Татьяна Гармаш-Роффе

Светлый лик, темный след

© Гармаш-Роффе Т. В., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

День первый

«…Меня нашли в квартире соседки, всю в крови, рядом с ее мертвым телом. По словам полицейских, убила ее я. Причем в состоянии алкогольного опьянения. Но я ничего не помню. Последнее, что сохранилось в моей памяти, – это вечер в ресторане. Я была там с мужем, мы пили шампанское. От него мне стало плохо… Сознание затуманилось, и я не представляю, что случилось потом. Мне нечего сказать в свою защиту. Знаю только одно: я не могла убить. Ни в каком состоянии я не способна поднять руку на живое существо, будь то зверь или человек. Тем не менее, все улики против меня. Я уверена, произошло какое-то ужасное недоразумение. Только мне никто не верит, и полиция не собирается искать дальше. Теперь мне грозит огромный срок…

На этом остановлюсь. Не хочу отнимать у Вас время на чтение подробностей. Расскажу, если Вы сочтете возможным взяться за мое дело. Оно выглядит безнадежным, понимаю. И все же прошу Вас, Алексей Андреевич, – нет, умоляю!!! – хотя бы попробуйте помочь мне. По отзывам, нет такой загадки, которую Вы бы не разгадали. Вы моя последняя надежда.

Ася Каверина»

Алексей Кисанов оторвался от чтения, сложил письмо и посмотрел на человека, сидящего по ту сторону письменного стола. Молодой мужчина в дорогом элегантном костюме – светло-серая шелковистая ткань, жилет в тон, белая рубашка и темно-серый галстук (в таком облачении уместнее ходить на светский прием, чем к частному сыщику), – ответил ничего не выражающим взглядом. Если не считать за «выражение» нескрываемое самодовольство.

– Что думаете вы? – обратился к нему детектив.

– Ничего, – пожал тот плечами. – Органы дознания предполагают ее виновность, раз вынесли обвинительное заключение. Окончательное решение примет суд. Я же ее адвокат. Мне без разницы. Мой долг ее защищать, и не важно, убийца она или нет.

Судя по пафосу, с которым была произнесена эта банальность, молодой человек ощущал себя героем сериала про юристов. Наверное, подобные дешевые заявления производят впечатление на юных девиц, которым еще невдомек, что пафос и самолюбование есть признак умственной недостаточности. Впрочем, в юности Алексей и сам о таких вещах не подозревал. Исходя из демократической идеи, что внешность не главное, часто делал ошибки в оценке людей. Пока однажды не осознал абсолютную ложность оной идеи и не понял: суть человека обязательно отражается в его физических чертах, а особенно в том неуловимом, что исходит от выражения глаз, лица, от жестов и даже осанки. А уж в интонации речи и подавно. И теперь он ясно видел: парень сделал карьеру адвоката исключительно ради социального статуса и доходов. Хлыщ, одним словом.

– Суд уже назначен? На какую дату?

– Пока не назначен. У нас есть легальные сроки для ознакомления с обвинением, но я постараюсь потянуть время – в разумных пределах, конечно.

– Потяните. Это даст мне пространство для маневра… Кто вас нанял? Ася?

– Ее отец, Каверин Серафим Петрович.

– Вас ему кто-то рекомендовал или он просто обратился в контору?

– Я в рекомендациях не нуждаюсь. Я с блеском выиграл несколько дел для его строительной компании.

Ща треснет, подумал Алексей Кисанов, глядя на надутую физиономию адвоката.

– Так что передать моей подзащитной? Вы беретесь за дело?

– Пока не могу дать ответ. Мне нужно узнать подробности.

– Да какие там подробности! Все тут, в досье. Они с мужем отмечали потрясающую дату: месяц как поженились, – ухмыльнулся адвокат. – Понятно, выпили. И не два бокала, как она в письме пишет, а целую бутыль шампанского уговорили на двоих: муж сказал, официант подтвердил. Но Ася вообще раньше не пила, то есть никакого алкоголя, никогда, вот ее и разобрало. Ей стало плохо, муж повез ее домой. По дороге машина сломалась, он остался ждать техпомощь, а Ася пошла домой, они уже недалеко были. В соседней квартире орал ребенок, он всегда орет и всех достал, – соседи дали дружные показания. И Ася не раз устраивала по этому поводу скандал его матери стучала в дверь и требовала ее впустить, чтобы показать, как правильно обращаться с малышом. Сама Ася – педиатр, ее раздражают родители, неспособные успокоить своих чад. А в тот вечер, под действием алкоголя, у нее совсем крышу снесло. Она вломилась к соседке и забила ее мешком с песком. Знаете, есть такие мешки для занятий йогой, там килограмм пять будет. А соседка как раз йогой и занималась, по словам экспертов. Ребенок орал, соседи слышали, а она в асане сидела, медитировала. Ну и все, Ася такого зрелища не вынесла, отправила ее в нирвану с помощью мешка. Потом она потеряла сознание, а жертва скончалась от кровоизлияния в мозг. Люди слышали крики, вызвали полицию, там и муж Асин подгреб. Ее нашли в чужой крови, окровавлены руки и мешок этот с песком, она им все лицо жертве расквасила. Тело увезла труповозка, Асю отправили в больницу приводить в чувство, ну и анализ взять на алкоголь. За ребенком приехала какая-то родственница. К утру Ася пришла в себя, и полиция забрала ее на допрос. А она заявила, что ничего не помнит. Держите, – адвокат протянул детективу красивую папку, – тут копии практически всех материалов уголовного дела, но они ничего не добавят к тому, что я вам рассказал. Не стоит и время терять, поверьте уж…

– Об этом мне судить, – сухо прервал его детектив. – Что случилось с их машиной?

– Не знаю. Мотор заглох. Муж вызвал техпомощь, в ожидании повозился с мотором сам и сумел его завести.

– Что показал анализ крови?

– Чуть больше ноль три промилле. Но с того момента, когда Ася с мужем пила шампанское, и до анализа прошло часа два. Содержание алкоголя уже снизилось.

– Все равно его было недостаточно, чтобы прийти в неконтролируемое состояние, да еще и память потерять.

– Ася никогда раньше не пила алкоголь, говорю же, да еще шампанское: от него пьянеют быстрее, потому что в нем содержится углекислый газ, вы же знаете? Я на этом собираюсь строить защиту, – и молодой адвокат гордо посмотрел на детектива. – Индивидуальная реакция, которую человек не мог предвидеть.

Алексей ничего не знал об индивидуальных реакциях на алкоголь, – слышал только, что у некоторых бывает аллергическая сыпь, не более того, – и заявление адвоката ему показалось сомнительным.

– Кроме алкоголя, анализы что-нибудь показали? Возможно, наркотические, психотропные вещества?

– Нет. Наркотики она не употребляла, это все подтвердили, – заверил адвокат. – Так что сказать моей подзащитной? Возьметесь за ее дело?

– У меня пока недостаточно информации.

– Я ведь вам все рассказал!

– Этого мало.

– Бросьте. Вам же готовы платить – так какая тогда разница? Поковыряетесь в деталях какое-то время и скажете: извините, дамочка, все улики против вас. А деньги-то в любом случае получите!

Кисанову ужасно захотелось дать хлыщу пинка под зад. Да вот незадача: нельзя. Ни закон не позволяет, ни этика: неправильно бить человека только за то, что он туп и эгоистичен. Иначе придется поколотить добрую половину человечества.

– Вы достаточно давно знакомы с ее отцом, как я понял. Каковы его отношения с дочерью?

– Очевидно, нормальные, раз он платит мне и готов платить вам. А вы почему интересуетесь?

– Собираюсь с ним встретиться. Поэтому хорошо бы представить заранее, что он за личность.

– С ним встретиться? Не с Асей?

– С ней потом.

– Странный у вас подход… Ну вам виднее. Серафим Петрович – работяга, строитель. Разбогател в девяностые, став начальником строительного управления, но его менталитет остался прежним: работяга. Да и внешность тоже. Лужкова, мэра московского, помните? Вот, в таком примерно духе.

– Телефон Серафима Петровича тут есть? – детектив указал на папку, которую принес ему адвокат.

– М-м-м… Не помню. У меня он в сотовом, секундочку… – адвокат заглянул в свой телефон и принялся диктовать.

– Спасибо. До свидания, – вежливо произнес детектив, записав номер.

Адвокат заметно удивился – похоже, ожидал больше расспросов со стороны сыщика – но ничего не сказал, лишь кивнул в ответ. Однако у входной двери он вдруг притормозил.

– Интересно, почему у вас нет офиса?

– А вы находитесь где?

– В старой квартире, в которой даже не потрудились сделать евроремонт. И хорошенькой секретарши у вас нет.

– А вам что за дело?

– Если вы недостаточно зарабатываете, вряд ли вы хороший сыщик.

– Секретарши у меня нет, это верно, зато у меня есть секретарь. И если вы сию минуту не покинете мой кабинет, он вам поможет. У него черный пояс по карате.

* * *

Алексей Кисанов сказал чистую правду: секретарь у него имелся. И не какой-нибудь хлыщ, а крутой парнишка, владевший тремя видами рукопашного боя, включая карате. Помимо данного ценного навыка, Игорь Крымов обладал рядом других достоинств, но, главное, за время работы у Алексея он уже и сам стал толковым детективом.

Да вот незадача: в данный момент Игорь пребывал в Канаде, куда уехала учиться по гранту его девушка Кристина. Он поехал с ней, чтобы помочь обустроиться на новом месте[1].

После ухода адвоката Алексей отправился на кухню, приготовил себе кофе и вернулся в кабинет. Детектив действительно часто называл его офисом, поскольку там он принимал клиентов, там же работал над делами, с которыми к нему обращались. На самом деле кабинет этот находился в просторной трехкомнатной квартире на Смоленке, которую Алексей унаследовал от родителей, а те от своих родителей, «красной профессуры». Слово «унаследовал», конечно, не совсем точно: при советской власти жилье, не являясь собственностью проживавших в нем граждан, переходило не по наследству, а к тем, кто был в нем прописан. Разумеется, бабушка с дедушкой прописали там своего ребенка, а тот – сына Алешу. Последний приватизировал квартиру после перестройки.

Всю свою жизнь он прожил здесь, и лишь когда у них с Александрой родились двойняшки, они купили новое жилье в зеленой зоне Москвы, подальше от пыли и шума Садового кольца[2]. Но со своим «родовым гнездом» Кисанов расставаться не захотел: с ним связаны дорогие сердцу воспоминания. Да и центр Москвы весьма удобен: клиент всегда может достаточно быстро добраться с любой окраины города. Кроме того, с тех пор как Алексей начал частную практику (еще холостяком), – он выделил одну из комнат ассистенту. Первым был Ванек, а сейчас там обитал сменивший его Игорь. Отнюдь не потому, что ему негде жить, – у него имелся весьма состоятельный папа, талантливый ученый, сумевший выгодно продать свои изобретения, и у папы – весьма просторное жилье в престижной новостройке в центре Москвы. Однако Игорю нравилось жить у детектива.

А детективу нравился его старый кабинет. Это было самое лучшее место для интеллектуальной работы. Там, казалось, даже стены научились размышлять, – все-таки три поколения работников умственного труда прожили в них. И никакой «офис» не нужен!

Хотя, надо признать, в одном Аркадий Васильевич – так звали адвоката – прав: ремонт хоть и делался года… хм, четыре, что ли, назад, но без претензий. Без всякого «евро», под которым вообще непонятно что подразумевается. Будто существует единая страна «Европа», и там у всех одинаковый вкус и стиль. Что никак не соответствовало реальности, поскольку вкус, условно говоря, обитателей Германии не таков, как у французов, а у итальянцев не таков, как у шведов. «Евроремонт» придумали, без сомнения, доморощенные пиарщики из среды тружеников ремонтного фронта, набившихся в денежную Москву со всех окраин бывшего Союза, чьи познания о «Европе» складывались в лучшем случае на отдыхе в Турции…

Алексей пристроил чашку с кофе возле компьютера на огромном письменном столе, еще бабушко-дедушкином. Своими размерами он напоминал палубу корабля, сходство нарушала лишь инкрустированная столешница. Алексей этим столом чрезвычайно дорожил и ни за какие коврижки не променял бы его на современный, будь он хоть в сто раз функциональнее.

Отодвинув клавиатуру в сторону, Кисанов раскрыл папку адвоката и принялся перебирать страницы уголовного дела. Что ж, придется признать, что краткое резюме Аркадия Васильевича было точным. И это огорчало. Поскольку никакой зацепки оно не содержало.

Итак, Ася искренне убеждена в своей невиновности. Но из этого еще не следует, что она невиновна. Она не способна поднять руку на живое существо, как пишет в письме, сомнений нет. Но никто не может поручиться за себя в измененном состоянии сознания. А вдруг в нем человеку видятся не живые существа, а, к примеру, механические крысы? Шутка, конечно… Насчет крыс. На самом деле могут привидеться и крокодилы. Или еще какие твари. А человек давай отбиваться от них чем попало… Мешком для йоги, к примеру.

Вот только откуда бы взяться измененному состоянию сознания? Шампанское не вызывает галлюцинаций.

Да, конечно, Ася к алкоголю не привыкла… Но, скорее всего, что-то иное сработало. Все единодушно подтвердили, что наркотиками Ася не увлекалась. Однако, как знать, вдруг она принимала антидепрессанты? В сочетании с алкоголем они способны дать непредсказуемый результат. Вспомнить только дело Аиды, где заурядный феназепам, запитый водкой, отправил среди ночи ее сестру Манон на поиски опасных приключений[3]…

Вот только кровь Аси проверили исключительно на наличие алкоголя, следов психотропных препаратов никто не искал. Теперь же искать бесполезно: если в венах Аси что и было, то давно испарилось.

Тем не менее, странным казалось не только ее поведение, но и провал в памяти… Впрочем, психологии известны случаи, когда у человека, совершившего очень дурной поступок, происходит провал в памяти как подсознательная защита от страшной информации. Причем без всяких психотропных веществ.

Как бы то ни было, для начала детективу необходимо составить мнение о виновности Аси. Да, фактов мало, и все очень зыбко – и все же следует расспросить ее близких, нарыть как можно больше информации. Тут есть некоторые телефоны, – Алексей Кисанов снова открыл папку, оставленную ему адвокатом. Надо встретиться с ее отцом и младшей сестрой Полиной… Пожалуй, лучше даже начать с сестры. Расспросить о детстве: вдруг Ася с малых лет неврастеничка. Ну и дальше по всем этапам взросления. Ей двадцать шесть, так что этапов не шибко много, долго говорить не придется. Главное, узнать о лекарствах, о врачах: не наблюдалась ли у психиатра или иного специалиста из смежной области…

Алексей выписал телефон Полины Кавериной, набрал номер. Ему ответил приятный девический голос. Полина согласилась встретиться с ним без промедления, через полчаса в центре, в кафе на Пушкинской площади.

Затем детектив дозвонился до отца Аси, Серафима Петровича, до ее мужа Андрея Изюмова и до нее самой: ее выпустили до суда под залог, и она находилась у себя дома. Условился о встречах со всеми.

Перед уходом Алексей нашел в интернете, на сайте товаров для занятий йогой, брезентовый мешок с песком – точно такой же, как орудие преступления на фотографии в деле Кавериной, – позвонил и договорился, что заедет за ним на склад сайта ближе к вечеру.

Сестра

– Наркотики? Бог с вами, никогда! Откуда у вас такие подозрения?! – звенящим от возмущения голосом воскликнула Полина в ответ на вопрос детектива.

Младшая сестра Аси оказалась привлекательной маленькой шатенкой с живыми глазами, прелестным ротиком сердечком и ладненькой фигуркой с пышными формами. Карие глаза Полины, устремленные на сыщика, полыхали темным огнем. От негодования девушка даже расплескала свой чай.

Они сидели в очень уютном кафе, которое выбрала для встречи Полина. Алексей заказал, как водится, эспрессо, а девушка – зеленый чай и какую-то плюшку.

– Э-э-э, так дело не пойдет, Полина, – детектив передал девушке салфетницу, стоявшую ближе к нему. – Я пытаюсь спасти вашу сестру от обвинения в убийстве, о чем вас сразу предупредил. Для этого я должен разобраться в случившемся. Я выразился ясно или нет? – Алексей немного повысил голос.

– Ясно… – смирилась Полина.

– И вы понимаете, что вопросы я задаю ради спасения вашей сестры, а не ради обвинения?

– Нет!

– То есть не понимаете? – удивился детектив.

– Вы не ищете доказательств невиновности Аси! Вы пытаетесь разузнать, не наркоманка ли она!

Алексей помолчал, попивая кофе. Он знал за собой этот недостаток: нередко он слишком сжато формулировал мысль, пропуская промежуточные, связующие звенья, отчего собеседник не улавливал нюансы.

– Ладно, – покладисто ответил он. – Давайте еще раз. Ася либо убила соседку, либо нет. Если не она – то это сделал кто-то другой, а ваша сестра неудачно оказалась на месте преступления. Но прежде чем начать поиски этого убийцы, я должен убедиться, что не Ася совершила преступление. Вы следите за мыслью?

Полина кивнула, и детектив продолжил:

– В нормальном состоянии Ася убить эту женщину не могла. У нее даже нет мотива. Неумелое обращение соседки с младенцем ведь не мотив для психически здорового человека. Значит, если считать, как полиция, что Ася все-таки забила свою соседку насмерть, придется предположить, что у вашей сестрицы крыша… В смысле, произошло затмение разума. Но оно не происходит без причины. Кроме того, факт, что Ася ничего не помнит о произошедшем, заставляет заподозрить влияние неких психотропных препаратов. Поэтому я спрашиваю еще раз: принимала ли Ася какие-либо средства, способные повлиять на ее психику?

– Она не была наркоманкой, я вам уже сказала! Она ведь врач! Педиатр!

Алексей посмотрел на девушку. Говорила она убежденно, что хоть и не на сто процентов (мало ли, вдруг она просто не все знала о сестре), но вызывало доверие.

– А я и не думаю, что ваша сестра баловалась наркотиками. Я спрашивал о психотропных веществах в широком смысле. Например, не принимала ли Ася антидепрессанты.

– Насколько я в курсе…

– Ваша фраза, – перебил ее Алексей, – однозначно свидетельствует о том, что наверняка вы не знаете. Поэтому зайдем с другой стороны. Припомните детство: не была ли Ася излишне впечатлительна?

Полина нахмурилась, и детектив понял, что попал в точку.

– Я собираюсь расспрашивать и других людей из окружения Аси. Так что лучше говорите правду, – мягко посоветовал детектив.

Девушка все никак не могла решиться и молчала, боясь навредить этой правдой сестре.

– Послушайте, Полина. Если даже мне не удастся доказать невиновность Аси, то любые факты, свидетельствующие о ее впечатлительности, помогут вашему адвокату. Он ведь собирается строить защиту на индивидуальной реакции на алкоголь, вы в курсе?

Девушка кивнула.

– Так рассказывайте!

– Да, Ася была очень чувствительной с детства… Не выносила жестокости по отношению к слабым, будь то животные или люди. Я тоже, конечно, не выносила, когда обижают слабых, но Ася реагировала так остро, будто с ней лично дурно обращались, ей лично причиняли боль. Как-то – ей лет девять, наверное, было – она дала хорошего пинка своей однокласснице, которая шла и нарочно наступала на божьих коровок: в то лето их развелось необычайно много, а однокласснице нравилось, как они хрустят под ее подошвами. Ася тогда кричала: ты не понимаешь, что они ЖИВЫЕ??? А ты – ты убийца!!! При том, что Аська была слабее, и та девочка ее ущипнула несколько раз так больно, что моя сестра пришла домой в синяках. Представляете?

Алексей кивнул. Он знал: есть люди, которые остро чувствуют чужую боль. Жаль, что их мало на планете.

– Постарше, лет четырнадцати или пятнадцати, – продолжала Полина, – Ася схватила за руку взрослую женщину, которая лупила своего ребенка на улице, и принялась ей объяснять, что бить маленьких нехорошо. Ее не остановило то, что женщина выше и сильнее, – она могла и Асю ударить… – Полина глотнула зеленого чаю и откусила кусочек плюшки.

«Если не удастся спасти Асю от суда, то надо будет подключить к ее адвокату хорошего психолога, – подумал Алексей, – например, Веру[4]. Она отлично опишет «индивидуальную реакцию» на основе этих рассказов…»

– А вот еще такой был случай, – тем временем начала рассказывать Полина. – Мы гуляли в лесопарке возле Канала имени Москвы, Асе было восемь лет, мне четыре… Стоял май, на редкость жаркий, и мама – тогда она еще была с нами – разрешила нам побегать по прибрежной полосе. Жгуче-жаркое солнце и жгуче-ледяная водица своим противоречивым сочетанием вызвали у нас восторг, мы просто задыхались от счастья… Но к вечеру Ася слегла. Сначала врач ставил диагноз «острое респираторное заболевание», прописал лекарства, но сестренке становилось все хуже и хуже. Она была бледненькая, есть и пить отказывалась, ее тошнило от всего, даже от глотка воды… Она почти ни на что не реагировала, глазки все время закрыты, будто спит… Родители приставали: «Что у тебя болит, Асенька?» Она отвечала: «Ничего…»

На третий день мы с мамой и папой повезли ее в Филатовскую больницу: мы все, хоть и не понимали причин, чувствовали, что Ася умирает. А там врач, выслушав историю о прогулке в лесу, сказал: «Вовремя вы ее привезли. Еще день, и вы бы ее потеряли. Девочка очень впечатлительная, как все рыженькие, к тому же левша, натура тонкая; у нее высокая возбудимость, и от избытка эмоций у ребенка начался ацидоз»… Я до сих пор не знаю толком, что это такое, – я в литературе хорошо разбираюсь, на филологическом учусь, а в болезнях нет. Но смысл в том, что у нее в организме возникло слишком много кислоты, и вылечили ее… Вы не поверите! Клизмой с содой, разведенной в теплой воде! Сода нейтрализовала кислоту, и Ася на глазах ожила, за несколько коротких минут, будто сказочная царевна из гроба встала! Появился румянец на щеках, глаза открылись, она стала улыбаться… А я тогда еще подумала, помнится: хорошо, что я не рыжая!

– После того случая она наблюдалась у какого-либо психиатра или психолога? Прописывали ли ей успокоительные средства?

– Тогда да, мама давала ей какие-то настойки. Но такие случаи больше не повторялись. Не помню, чтоб Асю лечили от повышенной возбудимости… Вы должны понять, Алексей Андреевич: да, слишком сильные эмоции, даже положительные, могут привести к негативным изменениям в организме. Но тогда речь шла о сбое в работе печени, а вовсе не о сдвигах в психике!

– Да-да, – откликнулся Алексей Андреевич, умиляясь нахальству малолетней девицы, полагающей, что она способна открыть на что-либо глаза человеку вдвое старше ее. – Я это понимаю, не беспокойтесь.

Он не стал объяснять Полине, что повышенная впечатлительность может привести, в случае негативных событий в жизни (как любовные разочарования, к примеру), к депрессии, а депрессия – к антидепрессантам. Полина запросто могла не знать о сердечных страданиях старшей сестры. В раннем детстве малыши практически неразлучны – уже хотя бы потому, что одного из них не оставишь дома без присмотра. Однако позже, с взрослением, детей разводит разное расписание в школе, различные кружки и секции, разные компании друзей. Каждый из них начинает жить достаточно независимой жизнью.

Алексей просто записал в своем смартфоне: «Спросить у отца и мужа по поводу антидепрессантов». Хотя интуиция ему уже подсказывала, что…

Впрочем, на интуицию полагаться нельзя. Пусть она изменяет редко, – но станешь ли ты полностью доверять женщине, которая изменила тебе всего лишь один раз?

– Вы с Асей были всегда близки? Делились секретами?

– То делились, то ссорились… Ну как все сестры.

– А теперь?

– Лучше, чем раньше, – засмеялась Полина. – Мы ведь теперь обе взрослые и умные. Четыре года разницы больше не считаются.

– Что скажете о муже Аси?

– Классный парень. Мне бы такого!

– Вот как?

– Красавчик, хорошо воспитан, заботливый, щедрый… Мечта.

– Похоже, он влюбился в Асю с места в карьер, – забросил удочку Алексей, надеясь услышать подробности.

– Да уж… Остается только позавидовать. Белой завистью, конечно! Я сестренку люблю и желаю ей счастья, – торопливо исправилась Полина. – А у меня тоже, не поверите, случилась почти аналогичная история… Только без продолжения, – добавила она грустно. – Мой принц сбежал.

– Неужели? От такой девушки, как вы? – грубо польстил детектив, алчущий подробностей. Каждое новое лицо в этой истории могло дать зацепку, поскольку интуиция… хоть и изменница, да!.. уже нашептала, что вряд ли Ася виновна.

Полина пожала плечами.

– Мужчины сбегают не от девушек, – назидательно произнесла она. – Они сбегают в силу собственной несостоятельности! Просто я тогда подумала, что это судьба: Кирилл тоже из Канады, как Аськин Андрей… И тоже из наших эмигрантов. Хорошо говорит по-русски… Мы познакомились тут, в этом кафе на Пушкинской площади. Он был с сестрой, они вместе решили посетить историческую родину, так сказать… Она младше, говорит с небольшим акцентом, ужасно забавным. Мы разговорились, они пересели за мой столик. Потом гуляли по Москве, я показывала мои любимые места – Бронные улицы, Патриаршие пруды, дошли до Никитских… Прекрасно провели почти три часа и договорились встретиться на следующий день в том же кафе. Я хотела познакомить их с Асей и ее мужем, он ведь тоже из Канады. Мы пришли первыми, а когда явилась моя сестра со своим новоиспеченным супругом, то Кирилл стал на нее так пялиться, что мне немедленно захотелось уйти! Ася хорошенькая, да, но не красивей меня! К тому же он знал: она будет с мужем. Я не понимаю, что он в ней…

Алексею Кисанову стало скучно. И, поскольку Полина удрученно умолкла, не договорив фразу (понятную и без того), он воспользовался паузой, чтобы сменить тему.

– Полина, а ваша мама…

– Умерла. Давно. Мне было десять, Асе четырнадцать. Но сначала она ушла от папы. Он не отдал ей нас… Мама очень переживала, только у него уже тогда была определенная власть, связи, он сумел нас оставить при себе. С мамой мы виделись раз в две недели. А потом у нее обнаружили рак…

– И с момента развода вашим воспитанием…

– Занимался отец. Если это можно назвать воспитанием, конечно.

– Что, строг был?

– Строг? Нет, это не так называется. Самодур – вот как.

– Да ну?

– А как вы назовете человека, который загребает миллионы, а при этом его дочери не имеют денег даже на карманные расходы?! У папаши средневековые представления о жизни. Ни на дискотеки не пускал, ни на вечеринки, даже на модную одежку денег было не выпросить!

– Сочувствую…

– Он Аське даже денег на свадьбу не дал! Мы, видите ли, богатые наследницы, отчего в каждом парне наш отец предполагает охотника за деньгами – его деньгами! Хотя на самом деле это девушкам надо охотиться за такими, как Андрей! С Аськой он совершил чудо: она всегда была сдержанная и закрытая, будто бесплотная, сотканная словно из воздуха, а тут вдруг неожиданно превратилась в страстную женщину, сияющую от счастья. И даже отцу принялась перечить, отстаивать свою любовь и право на замужество, пусть и скоропалительное. Страсть сделала ее сильной, понимаете?

– А о конфликте Аси с соседкой что вам известно? Похоже, ваша сестра не раз ругалась с ней…

– Ася считала ее самовлюбленной истеричкой с завышенными требованиями к окружающим. Отец ребенка ее бросил еще беременную – и Ольга будто вымещала на своем крошечном сыне злость. В самый первый раз, когда Ася постучалась к ней, Ольга ее впустила. Дите кричало, а она делала маникюр. Малыш был мокрый и голодный… Моя сострадательная сестрица тут же кинулась его переодевать и кормить, а потом усадила перед собой Ольгу и принялась ей втолковывать, как надо обращаться с ребенком. Ася ведь дипломированный педиатр, она имела право давать советы! Но Ольге ее советы по барабану. Малыш по-прежнему часто заходился от крика, только Ольга больше Асю в свою квартиру не впускала. Андрей пытался уговорить Асю не принимать так близко к сердцу чужие проблемы, отключаться от детского плача, будто его не слышишь. Он обещал, что как только сумеет продать свой бизнес в Монреале и найти что-то адекватное в Москве, то купит новую большую квартиру в хорошем районе. Потому что папаша наш раскошелился на две малогабаритные двушки, мне и сестре, на окраине Москвы в старых гнилых девятиэтажках, где даже через два этажа слышен каждый пук… Ася была так счастлива, так полна любовью своего Андрюши, так верила в их грядущую красивую жизнь… И вдруг это жуткое убийство! Теперь ей грозит суд, тюрьма… Не могла она забить Ольгу до смерти, Алексей Андреевич, поверьте, не могла!

Полина всхлипнула.

Да верил ей Алексей Андреевич, верил. Но полученная информация, увы, была не в пользу Аси. Ее природная сострадательность, легкая возбудимость, почти неконтролируемое стремление опекать страждущих – все эти черты могут в суде только усугубить впечатление, что Ася способна на убийство. Она рвалась спасти ребенка, защитить его от равнодушной матери – и под влиянием алкоголя, ничего не соображая, вполне могла убить ее.

В суде подумают, скорее всего, именно так. Потому что люди, как правило, судят поверхностно, не вникая в нюансы. А нюансы тут имелись. Например, такие: как бы ни негодовала Ася в юности, никому вреда она ни разу не причинила. Теперь же она взрослая женщина и намного лучше управляет своими эмоциями. По крайней мере, в нормальном состоянии.

Теперь о «нормальном состоянии». По свидетельству сестры, психотропных лекарств Ася не принимала; человеком была уравновешенным, со вполне здоровой нервной системой. Да, она имела большой зуб на нерадивую соседку – но большинство женщин сердобольны, им свойственно жалеть и помогать разным несчастным, а уж тем более если это младенец. Александра, жена Алексея, тоже не прошла бы равнодушно мимо. А в случае, если бы мать ребенка не взялась за ум, то Саша нашла бы, куда сообщить. Она журналистка, люди нередко ей пишут о своих проблемах, и Александра знает, в каких инстанциях их надо решать. Ася то ли не знала, то ли не до того ей было – она ведь влюбилась, готовилась к свадьбе, ссорилась с отцом: слишком много личных событий, чтобы вплотную заниматься чужими проблемами. Однако проходя мимо соседкиной квартиры, Ася не раз пробовала усовестить нерадивую мать…

Но убить? После лишнего бокала шампанского?

По показаниям официанта, они с мужем выпили бутылку на двоих. А по показаниям мужа, Ася выпила большую часть, примерно две трети – он вел себя разумно, так как был за рулем. Она захмелела, конечно, но муж не беспокоился, – ведь ей машиной не управлять. На обратном пути она спала, пока супруг ее не разбудил, когда мотор заглох. Вот это естественная реакция на алкоголь: заснуть. Еще естественнее было бы, если б Асю стошнило, но упоминаний об этом в деле нет.

Итак, Ася добралась до дома, пошатываясь (по свидетельству мужа). Услышала, что ребенок кричит. Каким-то образом попала в квартиру Ольги (которая давно перестала открывать ей дверь). Но откуда у нее оказались силы, чтобы забить соседку до смерти? Ася, скорее, сама бы рухнула под тяжестью мешка, едва только им замахнулась, – коль скоро была так пьяна! К тому же Ольга должна была сопротивляться, – значит, Асе понадобилось бы вдвое больше сил.

Возможно, Ольга спала? Но кто в таком случае открыл Асе дверь?

А если дверь оказалась не заперта, – то почему?

Следов взлома полиция не нашла. Кто-то убил Ольгу до Асиного прихода и оставил дверь открытой?

Странно все это, странно…

Покинув Полину, Алексей направился на встречу с отцом девушек, Серафимом Петровичем Кавериным, и в дороге продолжал размышлять. На самом деле, это самый главный вопрос: как Ася попала к соседке, Ольге Кучеровой. Поскольку дверь никто не ломал, то варианта лишь два: либо дверь оказалась незапертой, либо женщина сама открыла Асе. Что странно после всех конфликтных ситуаций, о которых упоминали их общие соседи и Полина.

Ася ничего не помнит. Соседи никаких переговоров не слышали, хотя в предыдущие разы Ася разговаривала с нерадивой мамашей через дверь довольно громко, на повышенных тонах. Возможно, их голоса заглушали телевизоры, которые у всех в тот вечер работали: шел какой-то популярный сериал. Зато потом до соседей донеслись крики. Или в этот момент просто сериал закончился и потому они услышали?

Хорошо бы в этом разобраться. Это помогло бы установить хронологию. Узнать, сколько времени прошло с момента, когда Ася вошла в квартиру жертвы, – и до момента, когда обеих нашли соседи. Это важно.

…Итак, в какой-то момент на лестничной площадке стали слышны крики: плакал ребенок («визжал», по выражению одной из соседок) и громко кричала женщина – причем непонятно, какая из них, жертва или убийца. Или обе сразу. Потому что женщина тоже «визжала». Именно на этот общий визг соседи и среагировали. Сначала выскочила пара, муж и жена средних лет из ближней квартиры, и принялись звонить в дверь, крича: «Ольга, откройте, что там у вас происходит?!» На их возбужденные голоса высунулась и другая соседка, но сразу же исчезла за своей дверью. В квартире Кучеровой к этому моменту женский визг уже стих, только ребенок все кричал, и супруги стояли в растерянности перед дверью. Затем мужчина решился и толкнул дверь. Которая оказалась незапертой.

Их взорам предстало зрелище: на полу, на коврике для занятий йогой, лежала Ольга с разбитым до неузнаваемости лицом, а рядом с ней лежала Ася Каверина. Хозяйка оказалась мертва. Ася – жива, но в глубоком обмороке. Ее пальцы были продеты в ручку окровавленного мешка с песком. Этим мешком Ольгу и забили до смерти, как позже установила экспертиза. И все указывает на то, что убийца Ася: помимо самой мизансцены, весьма красноречивой, ее отпечатки обнаружились на окровавленной ручке, будто Каверина крепко ее сжимала, нанося удары.

Соседи вызвали полицию и «Скорую помощь», а вскоре и Асин муж подтянулся. Увидев все это, парень чуть умом не тронулся, по свидетельству, опять же, соседей. Все кричал: «Ася, любимая, что ты натворила?!» Но она его не слышала, в сознание так и не пришла. Врачи ее увезли и только в больнице сумели откачать. Однако выяснилось, что Ася ничего не помнит. Ни как пришла к дому, ни как попала к соседке, ни что там делала. Ничего, просто совсем ничего…

Ну и задачка.

Отец

– Они считают, что знают все лучше, чем я, чем мы, наше поколение! – Серафим Петрович, коренастый и грузный, довольно резво передвигался по своей квартире. Детектив шел за ним. – А с какой такой стати, а? Что им за истина такая открылась, скажите? Компьютеры со смартфонами их новой философии научили, что ли? Вот уж нет, мораль – одна. На веки веков. Никакой новой не существует. Эти их новшества – просто отклонение от морали, вот в чем смысл! Мужчины на мужчинах женятся – это нормально, я вас спрашиваю? Вот вы не считаете, я уверен, что драные джинсы – это разврат. Не считаете ведь, нет? Просто мода, вот и все, как мне дочки говорят. А на самом деле – это такой же разврат, как все… толерасты!

Алексей не нашелся, что ответить, ибо не усмотрел связи между драными джинсами и… толерантностью? или гомосексуализмом?

Квартира была огромной, дичайшим образом обустроенной. По всей видимости, Серафим Петрович, не понимая ничего в дизайне, однако, имея большие деньги, нанял какого-то модного специалиста по интерьеру (возможно, проходимца без диплома, таких множество развелось в конце девяностых), и тот напихал в комнаты причудливые и бесполезные предметы, назначения которых хозяин не понимал и относился к ним с некоторой опаской, лавируя среди них, словно между Сциллой и Харибдой.

Наконец, они добрались до гигантских размеров комнаты, которая служила, как понял детектив, гостиной.

– Вот мы и в салоне, – отдуваясь, произнес Серафим Петрович, – присаживайтесь.

Не в гостиной, а в салоне, ишь ты. Этому человеку, похожему на репку, слово «салон» решительно не шло. Репкам лучше сидеть на грядке. Сестрам очень повезло, что они внешностью пошли не в отца. Хоть Асю Кисанов видел только на фотографии в ее деле, но и по ней было ясно: девушка весьма миловидная. Видимо, девочки в мать уродились. Хотя нет, они слишком разные… Ну, в кого-то из родни.

Алексей уселся на красный кожаный диван, обрамленный деревянными позолоченными завитушками, на который указал ему хозяин дома. Последний опустился в синее кресло напротив.

– Что вы пьете?

– А что предпочитаете вы? – светским тоном осведомился детектив.

– Водку.

– Ну и мне плесните в таком случае.

– Галя, сообрази нам! – крикнул Серафим Петрович куда-то в глубину квартиры.

Через пару минут на пороге возникла пожилая женщина с подносом, на котором стояли запотевшая бутылка водки и разнообразные закуски – нарезка копченой колбасы, орешки, картофельные чипсы, соленые огурцы и, неожиданно, мисочка с мытой редиской. Серафим Петрович незамедлительно кинул себе в рот яркую редисину и с наслаждением хрустнул. Затем «плеснул» Алексею полстакана водки, не меньше. Себе налил почти до краев. Отхлебнул с видимым удовольствием и продолжил речь о новом поколении и повсеместном разврате – тоже с удовольствием. Любил Серафим Петрович, чтобы его слушали, мудрого.

Незаметно добрались и до Канады, этого мирового оплота греха, и до канадца, Асиного мужа. По мнению Серафима Петровича, именно он виноват в том, что произошло с Асей. Виноват, что девушке голову задурил, виноват, что так быстро женился, виноват, что в ресторан повел и шампанским напоил до беспамятства. Гнусный эмигрантишка, одним словом, без корней и без морали.

– Ася раньше пила шампанское?

– Вы за кого меня принимаете? Я дочек в строгости держал, чтобы правильной жизни научились!

– Но нет ничего дурного в том, чтобы выпить бокал шам…

– Нет! – рявкнул Серафим Петрович.

– Например, «обмыть» получение аттестата или диплома, – гнул свое Алексей.

– Говорю же: нет! Никакого алкоголя, никаких сигарет, никаких мазилок для лица – ничего я им такого не позволял, пока вместе жили! А там уж, когда они съехали… Живут теперь по-своему. Но мое воспитание…

Детективу пришлось выслушать еще несколько тирад о пользе строгого, правильного воспитания, которое формирует характер до конца жизни. Серафим Петрович изрядно ему надоел своей ограниченностью и самовосхвалением, но ни спорить с ним, ни перебивать Алексей не стал, – это лишь вызвало бы новый виток нравоучений. Он просто дожидался, когда поток речи иссякнет. Хотя, судя по тому, как комфортно расположился Серафим Петрович в кресле и как наслаждается водкой, постепенно розовея, финал еще не близок. Успеет репка и корни пустить, и ботва зелененькая на лысой макушке прорежется.

– Ася какие-нибудь лекарства принимала? – встрял детектив в какую-то паузу. – Успокоительные или от депрессии? В сочетании с алкоголем они могли дать неожиданный эффект.

– Откуда мне знать? В детстве такого не было, насколько помню. Теперь она живет отдельно, я ей квартиру купил, чтобы самостоятельной стала, когда ей восемнадцать исполнилось. А с тех пор, как этот Андрейка появился, мы и вовсе в ссоре.

– Как и когда они познакомились с Асей?

– Где он подцепил дочку, не знаю. Но отношения у них закрутились мгновенно. И через два месяца они поженились! Я не узнаю свою дочь. Она девочка серьезная, прилежно училась, мединститут закончила с отличием, с мужчинами шашни не водила, – повествовал Серафим Петрович. – И вдруг любовь у нее, понимаешь, без памяти! Да еще с иностранцем!

– Но он, как я понял, русский.

– Ну да, русский… В Канаду эмигрировали его родители, и он теперь канадец, оболтус этот. Только не хватало, чтобы он мою дочь туда увез, в свою развратную страну!

Алексей с пониманием кивнул, опасаясь очередной порции философии от начальника стройки.

– Охотник за наследством, я сразу понял. Аське сказал: не вздумай расписаться с ним, – наследства лишу!

– А у самой Аси деньги есть? Она богатая невеста?

– Вот уж нет. Я дочек не балую, они у меня росли скромными и послушными, я же вам рассказал уже. Никаких там шмоток, модных магазинов, дискотек – всю эту хреноту я не разрешал. И денег не давал. Только чтоб на еду хватало. Остальное пусть сами зарабатывают. Хотя Полька бунтует, но Ася всегда была прилежная девочка.

– Андрей чем занимается? Почему вы решили, что он за наследством охотится? Он беден?

– Говорит, обеспечен. Есть дом, есть небольшой бизнес. Но как проверишь-то? Я частного детектива нанял, чтобы удостовериться хоть в том, что он за другими девицами не ухлестывает. Но вроде нет, он только с Асей любезничал… Она, дура, влюбилась по уши. Заявила, что плевать ей на наследство и замуж все равно пойдет! Ну, поссорились мы сильно… Не разговаривали, пока ее не арестовали. Они и поженились без меня, свадьбу скромную сыграли, Андрейка вроде бы все сам оплатил. Хорошо хоть не нищий.

– Ваш детектив не проверял, как там дела у Андрея в Канаде?

– Эта женщина, из агентства, Савина Алевтина Петровна, сказала, что поищет контакты. Но пока она чесалась, Аська моя замуж за этого чудилу вышла, и я «детектившу» отставил. Чего уж было искать, все равно они поженились… Одно хорошо: я дочери велел контракт брачный сделать. Чтобы все имущество считалось раздельным. Она послушалась. А вы зачем выспрашиваете? Андрейка тут при чем?

– Вы сами сказали, что он во всем виноват.

– Что Аське шампанского подливал, да. Но не в том же, что она соседку прибила! Его там не было, он с машиной возился… И вообще, наследство-то тут при чем?

– Не знаю.

– Так какого хрена время теряете? – взорвался Каверин.

– Послушайте, Серафим Петрович. Вы для чего наняли меня? Чтобы доказать – если получится, конечно, – что Ася невиновна, так? А если мы будем исходить из того, что соседку убила не она, – то, значит, кто-то другой. Причем непосредственно перед приходом вашей дочери. Варианта здесь два: совпадение или намеренная подстава.

– И чего теперь? – уставился на Алексея собеседник, моргнув маленькими глазками, утонувшими в толстых щеках.

– Я должен понимать, в каком направлении искать. Если здесь совпадение, то соседку убил кто-то из ее окружения. А если это подстава…

– Аську мою подставили?! – поразился Серафим Петрович. – Что за странная мысль! Да кому же это понадобилось? Ладно бы Андрейка что-то выигрывал, так ведь ничего! Он мне не нравится, уж как есть, но выгоды ему никакой.

– Оставьте мне разбираться, – строго произнес Алексей. – Я сыщик, мне и…

– …Да флаг тебе в руки. Разбирайся, я тебе плачу за это. Чего еще хочешь спросить?

Серафим Петрович быстро соскочил на «ты», но Алексей не обиделся: в строительном деле все на «ты», так уж повелось.

– Координаты «детективши».

– Она только до их свадьбы следила, с тех пор ничего знать не знает. А ты все-таки хочешь время тянуть! Я лишнего тебе платить не стану, так и знай.

– Не собираюсь. Это на всякий случай.

– Да на какой случай?! Я ж тебе говорю: она…

– Стоп. Вы у себя на строительстве начальник, вот и контролируйте подчиненных. Я вам не подчиненный. И в моем деле вы ничего не понимаете.

– Я тебе деньги плачу!

– Разумеется, я бесплатно не работаю. И буду действовать, как считаю нужным. Или нанимайте другого детектива.

– Ишь, какой ерепенистый… Ладно, вот, пиши, – Серафим Петрович сунул Алексею под нос свой смартфон с номером Алевтины Петровны Савиной на экране. – Чего еще?

– Пока все.

– Ты, главное, побыстрей давай. Времени у нас мало осталось.

– А что ж вы раньше ко мне не обратились?

Серафим Петрович неожиданно густо покраснел. Почувствовав, что кровь прилила к лицу, он смущенно потер толстые щеки ладонями.

– Да я, это… Я поверил, что Аська соседку убила. Спьяну чего не сделаешь-то… А она к алкоголю непривычная. Это Полька меня уговорила. Все талдычила: не могла Ася, не могла…

Алексей понимающе кивнул и покинул Асиного отца.

Муж

С Андреем Изюмовым детектив встретился в кафе – он специально выбрал нейтральное место, располагающее к непринужденному общению. Асин новоиспеченный муж оказался весьма симпатичным парнем. Чуть за тридцать, веселые глаза, ежик светлых волос, хорошая фигура. Мимо такого женщины не проходят равнодушно. А уж скромница Ася и подавно устоять не могла, когда он за ней приударил. По словам ее сестры, он стал не только первой любовью Аси, но и первым мужчиной в ее двадцать шесть лет. Что, впрочем, неудивительно, при таком отце-то.

Андрей держался раскованно, отвечал на вопросы охотно, приятно улыбался и излучал обаяние. В том, что он рассказал, детектива ничего не насторожило. Юноша вырос в Канаде и вполне лояльно относился к своей второй родине, однако, когда пришла пора жениться, невесту он вознамерился искать в России. Чрезмерно эмансипированные канадки ему не импонировали, да и самые красивые девушки водятся, как широко известно, в России.

Асю он встретил прямо на второй день. Шел по улице, посматривая по сторонам, и вдруг через стекло – витрину обувного магазина – увидел нечто ангелоподобное. Нежный профиль, волна рыжих волос. Он скорей внутрь магазина – вот она, эта рыжеволосая с белой фарфоровой кожей, длинной гибкой шеей и янтарными глазами. Красавица примеряла босоножки на невысоком каблучке. Что-то не заладилось в сплетении тонких ремешков, и Андрей опустился перед Асей на колено: «Позвольте вам помочь».

Ася глянула на него в изумлении, вспыхнула, смутилась. Она б и ножку отдернула, но Андрей уже крепко держал ее прохладную ступню в своих теплых ладонях. «Вот так, смотрите: эти ремешки направо, эти налево, а пальчиками сюда пролезаете…» – улыбался принц, надевая хрустальный башмачок.

Из магазина они вышли вместе, Андрей нес коробку с босоножками и рассказывал, как приехал в родные края из своего заокеанского далека искать родственную душу для себя и русские гены для своего будущего ребенка. Попутно зашли в кафе, заказали кофе с пирожными – а вышли уже совершенно влюбленными. О лучшей невесте Андрей и мечтать не мог, поэтому сделал предложение через две недели. Ася согласилась.

Еще несколько недель ушли на оформление различных бумаг. Нотариальные переводы, апостиль и прочая ерундистика. И, наконец, свадьба.

Медовый месяц – в классическом его понимании как поездки в экзотические места – они решили не устраивать. Вместо этого Андрей предложил любимой поехать в Канаду в ближайшее, хоть и неопределенное время. И ей развлечение, и дел у него там много. К тому же он собирался оформить их с Асей брак и в Канаде, чтобы молодая жена смогла получить гражданство. Мало ли как жизнь повернется! Андрей считал, что необходимо иметь свободу передвижения. А пока он изучал возможности российского рынка, раздумывал, во что сможет вложить капитал после того, как продаст свой бизнес…

Ну что ж, идиллия. Немного мешало детективу неистовое обаяние Асиного мужа: опыт свидетельствовал, что оно чаще всего свойственно манипуляторам. Нечто вроде приманки, сладкой капли нектара на лепестке венериного башмачка, иначе именуемого мухоловкой: как только глупое насекомое сядет, чтобы полакомиться, тут же лепестки закроются и тончайшие иголочки пронзят тельце, выпивая все соки. Но какие соки, продолжая сравнение, можно выпить из Аси, детектив не видел. В конце концов, бывают же обаяшки без всякого умысла, не правда ли? Природа щедро наградила даром, а человек вовсе не собирается пускать его в ход как оружие…

Итак, голубки поженились, а спустя месяц отмечали в ресторане «юбилей свадьбы», по выражению Андрея. После чего все и произошло.

– Я до сих пор не понимаю, как это могло случиться, – говорил Андрей, грустно глядя на детектива. – И поверить не в состоянии, что Ася убила соседку. Я не так уж давно познакомился со своей женой, но твердо знаю: она человек очень добрый, сердечный. Я несколько раз заходил за ней на работу, видел, как она обращается с детьми, – ласково, заботливо. С их родителями всегда любезна, вежлива – она получила хорошее воспитание, хоть отец ее, между нами, мужлан. Мать их умерла рано, но он нанял для дочерей отличных нянь и гувернанток, интеллигентных женщин, так что у Полины с Асей прекрасные манеры… Знаете, так часто бывает: когда быдло тем или иным путем становится богатым, то детей воспитывает, как аристократов. Это происходило в Америке, в Канаде. В Европе, наверное, тоже, просто я мало знаю ее историю… И в России видно, как дети «новых русских» возвращаются из Кембриджей и Гарвардов с совершенно иными манерами и идеями. Ну не все, конечно, многие выросли таким же быдлом, как их отцы. Только те воровали и убивали, чтобы сколотить состояние, а «золотая молодежь» спускает его на ветер. Но то же самое было в Америке, вы не подумайте, что я Россию критикую. Наоборот, меня сюда тянуло с тех пор, как меня родители увезли. Некоторые из эмигрантов, уехав, начинают свою родину поливать помоями. Сами себе хотят доказать, что правильно сделали. Каждая негативная информация о России их радует, они торопятся ее друг другу сообщить… Мне неприятны эти люди. Ты уехал – ладно, были причины. Это как развод. Ушел от женщины, ну что ж. Только ее-то зачем поливать? Неблагородно. Вы как считаете?

Алексей считал, что молодой человек совершенно прав, хотя малость болтлив. Начал об Асе, а вот уже – и двух минут не прошло – рассуждает о психологии эмигрантов… То ли «легкость в мыслях необыкновенная», то ли…

– Согласен, – вежливо кивнул детектив. – От того места, где ваша машина забарахлила, Асин дом виден?

– Нет. А это имеет значение?

– Что с машиной-то случилось?

– Да понимаете, я купил подержанную, на первое время перебиться, пока я свои средства из Канады не переведу, – вот она и бастанула.

– Бастанула?

– В смысле, забастовку устроила… Так нельзя сказать, да? Немножко теряешь русский язык, когда долго живешь за границей.

– А в Канаде вы на каком говорите?

– В основном по-французски. Мы во французской Канаде живем, в Монреале. Но по-английски тоже.

– Прекрасный город, я был там однажды… Так в чем оказалась причина поломки? Вы техпомощь вызывали или сами справились?

Андрей не вернулся бы так скоро, если бы ждал техпомощь, подумал детектив. А сам он, как большинство западных людей, в моторах вряд ли разбирается… Что он ответит, интересно?

– Я не знал, куда звонить, чтобы техпомощь вызвать, – я еще не совсем обжился в Москве…

– К слову, ваши родители из какого города? Где до эмиграции жили? – забрасывал Андрея вопросами детектив: прессинг по всему полю, на всякий случай – мало ли, вдруг где нестыковочка проскочит.

– В Ленинграде.

– Наверное, первым делом родной город навестили?

– Да, конечно. Сначала в Питер поехал, потом в Москву. Тут Асю встретил, да и застрял, – улыбнулся Андрей.

– Простите, я отвлекся и вас отвлек. Так что же у вас случилось с мотором?

– Не знаю, честное слово! – засмеялся Андрей. – Сам с ним справился. Только не спрашивайте как. Ни черта в машинах не смыслю. Что-то трогал, подкручивал, подверчивал, поджимал… В конце концов, мотор заработал.

Ладно, допустим. Такое случается, рассудил детектив.

– В котором часу вы уехали из ресторана?

– В двадцать один пятнадцать примерно. Ужин пришлось прервать, Асе стало плохо.

– А мотор заглох когда?

– Да я не помню…

– Давайте высчитывать. Из ресторана вы выехали в девять пятнадцать, а мотор заглох в трехстах метрах от дома. Ресторан где находится?

– На Красной Пресне. До дома из центра обычно минут сорок при нормальных пробках.

– А в тот вечер были нормальные?

– Да, кажется…

– Значит, мотор у вас заглох приблизительно в десять вечера.

– Наверное…

– Получается, что Ася пришла к соседке в пять-шесть минут одиннадцатого. Триста метров, если идти обычным шагом, – а Ася вряд ли быстро шла, учитывая ее состояние, – за столько и преодолеваются.

– Получается так.

– А вы когда оказались в квартире Ольги Кучеровой? Сколько времени ушло на починку мотора?

– Не помню… Это важно? Зачем вы время высчитываете?

– Андрей, вы в Канаде чем занимались? Какая у вас профессия?

– Профессия? У меня там бизнес. Небольшой отель в пригороде Монреаля… Почему вы спрашиваете?

– Ну вы так быстро справились с поломкой, не имея навыков… Вот я и решил, что у вас техническое образование, – улыбнулся Алексей. – Значит, вы намерены все продать, перевести капитал в Россию и открыть тут бизнес?

– В общих чертах, да. Но надо все взвесить, разобраться, присмотреться. Тут взятки берут на каждом шагу, непросто будет. Родители мои говорят, что взятки и при советской власти брали. Только тогда лучше скрывали.

– Вы не были женаты до Аси?

– Был. Развелся. А что? К чему эти вопросы? Вы меня в чем-то подозреваете?!

– Нет.

– Тогда в чем дело? Любопытство неприлично со стороны постороннего человека, я бы уже давно поставил такого на место. Но вы частный детектив, и ваши расспросы имеют какую-то цель…

– Вы любите жену?

– Бесконечно.

– Тогда вы тоже должны быть заинтересованы в том, чтобы я нашел иное объяснение случившемуся.

– Иное? Какое же?

– Понятия не имею. Я рассуждаю просто: если допустить, что соседку убила не Ася, то это сделал кто-то другой, причем непосредственно перед ее приходом.

Лицо Андрея приняло озадаченное выражение.

– Конечно, я мечтаю, чтобы Асеньку оправдали… Но кто же, если не она?

– Тот, у кого был мотив.

– Мотив… Для чего? Убить соседку?

– Или подставить вашу жену.

– Господи… Да кому же могло такое понадобиться?! Ася добрейший человек, она ни на кого – кроме вот этой несчастной соседки – ни разу голос не повысила! Да и то с соседкой ругалась, потому что младенца жалела.

– То-то и оно, – невпопад произнес Алексей. – То-то и оно.

– Вы о чем?

Но Алексей быстро попрощался и вышел из кафе.

Ася

Перед тем как отправиться на встречу с Асей, детектив заехал в магазин товаров для йоги, где его уже ждал мешок с песком, аналогичный орудию преступления.

– Для чего он служит? – спросил Алексей у продавца, рассматривая покупку.

– Для фиксации тела в асане, – подняв удивленно брови, ответствовал тонкий блондинистый юноша непросвещенному посетителю.

Алексей в дальнейшие расспросы пускаться не стал, хоть и ничего не понял. В конце концов, он купил мешок не для занятий йогой. Цель у него была совсем иная.

Хоть Асю и выпустили из тюрьмы под залог, она подавляющую часть времени проводила дома, не желая никого видеть. Не нужно обладать слишком развитым воображением, чтобы понять, как чувствует себя молодая женщина, обвиненная в убийстве… О котором она ничего не помнит к тому же. И не верит, что способна его совершить.

Ася жила в Медведкове в двухкомнатной квартире на третьем этаже старой девятиэтажки – подарок заботливого папаши, помнится. Когда она открыла дверь, Алексей окинул девушку беглым (чтобы не смущать), но цепким взглядом. Она казалась нездорово-бледной: будучи и без того белокожей от природы, Ася теперь, в своем несчастье, окончательно лишилась всех красок, при этом макияжем явно не пользовалась. Немного треугольное лицо с небольшим подбородком – что придавало ей детскости, – изящный разрез светло-карих глаз, шелковистые рыжие волосы до лопаток. Она напоминала абиссинскую кошку, независимую и в то же время будто постоянно ждущую ласки, доброго слова… Ее легкие, мягкие движения сходство только усиливали. Повинуясь приглашающему жесту, детектив прошел за Асей в комнату, выполняющую функцию гостиной и кабинета одновременно. У окна письменный стол с компьютером, у длинной боковой стены диван, перед ним небольшой стол. Скромная обстановка без малейших претензий: все было в ней функционально, удобно и практично, без оглядки на мнение гостей. Ведь большинство «красиво» (в понимании хозяев) обставленных квартир и домов рассчитаны на похвалу друзей-приятелей, а то и на зависть. Там же, куда ходят не «гости», а лишь очень близкие друзья, которым совершенно пофиг, какие у вас занавески, – там обстановка нередко складывается стихийно.

Скромность в Асе культивировал ее отец, как детективу было уже известно: не следовать моде, не тратить слишком много денег, удовлетворяя лишь насущные потребности. И он явно преуспел в своем воспитании. Даже одежда девушки была чрезвычайно простой: джинсы, синяя ковбойка, из-под которой виднелся верх серой футболки в крапинку. Впрочем, она не слишком скрывала ладную фигуру, и Алексей вполне понимал, чем такая неброская, на первый взгляд, девушка – ни макияжа, ни модных шмоток – могла привлечь красавца Андрея. Этот нежный абрис лица, эти дивные янтарные глаза, рыжие волосы – да на снежном фоне кожи! – плюс хорошая фигура и грациозная плавность движений могли заворожить не только его. Самое же прелестное в Асе было то, что она не осознавала своей привлекательности.

– Вы предпочитаете стул или диван?

– Стул, спасибо.

Ася устроилась напротив, на диване.

– Андрюша говорит, мы купим новую квартиру и красиво ее обставим, когда он продаст свой бизнес в Канаде и откроет в Москве какое-нибудь дело. Он не сказал, – он хорошо воспитан, – но я знаю: он считает, что у меня нет никакого вкуса, – чуть улыбнулась Ася. – Наверное, он прав. Мне все равно, я к вещам равнодушна. Никогда не было времени ими интересоваться: я училась в мединституте, это съедало все время. А потом начала работать… Это тоже съедало все время… Спасибо, что согласились взяться за мое дело, Алексей Андреевич.

– Из чего, увы, не следует…

– Я понимаю, – мягко произнесла Ася. – Знаю, все улики против меня. Но вы все-таки согласились поискать что-то иное… Хотите, может, кофе? Я не особо любительница, раньше иногда пила растворимый, но Андрюша купил машину эспрессо, и, удивительно, такой кофе мне даже нравится. Только пойдемте вместе к машине, я толком не умею ею пользоваться… А Андрюши нет, он оставил меня с вами наедине, он очень деликатный… – лицо Аси осветилось той мечтательной и томно-нежной улыбкой, с которой иные женщины говорят о своих любимых.

И Алексей вдруг подумал, что никогда не видел подобной улыбки у мужчин. Мечтательность если и присутствовала, то была куда определеннее и конкретнее, – скорее, двусмысленность, где второй смысл отлично угадывался. По крайней мере, мужской же братией.

Он согласился. И потому, что кофе хотел (он выпивал несколько чашек за день), и потому, что беседовать за пустым столом было бы слишком официально. С аппаратом эспрессо Алексей справился быстро, и вскоре они с Асей отнесли в гостиную две чашки и блюдечко с печеньем.

– История вашего знакомства с Андреем весьма романтична, – заметил он. – Так и просится в сценарий какого-нибудь мелодраматического фильма.

– Да, а люди потом смотрят и говорят: фу, сладкая сказочка, так не бывает! А вот бывает, представьте себе!

И Ася рассмеялась тихим счастливым смехом.

– Вы его очень любите, – констатировал Алексей, окинув девушку добрым отеческим взглядом, будто приглашая ее к исповеди.

Не то чтоб он в чем-то подозревал ее мужа-канадца, нет (не из-за чего), – скорее, хотел убедиться, что в их истории нет нестыковок. Профессиональная деформация, это так называется.

Ася откликнулась мгновенно. Ей было приятно говорить о любимом – как всем влюбленным.

– Да, – кивнула она. – Я не надеялась встретить такого мужчину, как Андрей.

– Почему? Вы очень миловидная девушка, привлекательная.

– При этом закомплексованная, зажатая, не умеющая подать себя, – усмехнулась Ася. – Я это знаю, я пыталась с собой бороться, но получалось так себе, на троечку… Отец внушал нам с детства, что под словом «любовь» скрывается исключительно сексуальное, физическое томление, которое, будучи удовлетворенным, быстро исчезает, особенно у мужчин. Поэтому любви искать не надо – это блажь, придумки из дурацких фильмов, лицемерная простынка, прикрывающая голые тела, слившиеся в половом акте. Нужно лишь найти подходящего мужа, чтобы создать семью и завести детей. В семье мужчину худо-бедно будет связывать чувство долга. А если начнет шалить, то всегда можно найти на него управу: муж все-таки, брачное свидетельство наличествует. Тогда как с хахаля – это отец так выражался – чего возьмешь? Он клятвами не связан… Вот какую радостную перспективу для юной девушки рисовал наш папа. И я с ранней юности привыкла избегать мальчиков: не хотела, чтобы мои отношения исчерпывались физическим томлением и коитусом под «простынкой романтики». Но и мужа с чувством долга не хотела, понимаете?

– Конечно же. Стало быть, у вас никакого опыта общения с противоположным полом не имелось… – полувопросительно произнес Алексей.

– Да. Поэтому многие мужчины ощущали, что я легкая добыча. Цены себе не знаю, скромница, бесхитростная – стоит только руку протянуть, – улыбнулась Ася. – А я, пожалуй, действительно бесхитростная, но этих охотников распознавала мгновенно. Они все ведут себя одинаково: так, словно собираются меня осчастливить. Даже комплименты делают таким тоном, точно дорогой подарок дарят, и я сейчас в обморок упаду от счастья. Будто у меня зеркала нет, и я даже не догадываюсь, что хорошенькая! – засмеялась Ася.

– С Андреем было не так?

– О, с ним все было иначе. Он сразу дал мне почувствовать, что дорогой подарок – это я. Что он счастлив встретить такую девушку… Хватило нескольких дней, чтобы почувствовать: нам все друг в друге подходит, нравится, восхищает. Волнует, наконец! Но ничего общего с философией отца. Андрюша был бережен со мной, даже почтителен, чувствуя, что я не готова на быстрое сближение… Он просто чудо, – заключила Ася, засияв улыбкой. – Я уверена, мама бы его высоко оценила. А папа… Ну он в своем репертуаре. Мы сразу поссорились, едва он узнал об Андрюше.

– Полина говорила об этом, – откликнулся детектив, не желая заново слушать подробности, в которых он не видел ничего ценного для расследования.

Никакого подвоха в истории, рассказанной Асей, он тоже не ощутил и теперь досадовал, что напрасно потратил время.

– Ну что ж, рад за вас, – улыбнулся он. – А теперь поговорим о случившемся.

– Ой, конечно! – смутилась Ася. – Извините, я отвлекла вас от дела. Просто мне самой так приятно вспоминать, как мы с Андрюшей познакомились… Что вы хотите узнать?

– До какого момента вы помните тот вечер?

– До того, как Андрюша отвел меня в машину. И то смутно. Мне было плохо, подташнивало, голова кружилась – отвратительное состояние! Не понимаю, зачем люди пьют алкоголь, он и невкусный, и на мозг плохо влияет…

– В принципе, такую реакцию, как ваша, алкоголь обычно не вызывает, – заметил Алексей.

– Видимо, мой организм так отреагировал потому, что я пила первый раз в своей жизни. На нашей свадьбе я едва пригубила бокал, а тут вдруг отчего-то разошлась. Выпила немало. Да еще шампанское, с пузырьками! Это ведь углекислый газ, отрава.

– Погодите-ка… Ваша сестра рассказывала, что в детстве у вас случился ацидоз. Я не разбираюсь, но если тогда вы почти потеряли сознание из-за повысившейся кислотности… Не мог ли углекислый газ из шампанского как-то повлиять на ваш организм?

Ася удивленно посмотрела на детектива.

– Какая интересная мысль! Я серьезно. Вы анализируете, Алексей Андреевич, как настоящий ученый, – улыбнулась она. – В принципе, постоянное употребление шипучих напитков может привести к хроническому ацидозу, то есть закислению организма. Но к такой мгновенной и острой реакции, как та, что у меня случилась в детстве, вряд ли. Тогда у меня произошел капитальный сбой в работе печени на эмоциональной почве.

– А вдруг в тот вечер тоже? Эмоций много было?

– Невероятно, – кивнула Ася.

– Вечер в ресторане с любимым мужчиной, месяц со дня свадьбы – ваша первая дата – плюс ко всему шампанское с его углекислыми пузырьками…

– А вы много обо мне узнали.

– Особенно из уголовного дела, к сожалению.

– Ваше предположение вполне правомерно, Алексей Андреевич. Однако ацидоз просто так бы не исчез. И на следующий день я чувствовала бы себя еще хуже.

– Хм, гипотеза не прокатит, значит… – вздохнул Кисанов. – А мне она так понравилась! Тогда зайдем с другого боку: вы принимаете какие-нибудь медикаменты? Снотворное или антидепрессанты, например?

Ася рассмеялась. Сыщик, по всей видимости, ее забавлял.

– Алексей Андреевич, я ведь врач, знаю, как могло бы подействовать сочетание подобных препаратов с алкоголем. И если бы принимала, то сразу сказала бы своему адвокату: это помогло бы ему выстраивать защиту. Он даже уговаривает меня солгать. Только это между нами… – улыбнулась Ася.

– И между нами… – начал Алексей фразу, но договаривать не стал: хотел было посоветовать Асе согласиться на ложь, но это означало бы, что он не верит в успех своего расследования. – Давайте не будем отвлекаться. Мы остановились на том…

– …что Андрюша отвел меня в машину, – подхватила Ася. – Едва сев на сиденье, я провалилась в сон. И с того момента ничего не помню.

– Даже то, как заглох мотор и вы отправились домой пешком?

– Нет. Ни как пошла, ни как дошла, ни как к соседке попала, к Ольге… Не говоря уж об убийстве.

– И все-таки до своего дома вы добрались, хотя, как сказал Андрей, его не было видно от того места, где заглох мотор машины. Значит, вы неплохо соображали, хотя бы на автопилоте. И к соседке вошли – на плач младенца отреагировали, как обычно. Иными словами, какая-то часть вашего мозга функционировала. Вы медик – как думаете, возможно ли вызволить из плена ваши воспоминания каким-то образом? Под гипнозом, допустим?

– Это важно, да?

– Еще бы! Если верить в вашу невиновность, то Ольгу убил кто-то другой. И вы, войдя в квартиру, увидели уже ее труп. А то – как знать! – и убийцу.

– Ох… – Ася тряхнула волосами, будто отгоняя от себя страшное видение. – Что же с моей памятью случилось? Как будто я находилась под действием рогипнола! Знаете, это такое снотворное средство, которое память стирает. Его используют насильники…

– Но вы снотворное никогда не принимали… – полуутвердительно произнес детектив.

– Ну случалась у меня бессонница, иногда приходилось проглатывать таблетку – но не рогипнол же! К тому же мы говорим о вечере в ресторане, о шампанском и гипотетическом сочетании с ним лекарств.

– А когда вам стало плохо, вы ничего, случайно, не проглотили? В сумочке носите какие-нибудь лекарства? От тошноты, допустим?

Ася рассердилась.

– Все, хватит! Я ничего не принимала ни до ужина, ни после, понятно вам? Это просто была реакция на шампанское, принятое, к тому же, в большой дозе! И все, закроем тему.

В гневе она была прекрасна. Глаза ее – как и у сестры – вспыхивали маленькими жгучими молниями. Алексей залюбовался.

– Ладно, – миролюбиво согласился он. – А теперь скажите, когда вы полностью пришли в себя? Это вы помните?

– В больнице, уже утром, с дикой головной болью. Меня сразу начал допрашивать какой-то полицейский. Только я не смогла ответить ни на один вопрос.

– Врачи как-то комментировали ваше состояние?

– «Это ж надо так обожраться шампанским», – вот как высказалась врач, давая мне таблетку аспирина.

– Любезная дама.

– И не говорите, – улыбнулась Ася.

– Теперь о соседке, Ольге Кучеровой. Опишите ее.

Алексей видел снимки жертвы в деле, но от ее лица осталась одна сплошная кровавая рана.

– Внешне симпатичная, правда, очень худая, – не тонкая, а именно худая, кости торчали отовсюду… Подозреваю, она страдала анорексией. А это уже свидетельство психического неблагополучия. Кроме того, у истощенного организма не хватает сил ни на что, а уж тем более на младенца, который требует много внимания и заботы.

– А что скажете о ее характере?

– Я с ней едва знакома была… Но стервозная натура, такое заметно сразу. И картины у нее странные.

– Что-нибудь знаете о ее личной жизни?

– В первый и единственный раз, когда она пустила меня к себе, ей звонил по телефону мужчина. Связь была хорошая, я его голос слышала, хотя слов не разобрала. Ольга говорила с ним резко и быстро закончила разговор. Раньше, до родов, она ничем не привлекала к себе моего внимания – кивали друг другу, и все. Но иногда я видела ее с мужчиной. Они вместе выходили из ее квартиры. Мне казалось, что между ними были любовные отношения. А потом у нее появился живот, а мужчина исчез. Печальная история. У меня таких мамочек много – грустных, нервных, худых. Или, наоборот, толстых – переедают из-за депрессии… Они все одиночки. Но никто не обращается с детьми так плохо, как Ольга. Вернее, она никак не обращалась. Ребенок кричал, а она йогой занималась… Отключалась. Как и в своих картинах.

– Да, в полицейском деле сказано, что жертва была художницей… И что она писала? Портреты, пейзажи?

– Нет, что-то абстрактное. Например, яркие разноцветные полосы в беспорядке, а из-за них, как через щели забора, на тебя смотрят глаза разных размеров… У меня эта живопись вызывала жутковатое ощущение. Я не знаток, может, теперь в искусстве так… – Ася запнулась, подыскивая слово, – так принято, в смысле, таковы тенденции, но лично мне ее картины казались проявлением шизофрении.

– Ссор между Ольгой и этим мужчиной вы не слышали?

– Иногда слышала. Но не знаю, из-за чего.

– Вам не показалось, что Ольга угрожала мужчине?

– Трудно сказать… Тон был взвинченный у обоих. Но я не прислушивалась, если честно. Меня ее личная жизнь не занимала – меня только несчастный ребенок волновал…

– Мужчина женатый, как вы думаете? Может, кольцо на пальце заметили?

Ася лишь пожала плечами в ответ.

– Постарайтесь вспомнить хоть какую-то деталь. Ведь если не вы убили Ольгу, то…

– Кто-то другой, понимаю. И вы предполагаете, что любовник Ольги был женат, она его шантажировала и он ее убил? Я была бы рада дать вам хоть какие-нибудь факты для подтверждения этой версии, – ведь в ней мое спасение, да? Но я и раньше жизнью соседей не интересовалась, а с тех пор как встретила Андрюшу, то и вовсе… – Ася светло улыбнулась, – только о нем и думала… Знаете, счастье как-то отсоединяет от других людей. Словно оказываешься на необитаемом острове, где только Мы. И больше никого, и больше никто не нужен.

Ася умолкла на некоторое время – видимо, душа ее улетела на «необитаемый остров счастья». Алексей не мешал – просто ждал возвращения души.

– Могу его описать, – девушка вернулась к реальности, и в голосе ее слышалось сожаление: на острове счастья ей было куда лучше. – Среднего роста, метр семьдесят пять-шесть, брюнет, черные усы. Не то чтоб толстый, но живот уже проклюнулся через пуговицы рубашки – пиво любит, очевидно… Глаза темные, интеллект не просматривается. Лицо неприветливое. Походка тяжелая. Не знаю, откуда такое впечатление, но, думаю, денежный. Вот, пожалуй, все.

– Это уже немало. Не знаете, нет ли у кого из соседей Ольгиных ключей? Может, она оставляла, уезжая, чтобы цветы поливали, мало ли.

– У нее не было цветов. А если б и были, то захирели бы. Она не умела и не хотела заботиться о других, даже о собственном ребенке.

– То есть ключи…

– Поспрашивайте, я точно не знаю. В конце концов, вдруг бы у нее трубу прорвало или пожар начался. Могла и оставить кому-то, чтобы в случае чего дверь не ломали.

– Разузнаю, – кивнул детектив. – А теперь… Если вы не против, я бы хотел показать мешок с песком…

Ася прикрыла глаза.

– Такой же, каким забили Ольгу? – тихо спросила она.

– Да.

– Это необходимо?

– Да.

Алексей сходил к своей машине, вернулся.

– Вы в порядке, Ася? – спросил он, положив черный блестящий мешок на стол.

– Вполне, – вздохнула девушка. – Неприятно, но раз нужно…

– Давайте проведем эксперимент. Можно я немного побью ваш диван?

Ася кивнула, и Алексей взял мешок за ручку. Замахнулся и ударил им диван. Звук получился громкий, Ася вздрогнула.

– Теперь вы, – указал на мешок детектив. – Повторите мое движение.

Ася попыталась замахнуться… Покачнулась… Но мешок лишь вывернул ее руку локтем вверх, повиснув позади плеча, в то время как эта попытка вынудила девушку сделать несколько непроизвольных шагов назад, чтобы сохранить равновесие.

– Он слишком тяжелый.

– Тогда попробуйте сделать то же самое, но двумя руками.

Но и этот жест Асе не удался. Держать двумя руками было неудобно, замах не получился, и в результате Ася хоть и сумела приподнять мешок над головой, хлопнула им не диван, а себя по животу, отчего чуть не упала.

– Не больно? – испугался детектив.

– Нет, ничего, – ответила Ася, потирая живот. – Пройдет. А вы гений, Алексей Андреевич! Теперь всем станет ясно, что я не могла убить Ольгу!

– К сожалению, это еще не доказательство.

– Почему? – в голосе девушки слышалось искреннее недоумение.

– Никто не может быть уверен, что вы сейчас не симулировали.

– Но как же так…

– Вы в спортзал ходите? Какие-либо упражнения делаете для развития мускулов?

– Куда мне с такой работой!

Алексей внимательным взглядом окинул ее фигуру. Довольно узкий верх – плечи, грудная клетка, тонкие руки и талия. Бедра пошире и ноги вполне крепкие. Если бы Ольгу Кучерову забили ногами, то детектив мог, пожалуй, поверить, что Ася чисто физически способна это сделать. Но ее тонкие руки…

– Вы не могли бы снять рубашку? – вежливо попросил детектив.

Девушка смутилась. Вот уж действительно скромница, ведь ее не обнажиться попросили, на ней еще майка! Однако просьбу детектива выполнила. Более того, она догадалась, что хочет увидеть Алексей, и согнула руку в локте, чтобы очертились мышцы. Майка без рукавов открывала ее плечи полностью, и Алексей легко убедился, что мускулатура у Аси не развита.

К несчастью, этот факт вряд ли прозвучит для суда весомо. Начнут про состояние аффекта, в котором силы удваиваются, а то и утраиваются… Необходимо искать новые аргументы в пользу Аси. И у Алексея уже созрела пара соображений.

– Что ж, пока все, – произнес он. – Возможно, я к вам еще загляну в ближайшие дни.

– Это обнадеживает, – грустно улыбнулась девушка.

Спустившись на второй этаж, детектив осмотрел замок квартиры Ольги Кучеровой. Металлическая дверь старая, такую несложно открыть. Однако не одним щелчком. А кругом любопытные соседи, на малейший шум кидаются к глазкам… Надо будет приехать сюда с инструментами во время вечерних передач, когда у всех галдят телевизоры.

Кроме того, соседей надо расспросить об Ольге. В протоколе есть их показания, но они касаются только ночи убийства… Впрочем, и об этом стоит поговорить с ними заново.

Но уже не сегодня. Пять встреч – с адвокатом, с сестрой и отцом Аси, с Андреем и самой Асей – практически съели весь день, и Алексею хотелось домой. Обнять Александру, поиграть с детьми.

Он посмотрел на часы: начало восьмого. Если он поторопится, то еще успеет побыть с малышней. Да, хорош, на сегодня все.

Эксперимент

Малышня – двойняшки Лиза и Кирюшка – висели на папе уже минуты три, когда он решился, наконец, отцепить от себя их ручонки.

– Эй, обезьяныши, хватит! Я все-таки не пальма!

Дети зашлись от смеха, а в прихожей показалась наконец любимая супруга. То бишь Александра.

– Извини, родной, – проговорила она, целуя Алексея. – Я должна была закончить абзац.

Александра – журналистка. Пишущий человек. Ей почти всегда нужно закончить фразу, абзац или страницу, прежде чем отозваться.

– Есть хочешь? У меня ужин готов. На твою долю тоже сделала, на всякий случай.

Ну да, расписание частного сыщика непредсказуемо, так что Саше нередко приходится готовить для мужа – или не готовить – наугад.

– Хочу. Но у меня есть к тебе одно дельце. До ужина. Маленькое такое.

– Точно маленькое? – с подозрением переспросила Саша. – А то мы тут все голодные.

– Точно-точно. Смотри, что я принес, – и Алексей протянул жене мешок с песком.

– Это для занятий йогой? – изогнула красивые брови Александра. – Ты считаешь, что мне нужно срочно гармонизировать тело с душой?

– Нет, Сашенька, – Алексей взял ее за руку и повел в гостиную, к дивану, – ровно наоборот: тебе нужно срочно разгармонизироваться для свершения черного дела и попытаться убить этим мешком.

– Ого. И кого же?

– Диван. Бей изо всех сил.

У жены удар получился, – занятия в спортзале давали себя знать, – хоть и с напряжением.

Алексей задумался. Ася вызывала у него доверие, но он своему доверию редко доверял, если можно так выразиться. Большинство лгунов выдает себя очень быстро, распознать их не составляет труда; но случается, что человек сам верит в свою ложь, и тогда детектировать ее непросто. Ася могла бессознательно симулировать слабость – из-за желания убедить сыщика, что она не убийца. Нельзя также исключить пресловутое состояние аффекта в момент убийства, придавшее ей сил.

Посему эксперимент следует продолжить, уточнить параметры. Ольга Кучерова лежала на полу, когда ее нашли. И разбито у нее было именно лицо, что также указывает на положение лежа. Значит, нужно посмотреть, как выглядит удар по предмету, находящемуся на полу…

– Ну что? – не выдержала Александра. – Результат тебя не устраивает? Зачем тебе это вообще?

Алексей вкратце рассказал ей о новом деле, об убитой Ольге Кучеровой и своей встрече с Асей.

– Жуть, – констатировала Александра. – Но, по-моему, девушка без специальной тренировки не могла бы забить таким тяжелым мешком жертву. Только если взять его вот так…

Саша ухватила мешок не за ручку, а за бока, и размахнулась. Мешок немного согнулся, однако удар получился значительно сильнее.

– Дело в том, что отпечаток Аси нашли на ручке. Так что этот вариант нам не подходит.

– Но если держать за ручку, то бить труднее!

– Вижу. Давай попробуем иначе…

Алексей вытащил из большого книжного шкафа два толстых тома, положил их на пол. Посмотрел, достал еще книгу потоньше, добавил в стопку и присел на корточки.

– Примерно такая высота должна быть от затылка до носа… – произнес он, прищурившись. – Саша, бери мешок за ручку и бей.

– Как именно?

– Как тебе удобнее, интуитивно.

Александре пришлось наклониться, и замах она делала уже не со спины, а от груди. Стопка книг развалилась, тома скользнули к ногам Саши. После трех ударов она разогнулась.

– Все, не могу больше, тяжело. Пошли ужинать, дети ждут.

За столом Алексей старательно отгонял от себя мысли о деле, чтобы не выпадать из общения. Именно ужин был в их семье моментом единения, когда все возвращались домой – взрослые с работы, малыши из детского сада – и сходились за общим столом. Александра ухитрялась все делать красиво и вкусно, при этом на удивление быстро: в силу профессии она не могла позволить себе терять время на сложные блюда. Сегодня, к примеру, она приготовила куриные ножки, запеченные в меду и травах, и салат из помидоров с рукколой и кусочками авокадо: вкуснотища, а хлопот минимум.

Этот час – час общения, шуток, рассказов о проведенном дне, час услады для души и для вкуса – был для них почти сакральным. Поэтому Алексей старался не пропускать семейные ужины (хотя иной раз приходилось, ничего не попишешь), а за столом не погружаться в мысли о своих расследованиях. Он внимательно слушал Лизу и Кирюшу, которые наперебой делились впечатлениями дня, проведенного в детском саду. Какой-то мальчик из группы полез на забор, его отругала воспитательница, а мнения брата и сестры разделились: флегматичный Кирюша осуждал мальчика за неправильное поведение, тогда как Лизавета, маленькая радужная стрекозка, восхищалась непослушанием «хулигана». Вырастет – будет влюбляться в экстремальных парней, им с Александрой головная боль… Это она в маму такая. Та тоже экстремальничала полжизни, пока не утомилась и не разочаровалась во всем и во всех. Хорошо, что она встретила его, Алексея, – погордился собой детектив, – который ее за шкирку, можно сказать, вытащил из болота…

– Алеш? Загрузился? – усмехнулась любимая супруга, в прошлом любительница острых ощущений, а ныне примерная жена и мать. К тому же активно и талантливо пишущая журналистка, что достойно отдельного восхищения.

– Ох… Не хотел. Да вот, – смущенно развел он руками, – уплыл куда-то… Я что-то важное пропустил?

– Ничего особенного, если не считать маленькую деталь: детский словарь пополнился сегодня новым словом. «Сучонок» – так наша милейшая воспитательница назвала хулигана, стаскивая его с забора.

– Хм… Душа радуется богатству родного языка.

– Ага, и креативности его носителей. С нашими суффиксами и приставками возможности для творчества безграничны, они как элементы конструктора «Лего».

– Жаловаться бум?

– Не бум. Дети еще не такое услышат, с каждым годом их лексикон будет расширяться, – усмехнулась Александра, – с жалобами не набегаешься. Если я могу помочь тебе с размышлизмами, – без перехода заявила она, – то, как только забросим этих двоих в кроватки, поступлю в твое распоряжение.

Александра отлично знала, как помогает в мыслительном процессе диалог. Можно говорить даже полную ерунду – но тот, кому важно развить мысль, сумеет это сделать, отталкиваясь от ерунды. На этом основан «мозговой штурм», где одно высказывание провоцирует другое. И Саша иной раз помогала мужу таким образом сконцентрироваться, не боясь попасть впросак с некомпетентными вопросами: ничего в этом стыдного, ведь она изначально не располагала той информацией, которой владел детектив.

– Я не хочу, чтобы меня забрасывали в кровать! – обиженно заявил Кирюша. – Я не мячик!

– Котенок, это же просто шутка… – нежно произнесла Александра.

У Кирюшки чувство юмора пока еще не прорезалось. Но непременно прорежется через… ну сколько-то лет. Вот, к примеру, в семье хороших друзей дочка начала понимать шутки лишь к восьми годам. Зато быстро стала заправской шутницей, покруче мамы с папой. Так что надежда есть.

– А я хочу! – запрыгала на своем стуле Лизанька. – Хочу, как мячик! Забросьте меня!

Да уж, гены, подумал Алексей, любуясь дочуркой.

– Итак, – Александра уселась на диване в гостиной, – что от меня требуется?

Дети уже спали, хотя Александре пришлось прочитать им аж три сказки. Впрочем, Кирюша заснул на середине второй, тогда как Лизавета пыталась выторговать еще и четвертую. Но папа пришел на подмогу и спел колыбельную песенку, и дите, наконец, угомонилось.

– Эксперимент с мешком свидетельствует в пользу Аси. Но надо выстроить аргументы по порядку.

– Поехали, – кивнула Саша.

– «Он сказал: «Поехали!» Он взмахнул рукой…» – пропел Алексей. – Первое: лупить по объекту, лежащему на полу, было трудно?

– Трудно. И чрезвычайно неудобно.

– Допустим, ты очень разозлилась на кого-то и хотела его ударить. Твоя жертва на полу, под рукой мешок с песком. Ты бы им воспользовалась?

– Возможно. Но сразу бы оставила как неэффективное средство… Погоди, почему Ольга на полу?

– Йогой занимается. Какую-нибудь асану делает. Или медитирует.

– Медитирует, вот оно что… Иначе почему она не сразу реагирует на вторжение постороннего? Почему осталась сидеть на полу? Или лежать, это смотря какая асана.

– Ты умница, правильный вопрос задала. И начнем искать ответ от двери.

– Двери?

– Как Ася вошла? Она услышала плач ребенка и позвонила в квартиру Ольги Кучеровой. Если бы хозяйка открыла, то очутилась бы у порога, а не на коврике для медитаций. И даже если представить, что женщины подрались – допустим, Ася напала на Ольгу из-за плача младенца, – то, во-первых, мешок с песком находился далеко и не мог подвернуться Асе под руку; во-вторых, Ольга не лежала бы на спине лицом вверх; и в-третьих, ее труп остался бы у порога. Ну, и в-четвертых: медицинский осмотр не выявил на теле Аси следов борьбы. Ни царапин, ни синяков, которые могла бы оставить жертва, если бы пыталась Асю выставить.

– Значит, Алеша, дверь оказалась не заперта. И Ася беспрепятственно вошла.

– Но она хорошо воспитана. Даже в состоянии беспамятства, на автомате, Ася позвонила бы в квартиру соседки, я уверен.

– Ольга не открыла ей…

– Тогда Ася стукнула… Или пнула дверь в раздражении… И та распахнулась…

– Это нормально? Соседка часто оставляла дверь открытой?

– Нет, это странно. И подозрительно. Раньше за нерадивой мамашей такого не водилось, по словам Аси. Она позволила ей войти только один раз. Но после того, как Ася отчитала ее за пофигистское отношение к младенцу, Ольга перестала ее пускать. То есть дверь ей больше не открывала.

– Которая, следовательно, обычно бывала заперта. Но Ася все же попала в тот вечер к Ольге. Я согласна с тобой полностью: Ася позвонила, ей никто не ответил. Но ребенок кричал, и Ася стукнула. Дверь растворилась… И это, да, подозрительно.

– Допустим, Ольга забыла ее запереть.

– Такая вероятность всегда существует, – кивнула Александра. – Даже если она минимальна. Мы ведь поворачиваем замок на автомате.

– Тогда представим, что дверь забыла закрыть сама хозяйка, Ольга. Ася вошла. Ребенок заходился от крика, а мамаша медитировала. Ася схватила мешок и ударила ее.

– Нет! – возразила Александра. – Ты говорил, что Ася была в состоянии опьянения. То есть мозги работали плохо. Зато работал автопилот. Из того, что ты рассказал мне, понятно: Асин автопилот – это увещевания. Она не из тех, кто бьет людей.

– А если Ася начала читать Ольге мораль, но та послала ее подальше? И тогда Ася разозлилась…

– Только мешком забить ее не смогла бы. Ты сказал, что у бедняжки лицо превратилось в кровавое месиво… Значит, ее били мешком не раз и не два, и даже не три. Я смогла с трудом ударить по книжкам три раза. Ася, по твоим словам, слабее меня. К тому же была пьяна. Гарантирую, она не смогла бы это сделать.

– И вот еще что… Для тебя тоже пять килограммов оказались тяжелы, и ты, когда опускала мешок на «жертву», но не справлялась с его весом, непроизвольно «мела» книги к себе, под ноги. Однако на снимках жертвы нет никаких следов смазывания крови книзу.

– Это сделал человек, намного более сильный, чем я?

– И чем Ася.

– Выходит, твоя клиентка невиновна!

– Еще один фактор. Из показаний соседей и Асиного мужа я составил примерную хронологию событий. Получается, что от момента, когда Ася пришла к Ольге, и до момента, когда соседи прибежали на крики, прошло лишь минут семь-восемь. А ведь Асе нужно было попасть в квартиру – звонить, ждать, прислушиваться, затем толкнуть дверь и войти, увидеть плачущего малыша и Ольгу…

– А ребенок находился в той же комнате?

– В соседней. У Ольги Кучеровой двушка.

– Ася, добросердечный педиатр, должна была броситься первым делом к малышу.

– Не исключено. Она ничего не помнит, к сожалению, а Ольга Кучерова показаний уже не даст. Но по всему выходит, что Ася, даже если бы бросилась первым делом читать нотации соседке, все равно не успела бы ее за столь короткое время забить до смерти мешком. Особенно если к этому прибавить ее недостаточную мышечную силу… Соседи слышали крики, но не знают чьи. Кричать же могла Ася, увидев окровавленное лицо соседки. Могла схватить в ужасе окровавленный мешок, оставив отпечаток на ручке, особенно если он лежал на лице жертвы… А потом она потеряла сознание и упала рядом с мертвой Ольгой.

– Еще бы. Такое увидишь, в обморок грохнешься и без всякого алкоголя… В общем, Алеша, поздравляю! Ты установил, что Ася невиновна. Теперь сможешь двигаться дальше, как я понимаю.

– Во-первых, это мы с тобой установили. Во-вторых, коль скоро Ася невиновна, то Ольгу убил кто-то другой прямо перед приходом Аси. Случайность? Или Асю намеренно подставили?

– Кто?

– Подставу мог сделать только ее муж. Лишь он мог рассчитать, когда в квартире соседки появится Ася. Эта история с ее опьянением, с поломкой машины…

– У него есть мотив?

– В том-то и дело, что нет. Отец Аси настоял на брачном контракте, по которому все Асино имущество, принадлежавшее ей до брака и приобретенное ею в браке, принадлежит ей, и только ей. Кроме того, если бы Андрей позарился на ее имущество – допустим, он узрел какую-то лазейку в их контракте и рассчитывал кое-что получить, – то он бы жену убил, чтобы унаследовать ее состояние. Но Асе грозит тюрьма, и она сохраняет за собой все имущественные права даже там. Иными словами, Андрей ничего не мог выиграть, подставляя жену.

– Ох, Алеш… Зубодробилка какая-то.

– Ничего, Сашка, мне не впервой. Справлюсь.

Он пересел на диван к жене, перетащил ее к себе на колени. Александра обняла его за шею. Некоторое время он ловил ее дыхание, наслаждаясь его свежим вкусом…

Помнится, лет десять назад он задавался вопросом, что будет с их сексуальной жизнью спустя годы. Об этом никто не рассказывает – родители не делятся интимными подробностями с детьми, даже взрослыми. Алексей тогда облазил интернет, чтобы получить ответы на свои вопросы.

Наилучшим ответом стала сама жизнь. Спустя годы он все так же желал свою жену, как и в первый день знакомства. Пусть не каждый день, – усталость нередко диктовала свои жесткие условия, – но физическая близость с любимой женщиной была, как и прежде, насущной потребностью. Не только для тела, – для души тоже.

Алексей запустил ладонь под кофточку жены, достиг плеча, прислушиваясь: ей это приятно? Она готова к…

Александра быстрым движением разорвала застежки (ух ты, они оказались кнопками!) и перетащила его ладонь к себе на грудь. Страшно соблазнительную, надо признать.

Дыхание их смешалось, стало шумным; руки пустились в лихорадочную пляску, поглаживая, сжимая и пощипывая. Еще через несколько минут Алексей и Саша сорвались с дивана и оказались, сбросив одежду по пути, в душе. Гель превратил их тела в каток, на котором ладони и губы устроили фигурное катание… С элементами высшей сложности.

День второй

Кис действует

С утра детектив забурился в любимое кресло на Смоленке и, забросив ноги на стол, размышлял. Итак, можно сказать, что Ася реабилитирована. По крайней мере, для него, Алексея Кисанова. И это важный вывод, поскольку теперь можно заняться другими версиями.

Других же версий по-прежнему ровно две: первая – подстава, вторая – совпадение.

Подставить Асю имел возможность только ее муж, как детектив уже объяснил Александре. Только в его власти было обеспечить хронометраж событий. Однако у Андрея Изюмова (вот же фамилия мужику выпала, слаще некуда!) не имелось никаких – абсолютно никаких! – мотивов. Он ровным счетом ничего не выигрывает от ареста жены.

Зато от смерти Ольги Кучеровой кто-то наверняка выигрывает. В таком случае искать убийцу надо в ее окружении. Мужчину, с учетом силы удара. Ключи от квартиры были ему доступны в силу близких отношений, так что дверь взламывать не приходилось. Скорее всего, он пробрался в квартиру до того, как Кучерова уселась на коврик для упражнений. Где-то прятался, выжидая начала медитации… Из чего следует, между прочим, что он хорошо знал расписание Ольги. Затем подкрался неслышно и нанес первый удар. Его хватило, чтобы женщина упала навзничь. Ослепленная, она не могла сопротивляться… И мужчина нанес еще несколько ударов, пока жертва не перестала двигаться. Ребенок либо плакал все это время, либо заплакал в этот момент, почуяв смерть…

Убийца быстро покинул квартиру, не заперев дверь, – а вскоре в нее вошла Ася.

Тот факт, что дверь осталась открытой, отлично ложится в первую версию, версию подставы: так и было задумано, чтобы Ася оказалась в квартире, иначе как ее смогли бы обвинить в убийстве? Отмычек у нее нет, а хозяйка квартиры Асю не жаловала, сама бы ей не открыла.

Но жизнь всегда богаче логики. По логике, убийца (у которого не имелось никаких целей подставлять Асю Каверину) дверь должен был закрыть: не в его интересах, чтобы труп Ольги нашли сразу. Чем быстрее приедет полиция, тем точнее заключения судебно-медицинского эксперта о времени убийства и тем лучше память случайных свидетелей – мало ли кто-то находился в районе подъезда (гулял с собакой, к примеру) и заметил выходящего оттуда мужчину…

Так что убийца, если только не тупица, дверь в квартиру Ольги должен был за собой закрыть. Однако – поскольку жизнь богаче логики – его мог испугать внезапный шум на лестнице (или за дверями одной из квартир), отчего он поспешил удалиться с места преступления, не став тратить время на запирание замка.

Впрочем, убийцы часто оказываются тупицами. Ищешь спрятанный мотив и хитроумный ход, обходя в рассуждениях то, что лежит на поверхности, – ну ведь преступник не может быть таким кретином, думаешь ты! – а он как раз может. И есть. Как сказала Ася, ухажер Ольги интеллектом не блистал…

Не принципиально. Дверь оказалась открыта, только это важно. И стала ловушкой для Аси. И теперь надо девушку из ловушки вызволять.

А для этого необходимо пристально изучить окружение Ольги Кучеровой. Что, скорее, вдохновляло: мотивы для убийства непременно найдутся. Тогда как от ареста Аси не выигрывал никто – ни морально, ни материально.

В уголовном деле имелись показания соседей, но они касались только вечера убийства, что и в какой момент люди услышали да увидели. Детективу же сейчас требовалась совсем другая информация, и он снова отправился в Медведково.

Его не смущало то обстоятельство, что стрелки часов едва перебрались за полдень и большинства жильцов наверняка нет дома. С пенсионерами разговоры могут оказаться долгими: кого-то придется уважить, согласившись на чай с вареньем; кого-то придется умасливать так и эдак. Так что время пролетит быстро, а там, глядишь, и народ с работы-учебы подтянется.

Первым ему открыл подслеповатый мужичонка, неряшливого и неприветливого вида. Из его квартиры несло тухлятиной и кислятиной. Надежд на беседу с таким типом практически никаких, но Алексей на всякий случай попробовал, спросил о мужчине, навещавшем Ольгу Кучерову.

Получив в ответ короткую матерную тираду, в переводе означавшую «мне ни до кого нет дела», детектив кивнул и направился к следующей двери.

За два с половиной часа он обошел все девять этажей. Большинство квартир, как он и предполагал, отозвались тишиной, в остальных обнаружились вполне предсказуемые персонажи. Заспанный студент-прогульщик, надевавший джинсы по пути к двери и запутавшийся в штанинах; пара аккуратных бабушек с внучатами; несколько молодых мамаш с грудными детьми – одни просили не шуметь, другие – помочь с коляской; пожилая доброжелательная пара; домохозяйки и даже одна домработница. Иными словами, дефиле персонажей, вполне обычных для такого дома и для дневного времени. Лишь в одну квартиру не позвонил Алексей: к Асе Кавериной. Сегодня ему не о чем было с ней беседовать.

В характеристике Ольги Кучеровой жильцы были единодушны: неприветливая, заносчивая, с соседями не зналась и даже не здоровалась. «Будто все время погружена в себя», – сказала одна из опрошенных дам. Мужчину, с которым она встречалась, пока он ее не бросил, некоторые сумели описать весьма подробно. И даже имя прозвучало: Гриша. Но никто не знал ни его фамилии, ни адреса.

К счастью, среди соседок нашлась та, кому Ольга дала номер своего мобильного и, уезжая, оставляла ключи. Как оказалось, Евгения Семеновна, одинокая пенсионерка, сама выступила инициатором: она жила в квартире на первом этаже, прямо под Кучеровой, и боялась, что у Ольги, не приведи бог, что-нибудь прорвет в ее отсутствие. И тогда вода хлынет в квартиру Евгении Семеновны.

Уезжая в роддом, Кучерова снова дала ей ключи. Но с тех пор их не забирала – наоборот, она обращалась к Евгении Семеновне несколько раз, прося ее присмотреть за младенцем, когда ей требовалось куда-то уехать. И связка находилась до сих пор в распоряжении соседки.

Это было большой удачей, несмотря на то что Евгения Семеновна мало что знала об Ольге, – лишь добавила несколько красок к портрету убитой.

– Да, они часто ссорились с Григорием. Мне слышно было, перегородки-то у нас тут хлипкие… Оля рассчитывала, что Гриша на ней женится, а потом его попрекала, что тот не хочет ребенка. Оля не из тех женщин, что умеют деликатно, мягко, а то и дипломатией, хитростью… Она много резкостей ему наговорила – слова не всегда разобрать, но тон-то понятен! Рожать она решила вопреки желанию Гриши, надо думать, – говорила Евгения Семеновна, подливая чаю детективу. – В общем, ушел он от нее, она еще беременная была…

Упившись чаем и объевшись сушек с айвовым вареньем, детектив насилу вылез из-за стола.

– Номер ее сотового продиктуйте, пожалуйста.

– Так ей теперь не позвонишь, Оле-то! – удивилась соседка.

– Само собой. Я хочу посмотреть ее входящие. Нужно этого мужчину найти.

– А что, правильно, может, это он Олю и убил! А Асенька случайно в квартиру вошла!

– Есть такая вероятность, – кивнул детектив. – Поэтому я должен с ним побеседовать… И я хотел бы забрать ключи.

– Ключи? Но я не могу… Вы чужой человек, вдруг чего возьмете? Не обижайтесь, я же вас не знаю. Думала вот в полицию отнести…

Полиция, к слову, должна была сама поинтересоваться, нет ли у кого запасной связки от квартиры жертвы. Мало ли, вдруг убийца вернется туда за какой-то вещью, которая могла указать на него. Но, получив Асю, тепленькую подозреваемую, прямо в руки, никто в полиции утруждать себя не стал.

– Не беспокойтесь. Хоть я и частный сыщик, у меня такие же обязательства, как у полиции. А вот вы как раз не имеете права хранить их у себя, вы в курсе? Вы туда не заходили после убийства?

Вопрос был важен: детектив собирался осмотреть жилище Ольги Кучеровой и хотел убедиться, что там все осталось на своих местах, как в день ее гибели.

– Что вы, что вы, меня дрожь пробирает только при мысли о покойнице! – воскликнула пенсионерка, тут же сунув ключи в руки Алексею – даже, как ему показалось, с облегчением.

Великолепно. Детектив вышел из подъезда, вдохнул полной грудью свежий, немного прохладный воздух. Стояло бабье лето – осень красиво обставила свое вступление на престол: ослепительно-чистым низким солнцем, щедрой синевой неба, трепетом ярких, как цыганские юбки, листьев. Настроение у Алексея было отличным. Результат оказался куда лучше, чем он рассчитывал. Номер мобильного Ольги позволит узнать о ее звонках и контактах – а среди них непременно и Гриша найдется! Ну а ключи – это уж всем подаркам подарок: не придется взламывать квартиру. А осмотреть ее детективу очень хотелось. Он надеялся обнаружить в ней, наконец, зацепки. Поскольку в этом деле он до сих пор ни одной не нашел.

И, к слову… Квартиру ведь кто-то наследует… Двухмесячный малыш, Ольгин сын, само собой. И где он? Что за родственница забрала его? Какие вообще имеются у Кучеровой родственники? Сестры-братья, мать с отцом? А у них есть ли ключи? Они могли что-то уже забрать из квартиры, вынести…

Алексей вернулся в подъезд, снова позвонил в дверь Евгении Семеновны. Спросил насчет ребенка и родни. Но она ничего не знала.

– Малыша увезли в тот же вечер, а куда потом его пристроили… – она горестно вздохнула и пожала плечами.

– Вот вам моя визитка, – протянул детектив карточку. – Вдруг кто-то наведается в квартиру Ольги. Наследником является по закону ее сын, но кто-то должен малыша опекать до совершеннолетия… И вдруг этот «кто-то» решит осмотреть вверенное ему имущество, – улыбнулся детектив.

– Ой! Ой, погодите, – всплеснула пухлыми ручками Евгения Семеновна. – А ведь приходила в Олину квартиру женщина! Я как увидела ее на лестнице, так будто сразу почуяла: к покойнице она! Пошла за ней, и точно: она отпирала Олину дверь. Я ее еще окликнула: мол, на каком основании? А она такая же неприветливая, как Оля. Глянула на меня мельком, будто я просто столб какой-то, отвернулась и вошла в дверь. Я снова: вы кто? Сюда никому входить нельзя, это место преступления! Это нам полицейские так сказали, когда уезжали, – ну я и повторила… А она снова оглянулась и закрыла дверь прямо перед моим носом. И уже из-за двери сказала: «Я родственница, мне можно».

– И ничего к этому не добавила?

Евгения Семеновна лишь покачала головой.

Как у каждого крупного провайдера мобильной связи, у Алексея был свой «человечек», способный отследить звонки с определенного номера. Строго говоря, разглашение подобной информации было незаконным, но детектив пользовался ею осторожно, только в процессе расследования, и официально никогда не обнародовал полученные сведения, равно как и их источники. Вот и сейчас, определив через Интернет, к какому оператору относится префикс номера Ольги Кучеровой, он позвонил соответствующему «человечку» и дал задание. Результат обещали к концу дня. И это, надо заметить, чрезвычайно скоро (тем более что конец дня близился), – даже полиция, случалось, ждала пару дней. Ведь люди, работающие в сотовой связи, чрезвычайно заняты текущими делами, им непросто выделить время на просмотр «истории» звонков конкретного номера. (Или они делают вид, что непросто, для пущей важности?)

Алексей завел свой джип и вырулил со стоянки на улицу. Он ехал, посматривая по сторонам в поисках приличного кафе. Жестоко хотелось кофе – чай с сушками и вареньем произвел отвратительное впечатление на его желудок. Детектив не любил ни мучное, ни сладкое.

Наконец, в зоне видимости появилось заведение общепита, вид которого ему не внушал опасения… или не слишком. Расположившись за столиком, Алексей заказал кофе, рюмку коньяку и принялся набрасывать соображения в блокноте. С некоторых пор он отказался от классического бумажного и перешел на заметки в смартфоне, хоть и с некоторым трудом: сила привычки была велика. Однако электронная «бумага» имела неоспоримые преимущества перед настоящей – возможности дописывать, вставлять, править, не портя текст, – и пренебрегать ими было бы глупо.

«МОТИВЫ» – написал он крупно на экране. Имелись в виду мотивы гипотетические, конечно, но они существовали, что радовало. Тогда как для подставы Аси ни один мотив, даже гипергипотетический, не просматривался.

«Первое: Гриша, бывший ухажер и, вероятно, отец ребенка. Он его не хотел, на Ольге не женился. Возможно, у него есть виды на другую женщину. Кучерова могла его шантажировать.

Второе: родня.

А). Квартира, пусть и малогабаритка в девятиэтажке, – это все-таки несколько миллионов рублей. Кроме того, у Кучеровой могли иметься другие ценности.

Б). Сколько стоят ее картины?

В). Разузнать все о родне Кучеровой. Кто наследует? Что за женщина приходила в ее квартиру? У кого сейчас грудной ребенок Ольги?

Г). Претендует ли кто-то из родни на опеку?

По своему немалому опыту – сначала оперативником на Петровке, 38, а затем (вот уж сколько лет!) частным сыскарем – Алексей знал, что опекуны часто злоупотребляют своими полномочиями, обкрадывая малолетних наследников…

Вопросов было множество. А времени на поиски ответов – в обрез. Досадно, что Игорь, ассистент, сейчас в Канаде. Лишние руки очень бы пригодились… И ноги. Сына, что ли, старшего попросить, Романа[5]? Парень работает в автомастерской, обожает свою профессию и не собирается ее менять. Впрочем, он только что поступил на заочное отделение психологического факультета – на пробу, сказал. Алексею он помогал не раз и с удовольствием – да только не всегда у него находилось свободное время. А когда к его работе прибавятся занятия… Тогда уж совсем не высвистать будет. А жаль, Ромка толковый помощник, и Алексей был бы рад работать с ним. Но сыну он об этом никогда не говорил: не хотел влиять на его жизненный выбор.

Зазвонил мобильный, Алексей быстро нажал на кнопку.

– Кис! – так детектива называли только близкие друзья, сокращенно от фамилии Кисанов. – Привет! Как ты там? – раздался веселый голос Игоря.

– Зашиваюсь, как еще, – проворчал детектив.

– Хе, удивил! Разве иначе бывает?

– Ты когда вернешься?

– Скоро, через пару недель. Мы уже нашли квартиру для Кристины, в кампусе не очень удобно жить. Оформляем вот бумаги всякие, я залог внес… В общем, все идет своим чередом. А у тебя новое дело?

– Да… Слушай, ты ведь в Монреале? У моей клиентки муж как раз из Монреаля, представляешь? Из наших эмигрантов.

– Он подозревается в чем-то?

– Нет, если честно. Его жена обвиняется в убийстве, скоро суд… А он ни к чему не причастен. Но, знаешь, мало ли… Глянь там в местном Интернете, не мелькнет ли где его имя.

– Ты его все-таки подозреваешь.

– Да нет же! Просто на всякий случай, ну вдруг я что-то упустил. Андрей Изюмов его зовут. Мало ли, вдруг он брачный аферист и у него есть судимость, о которой писали… Хотя нет, дохлый номер, у Аси красть нечего. Забудь, это я так, от безысходности. Работы много, а тебя нет, – сердито произнес Кис.

– Ладно, ладно, – примирительно произнес Игорь. – Я скоро вернусь, не ворчи.

– Ага. Криске привет, – буркнул Кис и отключился.

В ожидании звонка от «человечка» Алексей решил перекусить: кофе и коньяк неожиданно пробудили аппетит. Он заказал шашлык из телятины с запеченными овощами и принялся за еду.

«Человечек» позвонил аккурат к концу ужина и доложил, что сделал скриншоты всех контактов Ольги Кучеровой, выяснил их реальные имена, а также список звонков и тексты СМС за последний месяц до ее гибели, и переслал Алексею Андреевичу все материалы на электронный адрес.

Кисанов открыл почту и углубился в чтение. Спустя час с небольшим он сделал пометки:

1. «Арт-галерея «Кассиопея». Кучерова там выставлялась. Узнать о стоимости ее картин. Если она высока, то под подозрением не только все наследники, но и галерея: смерть художника нередко взрывает спрос на его творения. При условии, что он, спрос, уже наличествует, конечно.

2. С Гришей – Григорием Емельченко, как было указано в списке, – Ольга почти не общалась в последний месяц. Прошел только один звонок, от нее к нему. И на следующий день текстовое сообщение: «Ты еще об этом сильно пожалеешь!».

О чем? О том, что бросил ее? Или в последнем телефонном разговоре он был груб, наговорил обидных слов?

3. Сестра Светлана. Она не раз предлагала Ольге забрать малыша на воспитание, деликатно намекая на то, что Ольге ребенок не нужен, он ее только раздражает. Из переписки понятно, что сама Светлана бездетна. У нее есть мотив для убийства: забрать младенца. Вполне мощный мотив, между прочим: иные женщины даже в психушку попадают из-за того, что не могут иметь детей… Сама она убить Ольгу не сумела бы, но у нее наличествует муж, которого Светлана упоминала, когда уговаривала Ольгу: «У Женечки (мальчика назвали Женей, стало быть) будет полноценная семья, мы с Юрой обеспечим его всем необходимым и будем любить, как родного… А тебе развяжем руки для творчества!» Юра, выходит, муж. И тоже заинтересованный в том, чтобы Ольга отдала им своего Женечку. Это важный момент: забить художницу насмерть мог только мужчина. Ну или очень спортивная женщина.

4. Еще вырисовался некто Николай, влюбленный в Ольгу. Страстные его эсэмэски нередко оставались без ответа; иной раз Ольга соглашалась на свидание, иной раз посылала поклонника к черту. Мало ли, вдруг мужик потерял терпение. Или приревновал художницу к кому-то.

5. Узнать у Светланы о других родственниках Кучеровой. Возможно, наследниках. Любой из них мог убить Ольгу уже ради тех нескольких миллионов, которые можно выручить за ее квартиру. А если у нее имелись другие ценности, плюс если картины стоят значительных денег…

Перечитав свои заметки, Алексей набрал номер сына.

– Ромка? Нужна твоя помощь. Сумеешь высвободить сегодня пару часиков?

– А что случилось, па?

– Нужно съездить в арт-галерею. Обаять хозяйку или хозяина и выяснить у них, выставляются ли у них картины одной художницы и какой на них спрос, ценовой сегмент. Сможешь? Галереи открыты допоздна, так что ты вполне успеешь навести лоск и заглянуть туда сегодня.

– Минутку.

Роман отошел – видимо, проверить, сколько у него на вечер срочных заказов.

– Смогу. Диктуй адрес.

– У меня есть только номер телефона, запиши. Контактное имя Нина. Может, хозяйка; может, менеджер или просто секретарь. Разберешься. Прикинься начинающим коллекционером. Скажи, что слышал о смерти художницы Ольги Кучеровой, которая у них выставлялась… Записал? И что у нее якобы очень интересные картины. Хочешь подъехать и посмотреть, поговорить, возможно, купить.

– Покупать, если будут агитировать?

– Нет, отвертись. Мол, еще подумаю, посоветуюсь, пока просто хотел своими глазами увидеть… И мне отзвони сразу!

Ну вот, одной заботой меньше, спасибо большое Ромке.

Алексей расплатился и покинул ресторан. Наступило время увлекательных вечерних передач – самый подходящий момент, чтобы покопаться в квартире Ольги Кучеровой.

В квартире

Первым делом детектив направился к окнам. Обе комнаты выходили во двор – на газон, густо заросший деревьями. Где-то там за ними просматривалась в свете отдаленных фонарей дорожка, дальше детская площадка, уже опустевшая. Несколько расплывчатых силуэтов собачников, и даже через закрытое окно слышен веселый лай собак… Отлично. Вполне можно включить свет, только занавески стоит все же задернуть поплотнее.

Алексей ухватился за край льняной, бесцветной, как пустой холст, занавески и дернул. Но она отчего-то застряла, и от неожиданности Кис покачнулся, невольно ухватившись за ручку окна… Которая в то же мгновение оказалась в его ладони, полностью вывалившись из гнезда.

Следующая неожиданность настигла детектива, когда он попытался ввинтить ручку на место. Створка окна дрогнула и… раскрылась.

Ничего себе. Мало того, что дверь у Кучеровой хлипкая, так еще и окна способны открываться от дуновения ветерка? Впрочем, у погруженной в себя художницы примерно так и должно быть. Кис не удивится, если столкнется с тараканами на кухне и полным отсутствием еды в холодильнике.

Он высунулся из окна, посмотрел вниз. В принципе, тренированному человеку залезть сюда ничего не стоит. Забраться на подоконник первого этажа, ухватиться за край соседского балкона… Подтянуться и, держась за его ограждение, ступить на подоконник Ольги. Останется лишь толкнуть створку, держащуюся «на честном слове», и здрасьте, принимайте гостя! Иными словами, убийца мог попасть в квартиру Ольги и таким путем. Однако выйти он должен был через дверь. В протоколе с места преступления не указано, что окно было открыто/приоткрыто. Снаружи – если бы убийца уходил тем же путем, что и пришел, – закрыть окно невозможно. Он обязательно выходил через дверь… и оставил ее почему-то незапертой.

Алексей кое-как приладил ручку на место, закрыл окно. Затем задернул занавески и включил свет.

Он не знал, что надеется найти. Любую вещь, которая может оказаться подсказкой, следом, уликой. Письма, счета, дневник – мало ли! Сейчас дневники ведут в Интернете, но Ольга, похоже, была интровертом и вряд ли оповещала мир о том, что ела на завтрак и сколько времени принимала ванну.

Несколько ее картин висели по стенам, но детектив оставил их без внимания, поскольку ничего не смыслил в современном искусстве (если это вообще искусство). Однако за картины он заглянул: мало ли что там может быть спрятано.

Там не оказалось ничего – ни мало, ни много, – только пыль и дохлые насекомые на нижнем выступе рам. Зато в одном из ящиков он нашел несколько буклетов, приглашавших на вернисажи Кучеровой в разные салоны. Значит, она все-таки выставлялась, хоть и не часто, судя по датам, – то есть какой-никакой спрос на ее творения имелся. И деньги за них какие-то Ольга получала… Ну что ж, Роман все разузнает. Красавчиком он уродился, а любезничать с дамами научился в автосервисе, где начал работать еще подростком. Профессионал в своем деле, он был востребован клиентами, владельцами пострадавших машин, среди которых появлялось все больше женщин. Чтобы справиться со своей природной застенчивостью, Ромка целенаправленно изучал женские журналы и вскоре овладел искусством приятной беседы с прекрасным полом. В результате он превратился в неотразимого молодого человека, и женщины, независимо от возраста, проявляли к нему благосклонность. Так что неведомая Нина из арт-галереи «Кассиопея» выдаст Ромке всю необходимую информацию о картинах Ольги Кучеровой, Алексей не сомневался.

Через некоторое время осмотр ящиков, полок и прочих гипотетически потайных мест принес кое-какой улов. Во-первых, несколько фотографий с мужчиной – судя по всему, Гришей. Плотный, чернявый, явно из казачьей породы. Лицо его, как и сказала Ася, мужественное и достаточно привлекательное, интеллектом не отличалось. Скорее, это была физиономия человека, любящего обильно поесть, крепко выпить, удобно устроиться в жизни любой ценой, не обременяя себя рефлексиями нравственного порядка. Даже на тех снимках, где Ольга с Гришей выглядели молодоженами (отношения у них явно только начинались), контраст между ними был вопиющ: ее взгляд, влюбленный и восхищенный, был устремлен на него; тогда как Гриша смотрел в объектив с сытой ухмылкой самца, по-хозяйски положив тяжелую руку на плечи молодой женщины. Совершенно очевидно, что эта пара должна была рано или поздно распасться.

Во-вторых, отдельной стопкой у Ольги лежали фотографии большой компании. Основная часть снимков была сделана на чьей-то даче – деревянный стол в саду, шашлыки и прочая атрибутика дачного застолья. Несколько фото запечатлели компанию на пляже – не у моря, а у озера или реки; и в художественной мастерской, и у кого-то дома в новогоднюю ночь – елка, серпантин, шампанское. Состав компании не всегда одинаковый, но некоторые лица присутствовали везде. Ольга была тогда моложе – студенческие годы? Друзья по учебе? Сохранилась ли дружба? Нет ли у этих людей зависти или каких-то иных претензий к Ольге? Не украла ли она чью-то идею? В творческой среде это не редкость, а обворованный талант мог отомстить…

И еще один нюанс: тот, кто фотографировал компанию, всегда помещал Ольгу на первый план. И снимал ее в самом выгодном ракурсе – так, что она казалась настоящей красавицей. Фотографом был явно мужчина, влюбленный в Ольгу. Кто он? Николай из списка ее контактов в телефоне, писавший страстные смс? Судя по ответам Ольги, она своего воздыхателя окончательно не прогоняла, время от времени позволяя ему приблизиться. Уж на какое расстояние, судить трудно – принимала приглашение поужинать, а там… Собственно, это не столь уж важно. Николай не исчезал с ее орбиты, – значит, «морковка для ослика» действовала исправно. Ольга, видать, его придерживала на всякий случай, пока партии получше не найдется. Если он давний поклонник, то на время романа с Гришей она должна была отправить Николая полностью в отставку, казак бы воздыхателя не потерпел, – а теперь позволила ему вернуться. И он вернулся, несмотря на то что Ольга родила ребенка от другого… В принципе, Николай мог потерять терпение. Потребовать четкого ответа. А Ольга, пребывая в состоянии постоянной истерики, послала его. Вспыхнула ссора, и мужчина схватил мешок для йоги…

Так, стоп. Уже сюжет для романа набросал, вполне можно знакомой писательнице подарить. Все это лишь расширяло сферы поиска, к большому неудовольствию детектива. Для начала надо с этим Николаем встретиться. А там посмотрим.

Третье открытие поджидало детектива в холодильнике. Точнее, в морозильной камере оного. За упаковками полуфабрикатов он обнаружил небольшую пластиковую папку, герметично закрытую на «молнию». А в ней несколько листков, сложенных вчетверо. Алексей пакет вскрыл, листки развернул…

Это был результат генетической экспертизы на отцовство и три ксерокопии с него. Отцом признан Григорий Емельченко, так что сомнений не осталось. А копии означали, что Ольга собиралась предъявить ему результат. Или уже предъявила. Догадка о шантаже, посетившая детектива в ресторане, стала принимать черты реальности.

Ну что ж, завтра придется встретиться с Григорием Емельченко. Он, конечно, будет отпираться и доказывать, что не виноват… А мы посмотрим, как он будет отпираться и доказывать.

Да, еще Николай и сестра Светлана в списке встреч. Между прочим, в квартире украшений не оказалось. Никаких, даже дешевых. И сюда приходила какая-то родственница. Уж не сестра ли? Что она еще взяла отсюда?

И надо узнать, где находится ребенок.

А сейчас все, рабочий день закончился. Домой! Домой!

По дороге Алексей неожиданно вспомнил рассказ Полины Кавериной о том, как Кирилл, ее кратковременный ухажер, загляделся в кафе на Асю, после чего экстренно сбежал из кафе. Поля решила, будто парень так восхитился ее сестрой, что решил разорвать начинающиеся отношения с ней, с Полиной. Ее уязвленное самолюбие трактовало эту сцену примерно так: увидев эталон красоты, молодой человек решил, что Полина недотягивает до нужного уровня.

Но это полный бред. Самолюбие способно нагородить черт знает что, как известно, – и вот нагородило. На самом же деле Ася и Полина очень разные, но каждая из них хороша по-своему. В некотором смысле Полина даже выигрывает: она более раскованна, более сексапильна, а это действует на мужчину куда сильнее, чем абстрактная «красота».

Что-то в этой сцене не то. Что-то в ней не так. Может, Кирилл был знаком с Асей раньше? У них имелись отношения? И сбежал он не от «эталона красоты», как решила Полина, – а от своей бывшей?

Да, конечно, детектив не забыл, что семья считает, будто Ася до брака была едва ли не девственницей. Но девушка могла скрыть ото всех свои возможные отношения, женщины умеют это делать…

Ладно, хорошо, допустим, что так и было. И что с того? К разгадке преступления это не приблизит ни на шаг. Ася теперь замужем за другим, с Кириллом явно больше не встречается, и он подставить ее не мог: просто не имел возможности, поскольку его не было в Москве. К тому же Ася, если б они были раньше знакомы, тоже бы как-то себя выдала – восклицанием, выражением лица. Но ее сестра ничего такого не заметила. Так что забудем. Эта история не имеет отношения к делу. Разве что к чувствам Полины…

День третий

Полина

«…У нас с сестрой отношения близкие, но взгляды почти никогда не совпадают. В том числе и на любовь. Вот, например, Ася ничего не делает для того, чтобы привлечь к себе мужское внимание, даже не красится. Ну изредка чуть помадой губы тронет. Будто мужчины ее совсем не интересуют. А как же тогда встретить свою любовь?

Я как-то спросила Аську: ты что, замуж не хочешь?

Она пожала плечами. «Глупости говоришь. Замуж – это за мужа. То есть стать женой. Но чьей? Как можно стремиться стать женой, когда я не знаю, кого захочу видеть своим мужем?»

Конечно, если так подойти к вопросу, то Аська права. Девушки часто говорят: «хочу замуж». Но имеется в виду, на самом деле, хочу семью. Свою, взрослую, – а не ту, где ты ребенок своих родителей. К тому же у нас с Аськой родителей толком не было. Папаня – самодур, маме жизнь поломал, а нас с сестрой ее любви лишил… Так он наказал маму за то, что ушла. Хотя сам же сделал ее жизнь с ним невыносимой! Кто бы только знал, как ждали мы, маленькие тогда девочки, редких встреч с мамой; как мечтали увидеть ее, прижаться к ней, ощутить ее ласковые руки на своих плечах, вдохнуть ее запах, раствориться в ее любви… Отец нас, наверное, тоже любил по-своему, но в его любви не было доброй, ласковой энергии, направленной на нас. Была муштра, дисциплина, запреты, требования… А детям ведь нужна ласка! Ася постоянно объясняет это своим пациенткам…

Мамочка была у нас красавицей. Мы с Аськой, к счастью, почти все в нашей внешности взяли от мамы, бабушек-дедушек, счастливо отделавшись от генов папочки, – обе хорошенькие, хоть и разные. Какой черт надоумил маму выйти за нашего отца, – тому черту только и известно. Может, ей, как всем слишком добрым и мягким людям, привиделось в его жесткости некое глубокое знание жизни, недоступное ей? К тому же он был старше на двенадцать лет, это тоже добавляло авторитета в ее глазах… В то время отношения между мужчинами и женщинами были иными, это очень заметно в поколении наших родителей. В мужчине ценились черты повелителя. То есть женщины часто соглашались на роль подчиненную, уступая мужчине руководство не только семьей, но и всей своей жизнью, своим мировоззрением, своими принципами. Мужчины в ту эпоху были авторитарны, как вся идеология нашей страны.

Сегодня это называется мачизм и никакого восхищения не вызывает. И это хорошая новость: человечество умнеет. Сегодня жесткость ассоциируется с тупостью и комплексами неполноценности. По крайней мере, по отношению к женщинам и детям. В деле руководства, будь то страной или овощным магазином, жесткость нужна, надо думать. Однако в семье подобное поведение – полный отстой! В семье любовь нужна.

В ту пору, к сожалению, некому было объяснить это нашему отцу. Хотя такие люди, как он, все равно никогда никого не слушают. В результате у нас с Асей – детские психологические травмы. У меня это вылилось в жажду любви, – катастрофическую, непомерную жажду. А у Аси – в полное нежелание искать будущего мужа. Притом что влюбиться она мечтает, хочет семью, детей… Но нельзя же быть такой инертной!

Любовь – это дело двоих. Значит, нужно постараться найти свою «половинку». Я вот ходила с подругами на дискотеки, на вечеринки, в театры, на выставки, – и не только из любви к танцам и искусству. А еще потому, что на «выходах» можно познакомиться с новым парнем. Потому что с теми, кого я уже знала, пока не складывалось. Одним не нравилась я, другие не нравились мне. Логично, что я ищу все новые и новые знакомства, ведь так?

Но Ася никуда не ходила. По вечерам сидела дома: пока училась, – потому что занималась; когда стала работать, – потому что уставала… А на тех, кто на нее засматривался, она никакого внимания не обращала. Ну и как в таком раскладе она собиралась встретить суженого?

Возможно, у нее имелась какая-то своя теория, в силу которой она считала, что искать мужа не надо? Или она просто боялась? Напороться на такого, как наш папочка? Ася ничего мне не объясняла, – потому я и приставала к ней с вопросами. Хотелось понять, что у моей сестрицы на уме.

Надо было по-другому ее спросить: мол, влюбиться нет желания?

Нет, так тоже не прокатило бы. Знаю я Аську: начала бы разглагольствовать, что любовь-де не случается от нашего хотения. Это не то же самое, что хотеть чаю. С ним попроще будет: пошел и заварил. А вот с любовью…

Я все-таки спросила:

– Ась, ты, случаем, в монастырь не собираешься?

– Не говори глупостей.

– Тогда как ты намерена встретить суженого? Если ты никуда не ходишь, если даже не стараешься привлечь к себе мужское внимание? Не красишься, не одеваешься соблазнительно… У тебя хорошая фигура, но ты ее ничем не подчеркиваешь! И грудь могла бы чуть приоткрыть, – пока тепло, надо маечки с вырезом носить!

Я ожидала услышать очередную философскую лекцию, но ответ сестры меня удивил.

– Когда его встретишь, сразу поймешь. Будь это на улице, в метро, в гостях… Где угодно.

– С чего ты взяла? – удивилась я. – Разве ты не знаешь: бывает, что люди неожиданно влюбляются в старых друзей! А в любовь «с первого взгляда» я не верю. Надо с человеком хотя бы поговорить для начала – вдруг он полный тупица? И потом, как это «сразу поймешь»? Молния прошибет, что ли? Громом поразит? – ехидничала я.

Подростком я тоже, насмотревшись всяких сопливых фильмов, верила в любовь с первого взгляда и родство душ. Но с годами я поняла одну удивительную вещь: любовь ты уже носишь в себе. Это сгусток энергии, который изначально находится внутри тебя, – что-то вроде шаровой молнии. И он тебя тяготит, потому что предназначен для кого-то другого, для отдачи. Только так шаровая молния сможет разрядиться. Поэтому ты ищешь такого человека, которому сможешь отдать свой огненный шар. Того, кому он окажется нужен. Того, в кого можно вложить эту томящую тебя энергию, разрядив ее, поделив на двоих… Того, кто захочет и сможет ее принять, испить ее, как жаждущий родниковую воду… Помните, в «Евгении Онегине» у Пушкина есть эпиграф к одной главе: «Она была девушка, она была влюблена»? Там будто знак равенства стоит: быть девушкой = быть влюбленной. А это как раз потому, что каждая девушка носит в себе такую шаровую молнию, энергию любви. В нас, наверное, ее сама Природа вложила при рождении…

С Аськой я такими мыслями даже не пыталась поделиться. Знаю ее, скажет «чушь все это, мистика». Ну да, а верить, что все само однажды случится, – не мистика? Судьба тебе, типа, на блюдечке суженого принесет…

А если не принесет? Ведь наши контакты в реальной жизни ограничены: учеба, работа, место жительства. И еще вероятность, что старые друзья познакомят тебя с кем-то. Ну и дискотека, там знакомятся охотно, но ищут больше приключение на одну ночь… Вот и все. Недаром люди стали заводить знакомства через интернет: он расширяет круг возможностей. Да только и там нарвешься с легкостью. Написано: «рост 180, волосы русые, ищу серьезные отношения». Приходишь, а у него метр шестьдесят пять, башка лысая с остатками черной шерсти, да еще женат.

Но если вовсе из дому не выходить, как Ася… По правде сказать, я опасалась, что она старой девой останется. Потому и про монастырь спросила. С подковыркой.

Однако судьба вдруг выкинула фортель, прямо как сестрица пророчила: этот Андрей свалился ниоткуда, будто по волшебству. Точно по-Аськиному вышло: друг друга едва завидели, как сразу влюбились. Меньше чем через два месяца поженились. И несмотря на жуткую историю с соседкой, в убийстве которой мою сестричку обвинили, Ася светится от счастья!

Я тогда даже в ее философию поверила. И – удивительное дело – вскоре со мной приключилась очень похожая история! Прямо иллюстрация к утверждению, что по вере твоей тебе и воздастся.

А вышло вот как. Мы с моей школьной подругой ели мороженое в кафе. Жизнь расселила нас в разные концы Москвы, и мы с Наташкой завели традицию встречаться в центре, где облюбовали одно симпатичное кафе на Пушкинской площади. Рассказывали друг дружке о жизни, делились новостями. Ну и по сторонам поглядывали время от времени, как водится. Девушкам всегда интересно, кто как на них смотрит, кто во что одет… За следующим столиком в нашем ряду сидели парень с девушкой. Он спиной ко мне, она лицом. Очень юная, лет семнадцати, симпатичная, но ничего особенного. В смысле физических черт. А вот в выражении ее лица было что-то необычное. Я прислушалась и поняла: иностранцы, вот почему.

Беседовали они по-английски. Но у меня английский на высоте, я навострила ушки.

– Вот, Лена, это то, о чем я тебе толковал дома, – говорил парень, – русские девушки не просто хорошенькие, в них есть еще какая-то неуловимая и естественная грация, мягкость и женственность… Это у них от природы – и у тебя тоже, ты ведь русская. Причем сама ты своей грации и женственности не замечаешь – ты такой родилась, это у тебя в генах. А канадки мгновенно чувствуют разницу, причем не в свою пользу. Отчего тебя и недолюбливают. Они, с их равенством полов, совсем потеряли умение и радость быть женщиной, а тебя осуждают, называют кокеткой и соблазнительницей. Потому что там, где появляешься ты, все мужские взгляды устремляются на тебя. И перестань, наконец, из-за них переживать: они к тебе не относятся плохо – они тебе завидуют.

«Ого! – подумала я. – Так они русские! И тоже живут в Канаде, как Аськин Андрей!»

– Я так легко, так уютно себя здесь чувствую, – отвечала Лена, – будто вернулась домой после долгих скитаний… Кирюша, а давай переедем в Россию! Здесь люди – родные. За столиком позади тебя сидит девушка, лицом ко мне, – только не оборачивайся! – она как раз такая, как ты говоришь. И очень хорошенькая, кстати. Потом посмотришь. Мне кажется, я могла бы с ней подружиться буквально после первого разговора! Тут люди удивительно легко вступают в общение, не то что в Канаде!

– Лена, не стоит преувеличивать. Мы всего третий день в Москве.

И тут я вмешалась.

– Лена не преувеличивает, – сказала я по-английски. – Мы действительно легко знакомимся. И быстро заводим дружбу, если друг другу понравились.

Парень обернулся, и вот тут со мной случилось то, о чем толковала Аська. Не гром меня поразил, конечно, и не молния, и даже не назвать это любовью с первого взгляда, – но с этого самого взгляда стало ясно, что мне нестерпимо хочется и жизненно необходимо с ним познакомиться поближе. Все показалось удивительно привлекательным в нем, каким-то «своим», будто этого мужчину по моему вкусу сделали: и короткий ежик темных с рыжинкой волос, и веселые, немного удивленные глаза, будто мир все еще ему в новинку; и загорелая кожа, и крепкая шея, и что-то еще… Или вообще все. Моя «шаровая молния» заискрилась, засверкала от нетерпения.

Но вдруг эта девушка – его жена? Или невеста?

Надо срочно выяснить. И вообще, надо удержать их, разговорить. Подружиться – мы ведь «быстро заводим дружбу», как я сама только что подтвердила!

– Вы русские, как я поняла… Уж извините, слышала ваш разговор.

– А мы специально говорили по-английски, думали, нас никто не поймет! – перешла Лена на русский, хоть и с легким иностранным акцентом. – Все-таки мы с братом обсуждали присутствующих, это не совсем прилично… – она порозовела.

С братом. Отлично!

– Полина, – представилась я. Теперь им деваться некуда: придется также представиться и поддержать разговор, а там…

– Лена, – улыбнулась мне девушка. – Но вы уже это знаете.

– Кирилл, – ее брат протянул мне руку, пожатие было теплым и в меру сильным, то, что надо. Не люблю, когда мужчины красуются и нарочно жмут тебе руку до хруста, демонстрируя свою силу.

– Присаживайтесь к нам, – пригласила я.

Они охотно перебрались за наш с Наташей столик, мы заказали на всех кофе, и беседа потекла непринужденно. Как выяснилось, их родители эмигрировали в Канаду по рабочей визе. Сначала они жили в Квебеке[6], в городе Монреале, но Кирилл недавно переехал в Торонто, куда перевез и младшую сестру, которую опекал. Родители их умерли, сначала отец, через несколько лет мать…

В голосе Кирилла звучала горечь. Я в ответ рассказала, как мы с Асей потеряли нашу маму…

Боль потери родного человека – боль жестокую, почти физическую – может понять только тот, кто познал ее сам. Лена была тогда маленькой, трагические события прошли почти мимо ее сознания, но нас с Кириллом пережитое сразу объединило.

Вскоре Наташа нас покинула: у нее были какие-то дела, – и я осталась с Леной и Кириллом наедине.

Кофе мы уже давно выпили, и я предложила им прогулку по Москве, по моим любимым местам. Они с радостью согласились, и мы гуляли часа три: погода стояла отличная, солнце расписало Москву золотом, придав ей вид праздничный и нарядный.

А к концу дня стало ясно, что расставаться нам с Кириллом не хочется. С Леной тоже, к слову, но это уже другая история, в дружеском регистре.

Разумеется, мы условились о встрече на завтра, в том же кафе. Я вознамерилась познакомить Кирилла с Асей и ее мужем. Почему-то мне казалось, что, раз он тоже из Канады, им будет интересно… Или нет, я, скорее, подсознательно хотела показать Кириллу пример: видишь, этот канадец уже женился на моей сестре! И ты можешь. На мне…

Глупо, наверное. Но в тот момент я не представляла, чем это знакомство обернется.

Ася с Андреем вошли в кафе. Мы уже сидели за столиком, и я произнесла: «А вот и они!»

Кирилл повернул голову… И аж привстал со своего места. Он не мог отвести глаз от Аси (Андрей шел немного позади), его словно парализовало.

Потом он опомнился, сел обратно, посмотрел на часы и вдруг произнес: «Извини, Полина, я совсем забыл, у нас на это время назначена встреча со старым другом папы, мы уже опоздали, надо бежать!»

Он резко встал, чмокнул меня в щеку, шепнув: «Сестра у тебя красавица!», схватил Лену за руку и исчез из кафе, будто растворился.

Кирилл должен был пробыть в Москве еще неделю, и я накануне оставила ему свои номера мобильного и домашнего телефонов, но он не позвонил. Чем, спрашивается, Ася его пленила до такой степени, что он от меня отвернулся, чем?! Я не понимала. Аська красивая, да, но и я отнюдь не дурнушка! Мы разные, при этом каждая хороша по-своему! Ладно бы Кирилла совсем не привлекал мой тип, брюнетка с полной грудью, – ну, бывает, что мужчина западает исключительно на худосочных блондинок, к примеру, – так ведь я же ему явно понравилась! Весь вчерашний день нравилась и еще сегодня пятнадцать минут, пока мы ждали Аську… И пока она не явилась.

Вот тебе «по вере и воздастся»…

Было обидно, унизительно, жалко себя. Я проплакала пару дней, потом решила забыть его. В чем преуспела, конечно. В нашем с Кириллом любовном багаже имелся всего лишь один день – разговоров и прогулок, разделенных эмоций и мыслей. Это было чудесно, упоительно, да, – но все же один-единственный день. С ним легко справиться».

…Я закрыла свой дневник. Специально его перечитала, потому что… Уж не знаю, что там накрутила судьба, но, как ни странно, оказалось, что у наших однодневных отношений имеется продолжение!

Сегодня вечером мой домашний зазвонил, и я удивилась: уже мало кто пользуется этим номером, в основном общение происходит через смартфон. Однако телефон громко затрезвонил, и у меня внутри вдруг все замерло в предчувствии…

Это был он. Кирилл. Через почти месяц отсутствия. Он в Москве, только прилетел, хочет встретиться. Сегодня уже поздно, но завтра… Завтра можно?

– Завтра, Полина, сумеешь? Я хочу тебя увидеть, хочу пригласить тебя на ужин. Недалеко от моего отеля, в Камергерском переулке, есть симпатичный ресторан, пойдем туда?

В его голосе звучала какая-то хрипотца. Не сексуальная хрипотца джазового певца, нет, – его голос немного сел от волнения. Ясно, что он ждал этого разговора, ждал нашей встречи… Мамочки! Неужели так бывает? По-Аськиному?

Ох, не такая уж я крутая, как вдруг выяснилось. Забыть Кирилла не смогла (хотя пребывала в святой уверенности, что вычеркнула его из души и из памяти!), поскольку сердечко бухнуло-ухнуло от радости. У меня даже дыхание перехватило, не сразу сумела ответить.

– Хорошо. В котором часу? – я старалась говорить сдержанно.

– Не знаю, когда ты ужинаешь обычно? В семь, в восемь, позже?

Я быстро прикинула: завтра занятия в универе заканчиваются в половине шестого. К ресторану хорошо бы переодеться, подкраситься, надеть туфли на каблучках, взять нормальную женскую сумку, – на занятия я ходила в джинсах, кроссовках и с рюкзачком. Значит, надо будет заехать домой перед встречей. А потом обратно в центр. Такси лучше не брать, до утра в пробке простоишь… Так что дорога туда и обратно займет около двух часов. Плюс превращение в женщину… ну хотя бы еще час.

– Без четверти девять, – ответила я и подумала, что придется хоть какую-нибудь печенюшку в рот на ходу закинуть, поскольку ужинала я обычно в семь, а то и раньше, прилетая из универа зверски голодной. До девяти совсем оголодаю, не хватало еще, чтобы у меня живот начал бурчать на свидании!

Сегодня – то есть это уже на следующий день – прилетев домой после занятий, я быстро приняла душ, освежила макияж. Надела тонкое шерстяное платье цвета «антрацит», великолепно облегавшее мою высокую грудь. А молния позволяла отрегулировать вырез до желаемой глубины.

Погода стояла довольно теплая: бабье лето припозднилось, выпало на первые числа октября. К вечеру, конечно, холодало: солнце теперь покидало город где-то в начале восьмого, и ночь приносила с собой не слишком приятную свежесть, будто весь город покрывался холодным потом. Поэтому я накинула поверх платья тонкую кожаную куртку темно-вишневого цвета – Аськин подарок с первой зарплаты, когда она начала работать педиатром в поликлинике. Зарплата у нее маленькая, но у меня пока вообще никакой нет: я учусь на четвертом курсе и иногда подрабатываю бебиситтером… В смысле, няней. Три раза в неделю я забираю двух малышей из детского сада, кормлю и развлекаю их в ожидании прихода родителей. И зарабатываю таким образом кое-какие деньги. Хватило на элегантный шарфик к Аськиной куртке. Шучу. На самом деле хватило даже на туфли. Я специально по цвету подбирала, темно-вишневые, из хорошей мягкой кожи, на каблуке не убийственно высоком, но все же он поднимал меня сантиметров на шесть…

Осмотрела себя со всех сторон в зеркало: хороша!

Хоть от идеи такси я отказалась, ехать на метро мне вовсе не улыбалось. Замечали ли вы такой странный эффект: входишь в метро свежая, красивая, яркая, – а к концу пути вылезаешь из подземки усталая, растеряв все краски, будто не в поезде ехала, а шпалы для него укладывала. Один мой приятель, повернутый на всяких учениях об энергиях, утверждает, что в метро люди вокруг «утягивают» твою энергию, чтобы подпитаться самим, а взамен тебе всучивают свою, раздраженную и немощную, почти больную энергию усталости от рабочего дня и от жизни вообще. Очень похоже на правду, между прочим, даже если это и ненаучно.

Но я все-таки решила ехать на метро. Правда, на каблуках, пусть и не слишком высоких, ходить в подземке сущая пытка! Впрочем, не только в подземке… Терпеть не могу каблуки. Их придумал какой-то женоненавистник. Ввел их в моду, чем обязал женщин пользоваться этими орудиями пытки ради сомнительной красоты ног. Какая, к черту, красота, если почти все дамы, за исключением разве что профессиональных манекенщиц, ходят на полусогнутых, – ведь нормальная, здоровая походка – это ставить сначала пятку, потом переносить тяжесть тела на ступню. Когда же у тебя каблуки, пятку не выставишь вперед, – только всю ступню целиком, как копыто! А носить удобные кроссовки с женственным платьем – это, извините, пошлость, как бы их ни пропагандировали в последнее время всякие гуру от моды.

Короче, ненавижу каблуки. Но надела. И метро ненавижу. Однако с ним я выигрывала во времени. Так что прочь сомнения, я выбираю подземку! Тем более что станция от моего дома недалеко, пять минут на автобусе.

Чтобы добраться до автобусной остановки, надо обогнуть мой дом со стороны торца и пройти газон наискосок. Проблема же состояла в том, что узкая дорожка, его огибавшая, была вся в выбоинах. И никакого света. На каблуках легко навернуться, между прочим.

Я поставила свой айфон в режим фонарика, чтобы видеть ямки и трещины в асфальте. Позади меня кто-то шел – это всегда очень неприятное ощущение, но люди здесь ходят, как и я, стремясь попасть либо к остановке, либо к магазинам, – так что я давно выработала привычку не оборачиваться.

Надо заметить, что днем прошел сильный, хоть и недолгий дождь. И теперь в ямках и выбоинах дорожки стояла коричневая жижа. Я пожалела, что отказалась от идеи такси: пусть вышло бы дольше, но я бы хоть приехала на свидание чистенькая! Потому что тут, с этими лужицами…

Я вдруг решилась: вернусь домой и вызову такси. А Кириллу позвоню, что опаздываю… Ой. У меня ведь нет номера его телефона! У него канадский, звонить бы мне пришлось через другой континент, что ужасно дорого, он еще в прошлый приезд мне это объяснил…

Ладно, если он так долго ждал встречи со мной, то подождет лишних полчаса, верно?

Я развернулась… и ткнулась в грудь человека, шедшего позади меня.

– Извините, – пробормотала я, мечтая поскорее добраться до своей квартиры, сухой и теплой. А там быстренько вызвать такси через Интернет.

– Ниче, – обронил мужчина.

Однако дорогу мне почему-то не уступил, хотя нормально разойтись на ней двоим было невозможно. Каждому следовало повернуться боком (втянув живот, если имелся!). Или сойти с асфальта, пусть и дырявого, вбок, в грязь.

Однако дядька не двигался и стоял передо мной, как стена.

– Позвольте пройти… – вежливо произнесла я.

– Да пожалста, – ответил он и чуть посторонился.

Поскольку я не желала вымазать свои туфельки в грязи, я протиснулась мимо его внушительной туши…

Нет, не мимо. Не получилось. На втором шаге он меня перехватил своими огромными ручищами. Закинул к себе на плечо, как людоед добычу, и двинулся вперед. Плечо было крупным, твердым, и оно уперлось в мой живот так, что я не только кричать – я дышать не могла. Он сделал несколько шагов и повернул. Тропинка в сторону остановки шла прямо, но он обогнул торец дома и двинулся вдоль его задней стены… Там находилась лестница в подвал! – вспомнила я. Неужели он меня туда…

Туда. Он спустился, поставил меня на цементный пол, крепко держа одной рукой, наклонился и пошарил на полу. Здесь было темно, я толком не разглядела, но догадалась, что он достал из-под резинового коврика ключ от металлической двери. Его плечо больше не упиралось мне под ребра, стало легче дышать, я набрала полные легкие и завизжала. Кто-нибудь ведь должен услышать?! Кто-нибудь поймет, что девушка в беде?! И придет на помощь?!

Людоед отвел назад свободную руку – ту, которой начал было отпирать замок, – размахнулся и ударил меня огромным кулаком в лицо. Я буквально вписалась в железную дверь спиной и затылком. Грохот раздался столь сильный, что я даже успела подумать: сейчас кто-нибудь обязательно прибежит. И полицию вызовет!

Только, кажется, уже будет поздно…

Я сползала на землю, скользя спиной по металлической обшивке, и сознание покидало меня, вытекало из черепной коробки, как кровь вытекает из вен, оставляя внутри леденящую пустоту.

«Умираю, – подумала я и закрыла глаза. – Аська будет плакать». Сердце кольнула жалость к сестричке, и пустота поглотила меня целиком.

Алексей

Роман позвонил с утра и отчитался о походе в художественную галерею, где Ольга Кучерова иногда выставляла свои картины. Галерея была маленькой; хозяйка, Нина, молодой искусствовед, не так давно ее основала. Авторитета в мире арт-бизнеса Нина пока не заработала, и выставлялись у нее художники, которых не требовалось уламывать, – сами были счастливы, что представилась возможность. Посетители галереи, соответственно, не являлись профессиональными коллекционерами с большими деньгами – впрочем, иногда такие заглядывали в надежде разыскать новый талант. В основном же посетители приходили к Нине с целью подобрать картины для интерьера. Цены редко поднимались выше трех тысяч евро за полотно, а картины Ольги Кучеровой шли в основном от пятисот до полутора тысяч евро. Рекордом ее продаж были четыре картины, купленные любителями современной живописи на вернисаже в прошлом году. Обычно у Ольги уходили одно-два полотна за выставку, а то и вовсе ни одного.

Получалось, что деньги она зарабатывала совсем небольшие, рассудил Алексей, и наверняка их полностью проживала. Ну что ж, одним мотивом меньше, порадовался Алексей. Иного наследства, кроме квартиры, Ольга Кучерова не оставила.

Алексей еще вчера дозвонился до Светланы, сестры Ольги Кучеровой, и до Николая, ее воздыхателя. С обоими договорился о встрече. С Григорием же связаться не удалось, его мобильный находился вне доступа. Поэтому прямо с утра детектив принялся набирать его номер, но первая попытка оказалась такой же безуспешной, как и вчера.

Ну что ж, в программе была встреча со Светланой, и Кис отправился в Боткинскую больницу, где сестра Ольги работала врачом в терапевтическом отделении.

Она вышла к детективу из здания – высокая, крупная, полногрудая женщина – ничего общего с Ольгой, маленькой и тощей. Они присели на лавочку в сквере больницы. Светлана закурила.

– Извините, не спросила, может, не переносите табачный дым? Или курите сами? – прищурилась она. – Если судить по виду, так вы курильщик.

– Так и есть, – улыбнулся Кис. – Курильщик. Но бывший. Не беспокойтесь, дым меня не раздражает.

Светлана кивнула.

– Сейчас все бросают. И правильно делают, конечно. А потом начинают морщиться от табачного дыма, будто сами никогда не курили.

– У некоторых развивается что-то вроде аллергии… – неуверенно произнес детектив, не желая блистать медицинскими познаниями в беседе с врачом.

– Да. Я поэтому и спросила у вас разрешения. Так что привело вас ко мне? Алексей… Простите, забыла ваше отчество.

– Можно обойтись без него. А вы с Ольгой совершенно не похожи, хоть и сестры, – закинул Алексей, который, среди прочего, собирался разузнать подробности о составе семьи.

– Так мы ведь двоюродные.

Вот те на! Ну что за привычка называть двоюродных как родных! Нет бы кузина-кузен… Это ведь абсолютно разные вещи: кузина не может претендовать на наследство! И просто так усыновить ребенка Ольги или взять над ним опеку не может!

Иными словами, у этой женщины не имелось никакого интереса устранять свою истеричную кузину.

– Не знаете, где сейчас малыш?

– У сестры Олиной, у родной. Но я надеюсь, что смогу усыновить Женечку. Мы с мужем уже все документы собрали, ждем вот ответа из органов опеки…

– А родная сестра… Как ее зовут?

– Алексия. Кучерова, как и Оля.

– Так Алексия не хочет взять опеку над ребенком? Или усыновить его?

– Ой, что вы, ей не до того. Своих рожать пока не собирается – зачем ей чужой. Она у нас деловая дама, работает в серьезной фирме начальником отдела, ей некогда не то что ребенком – домом заниматься. Рано уходит, поздно приходит, муж полуфабрикатами питается… Я бы так не смогла. Никакой личной жизни.

Иными словами, родная сестра Ольги по имени Алексия тоже не имела мотива. По крайней мере, в ребенке и возможном доступе к наследству Ольги через опеку она не заинтересована. А прямым наследником она, при наличии сына Ольги, не является. Зато родители, если живы, могут наследовать наравне с ребенком. Но не стали бы они убивать собственную дочь ради наследства, да еще так жестоко.

– Другие сестры или братья у Ольги есть?

– Нет, только Алексия.

– А их родители?

– В Иркутске живут. На Олины похороны даже не смогли прилететь – болеют оба…

Ну все. Вроде бы других вопросов не осталось. Хотя нет, есть!

– Светлана, Ольга вам давала ключи от своей квартиры?

– Нет, зачем мне? – удивилась Светлана. – Мы с ней не очень близки… Так, общались время от времени, но мы слишком разные… были.

– А у кого они могут быть? У сестры? У Гриши?

– У Алексии, наверное, есть, я не знаю. А Гриша – это тот Ольгин хахаль, который ей ребеночка сделал и смылся?

– Он самый.

– Ни разу его не видела. Говорю же вам, с самой Олей редко общалась, а уж тем более с этим… животным.

Вот теперь у детектива вопросов точно не осталось.

Он попросил у Светланы на всякий случай номер телефона Алексии Кучеровой, хотя уже понимал, что смысла встречаться с деловой дамой нет. Разве что о ключе спросить? И куда подевались все украшения из Ольгиной квартиры? Но она вряд ли скажет правду. Сошлется, к примеру, что за подгузниками для мальчика заходила. С другой стороны, если она и забрала украшения Ольги, то это дела не меняет. Ольгу не из-за них так жестоко убили. Тем более что нервно-художественные натуры, как она, любят украшения фантазийные, которые делаются обычно из дешевых материалов и ценности не имеют…

Кис откланялся и отправился на встречу с Николаем.

Как представлялось Алексею, любить женщину Ольгиного типа – дело непростое. Нужно быть или очень добрым, сильным человеком, склонным брать на свои плечи все проблемы «слабой женщины», – или зачарованным мазохистом, который получает удовлетворение, подчиняясь ее капризной воле.

Странным образом Николай оказался смесью обоих типов. Под сорок, в очках, русый, с редеющими волосами и пышными усами, он был худым и высоким, с большими жилистыми руками. В его добрых серых глазах все еще не остыла скорбь потери любимой женщины, а его ладони (на которые он время от времени удивленно смотрел), казалось, все еще хранят тепло их объятий.

В принципе, можно было поворачиваться и уходить. У этого парня все написано на лице. Но Кис не мог себе позволить роскошь удовлетвориться непроверенными догадками. Все свои личные впечатления, подсказки интуиции и прочие эфемерные вещи он предпочитал подкреплять фактами. Кроме того, Николай мог рассказать что-то важное о Грише, до которого детектив пока не сумел дозвониться.

Они устроились на скамейке в сквере неподалеку от современной высотки, где Николай работал. Как выяснилось, он, химик по образованию, трудился на благо холдинга нефтедобывающей промышленности, где занимал должность ведущего инженера в каком-то отделе. Вот где ошибся Кис: он предполагал, что Николай ко всему еще беден, коль скоро Ольга предпочла ему денежного Гришу, – но нет, на такой должности доходы должны быть весьма приличными.

К счастью, он оказался словоохотлив, и детективу не пришлось излишне усердствовать с вопросами. Что бы ни рассказывал Николай о своей любимой, все у него сводилось к одному знаменателю: она дитя, наивное и хрупкое существо, которое нуждается в заботе и опеке (его, Николая, конечно), но при этом считает себя вполне взрослой и самостоятельной, в чем, собственно, и была основная проблема их взаимоотношений… И вообще ее жизни. Даже влюбленность Ольги в Григория являлась следствием ее наивности. Она ошибочно увидела в нем силу, способную ее поддержать и защитить… Увы, не увидев эту силу в Николае. Обманулась, бедная девочка, из-за внешности. Григорий, он этакий самец, вожак стаи, – но никогда-никогда не сделал бы Оленьку счастливой, даже если бы на ней женился. Он бы с ней не считался, ее подавлял, не имея ни малейшего понятия, что такое хрупкая артистическая натура… На самом деле их разрыв был только к лучшему, но Оленька этого, к несчастью, не понимала и страдала из-за чертова мужлана…

Тра-та-та, тра-та-та, вышла кошка за кота… Кис насилу вынырнул из патоки слов, – ложных не потому, что Николай лгал, а потому, что понимал ситуацию абсолютно ложно. Он заблуждался и насчет характера «хрупкой артистической натуры», и насчет собственного потенциала занять место в душе и жизни Ольги, «если бы не этот мужлан». Впрочем, если под «хрупкостью» понимать эгоцентризм, то детектив готов с химиком согласиться. Слабосильные (душевно, энергетически) люди всегда эгоистичны. Точно как эта женщина, занимавшаяся йогой под голодный плач собственного сына.

Но слабосильные всегда вампирят. Пожирают чужую энергию, душевное тепло, время. И Николай – превосходная добыча для вампира. Понятно, отчего Кучерова не отпускала его, держала его на своей орбите. А вот чем привлек ее Гриша?

Детектив задал этот вопрос Николаю. Тот задумался.

– Трудно объяснить… – произнес по истечении некоторого времени. – Наверное, потому, что он, как я вам уже сказал, самец… Такой, знаете, волосатый и крутой…

Его беспомощный взгляд через очки взывал о пощаде. Говорить – и даже просто думать! – о Грише, о мужчине, которого Ольга предпочла, Николаю было невыносимо.

– Что вы о нем знаете? Чем он занимается, почему бросил Олю?

– Я не интересовался!

Кис уловил в его словах нотку гордости – будто отсутствие интереса к сопернику ставило Николая над ним – гордости абсолютно никчемной, коль скоро реальность заключалась в том, что Ольга предпочла «волосатого и крутого». Реальность – это не то понятие, на которое люди, подобные Николаю, ориентируются. Впрочем, подобные Ольге Кучеровой тоже. Что их роднит в определенной степени.

– Вы его видели, встречались?

– Нет. Только от Оленьки слышал.

– И все же у вас наверняка сложилось о нем какое-то мнение. Хотя бы через отзывы Ольги.

– Ну он, как сказать… Из простых, донской казак, хотя в казачестве там у себя какой-то видный человек… Но культуры у него никакой, и он, мне кажется, из-за этого чувствовал свою неполноценность… Или нет, не так. То есть да, он все же, наверное…

Кис уже был готов придушить своего собеседника за нудные и неконкретные мысли. Но пришлось набраться терпения. Не всем же дано, как любимой женушке-журналистке, выстреливать блистательными формулировками!

– … Наверное, у него все же были комплексы… Во всяком случае, ему очень льстило, что он завел отношения с настоящей художницей… То есть с творческим человеком. Как будто ему именно этого не хватало для… не знаю… для статуса, что ли? Или для самоощущения?

– Тем не менее, они расстались, – детектив попытался направить разговор в более конкретное русло.

– Они расставались несколько раз за год… А их отношения и длились примерно год. Сначала даже о женитьбе разговор шел, но как раз первая большая ссора у них вышла. Он ведь мужлан, он не мог понять артистичную натуру Оли, ее утонченное восприятие мира. У него все работало как часы: поесть, поспать, потрахаться… Простите за выражение. А Оленька зависела от вдохновения – не от стрелок на циферблате. Она любила ночью посидеть с бокалом вина, почитать стихи, помечтать или набросать эскизы к будущим картинам… А он: «Ложись! Уже полночь, иди в кровать!» Как же они могли не ссориться?

– То есть попросту не сошлись характерами?

– Это с самого начала было ясно. Мне, во всяком случае. Я и не сомневался, что между ними скоро все закончится. Так и вышло. Только Оля сильно переживала из-за этого. Она очень ранима, и его грубый уход оставил в ее душе травму. Хотя любая женщина, даже не такая чувствительная, как Оленька, страдала бы: бросил ее, беременную, без всякой помощи!

– А ваши отношения с Ольгой? Вы собирались предложить ей помощь? Моральную и материальную поддержку?

– Не только собирался, я предложил. И Оленька ее приняла. Думаю, останься она в живых… – в глазах Николая заблестели слезы, – мы бы с ней поженились в скором времени… Я Женечку хотел усыновить…

Разговор оставил в душе детектива тягостное впечатление. Он сочувствовал Николаю и даже, неожиданно, убитой Ольге. Нет, все эти разговоры об артистичной натуре нисколько не убедили Алексея. Суть в эгоцентризме, откуда, собственно, и произросла истеричность: эгоцентрик не выносит, когда что-то идет вопреки его желаниям, поскольку нездорово сосредоточен на себе – и только на себе. Ему почти невдомек, что рядом с ним существуют другие личности, имеющие точно такое же право на осуществление их желаний, идущих почти всегда вразрез с оными эгоцентрика по причине их естественной несхожести. Но ведь Ольга искренне чувствовала себя несчастной, не представляя ни на секунду, что поведение Гриши в большой степени являлось реакцией на ее поведение. А если бы и представила, то ничего не смогла бы изменить в себе. Кис давно убедился, что в человеке куда больше врожденных, обусловленных генами качеств, чем приобретенных. Хорошее воспитание, к примеру, может смягчить эгоцентризм, научить человека хотя бы немножко считаться с другими – но не искоренить его. Точно так же хорошее воспитание могло бы утончить восприятие жизни Гриши и его методы общения с женщиной, – но он все равно бы остался животным, для которого физиологическое начало сильно превалирует над духовным…

Алексей снова набрал номер Григория – и повезло: на этот раз телефон отозвался.

Выслушав детектива, Григорий отрубил:

– Ольга – дело прошлое, я с ней давно расстался. У меня другая женщина, и я собираюсь жениться. Мне нечего вам рассказать, все, что мог, я сказал в полиции. Так что встречаться с вами мне незачем.

Ишь ты, жениться собрался! А у Оли Кучеровой справочки о твоем отцовстве, мужик, припрятаны. И она тебя наверняка шантажировала этим генетическим анализом – неспроста ведь копии сделала! А это мотив для убийства, между прочим. Особенно если ты намерен скрыть сей факт от своей невесты… Встречаться тебе со мной незачем, говоришь? Шалишь, парниша! Еще как есть зачем. Но сначала придется побольше разузнать о тебе, норовистый казачок.

Кис поехал к себе на Смоленку. Перекусил бутербродом, ностальгически вспоминая Игорево поварское искусство, и запустил поиск в Интернете. По словам Николая, Гриша не последняя фигура где-то там в каком-то казачестве – так что Всемирная паутина наверняка затащила и его имя в свои сети.

Ссылок оказалось много, но все сайты, на которые выходил детектив, содержали информацию обтекаемую и расплывчатую. Ясно было одно: казачество принадлежит к тем слоям общества, которые пропагандируют православие, нравственность (в религиозной трактовке, надо полагать), патриотизм, порядок, служение отечеству. Отечеству можно служить по-разному, и как это понимало казачество (да и что оно собой представляло на самом деле?) – Алексею так и не удалось узнать.

Тем не менее, на странице какого-то московского городского общества казаков имя Григория Емельченко мелькнуло среди пяти других основателей «Фонда казачества». Этот сайт оказался таким же туманным, как и остальные, но Кис не пытался вникнуть в дела казаков, он хотел найти информацию о Грише. И вот нашел.

Основатель, значит. Что же, неплохое положение. Есть, видимо, что терять.

Пролистав еще несколько страниц сайта, Алексей нашел в разделе «События» горячее поздравление Григорию Емельченко от товарищей с предстоящей свадьбой. Она должна состояться через неделю, поздравление же было опубликовано месяц назад. Всего несколько дней спустя после смерти Ольги…

На фото Гриша стоял под руку с блондинкой – по виду лет так на 20 моложе его, не меньше. Девушка несколько натужно улыбалась, держа в сгибе локтя букет цветов «веником». Фамилия невесты показалась Кису знакомой, и он вернулся назад и еще раз назад… Ага, вот оно: Всеволод Борич, председатель фонда московского казачества. Анастасия Борич, невеста, была, без сомнения, его дочерью. Породнившись с этой семьей, Гриша укреплял свое положение и карьеру. И вряд ли он сообщил невесте и ее отцу-председателю о том, что бросил своего ребенка и оставил его мать без помощи. Да и в свете «православной нравственности» рождение сына вне брака наверняка воспринималось бы аморально. Так что причины для того, чтобы избавиться от Ольги, у Григория имелись, ох как имелись!

Номер Емельченко снова прикинулся глухим. Детектив послал смс-сообщение: «У меня на руках справка об отцовстве. Позвоните».

Уточнять, о чьем отцовстве идет речь, Алексей не стал: Грише и без того понятно.

И впрямь, не прошло и трех минут, как он перезвонил.

– У меня есть полчаса до важной встречи. Где вы находитесь?

Алексей продиктовал адрес офиса.

– Буду минут через десять.

Он и впрямь приехал вскорости – видимо, был где-то по своим делам поблизости.

По сравнению с описаниями, полученными от соседей и Аси, Григорий немного изменился в лучшую сторону: подтянулся, сбросил лишний вес и каким-то образом помолодел. Эстетическая хирургия или иные методы омоложения, но тут явно что-то вмешалось в облик «казачка» даже по сравнению с фотографией на сайте месячной давности. Что еще раз свидетельствовало о том, насколько этот брак важен для Гриши.

Войдя в квартиру Алексея, он сухо кивнул, проследовал в кабинет, следуя жесту детектива.

– Я понимаю, как это выглядит в ваших глазах, – заговорил он первым. – Но я…

– Полиции о вашем отцовстве ничего не известно, полагаю? – перебил его Алексей.

– Надо думать. Где вы нашли справку?

– В морозилке.

– Хорошо работает наша полиция, – усмехнулся Гриша. – Если бы они нашли, то спросили бы меня, правильно?

Кис кивнул.

– Значит, не нашли… Я вам все объясню. Только не сообщайте полиции об этом. Они воспримут такой факт как мотив для убийства, начнут меня трясти, и все выйдет наружу. А я очень дорожу своей репутацией.

– Да? Я думал, вы скажете: «Своей невестой».

– Ею тоже.

– Вообще-то вы не в том положении, чтобы ставить мне условия.

– Я вам не позволю… – голос Гриши устремился вверх, к командному окрику, как вдруг оборвался. Казак шумно вдохнул, выдохнул. – Я не ставлю условия, нет. Я прошу. Пожалуйста.

Похоже, что это слово Григорий произносил столь редко, что оно прозвучало с необычайной торжественностью.

– В принципе, я с полицией не сотрудничаю, – ответил Алексей. – Я ищу настоящего убийцу Ольги, с тем чтобы снять обвинение с Аси Кавериной, ее соседки. У вас имелся веский мотив для убийства. Если вы докажете мне, что к смерти вашей любовницы непричастны, то информировать о вашем отцовстве полицию незачем.

– Я докажу. Признаюсь, вы правы: мотив у меня был. Оля вымогала у меня деньги в обмен на свое молчание – я сдуру ляпнул, что хочу жениться, и она поняла, что располагает оружием против меня. Тем более что я ей наговорил много обидного… Мол, невеста моя получше и помоложе будет, и что Оля без всяких на то причин считает себя пупом земли, а на самом деле она больная на голову… В общем, уел ее. Хотя это правда, с психикой у нее были проблемы. Я быстро пожалел о том, что втянулся в отношения с ней. Но какое-то время не мог с ней порвать, влюбился в нее сильно. Ее богемность меня увлекла, как пацана, вскружила голову – сам я из простых, она мне казалась небожительницей, дивой, недоступной царицей. И в постели она – тигрица! Вы мужчина, понимаете, как это на нас может действовать… Таких женщин я раньше не встречал. Вот крыша у меня и поехала капитально. Только потом я понял, что богемность ничего привлекательного не содержит, просто разгильдяйство, лень и по… пофигизм полный. И решил из ее пут выбираться. А она бац, и заявила мне, что беременна. Нарочно подстроила, я уверен! И началось: ты не можешь бросить нас с ребенком, тра-та-та. Ну я взбесился. Выказал ей прямо все о ней. И что ребенком решила меня захомутать, и что я сказал ей о разрыве раньше, чем она оказалась беременна, и что все это ее манипуляции, на которые я не куплюсь… В общем, мы расстались. Она плакала, истерики закатывала, но потом притихла. А вот как родила сына и как справочку по ДНК сделала, так сразу в бой ринулась. Она понимала, что меня уже не вернуть, и это ее злило страшно, – так она решила деньги вымогать по-крупному… Короче, мотив прибить ее у меня был. И я, наверное, мог бы это сделать, окажись я рядом с ней снова и закати она мне очередную истерику. Но я с ней не встречался. Намеренно ее избегал – как раз потому, что боялся ее пришибить. Мне бы на нее и подушка с песком не понадобилась – кулака бы хватило! – И Гриша показал детективу свой мощный кулачище. – В Оле-то килограмм сорок пять весу, не больше. Чего-то мне вначале привиделась в этом особенная утонченность. Прямо как черт глаза застил, всех ее костей торчащих не видел, хотя сроду тощих не любил!

Григорий умолк. Казалось, он сбился с мысли.

– Ценю вашу откровенность, – произнес детектив. – Вы очень подробно рассказали мне о ваших мотивах для убийства. Но цель была в том, чтобы вы…

– Да, доказать собирался… Вот, смотрите!

Гриша включил свой смартфон, нажал на пару кнопок и поднес к глазам детектива экран. На нем шли кадры видеосъемки какого-то банкета. Людей было много, среди них и Григорий со своим будущим тестем и невестой за главным столом. Затем Гриша показал детективу дату и время: это был день убийства Ольги, и запись с лихвой покрывала время от семи вечера почти до одиннадцати. Тогда как убийство произошло в районе десяти.

– На банкете было сорок семь человек. Можете их опросить, я дам телефоны и адреса. Они подтвердят, что из банкетного зала я отлучался только в туалет.

– Что ж, это аргумент, – кивнул Алексей. – Но не исключает возможности, что вы наняли убийцу.

Гриша слегка оторопел. Развел руками.

– Ну это… Этого я никак не могу доказать… В смысле, что не нанял. А вы можете доказать, что я нанял?

– Нет.

– Тогда поставим точку.

– Поставим, – согласился детектив. – Пока да. А ключи от Ольгиной квартиры у вас остались?

– На хрен мне? Я швырнул их на пол, когда последний раз виделись. Задолго до ее родов. С тех пор только по телефону общались.

Алексей снова кивнул и проводил Гришу до двери, в которую тот охотно вышел.

Детективное агентство «Орел»

…Вопреки всем ожиданиям детектива, Гриша его полностью убедил. Алиби у него крепкое, а убийцу он не подсылал. Почему? Да потому, что тот, кто забил Ольгу до смерти, был по-настоящему разъярен. Однако Григория рядом с ней в тот момент не было, а наемному убийце с какой бы стати яриться? Чтобы бросить подозрение на своего заказчика? Бред. На Асю? Еще больший бред – до Аси ему и вовсе дела нет.

Так что не посылал Гриша наемника, нет.

Но тогда кто? Почему, зачем? В списке детектива, столь обнадеживающем еще вчера, сегодня оказались вычеркнуты все имена…

Алексей снова вернулся к мысли об Андрее Изюмове, Асином муже. Это ему было сподручнее всего организовать убийство Ольги Кучеровой таким образом, чтобы подозрение пало на его жену. У него в руках имелись все бразды правления (точнее, управления): и временем, и Асиным состоянием. Он мог что-то всыпать ей в шампанское, а затем – с помощью сообщника, конечно, – рассчитать время так, чтобы Ася оказалась в квартире Ольги сразу после ее убийства.

НО ЗАЧЕМ???

Ничего он не выигрывает, Изюмов этот, от ареста Аси!

С другой стороны…

С другой стороны, если мы не видим мотив…

Это еще не означает, что его нет.

Как там звали детектившу, следившую за Изюмовым по поручению папаши Каверина?

Алексей посмотрел в телефонном блокноте: Алевтина Петровна Савина, агентство «Орел». Затем глянул на часы: без четверти семь. Будем надеяться, что агентство еще открыто.

Кис нашел сайт агентства в Интернете. Так, адрес, режим работы… Прекрасно, они там бдят круглосуточно! Оставалось узнать, дежурит ли в этот вечер Алевтина Петровна.

Он набрал номер.

«Она у нас больше не работает», – голос ответившего был суховат, даже грубоват. Сейчас в детективных агентствах подвизается люд совершенно разный, от бывших инженеров до бывших военных. Голос принадлежал, скорее, последнему.

Алексей поинтересовался, как можно связаться с Алевтиной Петровной, и за те несколько секунд, на которые онемел его собеседник, понял, что придется в «Орел» подъехать. К тому же агентство находилось на проспекте Мира, а это как раз по дороге домой.

– Я частный детектив, Алексей Кисанов, агентство «АКИС», – с порога заявил Кис и, несмотря на то что в комнате находились три человека, направился прямиком к мужчине лет шестидесяти, сидевшему за столом у окна: его внешность очень подходила к голосу в телефоне.

На широком подоконнике стояло множество комнатных растений – стараниями женских рук, скорее всего, – и этот живой зеленый фон диссонировал с грубо вырубленным лицом мужчины. Две глубокие морщины перерезали его от крыльев носа до квадратного подбородка, еще одна рассекала лоб. Небольшие, глубоко посаженные глаза прятались под кустистыми бровями. Такого нелегко будет разговорить, подумал Кис, протягивая ему удостоверение.

– Это я звонил вам сорок минут назад.

– Я так и понял. Если у вас есть какое-то дело, я смогу вам помочь. У нас тут все агенты… – он поискал слово, нашел и выговорил, тщательно артикулируя, – взаимозаменяемы.

– Мне нужна Алевтина Петровна.

– Как я вас уже проинформировал, она у нас больше не…

– И связаться с ней нельзя, – констатировал Алексей, обрывая ненужный поток слов. – Что с ней случилось?

Кустистые брови приподнялись, глаза выглянули из-под них настороженно, как зайчики из-под корявых корней дуба. Они оказались до неприличия синими, такие бы девушке.

– Присядьте, – кивнул кустистый на стул возле стола.

Это был неплохой знак. Начало разговора, хоть пока еще зыбкое.

Алексей прочитал на бейджике: Сергей Степанович Никонов. Сел на стул.

– Я не говорил, что с ней что-то случилось, – сухо заметил Никонов.

– Не говорили. Я догадался.

– Зачем вам Алевтина?

– Она вела одно дело. Отец нанял ее следить за женихом дочери. Но дочь все же вышла замуж против отцовской воли, и тот Алевтину отставил. Тем не менее, пока она работала, компромата на жениха не нашла. Однако могла заметить какие-то мелочи, которые заказчику не показались интересными. А теперь та самая дочь в беде. И я пытаюсь ее спасти.

– Думаете, что жених причастен?

Кис покачал головой.

– Не знаю. Все очень запутано. Девушку – ее зовут Ася – обвинили в убийстве соседки. Я уверен, что это подстава. У жениха – то есть теперь мужа – была возможность ее подставить. Но мотива я не вижу. Поэтому мне нужно узнать все, что накопала на него Алевтина Петровна, до последней детали.

– Вот оно что… – пробормотал Сергей Степанович.

Зайчики снова высунули мордочки из-под корявых корней. Некоторое время Сергей Степанович молча смотрел на детектива, и последний испытывал странную неловкость из-за яркой синевы его глаз.

– Убили Алю, – произнес он вдруг. – Убили.

– Мои соболезнования, – пробормотал Алексей.

Он предчувствовал что-то подобное. Точнее, не предчувствовал, а учуял в разговоре с Никоновым, еще в самом начале их диалога по телефону.

– А что с ней… как убили? Нашли ли убийцу?

– Напали в подъезде. Ограбили и ножом пырнули. Время было позднее, мы тут, видите, круглосуточно, вечерняя смена уходит в одиннадцать, на ночь остается только один сотрудник… Пока Аля добралась до дома, уже полночь наступила. Успела она закричать или нет, теперь не узнать, – соседи ничего не слышали. А когда ее нашли, она уже кровью истекла…

На столе Сергея Степановича стояла небольшая фотография в рамке. Полная женщина лет пятидесяти пяти в бордовом платье с брошью из светлого камня, скорее всего «лунного». Лицо миловидное и улыбчивое, ямочка на левой щеке. Кис почему-то подумал, что это и есть Алевтина Петровна. Была ли она ему женой или он только начал за ней ухаживать? Или еще даже признаться в чувствах не успел?

Поразительно, как часто в его профессии приходится прикасаться к чужим, очень личным тайнам, – невольно, вынужденно. Чуть только тронешь – будто нечаянно сдвинешь крышку, и под ней в щелку увидится необъятная глубина колодца. Глубина чужой судьбы. Сам и знать ничего не хочешь – зачем? – но уже что-то узнал помимо воли. Уже прочувствовал чужую боль. Уже поранил об нее собственную душу…

– И убийцу не нашли, – сурово добавил Сергей Степанович, глянув на снимок.

– Но вы не верите в ограбление? – Алексей сам не поверил, потому и спросил.

– Естественно, нет. Грабители не поджидают людей среди ночи в подъезде, чтобы отнять кошелек.

– И ценностей у нее было мало, полагаю.

– Украшений минимум, Алевтина скромная женщина… была. Плюс то, что в кошельке. А там много лежать не должно: мы ведь – сыскари, знаем, что большие суммы носить не следует. И ладно бы на улице напали, случайный хулиган, пьяный или под кайфом, – но нет, ее в подъезде ждали!

– Значит, убийство преднамеренное. Под видом ограбления. И свидетелей нет, – констатировал Алексей. – Полиция что-нибудь нашла?

– Какой-то плевок соскребли с пола. Соответствия по ДНК в базе данных нет. Но база эта недавно создана, так что…

– Вы ее дела проверили? Может ли убийство быть связано с одним из них?

– Ее дела… Вы не поверите. На следующее утро я пришел сюда, открыл компьютер Али, – я знаю ее пароль – и обнаружил в ее почте письмо с темой: «СКАЗАТЬ ВАМ, КТО УБИЙЦА?» У меня будто мозги вынесло, как выражается наш молодняк. Я открыл вложение. И вирус сожрал Алин комп за считаные секунды.

– То есть все пропало?

– Нет, к счастью, не пропало. У нас есть резервный системный блок, на диск которого автоматически копируются наши архивные и текущие дела. Кроме того, все файлы дублируются на одном облачном сайте, крепко запароленном. Но сам факт, сама попытка уничтожить ее досье…

Алексей кивнул. Да, этот факт говорил о том, что Алевтина Петровна располагала информацией, которой некие личности не желали ни с кем делиться.

– Так что я все Алины дела перекачал к себе, просмотрел, – продолжал Сергей Степанович. – На первый взгляд ничего. Она бралась только за заказы по неверным супругам, все кажется достаточно невинным. Но если у вас есть подозрения…

– Пока нет. Я тоже в поиске. Покажите мне, пожалуйста, то досье, заказчик Каверин Серафим Петрович.

Сергей Степанович пробежался пальцами по клавиатуре, и вскоре на мониторе появился отчет Алевтины.

– Садись на мое место, коллега, – произнес он, вставая, – так будет удобнее читать. Я пойду покурю. Если что найдешь интересное, покажешь.

…В первые дни слежки Алевтина Петровна фотографировала Андрея Изюмова постоянно, фиксируя чуть ли не каждый его шаг, каждое выражение лица. Дважды на снимках оказался молодой человек, заговоривший с Изюмовым. Первая встреча на Тверской выглядела случайной: парень, казалось, просто налетел на Андрея, поскольку оба смотрели по сторонам, а не вперед. Алевтина сделала серию снимков-выстрелов, и по ним было понятно, что двое мужчин столкнулись, извинились и разошлись. Но спустя несколько дней возле Андрея оказался все тот же молодой человек – плотный блондин (очень светлый, то ли крашеный, то ли альбинос) лет тридцати, точнее трудно сказать: драные джинсы, кроссовки, футболка – современная униформа людей от двенадцати и до… Здесь Алевтина насторожилась и включила видеозапись.

Ничего меж тем интересного не произошло. Казалось, они друг друга узнали, заулыбались, и Андрей предложил (что следовало из жестов, звук растворился в общем гуле улицы) завернуть в ближайшее кафе. Там они выпили по две бутылки пива, о чем-то поговорили и разошлись.

Затем в деле появилась запись Алевтины о том, что папаша Каверин тратить время на распивание Изюмовым пива с мужиками не намерен; что его цель – узнать, не подкатывает ли этот тип к другим девушкам в поисках богатых невест. Больше встречи с мужчинами, если они и были, Алевтина не снимала. А встреч с женщинами за Андреем Изюмовым не обнаружилось.

Понятно, отчего Сергей Степанович ничего подозрительного в этом деле не нашел. Даже Кис не нашел, хотя искал, очень тщательно искал: надеялся, что Алевтина Петровна сумела, сама того не ведая, запечатлеть сообщника Изюмова. Если таковой существовал, конечно. Если таковой убил Ольгу Кучерову прямо перед приходом Аси, по заказу Андрея.

– Сергей Степанович, чем делала снимки Алевтина Петровна? Телефоном? Фотоаппаратом? Какой-нибудь шпионской камерой?

– У нее был маленький «Никон» с поворотным экраном. Это позволяло не поднимать аппарат к глазам и фотографировать незаметно.

– И он тоже пропал вместе с кошельком, полагаю?

– Правильно полагаешь, детектив…

Итак, фотоаппарат украли, компьютерный диск повредили с помощью вируса, а саму Алевтину Петровну устранили, зарезав ночью в подъезде. Никаких следов своего существования преступник не оставил. Только не знал он о резервном диске, промашка вышла.

И вот какая история вырисовывается: некто, за кем Алевтина Петровна следила, – может, вовсе не Изюмов, какой-то другой объект, – засек ее, несмотря на шпионскую камеру. Значит, данный человек был начеку. Он предвидел возможный «хвост». Незаметно оглядывался, осматривался, подмечал. Это не какой-то там рядовой неверный муж, – это тот, у кого рыльце сильно в пушку. За кем уже когда-то следили, у кого есть опыт. Но если продолжить версию, что данным человеком является Изюмов, а блондин – его сообщник, то их встреча была намеренно обставлена как случайная. Небольшой спектакль для наблюдателя.

Впрочем, сообщником мог быть и кто-то другой, с кем встречался Изюмов и кого Алевтина уже не снимала, поскольку рассерженный папаша Каверин велел ей больше не интересоваться мужчинами из окружения Изюмова, а проверять будущего зятя на интерес к женщинам.

Тем не менее, Алексей перекачал снимки и видеозапись к себе на флешку. Завтра он отделит на фотографиях блондина от Андрея Изюмова и спросит Асю, не видела ли она где-нибудь это лицо. Разделить их надо обязательно, иначе Ася возмутится, что детектив подозревает ее мужа… А потом с этим снимком и соседей можно заново обойти. Кого-то повторные вопросы могут раздражать, конечно, – но иные будут только рады поучаствовать, помочь следствию и насладиться детективным происшествием прямо в родном подъезде.

Он взглянул на часы: скоро девять. Время для делового звонка уже не слишком приличное. Но Алексей хотел договориться с Асей о завтрашней встрече, с тем чтобы она посмотрела на блондина, запечатленного Алевтиной Петровной. В конце концов, должна же где-то найтись зацепка в этом странном деле! И как знать, вдруг она скрыта в этих кадрах?

Кисанов колебался еще несколько секунд – и решил рискнуть. В его профессии частенько приходится нарушать границы приличий, так что одним нарушением больше, одним меньше…

– Нет, не поздно, не извиняйтесь, – любезно откликнулся Андрей Изюмов в телефон. – Наоборот, вы очень кстати! Сейчас позову Асю.

– Алексей Андреевич! – почти закричала Ася, едва взяв трубку. – Не знаю, может, я зря волнуюсь, но Поля пропала! Она мне не позвонила до сих пор и на мои звонки не отвечает! – голос Аси вибрировал и прерывался. – Это странно, уверяю вас, странно! Потому что Поля всегда отвечает на мои звонки, в любых обстоятельствах! Если не может говорить, то обещает перезвонить позже. Или шлет эсэмэску. А тут ничего! Понимаете, совсем ни-че-го! Ее телефон выключен!

– Подождите, – слегка поморщился детектив, обалдевший от обрушившихся на него восклицаний, – нельзя ли по порядку? Где Полина? И почему вы так волнуетесь? А если она в театр пошла, к примеру? Там телефоны требуется выключать…

– Нет, какой театр, что вы! Извините, я и вправду рассказываю с конца… А начало вот где: тот парень, канадец, Кирилл, который запал на Полинку в кафе – она вам рассказывала, – он объявился! Он снова приехал в Москву и очень хотел с ней повидаться! Пригласил ее в ресторан сегодня! И она пошла! Обещала мне позвонить, как только доедет до места. У нас с ней так заведено с давних пор, я ее всегда опекала, ведь я старшая сестра. А мамы у нас практически не было, понимаете? Я ей вместо мамы…

– Ася, но ваша сестра уже взрослая, – удивился детектив. – Она больше не нуждается в вашей опеке.

– Нет-нет, это не опека. Просто я должна знать, что все в порядке. Днем-то ладно, но вечером Поля всегда сообщает: доехала, мол, благополучно. Только сегодня она мне не позвонила, и ее сотовый выключен…

– А в котором часу у них назначена встреча?

– Без четверти девять!

– Но, Ася, прошло только пятнадцать минут с момента их встречи… Полине, подозреваю, сейчас не до вас… Извините.

– Я тоже так подумала сначала. Но почему ее мобильный выключен?

– Ну не знаю, возможно, она опаздывает на свидание и еще не вышла из метро? Если она поехала общественным транспортом, конечно.

– Ой… а ведь правда, такое возможно! Поля на метро поехала, да! Боялась в пробках застрять на такси. Я не подумала об этом. Извините, налетела на вас… А вы позвонили… Простите, я вас так загрузила своими переживаниями, что не дала вам и слова сказать! А вы ведь наверняка звоните по делу!

– Да. Я хотел попросить вас о встрече на завтра.

– А что такое? – насторожилась Ася.

– Не волнуйтесь, ничего особенного. Просто хочу показать вам одну фотографию.

– Какую?

– При встрече.

– Но кто там на ней? Я знаю этого человека? Это Полина?

Вот дернул черт сболтнуть про фото, подумал детектив. Теперь Ася не успокоится, пока не выведает.

– Не волнуйтесь, это не ваша сестра.

– А кто?!

– Ася, я сказал: поговорим при встрече. Это конфиденциально. Пожалуйста, никому об этом ни слова, даже вашему мужу.

– Почему? – по голосу было понятно, что Ася нахмурилась.

– И это тоже я объясню при встрече.

Не говорить же, в самом деле, Асе, что – хоть и без малейших доказательств! – он допускает виновность ее мужа в убийстве Ольги Кучеровой, а блондина с фотографии – в сообщничестве.

– А знаете что, Алексей Андреевич? Приезжайте прямо сейчас! Я все равно не смогу спать, пока Поля не объявится! Вы мне и покажете, что хотели… И мне в вашем присутствии будет спокойнее.

Плохой вариант, подумал Алексей. Там ее муж, он наверняка проявит интерес к снимкам – а если он виновен, то ему совсем ни к чему знать, что засветился…

– Хорошо, – тем не менее ответил он. – Но, как я вам сказал, мы пока не должны разглашать…

– Я уже поняла! – нетерпеливо произнесла Ася. – Андрюша по вечерам смотрит сериалы, он тут на них подсел, не знал раньше, что на русских пиратских сайтах можно посмотреть любой. И он их теперь буквально проглатывает один за одним. Так что мы с вами будем беседовать наедине, не беспокойтесь.

Алексей Кисанов, который уже было откланялся, вернулся в агентство. Сергей Степанович удивился, но вопросов задавать не стал.

– Можно мне воспользоваться вашим компьютером?

Никонов молча сделал жест, предлагая детективу устраиваться за его рабочим столом.

Отчет Алевтины Петровны все еще висел на экране, что упрощало задачу. Кис запустил в Интернете одну из известных программ по обработке фотографий и быстро отделил на снимках Андрея Изюмова от белобрысого. Перекинул к себе на флешку, переслал почтой на смартфон, да еще и распечатал. И во всеоружии отправился с поздним визитом к Асе Кавериной.

По дороге позвонил домой, предупредил жену, вкратце обрисовав ситуацию.

– Это не опасно? – спросила Александра.

– Нет, что ты, – заверил ее Алексей.

Пробок не было, и Алексей спокойно рулил в сторону Медведкова, слушая джаз. Казалось, в его мыслительном процессе наступил перерыв: он просто слушал музыку, расслабившись, – как вдруг ему пришла в голову неожиданная мысль: а вдруг мужчина на фотографиях, сделанных Алевтиной Петровной, – мужчина, которого детектив уже почти зачислил в сообщники Изюмова! – и есть Кирилл, ухажер Полины, пригласивший ее на свидание?!

По словам Полины, сцена в кафе выглядела так, будто Кирилл засмотрелся на Асю – такую раскрасавицу – что мгновенно потерял интерес к ней, Полине. Быстро распрощался и ушел. Больше ей не звонил и пропал. Пока не объявился вдруг вчера вечером.

Однако все могло быть иначе. Ведь в кафе вошли двое: Ася и ее новоиспеченный муж. Кирилл на них уставился, но со стороны на самом деле невозможно было понять, на кого именно он смотрел! Андрей стоял чуть позади Аси, отчего Полине показалось, будто Кирилл уставился на ее сестру: ревность затмевает разум, как известно. А если он смотрел, на самом деле, на Андрея Изюмова? Которого не ожидал тут увидеть – он ведь понятия не имел, что взялся ухаживать за сестрой жены своего нанимателя!

И тут, нате вам, обоюдный сюрприз: Изюмов является в кафе, где, как предполагается, должен присоединиться к теплой компании: Полине и ее новому ухажеру. И вдруг оказывается, что в роли ухажера выступает тот, кого он нанял для убийства Ольги Кучеровой!

Если так, то становится понятно, отчего Кирилл столь быстро распрощался с Полиной. Фактически он сбежал от компрометирующей его ситуации. От неожиданности они – или один из них – себя бы выдали. Кирилл сообразил (или испугался) первым и быстро смылся из кафе…

Да, вполне допустимая версия! Это произошло до убийства Ольги, они его только готовили, и сообщник никак не должен был засветиться.

Черт побери, но если так, то Полина действительно в опасности! Кирилл снова приехал в Москву, позвонил ей, позвал на свидание – и девушка пропала! Зачем она понадобилась ему, пока непонятно, но если этот Кирилл так-таки убийца…

То Полина действительно в беде.

– Поля до сих пор не объявилась! – воскликнула Ася, едва открыв детективу дверь. – Она пропала… Пропала!!! – ее голос дрогнул.

Ох, нет ничего хуже женских слез, подумал Кис. Немедленно хочется пожалеть, утешить и горы свернуть. Слезы действуют на мужской мозг безотказно.

Впрочем, не на каждый мужской мозг. Он, Кис, загнул. Есть такие, которым чужие слезы только в радость… Но это из области психопатологии.

– Ася, Ася, пожалуйста, успокойтесь! Ваша сестра ведь не ребенок, которому положено в девять в кроватку. У нее свидание, причем очень важное для нее, как я понимаю. Наберитесь терпения, она обязательно откликнется.

Алексей теперь и сам не слишком в это верил, но Асю необходимо было успокоить. Тем более с ее повышенной эмоциональностью, способной привести к сбоям в работе организма.

– Нет, говорю же вам: Поля всегда отвечает на мои звонки, всегда, какими бы важными ее встречи ни были!

– У вас есть номер телефона Кирилла?

– Нет, откуда!

– Фамилию его знаете?

– Поймите, они с Полей в тот раз всего лишь несколько часов провели вместе, а на следующий день он сразу ушел, когда мы с Андрюшей пришли в кафе… И все. Даже Полинка не знает его фамилию!

– Где они должны были встретиться, в каком ресторане?

– Ой… – всхлипнула Ася. – Сестра не сказала, а я и не спрашивала: разве могла я подумать, что придется ее искать?!

– А в каком отеле Кирилл остановился? Или где останавливался в прошлый приезд, сестра не упоминала?

– Нет… Где-то в центре, но где именно… Погодите, я вспомнила насчет ресторана: он в Камергерском переулке! Да, точно! Но названия не знаю, – продолжала горевать Ася.

– Это уже неплохо, – попытался утешить ее детектив. – Там место цивилизованное, не думаю, что с вашей сестрой могло что-то плохое случиться. А что, если у Полины телефон просто-напросто разрядился, вы о таком варианте не подумали?

– Ох, господи, нет… А ведь вы правы! – обрадовалась Ася. – Она после лекций стрелой домой примчалась, переоделась для ресторана и опять стрелой – на свидание! Конечно, могла не подумать зарядить мобильник! Как хорошо, что вы это сказали! Я теперь почти успокоилась. Поля позвонит мне обязательно, когда вернется домой. Извините, что я на вас так налетела…

– Только имейте в виду, что у вашей сестры свидание… хм… любовное… можно, наверное, так сказать…

– Что это меняет? – насторожилась Ася.

– По сути, ничего. А по времени… Возможно, она вернется домой только утром. Так что постарайтесь не паниковать до утра, – улыбнулся Алексей. – Вы позволите мне пройти?

– Да, конечно, простите, я совсем ничего не соображаю… – опомнилась Ася. – Пойдемте на кухню.

Дверь одной из комнат была неплотно прикрыта, и оттуда доносился звук какого-то фильма. Андрей Изюмов не вышел поприветствовать гостя – видать, сильно увлечен киношкой.

Тем лучше.

Ася и Алексей свернули направо и оказались на тесной кухне.

Кисанов уселся за столик, повинуясь жесту хозяйки. Ася плотно притянула дверь и вопросительно посмотрела на сыщика.

– Ася, вы так разволновались… – первым делом произнес он. – Прошу вас, примите что-нибудь успокоительное и постарайтесь расслабиться.

– Да-да, вы правы, надо что-то такое…

Ася открыла холодильник, нашла там какие-то капли, накапала в стаканчик и проглотила.

– И еще подышите глубоко, – посоветовал детектив. – Вот так: вдооох… выдох! Вдооох… выдох!

Он часто замечал, что люди начинают непроизвольно выравнивать дыхание, когда им об этом говоришь, а тем более заражаешь своим примером. Вот и Ася, повинуясь его командам, задышала глубоко и почти спокойно.

– Превосходно. А теперь посмотрите на это лицо, – Алексей вытащил распечатки фотографий из портфеля и разложил их перед Асей. – Вам оно знакомо?

Ася помотала головой.

– Никогда не видела.

– Вы уверены? Фотографии сделаны на расстоянии, они не очень четкие, но все же всмотритесь еще. Может быть, этот человек вам кого-то напоминает?

Ася послушно вгляделась в снимки и снова отрицательно покачала головой.

– На Кирилла он не похож? – решился детектив на откровенный вопрос.

– На Кирилла? Совсем нет. Насколько я успела заметить тогда в кафе, у Кирилла волосы темные с рыжеватым оттенком, лицо немного удлиненное, – а этот совсем светлый, будто альбинос, лицо круглое. Да и ростом пониже, пожалуй.

– Ну тем лучше, – с некоторым облегчением произнес детектив, убирая фотографии обратно в портфель.

С облегчением весьма и весьма относительным: даже если на снимке и не Кирилл, из этого еще не следует, что он не может оказаться сообщником Изюмова. Ведь детектив Савина прекратила фиксировать его встречи с мужчинами по приказу папаши Каверина.

– А кто это? Почему вы мне показываете этого человека? Вы его в чем-то подозреваете?

– Не знаю пока… – уклонился от ответа Алексей.

Впрочем, ответить однозначно он действительно не мог.

– И почему вы не хотели, чтобы мой муж присутствовал при нашей беседе?!

– Ася, я сыщик. И я привык хранить в секрете любые переговоры, сведения, информацию, факты. Это профессиональное. Или, если угодно, профессиональная деформация, – улыбнулся Кисанов.

Он говорил сейчас не то чтобы неправду, – однако, слова, которые произнес Кис, на самом деле никак не объясняли Асе, почему он старается сохранить найденную информацию в тайне от ее мужа. Но люди почему-то очень часто довольствуются именно такими вот дурацкими объяснениями.

– Да-да, понимаю, – произнесла Ася задумчиво. – А вот вы говорите, у сестры мобильник разрядился? Да, возможно, но это ничего не объясняет, Алексей Андреевич. Она ведь знает, как я волнуюсь. Она могла бы попросить разрешения позвонить по телефону ресторана. Или по мобильному Кирилла. Или у кого-нибудь за соседним столиком. Ей бы никто не отказал, ресторан ведь приличный! Это ненормально, Алексей Андреевич! И не уговаривайте меня – это ненормально, вот и все! Что-то случилось, я чувствую! Нужно срочно объявить ее в розыск!

– Нет, Ася, в розыск вашу сестру объявить нельзя: не прошло и суток с того момента, как вы разговаривали с ней последний раз. И ничто не доказывает, что она пропала. Ваши плохие предчувствия полиция, как вы догадываетесь, в расчет брать не станет.

– Тогда вы. Начните ее искать, прямо сейчас. Вы же не будете рассуждать как полиция! Пожалуйста, прошу вас, это срочно!

Ася почти выкрикнула эту фразу.

– Ася, тише. Не то сейчас ваш муж сюда прибежит и тоже разволнуется, – с легкой улыбкой произнес Алексей. – И будете потом вместе глотать успокоительные капли.

Ему было совершенно все равно, разволнуется ли Асин супруг. Но отнюдь не все равно, подслушивает ли он за дверью кухни. На стекле висела кружевная занавеска, и если Изюмов притаился в темноте коридора, разглядеть его не представлялось возможным. Именно поэтому он спровоцировал Асю.

– Ой, надеюсь, что нет! – Молодая женщина вскочила с табуретки, приоткрыла дверь и выглянула в коридор. – Нет, все тихо. Может, Андрюша задремал перед экраном, с ним такое часто бывает…

– Хорошо. Продиктуйте мне адрес Полины. Фотография у вас найдется, думаю? Отлично, – Кис переснял фото, которое ему принесла Ася. – Как она сегодня оделась для похода в ресторан, не знаете? Может, она с вами советовалась?

– Нет, к сожалению. Хотя, если поразмыслить… Для такой погоды у нее куртка одна, которую я ей подарила: из тонкой кожи темно-вишневого цвета. И к ней Поля наверняка взяла подходящую сумку. У нее есть такая, темно-коричневая с вишневыми складками.

– Простите, это как?

– Ну, сумка кажется однотонной, темно-коричневой, шоколадной – но если ее раскрыть, то складки кожи раздвигаются и обнаруживают вишневый цвет, понимаете?

– Вроде бы да.

– И, конечно же, Поля надела и туфли в тон. У нее есть закрытые туфли, они поднимаются вот досюда, – Ася наклонилась и показала на своем подъеме, – и тоже кожаные. «В тон» – это значит вишневые, – пояснила Ася, доброжелательно улыбнувшись, дабы не обидеть умственно отсталого человека, коим, с ее точки зрения, являлся мужчина. По крайней мере, в вопросах стиля одежды.

– Отлично, – кивнул детектив, записывая. – Что ж, пока все. Как только будут новости, доложу. Вы в котором часу ложитесь?

– Пока сестра не найдется, вряд ли я…

– Понимаю.

Детектив направился к входной двери, как вдруг на шум вышел Андрей Изюмов, немного щурясь.

– Извините, я тут в темноте сидел, сериал смотрел… – произнес он, потирая глаза.

Алексей бросил взгляд на его ноги: обуты в домашние тапочки, в таких ходят практически бесшумно. И если Изюмов все-таки подслушивал под дверью, то шагов его детектив услышать не мог.

– Лучше смотреть при свете. В темноте вредно, – любезно посоветовал он.

– Учту, – обаятельно улыбнулся Андрей. – Хорошего вам вечера.

– Скорее, доброй ночи, – хмыкнул Кис и покинул Асину квартиру, понимая, что вряд ли она приляжет сегодняшней ночью.

Потому что Полина ей не позвонит.

Проклятая интуиция сообщила об этом Алексею Кисанову совершенно безапелляционно.

Роман

Выйдя на свежий воздух, Алексей набрал номер старшего сына.

– Нужна твоя помощь. Игоря нет, один я не справлюсь.

– Я как раз освободился, – с готовностью откликнулся сын. – Куда ехать?

Роман предполагал, понял Кис, что, как обычно, он должен подъехать к отцу, в каком бы месте тот ни находился. Но сегодня ситуация сложилась иначе. Время достаточно позднее, нужно застать рестораны открытыми и опросить персонал, и в то же время необходимо навестить квартиру Полины. Как знать, вдруг она никуда не выходила из дома, потому что лежит там… Живая или мертвая.

Алексей предпочел бы самолично отправиться по адресу Полины, тем более что находился сейчас рядом с ее домом, поскольку сестры жили по соседству, а не тащиться в центр. Но задавать вопросы в приличном ресторане – а в Камергерском переулке вроде бы все приличные (по крайней мере, с претензией на сей статус) – лучше ему, солидному человеку в костюме, чем юному Ромке в его драных джинсах. А парнишка пусть осмотрит квартиру.

– На этот раз нам придется разделиться, сын. У меня очень запутанное дело, но если вкратце, то вот какая сложилась ситуация… – и Кисанов кратко, но емко изложил суть дела.

…Роман быстро собрался, закинув в рюкзак несколько инструментов, которые, на его взгляд, смогли бы пригодиться для взлома двери квартиры Полины, если она окажется заперта. Он без труда вскрывал машины с замками любой сложности, но взламывать квартиры еще не приходилось.

– Пока, мужики! Я вряд ли сегодня вернусь! – крикнул он двум коллегам, которые намеревались повозиться с заказами в ночную смену: за день не успевали выполнить все.

Их автосервис пользовался особой популярностью, причем репутацией своей в основном был обязан именно Роману, работавшему там с юных лет. У парнишки оказался настоящий дар находить и исправлять сложные поломки – не зря его прозвали «автодоктором». С течением лет Роман стал «доктором» столь престижным, что клиенты к нему записывались в очередь и прощали ему, если случались опоздания или задержки. А случались они, лишь когда отец звал на помощь.

– Покеда, – отозвался один.

– Что, на детективную подработку? – с усмешкой поинтересовался другой.

В автосервисе все знали невероятную историю о том, как нашлись отец и сын. Соответственно, знали и о том, что папаша оказался частным детективом. Роман хоть и не сразу, но потихоньку обо всем рассказал, – а как иначе, если эта автомастерская (тогда она не называлась по-пижонски «автосервисом») еще в отрочестве заменила ему дом, а мужики, работавшие там, – отсутствующего отца? Он стал для них «сыном полка» и до сих пор вспоминал об этом с благодарностью, даже если теперь настоящий отец вошел в его жизнь.

С тех пор в их престижный автосервис пришло работать немало нового народу. И эти ребята, в отличие от «старой гвардии», к Ромке никаких теплых чувств не испытывали. Некоторые завидовали и пытались его обойти, ябедничали за спиной: вот-де Роман отлучился и заказ не выполнил вовремя.

Но успеха эти ребятишки все равно не добились. Новое поколение машин, начиненных электроникой, Роман приручил с поразительной легкостью. Он работал быстро и элегантно, даже артистично – одна клиентка сравнила его с укротителем тигров на арене цирка. Иными словами, благодарность и восхищение как клиентов, так и хозяев автосервиса служили ему надежной порукой.

– Типа того, – ответил Роман и направился к своей машине, массивному черному «Лэнд Крузеру», которым он весьма гордился. Гордился и самим роскошным мустангом, и особенно тем, что смог купить его на собственные деньги без кредита. Он стал очень хорошо зарабатывать в последние годы благодаря таланту «автодоктора». Единственное, о чем Роман жалел, – что мама не дожила до этих дней…

До дома Полины он доехал быстро: к десяти вечера пробки обычно рассасываются. По крайней мере, если это не пятница в дачный сезон. Поставив машину, он направился к дому, на ходу рассматривая фотографию, которую отец скинул ему на телефон.

Полина оказалась весьма привлекательной девушкой. Черноглазая шатенка, выразительный рот, длинные блестящие волосы. Ни капли жеманности, выражение лица немного серьезное, доброжелательное и, главное, естественное. С такой наверняка приятно общаться…

Хорошо бы с ней ничего не случилось.

Домофон не работал, кодовый замок сорван. Роман вошел в подъезд, поднялся на четвертый этаж. Вот она, дверь Полины.

Он позвонил и прислушался: в квартире ни шороха. Повторил звонок – результат тот же. Это не значило, что Полины нет дома: она могла находиться там без сознания или, хуже того, мертвая.

Поэтому Роман принялся копаться в рюкзаке, решая, каким инструментом лучше воспользоваться.

Неожиданно дверь напротив приоткрылась. В проеме показалась пожилая женщина доисторического вида: в розовой капроновой косынке, натянутой на бигуди, и в стеганом розовом же халате.

– Вы тут что делаете? – строго спросила она. – Грабите?

– Нет, что вы.

– Тогда зачем у двери Полины околачиваетесь? – голос ее стал еще суровее.

Роман подивился: храбрая тетка! Хоть и побаивается, но бдит!

– Здесь живет девушка… Она пропала. Я хочу заглянуть в ее квартиру, вдруг что… Знаете, бывает так: упала, ударилась головой, потеряла сознание…

– А вам-то что? Девушка, она ваша?

– Моя, – соврал Ромка.

– Вот не знала, что у Полинки друг завелся, – хмыкнула женщина с иронией, демонстративно изучая Романа с головы до ног.

– А вы ей кто?

– Соседка.

– Тогда почему вы считаете, что должны все знать?

– Ты, сопляк, не завирайся! – прикрикнула тетка противным голосом. – Если я чего и вижу, так потому, что двери наши напротив!

– И вы за ней следите в глазок? Сериалов по телику недостаточно? – разозлился Роман.

– Ты, молокосос! – оскорбленно произнесла женщина. – Если Полька тебе и нравится, так еще не значит, что она твоя девушка!

Полине было едва ли больше лет, чем ему, но Роман знал: выглядел он и вправду слишком юным, больше восемнадцати не дашь. Виной тому русые вихры и нежный румянец, придававший ему немного детский вид. Какие-то клиентки даже называли его «пупсиком», одна – «ангелочком». Хотя, может, это потому, что он симпатичный… Да без разницы.

– Это отчего же? – Ромка сделал вид, что оскорбился.

– А потому, что зря ты тут ковыряешься! Расфуфырилась твоя Полька и усвистела отсюда, свиристелка, восемь часов еще было, ясно? И не к тебе на свидание, парень, раз уж ты ее тут ищешь.

– Вы ее видели?

– Как сейчас тебя! Лифт долго не ехал, так она по лестнице вприпрыжку, ни дать ни взять – коза… горная, – ухмыльнулась тетка. – Так торопилась к твоему сопернику!

Роман отвернулся. Есть люди, которым лишь одна мысль, что другому человеку – неважно, какому, вот в данный момент Роману, – плохо, приносит радость. Они радостно утешаются тем, что не только они маются от отсутствия счастья. Хотя чаще всего сами и виноваты в его отсутствии.

Хрен с ней. Тетка выдала ценную информацию: Полина сама ушла из квартиры и не стоит терять время на вскрытие замка. Стало быть…

Это «стало быть» он подцепил, как вирус, от отца, и ему одновременно нравилось старинное выражение и немного раздражало, будто он подражает папе…

Итак, стало быть, Полина пропала либо по дороге в ресторан, либо уже после встречи с этим, как его, Кириллом. Может, он и вправду ее похитил, как опасается папа… Какая-то тут странная история, запутанная.

Впрочем, отец ему рассказал лишь минимум – торопился. Возможно, если история обрастет деталями и подробностями, то станет выглядеть более стройной и логичной?..

Он спустился на один пролет, чтобы соседка не подслушивала его разговор, и достал телефон.

– Па, в квартире Полины нет. Соседка видела, как она выходила. По ее выражению, расфуфыренная. То есть девушка приоделась для свидания.

– Но на свидание она не приехала, – ответил Алексей. – Я нашел ресторан, где Кирилл ее ждал почти два часа, по свидетельству работников. Полина так и не появилась.

– То есть до ресторана она не добралась… – констатировал Роман.

– То-то и оно. Более того, этим парнем тоже активно интересуются, задают вопросы в ресторане. Я пока не выяснил кто.

– Выходит, твоя версия о его причастности к похищению Полины неверна?

– Выходит. Не хочу делать преждевременные выводы, но сдается мне, что кого-то другого крайне напрягала возможная встреча Кирилла с Полиной.

– Тогда я должен искать…

– Она пропала по дороге. Ехать намеревалась общественным транспортом.

– Но, па, в общественном транспорте она не могла исчезнуть. Сам посуди, ну кто бы отважился напасть на девушку и утащить ее при большом скоплении народа!

– Согласен, – кивнул Кис в трубку. – Впрочем, погоди. Посмотри-ка новости в своем смартфоне: нет ли происшествий, несчастных случаев в метро, в автобусе. У нас пресса такая прыткая… Или даже не пресса, а соцсети, – иной раз родные узнают о происшествии из какого-нибудь твитбука раньше, чем их оповестит полиция… Но, если никаких сообщений не найдешь, начинай исследовать окрестности дома. Вряд ли на Полину напали по дороге в Камергерский. Тут самый центр, оживленное место, много камер и полицейских патрулей.

– По-твоему, если центр отпадает и общественный транспорт тоже, то останется дорога до остановки?

– Ну да. А что еще?

– Ничего. Ты прав, па.

– Вот и лады. Ромка, проверь сантиметр за сантиметром путь до остановки автобуса. Мусорные контейнеры, каждый закуток двора, детскую площадку, кусты… Короче, ВСЁ. Потом отзвонись. Я пока попытаюсь отыскать Кирилла.

Роман хотел было вызвать лифт, но тут же передумал. По словам соседки, Полина спустилась по лестнице. Значит, ему туда. Отец сказал: проверить каждый сантиметр. И сантиметры эти начинаются на ступеньках. Мало ли что могло случиться. К примеру, Полина упала, ударилась головой, потеряла сознание. Время вечернее, люди засели перед телевизорами, и вполне можно допустить, что она до сих пор лежит там, никем не найденная…

Роман достиг первого этажа, никого на лестнице не обнаружив. Точнее, между пролетами обнаружился мужик в майке, куривший в приоткрытое окно, но он не входил в сферу Ромкиных интересов.

Значит, из подъезда Полина благополучно вышла. Напасть на нее здесь не могли: восемь вечера – время весьма оживленное, народ возвращался с работы. Площадка у подъезда как сцена, вся на виду. Нет, Полину подстерегли где-то в темном местечке, если таковое имеется по дороге к автобусной остановке…

Роман открыл навигатор в смартфоне. Вот она, остановка. Совсем недалеко, если по прямой, метров пятьдесят, от силы шестьдесят, не больше. А если идти по асфальтированной дорожке, то придется огибать соседний дом, и выйдет уже метров сто с лишним. Однако люди, как правило, не любят ходить в обход. Они прокладывают тропинки через газоны, перелезают через ограды – лишь бы сократить путь.

В таком случае, чтобы его сократить – Роман огляделся, – нужно повернуть сюда, вдоль торца дома, на узкую дорожку под окнами… В темное местечко как раз!

Он нырнул под ветви деревьев. Свет от дальнего фонаря сюда практически не попадал. Ромка включил мобильник, освещая им путь. Что было весьма удачной идеей: тонкая полоска доисторического асфальта была вся в выбоинах, запросто можно себе ногу сломать, а то и шею…

Но Полины здесь тоже не оказалось.

Выбравшись из темноты, Роман огляделся. Проезжая часть виднелась впереди, остановка несколько правее. И, разумеется, народная тропа через газон устремлялась прямиком к стеклянному козырьку. Эти последние сорок (или сколько там) метров пролегали по открытой местности: кроме травы, на газоне ничего не росло. А исходя из предубеждения, что черные дела прилюдно не вершатся, идти на ту тропу смысла нет. Выходит, Полина пропала где-то здесь, в небольшом радиусе от темной разбитой дорожки, огибающей торец дома…

Слева просматривалась детская площадка. Справа – дремучая поросль деревьев и кустов позади девятиэтажки, в которой жила Полина, настоящий лес.

Роман проголосовал сам с собой за лес.

Если включать телефон в режиме «фонарик», то батарейка очень быстро садится. Но Ромка с техникой был в приятельских отношениях, посему в его сумке всегда имелось портативное зарядное устройство. Покопавшись, он извлек его и подключил к смартфону, который благодарно воссиял мощным лучом.

Светя себе под ноги, Роман отважно двинулся в гущу деревьев. Он дошел до противоположного торца дома, заглядывая под каждый куст, раздвигая низкие ветки…

Напрасно. Полины нигде не было.

Он двинулся обратно, высвечивая на этот раз фундамент девятиэтажки.

Стоп, а это что такое?!

Лестница в окружении серых бетонных стенок. Ведет в подвал. Одиннадцать ступеней.

Дверь, обитая листовым железом. То есть, дверь не железная, лишь покрытая листами… И в ней замочная скважина. Довольно большая, для старого типа ключей с бородкой.

Роман заглянул: внутри горел неяркий свет. Дежурный? Он тут всегда горит? Это не признак того, что в подвале кто-то находится в данный момент?

Не зная ответа на данные вопросы, Роман постучал. Звук был противный, громкий, гулкий. Но никто на него не откликнулся.

Он снова припал к замочной скважине, пытаясь хоть что-то разглядеть.

В поле его зрения оказались вовсе не трубы, как он ожидал, а угол дощатого стола и часть стула. Больше ничего не видно.

Как открыть дверь, он не представлял. У отца водились настоящие отмычки, хотя в случае нужды он мог отпереть несложный замок и скрепкой. Но Роман умел открывать только машины, и отмычкой ему служила «удавка» – длинная тросточка с петлей на конце, поднимавшей кнопку дверцы. Ну и для электронных замков у него имелась электронная же отмычка. Все это в данном случае было бесполезным.

Подумав, Роман покопался в рюкзаке и достал оттуда эндоскоп – гибкий зонд с камерой на конце. Но не для диагностики мотора автомобиля – такие теперь имеются у всех тружеников авторемонтных заведений, – а ЛОР-эндоскоп, тончайшая трубочка для исследования носоглотки с камерой диаметром всего два миллиметра. Он специально купил этот прибор для особо сложных случаев, когда обычный автоэндоскоп не выручал. И сейчас о нем вспомнил.

Он поднес камеру зонда к замочной скважине – ура, проходит! Достал из рюкзака планшет, подключил к нему эндоскоп. Аккуратно ввел зонд в замочную скважину и включил обзор. На экране планшета возникла комната метров восемнадцати. В центре стол со стульями, под столом обычное оцинкованное ведро, предназначенное для мусора, поскольку из него торчали одноразовые тарелки и разномастные горлышки бутылок. Сбоку – Роман повернул эндоскоп в скважине – у правой стены два самодельных деревянных лежака, один над другим, наподобие детских двухъярусных кроватей, на них подушки без наволочек и одеяла без пододеяльников. У другой стены старый трехстворчатый шифоньер без одной дверцы. В задней стене, левее стола, проем. Куда он ведет, непонятно, но, по логике, должен вести туда, где находятся трубы, обеспечивающие дом водой и канализацией.

Выходит, в этом предбаннике сантехники обустроили местечко для дружеских выпивонов. А то и ночевок, когда после выпивона ноги не держат.

Неважно. Главное, что Полины здесь не было.

Хотя это еще ничего не значило. Девушку могли здесь прятать некоторое время, а затем утащить куда-то еще…

Свет в комнате был крайне тусклым, а подсветка в камере эндоскопа ничем помочь не могла: она отлично освещала узкие носовые проходы, но никак не комнаты. Роман, медленно поворачивая зонд, теперь рассматривал помещение «сантиметр за сантиметром». Изображение было не слишком хорошим – опять же, камера рассчитана на обзор тесных и близких к ней объектов, а дальние расплывались. Как ни подстраивал Роман ее объектив, все равно мелкие детали рассмотреть не удавалось. Что-то лежало на полу, между столом и одним из стульев, что-то белое – но что?!

Роман сделал несколько снимков и записал их на планшет. Затем с помощью программы фоторедактора принялся улучшать изображение. И, наконец, увидел довольно четко: веревки. Бельевые веревки валялись на полу вокруг ножек стула, и все они были разрезаны таким образом, будто кого-то сначала примотали ими к спинке, а затем одним взмахом ножа (или ножниц) освободили от них.

Из чего отнюдь не следовало, что пленницу освободили… Ее могли развязать лишь для того, чтобы перевести (или перевезти) в другое место, более надежное. Поскольку сюда, в этот предбанник, хаживал явно не один человек. И, весьма вероятно, у многих имелись от него ключи. Следовательно, в любой момент один из завсегдатаев этой «трапезной» мог сюда наведаться. Похититель Полины не стал бы так рисковать. Он должен был Полину перепрятать.

Хочется надеяться, что живую…

Роман вспомнил ее лицо на фотографии, полное жизни, веры в близкое счастье.

Полина должна жить. Нужно ее найти во что бы то ни стало.

Он набрал номер отца: посоветоваться, как лучше взяться за поиски завсегдатаев подвала.

И долго слушал гудки. Папа так и не ответил.

Значит, не может.

Камергерский переулок

Отправив сына к дому Полины, Алексей Кисанов поехал в сторону центра. Добрался он на удивление быстро, нашел место для парковки и бегом помчался по переходу в Камергерский переулок. Хотелось надеяться, что место свидания Полины с Кириллом обнаружится именно тут, а не где-то в округе. Ведь людям свойственно называть наиболее известное место, назначая встречу, даже если само заведение находится в ближайшем переулке, о существовании которого даже не все москвичи подозревают.

Опыт Алексея научил избегать словосочетания «частный детектив», которое звучит для уха работника туристических и развлекательных заведений почти как «полиция», и потому решил представиться отцом, у которого пропала дочь. Он начал обходить рестораны, где показывал фото Полины, фото блондина из дела Алевтины Петровны и давал устное описание Кирилла, за неимением снимка последнего. Ему повезло: во втором же ресторане девушка с бейджиком «Анна, менеджер» узнала по описанию Кирилла.

– Он дооолго ждал! Я даже удивилась: это же какой дурой надо быть, чтобы продинамить такого симпатичного парня! Ой, извините, если тут речь про вашу дочь, то я извиняюсь.

Она просто прелесть, эта «Анна, менеджер». Надо будет не забыть передать ее фразу Александре. Жена обожает подобные перлы.

– А почему вы решили, что он ждал девушку, а не, к примеру, делового партнера?

– Не, он не голубой, у меня глаз наметанный, можете верить.

– Когда я сказал про делового партнера, я имел в виду именно делового пар…

– А, ну так бы сразу и сказали! Не, он девушку ждал. Нервничал, звонил ей все время. С деловым партнером так не нервничают… Главное, в такое время. Только она не отвечала. Если это ваша дочка, то… Не отвечала она, в общем. Так он и промаялся почти два часа. Я даже ему намекнула, что если захочет утешиться, то могу помочь! Симпатяга такой… Я шучу, ха-ха. Если это ваша дочка… Умолкаю. Он не так давно ушел, между прочим. И почти сразу заявилась какая-то девица, о нем расспрашивала. Он пользуется популярностью, этот мэн. Хотя, может, ваша дочка как раз заявилась? Припоздамшись на пару часов?

«Припоздамшись» – класс. Сашка порадуется.

– Я вам показывал ее фото. Посмотрите еще раз. Она?

– Не. Ваще ничего общего. И хорошо для вас, между прочим. То была какая-то крашеная блондинка с такой мордой, знаете… как бы так выразиться… продажной. Вы бы своей дочке такую морду… личико, в смысле… не пожелали. А уж одета как, атас полный!

– И как же?

– Юбка короткая, фиолетовая; куртка лакированная, желтая; под ней что-то с вырезом до лифчика. Или вовсе без лифчика. И сапоги выше колен.

– А тот молодой человек, он как одет?

– Джинсы черного цвета, кроссовки в тон, черные с серым, вроде бы «Найк»; черный же пиджак из кожи и футболка серо-голубого цвета, – охотно описала «Анна, менеджер» детали одежды Кирилла.

– И куда он направился, выйдя из ресторана?

– Это уже вопрос к нашему вышибале… Шучу, к нашему швейцару надо обратиться. Валер! Валера!

Кирилл пошел в сторону Большой Дмитровки, сказал Валера. Хотя, может, в сторону Кузнецкого моста. В общем, вон туда, в конец Камергерского. А куда именно, неизвестно, поскольку никто за ним не следил – с какой бы стати?

– Мы за клиентами следим внутри заведения. Ну не следим, а присматриваем, чтоб порядок был. А как они там дальше, нам без разницы, – пояснил Валера.

Ну да, какой пустячок: Кузнецкий мост или Дмитровка, подумал сыщик. Или еще уйма переулков вокруг. Тут самый центр, старая Москва со всеми своими синусоидами старинных улочек, похожих на кардиограмму сердцебиения столицы.

Кис включил в телефоне карту с обозначением ближайших отелей. Кирилл мог жить и не в ближайшем, он мог оставить где-то недалеко взятую напрокат машину, к примеру. Еще он мог оказаться любителем пеших прогулок, и его отель где-нибудь километрах в трех отсюда. Но с чего-то надо же начинать! И, конечно же, с гостиниц вокруг Камергерского переулка. Все-таки шансов больше.

Тот факт, что Кирилла разыскивал кто-то еще, очень напрягал Алексея Кисанова. Девицу в желтой лакированной куртке, по описанию похожей на проститутку, скорее всего, наняли. Но кто?

Андрей Изюмов сидит дома, смотрит сериалы. Тогда кто? Тот блондин с фотографий, сделанных Алевтиной Петровной?

И, между прочим, девица шарила по Камергерскому переулку. Шарила – потому что, как и детектив, они не знали, в каком именно ресторане встречалась Полина с Кириллом. Иными словами, у них была ровно такая же информация, как и у Алексея. Он получил ее от Аси. А они откуда?

Изюмов все-таки подслушивал за дверью с кружевной занавеской?

И затем передал информацию тому, кто отправился на поиски, кто нанял путану? Это ему нужен Кирилл?

Или самому Изюмову? И он передал информацию сообщнику, а сам уселся смотреть сериалы под бочком, так сказать, у молодой жены, чтобы иметь железное алиби?

…На самом деле в данный момент вопрос не в том, кто разыскивает Кирилла.

Вопрос зачем.

Но ответа на него нет. Пока нет.

Алексей посмотрел на карту в смартфоне. Гостиниц в округе оказалось много и, вот неприятность, во всех направлениях. И выше Камергерского, и налево от него, и направо. С какой начать? Притом что Кирилла уже ищут и было бы совсем неплохо опередить тех, кто за ним охотится…

Детектив отправился в ближайший отель, тот, что в конце переулка, предчувствуя, что Кирилла он там не найдет.

Он не ошибся, Кирилл в этом отеле не останавливался. Зато – о, нежданный подарок! – он узнал его фамилию.

– Шатен с рыжим оттенком… в черной кожаной куртке… – описание Кирилла, которое дала Ася, плюс те детали, что он получил в ресторане, очень помогли Кису.

– Уж не Кирилла ли Скобелева вы ищете? – спросил портье.

– Он у вас снял номер? – преждевременно обрадовался Алексей.

– Нет.

– Тогда откуда вы знаете его имя и фамилию?

– Да тут незадолго до вас какая-то девица его искала. В смысле, спрашивала Кирилла Скобелева, а описание его внешности совпадает. Видок у нее, кстати, тот еще… Я б ей не сказал, даже если б этот Скобелев у нас остановился!

Ого. Алексей и не чаял получить такую информацию!

Стало быть, тот, кто послал девицу на расспросы, отлично представляет, за кем охотится. Не просто за парнем, с которым встречалась Полина (она даже фамилии его не знает!), но конкретного человека. И, стало быть, они пересеклись в прошлом. В связи с чем, интересно?

Однако времени на догадки у детектива не имелось. Чем скорее он найдет Кирилла, тем больше шансов застать его живым.

Живым?

Удивительно, но до этого момента Алексей не формулировал мысль о том, что Кирилл находится в опасности. Она всплыла сама по себе, подсознательно, – вызрела после того, как он отбросил предположение о причастности Кирилла к исчезновению Полины и тем самым будто освободил местечко в мозгу для других гипотез. Теперь яснее ясного: разыскивают парня неспроста. И Полина пропала не случайно. Кто-то очень не хотел, чтобы они с Кириллом встретились. Стало быть, Кирилл мог бы ей рассказать при встрече что-то… Что-то компрометирующее.

Компрометирующее кого? Иных кандидатов, кроме Андрея Изюмова, детектив не видел. Кто еще мог быть важен Полине? Ну не на соседа же компромат, нет! Только на близкого, важного человека – как на мужа ее сестры, к примеру.

Да и на кого еще мог иметь Кирилл, гражданин Канады, компромат, как не на другого гражданина Канады? Ни на кого больше. Ни на папу сестричек, ни на маму, ни на мэра Москвы, ни на президента. Подобных возможностей в арсенале рядовых жителей Канады просто не имелось.

Вот как иной раз странно, на все сто восемьдесят градусов, разворачивается ситуация. Сюда Алексей ехал, надеясь если не найти Полину, то хотя бы отыскать Кирилла и выспросить у него (а то и выбить из него!), куда девушка подевалась. А теперь детектив жаждал разыскать Кирилла, чтобы спасти его самого. И, главное, узнать, чем он опасен для Асиного мужа. А в том, что за исчезновением Полины стоит он, Андрей Изюмов, детектив уже практически не сомневался. Так, лишь дежурно оставлял пару процентов вероятности на то, что ошибся. В жизни бывает, хоть и весьма редко, что все улики указывают на одного человека, а на самом деле преступником является другой: случай с Асей тому пример. Поэтому Алексей всегда оставлял пару процентов на возможность ошибки. Но картина в голове уже складывалась достаточно четкая.

В тот день, когда Ася с мужем пришли в кафе, где находились Кирилл с Полиной, последний узнал Андрея. И поспешил уйти из кафе. Видимо, не готов был к подобной встрече. И во всех случаях не желал распивать чаи с этим человеком.

Он срочно уехал домой, в Канаду. Что-то проверил, что-то уточнил. Иными словами, подготовился к новой встрече. А новую встречу он готовил – иначе бы просто-напросто не вернулся.

Приехав в Москву, первым делом позвонил Полине, назначил ей свидание. Имеются ли у него романтические чувства к девушке – то детективу неведомо. Но зато он уверен: Кирилл собирался поделиться с ней информацией (проверенной в Канаде) о муже ее сестры. Очень важной информацией! Это ясно уже потому, что их встрече не дали состояться! Изюмов кого-то нанял, чтобы нейтрализовать Полину. И еще кого-то, чтобы отыскать самого Кирилла.

О том, что Кирилл вернулся в Москву и что у Полины с ним свидание, он знал, без сомнения, от Аси. Полина поделилась с ней своей радостью, а она рассказала мужу: «Представляешь, тот парень, который тогда смылся из кафе, он вернулся и назначил Поле свидание! Я так рада за нее! Полька влюбилась в него и так переживала, когда он…» Ну примерно в таком духе.

Изюмов еще по тому взгляду Кирилла в кафе понял, что его узнали. В чем он замешан, детектив не мог даже представить. Насильник? Убийца? Брачный аферист? Нет, ни на что подобное не похоже. Насильники, как и убийцы, не женятся на своих жертвах, а брачные аферисты не женятся на тех, у кого нет хорошенького состояния. А у Аси его нет, и даже наследство ей не светит: отец лишил ее всего, поскольку она вышла замуж вопреки его воле.

Тем не менее, Кирилл знает о нем нечто такое, что Изюмов категорически не желает предать огласке. Связана ли эта информация с убийством Ольги Кучеровой… точнее, с подставой Аси? И если да, то как именно?

Не стоит гадать, надо поскорее найти Кирилла и все выяснить у него.

Погруженный в мысли, Алексей Кисанов чуть не проскочил следующую гостиницу. Он притормозил, степенно вошел в холл, любезно обратился к портье. Обеспокоенным отцом он больше не представлялся, поскольку теперь искал не девушку, а юношу, – посему показал удостоверение частного детектива…

Нет, пусто. Кирилл Скобелев среди постояльцев у них не числится.

Выйдя из отеля, детектив призадумался: куда теперь? Дальше по Большой Дмитровке, к следующему отелю в сторону Бульварного кольца? Или вернуться назад и направиться в сторону Театральной площади? Или подняться выше на Кузнецкий Мост?

Поколебавшись, Алексей пошел обратно, решив навестить гостиницу на Кузнецком. И вдруг он увидел на перекрестке Кузнецкого с Большой Дмитровкой будто вспышку света: желтая лакированная куртка! Он присмотрелся: да, это та самая девушка. Сапоги выше колен и короткая юбка, в темноте непонятно, какого цвета. Стало быть, девица тоже обходит прилегающие отели, но Кирилла пока не нашла, – иначе ее бы тут уже не было.

Учитывая, что девушка начала поиски раньше, чем Алексей, она должна была обойти уже несколько гостиниц. Детектив порадовался: это сэкономит ему время. Остается только последовать за девицей.

Она направлялась туда, куда намеревался и Алексей: на Кузнецкий Мост.

Отель на Кузнецком мосту

Кисанов вошел в отель через несколько секунд после нее, держа смартфон перед собой с сосредоточенным видом, будто читая в нем сообщения. Он слышал, как девица уговаривала портье выдать ей информацию о постояльце по имени Кирилл Скобелев. Он якобы неверный муж, которого она жаждет вывести на чистую воду.

Однако портье смотрел недружелюбно и сухо отвечал, что разглашать подобную информацию не в правилах заведения. Наконец, девица вытащила несколько купюр и сунула их портье, лицо которого осталось холодным и непроницаемым. Надо полагать, что схема повторялась во всех гостиницах: возможно, девушка и не проститутка, но ее внешний вид действительно наводит на подобную мысль, и в байку о неверном муже никто не верил. Посему каждый портье считал своим долгом заставить себя уговаривать, набивая цену в расчете на взятку. Подобные переговоры тормозили поиски девицы, так что, несмотря на фору, она вряд ли успела заглянуть во многие гостиницы… И это огорчало. Придется таскаться за ней еще незнамо сколько времени.

Кис увидел краем глаза, как быстрым, едва уловимым движением портье сгреб что-то со стойки. Что именно, Алексей не разглядел, но тут двух мнений быть не может: взятку. Администратор тут же что-то быстро написал на квадратном листочке – стопка с ними в прозрачной коробке из плексигласа находилась на стойке – и сунул его девице.

Опа! Кажется, искомый Кирилл остановился именно тут… и на квадратном листочке наверняка указан номер его комнаты!

Что девица теперь будет делать? Пойдет к нему или…

Ну нет, конечно, ей незачем идти к Кириллу. Она сейчас отчитается перед работодателем – и все, на этом ее миссия будет выполнена.

Детектив оказался прав. Девица вышла на улицу, не обратив внимания на Алексея, который выскользнул ей вослед. Она тут же, на площадке перед дверью, вытащила телефон из сумки и набрала номер. К счастью, она повернулась спиной ко входу и не видела, как Кис, сделав пару шагов в сторону, спрятался за пилястр, по которому шла толстая, как объевшийся удав, безобразная водосточная труба. Вместе с пилястром они образовывали довольно приличный выступ, – за ним детектив и затаился, чтобы подслушать разговор.

Он оказался на редкость коротким. «Нашла. Отель на Кузнецком Мосту, в самом начале», – произнесла девица и еще пять секунд слушала ответ. После чего привалилась плечом к стене и принялась ждать.

Алексей, в своем убежище, тоже.

Неожиданно его мобильный завибрировал – звук детектив предусмотрительно отключил, – но ответить Кисанов не мог. Только посмотрел на экран: звонил Ромка. Возможно, с важными сведениями! Делать, однако, нечего, сейчас разговаривать никак нельзя.

Прошло больше пятнадцати минут, прежде чем к девице подошел мужчина со стороны Большой Дмитровки. Скорее всего, они разделились, и он тоже обходил гостиницы в каком-то другом сегменте.

Было трудно разглядеть его лицо в темноте – фонари не давали достаточного света, а кепка с длинным козырьком бросала дополнительную тень. Кроме того, она не позволяла увидеть цвет волос. Да и разглядывать мужчину из укрытия, где прятался Кис, было несподручно. Комплекцией и посадкой головы он напоминал, пожалуй, человека с фотографий, сделанных Алевтиной Петровной, – но не более.

Встреча сообщников была короткой: девица что-то протянула мужчине, он сделал ответный жест. Кис не видел, чем они обменялись, спина проститутки заслоняла сцену. Однако догадаться было несложно: она дала бумажку с номером комнаты Кирилла, которую получила от портье, а мужчина ей – деньги за работу. После чего девица отправилась восвояси, а мужчина открыл тяжелую дверь гостиницы.

Кис выждал несколько секунд и вошел за ним. Лифт уже закрывался. Портье за стойкой не было, так что лишних вопросов никто не задавал.

Алексей сделал то, что сделал бы на его месте любой постоялец гостиницы.

– Подождите меня, пожалуйста! – крикнул он и ускорил шаг.

Однако двери лифта окончательно сомкнулись, и кабина тронулась вверх.

Кис бросился по лестнице, решив заглядывать в коридор каждого этажа. Сколько их тут всего, он не знал. Но старинный особняк был невысок, и гостиница если и занимала его целиком, то насчитывала максимум четыре уровня. Хотя с учетом высоких старинных потолков, пролеты тут не маленькие, и если придется добираться до четвертого, то…

Второй! Повезло, мужчина вышел на втором. Алексей увидел его в просвете коридора и спрятался за выступ стены – благо в этом особняке таких выступов имелось предостаточно. Он слышал, как «гость» постучал в какой-то номер. Ему никто не ответил и не открыл. Однако он не сдался и принялся возиться у двери… Видимо, пытался открыть замок с помощью подручных средств.

Не раздумывая, Кис вызвал лифт. Тот уже успел уехать вниз и сейчас поднимался на… Ага, на третий. Выпустив из своего чрева довольно шумную парочку иностранцев, кабина спустилась на второй. Ее двери раскрылись и, через паузу в несколько секунд, закрылись. Пусть незваный гость Скобелева думает, что какой-то постоялец гостиницы приехал на свой этаж.

После чего Алексей двинулся нетвердой походкой по коридору. Мужчина у двери с табличкой «25» по правой стороне – несомненно, номер Кирилла Скобелева – насторожился, отступил, прижался к стене. Кис, изображая пьяного, чертыхался себе под нос, пару раз ухватился за стену, затем повернулся к какой-то двери по левой стороне, не доходя метров пять до мужика в кепке. Замки тут были электронные, в них нужно вставлять карточку, которой у детектива, разумеется, не было. Недолго думая, он достал свою банковскую карту, повернувшись так, чтобы «гость» не сумел ее разглядеть, и принялся засовывать ее в щель замка.

Алексей спиной чувствовал, как мужик напрягся. Это понятно: как всякий человек с нечистой совестью, он постоянно был настороже и в любом прохожем подозревал врага, пришедшего по его душу. Однако до детектива не доносилось ни звука, и Алексей не знал, что «гость» в этот момент делает.

Он решил продолжить игру. Ругнувшись в очередной раз, он повернулся.

– Мужжик, ты мне…

Тот тенью метнулся за выступ стены, молниеносным движением пряча под куртку нечто… Ствол? Нет, не показалось, это точно был пистолет! И какой-то большой… С глушителем, видимо.

Внутри что-то екнуло: ничего себе!

Но размышлять над ситуацией было некогда.

– Эй, мужик! – покачнулся детектив. – Тут где-то мужик б-был… – пробормотал он. – Или у меня глюк-ки?

Он еще чуток покачался и снова повернулся к замку, который решительно не желал принимать в свое электронное нутро банковскую карту. Но сцену необходимо было доиграть, довести до логического финала, и Алексей интуитивно выстраивал свою роль.

На шум, который он производил, «пытаясь» вскрыть замок банковской карточкой, выглянул обитатель номера.

– Что вы тут делаете? – возмущенно крикнул он.

– Ой, – покачнулся Кис, – я домой хочу… А вы что тут делаете?

Ему очень вовремя вспомнился фильм «Ирония судьбы», просмотренный раз этак десять – … надцать, и он играл пьяного, подражая Андрею Мягкову.

– Сплю! – гаркнул постоялец. – Это мой номер!

– Как эт-то? А разве не мой?

– С какой стати?

– Так у меня же это, дверь здесь… Четвервт… вт… тая от лифта…

– Вот козел. На каком этаже?

– На трт… Тртьетем…

– А это второй, идиот!

Постоялец, недолго думая, дал ему пинка и запер свою дверь. Детектив послушно отлетел к противоположной стенке, упал, поднялся и побрел, держась за стену, обратно к лифту. Чувствуя, как «гость» напряженно смотрит ему в спину.

Итак, самые худшие опасения Алексея оправдались. Парня вознамерились устранить, убить, причем без промедления, прямо в день приезда. И с Полиной не дали встретиться. Без сомнения, он стал опасен, вернее, информация, с которой он вернулся в Москву, оказалась чрезвычайно опасна.

Хотелось бы верить, что удастся выяснить, о чем идет речь. И, разумеется, не допустить убийства.

Спустившись в холл, детектив подошел к портье.

– Минут пятнадцать назад сюда вошел мужчина, а вслед за ним я. Вас за стойкой не было.

– Я в туалет отходил, – спокойно ответил ему дородный мужчина лет пятидесяти. – А в чем дело? У вас проблемы?

– Проблемы – у вас. К вам беспрепятственно прошел вооруженный человек. В двадцать пятом номере остановился Кирилл Скобелев? Проверяйте быстрее, его поджидает убийца. Я вызываю полицию.

– Я не имею права разглашать…

– Чтооо? – обернулся к нему Алексей, который уже начал набирать номер своего давнего друга Сергея Громова, полковника полиции. – Мужик, ты че несешь?! Я видел, как полчаса назад ты за взятку сообщил эту информацию проститутке в желтой куртке!

Портье вдруг стал будто и ростом меньше, и весом ничтожнее.

– Да, Скобелев… Я не хотел, я не знал, вы не подумайте… – зачастил он.

– Заткнись! – бросил Кисанов. – Он в номере или нет?

– Нет, ключ вот тут вот, у меня, видите, – лебезил портье. – Он ушел около девяти и пока не вернулся, гуляет, ведь так хорошо гулять по ночной Москве, а у нас тут самый центр, все рядом, и театры, и магазины, – понесся заученный рекламный текст, – и Красная площадь недале…

– Усохни, – порекомендовал ему детектив и отошел, прижав трубку к уху. – Серега, – заговорил он, понизив голос, – в отеле на Кузнецком Мосту человек с пистолетом поджидает на втором этаже некоего гражданина Канады Кирилла Скобелева. Можешь кого-нибудь срочно прислать на подмогу? Я не вооружен.

Получив утвердительный ответ, детектив уточнил адрес с названием и разъединился. На душе стало спокойнее: Петровка, 38 совсем рядом – а именно там служит доблестный полковник Серега Громов, сослуживец в прошлом (когда-то Алексей и сам работал на Петровке) и закадычный друг в настоящем.

Правда, сколько-то времени уйдет на его распоряжения, на сборы оперов плюс на дорогу. Серега находился уже дома – став полковником, он уже по ночам не дежурил, – и ему придется воспользоваться дистанционным, так сказать, управлением. Но убийца вряд ли куда-то денется: он ведь выполняет заказ – значит, будет ждать, сколько придется. А Кирилла детективу надо перехватить, чтобы не словил пулю.

Он осмотрелся. Нужно найти в холле такое место, откуда хорошо просматривается вход, чтобы не пропустить Скобелева и в то же время оставаться незаметным самому на случай, если «гость» вдруг решит спуститься.

За стойкой виднелась дверь: служебное помещение администраторов.

– Я встану здесь, – сообщил он портье, кивая на дверь. – Никуда больше не отходите. Как только Скобелев появится, махните мне. Вы ведь его узнаете?

– У меня память на лица отменная, – угодливо сообщил ночной администратор.

– Тем лучше.

Алексей прошел в комнату и встал за дверью, оставив небольшую щелочку для наблюдения. Надеясь, что в ближайшие пять минут ничего не произойдет, он набрал номер сына.

– Прикинь, за Кириллом охотится убийца, настоящий, с пистолетом, – тихо произнес он в трубку и услышал, как сын присвистнул. – Ждет его под дверью номера. Я Громова задействовал, а сам тут у входа затаился, чтобы Кирилла перехватить. А что у тебя?

Роман

…Все это время Роман стоял на коленях возле замочной скважины на грязном и жестком резиновом коврике, чей незатейливый рисунок наверняка отпечатался на коже, поскольку она теперь страшно чесалась. Убрав планшет и зонд в рюкзак, Роман поднялся. Некоторое время он тер колени, задумчиво глядя на коврик, а потом вдруг наклонился и приподнял его.

Эврика! Ключ лежал именно там, где пару минут назад находилось его левое колено и где надавило сильнее всего!

Разумно: выпивохи, вместо того чтобы сделать несколько ключей, оставляли друг другу один, под ковриком. Посторонние сюда бы не сунулись: никому, кроме этой теплой компании, чьи бутылки и тарелки распирали мусорное ведро, данная трапезная не интересна…

Роман легко открыл дверь. Осмотрелся. Наклонился к веревкам на полу. Крови на них нет, что уже хорошо.

Сделав несколько снимков, он прошел дальше, в помещение с трубами. Там тоже горел неяркий свет, и юный детектив двинулся вдоль стены, нагибаясь и заглядывая под каждый изгиб трубы, стараясь не ступить в лужицы тухлой воды и не дышать слишком глубоко, поскольку здесь подванивало.

Обойдя таким образом все помещение, он констатировал, что ни Полины, ни следов ее пребывания здесь не наблюдается.

По большому счету, и веревки не доказательство, на них ведь не написано крупными буквами «Полина». Но все же кого-то здесь привязывали к стулу, и это произошло в периметре того единственного места, где Полина могла пропасть.

Спрятать ее в этом «предбаннике» мог только тот, кто сюда захаживает. Кто знает о ключе. Значит, необходимо выяснить, что за компания в подвале собирается. Вот только как? Роман пытался посоветоваться с отцом, но тот не ответил на звонок – занят. Значит, придется самому придумать какой-то ход… Например, обратиться к ответственному по дому. Да только на часах уже около одиннадцати вечера, ходить по квартирам поздно.

И тут как раз его мобильный зазвонил. Отец.

– Ты очень вовремя, па.

Роман быстро отчитался, похваставшись мимоходом своей изобретательностью.

– Потом покажешь этот лор-эндоскоп. Думаю, мне таким тоже следует обзавестись, – одобрил Алексей. – Веревки, значит. Чистые?

– Чистые. Совсем недавно тут валяются. И следов крови нет.

– Ну что ж, согласен я с тобой: шансы на то, что тут Полину держали какое-то время, велики. Я тебе скину одну фотографию, на всякий случай. Вдруг этого человека кто-то видел в окрестностях дома Полины.

– Давай. Пап, как мне найти людей, которые тут тусуются? Уже поздно, по квартирам не пойдешь.

– Не знаешь, диспетчерские работают круглосуточно? Там должны быть в курсе.

– Не думаю, па. Круглосуточно работают только аварийные. А обычные, при ДЭЗ, уже закрыты.

Алексей поразмыслил.

– Там рядом есть какой-нибудь магазин, где продают алкоголь?

– В соседнем доме «Пятерочка».

– Превосходно. Мужики наверняка там отоваривались. Их должны знать в магазине. Не кассирши, конечно, а кто-то мужского полу – грузчики, например, или охранник. Возможно, они вместе и выпивали время от времени.

– Тогда я помчался, – заторопился Роман. – Почти одиннадцать, «Пятерочка» сейчас закроется!

Он дал отбой, положил ключ на место под коврик, снова включил мобильный на режим «фонарик» и собрался подняться по ступенькам, как вдруг наверху выросла фигура.

От неожиданности Роман вздрогнул. Мужчина был крепким, плотным и смотрел на него совсем недружелюбно.

– Ты что тут забыл? – грубо спросил он. Затем тоже включил мобильный и направил свет на Романа. – Чего тут копаешься, парень?

– А вам-то что? Вы тут живете? – Роман нарочно дерзил, провоцируя мужчину на дальнейший обмен репликами в надежде, что интерес его не случаен, что он бывает за этой дверью и знает остальных завсегдатаев.

– Ты бы не грубил старшим-то, малец. А то я тебя как сгребу за шкирку да как шмякну об стенку.

– Давайте. Я как раз полицию собираюсь вызвать, будет очень кстати. Похищение девушки плюс избиение ее друга, полиция порадуется, а то у них дел для отчетности не хватает.

– Ты чего несешь, лишку принял, что ли? Какую девушку, какого черта, у нас тут сантехническое оборудование!

– Ага, и веревки, которыми ее привязывали к стулу!

Роман уже не сомневался, что мужик неспроста проявляет интерес, он точно из завсегдатаев этой «трапезной».

– Да что ты несешь! – в сердцах воскликнул мужик.

– Смотрите сами, – указал Роман на замочную скважину. – Их видно.

– Выдь оттуда.

Мужчина был осторожен. Он не понимал, с кем имеет дело, и не хотел оказаться в тесном пространстве перед дверью подвала вдвоем с незнакомцем, а тем более поворачиваться к нему спиной – что ему пришлось бы сделать, загляни он в замочную скважину.

Роман послушно поднялся по ступенькам. Мужчина чуть отступил в сторону, пропуская его.

– Встань здесь, – распорядился он, указывая на место сбоку от бетонного ограждения. – И стой молча, понял?

Роман прошел на указанное место. Мужчина пристроил на верхней ступени большой, туго набитый пластиковый пакет – видимо, шел из «Пятерочки» или другого магазина – и спустился вниз. Поднял коврик, вытащил ключ.

– Не двигайся! – сурово приказал он Ромке и отпер дверь.

– Вы только веревки не трогайте, полиции они нужны, чтобы отпечатки снять! – крикнул Роман ему в спину.

Вышел мужчина из подвала через две минуты. Вид у него был озадаченный.

– Что за фигня? Откуда они здесь?

– Послушайте… Как вас зовут?

– Степан Николаевич, – солидно ответил мужчина.

– Степан Николаевич, – подхватил Роман, – мою девушку похитили примерно три часа назад. По дороге от этого дома к автобусной остановке. Я думаю, что ее держали какое-то время здесь привязанной к стулу. Но потом перепрятали.

– Надо весь подвал осмотреть.

– Я уже осмотрел, ее там нет.

– А как вошел?

– Так ключ ведь под ковриком, вы ж его сами только что…

– Говорил я Гришке, не дело это, ключ оставлять… – буркнул Степан Николаевич. – Ладно, пойдем со мной.

Степан Николаевич жил в том же доме, что и Полина, и оказался сантехником участка, на котором находилась данная девятиэтажка. Так что его интерес к постороннему, ошивавшемуся у двери в подвал, вполне закономерен: он охраняет свою вотчину от пришельцев.

В квартире их встретила приветливая дородная женщина лет под пятьдесят, супруга, надо думать. При нормальном освещении четче прорисовался и сам хозяин. Постарше супруги лет на пять-шесть, он был чрезвычайно хорош собой и теперь – кудрявый чуб да синие глаза, – а уж в молодости… Роман представил, как девушки его обхаживали, и невольно улыбнулся.

– Маша, нам с этим товарищем надо потолковать. Ты уж нам не мешай, пожалуйста. Хотя… Выпить хошь? – обратился он к Роману.

Тот отрицательно покачал головой.

– Ну все тогда, Маш, иди.

Жена его исчезла из виду, и Степан провел Романа в комнату. Мебель, похоже, еще советских времен, только телевизор из новых, плоский.

– Садись, – указал Степан Николаевич на стул у стола. – Рассказывай.

– Так что рассказывать? Я уже вам сказал, мою девушку похитили. Вот, смотрите, ее фотография, – Роман открыл на экране смартфона снимок. – Полиной зовут.

– Красивая. Только ты, парень, мозги мне не пудри. С чего ты решил, что ее похитили? А не что она, для примера, сбежала от тебя? Веревки в подвале лежат, это да, но кто сказал, что к твоей Полине они имеют отношение?

– Давайте лучше расспросим ваших приятелей, которые там собираются. Я видел стол и мусорное ведро, вы там обедаете компанией, и все знают про ключ. Чужой бы туда не сунулся, чтобы спрятать похищенную девушку, ему бы в голову не пришло.

– А зато в твою пришло, что я должен уважаемых людей спрашивать, не шибанула ли им моча в голову и не украл ли кто из них девицу? Ты себе это как представляешь, парень? Тебя как зовут, кстати?

– Роман. Тогда спросите, кто там веревки наматывал на стул и зачем и почему их потом разрезал!

Степан Николаевич некоторое время задумчиво смотрел на Ромку.

– Хорошо. Давай попробуем еще раз. Ты почему решил, что девушку твою похитили?

– Она не пришла на свидание.

– Может, тебя прокатила.

– Не может.

– А почему именно здесь похитили? А если она левака на дороге поймала, а он ее завез куда-то?

– Нет. Она собиралась ехать общественным транспортом.

– А где у вас свидание было назначено?

– В центре.

– Это ты ей назначил?

– Ну.

– Там все рестораны дорогие. Если ты такой богатый, почему ей такси не оплатил? Или сам бы за девушкой заехал, тачка небось есть.

– Слушайте, вы зачем все выспрашиваете, не пойму? – не выдержал Роман. – Какая вам разница?

– А такая, что я тебе не верю, – сверкнул синими глазами Степан Николаевич. – Чего-то ты недоговариваешь, парень. Так дело не пойдет. Давай колись.

Роман подумал. Вряд ли он чем-то рисковал, рассказав Степану Николаевичу чуть больше подробностей.

– Ладно… – неохотно произнес он. – На самом деле девушка не моя… Один знакомый ее пригласил. Прождал в ресторане два часа. Потом позвонил мне, просил разобраться… Это было их первое настоящее свидание, вернее, должно было быть. И девушка его очень ждала, потому что парень живет за границей…

– А почему он попросил тебя? Ты ей кто?

– Никто. У меня отец частный детектив, ну я тоже немножко соображаю…

Степан Николаевич неодобрительно покачал головой.

– И девушка не твоя, и парень этот заграничный тебе не друг, а все же ты тут крутишься, что-то вынюхиваешь… Нехорошо врать-то, сынок.

– Слушайте, какая вам разница, кто кому кем приходится? Говорю же: девушку похитили! Надо ее срочно найти!

– Я тебя застукал у двери в подвал. Это мои владения. Я за вверенную мне территорию перед начальством отвечаю. А ты все никак не хочешь мне рассказать, какого хрена ты там делал, у двери! Веревки увидел и всю историю с ходу сочинил? А сам, может, бомбу собираешься подложить, а?

– Да вот, держите, проверьте мой рюкзак!

– Мне твой рюкзак без надобности. Про бомбу я так, для примера сказал. Но ты катишь бочку на людей, с которыми я каждый божий день сижу за одним столом, хлеб делю. Вот и объясни, малец, на каком таком основании!

Роман возвел глаза к потолку. Этот въедливый мужик его достал. Проблема, однако, была в том, что помогать он не станет, пока не услышит историю, в которую поверит.

– Ладно, – неохотно согласился он, – слушайте. Мой отец – частный детектив, это правда. Он ведет одно странное дело… Рассказать о нем я не могу, тайна клиента. Но в рамках этого дела он узнал, что вот эта девушка, Полина, не отвечает на звонки своей сестры. А она должна была действительно поехать ужинать с парнем в ресторан в центре города. Этот парень только вчера вечером вернулся из Канады и сразу назначил Полине свидание. Она в него влюблена, поэтому согласилась. И мы точно знаем, что ехать она собиралась на общественном транспорте.

– Так, может, этот парень ее и…

– Дослушайте. Мой отец так и подумал, что этот парень, Кирилл, причастен каким-то образом к ее пропаже. И поехал его искать в ресторан. А меня отправил к дому Полины осмотреться. Но, зайдя в ресторан, он понял, что за Кириллом кто-то следит. А потом понял, кто: убийца. Настоящий, с пистолетом. Папа уже вызвал полицию и сделает все, чтобы уберечь Кирилла от пули до ее прибытия. Я бы предложил вам позвонить ему и убедиться самому, но, боюсь, что вряд ли он сейчас сумеет ответить на звонок. Тем не менее, наберите его номер и послушайте автоответчик. Он там представляется как хозяин детективного агентства «АКИС».

Роман протянул свой мобильный, на экране которого высветилось «Папа».

– Не надо, – Степан Николаевич отвел его руку с телефоном. – Теперь я тебе верю. Выходит, твой отец думает, что кому-то их свидание помешало?

– Именно так, – кивнул Роман.

– А чем?

– Мы не знаем. Но отец предполагает, что Кирилл собирался ей рассказать кое-что важное о близком человеке.

– Опять темнишь!

– Не имею права. Этот близкий человек – клиент отца.

– И твой отец считает, что Полинку умыкнули по дороге на встречу?

– Ну да.

– Причем именно здесь?

– Ну не в метро же, при всем честном народе. И не на Тверской.

– Разумно.

Роману на самом деле Степан Николаевич нравился. Уже тот факт, что он распознал нестыковки в первой версии его рассказа, делал ему честь. Как ни странно, но вопреки расхожему заблуждению мужчины логикой владеют ничуть не чаще, чем женщины. Роман с этим не раз сталкивался, слушая разглагольствования своих клиентов на темы политики или потуги на философию. Концы с концами редко у них сходились, чего они, в упоении от самих себя, не замечали. Роман даже стал предпочитать общение с женщинами: они, по крайней мере, не пыжились в старании изречь нечто с претензией на истину. Куда спокойнее рассуждать о высоте каблука или цвете губной помады – по крайней мере, никаких амбиций и больных самолюбий.

– Интересно, что же такое мог рассказать ей Кирилл? Такое опасное, что его хотят убить, а ее украли по дороге?

– Не знаю пока, Степан Николаевич. Если хотите, я вам расскажу, когда дело будет окончено. Но сейчас, прошу вас, помогите мне найти Полину. Ее кто-то поймал между подъездом и автобусной остановкой. И в вашем подвале свежие веревки. Кто мог это сделать?!

– Ловлю тебя на слове, парнишка. Потом расскажешь. Интересное у вас дело закрутилось, почище детективов по телику!

– Обязательно, обещаю. А вы веревки эти сохраните, пожалуйста, для полиции, на них действительно могут оказаться отпечатки. Так кто это мог быть?

– Пошли.

Степан Николаевич вышел в прихожую, снова надел куртку. Крикнул жене, что уходит ненадолго, и выпустил Романа из квартиры.

– Здесь недалеко, в двух домах, – говорил он, поворачивая из подъезда налево. – Но имей в виду: он хороший парень, честный. Просто он с трудом понимает, как тут жить надо… У себя в таджикской деревне ничему не научился, кроме как за овцами ухаживать. Или козами, не знаю. Короче, Мамет его зовут, грузчиком в «Пятерочке» работает. Я почему на него думаю, – не потому, что он плохой, ты это помни! А потому, что он привык подрабатывать, готов услужить любому, кто только позовет. Бабуси наши его часто просят сумки поднести или прибить что – никогда не откажет. Берется за все, хотя умеет мало. Но рвется. И если бы ему кто денег дал и сказал: схвати девушку по дороге и сделай то-то – он согласился бы. Добрый, да, но мозгу мало…

– Утешили.

– А что, и утешил! – вдруг повысил голос Степан Николаевич. – Он хотя бы твою Полинку не станет насиловать! Он даже алкоголем не злоупотребляет! Мы за обедом по водочке любим вдарить, а он полрюмашки выпьет, и все. Зовем его с нами покушать, потому что всем нам помогает по доброте душевной, бесплатно. Воду из магазина домой притаскивает, квас, пивко, и водочку всегда продаст после десяти… Но это нам, чужим, он за деньги помогает, конечно. И если ему кто-то заплатил и сказал: поймать и спрятать, – то он поймал и спрятал. И не больше!

– А если ему сказали: поймай и убей? – хмуро поинтересовался Роман.

У Степана Николаевича вытянулось лицо. Он ничего не ответил.

Они повернули пару раз, и Степан Николаевич указал на двенадцатиэтажную коробку:

– Сюда.

Мамет, заслышав знакомый голос в домофоне, открыл подъезд, и через минуту они уже стояли перед грязной дверью на втором этаже. Плечистый таджик с круглой головой и коротко стриженными волосами возник на пороге, не дожидаясь звонка.

– Вы ее заберете? Вы за ней пришли, да? – с надеждой спросил он. – Я уже не знаю, что делать, она плачет все время…

Говорил он с жутким акцентом, Роман с трудом распознавал слова. Но самое непонятное заключалось в реакции Мамета: он не удивился, не испугался, а, напротив, испытал заметное облегчение при появлении Степана.

– Она тут?

Степан Николаевич прошел в комнату, Роман за ним. На полу лежало какое-то тряпье и подушки, что-то вроде постелей. Похоже, Мамет тут жил не один, но сейчас в комнате никого не было, кроме заплаканной Полины, привязанной к спинке стула уже знакомыми белыми веревками. Рот ее был затянут грязным платком.

– Освободи девушку, – распорядился Степан Николаевич.

Таджик охотно достал ножницы и принялся резать веревки позади спинки.

– Полина, я сын Алексея Кисанова, не волнуйтесь, все кончилось, я вас отсюда заберу, – произнес Роман.

Он направился к девушке, смотревшей на него огромными влажными глазами, в уголках которых блестели слезы. Взяв у таджика ножницы, он, просунув одно лезвие сверху вниз под платок со стороны скулы, разрезал его, брезгливо бросил куски на пол. Придерживая Полину за плечи, помог ей встать со стула – от долгого сидения ноги небось затекли – и отвел девушку в ванную. Там было довольно грязно, но все же из-под крана текла водопроводная вода и на раковине нашлась бутылочка с жидким мылом для рук. Полина умыла лицо и несколько раз прополоскала рот, затем покрутилась в поисках полотенца. Но то, что попалось в их поле зрения, вызывало тошноту.

– У меня в рюкзаке есть упаковка салфеток, – произнес Роман.

– У меня в сумочке тоже есть, – Полина постаралась улыбнуться, но вышло криво. От довольно долгого давления платка ее губы опухли, в них появились трещинки, и улыбаться девушке было больно.

– А сумочка?..

– Вон она, у стенки, – и Полина, подняв сумку и прижав ее к себе, направилась обратно в сторону ванной.

Видимо, в туалет ей нужно, подумал Роман и повернулся к сантехнику.

– Почему Мамет решил, что вы пришли за девушкой? Это вы велели ее поймать?!

– Ты больной, что ли? Откуда мне знать, что творится в голове у этого парня! Сейчас попробуем выяснить. Мамет, кто тебя просил поймать эту девушку?

– Ваш друг.

– Который?

– Такой… – Мамет показал руками что-то неопределенное. – С белыми волосами.

– Седой?

– Нет, просто белый.

– Блондин? Русый?

– Да, русский, русский!

Степан Николаевич вздохнул. Но продолжал говорить с Маметом терпеливо, будто с ребенком. Он сумел выяснить, что мужчина тот был среднего роста, с очень светлыми волосами, коротко стриженными. Но ему это ни о чем не говорило.

– С чего ты взял, что это мой друг?

– Он сказал. Что по вашей просьбе. Что вы его друг и он вам помогает. Что девушку надо спрятать, а то ее ищет плохой человек. И денег дал, пятьсот рублей. Только надо будет ее привязать, сказал, потому что она не понимает, она глупая женщина и будет кричать.

Степан Николаевич посмотрел на Романа.

– Постойте-ка… – Ромка вспомнил о фотографии, которую должен был прислать отец. Звука он не слышал, слишком был занят, но если отец сказал, значит…

Экран засветился. Так и есть, снимок пришел.

Роман увеличил его, раздвинув изображение пальцами. Мужчина на снимке был не просто белобрыс, он производил впечатление альбиноса.

– Смотри, Мамет. Это он?

Таджик усиленно закивал. Степан Николаевич с Романом переглянулись.

– Видимо, он высматривал тут, кого можно нанять, – предположил Роман. – Вы сегодня вместе обедали? Когда закончили, в котором часу?

Роман знал, что Кирилл объявился лишь вчера вечером. Значит, выследить подходящую кандидатуру на роль похитителя этот тип мог только сегодня.

– Да как обычно. Начали в час, закончили в два.

– Не заметили этого типа возле вашей трапезной?

– Трапезной? Хех, надо будет ребятам сказать, они посмеются… Я ел, понимаешь. И пил. По сторонам не глядел. Хотя, держи, в твою пользу будет: по хорошей погоде у нас дверь всегда открыта. Так что если кто подсматривал…

– То увидел. Мамет был с вами?

– Да. Но ушел раньше, его жучат в магазине за опоздания.

– Спросите его, когда «ваш друг» к нему подошел?

Как Роман и ожидал, белобрысый нанял Мамета вскоре после обеда. Стало быть, увидел его в компании сантехников, понял, что опекает его именно Степан, проследил, где таджик работает… А когда сантехники разошлись по своим участкам, отправился нанимать Мамета.

– Ты сам придумал ее в подвале спрятать? – спросил Роман.

Мамет закивал.

– Придумал сам, а ваш друг меня похвалил, потому что это хорошая идея.

– А почему к себе ее привел? – задал вопрос Степан Николаевич. – Почему там не оставил?

– Ваш друг позвонил, сказал, что сюда плохой человек направляется. Там он сможет ее найти, сказал. Надо перепрятать, сказал.

Интересно! Выходит, альбинос узнал, что кто-то отправился на поиски Полины… И от кого же он такую информацию мог получить?

Собственно, оттуда же, откуда узнал о предстоящем свидании Полины с Кириллом. Отец находился в квартире Аси, она умоляла его найти сестру. А муж ее, значит, подслушивал их разговор. Из которого понял, что детектив немедленно займется поисками Полины. На самом деле отец поехал искать по ресторанам Кирилла, а к Полине послал его, Романа, о чем Асин муж не мог знать, – но это уже детали. Главное заключалось в том, что Полину ищет «плохой человек». Вполне достаточное объяснение для Мамета.

– Когда он вернется за девушкой?

– Не знаю. Не говорил.

– А сколько времени велел ее держать?

– Ничего не говорил. Только что потом со мной свяжется.

Судя по тому, что Роман знал от отца, это произойдет не скоро…

Похоже, задачей альбиноса было только нейтрализовать Полину, только не дать ей поехать на свидание. И никаких иных дурных намерений на ее счет у него не водилось. Убийца (или убийцы) считал(и), что Кирилл уже сегодня вечером будет мертв. И Полина не успеет получить опасную информацию.

Кстати, о Полине. Роман слегка забыл о девушке, увлеченный допросом таджика. Теперь он посмотрел на нее. Она уже вернулась и сидела на краешке стула, внимательно слушая их разговор.

– Можно мне воды? – поймав взгляд Романа, спросила она, облизнув губы.

– Конечно. Надеюсь, у него есть питьевая. А, Мамет?

Тот встрепенулся, кинулся на кухню, открыл один из шкафчиков и указал на батарею пластиковых бутылок. Роман, прошедший вслед за ним, поискал глазами стакан. Но Мамет и сам сообразил, открыл другую дверцу, за которой обнаружились сокровища из «Пятерочки»: пластиковые тарелки, приборы, стаканчики. Они принесли Полине бутылку со стаканом, и девушка принялась жадно пить, а Роман залюбовался: она была необычайно хороша. Живые темные глаза, выразительный рот, и сама вся такая ладненькая, изящная…

Нет, он восхитился совершенно бескорыстно. Полина влюблена в Кирилла, а для Ромки чужая девушка – почти как мертвая девушка: будто и не существует вовсе. И все же Полина, помимо того что прехорошенькая, еще и молодчина: не стала ныть и жаловаться, ни даже задавать вопросы, хотя их должно быть множество: почему, как, зачем??? Нет, она тихо сидела, пока они со Степаном пытались размотать последовательность событий. И это очень…

Сначала Роман подумал: «мужественно». Но слово не шло к девушке. Тогда он нашел другое определение: «достойно». Но и оно не совсем правильное…

Так и не найдя правильное, Роман переключился на дела более насущные: надо срочно сообщить отцу, что девушка нашлась!

Он принялся набирать номер, как вдруг увидел, что Полина тоже взяла свой телефон.

А, ну конечно, ведь ее сестра страшно волнуется.

Но этот ее муж… Отец упомянул, что подозревает его…

– Полина! – крикнул он. – Вы набираете номер сестры?

– Да, Асин, – удивилась девушка, услышав непонятный ей напор в его голосе.

– Быстро отключитесь!

Видя, что Полина растерялась, он вырвал у нее мобильный из рук и нажал на отбой.

– Извините. Не надо пока звонить. Просто пошлите ей текстовое сообщение. Мол, я жива, не волнуйся.

– Почему? – сдвинула брови Полина.

– Сам не знаю. Интуиция подсказывает, что не следует… Чтобы избежать лишних расспросов с ее стороны, наверное.

– Лишних?

– Ну да… – Роман неосторожно обронил это слово и теперь не знал, как выкрутиться. – Сами посудите, если она примется расспрашивать, что да как… и вы расскажете ей, как вас похитил этот вот, – он мотнул головой в сторону таджика, – Ася всю ночь спать не будет! – нашелся он в конечном итоге.

– Верно.

– Напишите ей что-нибудь такое… Пусть неправду, но нужно успокоить сестру. Чтобы она не принялась забрасывать вас вопросами и спокойно улеглась спать. Ну например, что на встречу вы опоздали, с Кириллом разминулись и что у вас разрядился мобильный, и только сейчас вы смогли его чуть подзарядить…

– Все равно у Аси будет множество вопросов. И где я, и как теперь с Кириллом будет… А я сама не знаю, как с ним будет, где он… – голос девушки дрогнул.

Понятно, она переживает, что не попала на свидание к любимому и он, возможно, обиделся. М-да, знала бы Полина, что за Кириллом в данный момент охотится убийца, – поняла бы, что ему сейчас совсем не до обид!

Но девушка этого не знала, и Роман говорить ей об этом пока не собирался. Решать будет отец, надо ли сказать и когда.

– Подождите немножко, скоро мы, надеюсь, все узнаем про Кирилла.

– Хорошо… Так как с Асей быть?

– Тогда напишите ей совсем коротко: мол, я в порядке, не волнуйся, позвоню завтра и все расскажу.

– Все равно сестра будет волноваться.

– Но уже не так сильно. Она услышит самое главное: вы живы-здоровы. Это ее успокоит. Все остальные вопросы могут подождать. Так что вы, как только отправите сообщение, отключите телефон.

Полина кивнула и принялась набирать текст, а Роман вернулся к своему сотовому.

Однако отец не отвечал. И Ромке отчего-то стало беспокойно.

Алексей

Отправив сына срочно в «Пятерочку», Алексей отключился и, прячась в администраторской комнате, продолжил наблюдать за холлом.

К счастью, долго ждать не пришлось. Минут через семь, споткнувшись о порог, в холл ступил Кирилл Скобелев.

Портье махнул детективу, но тот и сам опознал его по описанию, полученному в ресторане.

Дежавю. Кирилл был пьян. Но по сравнению с ним не только детектив, но и сам артист Андрей Мягков сошли бы за любителей: Скобелев был пьян в стельку, в зюзю, в дымину, вусмерть.

Он направлялся, спотыкаясь и хватаясь за все, что попадало под руку, – но при этом очень сосредоточенно – к лифту.

Алексей вышел из-за двери.

– Кирилл? Господин Скобелев?

Тот что-то ответил ему по-французски. Алексей знал несколько дежурных фраз, но в данном случае они ему не помогли: Скобелев, надо думать, посылал непрошеного собеседника куда подальше, а в лексикон детектива подобные обороты не входили.

– Стойте! Кирилл, да остановитесь же! – Алексей схватил Скобелева за рукав кожаной куртки.

Тот молча вырвал руку и рукав и, восстановив равновесие, вызвал лифт.

– Кирилл, на вашем этаже вас ждет убийца. Слышите меня?!

– Че… го?

Двери лифта раскрылись. Алексей преградил Кириллу путь в кабину.

– Вам нельзя наверх! Вас там ждет человек с пистолетом!

– А тты ктто?

– Ангел-хранитель. Стой здесь. Тебе нельзя подниматься.

– Да иди… дди… ты! Меня девушка бросила… Кинула, понял? Подст-тавила, сука. К-как последняя сссука. Отзынь, ты мне меш-шаешь.

Кирилл попытался отпихнуть детектива, преграждавшего ему вход в лифт.

Он оказался весьма сильным, Алексей не ожидал. Хотя мог бы и подумать: это наши юноши склонны отращивать пузцо к тридцати годам, тогда как заокеанские качают мышцы… Впрочем, тоже не все. Просто чаще.

Спасло то, что Скобелев был пьян. Алексей выдержал его напор, мельком подумав, что в последнее время он расслабился и что следует и ему подкачаться в спортзале.

Неожиданно Кирилл нанес ему удар в живот. Детектив согнулся, отступив, и Скобелев по инерции влетел в вожделенный лифт.

Не успев даже отдышаться и толком разогнуться, Кис запрыгнул на полусогнутых в кабину в последний момент.

– Пистолет. Ты понимаешь, что это?

– Не ддурак.

– Тебя поджидает мужик с пистолетом возле номера. Сечешь?

– И чего… теперь? – Кирилл нажал на кнопку второго этажа.

– Он тебя убьет, как только ты появишься в коридоре.

– А, пусть.

– Ты готов умереть?

Алексей нажал на кнопку «Стоп».

– Умереть? – Кирилл посмотрел, моргая, на детектива. – Да не… Зачем?

Кисанов понимал, что рискует, учитывая силу Скобелева, но все-таки ударил его по щекам, слева и справа.

– Приди в себя! Там убийца!

– Где?

– Возле твоего номера. Поджидает тебя. Поэтому туда нельзя. Мы спускаемся обратно.

Он хотел было нажать на кнопку первого этажа, но Кирилл выставил плечо, припав на детектива.

– Мужик, – проникновенно произнес он, опалив лицо Алексея перегаром, – мне в кровать бы… Понимаешь, я выпил… Мне лечь надо. Поспать.

– Если ты туда пойдешь, то тебе гарантирован вечный сон.

– Почему? – искренне удивился Скобелев.

Кис мысленно пожелал себе сил и терпения.

– Смерть – это вечный сон. И тебе его обеспечат.

Надо попроще изъясняться, подумал Алексей. Хотя «попроще» уже прозвучало и без особого успеха.

– Так, слушай, парень, сюда: тебя там ждет человек с пистолетом. Повтори.

– Человек… с пистолетом… ждет…

– И он намерен тебя убить. Повтори.

– Он намерен… тебя убить.

– Не меня, идиот, а тебя!

– Этто тоже повторить?

Кис отпихнул Скобелева от щитка и нажал, наконец, на кнопку первого этажа. Спустя несколько секунд двери разъехались, и Кирилл ступил на площадку, оглядываясь.

– И кто тут… с писто… летом?

Алексей махнул портье.

– Помогите мне… Его надо куда-нибудь…

Портье взял Кирилла под руку и потянул в сторону служебной комнаты.

В этот момент у детектива зазвонил телефон. Он отошел в сторону на пару шагов, держа обоих мужчин в поле зрения.

– Слушаю.

– Парни уже выехали, – сообщил Серега. – У тебя там все в порядке?

Детектив посмотрел на портье, все пытавшегося подтолкнуть Кирилла к служебному помещению. Тот вполне успешно упирался.

– Все под контролем, – заверил друга Алексей Кисанов. – Когда все закончится, я тебе звякну. Пока, Серег, тут моя помощь нужна.

Он нажал на кнопку отбоя и направился к Кириллу.

Неожиданно дверь гостиницы распахнулась, и в холл вошли две яркие блондинки. Мужчины обернулись и на некоторое время завалились глазами в их декольте.

Впрочем, детектив оторвался от увлекательного зрелища мгновенно. Не дай бог, им тоже на второй этаж надо! – забеспокоился он. Там лишние мишени совсем ни к чему!

– Добрый вечер, дамы, – произнес он любезно. – Не могли бы вы посидеть в холле несколько минут? Тут, видите, пьяный человек, мы пытаемся с ним справиться…

Неизвестно, понимали ли дамы по-русски, но обе растерянно остановились посреди холла.

– Да иди ты! – вдруг рыкнул Кирилл и вывернулся из-под локтя администратора, после чего пихнул его, приложив немалую силу.

Портье отлетел к стенке. Девушки взвизгнули.

Скобелев с неожиданной прытью вломился в лифт, стукнувшись плечом о двери.

– Оставайтесь тут! – крикнул девушкам Алексей и бросился за ним.

Но не успел.

– Присмотри за дамами! – крикнул детектив через плечо администратору и рванул вверх по лестнице.

Скобелев уже шел по коридору.

– Мужик, эй, мужжжик! Постой, помоги, я тут заблудилс-с-ся! – прокричал Кисанов, вспомнив, что из роли пьяного ему выходить рано, и побежал, споткнувшись, к Кириллу. Тот обернулся на зов, удивленно раскрыв глупые пьяные глаза, и Алексей со всего размаха врезался ему в грудь, валя Скобелева на пол и падая на него. И в этот момент он услышал тихий «пук»: выстрел с глушителем.

Левое плечо Кисанова взорвалось.

Убийца, поняв, что попал не в того, метнулся в их сторону, намереваясь то ли застрелить с близкого расстояния Кирилла, лежащего на полу, то ли обоих.

Алексей не имел оружия: частных детективов давно лишили права на его ношение. Однако у него имелся травматический пистолет и электрошокер. Он вытащил пистолет, выглядевший точной копией «макарова», поднялся, оставив лежащего Скобелева за собой, и шагнул навстречу убийце.

Тот отступил назад.

– Ты че, мужик? – произнес детектив, все еще не выходя из роли. – Че стреляешь-то в людей? А я вот ща в тебя как стрельну, будешь знать! Пум, пум! – Алексей пьяно захохотал, размахивая пистолетом, и выпустил пару резиновых пулек, не целясь. Он понимал, что против настоящего пистолета он бессилен, взять убийцу не сможет, поэтому его задачей в данный момент было обезопасить Кирилла и себя, напугав киллера лишним шумом, который тут поднимает пьяница – точнее, двое, – и вынудить броситься наутек.

Тот явно не ожидал подобного поворота сюжета. Поколебавшись с долю секунды, он вдруг забарабанил в несколько дверей подряд с криком «Помогите!».

На порогах номеров стали появляться заспанные постояльцы. Оттолкнув ближайшего, убийца вломился в его комнату, потеряв на ходу кепку, под которой обнаружились очень светлые волосы. «Вы куда, вы что такое себе позволяете?» – возмутился пожилой мужчина, хозяин номера, но вернуться к себе вслед за бандитом побоялся, так и остался стоять в коридоре. Алексей, придерживая ослабевшую левую руку – рукав уже начал пропитываться кровью, – вбежал в номер.

Окно оказалось распахнуто настежь. Кис выглянул: убийца пробирался по карнизу в сторону угла здания. Кис пытался сообразить, стрелять или не стрелять: он хотел взять убийцу живым, чтобы допросить его, получить показания против Изюмова. А резиновая пуля может сбить его на землю… Этажи тут высоченные, старинный особняк, так что метров восемь будет. Вполне может свернуть себе шею.

В этот момент послышалась полицейская сирена. Надо предупредить парней, что убийца пытается сбежать через окно! Иначе они сейчас поднимутся сюда, на второй, а им надо брать его на улице!

Алексей, подобрав кепку и сунув ее к себе в карман, бросился к лифту.

– Вниз, мужики, вниз! – крикнул он в надежде, что его услышат на первом. – Он уходит по карнизу!

И в самом деле, две головы показались в пролете лестницы, но тут же повернули обратно. Лифт тоже замер и через пару секунд отправился вниз.

Алексей опустился на пол. Кажется, он теряет слишком много крови… Если задета артерия, то дела плохи… Нужно бы в больницу…

– Кирилл, – позвал он. – Кирилл, ты где?

– Вы ранены?

Кирилл показался из-за выступа стены. Бледный и, похоже, быстро протрезвевший с перепугу.

– Да. Мне нужно в больницу. Держи, вот моя визитка. Я частный детектив, там написано… Набери этот номер, – он указал на свой рабочий, который по ночам переадресовывал вызовы на домашний. – Тебе ответит Александра, моя жена…

Алексей почувствовал, как подступила тошнота. Сердцебиение участилось, лоб покрылся холодной испариной. Это признаки значительной кровопотери, он знал. Еще чуть-чуть, и он потеряет сознание. Нужно торопиться.

– Скажи, что я прошу забрать тебя отсюда и где-то спрятать. Как только окажешься в безопасном месте, все ей расскажешь, все, понял? Иначе убийцы тебя найдут… Давай, звони прямо сейчас.

Алексей с трудом – в глазах сгущался туман – набрал на своем сотовом Серегу. Попросил вызвать «Скорую». По звонку полиции она приедет мгновенно.

– Я срочно выезжаю, – сказал друг, не задавая лишних вопросов. – Ты там держись, Кис!

Едва Алексей отключился от Громова, как услышал голос Кирилла: «Он рядом, да… Только он ранен… Хорошо, сейчас передам…»

Кирилл протянул ему свой телефон.

– Ничего страшного, Сашка, – бодро соврал Алексей. – Просто пуля застряла в плече, нужно ее вытащить. Нет, ни в коем случае, ты мне в больнице не нужна! Да никто тебя и не пустит ночью. Меня будут оперировать, это очень легкая оперр…

Сознание мутилось. Собрав последние силы, Алексей закончил фразу:

– …операция. Мне нужна твоя помощь, чтобы спрятать Кирилла. И позвони Ромке, он в курсе событий… Почти всех. Действуйте вместе. Кирилл сейчас выйдет на улицу и будет ждать твоих распоряжений. Целую, родная. Как только очнусь после наркоза, сразу тебе позвоню.

Он вернул телефон Скобелеву.

– Выскользни незаметно, под шумок, из гостиницы. Затаись где-нибудь.

– Может, я лучше в своем номере запрусь?

– Нет, администратор все расскажет, и полиция к тебе придет. С ними ты в безопасности, конечно, но потом они тебя выпустят… А убийца, возможно, ушел от них, мы ведь не знаем… И тогда он вернется за тобой. Поэтому ты должен пока где-то спрятаться. Лучше всего в метро войди, в вестибюль, и стой там… Жди, пока Саша тебе позвонит, если хочешь остаться живым… – Алексей уже говорил шепотом, на большее сил не осталось. – Полина тебя не кинула, ее похитили по дороге на свидание…

– Кто? Зачем?! Надо в полицию заявить!

– Ее ищет мой сын… В полицию обращаться нет смысла, сам ты ничего не сможешь объяснить, а меня сейчас выру…

И его вырубило.

Кирилл

Следовало торопиться: как Кирилл понял, с минуты на минуту сюда прибудет «Скорая», а полиция уже и так здесь. Пока они заняты человеком, намеревавшимся убить его, он должен сделать то, что велел детектив: выскользнуть отсюда. Затем спрятаться и ждать звонка от Александры.

Он наклонился к Алексею Кисанову. Верхняя часть рукава его светло-серой куртки совершенно промокла от крови. Похоже, рана сильно кровоточит.

Кирилл стащил куртку с левого плеча детектива. Хорошо, что тот без сознания, иначе б ему было очень больно, наверное… Рана находилась на несколько сантиметров ниже плечевого сустава.

В кармане детектива завибрировал сотовый. Но Кирилл не счел правильным отвечать на звонок, адресованный не ему.

Он снял свою куртку, стащил с себя футболку, а куртку снова надел на голое тело и застегнул на молнию. Закрутив футболку жгутом, Кирилл перевязал руку Алексея Кисанова в самом верху, на сантиметр выше раны. Это должно остановить кровотечение. По крайней мере, в фильмах делают именно так.

На улице взвыла сирена. Надо уходить.

Он быстро сбежал по лестнице. В холле было шумно. Двое в белых халатах несли пустые носилки к лифту. Один полицейский разговаривал с администратором, двое других переговаривались по рациям, еще один кинулся к лестнице.

Стараясь идти спокойно – хотя очень хотелось побежать, – Кирилл направился к входной двери.

– Да вот же он! – воскликнул администратор ему в спину. – Вон он! Господин Скобелев, господин Скобелев, подождите!

Оказавшись снаружи, Кирилл увидел еще двух полицейских, бегущих вдоль отеля. Он вспомнил: убийца уходит по карнизу. Он быстрым шагом пересек улицу и завернул за угол. Детектив сказал, что в полицию ему не стоит попадать. А человеку, который спас его жизнь, рискуя своей, он доверял.

Через некоторое время Кирилл высунулся из-за угла: полиции не видно, можно идти.

Войдя в вестибюль метро, он встал в углу и принялся ждать звонка Александры, жены детектива.

Александра

Ранен. Алеша ранен! Как это?! Александре всегда казалось, что он неуязвим!..

Он долгое время работал опером на Петровке, 38. Потом стал частным детективом, но в девяностые носил с собой оружие, тогда еще не было запрета. И ни разу его даже не поцарапало! Александра постепенно привыкла думать, что он ничем не рискует… И вдруг вот это: пуля застряла в плече. Предстоит хирургическая операция, под наркозом… Господи, надо лететь к нему, туда, в больницу!

Нет. Он сказал, что им с Ромкой надо спрятать какого-то Кирилла. И Ромка в курсе.

В курсе?..

Александра быстро нажала нужную кнопку в сотовом.

… – Ранен?!

По тому, как изумился Роман, стало ясно: он тоже привык считать отца неуязвимым, несмотря на его профессию. Хотя никаких оснований для этого на самом деле нет, поскольку профессия опасная. Просто до сих пор везло, и они, как это свойственно людям, приняли исключение за правило.

– Так вот почему его телефон не отвечает! Я ему звонил только что, но папа не принял звонок… Алекс, нам надо в больницу ехать!

– Нет.

– Как это – нет?

– Твой папа сказал, что мы с тобой должны ему помочь. В больнице мы бесполезны, там ему помогут врачи. А вот в деле, которым он занимается… Кто такой Кирилл?

Александра выслушала рассказ Романа. Подумала.

– Сделаем вот как. Бери эту девушку, Полину, с собой. Срочно выезжайте в район Кузнецкого Моста. Я тем временем уточню местонахождение Кирилла. Заберете его и привезете ко мне.

– Хорошо. Только к тебе я его не повезу.

– Почему?

– Потому что, дорогая мачеха, его ищет убийца. Возможно, он уже арестован, но у нас такой информации пока нет. Кроме того, не исключено, что он действует не один. И я не хочу, чтобы вооруженные люди нашли Кирилла у тебя в доме. Я спрячу его в своем автосервисе. По ходу буду держать тебя в курсе.

– Идет. Если я сумею найти кого-то, кто останется с детьми, я подъеду к вам. В худшем случае устроим конференцию по скайпу. У тебя он есть в смартфоне?

– Есть. Все, я поехал.

Отключившись, Александра вошла в детскую. Малыши, Лизанька и Кирюша, безмятежно спали. У нее защемило сердце. А что, если Алеша преуменьшил опасность своего ранения? С него станется. Вдруг его жизнь в опасности?!

На мгновение она представила, что они с детьми лишатся его… И ей показалось, что прямо из космоса, чертя в небе огненный след, на нее с огромной скоростью летит метеорит, многотонная глыба, и сейчас обрушится ей на голову. Разнесет череп на мелкие осколки, расплющит тело…

Нет, сказала себе она, нет, стоп! Ничего с Алешей не случится. Все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо.

Обязательно.

Она набрала номер Ани – студентки, которая сидела с детьми, когда Алексею с Александрой хотелось провести вечер вдвоем вне дома. Несмотря на позднее время, она знала, что девушка еще не спит. Попросила срочно приехать, пообещав оплатить такси и двойной гонорар за ночь. И бросилась переодеваться, готовясь к выходу: Аня живет недалеко, минут через пятнадцать-двадцать подъедет.

Едва Александра успела переодеться, как зазвонил телефон: это был Кирилл. Он сообщил, что находится в вестибюле станции «Театральная», и Саша немедленно передала информацию Ромке.

Затем впустила прибывшую Аню в квартиру, а сама, схватив ключи, выскочила. Ее машина, синяя «Тойота Ярис», которую для нее самолично выбрал, проверил и обновил Ромка, стояла во дворе. И спустя несколько минут Александра уже катила по ночной Москве в сторону автосервиса, куда Роман должен привезти Кирилла. С Полиной, разумеется.

То-то будет влюбленным встреча! – подумала она. Ее похитили, его чуть не убили, но в развязке получился хеппи-энд. Хоть сценарий пиши.

Как ни старалась она не пускать в голову мысли об Алеше – точнее, страхи, – они напирали, брали осадой, забрасывали цитадель горящими стрелами, и мозг, казалось, уже плавился под их натиском.

«А я даже не знаю, в какую больницу его увезли! Не смогу позвонить и узнать, как прошла операция, в каком состоянии Алеша, не возникли ли осложнения!..» – подумала Александра, и в ее сердце будто вонзились металлические крючки и принялись потихоньку тянуть его в разные стороны. Пока еще не страшно, но если эти крючки возьмутся за дело порезвее…

Александра приткнула машину на обочине, заставила себя дышать глубоко и спокойно. Время у нее есть, Ромка даже до «Театральной», наверное, не доехал. А потом ему в обратный путь до автосервиса…

Александра положила голову на сцепленные на руле руки, прикрыла глаза. Она не знала, сколько времени просидела вот так, пребывая в странном забытьи, пока ее не отвлек от горестных мыслей звонок. Роман доложил: он уже забрал Кирилла. Идут к машине. Где его ждет Полина…

Полина

…Я столько пережила за этот день, что ощущала только апатию. Мое похищение, последующее спасение… До сих пор не могу поверить, что все это происходило со мной!

Я знала, что сейчас увижу Кирилла, но не испытывала ничего, кроме усталости. Скорее бы домой.

Роман, этот милый светловолосый мальчик с тонкими чертами лица, рассказал, что на Кирилла покушались, едва не застрелили, и что спас его детектив, он же отец Романа. Сейчас Алексей Андреевич находится в больнице, поскольку получил пулю в плечо и ему предстоит (или уже идет) операция. А стреляли в Кирилла потому, что он хотел передать мне какую-то информацию. По всей видимости, она касается Асиного мужа… Потому-то меня и похитили. Чтобы не дать встретиться с Кириллом. Вот как.

Все это должно вызывать эмоции, тем более что я человек чрезвычайно эмоциональный, – хотя не до такой степени, как моя сестричка, сбоев со здоровьем мои переживания пока еще не вызывали… Однако я не чувствовала ничего. Меня будто выключили. Произошло короткое замыкание, свет перегорел, и наступили сумерки.

Так я и сидела, в сумеречном состоянии, в машине, пока дверца не открылась и ко мне не наклонился Кирилл.

– Я так долго ждал нашей встречи, – произнес он тихо, протягивая ко мне руки.

Ну да, он ведь что-то важное хотел рассказать, вспомнила я. Важное и срочное. Насчет Асиного мужа.

– Вот и встретились, – равнодушно ответила я.

Кирилл убрал руки, так и не коснувшись меня. Распрямился. На лице его отразилось недоумение.

Непонятно, чему он удивляется. Он прилетел, чтобы рассказать что-то важное, – хорошо, я понимаю. Я думала, что он прилетел ко мне, но я ошиблась. Ничего, бывает. Просто сейчас я не готова слушать какие-то страшные истории, с которыми он явился. Не хочу. Не сейчас.

Я видела, как Кирилл посмотрел на Романа.

– Девушка в шоке, – произнес милый мальчик. – Слишком много событий. Это пройдет.

– А ты что, психолог? – спросил Кирилл.

– Да, – скромно ответил Роман. – Садись в машину.

Кирилл забрался на заднее сиденье и притих.

Я к нему не обернулась.

Александра

Остаток пути Александра пыталась сообразить, как выяснить, где находится Алеша. Чтобы узнать, в каком он состоянии, нужно найти больницу, в которую его увезли. Но у кого спросить? Она даже не представляла, откуда он ей звонил!

Хотя… Это должен знать Кирилл. Алеша был там, с ним, он его спас от пули. Значит, Кирилл скажет, где это произошло!

Она хотела снова позвонить Кириллу – или Ромке, они ведь в одной машине, – но автосервис уже маячил впереди, и Саша решила не дергаться, встать сначала на стоянку, и тогда уж…

Один из рабочих вышел, заслышав мотор. Александра опустила стекло.

– А вы, кажется, Ромкина мама, – кивнул он.

Уточнять, что она не мама, а мачеха, Саша не стала. Какая разница. Просто улыбнулась.

– Добрый вечер. Ромка уже приехал?

– Ромка? А что, должен разве? Говорил, что не вернется сегодня.

– Должен. Так ситуация повернулась.

– Ну раз должен, то прибудет. Он у вас парнишка воспитанный, обязательный.

– Спасибо, – снова улыбнулась Александра. – Я его тут подожду, вы не против?

Как только мужчина отошел, Александра набрала Ромкин номер. И услышала, как зазвонил его телефон. Черный «Лэнд Крузер», поблескивая чистыми боками, въехал на пустынную в ночное время стоянку автосервиса. Роман высунул руку с трезвонящим мобильным в открытое окно.

– Я тут, Алекс!

Обойдясь без приветствий, Александра подлетела к Кириллу.

– Скажите, где вы находились, когда моего мужа ранили? Откуда его увезла «Скорая»?

Кирилл, смущенный ее напором, молча протянул ей карточку постояльца. Телефон гостиницы был указан в нижнем левом углу.

Саша быстро нажала кнопки.

И попала не туда.

Снова набрала, на этот раз тщательно. И, едва заслышав голос администратора, закидала его вопросами.

Пустые хлопоты. Администратор ничего не знал. «Скорую» вызывал не он, и, куда она отвезла раненого, он не слышал и не видел.

Александра в отчаянии посмотрела на Ромку.

– Громов. Если он и не в курсе, то быстро выяснит.

– Уже поздно, – Саша с сомнением глянула на часы. – Серега спит, наверное. Неудобно…

– Его лучший друг ранен. Удобно, – не согласился Роман. – К тому же отец сказал, что «задействовал» его. Неизвестно, что это в точности означает, но как минимум то, что он не спит!

… – Сашка! Я как раз собирался тебе звонить! – как всегда громко и живо заговорил Сергей Громов. – Я в больнице с Лехой. Врачи не дали с ним поговорить, и я даже не знаю, ты вообще в курсе, что он ранен?

– В курсе, – выдохнула Саша. – Как он?!

– Его готовят к операции. Сказали, ничего сложного. Крови много потерял, но ты не дрейфь, мы все вовремя организовали, так что перельют, сколько надо, будет наш Леха как новенький!

– «Мы»?

Александра почувствовала, как железные крючки стали отпускать ее сердце.

– Ну да, мы с Лехой. Он позвонил мне из отеля, когда его ранили, и попросил вызвать врачей. По нашему вызову они прибывают мгновенно. Так что все путем. А я следом приехал в больницу, но поговорить с ним уже не удалось. Ты что-нибудь понимаешь? Что за история, какого хрена в него стреляли?

– Я почти ничего не знаю, – проговорила Александра, пытаясь сообразить, надо или не надо посвящать Громова.

У нее действительно имелось слишком мало информации об этом витиеватом деле: сначала Алеша пытался доказать, что Ася Каверина не убивала свою соседку, а теперь совсем другие люди оказались в эпицентре событий… Но рядом находились Кирилл и Роман, и общими усилиями они в ближайшие минуты многое прояснят. Можно будет, конечно, все это рассказать Громову, можно даже его позвать сюда, в автосервис, чтобы сам послушал…

Но вдруг Серега захочет взяться за расследование? Согласился бы на это Алеша?

Нет, вряд ли. Муж предпочитал не отдавать свои дела полиции, пока не находил разгадку сам. Тогда уж чего: преступника оставалось только повязать, и полиция на этом этапе была прекрасным помощником. Но интеллектуальной стороной расследования Алексей предпочитал заниматься в одиночку: честолюбие профессионала.

Завтра Алеша придет в себя после операции. И пусть тогда сам решает. А пока она не имеет права вовлекать Серегу Громова в расследование мужа.

– Жаль. Ну ладно, Кис завтра очухается после наркоза, я с ним тогда и потолкую. Обнимаю, краса моя!

Вечный Казанова, Серега хоть и остепенился после женитьбы, но по-прежнему разговаривал с симпатичными ему женщинами так, словно намеревался их обольстить.

– И я тебя, солнце, – усмехнулась Александра. – Только номер больницы дай.

В автосервисе

Отключившись, она посмотрела на остальных. Роман стоял у входа в помещение автосервиса, с заметным нетерпением ожидая, пока Саша закончит разговор. Кирилл же с Полиной…

Александра уже нафантазировала о них «кино» с отличной развязкой, но позы этих двоих – отстраненные и напряженные – совершенно не вписывались в жанр. Они стояли на некотором расстоянии друг от друга, будто прочертили между собой невидимую границу. Что-то вроде виртуального меча Тристана и Изольды.

– Твой папа в порядке, – сказала Саша, обращаясь к Роману, – ты слышал?

Ромка кивнул.

– Я тоже рад, – произнес Кирилл. – Он получил пулю, предназначавшуюся мне. Хорошо, что все обошлось.

– Ну что, пошли? – легко спросила Александра.

После разговора с Серегой словно камень упал с души. И ей хотелось передать это ощущение легкости, радости остальным.

– Простите, а… – Кирилл не двинулся с места, – а убийцу поймали?

– Боже. Извините меня, я не спросила. Думала только о муже… Сейчас выясню.

Набрав номер Громова, Александра задала вопрос и тут же, глядя на Кирилла, отрицательно покачала головой.

– Ушел, – произнесла она, отключившись. – И это значит, что вы, Кирилл, по-прежнему в опасности. Мой муж был прав, когда велел вас спрятать.

– Да уж, предусмотрительно, – невесело откликнулся молодой человек.

– Тем скорее нам нужно все обсудить. Идемте.

Ромка открыл перед ними дверь, и они вошли. Уселись на диванчики для посетителей – для тех, кто не желал ждать и оплачивал дорогой срочный ремонт (в тех случаях, конечно, когда неполадки можно было устранить немедленно).

Диванчики были удобными, в специальных вазонах возле каждого находились маленькие бутылочки с водой, газированной и негазированной, а также банки пепси и брикетики сока. Стопка картонных стаканчиков была надета на специальный штырь.

Едва усевшись, Полина схватила один из них, налила себе сок. Александра молча разглядывала девушку. Хорошенькая брюнетка с полной грудью, оленьи глаза, чувственный рот. Кирилл тоже вполне симпатичный: высокий, волосы чуть рыжеватые, лицо немного удлиненное, умное, интеллигентное. Из них вышла бы хорошая пара. И что с их «кино» не так?

Закончив пить, Полина налила себе второй стакан.

– Я есть хочу, – вдруг заявила она. – Я сегодня не ужинала, – и она покосилась на Кирилла.

– Я тоже не ужинал. Я ждал тебя. Ты не пришла, и я пошел в бар. Но там я тоже не ел, я там пил. И напился до чертиков.

Полина вдруг улыбнулась.

– У нас есть автомат со всякими чипсами и «марсами-сникерсами». И с кофе-какао тоже есть, – Роман указал рукой в дальний угол.

– Ура! – Полина вскочила. – Мы спасены! Пошли, попасемся? – повернулась она к Кириллу.

Тот охотно встал с диванчика и отправился с девушкой к автоматам.

– Ну я же говорил, – хмыкнул Роман, глядя им в спины.

– Что говорил? – не поняла Александра.

– Что у девушки обычный шок. Потому она такая хмурая была. А сейчас речь зашла о еде, что у человека, как и у животного, всегда вызывает положительные эмоции, ощущение комфорта и…

– Хорош, психолог, – рассмеялась Александра. – У нас есть разговоры поважнее.

Парочка вернулась с полными руками пакетиков – чипсы, сладости. Кирилл нес в придачу чашку кофе.

Наконец, все уселись, пакетики вскрыли. Полина предложила остальным угощаться.

– Итак, начнем, – произнесла Александра. – Роман, расскажи, почему твой папа решил, что Кирилл и Полина в опасности? Как он узнал? Ведь он не случайно послал тебя к ней, – Саша кивнула на девушку, – а сам поехал искать его, – тут она кивнула в сторону Кирилла.

– К счастью для нас, – тихо произнесла Полина.

Кирилл дотронулся до ее руки, выражая согласие.

– Да все просто, – начал Ромка, – Ася очень беспокоилась, что сестра ей не звонит и на звонки не отвечает. Отец поначалу предположил, что ее мог умыкнуть Кирилл, на свидание с которым Полина отправилась.

– Я?! – изумился Кирилл.

– Он так подумал в тот момент. Я ведь описываю мыслительный процесс, а у него имеются разные этапы. В зависимости от поступающей информации. Не перебивай, слушай. Так вот, в тот момент папа ничего еще не знал о Кирилле и подозревал его. Но на всякий случай послал меня проверить, все ли благополучно в квартире Полины. Мало ли, вдруг с девушкой приключился внезапный обморок и она лежит там без сознания, а мы напрасно волнуемся и фантазируем.

– У меня не бывает обмороков, – заметила Полина.

– Но мы не могли об этом знать, согласитесь, – вежливо ответил Роман.

Он не стал добавлять, что отец допускал и убийство… И что, отправившись по адресу Полины, он опасался найти в квартире ее бездыханное тело…

– Короче, я отправился навестить Полину, а отец поехал искать Кирилла. Нашел ресторан, где, по свидетельству официантки, Кирилл прождал ее почти два часа, но так и не дождался. Следовательно, к исчезновению Полины он не был причастен. А я в то же время узнал от соседки, что Полина благополучно покинула свою квартиру. Стало быть, вариант с внезапным обмороком можно было исключить. Но раз она на свидание не приехала, то объяснение может быть только одно: ей помешали. Похитить ее могли только по дороге от дома к автобусу, поэтому я стал исследовать этот отрезок пути. В то время как папа принялся разыскивать Кирилла в ближайших к ресторану отелях. А когда нашел тот, где Кирилл остановился, то увидел, что на этаже его поджидает человек с пистолетом…

– А как же ты узнал, что меня держит в своей квартире тот таджик?! – удивилась Полина.

– Ну сначала я обнаружил подвал. А потом в замочную скважину разглядел, что в подвале возле стула валяются веревки. Понял, что тебя сначала там прятали, но потом перепрятали. И сделать это мог лишь один из завсегдатаев подвальных застолий. У них в предбаннике компашка выпивох собирается каждый день… Я спросил у сантехника – ты его видела, Полина, мы вместе с ним пришли за тобой, – тот посоображал и вычислил, что умыкнуть Полину мог только таджик, Мамет, добрейший парень, затесавшийся в их теплую компанию. Мамет привык выполнять разные поручения за деньги и делает это всегда охотно, за что граждане в округе его очень любят. А он, похоже, не видит разницы между просьбой прибить полку и просьбой похитить девушку. Что было дальше, каждый из вас уже знает: Кирилла нашел мой отец, а я – Полину.

– Ты многое опустил в своем рассказе, – произнес Кирилл. – Как у нас говорят, «дьявол кроется в деталях». Хотелось бы мне представить, что значит «нашел». А то похоже на взмах волшебной палочки…

– Потом. Когда все закончится, соберемся и все изложим вместе с «дьяволом». А сейчас главное. Кирилл, ты приехал в Москву, чтобы что-то сообщить Полине? Что-то важное? Ведь вам изо всех сил старались помешать встретиться. И связано это, мой отец уверен, с информацией, которую ты привез. Давай, твоя очередь, рассказывай.

Кирилл неожиданно встал и пересел на другой диванчик – так, чтобы оказаться напротив Полины.

– Я приехал, чтобы увидеть тебя, Поля, – произнес он, глядя ей в глаза. – Ты мне очень… как сказать…

– …понравилась, – подсказала Александра.

Она знала по своей сестре Ксюше, давно уехавшей во Францию к любимому, что когда люди достаточно долго живут за границей, то родной язык будто бы отступает на второй план, и, случается, не сразу вытащишь из памяти нужное слово.

– Нет… Я хотел сказать «запала в душу» – вот как.

Полина засветилась улыбкой, в ее глазах читалось «ты мне тоже».

– Но в то же время я действительно должен кое-что тебе сказать… Предостеречь тебя и твою сестру от опасности. Тогда в кафе, помнишь, когда Ася вошла с мужем… Я узнал в нем человека, который много лет снился мне в кошмарах. Но я не был до конца уверен. В последний раз я видел его еще ребенком…

Рассказ Кирилла

…Родители Кирилла эмигрировали в девяностых годах в Канаду по рабочей визе. Кардиологи, они достаточно легко получили работу и необходимые документы, поскольку их специальность была в этой стране востребована. Торонто, куда их поначалу поселили, показался им, бывшим петербуржцам, слишком маленьким, провинциальным, и вскоре они сумели переехать в Монреаль, город куда более европейский и оживленный. К тому же мама Кирилла учила в школе французский, и во франкоговорящей провинции Канады ей было легче освоиться. Мальчик, как это свойственно детям, быстро прижился в новой стране, но родители не дали ему забыть родной язык: дома говорили исключительно по-русски. Вскоре родилась сестричка Лена, и к ним в Канаду переехали бабушка с дедушкой, чтобы помочь воспитывать внуков. Жизнь, казалось, совершенно наладилась. Все три поколения любили друг друга и жили в мире, а финансовое благополучие скрашивало ностальгию. Через несколько лет родители заработали достаточно денег, чтобы купить просторный дом, где нашлось место для каждого члена семьи, в тихом и зеленом районе Монреаля. Семья купалась в счастье…

Пока не умер папа.

На похоронах один его друг сказал: «Это тоска по родине, загнанная внутрь, убила его. И всех нас убьет, рано или поздно».

Спустя три года мама снова вышла замуж. Новый супруг был моложе мамы на восемь лет. Звали его Андреем.

Бабушка с дедушкой, родители отца, не одобрили второго брака вдовы, постепенно отдалились и стали встречаться с внуками совсем редко. Они переехали в небольшой дом, который отец купил несколько лет назад, чтобы его сдавать и получать дополнительный доход. Мама не возражала, оформила для них необходимые документы на проживание: ей тяжело было ощущать немой упрек свекра и свекрови, и она была рада разъехаться с ними.

Однако Андрей проявил себя любящим мужем и заботливым отчимом. Это пришлось признать даже бабушке с дедушкой.

– Что удивительно, он был так естественно нежен и заботлив, что и я потихоньку ему поверил, – посмотрев на своих слушателей, недоуменно развел руками Кирилл, – хотя с самого начала принял его в штыки. Он был намного моложе мамы, а уж по сравнению с моим умершим папой так вообще сопляк, который не имел права занять его место и стать мне отчимом. Я воспринимал его как самозванца, незаконно вторгшегося в нашу семью… Мама считала, что я примитивно ревную. Психолог сказал ей, что у меня эдипов комплекс… И я постарался, ради мамы, принять этого Андрея. Точнее, быть с ним достаточно приветливым. Однако потихоньку, видя, как счастлива с ним мама, я начал и впрямь к нему хорошо относиться…

…А меньше чем через год мама стала инвалидом. Она упала с высокой гранитной лестницы в парке, где они любили гулять. Побежала вниз по крутым ступенькам за Леночкой (девочка неожиданно решила предпринять самостоятельный спуск), подвернула ногу и скатилась кубарем вниз, сломав на ступеньках шею.

Так рассказывал полиции отчим.

На вопрос, где он сам находился в этот момент, Андрей пояснил, что тоже бросился вниз к ребенку, а когда жена упала, не успел ее подхватить, чего простить себе не может…

Кирилл, который в тот же самый момент катался у подножия лестницы на велосипеде, пытался рассказать полиции другую историю. Он утверждал, что отчим крикнул: «Лена сейчас упадет, беги скорее!» – и столкнул маму с верхней ступеньки.

Однако отчим клялся, что мальчик находился вообще в другой части парка, откуда лестница не видна. И даже нашел свидетеля, какую-то даму, выгуливавшую собачку, которая подтвердила его версию: да, мол, женщина побежала вниз за девочкой, подвернула ногу и упала, в то время как мужчина устремился за ней и пытался ее подхватить. Мальчика же она на месте происшествия не видела.

Других свидетелей в тот дневной час и в том месте не оказалось.

Мама пришла в сознание через несколько дней и сказала, что ничего не помнит.

Когда выяснилось, что отчим с мамой застраховали свои жизни и здоровье на очень большую сумму и теперь Андрей ее получил, полиция снова наведалась к ним. Но увидели, что деньги послужили для переоборудования дома под нужды парализованной женщины, а отчим, по отзывам, ухаживал за женой-инвалидом столь преданно, что все друзья, знакомые и соседи только умилялись. Даже бабушка с дедушкой были вынуждены признать, что Андрей и тут проявил себя как прекрасный муж и хороший человек.

Теперь он вел все дела семьи, административные и финансовые: мама отдала ему право подписи. Андрей сам хорошо зарабатывал, плюс большая сумма по страховке, – семья жила безбедно. Для мамы наняли постоянную сиделку, для детей гувернантку. Все были ухожены и накормлены, но Андрея они почти не видели. Он пропадал в своей юридической консультации – так он говорил, – потому что содержать детей и жену-калеку стоило недешево, и он работал не покладая рук. Их благополучие являлось плодом его стараний, это все в семье усвоили.

Леночка отчима любила, мама на него молилась, только Кирилл смотрел волчонком. Сцена на лестнице преследовала его… Вот Леночка принялась спускаться по крутым ступеням, мама стоит наверху и разговаривает с Андреем. Она спиной к лестнице, он лицом и без малейшего беспокойства смотрит на девочку. И лишь когда малышка почти достигла середины, он – вдруг, ни с того ни с сего – страшно закричал: «Лена сейчас упадет, беги скорее!»

Мама в ужасе оборачивается и торопливо шагает к лестнице. И тут Андрей прыгает ей вслед, будто бы тоже устремившись к девочке, но налетает на маму и врезается ей в спину…

Может, Кирилл и поверил бы, что отчим сделал это не нарочно, если бы не поймал тогда его взгляд. Андрей остановился на верхней ступеньке и молча созерцал, как катится вниз его жена, ломая себе позвоночник о гранитные ступени. Нет, «дьявольская улыбка», как иногда показывают в кино, не играла на его губах, он смотрел сосредоточенно и нетерпеливо: ждал финала.

…Позже, уже взрослым, Кирилл сравнивал этот взгляд с тем, как смотрит исследователь на проводимый опыт в надежде получить ожидаемый результат.

Так прошло около года. Кирилл уже давно знал, что отчим спит с сиделкой, – тот даже не особо старался это скрыть. Мама отнеслась с пониманием: раз она не может дать любимому мужчине то, что ему требуется, пусть уж удовлетворяет свои потребности с сиделкой. Лишь бы не ушел, лишь бы не бросил ее…

Но Андрей ушел, бросил. Исчез бесследно, отправившись однажды утром из дома, как обычно, на работу – и больше не появился. Оставил жену-калеку, ее детей и заодно опустошенные им начисто счета. Только дом не смог продать, так как он был куплен еще при жизни отца на имя обоих супругов и доля отца перешла к детям. Но, будучи юристом и чрезвычайно ловким пройдохой, Андрей нашел, как содрать последнее: взял в банке кредит под залог дома. Ведь мама отдала ему право подписи… И, поскольку кредит он возвращать и не думал, этот дом вскоре у семьи отобрал за долги банк.

Полиция Андрея искала, но не нашла. Тогда у него была фамилия Григорьев, а Григорьевых пруд пруди. Возможно, он и вовсе уехал из Канады…

В общем, убийца и вор остался безнаказанным.

О маме и детях стали заботиться бабушка с дедушкой, на свои скудные пенсии. А еще через полтора года мама умерла. Через страшные, невыносимые полтора года, в течение которых она оплакивала свою жизнь, свою молодость и красоту, свою растоптанную любовь… Она почти перестала разговаривать и есть. Наверное, она и хотела умереть, – жить ей было нестерпимо больно.

…Все молчали, потрясенные услышанным. На глазах у впечатлительной Полины блестели слезы.

– Когда я увидел его в кафе с Асей, – нарушил тишину Кирилл, – я его узнал. Точнее, мне так показалось. Времени с тех пор прошло много, к тому же у этого Андрея другая фамилия… Изюмин, что ли? – посмотрел он на Полину. – Ты мне еще в первую встречу ее назвала, помнишь, когда рассказывала о муже сестры, который тоже из Канады…

– Изюмов.

– Один черт. Наверняка новая фальшивка… Теперь ты понимаешь, Полина, почему я так поспешно ретировался из кафе? Чтобы он не успел сообразить, кто я!

– Но, судя по сегодняшним событиям, он сообразил, – подал голос Роман.

– Иначе бы зачем ему понадобилось в меня стрелять? – кивнул Кирилл. – Узнал, подлец. Но в тот момент я принял единственно правильное решение: поскорее исчезнуть из его поля зрения. Кроме того, я должен был срочно убедиться, что не ошибся. Ведь если это один и тот же человек, то он, без сомнения, собирается совершить какую-то подлость по отношению к Асе! И я немедленно вылетел домой. Стал искать в доме у бабушки с дедушкой старые фотографии, чтобы вспомнить его лицо до мельчайших деталей. И не находил. Впечатление такое, что мой отчим перед побегом специально уничтожил все следы своего пребывания в нашей семье. Я не знал, как к делу подступиться. Сердце чувствовало: это он! Но без доказательств нельзя бросаться подобными обвинениями… Наконец меня озарило: из-за тесноты бабушкино-дедушкиного дома некоторые коробки с нашими детскими вещами, игрушками и школьными принадлежностями отнесли на чердак. И я туда полез. Копался в коробках несколько дней. Наконец там, среди детских книжек и рисунков Лены, я нашел мамины фотографии счастливой поры. На них был и Андрей, любящий муж… Я отдал снимки профессиональному фотографу, который сделал их максимально резкими и укрупнил его лицо. Они у меня в чемодане, в отеле. Как только туда попадем…

– Иными словами, ты не ошибся? Это Асин муж? – спросила Полина.

– Девушка, не смешите людей, – хмыкнул Роман. – А то чего бы тебя веревками к стулу привязывали?

– Ну что ж, – произнесла молчавшая до сих пор Александра, – картина начинает проясняться. Подлость Асе он, к несчастью, уже успел сделать. Хотя в чем его выгода, Алеша до сих пор не понял… А что, в Канаде так легко поменять фамилию?

– Нормальным людям – нет. Но мошенникам удается везде. Что он сделал Асе?

Настала очередь Александры пуститься в долгий рассказ об убитой соседке Ольге Кучеровой и следственном эксперименте Алексея, убежденного в невиновности Аси.

Кирилл не знал об этом ничего, Полина – лишь самую малость, Роман – только последнюю часть. Вот почему все трое слушали историю, затаив дыхание.

– Я не сомневаюсь, мой бывший отчим нанял кого-то. Ольгу убил его сообщник! – горячо воскликнул Кирилл, когда Александра умолкла. – А себе он таким образом обеспечил алиби!

– Кстати, о сообщнике… – Роман достал свой смартфон. – Посмотри на эту личность, не видел ли где?

– О-о-о… Еще как! Именно эта личность стреляла в меня. И ранила твоего отца!

– Он же нанял таджика, чтобы тот похитил Полину, – добавил Роман.

– А откуда у тебя этот снимок?

– Отец его каким-то образом раздобыл. Пока не знаю, каким.

– Ну что ж, завтра нам будет что рассказать Алеше, – удовлетворенно произнесла Александра. – Мы не зря провели бессонную ночь. К слову, еще кусочек ночи остался, – она посмотрела на часы, – без двадцати пять. Неплохо было бы этот «кусочек» использовать по назначению. Полина, ты едешь ко мне, я устрою тебя на ночлег.

– Я могу взять такси и вернуться домой.

– И речи быть не может. Вдруг тебя снова решат похитить? Ну уж нет, ты едешь со мной и пробудешь у нас до дальнейших распоряжений моего мужа. Ромка, ты устраиваешь Кирилла здесь. Кирилл, ты, надеюсь, отдаешь себе отчет, что не должен отсюда ни шагу…

– Уважаемая Александра, сделайте любезность, не держите меня за дурака, – прижал руки к груди Кирилл.

– Отлично, считай, что любезность сделана, – усмехнулась она и поднялась. – Ух, долгонько же мы с вами беседовали, ноги затекли. И не только ноги… – усмехнулась она. – Пошли, Полина. Мальчики, бай-бай.

Однако девушка не двинулась с места, не сводя глаз с Кирилла, будто хотела ему что-то сказать.

– Прошу прощения, – Кирилл тоже поднялся. – Я бы хотел поговорить с Полиной. Мы слишком давно не виделись.

Александра несколько растерялась.

– Понимаю вас… Но у меня дома двое маленьких детей, которые довольно скоро проснутся. И с утра у меня уйма дел. Я не могу позволить себе…

– И не надо, Саш, – перебил ее Роман. – Поезжай домой, поймай свой «кусочек ночи». Я привезу к тебе Полину – ключи у меня есть, – как только эта парочка наговорится. Девушку сегодня похитили, в молодого человека стреляли – согласись, они заслужили несколько нежных поцелуев в качестве утешительного приза, а?

– Ага, стреляли в него, а попали в твоего отца, – буркнула Александра, подхватив свою сумочку и перекинув куртку через локоть.

– Все же согласитесь, уважаемая Александра, – проговорил Кирилл, – что моей вины в этом нет!

– А никто тебя и не винит, между прочим.

– И – между прочим – я сделал жгут из своей майки и остановил кровотечение из руки вашего супруга. Может, я этим даже жизнь ему спас.

– Ах, вот почему у тебя куртка на голое тело. А я думала, у вас мода такая в Канаде, – ехидно проговорила Александра.

– Да ладно тебе, Саш, все ведь обошлось, – примирительно произнес Роман. – Завтра папа тоже получит утешительный приз в виде твоих поцелуев. Знаете, – обратился он к Кириллу с Полиной, – они с Александрой лет на двадцать постарше вас, но влюблены друг в друга, как старшеклашки!

– Ты мне лишний десяток приписал! – возмутилась Александра и засмеялась.

Все вдруг начали смеяться вслед за ней. Потом беспричинный смех перешел в хохот, и они с трудом успокоились, утирая слезы.

– Отходняк, – констатировал Роман. – Пошли, мачеха, провожу тебя до машины. А вы вон туда идите, голубки, там у нас комнатка небольшая для отдыха персонала, но в данный момент весь персонал отдыхает по своим персональным койкам, так что вам никто не помешает…

– …обменяться утешительными призами, – весело закончила Александра, беря под руку Романа.

День четвертый

В больнице

Врачи решительно не желали пускать к Алексею Ромку и Александру. Раненому требуется покой, твердили они, организм ослаблен значительной потерей крови.

К счастью, вмешался Сергей Громов. Показал удостоверение полковника полиции и заявил, что в интересах следствия требуется срочная беседа с Алексеем Кисановым. Причем да, всем троим – ему, супруге Кисанова и сыну.

Хирург дал им пятнадцать минут. «Надежды юношей питают», – ехидно произнес Громов вслед врачу, открывая дверь палаты. Как будто есть такие силы, которые могут выдворить полковника с Петровки, 38 откуда бы то ни было.

Алексей лежал и смотрел на вошедших с улыбкой.

– Громов, ты не зря свою фамилию носишь. Твой голос сотрясает стены.

– Да это просто стены хлипкие, – хохотнул Серега.

Александра подошла, присела на край кровати. Поцеловала мужа, нежно взяв его за свободную руку (в другую была воткнута иголка капельницы). Роман встал рядом: «Привет, па».

Алексей был бледен, веки его будто отяжелели и наполовину прикрывали глаза.

– Меня тут старательно пытаются усыпить, – улыбнулся он, – поскольку мой организм обязан отдыхать после операции. Я сопротивляюсь, но с трудом. Поэтому давайте лаконично. Во-первых, заберите мою машину, она припаркована напротив…

– Я ее уже нашел, – перебил Громов. – Взял твои ключи из кармана куртки, пока над тобой хирурги колдовали, – она у тебя, к слову, очень сильно… хм, испачкалась, – Серега покосился на Александру и решил не развивать тему и не рассказывать, чем именно испачкалась куртка Алексея. – Короче, я нашел ключи и поехал к отелю. Бродил вокруг, пока твой «воронок» на сигнал ключа не отозвался.

– И куда ты ее…

– К тебе на Смоленку, во двор, на твое место.

– Голова.

– А то!

– Спасибки. Но расследование я тебе не отдам, хоть и чую, ты его уже намылился прибрать к рукам. Фиг тебе. Подкину пока только часть. Пиши: Алевтина Петровна Савина, агентство «Орел»…

Алексей изложил все, что знал о ее задании и смерти.

– Остальное тебе расскажут Александра и Ромка, – закончил он. – Но это исключительно для общего развития, ты пока берешь только убийство детективши, ясно?

– Кис, ты же знаешь, я тебе дорогу никогда не перехожу. Все равно потом дело к нам попадет, – широко улыбнулся Серега.

И то верно: обычно Алексей вел расследование сам, пока оно пребывало в сфере его возможностей, а затем передавал его на Петровку Сереге Громову. Там оно уже оформлялось официально, и звездочки на погонах прибавлялись бывшим коллегам во многом благодаря стараниям Киса. Но его это устраивало. С погонами он расстался давно, и количество звездочек его уже не волновало – наоборот, он только рад был, что его расследования приносят ребятам нечто более приятное, чем очередную беготню за преступником. А сам он получал гонорары, как и положено частному детективу, но в то же время тешил свое сыщицкое честолюбие, распутывая головоломные загадки.

– Я займусь этой Савиной, но судя по тому, что ты мне рассказал, дело дохлое. Следов не найдем.

Алексей с усилием открыл глаза. Он не спал, хотя дрема наваливалась.

– Ты в кармане моей куртки не нашел ли кепку, случаем?

– Нашел, – кивнул Серега. – Удивился еще, не видел тебя никогда в кепке.

– Это не моя. Она свалилась с головы белобрысого, когда он сиганул в номер обалдевшего постояльца, а оттуда в окно… Возьми ее на исследование ДНК. Там пот, жировые следы, так что материал для анализа найдется. С места убийства Алевтины ребята из районного МВД соскребли какой-то плевок… Пусть сопоставят. И еще, надо снять отпечатки с двери и дверной рамы номера этого мужика, к которому альбинос ворвался, альбинос к ним точно прикасался руками, я видел. Может, и на двери номера Кирилла есть…

И Кис закрыл глаза.

– Леха?

Александра погладила мужа по щеке.

– Он уснул, Серег. Оставь его отдыхать.

Да, Громов мог настоять на том, чтобы поговорить подольше с Алексеем в интересах следствия, но разговаривать со спящим было затруднительно. И он ретировался, забрав кепку из кармана куртки Киса. Александра с Романом покинули палату вслед за ним.

– Подождите меня минутку, – вдруг произнес Роман, – я хочу папу поцеловать.

Кажется, Александра и Серега удивились, но ничего по этому поводу не сказали.

– Мы подождем тебя на улице, у выхода, – кивнул ему Громов.

Тем лучше. Роман вернулся в палату и открыл шкаф. Он понял, что имел в виду полковник, когда не закончил фразу о куртке. И, когда Громов полез за кепкой, Роман бросил беглый взгляд в створки шкафа. На светло-сером фоне материи было очень заметно большое темное пятно… Да, так и есть, – он вытащил куртку из шкафа, – почти вся левая сторона почернела и встала колом от засохшей крови. Незачем мачехе видеть это. Роман быстро свернул ее, достал из своего рюкзачка пакет, уложил туда сверток и сунул обратно в рюкзак.

Когда отца будут выписывать, привезем ему другую куртку, решил он.

– Пошли, что ли, в кабак какой, – произнес Серега, когда Ромка появился из дверей, – обговорим подробности. Чую, Кис что-то любопытное накопал! И уже горю в нетерпении, – жеманно произнес он и заржал, обняв Александру за плечи. – А ты все хорошеешь, душа моя! И как тебе это удается? Я с самого начала говорил Кису, что ты ведьма! Вон кафе, давайте туда.

Алекс и Роман. Разговор в кафе

Через полтора часа они закончили обед и разговор. Громов поехал в детективное агентство «Орел», Александра и Роман остались в кафе. Обоим было несколько не по себе. Получалось, что расследование зависло, если не сказать повисло – на их плечах. Они оказались в него втянутыми и ощущали ответственность за судьбы Аси, Полины, Кирилла. Тогда как Алексей, мозговой центр, находился в данный момент вне игры. Им оставалось только ждать, пока врачи допустят их до серьезного разговора, а это случится неизвестно когда. «На днях».

– Ты слышал, твой папа объяснил Громову, откуда у него снимок альбиноса. Его сделала детектив Савина Алевтина Петровна.

– А потом ее убили… Может, она что-то видела такое, что не запечатлелось на снимках, но могло послужить компроматом против Изюмова и альбиноса?

– Например, что они геи. А Изюмов это тщательно скрывает.

– Или она подошла слишком близко и подслушала их разговор. В котором они, допустим, обсуждали, как устроить убийство соседки, с тем чтобы в нем обвинили Асю.

– Не исключено… – согласился Ромка. – И даже более вероятно, что подслушала, чем сделала компрометирующие фотографии, иначе бы они просто отобрали ее фотоаппарат… или чем она там снимки делала. Но не стали бы убивать. Мне так кажется.

– Не будем гадать. Теперь этим займется Громов, разузнает все, что только возможно разузнать. А я вот что думаю: Ольгу Кучерову забил до смерти, скорее всего, этот тип. Он сообщник Изюмова.

– Но доказательств-то нет.

– Нет. Возможно, они появятся, когда Алеша размотает все дело до конца. Тогда арестуют Андрея и его сообщника. Но теперь в деле появилась фотография этого типа. Может, стоит…

– Ты хочешь, – перебил Роман, – чтобы я опросил соседей Аси.

– Это будет нелишним. Пока твой папа в больнице, нужно ему помочь.

– Хорошо. Снимок у меня в телефоне, так что проблем нет.

– Ты сможешь продержать Кирилла у себя в автосервисе еще пару дней?

– Нет. Мужики косятся. Я его сегодня утром к себе домой перевез.

– Тем лучше. Полина пока побудет у меня. Ася считает, что она где-то с Кириллом. Предаются любовным утехам.

– Андрей наверняка пытается узнать, где именно. Ему нужен Кирилл, живым или мерт… Нет, только мертвым.

Александра кивнула.

– Без сомнения, Андрей задает наводящие вопросы, пытаясь вынудить жену разузнать у Полины побольше. Полина, само собой, никакой наводки не дала. И по моему совету отключила мобильный, чтобы Ася не смогла ей названивать.

– Ты настоящая жена детектива, – усмехнулся Роман. – Детективная жена.

– Обижаешь.

– Наоборот, комплимент сделал.

– То есть мозги у меня работают исключительно благодаря мужу? – сощурилась Александра. – Интеллектуальные способности развились под его благотворным влиянием? Не то б я так и осталась эмбрионом?

– Ох, ну ты как скажешь. Ладно, сдаюсь, был не прав, раскаиваюсь.

– То-то, – усмехнулась Александра. – Давай думать, что еще мы можем сделать, пока Алеша в больнице.

– Я обойду соседей Аси с фоткой альбиноса ближе к вечеру, когда все возвращаются домой.

– Хорошо. Меня беспокоит, что у Алеши нет пока самого главного: ответа на вопрос «зачем?».

– Зачем убили соседку?

– Точнее, зачем подставили Асю. Ольгу Кучерову ради этого и лишили жизни… Давай-ка мы с тобой проговорим всю историю по порядку, коль скоро теперь мы общими усилиями свели воедино все факты. Это упорядочивает мысли и освобождает пространство для новых идей.

– Как дефрагментация жесткого диска? – хмыкнул Роман.

– Ага. Поехали. Я начну. Итак, Андрей приезжает из Канады и почти сразу знакомится с Асей. Благодаря подозрительности ее отца, который нанял Алевтину Петровну, мы знаем, что других девушек он не искал. Хотя все мужчины, которые приезжают сюда в поисках русской невесты, обычно перебирают различные варианты, встречаются со многими девушками… Этот же сразу на Асю запал бесповоротно и окончательно.

– Быстро ее окрутил и очень быстро женился.

– Думаю, она изначально являлась целью Изюмова. Он ради нее приехал из Канады.

– Интересная мысль… – протянул Ромка.

– Да. Я могла бы поверить в любовь с первого взгляда – так ведь случается, хотя, строго говоря, это не любовь, а влечение… Которое потом может превратиться в любовь, а может и не превратиться.

– Не сыпь мне соль на рану. Сам знаю.

– Я вовсе не имела в виду твою историю с Милой![7] Так просто, уточнила. У меня же страсть к…

– Я в курсе: ты пишущий человек и для тебя важно дать точное определение вещам.

– И почему в твоем голосе я слышу сарказм?

– Боже упаси. Тебе показалось, – усмехнулся Роман.

Александра посмотрела на него с сомнением, но решила не развивать тему. Парнишка до сих пор не отошел от предательства Милы. Но разговор сейчас вовсе не об этом.

– Короче, не возникни у этой дивной истории любви продолжения в виде покушения на Кирилла, я бы, возможно, поверила.

– И если бы мы не знали историю о его матери, – добавил Роман. – У такого человека, как этот Изюмов, любви не случается ни с первого взгляда, ни со второго, – у него вообще любви к кому бы то ни было не случается.

– Итак, мы с тобой согласны: Ася являлась целью Изюмова. Он ее окрутил, женился и вскоре подставил убийством соседки. Зачем? Мне кажется, что, в свете рассказа Кирилла, теперь становится понятно: Изюмов преследовал ту же цель и действовал по той же схеме, лишь с некоторой разницей в средствах…

– Согласен! – подхватил Роман. – Он сделал мать Кирилла инвалидом, чтобы получить право подписи, благодаря чему смог полностью ограбить семью. Теперь, если Ася попадет в тюрьму, он тоже сможет легко получить от нее доверенность и совершать разного рода сделки… Вот для чего он подставил Асю, Саш! Ради права подписи! Эврика, мы страшно умные!

– Ага, ты весь в папу, а я вся в мужа.

– Хи, типа того.

– Только у Аси ничего нет.

– Кроме двушки в девятиэтажке.

– Овчинка выделки не стоит. Слишком тут все витиевато ради каких-то пяти-шести миллионов рублей, – заметила Александра.

– Может, он подбирается к состоянию ее отца?

– Папаша лишил Асю наследства. Из-за свадьбы с Изюмовым, к слову.

– А вдруг отец передумает? До наследства еще далеко, завещание ведь только после его смерти и будет обнародовано, – не сдавался Роман.

– Но в тюрьму Изюмов упрятал Асю уже сейчас.

– Алекс, а что, если он собирается ее отца убить? Кто знает, слова про наследство могут оказаться пустой угрозой! Не факт, что папаша Каверин написал подобное завещание.

– Но откуда Изюмову об этом знать? Он живет в Канаде, приехал недавно, знакомых и связей у него тут нет…

– Это он так говорит. Как на самом деле, мы не знаем. Представь, вдруг у него есть хороший знакомый, который дружит с отцом сестер. Причем близко дружит, знает все его семейные истории. И его намерения насчет завещания.

– Или… Или Изюмов что-то узнал еще там, в Канаде. Он ведь приехал сюда прямиком Асю окучивать! – воскликнула Александра. – Это неспроста, Ромка, неспроста.

– Точно! Ему кто-то что-то рассказал. Помнишь, как в «Графе Монте-Кристо», Эдмон Дантес узнал о сокровищах в тюрьме от аббата. В Канаде полно русских, мало ли какая ценная информация дошла до Изюмова!

– У Аси есть нечто, что его интересует. Может, вовсе не завещание, но нечто такое, о чем самой Асе, видимо, неизвестно. А ему – известно.

– Класс! Бабушкины драгоценности, спрятанные под полом! И он хочет засадить Асю в тюрьму вовсе не ради доверенности, а чтобы спокойно, без помех поднять половицы!

– Браво, Индиана Джонс, – хлопнула в ладоши Александра. – Хорошо бы разузнать, как обстоят дела с наследством матери. И о других родственниках. Тогда задача номер два: поговорить с Полиной – Асю мы пока тревожить не станем – и с их отцом.

– А задача номер один какая?

– Соседей обойти, забыл?

– А, нет, просто это так, ерунда, а не задача.

– А вдруг тебе удастся найти свидетеля? Тогда совсем не ерунда будет.

– Ладно, согласен, – кивнул Роман. – А третья задача у нас есть? Знаешь, я начинаю понимать отца. Аж дух захватывает, так интересно!

Александра потрепала Ромкины русые волосы. Какой он еще мальчишка. Хороший, довольный жизнью мальчишка. Ничего общего с тем несчастным и озлобленным юнцом, который напакостил им с Алешей, украв двойняшек, а потом решил показательно застрелиться перед отцовской дверью. Все это произошло, конечно, по глупости и от безысходности, беспросветности, в которой запуталась его юная жизнь…

Ладно, кто старое помянет, тому… Ромка давно понят, принят в семью и прощен.

– Третья? – переспросила Александра задумчиво. – В принципе, нужно узнать об Изюмове побольше, но я не представляю, как взяться за дело. Если даже полиция не сумела его найти… Да и вряд ли это настоящая фамилия, Изюмов. Алеша хотел Игоря подключить – но к чему его подключать? Искать по фамилии? Сомневаюсь, что найдется ценная информация. Кирилл же о нем практически ничего не помнит, он слишком маленький был, чтобы вникать в дела взрослых. Юристом он тогда работал, Изюмов, – но где, каким? И правда ли это?

– Алекс, у меня мысль. Смотри: у Кирилла есть сестра и бабушка с дедушкой. В их память могли запасть детали, которые не знал или забыл Кирилл. Леночка, например, любила отчима, – значит, больше времени проводила с ним и с матерью, слышала их разговоры.

– Пожалуй, – согласилась Александра. – А родители отца могли задавать Изюмову вопросы. У них было негласное право опекать детей, как бы переданное их умершим сыном… А мысль твоя в чем заключается? Послать к ним Игоря?

– Да зачем? Давай соберем всех родственников через скайп, устроим конференцию!

– Идея хорошая, – согласилась Александра. – Но владеют ли скайпом его родственники? Особенно пожилые?

– Так мы это сейчас выясним! Я оставил Кириллу свой второй мобильный, чтобы через Канаду не звонить… – проговорил Роман, ища в списке номер. – Ага, вот… Киря? Слушай, у нас вот какая мысль есть…

Надо же, Киря, удивилась Александра. Быстро пацаны спелись. Они почти одного возраста, да, но это ничего не объясняет. Случается, что ты куда комфортнее чувствуешь себя с людьми намного старше или, наоборот, намного младше, чем с некоторыми ровесниками… Ну, тем лучше, коллективчик формируется дружный. Это важно для дела.

Закончив разговор, Ромка повернулся к Саше.

– Насчет дедушки с бабушкой Кирилл не знает, но сказал, что соберет всех троих у компа, а Леночка скайп наладит.

– Ты с ним подружился?

– С Кирей? Он хороший парень. У нас много общих взглядов на вещи… Мы чуть не всю ночь протрепались, представляешь? Как девчонки прям. Я ему даже про Милу рассказал…

Лицо Романа омрачилось. К счастью, ненадолго.

– Надо решить, когда организовать видеосвязь. Я хочу, чтобы отец присутствовал.

– Я тоже. Но мы не можем ждать. За Кириллом охотится убийца.

– Не понимаю, почему папу пичкают седативными препаратами?

– У него все-таки артерия повреждена. Ее залатали, но врачи, видимо, опасаются, что такой пациент, как твой папа, будет прыгать и бегать, и, не дай бог, откроется кровотечение… Впрочем, я толком не знаю. Договорись с Кириллом о встрече в скайпе на сегодня. Какая у нас разница во времени?

Роман посмотрел в смартфоне.

– Семь часов. Значит, когда у нас десять вечера, то у них три дня.

– Хм… – озадачилась Александра. – А в нашу полночь у них только пять после полудня… Пусть Кирилл спросит у них. Если они сумеют выйти на связь в ближайшие часы, то для нас это будет идеально.

– Мне надо на работу, клиенты ждут, – развел руками Ромка. – Ты сможешь подъехать ко мне в автосервис на сеанс связи? Или тебе тоже надо на работу?

– Я в редакции уже рассказала о «бандитской пуле», – усмехнулась Саша. – Народ отнесся с пониманием и сочувствием. Подъеду к тебе, когда нужно будет.

– Ладненько. Я сейчас загружу Кирю заданием. Как только там назовут время, отзвонюсь. Хорошо бы не на вечер выпало, мне еще соседей Аси обходить с фоткой альбиноса…

Ромка умчался, а Александра все сидела в кафе. Она хотела подготовиться к беседе с родственниками Кирилла. Нужно задать правильные вопросы…

Алеша ей часто говорил о «правильных вопросах». Люди сами не всегда знают о том, что они знают, пояснял он. Нельзя, к примеру, спрашивать, не случилось ли чего особенного. Потому что у каждого свои представления об «особенном». Кому-то и ежедневные скандалы норма, а для кого-то один непривычно громкий звук – уже выходящее за рамки повседневности событие. Поэтому нужно просить просто описать течение дня детально, что было да как, объяснил ей однажды муж.

Детально. Но в данном случае их не интересует хронология событий, как обычно в расследовании преступления, – нет, их интересует любая подробность, способная пролить свет на биографию этого пройдохи. Раз канадская полиция его не нашла, то не стоит терзать память родственников Кирилла вопросами о былом месте проживания Изюмова, – нет, вопросы нужно сосредоточить вокруг его работы. По словам Кирилла, он был юристом. Где? В юридической консультации? А существуют ли они вообще в Канаде?

Александра знала от своей младшей сестренки Ксюши, вышедшей замуж за Реми, французского частного детектива и друга Алеши, об особенностях тамошней юриспруденции. Как-то зашел разговор о том, что Ксюше нужно прояснить один сложный вопрос, и Александра посоветовала сестре обратиться в юридическую консультацию. Но оказалось, что во Франции их не существует. Все вопросы решают адвокаты. Они тебе консультацию и дадут, если надо.

А как в Канаде?

Еще в западных странах существуют юридические отделы на предприятиях, в фирмах. Там сидят штатные юристы. Возможно, Изюмов работал в таком месте. А еще есть вероятность, что он наврал обо всем. И нигде он не работал.

Да, но ведь он получил кредит… А для его получения нужно предоставлять сведения о доходах! Даже если он взял кредит под залог дома… Или в Канаде другие правила?

Хватит гадать. Первый вопрос к родственникам: что они помнят о его работе.

Второй вопрос…

Вот досада, Александра ведь собиралась что-то еще спросить – и забыла! Мысль промелькнула, как спичкой чиркнула, и погасла. Вылетела из головы, упорхнула. И как только у Алеши получается помнить все и прокручивать немалый объем информации в мозгу, ища зацепки? Случалось, он не раз и не два совершал такие мысленные «прокрутки», прежде чем найти между разрозненными островками архипелага фактов тот единственный, где зарыт ключ ко всему делу. Тот, где нужно производить раскопки, чтобы обнаружить сокровища…

Александра просидела в кафе еще с полчаса, но так и не вспомнила свой второй вопрос.

Встреча на скайпе

– Саш, Киря сказал, что бабушка с дедушкой обрадовались нашему предложению! – раздался в телефоне веселый голос Ромки.

– Погоди, сейчас у нас два часа дня, а у них только семь утра! – удивилась Александра.

– А они рано встают, и Киря с ними уже созвонился. Его сестра, Лена, тоже проснулась, но она должна ехать в институт на занятия…

– И сколько нам придется ждать?

– В принципе, предки со скайпом отлично умеют управляться. Когда говоришь «бабушка-дедушка», то представляются такие престарелые люди, а им на самом деле чуть за семьдесят, и они давно освоили компьютер и Интернет. Со своими друзьями из России постоянно по скайпу общаются.

– Я бы предпочла собрать всех троих, – возразила Саша. – Одни воспоминания цепляют другие, поэтому важно, чтоб они друг друга слышали. Скажи Кириллу, пусть он…

– Вот ты вечно говоришь, что я перебиваю, а сама меня не дослушала! Не волнуйся, они подождут Леночку, они тоже предпочитают все вместе отвечать на наши вопросы. А Лена намерена прогулять первые пары, или как там у них это называется. Она только поступила, первый курс, но она прилежная студентка и может себе это позволить, так выразился Кирилл. Короче, она подъедет к бабушке с дедушкой примерно через часок. А ты давай, двигай ко мне в автосервис. Через этот часок мы как раз все и соберемся.

Александра расплатилась и покинула кафе. Села в свою машину, завела мотор…

Так какой же у нее был второй вопрос, черт побери?!

…Три лица на экране, непохожих друг на друга. Бабушка Любовь Евгеньевна, худенькая черноглазая шатенка, интеллигентное и приятное лицо человека, который много жил и много мыслил. Дедушка Юрий Дмитриевич, седой, высокий, черты лица грубовато прорисованы и непроницаемы. Леночка, воздушная блондинка, младенчески-розовые щечки, добрые любопытные глазенки.

После приветствий Александра задала свой первый вопрос: где работал Андрей, в ту пору носивший фамилию Григорьев?

– Юристом, – по-детски ответила Леночка.

– Вопрос был не кем, Лена, – заметила бабушка, – вопрос был где.

– Ах, ну да…

И все умолкли.

– Нас тогда полиция спрашивала, Люба, помнишь? – повернулся Юрий Дмитриевич к жене.

– Нет… Столько лет прошло. И что мы ответили?

– Что не знаем. Но раз мы не знали тогда, по свежей памяти, то куда уж сейчас… Мне жаль, Александра, – вздохнул Юрий Дмитриевич.

– Понимаете, мы тогда не очень общались с этим… человеком, – произнесла Любовь Евгеньевна. – После смерти сына нас с его вдовой, с Машей, связывали только внуки. Мы приходили к ним или брали детей к себе. Вот и все.

– Неужели ни разу не поинтересовались?

– Наверное, интересовались, более-менее деликатно. Но ответа, видимо, не получили, иначе б мы еще тогда смогли ответить полиции.

– Он вообще такой был, уклончивый, – хмуро заметил дедушка. – Спросишь что-нибудь, а он сразу: «Не волнуйтесь за ваших внуков, они в хороших руках, я их всем обеспечиваю…» И про все такая же болтовня.

– А поскольку он действительно всех обеспечивал, то мы с лишними вопросами не лезли, – добавила бабушка. – Это было бы не совсем прилично… Мы ведь не Машины родители. С тех пор как наш сын умер, мы оказались почти посторонними, сбоку припека…

Леночка взяла бабушку за руку и тихо прошептала:

– Вы никогда не были для нас посторонними, что ты такое говоришь!

– Ну что ж… – Александра расстроилась, но виду не подала. – Постарайтесь тогда найти в памяти хоть какую-нибудь деталь, которая способна связать этого проходимца с другими людьми или местами.

Все задумались. Саша тоже.

И вдруг она вспомнила, наконец, свой второй вопрос.

– Кирилл рассказывал, что его мама – Машей ее звали, да? – сделала на мужа доверенность, по которой он мог совершать любые финансовые операции. Благодаря чему он, собственно, всю семью и ограбил. А у кого он заверял эту доверенность?

– У нотариуса, – ответил дедушка.

– Вы знаете его фамилию?

Все трое покачали головой.

– Ну хоть что-нибудь? Где располагалась его контора?

– Мы ведь туда не ездили с ним… – будто оправдываясь, произнесла Любовь Евгеньевна.

– Он был «дядя», – вдруг сказала Леночка.

– В смысле, не «тетя»? – уточнила Александра. – Мужчина?

– Я понимаю, что это ничего не дает, – расстроилась девушка. – Но мне не удается вспомнить хоть что-то, что было бы полезным… А он моего брата пытается убить! Маму убил, теперь Кирюшу хочет!!!

Она заплакала. Бабушка обняла ее за плечи, шепча:

– Ну будет, будет, милая, успокойся…

– Лена, подождите, – произнесла вдруг Александра. – А не мог ли быть этот «дядя» не в значении «мужчина», а означать родственника? В смысле oncle[8], брат кого-то из родителей?

– Не знаю… – растерялась Лена. – Я так никогда не думала…

– Ваш отчим не опасался ребенка, то есть вас, и в вашем присутствии мог расслабиться и проговориться. Не помните, случаем, контекст?

– Что-то вроде «я поеду к дяде нотариусу», кажется.

Александра задумалась на несколько секунд.

– Может ли быть, – проговорила она, – что это звучало так: я поеду к дяде, нотариусу? Слышите запятую?

– Да, я уловила разницу. Александра, простите, я так хочу помочь, но все же прошло двенадцать лет… И я тогда маленькая была… – снова пригорюнилась девушка.

Они закончили разговор, разочарованные по обе стороны экрана, по обе стороны океана.

Александра никак не могла решить, куда ей направиться. Алешу беспокоить не стоит, по крайней мере, сегодня. На работе ее уже не ждали, а домой ей не хотелось. Кстати, как там Полина?

Саша набрала ее номер – занято. Уж не с Кириллом ли болтает? Хотелось бы надеяться, что им обоим ума хватит и они не сбегут на свидание. Понятно, влюбленным позарез хочется друг друга увидеть, но они взрослые люди, представляют ведь всю опасность подобного предприятия…

Александра вдруг почувствовала себя страшно взрослой, до отвращения рассудительной. На самом-то деле безрассудство украшает любовь. Этим двоим было бы что вспомнить, ринься они сейчас, вопреки ее строгим наказам, навстречу друг другу… Если останутся живы, конечно. Извечная проблема риска. Пустить ребенка залезть на дерево? А вдруг он упадет? Разобьет коленки, а то и голову… Но если не давать ему бегать, лазать, прыгать – то вырастет он осторожным трусишкой, не развитым физически. А с другой стороны, он действительно может упасть и разбить голову, получить травму на всю жизнь или даже убиться насмерть! В общем, у попа была собака, он ее любил…

Александра снова набрала номер Полины. Надо, на всякий случай, напомнить им об опасности. Мы не знаем, какими возможностями для поиска располагает убийца. Кто он вообще такой, приехал ли с Изюмовым из Канады или это отечественный экземпляр ублюдка?

Идея Громова

Будто в ответ на ее мысли позвонил Серега Громов.

– Ублюдок наш, – сказал он, – снятые отпечатки имеются в архивах МВД. Никита Бабичев по кличке Бабусик, он уже отсидел семь лет за убийство, а с тех пор, словно дал себе клятву никогда не возвращаться в тюрьму, ни разу не попадался, хотя следы свои оставил на различных местах преступления и неоднократно объявлялся в розыск.

– Интересно, и как же Изюмов смог его нанять из Канады?

– Понятия не имею. Вот поймаем Бабусика и спросим. К слову, надо потолковать, Саш. Подъезжай ко мне, если можешь.

– А что такое? – насторожилась Александра.

– Приезжай. Разговор конфиденциальный.

– Серега, не темни! Что-то с Алешей?!

– Нет, бог ты мой, нет!

– Скажи, в чем дело.

– Саш, слушай…

– Иначе не приеду.

– Все-таки ты стерва. Ладно. Только не кричи на меня сразу, обещай, что подъедешь и выслушаешь все подробности.

Серега выдержал паузу в ожидании клятвы.

– Обещаю. И когда я вообще кричу?

– Это верно, ты не кричишь. Но разговариваешь иной раз так, что уж лучше б накричала, – заржал Серега. – Короче, я хочу Полину вашу использовать.

– Та-а-ак… Я еду. Кофе мне обеспечь.

Сев в машину, Саша набрала еще раз номер Полины. На этот раз девушка откликнулась.

– Ты дома? – строго спросила Александра.

– Да, – вздохнула Поля. – А так хочется к Кириллу…

– Я знаю, что хочется. Потерпи. Вы ведь по телефону общаетесь?

– Общаемся… Но…

– Да понято, все твои «но» я тоже проходила, Поля! – Александра почему-то разнервничалась. Собственно, знамо почему: из-за идеи Громова. – Держись. И Кириллу скажи, чтобы держался. Если его убьют, будешь потом…

– Ой, не надо, – взмолилась Полина, – не говорите такое!

– Извини. Сиди дома. Я тебе еще позвоню.

… – Сережа, прежде всего…

«Сережа», казалось бы, имя уменьшительное, относится к разряду ласковых и дружеских, – но в устах Александры, звавшей его, как и Кис, всегда «Серегой», оно прозвучало грозно.

– Алеша отдал тебе, – продолжала она, – только убийство детектива Савиной! А ты уже в дела Полины лезешь!

Она вошла в кабинет полковника столь стремительно, что казалось – влетела, чисто гарпия.

Громов в шутку поднял руки, защищая лицо.

– Боюсь, боюсь. Сядь лучше, душенька. Твой кофе уже идет сюда.

И вправду, дверь открылась, и один из оперативников принес Александре чашку вполне приличного кофе, по крайней мере, с виду.

– Остынь. Все, как мы с Кисом договорились. Я ищу убийцу детектива Савиной. Жажду его арестовать. Для этого мне нужна помощь вашей Джульетты.

– На самом деле ты хочешь закрыть ваши «висяки», рискуя жизнью Полины! Сам сказал, что до сих пор не смогли бандита взять, хотя он неоднократно отметился на разных местах преступления! – Александра вскочила со стула. – И ты готов подставить девушку, чтобы…

– Сашка, да угомонись ты! Ничуть не собираюсь ее подставлять! Вернее, собираюсь как раз, но… Вот же ж ты мегера… или как там, фурия… сбила меня с мысли… Я не намерен рисковать жизнью Полины. Выслушай.

Идея Громова оказалась не такой уж плохой. Точнее, для сыска она являлась однозначно хорошей, но для Александры было куда важнее то, что Полина не подвергалась риску. Поскольку Изюмов со своим сообщником ищут Кирилла, объяснил Серега, то они, если Полина вдруг объявится у сестры дома, непременно установят за нею слежку. Следить будет, конечно, Бабусик, – Изюмов не может выйти из роли заботливого мужа и оставить Асю одну. Но Поля ничем не рискует, по крайней мере до того момента, как приведет Бабусика к Кириллу. Да только она не приведет. Серегины парни будут следить за следящим и возьмут его раньше. Главное, что Полина сумеет выманить его! И тем самым не только помочь следствию, но и спасти жизнь Кирилла, ее любимого…

– А? Они ж влюблены друг в друга, Полина и Кирилл, – я правильно понял? – развеселился Громов, видя, как прояснилось лицо Саши. Буря миновала, ему больше не светил нагоняй от строгой Александры, и он радовался, как пацан.

– Слушай, Серега, извини, что я на тебя так налетела… Нервничаю. Пытаюсь помочь Алеше с расследованием, но ничего у меня не получается… Только чувство ответственности давит, и никакого позитива.

– Если хочешь, я подключусь. А Кису не скажем.

Александра покачала головой. У нее имелся большой недостаток: она была честна.

Выйдя на улицу, Александра задумалась. Поскольку она согласилась с планом Сереги, то сейчас ей следовало обговорить все с Полиной. Но даже если Громов возьмет Бабусика, они не получат ответ на главный в данной истории вопрос: зачем?!

Зачем Изюмов все это затеял? Каков его интерес подставлять жену? Право подписи – да, несомненно. Но что он намеревается подписать за Асю?!

Дядя. Допустим, Изюмов (бывший Григорьев) действительно проговорился при Леночке. И нотариус приходится ему дядей. Но как его найти? На фамилию Григорьев канадская полиция ничего не нарыла. А с тех пор Андрей сменил фамилию, став Изюмовым. А если она настоящая? Мало ли, вдруг, закончив операцию по ограблению матери Кирилла, эта мразь, понимая необходимость смены фамилии, вернулась к своей настоящей?

Нет, вряд ли. Он ведь продолжает свои гнусные дела и понимает, что рано или поздно окажется в розыске. А судя по тому, как ловко подлец их обустраивал, он совсем не дурак, соображает.

Александра завела машину и отправилась домой. Ей предстоял разговор с Полиной. Надо девушке как-то сказать, что из нее собираются сделать приманку для убийцы…

По дорогое она представляла, как это будет выглядеть. Полина позвонит, наконец, Асе – когда Громов даст сигнал к действию, разумеется, – и скажет, что приедет. Ася примет сестру в объятия. И девушки примутся болтать. А Изюмов станет подслушивать, – на это он, похоже, большой мастер. Впрочем, возможно, он будет присутствовать при их беседе: ведь у Аси нет ни малейших причин скрывать что-то от мужа. У Полины как раз есть, но она не должна себя выдать. Так что, возможно, усядутся они все втроем, и Полина начнет рассказывать… Должна ли она говорить, что знает о покушении на Кирилла? Или ей следует сделать вид…

Должна, конечно. Ее ведь похитили, а затем непонятным для Изюмова образом вызволили из плена, однако Полина не бросилась ни к себе домой (где ее, без сомнения, уже искал Бабусик), ни к сестре в объятья. Нет, она каким-то способом нашла Кирилла (Изюмов должен полагать, что они созвонились), который тоже чудом спасся, избежал смерти, после чего они вдвоем где-то укрылись. Кирилл не мог не рассказать ей о покушении, как и она ему – о своем похищении.

К слову, вряд ли Бабусик успел понять, кто такой Алексей Кисанов. Он прикинулся пьяным постояльцем, и у Бабусика не было ни времени, ни причин узнавать больше о человеке, которого он ранил вместо Кирилла. Что же касается Полины, то таджик, если его и спрашивали, сослался на сантехника. А вот сантехник…

Черт, да ведь он в опасности! Бандит, если жаждет узнать, кто ему палки в колеса вставил, может избить, а то и убить Степана, как его по батюшке… Нужно срочно предупредить этого человека! Как же она раньше об этом не подумала, – она себе не простит, если с ним что-то случится или уже случилось!!! Алеша бы наверняка сразу же принял какие-то меры, объяснил, как себя вести, если что…

Александра свернула с проспекта Мира в какую-то боковую улочку, въехала в первый же двор, приткнулась к газону и набрала номер Романа.

– Алекс, не паникуй, – ответил он, выслушав. – Полина им не нужна, вся эта затея с похищением была придумана лишь для того, чтобы ее не пустить на свидание к Кириллу. Не станут они выяснять, куда девушка делась, им без разницы.

– С разницей, – не согласилась Саша. – Уверяю тебя, они ее усиленно ищут, чтобы проследить за ней и выйти на Кирилла.

– У меня есть телефон Степана Николаевича, – сообщил Роман. – Я обещал ему рассказать, чем вся эта история закончится, и взял номер. Наберу прямо сейчас. Хотя, между прочим, я ему свой тоже дал, он бы мне уже позвонил, если что!

– Неважно. Звони. И потом сразу мне.

Александра не двинулась с места в ожидании новостей. За рулем она никогда не разговаривала и не хотела, чтобы звонок Романа застал ее в дороге.

Наконец, ее мобильный затренькал.

– Все путем, мачеха!

По тому, как повеселел голос Ромки, она поняла, до какой степени он на самом деле опасался за Степана Николаевича. А сейчас, видать, хорошие новости, и у пацана гора с плеч.

У нее тоже, впрочем.

– А поподробнее?

– Никто по его душу не приходил. А если вдруг явится, то он знает, как ответить. Кто предупрежден, тот вооружен! – засмеялся Роман.

– И как же он намеревается ответить? Ведь к нему бандит придет, не сосед по лестничной клетке.

– Он скажет, как я ему с самого начала впаривал: что, мол, пришел к нему парень, утверждавший, будто его девушка пропала. Ну, он помог искать. Но кто этот парень да откуда, Степан Николаевич понятия не имеет. Назвался Антоном, и все. А Мамет про незнакомца, заплатившего за похищение Полины, сказал ему только, что это был русский.

– Хотелось бы верить, что Бабусик не придет к нему вовсе. Надо поскорее Полину отправлять, они с Изюмовым быстро отвлекутся на нее…

– Куда ты ее отправлять собралась? – удивился Роман.

– Не я, Громов…

Александра рассказала о затее Сереги, и, к ее удивлению, Роман безоговорочно план одобрил.

Александра и Полина

Александра разрешила Полине воспользоваться некоторыми своими вещами – у Полины, по понятным причинам, не было возможности прихватить свою одежду, – и сейчас девушка встретила ее на пороге в расшитой золотом тунике гранатового цвета, которую Саша привезла с какого-то курорта, чтобы ходить в ней дома. Полине, с ее темными живыми глазами, пухлыми губками и длинными темными волосами, эта одежда была к лицу, если не считать одной несущественной детали: на высокой Александре туника не доставала и до щиколоток, у Полины она спускалась до пола.

– Я тут сижу смирно, – заявила девушка. – Типа примус починяю.

– Вот и умница. Можешь мне сделать чашку чаю и бутерброд, пока я переоденусь?

– Конечно. С чем?

– Что подвернется в холодильнике, мне все равно. Скоро няня приведет малышню из садика, так что нужно успеть.

– Успеть выпить чаю? – уточнила Полина.

– Поговорить. Нам надо кое-что обсудить.

Когда Александра пришла на кухню, переодевшись в домашние брючки с майкой, Полина ее уже ждала за столом. И чай на столе. Рядом красовался очень аккуратно отрезанный кусок хлеба с не менее аккуратно отрезанной ветчиной, точь-в-точь по размеру хлеба.

– Я маслом не стала мазать, вдруг вы на диете сидите. Но на стол масленку поставила.

– Слушай, ты не хочешь у меня пожить? – рассмеялась Александра.

– Ну так, чтоб совсем, то спасибо – нет, – в тон ей ответила Полина, – но я буду вас навещать. В качестве приходящей делательницы бутербродов…

– Это круто.

– … с чаем.

– Заметано, – кивнула Саша. – А в ожидании этого счастливого времени у меня есть для тебя другая работа: подсадной утки.

Она специально выбрала шутливый тон в расчете, что он смягчит предложение и у девушки не случится шока.

Полина подняла брови в немом вопросе.

– Тебе нужно объявиться у сестры и тем самым дать возможность киллеру следить за тобой. В надежде, что ты приведешь его к Кириллу.

– И не мечтайте. Я не подставлю Кирилла.

– Обрати внимание на слова, ладно? Я сказала: в надежде. Он будет надеяться, а ты, разумеется, никуда его не приведешь, – ты просто выманишь убийцу из укрытия. А наша доблестная полиция его засечет и повяжет.

– Я рискую?

– Нет. Ему нужен Кирилл, а не ты.

– Когда?

– Если ты согласна, я обговорю детали с Петровкой, 38.

– Немножко страшно, если честно, – призналась Полина, несколько секунд помолчав. – Но интересно!

– Это означает «да»? Или «мне еще надо подумать»?

– А я могу сама поговорить с вашей «Петровкой»? Там, кроме адреса, имеется живой человек с именем и фамилией? И с голосом?

– Имеется, – усмехнулась Александра. Девушка ей нравилась все больше. – Жди тут.

Она вышла из кухни, набрала номер Громова. Серега на звонок не ответил, но тут же пришла от него эсэмэска: «Занят, напиши текстом».

«Полина согласна, хочет с тобой поговорить лично», – отправила сообщение Саша, и через несколько минут Серега перезвонил. Затем попросил передать трубку Полине. Затем снова Саше, которая между делом рассказала ему и о сантехнике Степане Николаевиче, который, возможно, подвергается опасности…

В результате план сложился следующий: Полина сегодня же вечером свяжется с Асей и сообщит, что навестит ее завтра. Это заставит Изюмова сосредоточиться на ее визите, и сантехник ему уже не понадобится.

А завтра Серега заранее расставит посты, и как только Полина выйдет от сестры, за ней уже будет негласно наблюдать полиция. Маршрут Полины Громов сообщит чуть позже: надо его продумать. У Бабусика не должно возникнуть подозрения, что его водят за нос!

Отключившись, Александра задумалась. Чтобы бандиты ничего не заподозрили, Полина должна заранее сказать Асе о предстоящем свидании с Кириллом. Мол, сестричка, я уйду от тебя в таком-то часу (время назовет Громов), поскольку у меня свиданка. Изюмов это услышит и возликует: им не придется таскаться за девушкой незнамо сколько времени, – она прямо вот сейчас и приведет убийцу к Кириллу! Соответственно, Бабусик об этом немедленно узнает и будет наготове.

Кроме того, Полина должна себя вести так, будто и впрямь едет на свидание. Но при этом не торопиться, чтобы заставить Бабусика за ней изрядно потаскаться и дать полиции возможность выбрать наиболее удобный момент для его взятия. Такой момент, как сказал им Громов, может случиться в самом начале пути, еще у подъезда, – но не исключено, что Поле придется какое-то время «погулять».

Но тут возникает небольшая нестыковка: Поля уходит от сестры, потому что у нее свидание, и в то же время вовсе не торопится, ведь ей надо «погулять» для полиции! При этом Бабусик не должен ничего заподозрить…

По правде сказать, Александра все же волновалась за Полину. Нужно рассчитать все до мелочей, выстроить поведение девушки, как роль. Да еще научить ее эту роль сыграть. Задача не такая уж простая, как ее представил Серега…

Вот как надо сделать: Саша позвонит ей, будто бы это Кирилл, и Полина будет отвечать в трубку так, как если бы молодой человек попросил немного отодвинуть их свидание. Бабусик будет крутиться где-то не слишком далеко, он услышит ее восклицания и увидит расстроенное лицо. Да, это отличная идея!

Тут как раз Полина и начнет «гулять». Разглядывать витрины магазинов и заходить в бутики – у нее ведь есть в запасе время до встречи. При этом посматривать на часы – чтобы не проворонить свидание. И Бабусик ничего не заподозрит. Нужно порепетировать с Полей, чтобы она завтра все делала естественно…

Неожиданно Александра похолодела: вот что ее мучает, вот почему ей неспокойно: зачем бандиту терять время и следить за девушкой? Ему куда проще ее поймать, дать пару тычков – и она все ему расскажет. Встречи с Кириллом никакой не намечается, так что Полина, естественно, ничего ему сказать не сможет, – но тем хуже для нее! Он будет избивать ее или даже пытать, пока не… Этого нельзя допустить!!!

Во-первых, полиция должна следить за Полиной прямо от двери подъезда, с самого первого ее шага на улице. Не должно быть даже нескольких секунд, в которые она окажется без присмотра!

Во-вторых, Поля должна взять такси. В общественном транспорте и следить труднее, и у бандита возможностей больше похитить девушку. Втолкнет ее в последний момент в двери вагона, и останутся оперативники с разинутым ртом… Надо все это сказать Сереге!

– У вас такой вид задумчивый, – вопросительно произнесла Полина, входя в комнату и садясь на диван. – И немного встревоженный, если мне не показалось.

Александра вынырнула из своих мыслей и обнаружила себя у стола в гостиной, где она застыла, взятая в плен внезапной тревогой.

– Скорее, напряженный, – улыбнулась Саша. – Я пытаюсь продумать все детали завтрашнего предприятия. Но я ведь не детектив, я только его жена, мне непривычно заниматься подобными делами…

Она села на диван рядом с Полиной и, положив локоть на спинку, устроилась так, чтобы быть лицом к девушке.

– Тем не менее, – продолжала она, – при наличии здравого смысла многое можно предусмотреть. Например, такое: Бабусик будет тебя ждать, вне всякого сомнения, у подъезда Аси, чтобы отследить с самого начала твои передвижения, – иначе как он тебя потом найдет? Ты должна взять такси, общественным транспортом ехать опасно: полиции там будет труднее за вами следить. Так что такси, Поля.

– Конечно. А то вдруг он столкнет меня под поезд…

– Ему не нужно тебя убивать. Ему нужно узнать, где скрывается Кирилл.

Александра не стала делиться своими опасениями о возможном похищении – незачем девушку волновать.

– Да, я понимаю… – кивнула Полина и поежилась. – Просто немножко не по себе.

– Все пройдет хорошо, я уверена, – заявила Александра. – Теперь вот какой нюанс. Бабусик не должен знать заранее, что ты заказала такси. Он не успеет подготовиться и, увидев его, бросится к своей машине, чтобы последовать за тобой. В этом случае у полиции будет – надеюсь – возможность схватить его незамедлительно. Поэтому такси закажешь, но сестре об этом не скажешь. Если спросит, ответишь, что отправишься своим ходом.

– А на какое время заказывать?

– Полковник скажет, когда сможет начать операцию. Это и будет время, в которое ты должна покинуть Асину квартиру.

– А если не получится взять его у подъезда?

– Тогда Бабусик будет вынужден последовать за тобой в центр.

– А я поеду в центр?

– Думаю, да. Сергей Громов завтра уточнит твой маршрут. Однако каким бы он ни оказался, за тобой будут следовать парни с Петровки, не волнуйся.

– И Бабусик, – усмехнулась Полина.

– Ну да. Полиция возьмет его, как только представится возможность.

– А как эта возможность выглядит?

– Ну… – сказать по правде, Александра не знала. – Думаю, им нужно выбрать момент, – прикинула она, – когда он сбежать не сможет, но и причинить тебе вред тоже.

– Интересно, это что за момент такой?

– Его лучше брать, – Александра брела наугад, – когда он выйдет из своей машины и отправится за тобой пешком… Тогда ему сбежать будет труднее… А насчет вреда – это просто: когда он окажется на достаточном расстоянии от тебя. Теперь вот что: выйдя из такси, ты сначала будешь идти так, как если бы действительно шла на свидание, – то есть в определенном ритме, целеустремленном таком. Затем тебе позвоню я, но ты сделаешь вид, что говоришь с Кириллом…

И Александра поделилась с девушкой своими соображениями.

Затем они немножко порепетировали. У Полины получалось неплохо, она лишь самую малость переигрывала. Но вряд ли Бабусик обладает чутьем Константина Сергеевича Станиславского, чтобы воскликнуть: «Не верю!»

По мере того как они обе вникали в предстоящую авантюру, вживались в роль, предугадывали самоощущение Полины в ситуации слежки, обеим становилось легче на душе. Они будто руками пощупали завтрашнее предприятие и убедились, что оно не слишком страшное. Даже опасения Александры хоть и не совсем развеялись, но утратили свою пугающую силу.

– И последнее, что мне удалось предусмотреть… – проговорила Алекандра, – на что хватило моих детективных способностей, скажем так…

– А я бы сказала – режиссерских, – засмеялась Полина. – Вы будто объясняете актеру, как вжиться в роль.

– Ну, может, и так. Хороший сыщик должен быть хорошим психологом, как говорит мой муж. Я остановилась на том… А вот Изюмов прекрасно осведомлен, что на самом деле произошло. И о твоем похищении, и о покушении на Кирилла, поскольку сам поручил оба дела своему сообщнику. Поэтому ты должна сказать Асе правду. Вернее, полуправду: чего Изюмов не знает, он и не должен узнать. С его точки зрения, на твои поиски отправился Алексей Андреевич. Прекрасно, пусть так и думает дальше. Расскажи Асе о похищении, о таджике. А вот дальше притормози. Напусти туману. У таджика тебя каким-то образом – каким, ты не представляешь! – нашел Алексей Кисанов. Ты не вникала, поскольку сразу же принялась названивать Кириллу, на свидание с которым не попала, что волновало тебя больше всего.

– У меня до сих пор нет номера его канадского телефона.

– Асе об этом известно?

– Не думаю. Я вроде бы не упоминала.

– Вот и хорошо. А Изюмов не знает тем более. Итак, ты кинулась звонить Кириллу: это объясняет, почему ты не поинтересовалась, как тебя нашли. Не до того было.

– Наверное, я бы действительно так себя повела, будь у меня его номер.

– Тем лучше. А он тебе, в свою очередь, рассказал, что на его жизнь покушались. Изюмов об этом отлично осведомлен, так что скрывать не стоит, иначе он заподозрит тебя в том, что ты в сговоре с кем-то. То ли с Кириллом, то ли с полицией… И тогда он может сбежать.

– Но Ася начнет выспрашивать подробности! Кто стрелял, зачем-почему, куда делся стрелявший и прочее…

– Ответишь, что Кирилл не захотел рассказывать. Поберег твою нервную систему. Это очень важная деталь, постарайся акцентировать ее. Мол, хоть ты волновалась и хотела знать правду, но Кирилл такой милый, он оградил тебя от неприятной информации… Ведь Андрей затеял твое похищение, с одной стороны, и убийство Кирилла, с другой, – именно потому, что был уверен: Кирилл позвал тебя на встречу, чтобы рассказать правду о нем, об Изюмове. Тебе же придется завтра убедить его, что Кирилл просто влюблен, хотел тебя увидеть поскорее, а от жестокой правды, наоборот, оградил. Это несколько успокоит Андрея.

– Мамочки, как подумаю о сестре… Бедная Ася, она до сих пор даже не подозревает, кем является ее муж. А самое печальное в том, что она уверена: Андрей появился в ее жизни в полном соответствии с ее философией. Когда правда откроется, это будет не только крах ее любви, но и ее философии.

– И какой же? – Александре стало любопытно.

– Как-то так, примерно, что все само придет. Не надо ничего искать, счастье само с неба упадет, когда придет пора.

– Довольно самонадеянно.

– С другой стороны, когда начинаешь суетиться и искать, то тоже ничего хорошего обычно не случается… – покачала головой Полина. – Я уже не знаю, как тут с философией.

– Жизнь не следует нашим идеям. Это мы их придумываем. А жизнь на самом деле состоит из случайностей. У нее свои алгоритмы, не связанные ни с нашими философиями, ни с нашими желаниями.

– Но ведь бывает так, что человек получает то, что хочет!

– Бывает. И еще сколько раз НЕ бывает.

– Александра, но неужели не существует никаких… – начала было Полина, но Саша ее перебила.

– С моей точки зрения, работает только намерение. Когда оно есть, то ты сам незаметно подстраиваешь свою жизнь под него. Чем помогаешь твоему желанию осуществиться.

– Это как?

– Ну представь, все люди слушают «Новости», причем одни и те же. Но тот, кто ищет новых знакомств, выловит из потока информации сообщение об открытии нового клуба. Тот, кто хочет разбогатеть, – какие-то финансовые «Новости». Тот, кто хочет сделать хорошую карьеру, вникает в дела процветающих предприятий. И потом каждый действует в соответствии с полученной информацией. Поэтому намерение увеличивает шансы на обретение желаемого. Но не гарантирует его.

– Значит, все-таки права была я, когда говорила Асе, что надо искать того, кто станет твоим мужчиной. Как вы выразились, намерение увеличивает шансы…

– Полинка, милая, – снова мягко перебила ее Александра. – Давай пофилософствуем в другой раз. Я могу тебе рассказать еще об энергии желания и о том, как она влияет на события твоей жизни… Но тема слишком сложная, долгая. А нам сейчас нужно срочно обсудить, как тебе вести себя завтра у сестры.

– Извините. Конечно.

– Итак, вы с Кириллом встретились и провели остаток ночи на квартире его друга. Кирилл взял такси, поэтому адреса ты не знаешь. Вы подъехали к какому-то дому, а там какой-то друг. Пусть будет, к примеру, Юра. И он вас приютил на ночь.

– Хорошо.

– Когда ты все это будешь рассказывать, Асин муж наверняка захочет присутствовать. Ты должна вести себя так, будто никогда не слышала ни истории Кирилла, ни всех наших догадок и заключений. Для тебя Андрей – муж Аси, завидная партия, мужчина-мечта. И не более того! Сумеешь?

– Знаете, Александра, когда ты хорошенькая девушка, да еще и с пышной грудью, – за тобой увивается множество мужчин, абсолютно неинтересных тебе.

– Знакомо. Хоть пышной грудью я не обзавелась, – засмеялась Саша.

– Не принципиально, – согласилась Полина. – Главное, что такие поклонники оттренировывают у вас умение быть с ними достаточно любезной, не выдавая своих настоящих чувств. Хотя бы для того, чтобы не обидеть людей, но при этом сохранить дистанцию с ними.

– То есть ты сумеешь быть милой с Изюмовым, как до сих пор была? Это крайне важно. Он должен поверить, что Кирилл тебе ничего не рассказал.

– Не волнуйтесь.

– В ином случае ты окажешься в опасности. Кирилла хотят убить из-за информации против Изюмова. Если он поймет, что теперь и ты осведомлена, то постарается избавиться и от тебя раньше, чем ты поделишься ею…

– Александра! Неужели я произвожу впечатление тупицы?! Вы мне уже пять раз на все лады объяснили одно и то же!

– Извини. Просто я беспокоюсь за тебя… Ну что ж, наш брифинг, похоже, закончен. По крайней мере, на данный момент у меня никаких других идей нет.

– У вас их и так набралось ужасно много, – улыбнулась Полина. – Если у вашего мужа их бывает больше, когда он ведет расследование, то… Я даже не знаю, у него голова не пухнет от мыслей?

Едва они закончили разговор, как вернулись дети с няней, и дом наполнился шумом и радостной суетой. Александра и Полина готовили ужин, играли с малышами, потом купали их. Полина смотрела на детей так, словно прикидывала, какие у них получатся с Кириллом.

К концу дня позвонил Громов. Александра поделилась с ним своими соображениями, и Серега похвалил ее за смекалку.

– А со звонком якобы от Кирилла это ты тонко придумала. Если к этому моменту мы еще не сцапаем Бабусика, то твой сценарий даст нам пространство для маневра. Кис может тобой гордиться, краса моя. Насчет такси: наши мысли счастливо совпали. Более того, за рулем будет мой человек. Но я надеюсь, что у подъезда все закончится, не начавшись.

Громов назначил время, в которое Полина должна выйти от сестры, – два часа дня, и маршрут: Арбат. Пешеходная зона, там нет риска, что девушку внезапно затащат в какую-то машину. К тому же это место прекрасно увязывается с идеей Александры о мнимом переносе времени их свидания с Кириллом. На Арбате предостаточно витрин и бутиков, у которых может тормозить Полина, и достаточно укрытий, из которых Бабусик сможет наблюдать за Полиной, а полиция – за Бабусиком.

Оставалось позвонить Асе.

– Ну что, вперед? – посмотрела Александра на Полю. – Ты готова?

– Я так его люблю… – тихо произнесла Полина. – Во мне столько любви, что я… Я что угодно сделаю, лишь бы с ним ничего не случилось!

– А почему у тебя на глазах слезы? Ведь Кирилл тоже в тебя влюблен, так ведь?

Полина кивнула.

– Слезы? Ой, и правда, – она вытерла их пальцами под глазами. – Так, ерунда, от чувств. Они меня переполняют, захлестывают, как вода… Мне нужно излить их на него, но я не могу, на пути стоит плотина. Я имею в виду обстоятельства, которые не позволяют нам сейчас быть вместе… Вот водичка и просочилась, – засмеялась девушка. – Можно я спрошу о личном?

– Давай, – удивилась Александра.

– Вы любили когда-нибудь так, чтобы, как я сейчас, задыхаться от этой любви?

Саша кивнула.

– Это ваш муж?

Александра понимала, почему девушка задает такой вопрос: ей хотелось услышать обнадеживающее подтверждение: мол, да, громадная любовь привела к красивой свадьбе и счастливой семейной жизни. Но любовные отношения Александры сложились иначе. В ранней юности да, она была влюблена – вот так, как сейчас Полина, до обморока, – но предмет ее обожания начал ей изменять через четыре месяца. Он объяснял это специфической мужской потребностью в сексуальном разнообразии. Разочарованная, полная горечи, она вскоре стала добычей для извращенца Тимура, который с помощью шантажа удерживал ее при себе[9].. И когда она встретила Алешу, любви в ней не осталось, душа выгорела. Лишь его терпение и нежность вернули ей этот дар…

Но ей не хотелось разочаровывать Полину. И она снова кивнула.

– Завтра все кончится, надеюсь. – Александра погладила девушку по голове, как котенка. А после разговора с сестрой ты можешь уйти в мою комнату и позвонить Кириллу. У тебя ведь есть номер мобильного, который дал ему Роман?

– Конечно. – При мысли о разговоре с Кириллом Полина заулыбалась.

– Эй, погоди радоваться! Твой голос должен быть достаточно встревоженным: ведь с вами случились страшные вещи! И ты не понимаешь, откуда исходит угроза, поэтому волнуешься и переживаешь за себя и за любимого! Давай-ка, сотри улыбку с лица, новости у тебя для сестры плохие.

– Полковник сказал, что уйти от Аси я должна в два. Ну я поеду к часу тогда. Меньше мне сестра не простит, а больше я в компании Изюмова не выдержу.

– Вперед, – кивнула Александра. – Звони.

День подходил к концу. Дети уже спали в своих кроватках – Александра строго следила, чтобы к половине девятого они уже были в пижамках и в постельках. А там сказочка-другая – и крепкий сон.

Полина ворковала по телефону с Кириллом в соседней комнате, а Александра сидела перед своим компьютером, пытаясь сосредоточиться на неоконченной статье. Неожиданно тренькнул ее мобильный. Саша посмотрела на дисплей: Алешка!

– Родной, – выдохнула она, – как ты?

– Отоспался на год вперед. Чувствую себя превосходно. Дырка в плече немного побаливает, но вполне терпимо. Кость не задета, так что все путем. Как у вас дела?

Александра рассказывала довольно долго. И о плане Громова на завтра, и о своих репетициях с Полиной, и о сеансе связи с Монреалем, с семьей Кирилла…

– Завтра я выпишусь, – сказал Кис, выслушав. – Со мной все в порядке, врачи просто перестраховщики… Значит, имеется шанс, что у Изюмова в Монреале наличествует дядя?

– «Дядя, нотариус».

– Да, я понял про запятую.

– Но как его искать? Давай попросим Игоря сделать поиск в тамошнем Интернете на фамилию Изюмов?

– Маловероятно. Но у меня возникла другая идея: нужно искать в Монреале нотариуса с русской фамилией. Выпадет Изюмов – красота; но если выпадет Петров-Иванов, тоже не беда. Наверняка в списке окажется крайне мало русских фамилий. И с большой вероятностью среди них будет искомый «дядя». Если, конечно, твоя гипотеза о запятой верна.

– Отличная идея! Как я сама не додумалась?

– Надеюсь, он не отошел от дел, все же та история произошла двенадцать… или сколько там? – лет назад… Звони Игорю прямо сейчас. У них еще день.

– Погоди, а разве нельзя сделать поиск через Гугл? Он ведь ищет во всех странах, необязательно находиться в Канаде, чтобы получить результаты, как ты думаешь?

– Никогда не пробовал, но мысль неплохая. Дерзай.

Александра отлично владела французским, так что меньше чем через минуту изучения полученной информации она снова заговорила:

– Алеш, у меня тут вся нотариальная палата Квебека! Погоди, сейчас ограничу поиск до Монреаля… Так, есть! Их много, несколько страниц.

– Неудивительно, профессия денежная. Фамилия может оказаться франци… францизированной, так можно сказать?

– По-русски нет, – хихикнула Александра, – но я поняла: переделанной на французский лад. Помнишь, Ксюше предлагали офранцузить ее имя и фамилию, когда они с Реми поженились?

– Вот-вот, я поэтому и подумал. Какой-нибудь Макаронов может оказаться Макрон. Так что обязательно смотри на имена. Разные там Сержи, Николя, Александры и Вольдемары. Они необязательно окажутся русскими по происхождению, но как знать. Перезвони мне, когда закончишь.

– А ты не будешь спать?

– Да нет, говорю же, я надрыхся за день. Хотя в голове туманец остался, если честно… Сосед мой по палате тоже бодрствует, смотрит на планшете киношку, и что ценно – в наушниках. Ни мы ему не мешаем, ни он нам. Так что звони смело. Нам еще многое надо обдумать.

Александра начала прокручивать список. Примерно половина его была женского пола, и Саша задерживалась глазами только на мужских именах. Ага, вот первый улов: Серж. Правда, по фамилии Ларошель. А вот Эжен, то есть Евгений, по фамилии Калазен, но если произнести по-русски, то получится Калязин… А вот еще лучше: Димитри Волкофф. В последние годы, когда россияне стали массово переезжать за границу, они предпочитали сохранять свои фамилии в оригинальном написании с суффиксом -ов. Значит, Димитри Волкофф, обретший традиционный для Запада суффикс на -офф, эмигрировал достаточно давно… Как и положено дяде.

Она дошла до конца списка, ничего больше не выудив.

Гудки раздавались в трубке долго. Алеша так и не ответил ей. Александра посмотрела на часы: надо же, пол-одиннадцатого! Вот так всегда с Интернетом: думаешь, только на минутку, а пропадаешь там полдня. Хронофаг, пожиратель времени…

Алеша, возможно, уснул. Или его попросили выключить мобильный: в больнице после отбоя не положено. Так или иначе, придется приберечь эту информацию до завтра…

Хотя почему до завтра? В Монреале еще день, и Игорь вполне успеет навестить нотариусов! Конечно, у него отпуск за свой счет, работать он не обязан, но дело не терпит.

Александра действует

Александра выбрала в результате двух: Эжена Калазена (Калязина) и Димитри Волкоффа (Волкова). Выписала адреса обоих и набрала телефон Игоря.

Не сказать, чтоб Алешин ассистент обрадовался ее просьбе.

– Слушай, Алекс, мы сейчас с Криской в мебельном магазине, который находится в пригороде. Я не смогу сегодня. Пока доеду, все конторы закроются. Давай завтра.

– Закроются, если ты продолжишь делать то, зачем в магазин приехал: выбирать мебель. Но если ты все бросишь и немедленно отправишься в обратный путь, то успеешь. Большинство контор открыто до семи-восьми вечера, а сейчас у вас там полпятого!

Игорь помолчал. Ему это ломало все планы, понятно.

– А что за спешка такая? – стараясь скрыть недовольство, спросил он.

– Ты не знаешь разве… Ох, ты ведь действительно не знаешь, извини, я не подумала! Алексей в больнице, он ранен.

– Да ты что?! Это серьезно? Как он?

– Артерия повреждена, но ее уже залатали. На самом деле стреляли не в него, но рассказывать долго, извини. Просто Алеша прикрыл собой одного парня.

– С него станется.

– Мы знаем, кто нанял киллера, но улик против него пока нет, мотива тоже.

– Погоди, Кис говорил мне о деле, в котором муж из Монреаля… Фамилия у него еще какая-то сухофруктовая. Финик, инжир или что?

– Изюмов.

– Точно. Это он заказал убийство?

– Да. Есть шанс, что Громов возьмет киллера завтра, но станет ли тот говорить? Во всех случаях без мотива будет трудно выстроить обвинение.

– И ты думаешь, что мотив можно найти у нотариуса?

– Не исключено. Изюмов, по неточным сведениям, приходится ему племянником.

– Так, слушай. Мы с Криской уже у выхода из магазина, сейчас сядем в машину и двинемся в город. Позвоню тебе минут через десять. Я включу громкую связь, тогда продолжим.

В ожидании Саша прокручивала в голове имеющиеся сведения и факты. Ей вспомнилась песенка из мультика: а может быть, ворона, а может быть, собака, а может быть, корова, но тоже хороша. Все пока выглядело зыбко, неконкретно: может, один из двух нотариусов Изюмову дядя, а может, и не дядя; а если дядя, то, может, что-то знает, а может, и не знает…

Наконец, Игорь позвонил.

– Или он его сообщник, – послышался голос Кристины. – Здравствуйте, Александра, – было слышно, как она улыбнулась. – Извините, что вмешиваюсь.

– Ну что вы, прошу вас. Мозговой штурм всегда на пользу, – вспомнила Саша слова мужа.

– Просто у меня подруга одна попала на недобросовестного нотариуса, – торопливо заговорила девушка. – Ведь это они помогают написать, заверяют и хранят завещания. Часто бывает так, что родственники не знают о его содержании, а то и вообще о его существовании. Но если нотариус человек нечестный… Короче, моя подруга потеряла отца. Он оставил завещание, по которому все драгоценности ее матери – она умерла раньше – и вообще все, что имелось в доме из драгметаллов, должна была получить моя подруга, а остальное наследство делилось между ней и ее мачехой, второй женой отца. Фишка в том, что почти все драгоценности были спрятаны в тайнике, и об их существовании никто не подозревал. Отец указал его местонахождение в завещании. Но нотариус сговорился с мачехой, и они все забрали из тайника. И разделили между собой. Чуть позже нотариус официально огласил завещание, да только в тайнике уже ничего не осталось…

– Погодите, ребятки… То есть, по-твоему, Кристина, нотариус мог узнать о завещании на имя Аси Кавериной, и…

Да, это вполне увязывалось с их версией, что Изюмов подставил Асю ради получения от нее доверенности на право подписи! Но откуда у Аси наследство в Канаде? Завещание, которое могло попасть в руки изюмовского дяди?!

– Это очень интересная мысль, Кристина, очень. Я как-то не предполагала, что нотариусы могут оказаться мошенниками.

– Я тоже. Пока не случилась эта история с моей подругой. А потом знакомые, которым я рассказывала об этом, делились со мной другими историями о мошенниках-нотариусах.

– Нужно все обдумать как следует, – деловито проговорила Александра. – А пока, ребятки, нам требуется срочно установить, в родстве ли с Изюмовым один из этих двух нотариусов. Я думаю, сделать нужно вот как: купите большой конверт, формата А4. Запихните туда несколько листов бумаги или газету. Потом идите в конторы этих нотариусов, одного за другим, с примерно таким текстом: мы прилетели из Москвы, друзья воспользовались оказией и просили передать господину такому-то этот конверт от его племянника. Думаю, что по реакции нотариуса вы сумеете понять, имеется ли у него племянник, пребывающий в данный момент в Москве. Эффект неожиданности сработает.

– Там обычно сидит секретарь или секретарша в приемной, нас не пустят к самому нотариусу, – проговорила Кристина.

– Справимся, не боись! – весело ответил ей Игорь. – Алекс, у тебя там уже ночь? Ты ложишься спать? Тебе перезвонить после похода, или написать о результатах мылом, или скинуть по WhatsApp?

– Перезвонить. Я буду ждать.

Закончив разговор, Александра стукнула в дверь комнаты, где Полина уединилась с телефоном. Услышав «да», вошла. Девушка свернулась калачиком на кровати, как кошечка, вокруг мобильного, держа его бережно в ладонях у лица, тихо мурлыча в микрофон. Александра разобрала только одно слово: «перезвоню».

Нажав отбой, Полина села. У нее был столь блаженный вид – как после хорошего секса, – что Саша невольно улыбнулась.

– Хочешь бокал вина?

– Хочу… А какое у вас, белое или красное?

– И то и другое.

– … И можно без хлеба, – засмеялась Полина.

Они устроились на кухне.

– Родственник в Канаде? – изумилась девушка вопросу Александры.

Нет, Полина не представляла, кто из семьи мог оказаться по ту сторону океана. Папаша Каверин из простых, из крестьян, а мама хоть и была из скромного дворянского рода по линии своего отца, но никаких подробностей об этом Полина не знает. Будучи маленькой, не интересовалась, а когда выросла… мамы не стало. Некому уже было задавать вопросы.

– Может, Аська в курсе? Она все-таки старше меня, вдруг что-то слышала.

– Нет, – подумав, ответила Александра. – Иначе бы первой ее реакцией на появление Андрея стало что-то вроде «ой, а у нас двоюродный дедушка в Канаде живет!»… Ладно, иди к своему Кириллу.

Полина снова нырнула в комнату, а Саша вернулась в кабинет. В принципе, думала она, за границу попадали не только бежавшие от большевиков аристократы. Была Вторая мировая война, людей увозили в плен, не все оттуда вернулись. Но они необязательно погибли, – некоторые «пропавшие без вести» могли выжить, а зная, что «отец народов» в каждом спасшемся из плена усматривает предателя и отправляет в лагеря, возвращаться на родину не захотели. Судьба их помотала по свету, разметала по континентам…

Вот что, однако, странно: если допустить, что в Канаде живет – точнее, жил – такой затерявшийся родственник, то почему он не подал никакого знака раньше, при жизни? Однако составил завещание на имя Аси?

Конечно, это все еще вилами на воде писано, но, если их догадки все-таки верны, странно и то, что не на обеих сестер. Или их гипотеза насчет связи Изюмова с нотариусом не более чем «сюжет для небольшого рассказа»…

Александра открыла недописанную статью и углубилась в работу. Ей казалось, что она полностью сосредоточилась на ней, но, видимо, где-то в фоновом режиме неотступно крутились мысли о расследовании, потому что она вдруг замерла и уставилась невидящим взглядом в монитор. Что она наделала, мамочки, что она натворила! Надо все немедленно остановить!

Сию же минуту!

Мобильный чуть не выпрыгнул из ее ладони, столь нервно она его схватила.

– Игорь! Все отменяется! Ты уже далеко от магазина? Возвращайтесь туда и спокойно выбирайте мебель! Не надо к нотариусам, ни в коем случае! Нет, ничего не случилось, не волнуйся. Просто мне вовремя пришла в голову правильная мысль. Если бы вы сегодня провернули операцию с конвертом, о которой я вас попросила, то дядя бы немедленно отзвонил племяннику с расспросами! И, значит, серьезно насторожил бы его прямо сегодня вечером! А я об этом сразу не подумала, видишь ли…

«…Потому что, – вздохнула про себя Александра, – я не умею думать, как Алеша: одновременно обо всем. Я думаю линейно, одно за другим, вертикально. А он умеет и вертикально, и горизонтально: то есть не просто развивать мысль, но и сразу же сообразовывать ее с другими. У него в каждый момент не одна мысль, а несколько, – по поводу разных обстоятельств и фактов. И он из них плетет свое макраме, увязывая их в единый сложный узор…»

Когда она разъединилась с Игорем, ее сердце все еще тревожно билось, а щеки горели от стыда, что она едва не провалила всю операцию.

Звонок от Ромки

Неожиданно тренькнул ее сотовый. А, Ромка.

За сегодняшней суетой она совсем забыла, что Роман должен был заново обойти соседей Аси с фотографией альбиноса.

– Привет, мачеха! Извини, что я так поздно, у меня заказ был срочный, клиент над душой стоял, я ни на минуту оторваться не смог.

– И пройтись по подъезду не успел?

– Обижаешь. Обошел, конечно. Потому клиент и стоял над душой: я на работу припозднился. Итак – барабанный бой слышишь? Оркестр играет туш! Я нашел свидетелей! И живут они точнехонько напротив Кучеровой. Правда, не знаю, как в суде их показания примут. Дело в том, что это бабушка с внучкой: один малый, другой старый… Короче, они были в гостях у бабушкиной подруги, припозднились и только вошли домой, как заслышали легкий шум на лестничной клетке. У бабушки привычка сразу к глазку припадать. А внучка, ей шесть лет, она привычку-то бабулину переняла, но до глазка не достает. Так она к замочной скважине приклеилась. В результате обе видели, как из квартиры жертвы, крадучись, вышел мужчина. С очень светлыми волосами. Точь-в-точь как на предъявленной им фотографии.

– Криков не слышали?

– Нет, только плач ребенка. Но через несколько минут явилась Ася и стала стучать в дверь. А потом она в квартиру вошла, и тогда уже раздались крики. Бабушка несколько глуховата, не смогла определить, чьи именно, а вот девочка настаивает, что кричала «тетя Ася». Потому что у «тети Оли голос хриплее».

– А что ж они полиции не сказали? Это ведь важное свидетельство в защиту Аси! И Алеше не сказали, он ведь спрашивал!

– Не, отец расспрашивал соседей об ухажере Кучеровой. На том этапе у него была гипотеза, что любовник художницу и прибил. А вот насчет полиции у меня возник аналогичный вопрос. В ответ бабушка сообщила, что она на общий шум-гам в подъезд не вышла, внучку спать укладывала, – ребенку ни к чему слушать все эти крики. О чем полиции и сказала. А о том, что увидела в глазок несколькими минутами ранее, она якобы «запамятовала». Может, правда, а может, испугалась… А девочку никто и не спрашивал.

– Ничего себе… Ромка, ты супермен.

– Знаю, – скромно ответил шалопай.

Великолепно. Теперь у нас есть два свидетеля, – размышляла Саша, – видевших, как альбинос уходил, крадучись, из квартиры художницы. И это подтверждает то, что именно он убил Ольгу Кучерову до прихода Аси. Иных причин находиться там у человека, известного полиции как бандит и наемный убийца, не имелось. А в свете этого факта теперь будет проведено более тщательное исследование подушки для йоги и квартиры художницы, и, возможно, найдутся и другие улики.

Далее, у Громова есть отпечатки Бабусика на двери в гостинице. И скоро будет готов анализ по ДНК, образец которой сняли с его кепки. Не говоря уж о том, что Алеша, Кирилл и какой-то еще гостиничный люд являются свидетелями выстрела и смогут опознать убийцу. Дело за малым: взять его. И завтра это произойдет, без сомнения.

Но в гуще этих превосходных новостей, невидимый за их жизнерадостным блеском, притаился опасный провал: никем не обдуманная мысль о реакции Изюмова на события.

…Вот в чем казус: Алеша велел Сереге его расследование не трогать, отдав ему на откуп только смерть Алевтины Петровны. Вследствие чего Серега охотится за убийцей – Бабусиком, то бишь. И Асины дела его не занимают. В то время как Алеша, которого Асины дела как раз чрезвычайно занимают, выведен из строя. Даже сегодня вечером, когда он позвонил и разговаривал бодро, признался, что «в голове туманец». И вскоре, видимо, заснул. Седативные препараты все еще бродят в его крови.

Иными словами, осмыслить ситуацию целиком он пока не в состоянии. Эту задачу взвалила на себя Александра, да только она не детектив… Всего лишь «детективная жена».

Так вот и вышло, что никто до сих пор не подумал о вероятном поведении Изюмова. А ведь главный преступник – он! Мало поймать и судить Бабусика, – надо задержать и отдать под суд Изюмова! Найти доказательства его вины, чтобы снять обвинение с Аси! Хорошо, если Бабусик на него укажет, – а если будет молчать?

Но в данный момент никто этим не озабочен, кроме нее, Александры. И она должна сейчас напрячь свои недетективные мозги, чтобы выстроить действенную и изящную схему подставы Изюмова, – как это умеет делать Алеша!

Завтра он наверняка уже будет в состоянии вернуться к расследованию сам, – но, увы, завтра будет поздно. Нужно сейчас, сию минуту все обдумать!

Она открыла новый электронный документ на экране компьютера. Написала цифру «1». И задумалась. Да, это вам не план статьи набросать…

Первое она уже сделала: остановила Игоря. И почему? Потому что дядя бы связался с племянником с вопросами: что за дела, мол, газету мне прислал в конверте? И тут же обоим стало бы ясно: племянник ничего не передавал, а значит…

Значит, кто-то взял след. Кто-то пытается вычислить их родственную связь. И это сигнал опасности! Сигнал близкого разоблачения. Если бы Александра не додумалась остановить Игоря, что сделал бы Изюмов, получи он такой сигнал?

А что делают преступники, когда им прищемляют хвост? Бегут!

Само собой. Но куда?

К дяде, куда же еще! Там у них есть доступ к какой-то ценности, завещанной Асе… И они намерены ее заполучить. Лучше бы с доверенностью от Аси, конечно, культурненько так, но если не получается, то, скорее всего, ценность просто украдут. Все равно Изюмову придется бежать дальше, куда-то в другую страну, чтобы спастись от разоблачения и ареста, так отчего ж и не украсть…

Александра вдруг встрепенулась. Все это ведь пока что ничем не доказанные предположения. Насчет наследства, доверенности, ценности. У них ничего в руках нет, кроме рассказа Кирилла.

Да нет, никакие это не предположения! Все тут прекрасно увязывается. Никакого смысла нет упекать Асю в тюрьму – для чего лишать жизни ее соседку, – если это не с целью получения от нее доверенности. Причем доверенности, сделанной в тюрьме: иначе бы там, в Канаде, потребовали приезда самой наследницы и не вняли бы никаким отговоркам. Зато тюрьма – аргумент мощный. Он оправдывает передачу прав мужу…

И доверенность, ради которой Изюмов пустился во все тяжкие, должна дать им доступ к действительно крупной ценности.

Да, без сомнения. Иначе просто быть не может.

Ладно, пока справляемся, вела Саша разговор с самой собой. Итак, если Изюмов что-то заподозрит, то смоется. Поэтому очень правильно, что она, Александра, остановила Игоря. Но завтра Громов начнет отлов Бабусика во время слежки бандита за Полиной.

И Андрей об этом узнает.

Как?

Вот он, вот он наш первый прокол: Изюмов может попросту тоже наблюдать, как Полина выходит из подъезда. Но если полиция заметит Бабусика поблизости, то, в соответствии с существующим планом, его сразу и схватят. Нет, ни в коем случае! Нельзя его брать на глазах у Изюмова! Надо поменять план. Пусть Полина изначально скажет сестре и ее мужу, что заказала такси. Андрей наверняка сразу сообщит об этом альбиносу, и тот будет стеречь ее машину где-то на выезде со двора, чтобы сесть на хвост. И полиция должна ему это позволить сделать. Как только наступит утро, Александра свяжется с Серегой и все ему объяснит. Пусть внесет изменения в план.

Далее. Полина поедет на Арбат. Бабусик будет таскаться за ней, тем более что финт со звонком от якобы Кирилла, который якобы припоздает на свидание, даст полиции дополнительные возможности для маневра. Но в момент, когда на него нападут, Бабусик может успеть отзвонить Изюмову!

Надо завтра сказать Сереге, чтобы первым делом, как только повяжут, изъяли его сотовый. Но это не гарантирует успеха – мало ли, вдруг у них есть «тревожная кнопка», условленный сигнал, который можно отправить одним нажатием, даже не доставая сотового из кармана?

А даже если такого условленного сигнала у них нет и Бабусик ничего не успеет сообщить, то само его молчание будет красноречиво. Спустя какое-то время Андрей, ввиду безмолвия альбиноса, все равно поймет, что затея провалилась. И, конечно, не случайно, а потому, что полиция у них уже какое-то время на хвосте. То есть они уже разоблачены. И тогда он исчезнет. Уйдет от Аси, как однажды ушел от матери Кирилла: якобы по делам. И уже не вернется.

Заговорит ли Бабусик, признается ли, что Изюмов был его заказчиком? Положим, да, – но будет поздно. Изюмов уже смоется, как только заподозрит неладное. И российская полиция, даже если засечет его в аэропорту, не имеет никаких оснований для его задержания!

На его арест есть основания у канадской полиции, – он все еще в розыске из-за ограбления своей бывшей жены (матери Кирилла) и ее семьи. Но откуда им знать, что прибывший в Канаду гражданин Изюмов и есть тот самый гражданин Григорьев, который объявлен в розыск?

И как узнать, кто его дядя? К которому он, скорее всего, отправится? Финт с конвертом отменен, а других средств это выяснить у них нет…

В этом вся загвоздка.

Это ее прокол, Александры! Она должна была подумать обо всем раньше. Не соглашаться на план Громова.

Можно ли еще его отменить? Перенести на следующий день?

А что изменится? Улик против Изюмова все равно нет. И не будет…

Рита

Александра обхватила голову руками. Казалось, мысли просто распирают ее голову. Почти до физической боли.

Как же этого дядю вычислить?

И вдруг всплыло: РИТА.

Рита, да! Всемогущий программист и хакер![10] Только она сможет помочь!

Или не сможет…

Но тогда уже никто не сможет.

– Я тебя не разбудила?

– Ой, Александра! – обрадовалась Рита. – Нет, конечно, вы же знаете, я до середины ночи обычно работаю. Как вы поживаете? Как Алексей Андреевич?

– Мы немного странно поживаем, – призналась Александра. – Алексей ранен, он в больнице. А я… Не удивляйся, расследование сейчас веду я. Просто счет идет на часы и минуты, мы не можем ждать, пока Алеша вернется к работе…

– Я вся внимание, – мгновенно собралась Рита.

– Подожди, только скажи: как вы? Как малыш?

При всей настоящей и обоюдной симпатии, Рита и Александра давно не общались, – у всех своя жизнь, своя текучка, свой цейтнот. Последнее, что они с Алексеем знали о девушке, – она вышла замуж и ждала ребенка.

– Все отлично, – заверила Рита. – Малец родился, похож на папу, здоровенький и ужасно сладкий, зефирчик бело-розовый, так и хочется откусить кусочек, – рассмеялась она. – Так чем могу быть полезна?

Выслушав, Рита сообщила, что задачка чрезвычайно простая. Но для ее выполнения необходимы три вещи: номер телефона клиента (то есть Изюмова); номер «дружеского» сотового, с которого к нему придет программа-шпион; фотография, которую клиенту захочется открыть, – например, смешная или интригующая.

– Первый пункт нужен вам; два последующих – мне, – уточнила она.

– Поняла. Но лучше будет, если ты перешлешь фотографию после обработки на мой номер. А уж я скину ее на «дружеский сотовый».

– Зачем такие сложности?

– Чтобы твой номер не засветился у постороннего человека.

– Не волнуйтесь, Александра, – улыбнулась Рита. – Его никто не увидит. Я умею посылать сообщения-сиротки.

– Ладно, пойду добывать фотографию. Перезвоню тебе минут через пять.

Александра вновь вошла в спальню, где Полина, пламенея щеками, все еще ворковала с Кириллом. Завидев Александру, девушка быстро нажала кнопку отбоя.

– У вас там секс по телефону? – сострила Александра.

Полина, и без того румяная, вдруг залилась краской до ушей. Саше тут же стало стыдно за свою бестактность. Без сомнения, они шептали друг дружке эротические нежности, милые непристойности, но какой черт дернул ее, Александру, об этом говорить? Ее это не касается!

– У тебя есть номер Андрея Изюмова? – быстро перешла она к делу, чтобы сменить тему и замять неловкость.

– Да.

– Отлично. А твой есть у меня.

– А что такое?

– Чуть позже объясню. Теперь покажи фотографии, которые у тебя есть в телефоне. Не все, только Асины.

Она села рядом с Полей на край кровати, и они вдвоем принялись разглядывать снимки.

– Нам нужно что-то или смешное, или красивое. Может, такая, где Ася, к примеру, показывает язык? Или делает какую-то рожицу? Или, наоборот, необыкновенно удачно получилась?

– Моя сестра всегда необыкновенно удачно получается, – заметила девушка. – Всем бы так. Я больше половины своих фоток стираю, к примеру.

– Не переживай, я тоже.

– Утешили. Если такая красавица, как вы…

– Поля, – перебила ее Александра, – не отвлекайся.

Полина снова принялась прокручивать в своем смартфоне «галерею».

– Смотрите, может, эта подойдет?

Ася стояла на пляже, в профиль к объективу, откинув голову назад. Длинная шея, развевающиеся рыжие волосы, прикрытые глаза, словно она наслаждается ветром. Вокруг щиколоток вился легкий платок-парео, повторяя летучую графику волос. Вся ее фигура была полна чувственности и неги.

Александра Асю ни разу не видела и сейчас высоко оценила – и внешность девушки, и качество фотографии.

– Кто снимал?

– Я.

– У тебя талант. Давно это было?

– Два года назад, когда мы вместе ездили отдыхать в Андалузию.

– Значит, Изюмов вряд ли видел снимок?

– Только если Ася показывала ему…

– Неважно. Главное, что ты не показывала. Перекинь мне на телефон. Сейчас.

– Так что вы затеяли? – отправляя Александре фото, спросила Полина.

– Минуточку…

Александра перекинула Рите номер Полины и фотографию Аси.

«Перезвоню, как только все будет готово», – пришло от Риты сообщение.

– Ну вот, – удовлетворенно произнесла Саша, – процесс пошел. Завтра ты получишь этот снимок с неизвестного тебе номера и перешлешь его Андрею с какими-нибудь душевными словами, – смотри, мол, Андрюша, какая у нас Ася красавица! А в фотке будет сидеть программа-шпион, которую сейчас упакует в ММС… один специалист. – Саша решила не называть имени: мало ли, вдруг Полина где-то проговорится. – Только не вздумай открывать ее, – эта программа для Изюмова, а не для тебя! Просто перешлешь ему полученную фотографию. И как только он откроет ММС, шпион поселится в его телефоне и станет передавать на один специальный сайт все его звонки и смс-сообщения. А с сайта все будет пересылаться нам.

– А зачем это?

– Ложись-ка ты спать, Поля.

– Уже и спросить нельзя! – надулась девушка.

– У тебя завтра трудный день, между прочим. Ты должна хорошенько выспаться, чтобы голова была свежей. А то сейчас она у тебя «вне зоны действия сети», похоже… – усмехнулась Александра. – Пожелай Кириллу спокойной ночи и давай на боковую.

– Ой, я поняла! – воскликнула Полина. – Это чтобы его дядю найти, да?

– И не только. Мы будем знать все, что он обсуждает с бандитом. Правда, кажется, в суде это в качестве улик не примут… Но это уже забота полиции. До суда еще добраться надо.

– А можно я Кириллу расскажу?

Александра только головой покачала и вышла из спальни.

День пятый

Александра

Наконец, этот безумный день окончен – Александре даже не верилось. Сейчас быстро душ и в кровать. А завтра еще более трудный день. Прямо с утра Громову звонить, потом надо будет все с Алешей обсудить – интересно, как он оценит ее старания?

Саша заснула так быстро, что даже не успела это понять. И когда настырный звонок мобильного вполз в ее сон, ей показалось, что она закрыла глаза всего лишь пять минут назад.

Это был Алеша.

– Прости, родная, что разбудил, – деловито заговорил он, – но в план нужно срочно внести исправления. Мы оставили без внимания Изюмова, а он наш главный преступник! Мы можем его потерять в суете с Бабусиком. Конечно, если Серега возьмет бандита, а тот даст показания против Изюмова как заказчика убийства художницы, детектива Савиной и Кирилла, то для ареста Асиного мужа наберется вагон и маленькая тележка веских причин. Но когда это произойдет? Как скоро после задержания? Да и станет ли говорить Бабусик? А главное, где окажется к этому времени Изюмов? Как только альбинос перестанет выходить на связь, он заподозрит неладное и помчится в аэропорт. И до показаний Бабусика у нас не будет причин его остановить.

Понятно. Муж, поспав еще немножко, принялся размышлять о деле. И надумал ровно то же самое, что и Александра.

– Мы не оставили его без внимания, не беспокойся! – уверила она и принялась рассказывать все, что надумала за вчерашний вечер: и какие изменения следует внести в план, и о том, как подключила к делу Риту…

– Сашка, у меня слов нет! – восхищенно проговорил Алексей. – Я тобой страшно горжусь! Как только смогу выписаться, притащу тебе огроменный букет цветов!

– И сводишь в самый лучший ресторан, – пополнила список Александра.

– Всенепременнейше. Для такой потрясающей жены…

– Детективной жены, – засмеялась Саша.

– Или детективовой?

– О, принимаю оба определения!

– Ты умница, Сашка. А сейчас иди досыпай. Я с Серегой сам переговорю. Все нужные изменения и уточнения внесу, не беспокойся. Только скажи, куда Рита собралась сбрасывать информацию по прослушке?

– На мой мобильный.

– Переадресуй ее на мой. Скажи, что неугомонный Кис уже в строю.

– Но ты ведь еще в больнице, на самом деле…

– Как только увижу первую врачебную физиономию, заставлю принять от меня заявление о выписке по собственному желанию. Или как там у них. Самоволка, в общем.

– Алешка, как же я люблю тебя.

– Вот поэтому я полон сил. И все на мне заживает, как на собаке. Так Рите и объясни. И пусть шлет всю инфу на мой телефон. А ты попробуй еще поспать. Я всем займусь, отдыхай, родная.

Завершив разговор с мужем, Александра положила телефон на тумбочку. Она слышала, как няня собирает детей в садик. Хотела было встать, пойти их поцеловать, но голова была такой тяжелой, что она предпочла снова опустить ее на мягкую подушку. Закрыла глаза, вздохнула и перевернулась на другой бок. Теперь, когда Алеша взял бразды правления в руки, она ощутила покой, уверенность, что все закончится наилучшим образом…

Александра улыбнулась и уснула.

Однако вскоре ее осторожно, но настойчиво, точно кошка, разбудила Полина.

– Я получила фотку, – прошептала она. – Когда переслать ее Андрею?

Саша с трудом разлепила веки и посмотрела на часы: еще и восьми утра нет. Время совсем неподходящее для подобного дела. Оно предполагает, что Полина на досуге, когда мозги ничем не заняты, просматривала свою «галерею» – наткнулась на выразительный снимок сестры и решила поделиться им с ее мужем.

Но в восемь утра не бывает досуга. Это будет подозрительно.

– Не сейчас, Поля. Не раньше полудня. Иди, поспи еще… – и Александра вновь сомкнула глаза.

Ей удалось поспать еще часик с лишним. На этот раз ее разбудил сигнал мобильного, оповещавший о приходе эсэмэски. Первой реакцией Александры было желание укрыться одеялом с головой, чтобы больше ничего не слышать, чтобы ее прекратили будить, ведь она легла только в четыре утра! – но мысль о том, что сообщение могло прийти от Алеши, заставила ее снова открыть глаза.

Она потянулась за телефоном. Так и есть, от Алеши. «Я на Петровке у Сереги. Мы все обговорили, внесли нужные изменения в план, не волнуйся. Не забудь предупредить Полину насчет такси. Целую».

Делать нечего, пора вставать. Она выбралась из-под одеяла, накинула пеньюар и направилась принимать душ. За дверью спальни мурлыкала Поля – опять с Кириллом на проводе. Саша постучалась.

– Ты уже завтракала?

– Нет еще…

– Я в душ. Потом давай выпьем кофе.

Поля закивала, Александра закрыла дверь и пошла в ванную.

Закончив утренние процедуры, Саша пришла на кухню. Полина была уже там, делала тосты. Она за вчерашнее утро усвоила предпочтения хозяйки дома и приготовила для нее целую тарелку поджаренного черного хлеба.

Саша сделала себе кофе и горячий шоколад для девушки, и они уселись за стол.

– Небольшое изменение в программе. Ты сразу скажешь сестре, что уедешь от них на такси.

Полина кивнула.

– Машина будет тебя ждать ровно в два. Как водится, тебе позвонит диспетчер и скажет, что такси подано, такой-то номер. Но за рулем будет человек полковника Громова.

– Тем лучше.

В голосе Полины было напряжение.

– Не бойся, с тобой ничего плохого не случится, – попыталась успокоить ее Александра.

– Я знаю. Я боюсь не бандита, который будет следовать за мной. Я боюсь Асиного мужа. Нет, неправильно: не его, а себя. Смогу ли я выдержать эту маску «как ни в чем не бывало»…

– Сможешь. Сама говорила, что хорошенькие девушки умеют себя правильно держать с неприятными поклонниками. К тому же мы вчера репетировали. Давай еще потренируемся, время у нас есть.

– Да я все помню… – начала было Поля.

Но Александра покачала головой:

– Помнить мало. Нужен навык. Но на его приобретение времени как раз нет. Ты девушка непосредственная, искренняя, лгать тебе тяжело. Теперь ты знаешь об Андрее все, и это все только плохое. Тем более что задеты двое дорогих тебе людей: Ася, которая не ведает, что живет с убийцей, и Кирилл, которому он поломал судьбу. Именно поэтому ты должна справиться с задачей. Чтобы помочь его арестовать и наказать. Так что давай еще раз обговорим механизм, который поможет тебе справиться. Я только один звонок сделаю, подожди пять минут.

Александра вышла с кухни, позвонила Рите. Подтвердила получение снимка и попросила дать ей знать, как только шпион заработает, но при этом всю информацию сбрасывать на телефон Алексея.

– Он уже в норме? – спросила Рита.

– А то! – усмехнулась Саша. – Привет тебе огромный.

– И ему. Номер у него все тот же?

– Да. У тебя есть, не потерялся?

– Что вы, таких людей не теряют, – улыбнулась Рита. – А вам обоим буду сбрасывать инфу, это несложно.

– Еще лучше. Спасибо, дорогая.

Саша вернулась на кухню. Полина рассматривала снимок сестры в своем телефоне.

– Поля!!! – в ужасе закричала Александра. – Я ведь сказала тебе не открывать его!!!

– Не волнуйтесь, это не тот, что ваша хакерша прислала. Это старый, что в моей галерее.

– С чего ты взяла про хакершу?

– А у меня слух хороший. Я не нарочно, – невинно улыбнулась Полина.

Александра только головой покачала. Плохой из нее конспиратор.

– Знаете, что думаю? – проговорила девушка. – Я пошлю Андрею зараженный ММС, а еще Асе напишу: мол, твоего Андрюшу ждет приятный сюрприз, посмотри в его мобильный. Так больше шансов, что он снимок откроет.

– Умница, – улыбнулась Саша. – Давай еще раз о технике, о которой я тебе вчера говорила. Я тебе предложила образ грядки, укрытой черной плотной пленкой. Она отделяет растения от земли…

– И тогда все червяки и прочие противные насекомые через нее не пролезут, а ягоды клубники будут чистые, сладкие, спелые, – подхватила Полина. – И я должна держаться поверх этой пленки, иначе я ее порву и насекомые вылезут. Бррр.

– Верно. У меня еще есть один образ, который тебе поможет: представь дом с подвалом. Наверху все так красивенько: паркет, креслица, ковер, телевизор и прочие цивилизованные вещи. А внизу, в подвале, протухшая канализация, вонючие лужи и крысы. Однако пол, отделяющий дом от подвала, ненадежный, паркет хлипкий. Один неверный шаг, и ты провалишься. Окажешься с крысами и по колено в дерьме.

– Ну вы даете!

– Ага. Вот будешь общаться с Изюмовым и все время помнить о том, что ждет тебя внизу, если сделаешь неверный шаг.

– Да уж, эффективный у вас метод…

– Кстати, у тебя до выхода остался всего час. Давай отправлять шпиона. А потом уже тебе надо будет собираться, красоту наводить, то-се…

– А можно я без вас? Сама, в смысле, чтоб вы над душой не стояли?

– Хм.

– Вы не подумайте, вы мне очень нравитесь, вы хорошая, добрая, красивая, и очень много еще комплиментов могу сделать, но вы… Вы как мама. Бдите.

Александра расхохоталась и отправила Полину в спальню.

Не прошло и десяти минут, как ей позвонила Рита: «Заработало!»

Вскоре Александра провожала Полину. Она заказала девушке машину, чтобы добраться до сестры. Полина стояла на пороге нарядная, – она ведь на свидание к Кириллу потом (якобы) поедет! – и немного взволнованная. Было отчего волноваться, разумеется. Но Ася примет это за мандраж перед любовным свиданием сестренки с Кириллом.

– Когда выйдешь от Аси и окажешься в машине, позвони мне. Расскажешь, как все прошло.

– Нет, ну вы точно как мама! – засмеялась Полина.

– Я не как мама, – не согласилась Александра, – я как ответственная за проект!

– Тоже верно, – согласилась девушка. – Обязательно позвоню и отчитаюсь!

Саша осталась одна. После напряженных двух дней тишина и пустота квартиры показались ей невыносимыми. Хотелось сделать что-то еще важное и полезное.

Она набрала номер Риты. Спросила, можно ли с помощью программы-шпиона просмотреть список звонков или текстовых сообщений Изюмова, или он засекает только то, что происходит в реальном времени.

– Можно, – ответила Рита.

– Выпиши, пожалуйста, все канадские номера, на которые он писал или звонил.

– А какой там код?

– Единица. Правда, у США тоже. Погоди, сейчас посмотрю в Интернете Монреаль… Ага, есть, пятьсот четырнадцать.

– Сейчас просмотрю и перезвоню.

Да, в списке оказалось довольно много монреальских номеров, но только по двум из них Изюмов звонил за последние месяцы несколько раз. Один контакт звался «Волчара», второй – «Волчище». Уж не Димитри ли Волкофф, достопочтенный нотариус, получил от Изюмова такие прозвища? Допустим, один номер домашний, другой мобильный. Или у него два мобильных, что нередко бывает у деловых людей…

Александра чуть было не позвонила по одному из них. Но на этот раз сообразила мгновенно: звонок из Москвы с незнакомого телефона станет сигналом тревоги. Нет уж, нельзя ворошить осиное гнездо раньше времени.

Вместо этого она позвонила мужу. Передала ему оба номера.

– Это наверняка и есть искомый дядя. Вам пригодится, думаю.

– Отлично, Сашка, спасибо! – обрадовался Кисанов. – Мы уже на связи с канадской полицией.

– Вам переводчица с французского не нужна? – поинтересовалась Саша, имея в виду себя. – Я тут изнываю от скуки.

– Саш, тебе по статусу не положено…

– Да знаю. Я пошутила.

– Они там все по-английски отлично говорят, а у Громыча есть парни, которые шпарят на нем, как на родном.

– Операция уже скоро начнется… – Александра посмотрела на часы. – Надеюсь, ты не отправишься на Арбат? С тебя одной пули хватит, думаю.

– Не отправлюсь. Мы с Громовым и канадцами сейчас обсуждаем общий план действий. Они страшно обрадовались, что смогут закрыть старое дело.

– И кому достанется Изюмов?

– Все зависит от того, как он себя поведет. Если побежит раньше, чем Бабусик даст показания, то его возьмет по прилете Канада. А если он усидит на месте, то, как только Бабусик на него укажет, брать будем мы. Но нотариуса канадцы обязательно прижучат и причину всей этой карусели выяснят… Саша, мне надо вернуться в кабинет. Созвонимся, целую.

«Причина карусели»… Асино наследство должно быть большим в денежном выражении, размышляла Александра, иначе бы не стал Изюмов прилагать столько усилий. Сколько он выручил, к примеру, обокрав семью Кирилла?

Саша открыла поиск и ввела по-французски «купить дом в монреале». Кирилл сказал, что дом был большим, для всех. И в хорошем районе. А «всех» в семье на момент покупки насчитывалось мама-папа, бабушка-дедушка и двое детей. Это значит, минимум четыре спальни. Плюс большая гостиная, кухня, гараж на пару машин… Участок земли, он тоже денег стоит. Ну и всякие мелочи вроде ванных комнат.

Она ввела в поиск параметры, и на экране появились фотографии с ценами. Ну что ж, два миллиона канадских долларов, плюс-минус. Прибавим обчищенные им счета и украденные драгоценности. Неизвестно, сколько там было денег, но будем считать, что все вместе потянуло на три миллиона. Хорошенькая сумма. И для ее получения Изюмов никого не убивал, лишь покалечил Машу и судьбы всей семьи – и не рисковал, как обычно рискует профессиональный вор, грабя дом. Доказать ничего нельзя, тюрьма ему не светит. Преступление в белых перчатках.

Вряд ли в новой афере Изюмов рассчитывает на меньшее. А с учетом известного явления под названием «растущий аппетит», он, скорее, настроился сорвать куш покрупнее. Какой же? Даже представить невозможно…

Хотя почему невозможно? Какой-нибудь бриллиантик, к примеру, стоимостью в десять миллионов, да не канадских долларов, а штатовских. Или произведение искусства. Статуэтка, картина…

От размышлений ее отвлек звонок. Полина!!!

– Я уже в такси. Еду от сестры на Арбат. Все прошло отлично! Этот ваш образ с хлипким паркетом, под которым подвал, полный крыс и какашек, меня держал на плаву, как спасательный круг. Даже тонизировал: очень уж не хотелось провалиться! – засмеялась Полина. – Ася сильно переживала за меня, пока слушала, – думаю, это сработало в мою пользу. Изюмов поверил, гарантирую.

– Превосходно. Теперь просигналь мне, как только окажешься на месте. Я тебе позвоню минут через пять от имени Кирилла. Ты помнишь: ты должна удивиться и немного расстроиться, а потом сбавить шаг и начать прилипать к витринам…

– Да, мамочка, – хихикнула Полина.

Вот противная девчонка!

Полина

Такси подъехало к Арбату со стороны Смоленской. Я тут же отзвонила Александре: «Я на месте».

Как было условлено, я пошла достаточно торопливым шагом по улице, не заглядываясь на витрины и вывески: так ходят люди, которые не болтаются тут ради прогулки, а идут на встречу. Хотя, будь моя воля, я б и вовсе побежала: мне было страшно.

Александра велела придать лицу счастливое выражение – ведь я иду на свидание с любимым! Однако у меня это плохо получалось. Где-то за моей спиной маячил бандит, и хоть он не собирался убивать меня, как уверяла полиция, ощущение было не из приятных, мягко говоря. Постоянно хотелось обернуться, найти его глазами и убедиться, что он не держит пушку наготове.

Однако сделать этого я не могла, – нельзя! И я шла вперед, будто по жердочке без страховки, ощущая под собой пропасть.

Через несколько минут запел мобильный. Я посмотрела на дисплей: само собой, это Александра. Кирилл предупрежден об операции, и он не должен звонить мне до ее окончания.

– Кирюша? – довольно громко произнесла я.

– Ты улыбнулась? Хорошо, – зажурчал голос Александры. – Теперь ты начинаешь немного хмуриться, слушая меня… Я говорю тебе, что опаздываю, и ты не рада… Спроси меня теперь: «На сколько?»

Я, как попугай, послушно повторяла за моей наставницей. Или, лучше сказать, за моим режиссером-постановщиком. Это меня и в самом деле немного развеселило. Я кивала, как просила Александра, отвечала ей: «Конечно, подожду! На том же месте? Я уже совсем рядом».

Потом я еще немножко поулыбалась и покивала, произнесла нежное «до встречи» и убрала телефон в сумочку. После чего сразу сбавила темп. Теперь я прогуливалась. Я рассматривала кафе, витрины, к некоторым подходила поближе, изучила сувениры на лотке… Время от времени, как велела моя режиссерша, я, неспешно продвигаясь по Арбату, взглядывала на часы. А где-то за моей спиной бандит внимательно следил за каждым моим движением, каждым жестом. Спина уже даже начала чесаться под его шершавым взглядом! Скорей бы все кончилось…

Дойдя до ювелирного магазина, я сделала вид, что меня чрезвычайно заинтересовали украшения, и приблизилась к витрине.

– Отлично, стой тут, не уходи, – вдруг тихо проговорил мужской голос рядом со мной, словно ветерок дунул. – И не оборачивайся. Он в шести метрах, будем его брать здесь.

Я замерла у стекла, чувствуя, как каменеет мое тело в ожидании криков и стрельбы. Но я понимала, что это неправильно, я выдаю себя, надо каким-то образом снять напряжение, – ведь я должна выглядеть просто как девушка, которая просто глазеет на цацки!

И вдруг я сообразила. Я приставила руки к лицу, – будто бы для того, чтобы блики стекла не мешали мне хорошенько рассмотреть колечки и сережки. Этот жест помог мне расслабить плечи и шею. Я себя поздравила с такой режиссерской находкой, – Александра была бы мною довольна.

Прошло еще несколько секунд, и какая-то женщина потянула на себя ручку двери ювелирного в метре от меня. «Входи в магазин», – прошелестело рядом. Я не сразу и сообразила, что это ко мне. Но шагнула внутрь вслед за женщиной.

Как только я очутилась внутри магазина, эта женщина коснулась моей руки и шепнула: «Встань там», – указывая на прилавок, который хорошо просматривался через витрину. А мне была видна улица в зеркальной стене за украшениями.

Видимо, это послужило отвлекающим маневром для Бабусика. Я исчезала из зоны его видимости, но он не мог меня упустить. И я увидела в зеркале человека, чье лицо мне было знакомо по снимку. Он сделал пару осторожных шагов в направлении магазина…

«Руки!» – донеслось с улицы.

Я ринулась к окну. Бандита с четырех сторон окружали люди в штатском, но с пистолетами. Прохожие прыснули в разные стороны. Однако Бабусик вдруг извернулся и ухватил за кудрявые волосы девочку лет шести, пытавшуюся прошмыгнуть мимо. На улице поднялся женский визг. Бабусик прижал девочку к себе, держа ладонь на ее шее.

– Отвалите, ну, живо! – рявкнул он. – Не то голову сверну этой цыпляте.

Двое полицейских перед ним подняли руки, засовывая оружие себе куда-то назад, то ли в карман, то ли за пояс. Бабусик повернулся к тем, что стояли за его спиной и…

И в этот момент раздался выстрел. Взметнулись крики, гам, и бандит начал падать, подминая ребенка под себя.

– Я ж говорил, мать твою, живым брать! – крикнул один из полицейских, подбегая к бандиту.

– Да ты че, жив он. Я ему копыто продырявил, – ответил другой, схватив Бабусика за ноги. – Смотри, аж каблук снесло!

Они быстро перевалили бандита на спину, подняли девочку, которая отделалась ушибом коленок и носа.

– Граждане, чей ребенок-то?

Через толпу протиснулась пожилая женщина.

– Настенька, деточка, куда ж ты подевалася, я тебя ищу-ищу… Господи, это кто ж тебя так? Или ты сама упала? Коленочки мои бедные, – заголосила она и принялась вытирать кровь с коленок девочки, плюя на платочек. – И носик, смотри, носик кровит…

Девочка заплакала, дрыгая в воздухе ногами, – ее до сих пор держал один из оперативников в штатском.

– Заберите ребенка! – рыкнул он и опустил Настеньку на землю.

– Да что ж вы делаете! – раздался из толпы возмущенный голос. – Антисанитария какая! Вот, возьмите, – с этими словами молодая женщина протянула упаковку влажных салфеток.

Увлеченные перепалкой двух женщин, зеваки едва обратили внимание, как защелкнулись наручники на запястьях бандита и как он, сильно припадая на одну ногу и оставляя кровавый след, шел в окружении конвоя в переулок, к полицейской машине.

«Это тебе за Кирилла и Алексея Андреевича!» – мстительно подумала я, через стекло витрины провожая глазами арестованного.

Ася

… – Вы позволите?

На пороге стоял детектив. Его левая рука была зафиксирована на уровне груди с помощью бандажа.

– Конечно, проходите, Алексей Андреевич!

Ася сегодня была почему-то особенно красива. Может, оттого, что надела тонкую блузку тигриной расцветки, в тон к своим волосам, или оттого, что ресницы подкрасила… Или у нее просто хорошее настроение.

Которое, увы, сейчас Алексею придется сильно испортить.

– У меня для вас две новости… – произнес Кис, усевшись в кресло.

– Хорошая и плохая? – улыбнулась Ася.

– В общем, да… – Кисанов не смог заставить себя улыбнуться Асе в ответ. Он чувствовал себя препаскудно. Примерно как палач, который должен казнить ни в чем не повинную девушку. Прямо сейчас. Не до улыбок тут.

– Я выполнил ваше задание, Ася. Мне удалось доказать, что Ольгу Кучерову вы не убивали. С вас скоро снимут обвинение и выпустят из-под домашнего ареста. Тюрьма вам больше не грозит.

– Ох, не зря я обратилась к вам! Я чувствовала, что только вы сможете это загадочное дело распутать! Как я вам благодарна, Алексей Андреевич, словами не передать! – сияла Ася. – Можно я вас обниму? Сейчас Андрюша вернется, вот обрадуется!

Ну что ж, делать нечего. Сейчас топор опустится на эту белую гибкую шею и…

А выбор у него, Алексея Кисанова, есть?

Нету.

– Он не вернется. И это вторая новость. Которая плохая.

– Что с ним случилось? Что?! Он попал в аварию? Он в больнице? Он…

Лицо девушки мгновенно осунулось, и ее белая кожа сделалась будто прозрачной.

– Он жив и здоров, – вздохнул Кис. – И сейчас находится в аэропорту, откуда собирается улететь в Канаду.

– Как это?! – опешила Ася.

В прихожей раздался звонок, и детектив, не спросив разрешения, пошел открывать. Ася вытянула шею – надеялась, что это ее любимый, ее Андрюша, ее чудесный муж вернулся.

Но за дверью оказалась Полина.

Детектив договорился с ней, что она придет ему на помощь и поддержит сестру, когда та услышит дурные новости. Но Ася этого не знала, и на лице ее отразилось разочарование.

Полина вошла в квартиру, приблизилась к сестре, взяла ее за руки. Однако та отдернула ладони. С видом высокомерным и холодным, будто желала возвести стену между собой и этими людьми, принесшими ей чудовищную новость, она отвернулась. Постояла некоторое время к ним спиной – никто не произнес ни слова, – затем уселась в кресло, закинув ногу на ногу.

– Я вам не верю. Он пошел в магазин. Просто в магазин, понимаете? Купить хлеба и помидоров!

Полина смотрела на сестру с болью.

Алексей, отводя глаза – смотреть на девушку было выше его сил, – достал свой сотовый, набрал какой-то номер.

– Костик, можешь включить мне Изюмова на камеру?

Через несколько секунд он повернул экран к Асе: ее муж как раз находился у стойки регистрации рейсов. На табло светилось: «Монреаль. Идет регистрация».

Ася помолчала. Посмотрела на Полину. Потом на детектива.

– Что все это значит? Он меня бросает?

– Ась, ты только постарайся не слишком пережи…

– Поля, не заговаривай мне зубы! Что происходит?!

– Он бежит из России.

– Это невозможно!

– Ты только что видела его через камеру, Ась…

– Это недоразумение. Я сейчас позвоню ему, и все прояснится!

Ася нажала на кнопки. Музыка звонка заиграла в соседней комнате.

Ася бросилась туда и через мгновение вернулась с мобильным Андрея в руке.

– Он забыл свой телефон!

– Он не забыл, Ася. Он его оставил тут. За ненадобностью, – с сожалением проговорил Кис.

– Как и меня??? Меня он тоже оставил тут за ненадобностью?!

– Асенька, сестричка, послушай, пожалуйста, – Полина снова попыталась взять Асю за руки, но та снова их отдернула.

– Давайте присядем, – предложил Алексей. – Я вам сейчас все объясню…

– Объясняйте так. Мне хорошо и стоя.

– Андрей тебя не бросил, Ась, – проговорила Полина. – То есть он не тебя бросил… Он бежит в Канаду.

– От меня? – надменно вскинула голову Ася.

– Нет… – вступил детектив. – От правосудия. Он убийца.

– Это по его приказу забили до смерти твою соседку… – добавила Полина. – И стреляли в Кирилла.

В комнате воцарилось тяжелое молчание. Полина прошла на кухню, вернулась со стаканом воды.

Ася отвела ее протянутую руку.

– В прошлый раз вы, когда волновались из-за исчезновения Полины, приняли какие-то капли, – мягко произнес Кис. – Может, сейчас тоже стоит?

Ася не ответила. Она молча смотрела в окно.

Алексей и Полина ждали.

Наконец, Ася повернулась к ним.

– Как же в таком случае, скажите мне, – все еще не верила, не желала верить она, – вы позволяете ему сбежать за границу? Если он убийца?

– Им займется канадская полиция. Он там давно числится в розыске за другие преступления. Его встретят у трапа самолета… Кроме того, совместно с канадцами мы разработали план, который поможет нам взять еще одного мошенника и, главное, понять их мотивы. Узнать, ради чего вас подставили.

– Подставили? Вы хотите сказать, что Ольгу убили с целью…

Ася опустилась в кресло и прижала тонкие пальцы к вискам. Видно было, как на левом виске пульсирует тонкая голубая жилка.

Алексей посмотрел на эту жилку и снова хотел сказать про успокоительные капли, но передумал. Какие, к черту, капли, когда тут…

– Эта история довольно долгая, Ася. Мне кажется, что сейчас не стоит… Давайте соберемся у меня завтра. Придут все люди, которые тем или иным образом принимали участие в событиях. И мы расскажем вам о них подробнейшим образом… если вы захотите, конечно. К тому же завтра, полагаю, мы уже будем знать, ради чего Изюмов и его дядя затеяли это жестокое представление. Вы согласны?

– Поля, это правда? Андрюша меня бросил? Он меня никогда не любил? Все это было спектаклем?! Чтобы подставить меня???

Полина пересела на подлокотник кресла и обняла сестру. Ася плакала, пряча лицо у нее на груди.

Детектив тихо поднялся и вышел из квартиры. На душе было прескверно.

Эпилог

Несколько месяцев спустя, когда закончилось следствие, Асю пригласили в Монреаль для получения наследства. Полина полетела с ней.

До этого они уже побывали в Монреале для дачи показаний и свидетельствования на суде вместе с Кириллом. Тогда же они узнали о том, что Ася стала наследницей по завещанию какого-то дальнего родственника, но видели только фотографии в уголовном деле.

Теперь же они прилетели, чтобы это наследство получить. Завещание, какие-то бумаги и две вещицы Асе вручили в необычном месте: не у нотариуса, а в полицейском участке, – они долго служили вещественным доказательством в уголовном деле, заведенном на Андрея Изюмова и его дядю Дмитрия Волкова. Вещицы же были изъяты из банковского сейфа по ордеру прокурора.

В этот день Асю с Полиной сопровождала Кристина – по просьбе Игоря, уже вернувшегося в Москву, и Киса – чтобы помочь с переводом.

Из текста завещания следовало, что некто Георгий Туманов, не имеющий близких родственников, поскольку жену потерял давно, а детьми не обзавелся, оставляет свое имущество дальней родственнице Асе Кавериной, которую для него отыскал на просторах Интернета профессиональный генеалог.

Завещаны были дом, счет в банке и два предмета, лежавшие на столе у комиссара полиции: большая тетрадь (такие, кажется, раньше звались «амбарными книгами») в твердом переплете, разлинованная на строчки и заполненная мелким витиеватым почерком по-русски; и прямоугольная коробка довольно большого размера, завернутая в старую крафтовую бумагу.

– Это картина? – спросила Ася.

Она знала из уголовного дела, что среди прочего ей был завещан какой-то портрет.

– Да. Теперь это ваше, – ответил ей офицер. – Распишитесь в получении.

В гостинице сестры поспорили. Полине не терпелось открыть коробку, Ася настаивала на том, что нужно сначала прочитать тетрадь. Сошлись на том, что ее следует хотя бы пролистать…

«Асе Кавериной. Моя биография и история нашей семьи».

Сестры примостились рядышком за столом, включили настольную лампу и склонили головы, рыжую и темную, к большим пожелтевшим страницам. Читать было трудно: почерк мелкий, с завитушками и петельками, и Ася с Полиной переворачивали страницы, стараясь ухватить лишь самое главное. Подробное чтение они отложили на потом, по возвращении в Москву.

…Родители Георгия Туманова бежали от большевиков в восемнадцатом году и обосновались в Париже, как многие тогдашние русские эмигранты, тем более что отец был художником и мечтал приобщиться к артистической жизни Монмартра. Там и родились два их сына: старший Борис и младший Георгий, автор биографии, написанной в старой амбарной книге.

Кажется, этот период в жизни семьи был счастливым, хоть и бедным. Отец Георгия писал картины и даже выставлялся в галереях с молодыми и едва известными тогда художниками, чьи произведения сегодня расходятся за миллионы. Мать растила сыновей и подрабатывала горничной в одной богатой семье…

Семья потихоньку встала на ноги, дети росли, – а Европу уже охватывал своими щупальцами спрут нацизма. И тогда они, предчувствуя наступление тьмы, решили переехать в Америку.

Там братья выросли, женились, потом похоронили родителей. Георгию приглянулась Канада, и он с женой подался в Монреаль, а Борис остался жить с семьей в Кливленде. К тому времени у него было уже трое детей.

Борис погиб вместе со всей семьей, когда они летели на отдых в Калифорнию, – самолет рухнул, и никто из пассажиров не выжил.

Спустя несколько лет после потери брата и его семьи умерла жена Георгия, так и не подарив ему наследника.

Георгий остался один. Новую семью заводить не захотел. А выйдя на пенсию, задумался: кому же все оставить? Дом, неплохой счет в банке и в особенности одну картину. Изображена на ней его бабушка по материнской линии. Георгий ее никогда не видел – она умерла еще до эмиграции его родителей, – но судьба этой картины необычайна. Написал ее портрет отец, еще в молодости, и картина прибыла с ними в Париж со всеми теми пожитками, которые удалось вывезти из России. Однажды его друг из артистической тусовки увидел этот портрет. Надо сказать, что отец Георгия был художником средней руки, – грамотным портретистом, но не более. Это позволяло ему неплохо зарабатывать и содержать семью, но славы он не снискал. И этот друг, восхитившись редкостной красотой женщины, решил нарисовать ее портрет, взяв за основу картину отца. И вышло у него настоящее чудо…

Однако красавица эта приходилась бабушкой не только Георгию. У нее был еще один внук: сын ее сына, тогда как Георгий являлся сыном ее дочери. Иными словами, у Георгия имелись дядя и двоюродный брат, которых он никогда не видел, поскольку родился в эмиграции. Но его мама первое время поддерживала связь со своим братом, который в бега не подался, остался в России. Там родился и его сын…

Это все, что знает о нем Георгий, потому что и без того слабая связь с этой ветвью семьи прервалась, когда Советский Союз окончательно и наглухо задернул свой железный занавес.

Этот дядя, брат матери Георгия, приходится Асе прадедом.

На одной из последних страниц было аккуратно вычерчено генеалогическое древо. Сестры принялись его изучать. Если они все правильно поняли, то обе линии рода объединяла их прапрабабушка, та самая красавица. От ее дочери пошла линия Георгия Туманова, а от ее сына – прадеда сестер – пошла их линия.

Случилось, однако, так, что из всей большой семьи у Георгия осталась только одна родственница, Ася, пятая вода на киселе, которую он не только никогда не видел, но даже не подозревал о ее существовании, пока не нанял специалиста по генеалогии…

Девушки переглянулись.

– Вот так живешь и не имеешь понятия, какая у тебя большая была семья и какая интересная всем выпала судьба… – задумчиво произнесла Ася.

– И как это печально, что из всего рода остались только мы… А он нам кто, этот Георгий Туманов?

– Наверное, двоюродный дедушка. Или троюродный, не знаю.

– Как ты думаешь, почему в завещании указана только ты?

– Наверное, тебя просто не нашли. Смотри, завещание он оформил почти девять лет назад, – показала Ася на дату. Ясно, что генеалогический поиск он заказал раньше, – допустим, девять с половиной лет назад. Но у меня к тому времени уже был паспорт, а у тебя еще нет… Не знаю, как эти профессиональные генеалоги делают свою работу, но уверена: он просто не накопал сведений о тебе. К тому же в те годы в Интернете было намного меньше информации, чем сейчас. Если бы наш троюродный дед знал о твоем существовании, то обязательно написал бы завещание на оба имени!

– Ладно, теперь не так обидно, – усмехнулась Полина.

– Это наше наследство. Общее.

– Классно. Так мы теперь богачки?

– Богачки или нет, еще посмотрим, – пожала плечами Ася. – Может, на эти деньги нормальную квартиру в Москве не купишь, а тем более две, тебе и мне… Но с учетом всего того, что наговорил нам отец, когда узнал про Андрея… В общем, сколько бы там ни оказалось, нам не помешает. Спасибо двоюродному деду… или троюродному? Но, Поль, знаешь, что он нам еще подарил? Биографию нашей семьи! Это гениально. Я чувствую себя вписанной в Историю.

– А в этой коробке, наверное, лежит картина? Давай уже посмотрим, наконец, на нашу прапрабабушку, на красавицу.

– Разворачиваем!

Под листами крафтовой бумаги оказалась картонная плоская коробка. В ней лежал холст на подрамнике лицом вниз. Девушки бережно вытащили картину, перевернули…

На них смотрела Ася.

То есть копия Аси.

Рыжие волосы, белоснежная кожа, длинная шея, томный разрез золотистых глаз. Маленькая бирюзовая шляпка и бирюзовое же платье, затянутое в талии, необыкновенно шли к ее огненным волосам.

– Это наша прапра… – прошептала завороженно Полина, – бабушка… Офигеть. У меня крыша едет, это же ты!!!

– Да ладно, – отрезвила ее старшая сестра. – Просто гены. С ними всегда так: через несколько колен как выкинут фортель! Все уже и думать забыли, что, к примеру, в роду затесался африканец или азиат. И вдруг нате вам, на пятом колене рождается его копия!

– Аська, с ума сойти. Не только сходство, но и картина. Смотри, как она написана! Я не специалист, но чувствуется рука какого-то, не знаю, гения, что ли… Эти жемчужные мазки, легкие, как перышко… Ась, мы ее продавать не станем, да? Сколько бы она ни стоила!

– Ни за что, – ответила Ася, любуясь портретом. – Интересно, кто же художник? Его фамилия не указана в завещании.

– В автобиографии тоже не сказано… Если только мы не пропустили.

– Может, в полицейском деле, не помнишь? Нам ведь дали с ним ознакомиться.

– Не помню. Но вряд ли полиция стала бы искать автора, раз в завещании он не указан. Зачем им лишние хлопоты?

– Смотри, вот тут, внизу, есть подпись художника, но ничего не разобрать…

Некоторое время сестры задумчиво молчали. Ася перелистывала автобиографию Георгия Туманова в надежде обнаружить там фамилию.

Неожиданно Полина встрепенулась. Она схватила мобильный, сфотографировала подпись. Затем ввела снимок в «поиск по картинкам» и Яндекса, и Гугла. Откликнулись через некоторое время оба поисковика, выдав аналогичные подписи, которые сохранились на различных сайтах в Интернете.

– Батюшки! – ахнули девушки.

Картина принадлежала кисти художника, чьи полотна в наше время оспаривают лучшие музеи мира, и цены на них зашкаливают – подумать только! – за десять миллионов долларов!

Сестры некоторое время смотрели друг на друга в полном смятении.

– Вот за какую сумму мой ненаглядный муж меня подставил… – с горечью произнесла Ася.

– Забудь. Плюнь. Хотя он даже плевка твоего не стоит. Он сидит в тюрьме, и ему там самое место!

– Мы эту картину ни за какие деньги продавать не будем. Даже если за нее дадут сто миллионов.

– Конечно, нет. Это ведь наша прапрабабушка. И у тебя ее лицо. Конечно, нет!

– И мы продолжим наш род. Мы родим детей, которые понесут в будущее наши гены. У вас с Кириллом будет дочка – не спрашивай почему, я просто так чувствую, – и она окажется похожа на нашу с тобой маму.

– А у тебя с твоим будущим мужем родятся дети, похожие на меня!

– Точно!

Сестры поставили портрет на стол и сели, обнявшись, перед ним. На них смотрело прошлое, а будущее сверкало и искрилось в их воображении. Может, реальность окажется не такой уж радужной, ведь никому не дано этого знать наперед. Но это будет потом.

А сейчас – сейчас они были абсолютно счастливы, преисполнены верой в судьбу и той огромной любовью, которую непременно нужно кому-то отдать.

Сноски

1

Об отношениях Игоря и Кристины читайте в романах Татьяны Гармаш-Роффе «Ведь я еще жива» и «Завещание с того света».

2

О перипетиях, связанных с покупкой этой квартиры, читайте в романе Татьяны Гармаш-Роффе «13 способов ненавидеть».

3

См. роман Татьяны Гармаш-Роффе «И нет мне прощения».

4

Историю Веры читайте в романе Татьяны Гармаш-Роффе «Шалости нечистой силы».

5

Историю появления Романа в семье Алексея Кисанова читайте в романе Татьяны Гармаш-Роффе «Расколотый мир».

6

Одна из провинций Канады, так называемая Французская Канада.

7

Об отношениях Романа с Милой читайте в романе Татьяны Гармаш-Роффе «Легкое дыхание лжи».

8

Дядя (фр.).

9

Читайте об этом в романе Татьяны Гармаш-Роффе «Шантаж от Версаче».

10

Читайте роман Татьяны Гармаш-Роффе «Укрыться в облаках».