вообще пустовато было, но многих я раньше не видела.

Кевин уже успел натянуть штаны и носки, а затем попробовал влезть в ботинки. Те оказались малы. Он стащил обувь и с первого из отравленных. Эта пара была ему велика, но Кевин туго затянул шнурки.

– Их потом придется срезать, – заметила Алекс.

Кевин застегнул белую рубашку и, не заморачиваясь с галстуком, накинул темно-синюю куртку.

– Сначала мы отсюда выберемся, а потом я что угодно сделаю. Снимай халат, он в крови.

– Точно.

Она неловко сунула пистолеты за пояс легинсов – резинки едва хватало, чтобы удержать их вес – и выскользнула из халата. Он упал на пол.

– Так, давай пронесем этот стол мимо тел. Потом ты справишься сама, а я метнусь вперед, зачищу остальных.

Через считаные секунды Алекс уже поспешно катила Дэниела по коридору, а Кевин исчез в темноте, умудрившись перейти на бег. Он дождался Алекс в помещении с металлоискателем, придерживая лифт. Солдат больше не было. Должно быть, все ринулись в смотровую, услышав звуки стрельбы. Алекс помчалась к лифту.

Когда двери беззвучно закрылись, Кевин дотянулся до щитка управления. Алекс уставилась на его руку на кнопке – правую, ведущую – и вдруг рассмеялась, осознав.

Кевин окинул ее внимательным взглядом.

– Соберись, Олли.

– Нет-нет, понимаешь, его сердце, Кев. Оно не на той стороне… на правой стороне! Поэтому стрелок промахнулся. – Она снова сдавленно рассмеялась. – Дэнни жив потому, что он твоя противоположность.

– Успокойся! – приказал он.

Алекс коротко кивнула и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.

Лифт остановился, и они оказались в подсобке. Кевин приподнял край стола над порогом лифта, а затем направился к закрытой двери.

Алекс ожидала, что он тихо ее приоткроет, но тот с грохотом ее распахнул.

– Помогите! – закричал Кевин. – Внизу нужна помощь!

А потом он беззвучно рванул вперед. Алекс расслышала чьи-то шаги – человек был один, он приближался из другого помещения – и как можно тише толкнула стол с Дэниелом подальше.

Охранник выбежал из-за угла, держа пистолет дулом вниз, но Кевин уже занял позицию и выстрелил ему в затылок. Охранник рухнул вниз. Кевин шагнул к нему и всадил в голову еще одну пулю – чтобы наверняка.

В узком коридоре труп было не обогнуть, поэтому Кевин просто-напросто перенес стол через него. Алекс попыталась помочь, но большая часть веса все равно пришлась на Кевина, и она понятия не имела, как он до сих пор настолько хорошо действует. Алекс даже испугалась, что в процессе он себя окончательно убьет.

Больше охранников не было.

– Кати его к машине, – скомандовал Кевин. – Я тут закончу.

Алекс выбежала на площадку – ее никто не попытался остановить. Никто не выстрелил из темного окна. Небо к этому времени уже стало полностью черным. Светил лишь единственный тусклый фонарь у входа. Порывшись в карманах Дэниела, Алекс нашла ключи от машины Карстона и тут же полезла в багажник за своим продвинутым набором первой помощи.

Она точно знала, где лежат медикаменты для огнестрельных ранений, ведь ожидала, что она или Кевин – или оба – наверняка словят пулю. Жгуты и бинты с гемостатиком ее сейчас не интересовали, зато она припрятала несколько окклюзионных повязок – они помогут куда лучше, чем самые обычные целлофановые пакеты. Еще Алекс приготовила майларовое термическое одеяло, физраствор и сильные внутривенные антибиотики. Пулевые ранения – дело грязное, а инфекции не дремлют… если Алекс удастся так долго продержать Дэниела в живых.

Но она понимала, что ничего не выйдет. Даже со всем этим набором он протянет, в лучшем случае, двадцать четыре часа. От отчаяния у Алекс задрожали руки.

Вернувшийся Кевин закинул в багажник тяжелый черно-серебряный прямоугольный предмет.

– Хард, на который сохранялись записи камер, – пояснил он. – Перенесу Дэнни на заднее сиденье.

Алекс кивнула, продолжая набирать в руки медикаменты.

Забравшись на место для ног у заднего сиденья, Алекс увидела, что Кевин все сделал как надо. Дэниел лежал на левом боку, а голова его покоилась на подголовнике водительского кресла, который Кевин просто-напросто выдрал силой. Алекс снова проверила дыхательные пути, потом пульс – на шее он едва прощупывался. Кетамин продержит Дэниела без сознания еще долго, боли он не почувствует, и организм подвергнется меньшему, насколько это возможно в их ситуации, стрессу.

Машина тронулась с места. Кевин явно пытался ехать плавно, однако Алекс этого было недостаточно.

– Стой. Дай мне минуту, я все подготовлю.

Кевин тут же затормозил.

– Давай быстрее, Олли.

Алекс в считаные секунды сменила целлофан на нормальные повязки, затем установила капельницу и прикрепила пакет физраствора к спинке сиденья.

– Все. – Она еле узнала собственный голос – теперь, когда все варианты были исчерпаны, ее охватило отчаяние. – Можешь ехать.

– А ну не сдавайся, Олеандр! – прорычал Кевин. – Ты сильная. Я знаю, ты справишься.

– Но я больше ничего не могу сделать, – выдавила она. – Я сделала все. Но этого мало.

– Он выкарабкается.

– Ему нужна профессиональная медицинская помощь. И торакальный хирург с нормальной операционной. Я не могу промыть раны или впихнуть в грудь дренажную трубку на заднем сиденье долбаной «бэхи»!

Кевин молчал.

По щекам Алекс заструились слезы, но она все еще не чувствовала скорбь. Только злость – на такую несправедливость, на их ограниченные возможности, на себя за такой страшный провал.

– Если бы мы только отвезли его в реанимацию… – Она всхлипнула.

– То передали бы его прямиком в лапы плохих ребят. В больницах будут искать.

– Он умрет, – прошептала Алекс.

– Лучше уж так, чем в такой же комнатке, откуда ты меня только что вытащила.

– Разве мы от них не избавились?

– Пэйс все еще у руля, Олли, пока не приклеит себе нужный пластырь. А учитывая нынешний уровень стресса, он вообще заново за сигареты схватится. А если он не сдохнет… Ну, даже без партнеров у него полным-полно подчиненных. Больница отпадает.

Алекс уронила голову, признавая поражение.

Секунды уходили. Она отсчитывала их по слабым, но ровным ударам пульса на шее Дэниела. Наверное, Алекс стоило сесть за руль. Она не представляла, как Кевин еще не отключился, но собственное удручающее состояние его, казалось, абсолютно не волновало, а несметное количество ран совершенно не мешало. Кевин просто машина. Ну, по крайней мере, Дэниел сделан из того же металла… Выискивать крохи надежды казалось Алекс глупым.

– А если… – задумчиво начал Кевин.

– Да?

– Если я привезу тебя в операционную… если достану все нужное… ты сможешь заменить торакального хирурга?

– Не моя специальность, но… с основами, думаю, справлюсь. – Алекс покачала головой. – Кев, как мы подготовим операционную? Будь мы в Чикаго – да, конечно, там есть знакомый, но…

Кевин коротко рассмеялся – звук вышел похожим на лай.

– Олли, у меня есть идея.

Алекс потеряла ощущение времени. Может, было уже три часа утра, а может – четыре. Она шаталась от усталости, но при этом была ужасно взвинчена. Ее рука, сжимающая седьмой пенопластовый стаканчик с кофе, так дрожала, что поверхность напитка напоминала штормовое море. Но это ничего. Твердые руки ей уже были не нужны.

Джои Джанкарди… Алекс никогда не думала, что исполнится такого тепла к своему бывшему работодателю-мафиози, но сегодня благословляла его имя. Если бы она не прошла с его ребятами эдакий интенсивный курс по травматологии, то сегодня не смогла бы вытащить Дэниела с того света. Каждый бандит, которого она подлатала, подарил ей частичку необходимого опыта, благодаря чему она сумела выступить в роли как спеца из «Скорой», так и хирурга. Может, стоит отправить Джои открытку с благодарностью.

Алекс провела трясущейся рукой по волосам и вдруг поймала себя на сожалении о том, что она не курит, как Пэйс. Люди с сигаретой в руке всегда казались ей такими умиротворенными. Алекс сейчас нужно было как-то успокоиться, замедлить бег взволнованного сердца, но приходилось довольствоваться лишь черным кофе, а он не очень-то помогал расслабиться.

На втиснутом между огромными шкафами потертом диванчике храпел доктор Фолькштафф. Он оказался на удивление умелым, несмотря на возраст и специальность. Им пришлось ограничиться тем, что нашлось в его операционной, однако он был весьма изобретателен и отлично знал свои инструменты, в то время как Алекс черпала силы в своем отчаянии. Впрочем, команда из них вышла сильная. Они даже смастерили сносный клапан Геймлиха, который вполне неплохо работал. Тихий писк кардиомонитора Дэниела казался Алекс самым ласкающим слух звуком, который ей только доводилось слышать. Но он, конечно, никак не мог повлиять на ее перевозбужденную кофеином нервную систему. Алекс машинально сделала глоток из стаканчика.

Цвет кожи Дэниела стал нормальным, дыхание было ровным. Все-таки он обладал теми же физическими данными, что и Кевин. Он был создан для выживания. Доктор Фолькштафф даже заметил, что в жизни не проводил столь гладких операций, а ведь ему в свое время приходилось иметь дело с массой повреждений легких, правда, в основном, колотых. Дэниела вполне могли бы выписать хоть на следующий день.

Алекс осторожно поставила стаканчик на столешницу и, сжав дрожащие руки в кулаки, медленно вернулась к стулу у постели Дэниела. В роли этой постели выступали два операционных стола. У доктора Фолькштаффа не нашлось ничего достаточно длинного.

На мгновение Алекс прижалась лбом к тонкой, обернутой полиэтиленом подушечке и закрыла глаза.

Она думала о том, чего они сегодня добились. О том, на что она чуть не променяла жизнь Дэниела.

Диверс и Карстон мертвы. И больше – кроме Уэйда Пэйса, – о ее существовании никто не догадывается. Но часы Пэйса тоже уже сочтены. Хотелось бы в это верить.

На полу храпел Кевин, подсунув под голову старую собачью лежанку. Алекс вколола ему максимально возможную дозу обезболивающего, а доктор Фолькштафф обработал раны, как только жизни Дэниела перестала угрожать опасность. Теперь Кевину лучше всего было хорошенько отоспаться.

К этому времени Вэл уже должна была доставить Ливви в пункт неотложной помощи – выбранный из-за отсутствия внешних камер – с покрытой пятнами от слез и полной грамматических ошибок запиской-извинением от Алекс. Ей стало интересно, продолжит ли полиция искать похитителя. Ливви ведь в полном порядке и ничего не помнит о времени, проведенном вдали от Эрин. Вашингтонской полиции явно есть чем заняться вместо того, чтобы выслеживать обезумевшую от горя мать, что случайно приняла девочку за свою повзрослевшую дочь, которую два года назад выкрал собственный блудный отец. К такой информации можно было притянуть несколько дел о пропавших детях, поэтому расследование должно уйти в неправильном направлении. Может, полицейские свяжут похищение Ливви со смертью ее дедушки, но это вряд ли. За жестокой смертью Карстона скрывается совершенно другое изобилие мотивов. Поэтому выглядеть все будет просто как страшное совпадение.

Теневым властям, людям, дергающим марионеток за ниточки, придется все скрыть. Им станет ясно одно – заместитель директора ЦРУ и глава секретной программы, которой даже не должно существовать, застрелили друг друга, прихватив с собой несколько американских солдат. Кукловоды наверняка не успеют толком вникнуть в улики, а сразу сровняют весь комплекс с землей и назовут это трагедией, несчастным случаем – из-за какого-то строительного дефекта здание обрушилось, какая жалость.

Алекс вспомнила то, что Кевин сказал ей, прежде чем заснул.

«Ты справишься, Олли. Я знаю, что ты спасешь ему жизнь. Потому что ты должна. А потом с нами все будет в порядке. С Дэнни такого больше не случится, поэтому сейчас ты его вытащишь».

На самом ли деле Кевин так в нее верил или просто не хотел дать ей удариться в панику? Но разве позволил бы себе отключиться, если бы был неискренен?

– Алекс?..

Она так резко вскинула голову, что стул на колесиках слегка отъехал. Соскочив с него, Алекс наклонилась над Дэниелом и взяла его за руку, которой он слабо к ней тянулся.

– Я здесь.

Алекс проверила капельницу. Кетамин, должно быть, из организма уже вышел, но Дэниела перевели на внутривенное обезболивающее, чтобы облегчить его страдания.

– Где мы?

– Пока что – в безопасности.

Дэниел медленно открыл глаза и с трудом нашел Алекс взглядом.

Последние два или три часа она сомневалась, что он снова их откроет, но сейчас, увидев их знакомый серо-зеленый цвет, Алекс вдруг забыла, как дышать. К ее глазам подступили слезы.

– Ты ранена?

– Ни царапинки, – шмыгнула она носом.

Дэниел слабо улыбнулся.

– Кевин?..

– В порядке. Ты сейчас слышишь вовсе не звук циркулярной пилы, а его храп.

Веки Дэниела вновь сомкнулись.

– Не переживай. С ним все будет хорошо.

– Он выглядел… жутко.

– Кевин крепче любого… прямо как ты.

– Прости. – Дэниел вздохнул. – Я словил пулю.

– Ага, я заметила.

– Когда Диверс направил пистолет на Карстона, тот отобрал оружие у стоявшего рядом со мной парня, – объяснил Дэниел, слегка приподняв веки. – Такой быстрый для старика. Они друг на друга кричали, но все солдаты поддержали Диверса.

Алекс кивнула.

– Это их работа.

– Диверс отдал приказ, и один из солдат выстрелил в Карстона, потом в меня. Карстон упал на колени, но тоже начал стрелять. А у меня пистолета не было, поэтому я схватил за лодыжки тех, кто стоял ко мне ближе, пустил в ход твое кольцо.

– Ты все правильно сделал.

– Хотел найти оружие, но те двое рухнули на меня. Не смог их сбросить. Руки не слушались.

– Тот, кто упал на грудь, наверное, спас тебе жизнь – прикрывал рану до моего появления.

Дэниел вдруг моргнул.

– Я думал, что уже умер.

Алекс сглотнула.

– Честно говоря, я тоже сначала так решила.

– Хотел дождаться тебя. Сказать кое-что. Мне стало так страшно, когда я понял, что не смогу.

Она погладила его по щеке.

– Все хорошо. Ты смог. Дождался.

В последнее время утешение давалось ей все легче. С тех пор как Алекс встретила Дэниела, она очень сильно изменилась.

– Я просто хотел тебе сказать, что ни о чем не жалею. Я благодарен за каждую секунду, что провел с тобой… и даже за плохие моменты. Ни за что бы от тебя не отказался.

Она прижалась к его лбу своим.

– Как и я.

Алекс, не шевелясь, слушала дыхание Дэниела, ровные сигналы мониторов, мощный храп Кевина на фоне.

– Я тебя люблю, – пробормотал Дэниел.

Алекс рассмеялась – коротко и нервно, в такт дрожащим рукам.

– Ага, кажется, я все-таки это поняла. Долго же до меня доходило, верно? В общем, неважно. Я тоже тебя люблю.

– Наконец мы заговорили на одном языке.

Она снова рассмеялась.

– Ты дрожишь, – заметил Дэниел.

– Выпила слишком много кофе, пора завязывать.

Снаружи по-прежнему царила ночная тишина, поэтому Алекс с легкостью расслышала, как к зданию подъехал автомобиль, и удивилась, как вяло отреагировали нервы – видимо, их уже просто не осталось. Ощущая лишь усталость, Алекс выпрямилась и высвободила руки, а потом достала из-за пояса «ППК».

– Очень надеюсь, что это Вэл, – пробормотала она.

– Алекс… – шепнул Дэниел.

– Только попробуй сдвинуться хоть на дюйм, Дэниел Бич, – прошептала она в ответ. – Я слишком долго тебя штопала, чтобы ты опять себе что-нибудь порвал. Я просто проверю. Секунду.

Она поспешила к задней двери и осторожно выглянула из-за шторки. На улице стояла машина, которую она и ждала – уродливый зеленый «Ягуар» с Вэл за рулем и Эйнштейном на пассажирском сиденье.

Алекс понимала, что ее должны переполнять эмоции, раз уж все кончено, все хвосты подчищены. Ликование, облегчение, благодарность, может, даже слезы счастья… Но ее тело просто дошло до полного истощения. Как только действие кофе сойдет на нет, она впадет в коматоз.

– Это Вэл, как я и думала, – тихо сообщила Алекс Дэниелу, положив пистолет на край его импровизированной постели.

– У тебя такой вид, будто ты сейчас рухнешь.

– Скоро так и будет, – согласилась она. – Но пока еще нет.

– Алекс? – негромко позвала вошедшая Вэл.

– Да.

В комнату проскочил Эйнштейн и завилял хвостом в поисках Кевина, но замер и коротко заскулил, обнаружив хозяина на полу. Затем Эйнштейн наклонил голову и пару раз лизнул его в лицо. Храп Кевина прервался.

Алекс ожидала, что пес тут же свернется рядом со своим лучшим другом, но вместо этого пес, яростно размахивая хвостом, подбежал к ней. С размаху ткнув передними лапами ей в бедра, он дотянулся и облизал ее тоже. Алекс пришлось вцепиться в постель Дэниела, чтобы не упасть.

– Осторожнее, Эйнштейн.

Пес тихо гавкнул, словно сказал что-то в ответ, а потом потрусил обратно к Кевину и, устроившись рядом, принялся облизывать его шею.

Услышав голос Кевина, Алекс поразилась. Препараты, которые она ему вколола, должны были отключить его на… Впрочем, она все равно не знала, сколько прошло времени. Мозг слишком устал даже для простого примера на сложение.

– Эй, дружок, эй, тише… – произнес Кевин совершенно привычным тоном – то есть громко. Да и вообще его голос звучал как-то слишком бодро для состояния, в котором находилось его тело. – Скучал по мне? Молодец. Ты им рассказал, что случилось, да? Я знал, что ты справишься.

– Кев? – позвал Дэниел и шевельнулся, будто хотел сесть, однако Алекс прижала к его лбу ладонь и не позволила.

– Дэнни?! – почти прокричал Кевин.

Фолькштафф всхрапнул и перевернулся на бок.

Кевин приподнялся, морщась.

– Наверное, тебе не стоит двигаться… – начала было Алекс, но он ее попросту проигнорировал. – Эй, ступни хотя бы не тронь!

– Со мной все нормально, – проворчал Кевин.

– Ты, придурок, – резко бросила Вэл, – посиди смирно хотя бы две секунды.

Она уже сменила странное авангардное подобие сари на спортивные штаны и футболку и размашистой походкой направилась к двери, обозначенной как «ПРИЕМНАЯ». Кевин удивленно ждал, стоя на коленях и держась одной рукой за стену. Вэл практически сразу вернулась, недовольно толкая перед собой офисный стул на колесиках. Если бы у Алекс остались хоть какие-то силы, она бы вздохнула от зависти. Для человека, спавшего столько же, без макияжа, Вэл выглядела преступно хорошо.

– Инвалидных кресел я не нашла, но и это пока сойдет, – произнесла Вэл. – Садись.

Несмотря на страшное раздражение в голосе, она протянула Кевину обе руки и помогла подняться. Он зашипел, когда подошвы ног коснулись пола, но как только сел, тут же попробовал ими оттолкнуться и подкатить стул к поближе к Дэниелу.

– Хватит! – рявкнула Вэл.

Он с опаской поднял ноги над полом, и Вэл прокатила его по комнате, остановившись лишь возле Алекс, которая, шаркая от усталости, уступила дорогу.

Кевин изумленно уставился на открывшего глаза брата, чье лицо уже приобрело здоровый цвет, а потом осторожно похлопал его по голове, явно опасаясь прикасаться к нему в других местах.

– Судя по всему, твоя ядовитая девица справилась, – ворчливо произнес Кевин. – Правда, не понял, зачем было строить из тебя лысеющего шведа.

– Это идея Вэл.

Кевин рассеянно покивал.

– Не надо было тебе за мной туда соваться. Я не хотел, чтобы ты там оказался.

– Ты бы то же самое сделал и для меня.

– Это разные вещи. – Кевин покачал головой, не дав Дэниелу возразить. – Но ты ведь будешь в порядке?.. – Он взглянул на Алекс.

Она выдохнула, а потом кивнула:

– Полностью поправится. Я вообще не понимаю, кто вы такие. Вы точно уверены, что ваша мама не провела ночь в компании генно-инженерного суперчеловека?

Как только Кевин вскинул руку в ее сторону, Алекс первым делом решила, что все-таки перегнула палку с комментарием о матери, но приготовиться к удару не успела. Кевин дернул ее на себя и заключил в неловкие, но крепкие объятия так, что Алекс почти рухнула ему на колени. Вдобавок Кевин ухитрился прижать ее руки к телу, поэтому она не сумела сделать ровным счетом ничего, когда он вдруг звонко чмокнул ее в губы.

– Эй! – возмутился Дэниел. – А ну убери от моей ядовитой женщины свою рожу!

Алекс дернула головой, наконец ощутив хоть что-то, а именно – тошноту.

– Фу, отстань от меня, психопат!

Вэл рассмеялась, а Кевин каким-то образом умудрился повернуться на стуле вокруг своей оси.

– Ты гений, Олли! Поверить не могу, что у тебя получилось.

– Иди целоваться с Фолькштаффом, он сделал половину работы.

Кевин так и не выпустил Алекс из рук. Он словно и не замечал, что она пыталась – причем рьяно – вырваться на волю.

– Вот это было представление! Да я поверить не могу, что ты просто так явилась и вытащила меня оттуда! Чтобы я больше от тебя не слышал, что ты не спецагент… сладенькая, да спецагенты такими мечтают быть!

Эйнштейн заскулил и осторожно обхватил ее запястье зубами, а потом потянул, пытаясь помочь ей спастись. Кевин ничего не заметил.

Впрочем, Алекс знала, где у него самые серьезные раны, и намеревалась этими знаниями в скором времени воспользоваться.

– Отпусти!

– Кевин, – спокойно, но жестко произнес Дэниел, – если ты прямо сейчас не отпустишь Алекс, я пристрелю тебя из ее пистолета.

Кевин наконец-то разжал объятия. Алекс тут же отскочила, а затем они с Кевином синхронно развернулись к Дэниелу.

– Не шевелись! – воскликнули они хором, и Алекс облегченно выдохнула, увидев, что к пистолету Дэниел все-таки не тянулся.

– Фолькштафф? – вдруг переспросил он. – Знакомое имя… а где это мы?

– Ты наверняка помнишь доктора Фолькштаффа, – сказал Кевин. – В пятом классе он спас жизнь моего лучшего друга, который попал в медвежий капкан. Такое не забывается.

Дэниел моргнул.

– Разве Томми Веласкес попадал в капкан? – удивился он.

– Томми не был моим лучшим другом. – Кевин погладил Эйнштейна по голове, и пес все еще вне себя от радости потерся мордой о ногу хозяина.

– Погоди… Фолькштафф?! – повторил Дэниел, наконец соображая. – Ты что, притащил меня к ветеринару?!

Алекс снова положила ладонь ему на лоб.

– Тш-ш. Так было надо. Фолькштафф профессионал. Он спас тебе жизнь.

– Ну что вы, – прервал их скрипучий голос самого Фолькштаффа. – Я просто ассистировал вам, доктор Алекс. Не пытайтесь ставить спасение Дэнни мне в заслугу.

Фолькштафф сидел на диванчике, приглаживая торчащие во все стороны непослушные седые волосы. Зрелище заставило Алекс вспомнить о Барнаби, и она вдруг поняла, почему же ей было так комфортно работать бок о бок с дружелюбным стариком, который по-прежнему сохранял теплые чувства к Дэниелу и Кевину.

– Работать с вами – честь для меня, доктор, – продолжил Фолькштафф, доковыляв к ним. Теперь он казался пожилым и хрупким, хотя ночью его движения были точными, как у молодого. – Рад видеть, что ты проснулся, сынок, – с улыбкой обратился он к Дэниелу, а затем вдруг понизил голос до громкого шепота: – А ты сорвал джекпот, малыш. Держись за нее покрепче.

– Ох, знаю, сэр.

Алекс нахмурилась. Она же ничего не говорила о своих чувствах к Дэниелу, а тот был без сознания. Почему их отношения для всех так очевидны?..

– Какая замечательная овчарка, – повернулся Фолькштафф. – Это ведь не может быть тот самый Эйнштейн? Столько лет прошло.

– Его внук, – сказал Кевин.

– Ну разве не чудо! – Доктор погладил ухо пса. – Такой красавец.

Эйнштейн лизнул его руку. Сегодня он исполнился любви ко всему человечеству.

– А теперь, Кевин, – произнес Фолькштафф, выпрямившись, – скажи, хотел бы ты снова ходить? Если да, то тебе нужно держать ступни подальше от пола. А всем остальным нужно отдохнуть. И не смейте на меня так смотреть, молодой человек. Можешь занять диван. Э-э, мисс…

Фолькштафф слегка выпучил глаза, впервые рассмотрев Вэл. Алекс его предупреждала, что четвертый член их компании подъедет позже, но доктор никак не ожидал увидеть у себя в кабинете модель «Виктория сикрет».

– Можете звать меня Вэлентайн, – промурлыкала та.

– Хорошо, благодарю. Так вот, мисс Вэлентайн, не могли бы вы доставить Кевина к дивану и помочь ему лечь? Именно… да, спасибо.

Опять цепенея, словно ее голова вдруг отделилась от остального тела, Алекс проследила, как Вэл почти спихнула Кевина со стула на диван. Несмотря на раздраженное выражение лица и грубые движения, Вэл вдруг почти незаметно наклонилась и чмокнула Кевина в лоб.

– А вы, доктор…

Алекс медленно повернулась к Фолькштаффу.

– В приемной есть еще диванчики. Прилягте там. Это приказ.

Она помедлила, глядя на Дэниела.

– Фу, вы опять за свое, – произнесла Вэл, подходя обратно. – Поспи, а то свалишься, Алекс. Я поспала пару часов, так что присмотрю за ним.

– Если на мониторах хоть что-то поменяется, малейшее отклонение…

– Я притащу тебя сюда за ставшие куда приличнее волосы, – пообещала Вэл.

Наклонившись, Алекс нежно поцеловала Дэниела.

– Мы с Фолькштаффом немало потрудились, чтобы тебя подлатать, – пробормотала она. – Так что не испорть нашу работу.

– Даже и не думал. А теперь будь хорошей девочкой и поспи, как тебе велел наш старый семейный ветеринар.

– К вашему сведению, я в самом расцвете сил, – возразил Фолькштафф.

– Давай, – вдруг сказала Вэл прямо на ухо Алекс. – Пойдем, пока ты еще можешь ходить. Я наверняка могла бы тебя отнести, но мне этого категорически не хочется.

Алекс послушно прошла вместе с ней по неосвещенному коридору, сосредотачиваясь лишь на передвижении ног. Все вокруг сливалось в одно темное пятно. Вэл пришлось уложить ее на диванчик, хотя Алекс уже начало казаться, что ее вполне бы устроил и сон на полу, и она тут же погрузилась в забытье.

Глава 32

Утро было странным.

Для Алекс оно началось очень поздно. В пустой ветеринарной клинике царил покой, и Алекс никто не беспокоил. Позже она узнала, что Фолькштафф позвонил своим сотрудникам, отменил все записи и повесил на окно табличку с надписью «ЗАКРЫТО ПО СЕМЕЙНЫМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ».

Алекс странным образом чувствовала себя здесь в безопасности – пусть и не знала это место, не растягивала кругом ловушки. Но теперь все изменилось. Она думала, что всего лишь пытается спасти Кевина, однако их вчерашние действия круто повлияли на всю ситуацию.

Застрявший в офисном кресле из-за обернутых марлей ступней Кевин был, как всегда, невероятно бодр. Вэл тут же поспешила занять место Алекс на диване. Дэниел лежал с закрытыми глазами, игнорируя брата, но, расслышав голос Алекс, мгновенно «проснулся». Фолькштафф, судя по всему, отправился за обедом. Алекс оставили круассан и творожный сыр.

Закончив осматривать Дэниела – который поправлялся куда быстрее, чем любой, не знающий Кевина Бича, человек мог бы подумать, – Алекс тут же схватила свой завтрак и газету, которую вместе с ним принес Фолькштафф, и принялась лихорадочно читать прямо во время еды. Они умудрились попасть на первую полосу – правда, никто, кроме присутствующих, об этом не догадывался.

– Как-то все скучно, Олли, – пожаловался Кевин, отталкиваясь от пола метлой и нарезая круги по комнате. – Пристрелить его было бы веселее.

Роковая аневризма Уэйда Пэйса стала главной новостью дня. Журналисты, естественно, тут же принялись строить догадки, какую же стратегию выберет президент Хауленд, чтобы найти нового кандидата в свои заместители.

– Ну, зато ты смог застрелить Диверса.

– Я слишком переживал из-за Дэнни, так что как следует не кайфанул, – задумчиво произнес Кевин.

Его рассказ о том, как Диверс взял верх, вышел скудным. Алекс понимала, что Кевину стыдно, однако он все равно не упал в ее глазах. Кто же мог догадаться, на какие меры толкнет Диверса его паранойя? На трех границах, последняя из которых была на расстоянии мили от позиции Диверса, дежурили более сорока человек. Стоило Диверсу нажать кнопку тревожной сигнализации, как эти границы тут же сомкнулись бы. Кевин придерживался мнения, что если бы доверился чутью и захватил ракетницу, то выбрался бы из заварушки самостоятельно.

Больше новостей не было. Никто не упоминал жестокую перестрелку в подземном бункере на окраине города. Ни слова о пропавшем заместителе директора ЦРУ или о Карстоне. Даже о не таком уж засекреченном похищении его внучки. Может, конечно, в завтрашнем выпуске новостей и появится какой-нибудь сюжет.

Кевин так не думал.

– Выставят как взрыв газа, в таком духе. А реальную историю зароют так глубоко, что скорее далласским стрелком назовут Джеки Кеннеди, чем признают произошедшее.

Наверное, он был прав.

На сто процентов, конечно, убедиться никто не мог, поэтому они решили и дальше вести себя осторожно, хотя давления значительно поубавилось. Алекс знала, что если когда-нибудь и заставит себя поверить в их удачу, то ощутит такую легкость, будто ей под кожу ввели гелий.

После обеда Фолькштафф снял швы с ее уха, похвалив работу Дэниела. Алекс поражалась, как этот седой мужчина спокойно принимает все как должное. Никто из них и не пытался объяснить то, как заработал весьма необычные травмы, или придумать какую-нибудь легенду, но Фолькштафф не задавал вопросов и даже не выражал явного любопытства. Он никак не прокомментировал то, что Кевин, вроде как, умер в тюрьме, хотя – как Алекс шепотом поведал Дэниел – был на его похоронах. Фолькштафф спрашивал лишь о старых знакомых из их детства и особенно о животных. Хоть Алекс и только начала постепенно понимать, что такое любовь, Фолькштафф ей все-таки очень понравился.

Однако жить в ветеринарной клинике вечно они не могли. Фолькштаффа ждали другие пациенты. После недолгого обсуждения возможных вариантов Вэл, к удивлению Алекс, вновь предложила приютить их в своем роскошном пентхаусе. Разумеется, за деньги. Больше всех возмутился Кевин.

– Не бери в голову, – обратилась к нему Вэл. – Я хочу пса. И мне на самом деле нравятся Алекс и Дэнни. Почти настолько, насколько я терпеть не могу тебя.

А потом она впилась в его губы поцелуем – таким долгим, что окружающим стало неловко. Фолькштафф вежливо отвернулся, а вот Алекс продолжила смотреть. Она категорически не понимала, что Вэл нашла в Кевине.

– Так во-о-от… – начал Кевин.

Алекс отвлеклась от вещей, которые еще не собирала, но уже потихоньку рассортировывала. Кевин маячил в дверях комнаты, которую Алекс и Дэниел делили в доме Вэл. При этом упирался рукой в верхнюю часть косяка, чем заставил Алекс испытать неуместную зависть ко всем высоким людям. В последнее время такое случалось достаточно часто, раз уж ее окружали одни гиганты. Она постаралась отделаться от этого чувства.

– Что вот?

– Как прошла встреча? О чем вы с Фолькштаффом договорились?

Кевину было даже не обязательно спрашивать, где Дэниел – тот распевал песни в душе, причем, как всегда, так громко, что если бы поблизости оказались соседи, они были бы крайне недовольны. У него все никак не заканчивался период Бон Джови, а любимым хитом стала песня «Shot Through the Heart»[2]. Алекс не находила это таким уж забавным, но лишний раз не раздражалась.

– Ветеринар считает, что Дэниел уже здоров. Я согласна. Вы вообще какие-то заколдованные. – Алекс покачала головой, все еще поражаясь тому, как быстро поправился Дэниел. – А еще он хочет проверить твои ступни.

Кевин оскалился.

– Нормально все с ними.

– Не стреляй в гонца. И я сейчас говорю это в прямом смысле.

Выражение лица Кевина снова стало привычным, но он продолжал стоять в дверях и пялиться.

– Так во-о-от?.. – в тон ему поинтересовалась Алекс.

– Так вот… ты уже знаешь, куда отправишься?

Алекс неопределенно пожала плечами:

– Пока не очень.

И она как трусиха отвернулась к потертой сумке, принявшись разглядывать запасы химических веществ и проверять, тщательно ли их упаковала. Наверное, с организационным моментом она все-таки перестаралась – раскладываться все в алфавитном порядке было необязательно. Но у нее было полно свободного времени, а чем его занять, кроме выискивания полезной информации в Сети, она не представляла. Дэниел же запрещал осматривать его чаще четырех раз в день.

– Вы с Дэнни уже говорили?

Алекс кивнула, по-прежнему стоя к Кевину спиной.

– Он заявляет, что его устроит любой мой выбор.

– Значит, он все-таки собирается следовать за тобой.

Голос Кевина прозвучал небрежно, но Алекс догадывалась, чего это ему стоило.

– Конкретно это я с ним еще не обсуждала, но да, судя по всему, так и есть.

Кевин молчал. Возиться с уже полностью собранной сумкой не было смысла, поэтому Алекс все-таки медленно повернулась.

– Ага, – наконец продолжил Кевин, – так и думал, что к этому все и идет.

Выражение его лица оставалось безразличным. Глубину боли выдавали только глаза.

Алекс не хотела пересказывать все в подробностях, но и скрывать это от Кевина казалось ей нечестным:

– Ну, если тебе станет легче, он предполагает, что с нами будешь и ты.

Обычно хмурые брови Кевина поползли вверх.

– Серьезно?

– Да. Не думаю, что он планирует очередной раскол в наших рядах.

Кевин наклонил голову.

– Я его понимаю. Мелкий многое пережил.

– Но он неплохо восстанавливается.

– Верно, но мы же не хотим снова его травмировать. Нам срывы не нужны.

Алекс догадалась, к чему клонит Кевин, и сдержала одновременно и вздох, и улыбку.

– Верно, – тоже согласилась она серьезным докторским тоном. – Следует сохранять вокруг него как можно более стабильную обстановку, помимо неизбежных перемен, конечно.

А вот Кевин сдерживаться не стал – он шумно вздохнул и скрестил руки на груди.

– Будет, конечно, невероятно тяжело, но думаю, что смогу продержаться с вами какое-то время, пока Дэнни не привыкнет.

Алекс не могла промолчать:

– Уверена, что он не захочет тебя так напрягать. Он как-нибудь переживет.

– Нет-нет, я перед мелким в долгу. Так что я в деле, раз уж надо.

– Дэниел оценит твой подвиг.

Кевин встретился с ней глазами, а потом вдруг смутился. Но это краткое мгновение прошло, и на его губах сверкнула усмешка.

– Какую местность ты рассматриваешь?

– Может, на юго-западе или около Скалистых гор. Средний городок, где-нибудь на окраине. Как всегда.

Насколько они знали, их уже никто не искал, однако Алекс предпочитала перестраховываться. На всякий случай. Все равно ей придется использовать другое имя – Джулиана Фортис была официально мертва.

Дэниел вдруг умолк, но потом вновь запел – уже приглушенно.

– Я, кажется, знаю подходящий городок.

Алекс медленно покачала головой. Кевин скорее всего уже арендовал дом и купил новые документы. Нет, имя она себе все-таки выберет сама, и неважно, что он там уже сделал.

– Ну конечно же.

– Как ты относишься к Колорадо?

Эпилог

Адам Копеки разложил сегодняшние документы на столе и потянулся к телефону, заранее начиная улыбаться. Он выполнял лучшую в мире работу.

Пост помощника продюсера выездного реалити-шоу известного шеф-повара имел множество преимуществ, но для Адама самыми важными были свободный график, тихий маленький офис и почти постоянный поток позитива.

Адам отвечал за посещения различных семейных ресторанчиков, которые шеф намеревался представить в своем шоу. И пусть он иногда и завидовал Бесс и Нилу, которые все время проводили в дороге и проверяли все забегаловки на своем пути, Адам полагал, что выполняет более подходящую для его темперамента работу. К тому же в поисках стоящих мест Бесс и Нилу приходилось перепробовать массу всякой дряни, и Нил за последний год набрал как минимум двадцать пять лишних фунтов. Адам не хотел такой участи, поэтому смастерил себе конторку, чтобы не все время проводить за столом. Ну и на самом деле никто толком не знал, кто такие Бесс и Нил, поэтому известий от них с особой радостью не ждали.

Четверг Адам любил больше всего – ведь сегодня он звонил избранным.

Через месяц шоу ехало в Денвер, и счастливчиками оказались гриль-ресторан в Лейквуде, пекарня в самом Денвере и, наконец, гриль-бар, расположенный ближе к Боулдеру. Адам отнесся к этому скептически, но Бесс настаивала, что «Убежище» станет ключевым сюжетом выпуска. Если возможно, съемки лучше назначить на вечер пятницы. Это местечко обожали любители караоке. Адам же его ненавидел, однако Бесс упрямо стояла на своем.

«Это не то, о чем ты думаешь, Адам, – заверяла она. – Там так круто, что Шеф закачается. Снаружи неказисто, но внутри определенно стильно. Je ne sais quoi[3], и все такое. Плюс хозяева – их хоть прямо с порога снимай на камеру. Повара зовут Натаниэль Викс, и уж поверь мне, он шикарен. Не хочу признаваться в таком непрофессионализме, но я попыталась с ним пофлиртовать. Ноль реакции. Официантка потом намекнула, что он женат. Хороших быстро разбирают, верно? Но у него есть брат, работает в баре вышибалой. Может, загляну туда снова, уже вместе с Шефом».

Бесс сделала на айфон кучу снимков. Как она уже упоминала, снаружи это местечко казалось абсолютно неприметным. Таких на Западе множество – а-ля салун, все из темного дерева, незамысловатый вид. На большей части фотографий была еда – слишком уж изысканная для такого заведения. На нескольких снимках, судя по всему, мелькал тот самый полюбившийся Бесс повар – высокий, бородатый, с густыми кудрявыми волосами. Адаму он не показался таким уж привлекательным, но разве Адам что-то в этом понимает? Может, Бесс просто нравятся дровосеки. Также на фото была невысокая темноволосая женщина с короткой стрижкой, которая ни разу не посмотрела в камеру… наверное, жена местного шефа. Адам нашел имена всех владельцев на их лицензии на продажу алкоголя. Если шеф – Натаниэль Викс, значит, его брат-вышибала – Кеннет, а жена – Эллис.

Адам по-прежнему колебался, однако это «Убежище» одобрил и Нил. Якобы лучшей еды он за целых три сезона не пробовал.

У них всегда была парочка запасных вариантов – кофейня в Паркере и закусочная в Литлтоне, где подают только завтраки, – однако идти на крайние меры приходилось редко. Дела у шоу продвигались отлично. Уже спустя два месяца после запуска оно набрало приличные рейтинги, и на протяжении года они только продолжали расти. За Шефом даже ездила группа фанаток, которые ели в каждом ресторане, где он побывал. Шеф никогда не скупился на отзывы, а шоу каждый воскресный вечер привлекало к экранам миллионы зрителей, так что стало лучшей в мире рекламой для участвующих в нем заведений. Причем – бесплатной.

Поэтому Адам был готов к тому, какая реакция последует на его звонок в ресторанчик в Лейквуде под названием «Лесной сурок». Стоило Адаму упомянуть название шоу, как хозяйка радостно заверещала. Он, кажется, даже расслышал, как она запрыгала на месте. У Адама иногда появлялось ощущение, будто он просто-напросто заявлялся к людям и вручал им огромный денежный чек.

Как только хозяйка успокоилась, Адам договорился с ней о дате, дал необходимые контакты, предупредил, что понадобится работникам шоу и так далее. Все это время она не прекращала его благодарить и временами отвлекалась, чтобы громко поделиться радостной новостью с каждым, кто к ней заглядывал.

Для него такой звонок уже был, наверное, восьмисотым, но он все равно каждый раз счастливо улыбался, чувствуя себя старым добрым Санта-Клаусом.

Разговор с владельцем пекарни прошел точно так же, только вместо криков тот залился заразительным смехом, к которому не смог не присоединиться и Адам. Этот звонок продлился дольше, но в отличие от пекаря Адам все-таки сумел взять себя в руки.

«Убежище» он оставил напоследок, зная, что договориться о пятничном караоке-вечере будет сложнее всего. По мнению Адама, такое мероприятие для шоу было нетипичным, однако он решил, что удастся заснять не только привычный ужин в ресторанной части, но и выступления, а потом смонтировать и оценить результат.

– Вы позвонили в «Убежище», – произнес достаточно низкий женский голос. – Чем могу вам помочь?

На фоне Адам расслышал вполне ожидаемые звуки – кто-то переставлял тарелки, нарезал ингредиенты, вполголоса переговаривался, чтобы не мешать звонку. Ну, скоро громкость возрастет.

– Здравствуйте, – со всем радушием поприветствовал ее Адам. – Могу я пообщаться с миссис Викс или с одним из мистеров Виксов?

– Миссис Викс слушает.

– Отлично. Здравствуйте еще раз. Меня зовут Адам Копеки, и я представляю шоу «Великое американское путешествие за едой».

Он выждал – иногда собеседникам приходилось дать минутку на осознание, – гадая, охнет миссис Викс или радостно закричит. Или даже расплачется.

– Да, – ответила та прохладным тоном. – Чем могу вам помочь?

Адам неловко рассмеялся. Такое тоже случалось. Некоторые люди могли и не слышать об их шоу, хотя на самом деле оно стало очень популярным.

– Ну, мы снимаем ориентированное на блюда различных кухонь реалити-шоу, и наш Шеф путешествует по…

– Да, я знаю эту передачу. – Теперь голос прозвучал слегка нетерпеливо. – И чем я могу вам помочь?

Адам растерялся. Судя по подозрительной реакции, женщина решила, наверное, что ее разыгрывают. Или что похуже. Адам так и не понял.

– Я звоню вам, потому что мы хотим снять сюжет об «Убежище», – поспешил объяснить он. – Наши шпионы, – он негромко рассмеялся, – вернулись в полном восторге от вашего меню и развлечений. Как мы понимаем, к вам стягивается масса местных жителей. И мы с удовольствием хотели бы представить ваше заведение… рассказать о нем тем, кто еще не в курсе.

Теперь-то миссис Викс должна все сообразить. Как один из трех совладельцев, она быстро рассчитает финансовые возможности. Адам уже буквально ждал первых счастливых возгласов.

Тишина.

Только звон тарелок, стук ножей и бормотание на фоне. И лай собак. Иначе Адам подумал бы, что звонок прервался. Или что миссис Викс бросила трубку.

– Алло? Миссис Викс?

– Да, я слушаю.

– Ну… э-э… мои поздравления. Команда планирует прибыть в начале следующего месяца, поэтому мы можем подогнать съемки под ваше расписание. Мне говорили, что по вечерам пятницы у вас проходят мероприятия, поэтому мы хотели бы выбрать именно…

– Простите… мистер Копеки, верно?

– Да, но прошу вас, зовите меня Адам.

– Вынуждена извиниться, Адам. Мы, конечно… польщены, но от участия нам придется отказаться.

– Ох, – вздохнул Адам.

Он уже сталкивался с тем, когда расписание категорически не совпадало из-за мероприятий, которые было невозможно перенести – свадьбы, похороны, операции по пересадке органов, – однако владельцы заведений отчаянно стремились все-таки осуществить свою мечту, а если им не удавалось, то невероятно расстраивались. Одна бедняжка из Омахи целых пять минут рыдала в трубку.

– Огромное вам спасибо за признание, но…

Миссис Викс реагировала так, будто получила нежеланное приглашение на празднование дня рождения дальнего родственника.

– Миссис Викс, я не уверен, что вы осознаете перспективы для вашего заведения. Могу выслать вам статистику… вы поразитесь, какой финансовый результат принесет вам наше шоу.

– Не сомневаюсь, мистер Копеки…

– Что там, Олли? – прорезался еще один голос, глубокий и очень громкий.

– Простите, секундочку, – извинилась миссис Викс перед Адамом, а потом приглушенно заговорила: – Я разберусь. То самое шоу… про путешествия и еду.

– Чего они хотят?

– Снять сюжет про «Убежище», видимо.

Адам глубоко вздохнул. Может, хоть совладелец отреагирует как положено?

– А-а, – отозвался глубокий голос, и его тон напомнил Адаму начало разговора с миссис Викс. Такой же ровный.

Почему они восприняли новости так сдержанно? Адаму начало казаться, что это его разыгрывают. Может, Бесс и Нил решили вот так над ним подшутить?

– Серьезно? – Третий голос, издалека. Тоже глубокий, но более радостный. – Они хотят снять нас для шоу?

– Да, – ответила миссис Викс. – Но не…

Ее перебили веселые возгласы. Адам напряженно ждал. Судя по всему, мнение на той стороне пока не изменилось.

– Мне с ним поговорить, Олли? – поинтересовался громкий голос.

– Нет, иди разберись вот с этими, – произнесла миссис Викс. – Натаниэлю надо выпить чего-нибудь покрепче. Официантам, наверное, тоже. А здесь я сама разберусь.

– Так точно.

– Прощу прощения, мистер Копеки, – опять обратилась к нему миссис Викс. – И еще раз искренне благодарю вас за предложение. Мне очень жаль, но ничего не выйдет.

– Я не понимаю… – растерянно пробормотал Адам. – Как я уже говорил, мы можем подстроиться. Я… я не знаю, еще никто не отказывался.

Голос миссис Викс вдруг стал ласковым, добрым.

– Мы очень хотели бы поучаствовать, разумеется, но поймите… – Она на мгновение умолкла. – Мы столкнулись с неким юридическим вопросом. Бывшая девушка моего деверя требует долю. Разбираемся, была ли это ссуда с ее стороны нашему предприятию, или личный подарок… Думаю, в общих чертах вы поняли. Ситуация очень деликатная… и неприятная, поэтому сейчас мы избегаем всяческого внимания. Приходится вести себя тихо. Надеюсь, вы понимаете. Мы очень, очень польщены.

Адам расслышал, как громкий брат ввязался в спор. Опять залаяла собака. Кто-то тихо пожаловался.

Ну, теперь похоже на правду. По крайней мере, Адам получил объяснение, пусть и все равно не понял, каким образом их шоу может негативно сказаться на юридическом вопросе… Или же владельцы думают, что им все-таки придется выплатить эту долю?

– Мне очень жаль, миссис Викс. Может, вернемся к нашему предложению в будущем? Я оставлю вам свой номер.

– Разумеется. Огромное вам спасибо. Свяжусь с вами, как только появится возможность.

И связь прервалась. Миссис Викс даже не позволила Адаму оставить номер телефона.

Адам уставился на разложенные на столе бумаги, пытаясь избавиться от ощущения, будто ему только что отказала девушка, которую он пригласил на выпускной.

Затем он несколько минут молча смотрел на телефон. А потом покачал головой и потянулся к документам с запасными вариантами. Владельцы кофейни в Паркере точно будут вне себя от счастья. Адаму очень хотелось наконец услышать крики радости.

Выражение признательности

С подобной историей мне не удалось бы справиться в одиночку, поэтому я безмерно благодарна всем, кто уделил мне столь много времени, терпения и опыта.

Самым важным человеком оказалась доктор Кирстин Хендриксон с факультета молекулярных наук Аризонского университета и ее коллега, доктор Скотт Лефлер. Доктор Хендриксон потратила невероятное количество времени, чтобы изобрести для меня реалистичные способы убивать, пытать и манипулировать людьми химическим путем, и я крайне признательна ей за помощь.

Спасти Дэниела Бича помог мой любимый медбрат, Джудд Менденхолл, который в подробностях рассказал мне все о «сосущих» ранах грудной клетки, а также придумал выход с ветеринаром.

Без незаменимой помощи доктора Грегори Принса в области молекулярной биологии и моноклональных антител мне не удалось бы подарить Алекс историю, которую та заслужила.

Я хочу также от всего сердца поблагодарить следующих замечательных людей: Томми Уиттмана, спецагента в отставке, который снабдил меня самыми необходимыми знаниями о респираторах; Пола Моргана и Джерри Хина, которые пугающе ловко помогли мне придумать механизм действующей смертельной ловушки; сержанта Уоррена Бруэра из полицейского отделения Финикса, который проверял, чтобы я не ошиблась во всем, что касалось наркотиков; Дэниела Колтона, бывшего капитана корпуса военных кадетов ВВС, взяв за основу опыт которого я придумала историю Кевина; старшину первой статьи Джона Е. Роу, который всегда рад рассказать мне об оружии и всем прочем, что меня заинтересует.

А еще огромное спасибо всем источникам, пожелавшим остаться анонимными. Я очень ценю ваш вклад.

И, конечно, хочу признаться в любви всем, кто, как всегда, замешан в деле: невероятно понимающей семье, которая терпеливо выносит мои бессонные ночи, проведенные в безумных припадках вдохновения; прекрасного и доброго редактора Асю, которая никогда не обвиняет меня в сумасшествии, даже если это правда; ниндзя-агенту Джоди, которая внушает ужас всем, кто с ней спорит (а иногда и тем, кто нет); шикарному киноагенту Кэсси, которой я хочу стать, когда вырасту; моему партнеру по производству, Меган, которая тянет на себе весь проект «Фикл Фиш», чтобы он не развалился в мое отсутствие. И, конечно, мое сердце полно любви ко всем, кто берет в руки мои книги и дает им шанс, – спасибо, что позволяете рассказывать вам истории.

И, наконец, спасибо Покету, моему прекрасному, но глуповатому псу-овчарке, который при малейших признаках опасности прячется за моими ногами. Который никогда не будет меня любить так, как он любит моего мужа. Который до сих пор не понимает, как приносить палку. Я тебя люблю, глупый ты красавец.

Сноски

1

«Беззаботный шепот» (англ.). – Здесь и далее примеч. пер.

2

«Выстрел в сердце» (англ.).

3

Сама не знаю, что (фр.).