Annotation

Алекс Седов – офицер планетарных войск в отставке. Разрушена карьера, потеряно здоровье, но он – боец по жизни, находит пути решения проблем. Чтобы расплатиться за полное излечение, Алекс вынужден заключить контракт с галактической корпорацией, и теперь он – охотник-зверобой на одной из планет фронтира. Но в этих диких местах человек с автоматом намного опаснее самого страшного зверя – огромного кровожадного раптора.

Офицер-зверобой пройдет тернистую дорогу нелегких испытаний и удивительных приключений и сумеет позаботиться о любимых и близких!

- Александр Белый

- Пролог

- Часть первая

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Часть вторая

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Часть третья

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

Александр Белый

Зверобои фронтира

Серия «Современный фантастический боевик»

Выпуск 133

Оформление обложки Николая Плутахина

© Александр Белый, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Пролог

Еще десять шагов, еще вон до тех кустов… Знакомые сопки, казалось бы, совсем рядом, еще немного и будет виден поселок. Сгорбленный мужчина, с двумя карабинами за плечами, одетый в покрытую инеем оленью доху едва передвигаясь, тащил волокушу из лыж. На ней, привязанный и укутанный в задубевший на морозе брезент, неподвижно лежал человек. И только редкий и слабый пар от дыхания, пробивающийся сквозь щель, давал надежду, что тот еще жив.

Белая снежная пустыня слепила, глаза отказывались видеть, ноги не хотели идти. Да он уже их и не чувствовал.

* * *

Семь дней назад в конце февраля Алекс Седов, молодой мужчина двадцати семи лет, ранее – офицер Второго корпуса быстрого реагирования Организации объединенных народов (ООН) Земли, а ныне – сотрудник службы безопасности Лондонского офиса межконтинентальной корпорации «Урал +», получил неиспользованный за два года отпуск. И рванул не на пляжи Канарских островов, для чего денег вполне хватало, а воспользовался наконец, двадцать пятым приглашением своего бывшего сослуживца, сержанта Николая Белкина.

Представители народов Крайнего Севера Евразийского континента, как и коренные американские индейцы, в армии служили редко – и тех, и других на Земле осталось очень мало. Но Белка (Николай как-то признался, что дома его так называют с детства, – с тех пор это имечко к нему приклеилось и стало позывным) заключил контракт и после годичной подготовки пришел служить во Второй корпус. Так вот, Белка спас ему жизнь.

Это произошло в одном из районов Северной Африки. Религиозная террористическая организация готовила крупномасштабное вооруженное выступление, которое должно было развернуться после единовременных терактов в разных городах планеты. Разведслужбы ООН по этому факту имели полную информацию, и за сутки до часа «Х» подразделения корпуса приступили к работе.

Второй корпус нес боевое дежурство на орбитальной космической станции. После точечного удара ракетами с вакуумными боеголовками и биохимическими зарядами «Туман», которые распылили в местах скопления четырех тысяч вооруженных боевиков, бойцы в легких БСК на десантных шлюпках были сброшены в зону боевых действий. Большинству частей корпуса воевать уже было не с кем, и они приступили к сбору трофеев, а также погрузке задурманенных и сонных от воздействия ОВ боевиков в грузопассажирские шлюпы, заблаговременно предоставленные Корпорацией – будущим потребителем рабсилы.

В соответствии с Единым законом, все террористы и члены их семей будут депортированы в специально отведенное место, где они смогут беспрепятственно проводить в жизнь собственные идеи и мероприятия внутри собственного сообщества. В частности, они принудительно переселялись на принадлежащую галактической корпорации «Геда» планету Даэр-2. Здесь для жизни разных всяких непримиримых с различных планет Содружества был выделен целый континент, правда, небольшой, – размером с земную Австралию. Материк и называется очень похоже – Астралия.

Взвод старшего лейтенанта Седова возвращался по пыльным и узеньким улочкам городка, который находился в зоне ответственности батальона, к точке сбора, где их ожидала десантная шлюпка. Только что их ротой была отправлена последняя гравиплатформа с членами семей террористов, подготовленных на переселение, всего четыре тысячи двадцать восемь человек. Можно сказать, что поставленная задача по зачистке этого окраинного квартала выполнена, о чем командованию по инстанции было доложено.

Кроме того, что такие операции являлись одной из основных функций армии ООН, они для планеты несли немалую финансовую выгоду и выполнялись с большущим удовольствием. Для администрации и командования. Ибо за каждого принудительного переселенца заказчик платил по сто тысяч кредитов, независимо от пола и возраста, – неслабое подспорье для бюджета ООН. Всего в мятежном районе насчитывалось до ста тридцати двух тысяч человек, и все они подлежали депортации. А городок этот пустовать долго не будет, очень скоро здесь заселятся и самоорганизуются ближайшие соседи, люди тоже религиозные, но вполне нормальные и адекватные.

Приборы показали, что примененное отравляющее вещество прошло период полного распада и атмосфера вполне пригодна для дыхания, но никому из бойцов в голову не пришло желание произвести разгерметизацию шлема. Не только потому, что на улице жара невыносимая, но и потому, что это разрешалось делать только по завершению боевой операции.

– Ал, – вдруг в наушнике прозвучал голос Белки. – Справа в доме люди, слышу крики.

– Работаем, – на открытом канале распорядился Ал. Таким был позывной Алекса Седова. Он кликом ресницы на нужную строчку меню подал команду своему биокомпу об усилении восприятия звука наружными микрофонами и отчетливо услышал со стороны ближайшего дома женский визг, который резко прервался. – Белка и Лом со мной, остальные – штатно.

Седов проверил данные. На мониторе, который продуцировался в воображении через глазной нерв, было ясно показано, что данный дом уже зачищен третьим взводом, персонально тройкой лейтенанта Баренгейма.

Взяв на изготовку штурмовые импульсники, прикрывая друг друга, предварительно отключив наружные микрофоны и закрыв глаза светофильтром, зашвырнул светозвуковую хлопушку, и они вломились в помещение. Взгляду открылась картина Репина «Приплыли»: два бойца из третьего взвода во главе со своим лейтенантом после взрыва гранаты находились в ступоре, прикрыв глаза руками. Их гермошлемы были сняты, а нижние «клапаны»[1] БСК-3[2] расстегнуты.

Так вот, лейтенант Баренгейм в это время оттирал большим цветастым платком окровавленный член, а на столе перед ним, раскинув в стороны ножки, изломанной куклой лежала мертвая девочка. Лет пятнадцати. И на полу лежал труп женщины.

– Ах, ты ж сука! – тяжелым ботинком Ал впечатал в пах Баренгейма, приклад импульсника Лома сломал нос второму. Белка тоже успел отметиться закованным кулаком в открытый лоб третьего из насильников.

– Отставить! Отставить! – закричал наушник голосом комбата, который, видно, наблюдал за ситуацией через видеокамеру Алекса.

А через несколько секунд начался ад. Пол в помещении дома, прямо под ногами Лома, вздыбился от мощного взрыва, и те, кто был в разгерметизированных скафандрах, умерли сразу. Алекса взрывом зашвырнуло на балку верхнего перекрытия, а скафандр, при точечном поражении хоть и работал, как монолитная конструкция, на этот раз не выдержал: правая нога и бедро были сломаны. Белка, совершенно невредимый, провалился в подвал. Вдруг откуда-то сверху заработала допотопная автоматическая артиллеристская установка, оснащенная, как выяснилось позже, дистанционным управлением. Самое паскудное, что она лупила кумулятивными снарядами. Осколки как и пули, калибром до 25 миллиметров, силовое поле БСК способно отклонить, но от воздействия таких снарядов оно потухнет быстро, еще пару секунд и вариантов не будет. Белка, мгновенно увеличив подачу энергии на антигравитационный компенсатор, взлетел к перекрытию, закинул командира на плечи и нырнул обратно в подвал. Через миг эта бетонная балка превратилась в пыль.

Из сорока двух человек личного состава в живых осталось тридцать четыре, в том числе старший лейтенант Седов и сержант Белкин. Из БСК Лома, как потом рассказывали, выгребли кучу окровавленных костей.

Никто из командования особо не желал разбираться, что удар был нанесен из зоны ответственности третьего взвода и второй взвод здесь ни при чем, но после выхода Алекса из госпиталя оба получили документы на добровольно-принудительный дембель. Приказ командующего, маршала Громова, был завизирован заместителем начальника штаба Объединенной группы войск генералом Баренгеймом. Однофамильцем, наверное. А не тот ли это Баренгейм, который служил под началом его отца? Когда-то в их семье обсуждалась какая-то нехорошая история, связанная с этой фамилией.

Так были разрушены планы и карьерные амбиции молодых офицеров. Да и сама карьерная лестница оказалась грязноватой.

* * *

С того дня прошло около трех лет, все это время они не виделись. Поэтому-то молодой человек, накупив в Лондоне контейнер подарков, полетел с тремя пересадками через половину земного шара на встречу с человеком, которому был должен всю оставшуюся жизнь. С последнего аэродрома в поселок его доставили гравилетом.

Встречали все – от мала до велика. Зная из разговоров по сети, что там проживает тридцать три человека, Алекс закупил тридцать четыре подарка. Один про запас, плюс на одной из пересадок по цене французского шампанского – десятилитровую канистру спирта (лучше бы он столько не брал, ибо местных научили пить еще в девятнадцатом веке, и пили они страшно, другого слова не придумаешь).

Гуляли знатно, но бездумно и без бога в голове. На третий день, как отошли от алкогольного дурмана, оседлали с Белкой снегоход и двинули проверять песцовые капканы. Алекс любовался просторами бескрайней и безмолвной тундры, ровной, как заснеженный Ледовитый океан.

На обратном пути случилась беда.

– Стой! Стой! – вдруг закричал Алекс. Эту беду, благодаря прокачанным способностям, он ясно увидел.

– Ий-я-а-а! Не боись! – Николай привстал с сиденья, веселясь, а снегоход на кочке взлетел, как на трамплине и… рухнул на полном ходу в закрытую снегом промоину узенькой, но очень быстрой реки.

– Это я виноват, – хрипел Николай, еле двигая языком и окровавленными губами, его левая нога была неестественно вывернута вправо и вверх. – Это все с похмелья. Я знал, что этой дорогой ехать нельзя, когда был маленьким, дядя говорил. Сейчас черт попутал… и водка виновата.

Только благодаря тому, что за мгновение до приземления или вернее сказать приледнения – приводнения, Алекс сумел оттолкнуться и слететь с сиденья, они оба не утонули и сейчас лежали на снегу в совершенно мокрой одежде, возле полыньи с утопленным снегоходом. У Алекса очень болела грудь, ребра были сломаны, но легкие, по всей вероятности, не продырявлены. Сильно саднили ноги – во время падения ударился о край тороса.

– Коля, дай свой наладонник, у меня связь перестала работать.

– Не брал с собой, – тихо ответил он и качнул отрицательно головой.

«Гадство! Гадство! Гадство!» Биокомп через спутники ни глобальную, ни планетарную сеть не ловил. Видно, элемент питания браслета связи, выполняющего функцию дополнительного системного блока, модема и спутниковой антенны, окончательно издох. Ведь был сигнал о требовании замены, и Алекс даже купил его, но за пьянками и гулянками забыл поставить. Десять лет назад этот браслет, изготовленный в золоте, был подарен родителями за успешное окончание общеобразовательной школы. «Целых два месяца аккумулятор не доработал до гарантийного десятилетнего срока. Халтурщики». Мысленно ругался, но делать нечего, сообщить в службу спасения о случившейся беде не представлялось возможным.

– Все, подъем, – тихо скомандовал сам себе. – Иначе погибнем.

Из всех вещей остались два древних огнестрельных карабина с парой запасных обойм к каждому, один персональный импульсный шокер дистанционного действия, который привык носить так, как собственные трусы, две лыжи, завернутые в брезент, один нож и двести граммов коньяку в маленькой фляге под дохой в кармане телогрейки.

Как разгребал снег, искал дрова и жег костер, раздевал себя и Белку, как вправлял ему ногу, ставил шину и натирал его и свое тело коньяком, сушил одежду и стрелял в волков и… шел, он уже и не помнил. Все это осталось где-то там, далеко и было давно. А сейчас он брел из последних сил. И когда перевалил через возвышенность между двумя знакомыми сопками и услышал лай собак, – остановился, ноги больше не держали – подкосились, и он свалился без чувств.

Уже не слышал, как тащили их в дом, вызывали гравилет, который не смог вовремя прилететь из-за разыгравшейся сильной пурги, ветер был такой, что срывало крыши и валило наземь чумы. Не ощущал, как дядька Степан колол уколы, которые тому надиктовали на коммуникатор через спутниковую связь, не видел, как почернели обе стопы.

Только через два дня, когда чуть утихла пурга, молодых людей доставили за четыре сотни километров в хирургическое отделение местной клиники.

Белка, к счастью, тоже выжил.

* * *

Очнувшись уже безногим, но с ощущением ноющей боли в несуществующих пальцах, Алекс выяснил, что номер страхового полиса с адресом страховой компании на его идентификаторе был обнаружен. Администрация клиники отправила электронной почтой сообщение о состоянии и увечьях застрахованного клиента. Согласно принятым обязательствам, данная компания застрахованному клиенту должна была восстановить здоровье и, собственно, отрастить новые ноги. В клинике регенерационная камера и соответствующая биомасса с биороботами для выращивания имплантов имелась. Однако страховики через два дня размышлений прислали отказ, найдя лазейку в том, что Алекс в момент наступления страхового случая находился НЕ при исполнении своих служебных обязанностей и был на территории, НЕ входящей в бизнес-интересы компании-работодателя. При этом они очень даже готовы оплатить лечение (в разумных пределах) и стоимость обычных протезов.

Ларчик открывался просто: такая операция на две ноги стоила два миллиона кредитов.

Нет, можно и напрямую решать вопрос. Для этого необходимо всего лишь подписать «Контракт колониста» с представителем одной из девяти галактических корпораций, которые являются истинными хозяевами всех близких и дальних звездных систем. В процессе перелета, находясь в камере анабиоза, тебе и ноги вырастят и вообще полностью восстановят здоровье. Срок контракта зависел от множества факторов, в том числе от состава атмосферы планеты, агрессивности среды обитания, и мог составлять от десяти до двадцати пяти лет. А малозаселенных и, соответственно, нецивилизованных и недостаточно комфортных в местах компактного обитания, но вполне пригодных для жизни, было открыто в нашей галактике – сорок семь планет. Только вот жители центральных систем, полные граждане, покидать свои высокоцивилизованные миры с высококомфортным уровнем жизни, даже за большие деньги, желания не имели. При средней зарплате среднестатистического работника в сто – сто двадцать тысяч кредитов в год и годовой выплате десяти процентов всеобщего налога и отчислений на курсы омоложения, они нормально живут и хорошо отдыхают более двухсот пятидесяти лет (по земным меркам), даже имеют возможность путешествовать по другим мирам. Ну что может заставить такого человека переехать на ПМЖ в агрессивную природную среду, где соседи – дикие звери?

Полным гражданином, если ты не родился в центральных мирах, можно стать только в двух случаях. Первый, когда отслужил в планетарных или корпоративных войсках десятилетний контракт, – данная возможность для Алекса теперь закрыта раз и навсегда. Во втором – когда на твой банковский счет поступит не менее одного миллиона кредитов дохода, заработанного по официальным контрактам от всех видов лицензированной деятельности, а по истечении годичного срока ты выплатишь сто тысяч налога. После этого автоматически информация о генокоде нового гражданина поступает в глобальную сеть галактики, и ты начинаешь пользоваться всеми возможными правами. Что там говорить, любой терминал любого космопорта пропустит полного гражданина автоматически и беспрепятственно куда угодно.

Поэтому, корпорации заинтересованы в использовании рабсилы молодых, присоединившихся планет, завлекая людей возможностями будущих преференций.

С другой стороны, ничего плохого в этом нет. Например, по статистике 92 процента всех бывших пожилых людей Земли переселяются на пожизненный срок (или на тот срок, пока не заработают свой миллион) в обмен на омоложение до внешне и биологически двадцатилетнего возраста с обязательными репродуктивными функциями организма. И хоть работа там зачастую малопривлекательная, приходится ломать устоявшийся образ жизни, – заработки такие, которые многим здесь и не снились.

Но каково молодому человеку с установившимися привычками, с амбициями на карьерный рост по службе, имеющему хороший дом, нормальную работу и зарплату, любящих женщин, – стать кинутым, безногим? Все оставить в этом мире и уйти в неизвестность? Или как?

* * *

Культи ног у Алекса заживали на удивление быстро, много быстрее чем поломанная нога у Николая. Ровно через месяц его уже могли выписать и ждали только приезда старшей сестры Людмилы, которая сообщила о вынужденной задержке на три дня.

Он стоял в душе коленями на обычной пластиковой табуретке и смотрел в зеркало: похудел здорово, но худым он был всегда, а опутавшие сухое тело узлы мышц и сухожилий никуда не делись. На чуть вытянутом лице щеки запали, а между бровями пролегла глубокая складка, которой раньше не было, ранее открытый взгляд синих глаз сменился на прищуренный, пронзительный. Да и стали они… просто серыми. Но не это первым бросалось в глаза – на голове среди излишне подросших темно-русых волос от макушки к правой стороне высокого лба свисала неширокая прядь совершенно седых волос.

Наконец наступил этот день. Люда привезла инвалидное кресло-коляску, и уже одетого Алекса стали в него усаживать, невзирая на протесты о собственной силе и самодостаточности. Потом большим коллективом больных-травматиков поехали в колясках, пошли, посунулись и пошкандыбали провожать его на выход.

Николай взял одной рукой оба своих костыля, а другой обнял Алекса за плечи.

– Брат, – зашептал он. – Прости меня. Я клянусь, что больше никогда не бухну ни грамма водяры. Мы продадим своих оленей. Сойдет снег, и мы пойдем мыть золото, копать алмазы. Дядька знает, где они есть. Мы найдем тебе два миллиона. Прости меня… Брат.

– Коля, успокойся, я уже принял решение. Зарегистрировался на сайте «Колонист Геды» и отправил анкету. Поэтому не надо ни золота, ни алмазов. И ты не вини себя, так сложилась наша судьба.

– Брат, не нужно никуда ехать, потерпи чуть-чуть, и мы все решим.

– Нет, не хочу втягивать во все это дерьмо еще и твою семью. Я сам не меньше виноват и не могу себе позволить ни материальные, ни духовные долги, это будет неправильно. Прощай, брат. Не знаю, что меня будет ожидать ТАМ. Но даст бог – свидимся.

Люда, боясь опять расплакаться, толкнула кресло по направлению к гравику с эмблемой скорой медицинской помощи, которую администрация клиники выделила для перемещения в аэропорт.

– Прощайте! Прощайте!

Часть первая

Ухожу…

Глава 1

Выход силой, переворот. Раз, два… восемнадцать, к груди, девятнадцать, к плечам. Я подтягивался на турнике: тридцать четыре, тридцать пять.

Весна. Маленькие белые цветы и ярко-зеленые листья вишни, вокруг которой установлены несколько спортивных снарядов, густо укрыли все ветки. Надо было чуть раньше все деревья почистить, уж больно заросли и загустились. И трава на газоне поднялась на лишних три сантиметра, пора подстригать. Да, но делать это будет уже кто-нибудь другой.

Полтора месяца, как вернулся с Севера домой. Бездельничаю. Одно развлечение – вот этот турник. Раньше, перед перекладиной шла обычная «десятка» бега по пересеченной местности, но сейчас…

На протезах так и не научился ходить без палочек, и учиться не буду. Перемещаюсь пока на коляске. Скоро-скоро перелет. И контракт.

Когда-то всей семьей мы жили в городской квартире, а здесь была дача, немного далековато от города. Но со временем город продвинулся за периметр на десяток километров и превратился в громадный мегаполис, приблизив к себе дачный поселок. Красивая местность у леса и озера превратилась в ценный загородный ресурс. Люди свои халупы и собачьи будки разломали, а на их месте появились красивые дома. Вместо бывших улиц устроили газоны, дорожки и тротуары, наладили охрану порядка. Коттеджный городок получился тихий и симпатичный.

Мне нравилось здесь: красивая природа, лес, глубокое и чистое озеро, чистый воздух. После безвременной смерти родителей в моем доме хозяйничала Валя, мамина подруга и соседка по нашей городской квартире, где сейчас жила Людочка и ее семья. Для Вали здесь тоже было раздолье: зелень, овощи, фрукты. Любитель она за всем этим ухаживать, но придется и ей возвращаться в полис, а до шестидесяти лет, когда сможет улететь по программе омоложения, еще целых два с половиной года.

…Теперь заключительный аккорд. Выход с подъема переворотом на «солнышко» – раз, два, три…

Когда я окончил Военную Академию, мама пыталась меня превентивно остепенить, женить и, используя папины связи, поближе к дому привязать. Ибо я такой же безалаберный, как и папа, буду до первой старости висеть на орбите или мотаться по дальним окраинам нашей планеты.

К счастью, к приблатненным телодвижениям отец отнесся резко отрицательно, и я, к большому маминому сожалению, был отпущен в самостоятельное «плавание».

– Алек! Алек! – окликнула Валя, она именно так меня называла, без «с». – Здесь тебя спрашивают!

Ага! Брокер, наверное, только что-то рановато. Договаривались на одиннадцать, а сейчас и десяти еще нет.

Фух. Резко выдохнул, выходя с «солнышка» корпусом на перекладину.

– Проводи в беседку, через пять минут буду! – переместился на руках к правой стойке турника и по ней сполз прямо в кресло своей коляски. Подкатил к кабинке летнего душа, скинул штаны и мокрое от пота нижнее белье и, зацепившись за поручни, специально прикрученные племянником Юркой, залез коленями на деревянную табуретку.

Струи холодного душа ударили по разгоряченному телу. Ух! Какой класс!

Валя каждое утро, кроме дней, когда идет дождь, приносит сюда и кладет комплект чистого белья.

Растерся полотенцем, переоделся и покатил по дорожке на выход из сада к центральной аллее. Здесь, со всех сторон оплетенная виноградной лозой, стояла большая, круглая беседка. За решеткой забора виднелся капот нового черного «мустанга» сто пятой модели, очень дорогой модели гравилета.

Это был настоящий флаер, в котором питание на гравитационные пластины и турбину поступало не от аккумуляторных батарей, а от собственного реактора, а также имелось семь маневровых движителей. Если учесть, что только один такой мини-реактор стоит почти как весь мой дом, то да, получается, посетил меня крутой брокер.

Навстречу, со скамейки поднялся высокий, около метра девяносто пяти, мужчина – атлетически сложен, седые волосы стрижены коротким ежиком, внешне лет за пятьдесят, с лицом уверенного в себе человека. И то, как он сделал шаг навстречу, выдало в нем человека военного.

– Анатолий Сергеев, – представился и подал мне руку.

– Седов, Алекс, – немного помолчал, предлагая гостю словесно разродиться, но тот тоже молчал, только глядел на меня с интересом. Пришлось продолжить самому, но я перешел с общего языка на русский. – Чем заинтересовал вашу контору, господин полковник, простой инвалид? Я не приглашаю вас в дом, так как не охота демонстрировать на лестнице эквилибристику безногого с ползанием по ступенькам. Присаживайтесь здесь, пожалуйста.

– Откуда вам знать, что я полковник?

– Судя по вашему возрасту, внешнему виду, манере держаться и модели флаера – вы полковник и есть.

– Не убедительно.

– Знаете, помню, я был совсем маленьким, когда мой отец был в вашем возрасте, и тоже в звании полковника. Так вы чем-то друг на друга неуловимо похожи.

– Принимается. Я действительно полковник, только в отставке, и к конторе, которую вы имеете в виду, СЕЙЧАС не имею никакого отношения. А о родителе вашем слышал, достойный был и офицер и человек. Мне известно, что и ваш племянник тоже будет поступать в Московскую академию, хочет стать продолжателем дела своего дяди и деда?

– И прадеда, и прапрадеда, – поправил я. – Даже не знаю, воином в каком колене он будет, члены нашей фамилии получали воинские чины еще много столетий тому из рук самих их императорских величеств государей Российской империи… и прочих правителей России. А планы племянника мне известны, только вы-то откуда об этом знаете?

– В эпоху галактических информационных технологий, если знать, что искать, можно нарыть все, что угодно. Алекс, я возглавляю службу безопасности сельскохозяйственной корпорации «Колос», если вы слышали о такой.

– Да, слышал о такой. Создал ее еще отец нынешнего хозяина лет сто тому. Тысячи гектаров земли, сахарные заводы, бройлерные цыплята, огромные поставки в миры дорогущих натуральных и дешевых сублимированных продуктов, а также средства массовой информации в глобальной сети. Да?

– Так точно. И еще много разного другого. Сейчас я говорю по поручению президента, имею в виду президента нашей корпорации Василия Роднина. Он приглашает вас сегодня в гости. Хочет обсудить возможность разрешения некоторых вопросов личного характера ТАМ. Он готов вас серьезно отблагодарить.

– Прошу прощения, господин полковник, как ваше отчество?

– Николаевич.

– Анатолий Николаевич, от столь лестного приглашения такого высокоуважаемого человека, коим является Василий Степанович Роднин, вынужден отказаться. Поймите меня правильно, до назначенного убытия с последующей операцией осталось две недели, а дел неоконченных – миллион и маленькая тележка. Сейчас ожидается приезд брокера, занимаюсь продажей всей этой недвижимости, – развел руками вокруг себя. – А эти брокетиры пробили, что я должен вот-вот переехать, и дают всего половину реальной стоимости.

– И все же, Василий Степанович просит вас не отказать.

– Не хочу! Не хочу представлять или защищать ничьи интересы! Не хочу заморачиваться ничьими бизнес-проблемами, у меня своих дел навалом. Так что напрасно вы, Анатолий Николаевич, потратили столько времени и средств для просчетов меня и моих близких.

– Не будьте так категоричны, Алекс. Мы могли бы помочь с решением ЛЮБЫХ ваших вопросов.

В это время перед глазами моргнула желтая точка, пришло сообщение от брокера, который был на подъезде к дому. И действительно, у ворот остановился маленький оранжевый «Жук» на воздушной подушке, из которого вышел очень толстый молодой человек.

– Валя! Нажми кнопочку открытия калитки!

Молодой человек шел по аллейке, переваливаясь, как откормленный гусь.

– Валя! Сопроводи, пожалуйста, брокера в дом. Пусть смотрит.

– Разрешите и мне пойти посмотреть. – гость поднялся со скамейки.

– Пожалуйста, Анатолий Николаевич.

Что там говорить, что там смотреть, мой дом был очень хорош. Стоял на тридцати двух сотках рядом с озером; над цоколем два этажа в облицовочном кирпиче, а под ним гараж на две машины; мастерская и сауна. Высокие, арочные двухкамерные окна. Внутренняя отделка под старину и вся мебель чисто деревянная. Автономный водопровод и канализация. Шикарный сад и зеленые газоны.

За такой домик в нашем районе нужно заряжать миллион кредитов, а за девятьсот можно продать довольно быстро. А эти мудашвили дают сегодня и сейчас аж! пятьсот пятьдесят тысяч! Да квартира с такой квадратурой в нашем трехмиллионном мегаполисе стоит подобных денег, а здесь – шикарный дом.

Когда они вышли на улицу, приехавший молодой толстяк озвучил те же пятьсот пятьдесят. Сговорились, сволочи. Пообещал ему подумать и брокер отвалил. Сергеев прошел в беседку и присел на прежнее место:

– Алекс, сколько вы хотите за свой дом?

– Миллион, – ответил, набравшись наглости, и добавил. – Дом продаю с мебелью, в том виде, в каком он есть.

– Давайте так, вы принимаете приглашение моего шефа. Независимо от результатов переговоров обещаю, что этот дом будет продан в ближайшие дни по реальной цене, – увидев мой подозрительный взгляд, он кивнул в сторону ушедшего брокера. – Нет-нет, к этим я не имею никакого отношения. К вашему сведению, он мне самому очень понравился, этот ваш дом.

* * *

В городок «Золотая подкова», который находился в пятнадцати километрах, добрались за каких-то десять минут. Флаером через заборы здесь не летают, охранный ИскИн запросто может сбить. Поэтому, на въезде прошли через два пропускных пункта охраны и, держась над укрытой красным асфальтом пешеходной дорожкой, не спеша подлетели к дворцу олигарха.

Глазам явились блеск и роскошь: кованые решеточки ограждения вдоль пути к парадному подъезду; площадка, выложенная плитами красного гранита; красивые зеленые лужайки; роскошный дом из стекла, черного гранита и белого мрамора.

Полковник лично достал из багажника и разложил мою коляску, которую ребята из охраны фактически занесли в дом на руках. Вместе со мной.

Перед встречей не удосужился посмотреть на снимки хозяина в сети, и мне он представлялся таким большим краснорожим дядькой. Однако был приятно удивлен: в большом, просторном кабинете нас встретил невысокий, но подтянутый и совершенно молодой мужчина, внешне лет двадцати, явно после омоложения.

Несмотря на домашнюю обстановку, был одет в классическую тройку, а в белом ворсистом ковре прятались обычные черные туфли (такие видел в Лондоне за три с половиной тысячи кредов). Он предложил расположиться за небольшим, круглым столиком, который украшала бутылка коньяка «Chateau de Bualon», нарезанные лимоны, шоколадные конфеты в вазе и три больших коньячных бокала. Из меня, конечно, пьяница никудышный, но отказаться от напитка с таким благоухающим и интересным букетом ароматов – грех.

После того, как меня представили, он разлил коньяк, уселся в кресло и начал свой рассказ.

У Василия Степановича Роднина от второго брака есть дочь Елена, 24 года. Двенадцать лет назад он развелся с ее матерью, которая вновь быстро вышла замуж за состоятельного бизнесмена и вместе с дочерью переехала жить в Берн.

Дочь успешно окончила университет и в этом году после ординатуры получила диплом врача. Планировалось в ближайшее время поместить ее в специальную клинику, оплатить курс укрепления иммунной системы и провести псионическое воздействие, с целью получения пси-способностей пятого уровня и увеличения в два раза мозговой активности, что очень важно для врача. После этого она должна была улететь на одну из центральных планет стажироваться в составлении программного обеспечения для новейших диагностов.

Отец постоянно с ней общался через сеть и изредка встречался, считал ее девушкой самостоятельной и серьезной, которая ни в какие неприятности по глупости не влезет. Недавно похвасталась, что у нее появился бойфренд, так она его назвала, что переводится с одного из исчезающих языков как «друг», говорила, что он очень красивый и серьезный парень. Звать – Мустафа.

Родитель был совершенно не против увлеченностей дочери, но имя кавалера его насторожило. Однако ежедневная деловая текучка затянула, и настороженность на некоторое время отошла на задний план.

Вдруг пришло сообщение из швейцарской клиники, что дочь не пришла на оплаченные процедуры. С ней пытались связаться, но она перестала отвечать на вызовы и куда-то исчезла.

На счету Елены в Европейском отделении галактического банка «Силбер» лежали три миллиона кредитов, без права изъятия в течение семи лет. Она с этой суммы получала на руки ежегодные проценты в размере 90 тысяч, за счет которых и жила. Но в последние три месяца начала названивать отцу и просить дополнительно то двадцать, то тридцать, то пятнадцать тысяч кредов на какие-то свои нужды. Любящий отец, конечно, не отказывал, но подобными тратами заинтересовался и, в конце концов, послал человека в Берн проконтролировать ситуацию. Но контролировать на этот момент было нечего и некого. Елена исчезла.

Оказалось, что она, не предупредив родных, что было невероятно, заключила с «Колонистом Геды» добровольный контракт на планету фронтира Даэр-2 сроком на десять лет, где предполагала поступить на работу в госпиталь корпорации, благо свободные вакансии есть. А улетела туда, как выяснилось, следом за бойфрендом. Нет, обычному молодому врачу, который не побоится агрессивной дикой планеты, если на Земле ему платят сорок тысяч в год, а там – будут платить сто сорок, плюс куча бонусов, конечно, выгодно и интересно. Но Елена, которая пренебрегла исключительно хорошей перспективой?..

Родители в шоке. Мать, имея полное гражданство и соответственно право путешествий между мирами, рванулась следом за дочерью. Разыскала ее в каком-то городке, встретилась, поговорила, но вопросы не исчезли.

Елена общалась с ней довольно грубо, на повышенных тонах, что само по себе невероятно. Прогнала и потребовала, чтобы ее никто больше не беспокоил. Мать вынуждена была ретироваться и вернулась обратно на Землю.

Были наняты частные детективы, которые очень тщательно, день за днем, исследовали ее последний год жизни.

Елена с подружками отдыхала в Северной Америке, в Калифорнии. Там на экскурсии в индейском поселении они познакомились с тремя парнями арабского происхождения, которые проживали в Европе, в Вене. Особенно она подружилась с парнем по имени Мустафа Мурад, с которым часто встречалась и много общалась.

Детективы выяснили, что в один прекрасный день к местному шаману пришел молодой человек и попросил приворожить любимую девушку так, чтобы она захотела связать с ним свою жизнь. Мол, они очень любят друг друга, но ее близкие против их отношений. По фотографии был опознан Мустафа. Шаман сделал для парня «доброе дело», привязал девчонку к нему «хвостиком» накрепко, с гарантией на полгода. Если бы раньше кто о таком рассказал, что можно сделать такое внушение без специального оборудования, не поверил бы.

Вот и стала Лена для них «дойной коровкой». Два месяца тому, этих пацанов венские службы правопорядка заподозрили в принадлежности к исламистской террористической организации. Пока адвокаты отшивали от ареста, а представление передавалось в ООН, те убежали с контрактом о временном переселении на десять лет. А дальше – ясно, Елена рванула следом. С тех пор от нее – ни привета, ни ответа и в сети никакой новой информации не появилось. На работу нигде не устроилась, ни в какой общине не зарегистрировалась, и, следовательно, о ее безопасности никто беспокоиться не будет.

– А ПК у нее что, обычный браслет?[3] – спросил я у него.

– Нет, био. Поэтому знаю, что она жива, раз комп в сети. Ужасно за нее боюсь, – продолжил свой рассказ Василий Степанович, – когда закончится действие шаманского кода, у нее сразу откроются глаза и заработают мозги – она переосмыслит свое бытие, а это должно случиться вот-вот, участь ее будет ужасной. Буду с вами откровенен, сроки очень поджимают. Поэтому первоначально планировал нанять специального человека, но наши аналитики проработали вопрос и нашли вас. Они считают, что вы являетесь именно тем подготовленным человеком, который УЖЕ, самым ближайшим рейсом летит туда, и можете проникнуться МОЕЙ проблемой с полной ответственностью, так как считают вас человеком чести. При любых обстоятельствах, вероятность решения вами вопроса ПОЛОЖИТЕЛЬНО – в пределах семидесяти двух процентов, а это достаточно много. И еще, объективная реальность такова, что сейчас отношения родителей и детей не настолько близки как, скажем, двести лет назад. Вот, посмотрите сюда, – показал в сторону дальней стены, где возникло голографическое изображение девочки в натуральную величину. – Это моя дочь, а я выгляжу моложе ее, но это, еще раз скажу, не умаляет моей любви к ней. Ужасно за нее боюсь.

История была неприятной, и я прекрасно понимал, чего от меня хотят. Но желания во все это ввязываться не было. Хотелось просто спокойно устроиться в новом мире, найти свое место в жизни и отбыть свои положенные десять лет. Мне, в принципе, деньги этого олигарха не помешают, но если еще люди помогут с продажей дома, то почему бы и нет?

Откатившись от столика, подъехал поближе к D-проекции объемного изображения Елены. Со спины, в анфас и профиль зафиксировал ее в памяти своего биокомпа. Да, красивая девочка. Хотя, за те двести лет, когда Земля вступила в Галактическое Содружество, и народу (за определенную плату) стали доступны технологии омоложения организма, фактически продление жизни до ста девяноста или до двухсот пятидесяти лет. Врачи абсолютно всем проводили коррекцию, то есть исправляли огрехи и лица и тела. В результате, со временем генетически сложилась ситуация, когда мамы все больше стали рожать очень симпатичных деток: с классическим строением тела и правильными чертами лица.

Глава 2

В субботу, ровно в десять тридцать утра, к дому подошли два гравика. Первым – аккумуляторный «Москвич», по сегодняшним меркам достаточно приличная техника, и вторым – вчерашний сто пятый «Мустанг», из которого вышли Анатолий Николаевич на пару с высокой, моложавой и симпатичной женщиной, а также светловолосая девушка, лет двадцати (сразу видно мамину дочку) и молодой парень в круглых очках, с внешним видом химика-аспиранта. Все семейство Сергеевых было одето в легкую весеннюю спортивную одежду и кроссовки.

Следом вышли из «Москвича» и подошли к нам двое мужчин среднего возраста, одеты классически: пиджак-рубашка-галстук.

– Алекс, разрешите представить: моя супруга Екатерина, – Сергеев заговорил по-русски, а мадам с интересом меня рассматривала, затем подошла и подала правую руку ладошкой вниз и так поощрительно улыбнулась.

– Рад приветствовать такую красивую женщину. – Я аккуратно поцеловал ей кончики пальцев.

– О! Какой комплимент! Я просто уверена вы, молодой человек, любимец женщин, – сказала она глубоким контральто.

– Да! И любитель тоже! Только они, как только чуть-чуть ближе со мной знакомятся, сразу шарахаются и стараются сбежать подальше.

– Не верю! Это почему же? Чего такого огромно-ужасного они в вас находят?

– Мой отец, прежде чем его заарканила моя мама, был давним холостяком. И я унаследовал определенные черты его характера.

– Молодой челове-е-ек! Просто вы еще не попались в руки настоящей женщины, такой, например, как ваша мама, которая все-таки заарканила, как вы говорите, вашего папу.

– Алекс, – продолжил Сергеев. – А это моя дочь Оля и зять Юджин.

– Очень приятно. Алекс.

Девушка, которая первоначально выглядела строгой, с сосредоточенным выражением лица быстренько подошла ко мне, подала свою ручку и, улыбнувшись, взглянула на меня поощряющее точь-в-точь как мама. Ничего не оставалось, как облобызать и эти нежные пальчики.

Идеальный маникюр на руке Юджина – это хорошо. Но такая мягкая рука и такое вялое пожатие – это плохо.

– Наш Юджин – доктор наук четвертого ранга! У него уже подготовлена диссертация на пятый ранг и о-о-чень большие перспективы в области биофизики, – вдруг добавила Екатерина.

– Рад слышать, – сказал я. Да, женщины-женщины, как вы чувствуете наши мужские эмоции! А может, заметила мой выразительно-понимающий взгляд? Наверное, эмпат.

После взаимных представлений будущие хозяева недвижимости и юрист с нотариусом, сопровождаемые нашей Валей, пошли смотреть дом. Я же, извинившись, остался в саду и наблюдал, как водитель Анатолия Николаевича тащит во двор какую-то сумку, кастрюлю и мангал с шампурами.

– Уважаемый! Не надо шампуры и мангал, здесь все это есть. Вон там, внизу в гараже.

Тот молча развернулся, забрал свой железный ящик обратно и отнес в багажник гравика. Оттуда зацепив упаковку с углем, подошел ко мне.

– Меня зовут Антон.

– Алекс, – мы обменялись крепким рукопожатием.

Пока народ бродил по дому, затем вокруг участка, мы с Антоном занимались шашлыками. Он установил мангал на лужайке, высыпал туда уголь и подготовил к растопке. Я же нанизывал на шампуры маринованное, с обворожительным запахом мясо, с дольками помидоров, лука и откладывал на поднос.

Мы с ним сидели и болтали так, ни о чем. Оказалось, что Антон всегда служил под началом Сергеева – и в войсках, и здесь, на гражданке. А родом он из Ростова, и лучше, чем в Ростове, по его мнению, шашлыки нигде не умеют готовить. Вот это мясо, кстати, он тоже мариновал лично, по домашнему рецепту. И вообще! Нынче народ не знает, что такое натуральная пища, все привыкли жрать сублимат.

А краем уха я слушал и то, о чем говорят мои потенциальные покупатели, которые стояли за углом: «Дом покупаем для Олечки и Юджина. Добираться сюда от Залесья, где у нас свой дом, всего шестнадцать километров. И здесь все хорошо, особенно нравится каминный зал, где задняя стена набрана из стеклопакетов, здесь стоят пальмы и разные прочие вазоны – необычный дизайн. И для Юджина большой кабинет, и спальня хорошая и просторная, две детские комнаты и три гостевые, и везде шикарная качественная мебель в классическом стиле. Матрасы-подушки-одеяла мы, конечно, заменим. А какая кухня огромная; и гараж на два больших гравилета, и сауна, и мастерская, правда, мастерская нам ни к чему, но пусть будет, на что-нибудь сгодится. А какой великолепный сад и какая тетя Валя великолепная хозяйка, в каком идеальном порядке все это поддерживает! А не хотите ли вы здесь остаться пожить? Да в том же качестве! Да! Ничего лишнего делать не надо! А мы вам будем доплачивать, скажем, триста кредитов в месяц? Да чего тут не знать? Триста пятьдесят! Соглашайтесь!»

Валя, конечно, не миллионер, но женщина весьма обеспеченная и может себе позволить многие годы ничегонеделанья, но все равно, для нее это был бы очень неплохой вариант. Так бы она сбежала от одиночества и спокойней перетерпела эти два с половиной года разлуки. А потом – «Колонист Геды». Как-то, чисто случайно, заметил, какую информацию она перелопачивает на большом домашнем компе (мой био имеет к нему прямой доступ), поэтому знаю, что не расстаемся мы c ней навсегда. И я – не против.

Раньше, когда при очередной ротации охраны уезжал в Лондон, она сама себе хозяйничала, а я только оплачивал раз в год налог на землю и счета по коммунальным услугам на полгода вперед. Да, теперь ей надо просто временно перетерпеть.

Она любит меня и с детства потакает во всем. Когда увидела безногим, огорчилась до крайности, пришлось вызывать доктора. Я видел, как она переживает нашу будущую разлуку.

Никогда! Никогда бы не продал этот дом. Дом, построенный моими родителями, но что теперь говорить.

Компания семейства Сергеевых, возглавляемая старшей мадам, вынырнула из-за угла дома, и резко остановилась, натолкнувшись на нас.

– О! Алекс! – стало видно, как мадам на мгновение стушевалась. Она поняла, что содержание их нынешнего разговора мне известно. Когда они стали ходить по участку, мы сидели у беседки возле парадного входа, а сейчас переместились на лужайку. И хоть там, за углом, говорили негромко, здесь, на лужайке, было все слышно.

– Алекс! Мы все посмотрели, – она минуту помолчала. – Скажу вам честно, мы давно хотели купить детям дом и подыскивали варианты. Вчера муж снял на биокомп внешний вид и внутренний интерьер дома, мы посмотрели, и все нам понравилось, вживую сегодня это подтвердилось. Мне только не нравилось, что покупать надо срочно и по существующей в этом районе полной рыночной стоимости. Но когда я зашла в дом и первой увидела кухонную мебель, прекрасно зная, сколько она стоит, и, кроме того, приличные гарнитуры во всех комнатах, и везде отличное состояние, – она замолчала, затем подошла и присела на один из стульчиков-раскладушек и продолжила: – Все. Не торгуюсь. Что там с документами, нужны ли доверенности?

– Нормально, сестра помогла все сделать, ничего не нужно. Весь комплект собран и подготовлен для продажи.

– Простите, Екатерина, как ваше отчество? Как-то неудобно…

– Что вы?! Неужели я стала похожей на женщину, которую надо называть по отчеству?

Мы с Екатериной ударили по рукам, и юристы с принтером пошли в дом готовить договор. Вообще-то во всех мирах все договоры, оформленные в электронном виде, имеют силу закона, но на Земле, в некоторых евразийских муниципальных округах, дополнительно готовился и бумажный вариант. Уже через тридцать минут Антон, дабы я не занимался излишней гимнастикой, закинул меня вместе с коляской на лестничную площадку, и я покатил в дом. Внимательно прочитав договор купли-продажи (покупателем недвижимости выступала Сергеева Екатерина Николаевна), подписал оба варианта. Сделка была совершена, расчет произведен, и в моем распоряжении осталось еще две недели жизни ЗДЕСЬ.

Еще отдал нотариусу шифр идентификатора старшего племянника и переоформил на него свой почти новый «Рейдер», тоже аккумуляторный гравик, но с запасом хода в шестьсот земных километров, при крейсерской скорости триста десять километров в час.

Жаль, искренне жаль. Ужасно, как не охота покидать свой дом, свой мир, уезжать в неведомую неизвестность. Но жизнь продолжается, надо восстанавливать здоровье и идти вперед, а имея достаточно определенные денежные средства, есть возможность стартовать в любом мире.

Информацию об оплате получил тут же. Мой счет пополнился, как и было уговорено, на девятьсот тысяч кредитов, плюс сто тысяч перечислили на предъявительский банковский чип для моей сестрички Люды.

Когда у меня случилась беда, Люда, кроме всего прочего, притащила мне и оставила в бывшем папином кабинете (я категорически отказывался принимать) этот самый чип с суммой в пятьсот сорок шесть тысяч кредов. Они с мужем Сашкой собирают деньги на курс омоложения, не перечисляя в специальный фонд.

Вот и решил сделать своим родным маленький подарок: будет кто-нибудь из них смотреться в зеркало и вспоминать меня хорошим словом. Наверное.

А на текущие расходы и хорошую подготовку для перелета у меня деньги есть. Когда еще зимой уходил в отпуск, на счету было шестнадцать тысяч. За лечение в клинике ничего не уплатил, там страховая компания разобралась. Плюс недавно работодатель перечислил выходное пособие в размере семь пятьсот. И мои ребята – коллеги по работе – собрали по две сотни с человека и скинули на карточку. Так что, двадцать семь тысяч кредов на счету зависли, ни разу не траченые.

Дабы не стать должником перед муниципалитетом, перечислил в казну полпроцента стоимости сделки за продажу дома.

После окончания официальных процедур Антон отвез в город юристов, а мы вшестером, под чутким руководством Вали, остались затереть все это дело под тосканское «Rosso» – красное вино и Антонову вкуснятину, которая называется «шашлык а-ля Ростов».

* * *

День удался. И не только разрешением взаимовыгодного контракта, но и стихийно возникшей культурной программой. Под спокойную, тихую и ненавязчивую музыку веселились и рассказывали друг другу различные анекдоты, а также смешные и веселые истории из своей курсантской и студенческой жизни. Женщины смеялись громче всех.

Веселье длилось часа три. Давно вернулся Антон с еще одной бутылкой тосканского и оказал посильную помощь в потреблении свежеприготовленных шашлыков. Затем Екатерина Николаевна и молодежь тепло со мной попрощались, выразили уверенность, что еще до моего отъезда со мной не единожды встретятся, и, усевшись за пульт «Москвича» (а пила она, как и я – только пригубив), вместе с Олей и Юджином укатила домой, в Залесье.

Полковник с Антоном задержались. Пока Валя на лужайке наводила порядок, мы переместились к беседке.

– Алекс, мы вчера с шефом поговорили и решили, что тебе на этапе подготовки к отправке ТУДА необходимо оказать помощь и поддержку. В этих целях, начиная с понедельника, твоим постоянным спутником будет Антон.

– Они решили, видите ли! Я хоть и инвалид безногий, но вполне самодостаточный человек, и за мной ходить и вытирать попу совсем не надо. Я дал вчера слово, что найду эту девочку и вытащу из дерьма, если она в нем будет сидеть, не для того, чтобы оставшиеся две недели Антон мою коляску толкал.

– Ты не понял. Ни у кого даже в мыслях нет ходить за тобой, вытирать твою задницу и заносить ее на поворотах. Известно, что ТАМ ты будешь заключать охотничий контракт, и свободного времени у тебя будет достаточно. Почему бы и девочку с ее окружением не проконтролировать? Воспринимай это как работу, и все встанет на свои места, тем более, что за ее выполнение тебе назначено весьма солидное вознаграждение. И Антон тебе при подготовке очень даже пригодится, – продолжил полковник.

Отступление

– Раз-два! Раз-два! Все! – Тренер похлопал в ладоши. – Оставили снаряды! Теперь попрыгали, попрыгали и переходим на беговые дорожки. Так! Всем включить режим номер 2 – бег трусцой. Виктория, Ольга, Ганс! Для вас режим четыре. Двадцать минут! Дыхание! Не забывайте! Правильно! Дышать!

Кроссовки резво застучали по движущимся лентам.

Виктория де Лафер, в девичестве Донцова, несмотря на свои 63 года, бежала легко и свободно.

Прямо напротив тренажеров, рядом с огромными, до потолка, оконными переплетами, были расставлены многоярусные подставки с декоративными комнатными растениями. Седьмой год она ходила в этот зал и, когда бежала, любила на них смотреть, было интересно, как они развиваются, как меняются. Вот на том – появился новый листик, а на этом – целая веточка выросла, а на дальнем, который у шведских лесенок, на старой и большой гортензии разбух большой бутон и уже заметен краюшек красного лепестка.

У нее дома в спортивном уголке, на стене перед беговой дорожкой висит большая композиция из искусственных цветов. Это курсовая работа ее дочери Элен – за третий курс Академии искусств. Там она тоже, бегая по утрам, каждый листик изучила. И живые цветы дома в вазонах есть, вся огромная лоджия заставлена. Она их очень любит.

Спортом занималась с самого детства и до двадцати восьми лет. Потом заключила брачный контракт с Жаком де Лафер. Четыре беременности, рождение четверых деток, из которых младшенькая, Элен, родилась в сорок три, способствовали изменению фигуры и появлению излишнего веса. Нет, на каракатицу она похожа не была, но сама себе перестала нравиться, а она всегда хотела выглядеть привлекательно, особенно для своего любимого Жака.

В молодости она видела и познала разных мужчин, но, наконец, встретила ЕГО, такого нежного и безумно любящего, который сохранил свои чувства к ней и детям на всю жизнь. Она никогда не предохранялась и не боялась от него рожать, никогда не изменяла ему, впрочем, он был лучшим. Милый Жак…

Беда случилась четырнадцать лет тому. Он вместе с дочерью возвращался из Марселя, где гостил у родственников. Добравшись почти до дома, предгорий Урала, его гравик врезался в грузовую платформу, следовавшую параллельным курсом. Экспертиза доказала, что у него случился инсульт – приступ, ныне очень редкий, и он потерял сознание, не передав управление автопилоту. Направленная ИскИном ближайшая реанимационная машина скорой помощи засвидетельствовала его гибель, а вот девочку успели спасти. Ее складывали по частям в течение двадцати семи часов, и еще двести восемьдесят восемь часов она находилась в регенерационной камере.

Первые дни Виктория была в предшоковом состоянии и бродила по квартире, как сомнамбула. Но потом, взглянув на себя в зеркало и увидев в отражении опухшую от слез, старую тетку, вдруг поняла, что ее милый Жак с таким страшным чучелом в мятом халате жить бы точно не захотел. Да и близкие после похорон разъезжались, а дети требовали внимания.

Первое, что сделала, – утром пошла в домашний спортивный уголок, встала на беговую дорожку и побежала. С тех пор так и бежит: ежедневно дома, трижды в неделю в фитнес-клубе и один – в спортзале полиции. И Элен к этому делу тоже пристрастила.

Тогда Виктория не раскисла и взяла себя в руки. Да и не могло быть иначе, она – самодостаточный человек, капитан муниципальной полиции, офицер-психолог по работе с малолетними правонарушителями – имела неплохую зарплату, плюс пенсион на детей от родного муниципалитета. Всех детей поставила на ноги, достойно обучила и отправила в самостоятельную жизнь. Старшие сыновья устроены и имеют собственные семьи, а вот с дочерью…Четырнадцать лет назад ее спасение обошлось в полтора миллиона кредитов, и согласно закону, через страховую компанию был оформлен специальный акт на беспроцентную ссуду, ответственность по которой для ребенка наступает с момента совершеннолетия. Для Элен этот день уже наступил, ровно как две недели.

Еще три года назад, чтобы продолжить службу в муниципалитете, Виктория обязана была пройти курс омоложения (совершенно бесплатно) и после переаттестации, уже молодая и здоровая, получив звание подполковника и повышение по должности, продолжить службу. Но зная, что по исполнению двадцати лет ее дочери, которая так похожа на Жака – те же черные глаза, те же вороные кудряшки, – придется продаться какой-нибудь корпорации на фронтир на двадцать пять лет и делать там черт знает что, и жить без доброго слова и поддержки близких, она решила поступить совсем иначе.

Виктория забрала компенсацию за омоложение в размере пятисот двадцати тысяч, плюс двести восемнадцать тысяч собственных сбережений. Этого, конечно, мало, даже половины нет, но она – натура деятельная и знает, как рассчитаться со страховой компанией быстро, поэтому, коль от фронтира не отбиться, составила план действий на ближайшие три года.

Записала дочь в полицейскую стрелковую ассоциацию, вдвоем вступили в общество охотников и решили изучить таксидермию. Задуманное дело, конечно, натурально грязное и пахнет очень некрасиво, особенно, когда препарируешь трупы животных. Но это единственный быстрый и легальный путь решения вопроса. Предлагали ей и более быстрое решение, но совсем нелегальное. Нет. Она офицер полиции и на сделку с совестью не пошла.

Еще для исполнения ее задумки им с Элен не помешало бы найти компаньона – крепкого духом, физически сильного и порядочного мужчину. Пусть даже не друга. Разве где-то можно встретить такого, как ее Жак? Таких – не бывает. Пусть временного попутчика с совпадающими интересами, который бы ПОМОГ укрыться от возможных неприятностей. Они, правда, и сами сейчас смогут кому угодно голову свернуть, и крови не боятся, возле охотников и таксидермистов научились. Но! Мужчина – есть мужчина, особенно если настоящий.

Скоро они улетают на Даэр-2, но, к сожалению, только пять дней назад стал доступен список их команды. И не потому, что у нее нет допуска к информации, наоборот, в ее биокомпьютере – армейский чип, что на любой планете дает информационные преференции. Просто команда переселенцев была окончательно сформирована всего пять дней тому.

Посмотрела списки и – нет достаточного выбора. Те, на которых могла бы положиться, в основном заняты, переселяются вместе со своими помощниками – подругами-женами или как они их называют. Даже в среде будущих охотников есть только двое мужчин, вызывающих доверие, это бывшие воины. Остальные так – мужики, которые думают, что если умеют держать в руках огнестрельное ружье, то они великие охотники. Виктория переговорила со знающими людьми и теперь в курсе, что это только на Земле от звука выстрела все зверье разбегается на десятки километров. ТАМ – наоборот, услышав звук выстрела, за пять минут сбегутся из чистого любопытства, а если еще учуют запах крови!..

Через закрытый для простых обывателей сайт Виктория посмотрела, что собой представляют эти двое. Один из них уже занят в команде, а второй… Нет информации, значит, свободен!

«Алекс Седов, двадцать семь лет. Потомственный военный». Старший лейтенант в отставке?! Почему не в запасе? Информация закрыта даже для нее.

Как потерял ноги? Кто родители, родные? Ой! Несчастье какое! Отец Максим, в семьдесят три года умер от инфаркта в полете, точно как ее Жак. Почему же он дотянул до этого возраста, а не пошел на омоложение в шестьдесят? Тем более что ему как офицеру запаса – процедура бесплатна? А! Понятно! Ожидал шестидесятилетия супруги, которая была гораздо моложе. А она после смерти супруга заболела, отказалась от лечения и умерла. Жаль, искренне жаль. Могла бы пройти, как минимум, один курс омоложения, а может два, и прожить после каждого лет по девяносто, и неоднократно еще испытать счастье материнства. Однако все это говорит о том, что Алекс воспитывался в порядочной семье в обстановке взаимной любви, преданности и доброты.

Дальше. Виктор Седов. Прадед по отцовской линии, двести десять лет. Сто шестьдесят лет тому назад после первого омоложения вместе с двумя своими супругами убыл на ПМЖ к своему тезке императору Виктору на планету Леон. Генерал, заместитель начальника Военной академии Штаба специальных операций.

Дальше. Николай Седов. Родной дед, сто восемь лет. Тоже улетел с Земли двадцать пять лет тому в звании полковника планетарных войск в запасе. Сейчас – подполковник вооруженных сил корпорации «Медэя». Другой информации о нем нет. Да и не надо, и так все ясно. Если учесть, что, например, майор полиции приравнивается в звании к младшему лейтенанту планетарных войск, а полковник планетарных – к старшему лейтенанту корпоративных, а служат там профессионалы в спокойные годы и по шестьдесят, и по сто лет, то можно сказать, что его карьерный рост достаточно динамичен.

Отзывы друзей, сослуживцев? Очень приличные отзывы. И мужчина симпатичный этот Алекс, сказала бы даже – красивый.

Глава 3

На часах – без пятнадцати восемь. Проснулся на целых четырнадцать минут раньше, потому что опять ныли несуществующие пальцы ног. Откинул одеяло, сделал с кровати на пол стойку на руках и «пошагал» в туалет. Это я только эти два месяца обленился на своевременный подъем, так как последние три года всегда просыпался в семь утра.

– Алек! – закричала с кухни Валя, услышав мои телодвижения и звук сливаемой воды, – доброе утро!

– Валя, привет!

– На улицу не ходи. Там сейчас дождь собирается.

– Ничего, сегодня в квартире позанимаюсь, – сказал и «потопал» в прихожую к шведской лесенке. Ладно, сегодня обойдемся без подъемов переворотом и «солнышка», люблю его крутить.

Этой лесенке уже десять лет, ее отец установил вместе с меблировкой только что построенного дома. Я к этому времени уже заканчивал школу и намыливался поступать в Военную академию, именно ту, которую вот уже сто девяносто лет заканчивали все мои предки. Так что я эту лесенку редко эксплуатировал, только приезжая на каникулы и в плохую погоду, но чаще всего выходил в сад, на турник.

На улице громко треснул разряд молнии, затем ударил гром. Конец апреля, первая гроза в этом году.

Ровно в девять утра позвонил Антон и сказал, что на подъезде. Ворота открывались автоматически управлением из дома, поэтому на улицу бежать не пришлось.

– Тебе повезло, – сказал ему, запустив в дом, – слышишь из кухни вкусные запахи, попал прямо к завтраку. И у нас не какая-то сублимированная пища, Валя ее никогда не готовит.

– О! Видишь, как я удачно, моя супруга на две недели улетела с детьми к теще, а я тоже привык с утра покушать, а самому готовить неохота.

– Вот-вот, я и говорю: это ты специально так подгадал и назначил встречу на девять утра.

Валя нас сегодня кормила горячими блинчиками со сметаной и черничным вареньем. Черный чай в больших чашках запаривал сам. Этого дела никому не доверяю.

* * *

Мы разместились в кабинете, Антон уселся к журнальному столику в большое удобное кресло. Я подкатил к бару и вытащил два бокала и начатую бутылку настоящего Агорского коньяка и маленькую плитку шоколада. Налил граммов по тридцать, и мы приступили. Думаете, к общению? Нет, к дегустации.

– Хорошо сидим, – сказал Антон.

Действительно, приятно просто так посидеть и поговорить друг с другом вживую. Ведь сегодня для общения людям совершенно не нужны ни кабинеты, ни офисы, ни залы заседаний. Эффект присутствия создает голоэкран наладонника или очки-мониторы, или глазной экран биокомпьютера. Мне доводилось встречать таких деятелей, которые ежедневно вели переговоры с массой народа, заключали договоры и проводили торговые сделки. При этом неделями не выходили из своих будок-спален, три на четыре метра, где стоит только кровать, кабинка туалета, кабинка душа и столик с автоматом для приготовления сублимированных комплексов с мясным или фруктовым вкусом. Если бы не современная медицина, то они бы вымерли от малоподвижности атрофированных мышц.

– Да, Антон, хорошо сидим.

– Как у тебя с языками?

– Как и в любого офицера планетарных войск: арабский с тремя диалектами, фарси и дари.

– О! А в нашей Академии вдалбывали еще и некоторые тюркские. Это хорошо, что ты знаешь арабский, наши яйцеголовые аналитики считают, что он может понадобиться. Еще рекомендуют улучшить пси-способности, у тебя второй уровень?

– Да, стандарт после Академии, только нужно ли повышать? Я, конечно, не телепат, но направленное на себя внимание и отношение окружающих ощущаю, да и интуитивную чувствительность второго уровня считаю вполне нормальной, по крайней мере, близкую угрозу чувствую. И удовольствие это очень и очень не дешевое, думаю, покупка четвертого-пятого уровня – тысяч сто пятьдесят будет стоить?

– Если бы ты своевременно чувствовал угрозу, то не залетел бы в ту полынью и был бы сегодня с ногами. И не встретились бы мы с тобой. Поэтому-то и рекомендуют. Кстати, разгон мозгов и пси до пятого уровня стоит сто семьдесят шесть тысяч, но тебе счет предъявлять не будут. Оплатит «Колос».

– Щедро.

– Еще бы, я и сам бы не отказался. Поверь, Роднин ради дочери никакие миллионы не пожалеет. Сеанс у «психов» длится тридцать два часа непрерывно, можно записаться на послезавтра или на субботу. Это еще не все. Шеф распорядился выкупить для тебя, как для офицера в отставке, лицензию частного детектива, заключить официальный контракт и оплатить любое оружие и снаряжение. Стоимость контракта оговоришь лично с шефом.

– Все это прекрасно, но лицензия ведь годна только для Земли?

– Ничего подобного! Лицензия в Содружестве выдается для ПЕРСОНАЛИЙ! И действует она на любой планете, куда ты сможешь попасть законным путем.

– Только, какой из меня детектив, я ведь планировал решить вопрос так, как умею. Тем более те, с кем придется столкнуться – не какие-то пацаны – мажоры, а волки настоящие.

– Алекс! Никто не сомневается в твоих возможностях, умениях и знаниях наиболее действенных способов устранения проблем. Но в случае непредвиденных обстоятельств, наличие лицензии очень неслабо прикроет твою задницу.

– Да, это разумно и такой подход мне нравится, – плеснул в бокалы коньяку еще на полпальца. – И вообще, Антон, прошу прощения за мои позавчерашние высказывания в твой адрес. Был не прав.

– Вот-вот, самокритичность – хорошая черта. А то, вишь, начал моему шефу гнать: мол, сами с усами и зачем мне нужен тот Антон.

– Ладно-ладно, постиг и раскаялся. Но если скажешь, что ты простой водитель, то лично я – балерина в Большом театре.

– На балерину ты, конечно, не похож, но в гимнастике понятие имеешь. Я здесь как-то проезжал мимо, – со значением он поднял указательный палец вверх, – и видел, как ты работаешь на перекладине. Тело сухое и худое, но все переплетено узлами мышц, а одел ты одежду, и не видно ничего в физическом плане. Так, обычный худощавый молодой мужчина. Какой разряд у тебя?

– Понял я, почему ты мимо проезжал. А разряд – никакой, и в секцию никогда не ходил. Папа с детства приучил – бег, перекладина, пресс и растяжки, и так уже больше двадцати лет. За исключением последних месяцев… без бега. Отвлеклись, однако.

– Ты уже определился с оружием?

– Да, уже давно подсмотрел в сети, что там, на Даэре, наиболее в ходу, поэтому, для себя определенные наметки прикинул. Просто раньше не было денег на те стволы, которые хотелось приобрести. Теперь все в порядке.

– У нас есть длительные связи с хорошей оружейной компанией, давай съездим. Только завтра не получится, шеф кучу заданий надавал. Роднин берет Сергеева, и они на пару дней двигают в Москву, сейчас по всей планете идет подготовка к муниципальным выборам, будут с кандидатом определяться. Потом улетят в Южную Америку, в Буэнос-Айресе открывают офис нашего «Колоса», но шеф передавал, что вы еще встретитесь неоднократно.

– У меня на этой неделе никаких дел, кроме закупки оружия и снаряжения, не планируется, кроме субботы. В субботу у колонистов очная лекция, так что нужно быть персонально.

– Так, сегодня понедельник, тогда к оружейникам давай на пятницу, а на послезавтра записываемся в клинику, будем тебе разгонять пси. Деньги уже выделены. А в воскресенье рванем в поселок Новый, где у «Колоса» находится конезавод. Там у нас еще тренировочная база и тир – для пострелять из любых стволов. Как тебе программа на неделю?

– Нормально.

– Пока нет шефа, хоть побалдею от души. Вечно нагрузит всякой работой по уши, и приходится крутиться как белка в колесе. А так, считай, благодаря тебе, у меня есть дней десять, почти отпуска. И мои домашние к теще в Варшаву умотали. Вообще лафа.

* * *

Как стал безногим мучаюсь от безделья, особенно по вечерам. Раньше свободное время посвящал любимым женщинам, водил их на концерты, в кино, театр. А сейчас кому я такой нужен? Разве что Наташка не забывает, даже жила у меня со своими двумя маленькими детками целых десять дней, что-то там дома разругалась. Пару дней назад приехал мириться Франк, ее нынешний супруг и мой давний товарищ, часа два уговаривал. Кстати, очень неплохой парень. Пока она освобождала шкафы в детской и в спальне от своих вещей, мы с Франком бахнули по рюмочке коньяку. Я его понимаю, Наташка женщина классная, во всех отношениях. И хозяйка хорошая. И он меня прекрасно понимает: никогда и ни в чем не откажу своей самой первой женщине, которую по-своему люблю до сегодняшнего дня. Валя (они с Наташкой почему-то друг друга терпеть не могут) тогда тоже расстроилась, привязалась к деткам, а они уехали.

Некоторые знакомые от нечего делать в Глобальной сети сидят или в стрелялки режутся. Первый Наташкин сожитель приклеивался к монитору на целые сутки. Уснет – проснется, и опять нос в экране. Стал толстым и вонючим. И, как Наташка говорила, исходил от него не запах пота разгоряченного мужчины, а вонь прокисшего пива и старой половой тряпки. За что и выгнала.

Нет! Мне тоже интересно другой раз полазить по разным сайтам, особенно, если нужно задачку какую решить или информацию получить. А так вот, от нечего делать – нет, не зависаю. И друзей у меня таких нет.

Но сегодня надо поползать. Трижды крепко сжал ресницы – активировал биокомп, вышел в Глобальную сеть и открыл сайт «Колонист Геды».

Так, что мы имеем? Для получения охотничьей лицензии именно на Даэр-2 нужен, как минимум, один зарегистрированный помощник, с соответствующими оплатами лицензии и налогов. На завтра этого помощника можно выгнать и работать самостоятельно. Но последовательность действий именно такова. С другой стороны, опытные охотники говорят, что без помощников, желательно двух, работать очень сложно, можно потерять не только здоровье, но и жизнь. Что ж, поверим.

Теперь посмотрим, кого мы здесь имеем. Всех – шестьсот семьдесят человек, из них большинство женщин – четыреста девять. Из числа уже определившихся, кто и чем будет заниматься, только двадцать восемь мужчин и одна женщина берут охотничьи лицензии, а с ними – тридцать семь помощников, все женщины. Нет, у одного мужчины помощника нет. Это у меня. Все прочие заключают сельскохозяйственные договоры и десяток специальных контрактов по редким профессиям. Остаются бесхозными трое мужчин и четыре женщины, эти не знают, что для них лучше. Вот из них придется выбирать себе помощника. Хотя от шатающегося – болтающегося – сильно сомневающегося толку никакого, это мое личное мнение. И что делать? Надо думать.

Интересно, кто эта мадам, которая решила сделать оружие средством поднятия собственного благосостояния? Смотрим: это Виктория де Лафер, живет в нашем полисе, шестьдесят три года, курс омоложения. А кто у нее помощник? Элен де Лафер, двадцать лет, вероятно дочь! Она что, больная на всю голову? Зачем тащить молоденькую девочку к черту на кулички, лишать радостей жизни? Не понятно.

Минуточку! Мой армейский чип имеет допуск на сайты муниципальных полицейских управлений. Смотрим наш полис. Нифигасе, она майор полиции, отдел по работе с трудными подростками и малолетними правонарушителями. Хороший псион и эмпат. Сейчас в запасе, значит, после переаттестации имеет право вернуться на службу. Да и курс омоложения она должна пройти бесплатно, незачем ей лететь на какую-то планету дальнего фронтира. Что-то здесь не так. А-а! Вот где собака зарыта, все дело в дочери. По исполнению совершеннолетия (Элен в детстве попала в аварию) должна отработать контракт за спасенную жизнь либо уплатить полтора миллиона кредитов. Вот мама и едет с ней за компанию. Смотри, а они неслабо подготовились: обе являются членами охотничьего общества и полицейской стрелковой ассоциации, обе зарегистрированы в фитнес-клубе. Девочка закончила Академию Искусств, изучала не только живопись и скульптуру, но и художественную таксидермию. Выиграла конкурс по созданию композиции с чучелом волка.

Вот! Этих бы двоих уговорить себе в компанию!

* * *

Когда «психи» закрыли крышку камеры, мне показалось, что я не уснул и не отключился, а в полном сознании стал вспоминать прошлую жизнь.

Перед глазами стоял высокий красивый молодой мужчина. Я знал, что это мой дед и ему восемьдесят пять лет, а мне – всего три. Мои воспоминания о нем всегда были смутными, на грани памяти. Мой папа был у дедушки поздним ребенком, а я у папы был тоже поздним и родился, когда ему было сорок шесть лет. Кстати, мама на четырнадцать лет его младше, но любила, как сама потом призналась, еще с детского садика. В это время ее мама (моя бабушка) была папиным классным руководителем.

Мама, когда ей было семнадцать лет, на свой выпускной вечер в школе, на который были приглашены давние выпускники прошлых лет, моего папу наконец победила. Или он ее?

Помню я, молодой лейтенант, после выпуска приехал домой, и потом, много позже, когда приезжал в отпуск, попадал под мамин пресс. Она, подозревая во мне абсолютного папиного наследника, давила на предмет прекращения безалаберной холостяцкой жизни.

Были у меня, конечно, и мимолетные интимные встречи, и постоянные подруги, и профессиональные секс-партнерши. За исключением Наташи, бывшей одноклассницы, и Оли, младшей сестры моего товарища, которые сейчас уже не стеснялись и не скрывали наших отношений. Все остальное от моих родных содержалось в секрете. Но маме, даже не знаю, каким образом, но, подозреваю, что от нашего домашнего доктора и шпиона (так коверкалось слово псион), дяди Абрама, о многих моих похождениях становилось известно, и она решила меня женить. Даже папа пытался встать на защиту, говорил, что я еще молод и мне еще рано. «Вот! – возмущалась она. – Будешь до старости таким же бродячим кобелем, как и твой отец. Если бы не я! Такая юная и такая вся самая лучшая! Он бы никогда не женился! И не было бы на свете ни Люды, ни тебя, безалаберного. Женись!!!»

Ну, не попалась мне еще девочка, от которой не хочется уходить! И не теленок я, шнурком привязанный, хочу все свое брать сам!

Многие, очень многие мужчины, да и женщины тоже, ни в первой, ни во второй молодости не оформляли брачный контракт ни разу. Нет, детей, конечно, рожали и воспитывали, как положено, и несли за них законную и безусловную ответственность. Вот и меня не тянуло официальные хомуты на шею напяливать, но у мамы было какое-то древнее предубеждение, что ЖЕНИТЬСЯ – НАДО!

Только психологическим давлением мамины поползновения на мою свободу не кончились. Она подпольно, как потом выяснилось, стала вести переговоры то с Наташкой, то с Олей, то с Юлей, студенткой первого курса университета, в котором преподавала. Как-то, будучи в отпуске, ожидал маму с работы, чтобы отвезти домой. Там и познакомился с симпатичной студенткой, начал с ней встречаться и частенько застревал дома, на ее съемной квартире.

И Наташка, и Оля были совершенно не против маминых предложений, но они очень хорошо меня знали и уважали устаканенные принципы наших взаимоотношений. Я никогда не обманывал и не обнадеживал ни одну женщину, с которой был близок, и они прекрасно понимали, что желание жениться у меня может возникнуть тогда, когда наши дети должны будут заканчивать школу.

А вот Юля – да, решила поучаствовать в подавлении моего права на свободу выбора. Та на последних встречах не только указала место постоянной дислокации моих персональных домашних тапочек, но пошла к доктору и сняла предохранительную блокаду, и меня не просила предохраняться совершенно. То есть не только в те дни, когда это можно, но и в те, когда без последствий, этого нельзя. Ко мне с ходу пришло понимание, что пока не появилось ни пыли, ни шума, надо дергать далеко, быстро и пока при памяти.

Мама, вероятно, на ком-нибудь из моих подружек и укатала бы меня, но, к сожалению, умерла рано. Два с половиной года тому, они летали в гости к друзьям на Дальний Восток, и на обратном пути отцу резко стало плохо. Обширный инфаркт миокарда, и умер он на маминых руках.

Она его безумно любила. Буквально за полгода сильно сдала, принципиально отказалась лечиться и тихо умерла. Перестало биться сердце. Очень сильный удар по нашей семье.

А как переживала Люда! Мы все за нее боялись, она такая же восприимчивая, как и мама. А сейчас еще один удар – мои ноги.

О чем это я? Ага, мой дед.

Вдруг очень четко вспомнил, как он взял меня за руку и водил по саду от дерева к дереву, что-то рассказывая. Вспомнил! Он рассказывал про своего отца, дедушку Виктора, который по приглашению императора улетел на русскую планету Леон. О том, что и мой папа – замечательный человек. Странно, еще вдруг вспомнил, как он меня поддерживал, когда я учился ходить. Сколько же мне тогда было?

– Можно вставать, – услышал чей-то голос и какие-то щелчки. Открыв глаза, опять увидел квадратные часы. Значит, точно спал, и все это мне снилось.

Уснул в восемь пятнадцать, а сейчас шестнадцать пятнадцать, оказывается, спал целых восемь часов. Подошли какие-то люди в белых халатах – комбинезонах и масках – и стали снимать с меня какой-то обруч, браслеты, датчики и провода, которыми было опутано все тело.

В голове почувствовал шум мыслей и отголоски эмоций. ЧУЖИХ ЭМОЦИЙ! СТОП! Я спал не дома и не восемь!.. А тридцать два часа! Со мной работали двадцать восемь человек! Бригады по девять человек менялись каждые два часа особо напряженного труда. И еще главный врач.

Не всегда машина способна заменить мозг человека.

– Здравствуйте, молодой человек, как вы себя чувствуете? – Ко мне подошел тот самый главный врач, который внешне выглядел не старше меня.

– Нормально.

– А что вы чувствуете? Не спешите говорить, подумайте.

– Чувствую… – сказал, помолчав немного, кивнул на женщину, которая снимала с груди датчики: – У этой молодой мамы двое маленьких деток, она их не видела больше полутора суток и переживает.

– Правильно. Но пусть не переживает, с ними все будет нормально, – кивнул доктор, а женщина улыбнулась, даже сквозь маску было видно. – А еще что вы чувствуете?

– А эта девочка, – указал на ту, которая снимала с ног какие-то браслеты, – сильно хочет спать. А еще хочет в туалет.

– Правильно! Марта, брысь в туалет! – Девочка кивнула и исчезла из поля зрения, а доктор указал пальцем в ее сторону и спросил: – Что можете еще о ней сказать?

– Еще? – немножко подумал. – Она будет выходить из туалета, споткнется на ровном месте и упадет… на руки, ничего страшного. Еще вижу ее в нижнем белье розового цвета, красной кофточке и… все. Больше ее не вижу.

Сбоку послышался шум падения и чертыхание Марты.

– Прекрасно! Молодой человек, прекрасно! – сказал доктор, а с правой стороны послышался шум аплодисментов. Приподнялся на правой руке и посмотрел в ту сторону. Там стояла вся бригада врачей, и все рукоплескали. – А общие, какие ощущения?

– От ваших людей исходит волна положительных эмоций. Кроме Марты, ее гложет досада. – Все засмеялись.

– Это удовлетворение от добросовестно выполненной работы. А ты, Марта, не переживай, тебя ждет любящий мужчина и очень интересное времяпровождение, – доктор повернулся ко мне и продолжил:

– Просто, у нас работают очень сильные псионы, они хорошо умеют прятать мысли и эмоции, а Марта и Барбара, – показал на молодую маму, – нашу науку только начали постигать, вот пациенты на них и тренируются.

Так! Теперь поговорим о ваших новых приобретениях. Ваши пси-способности имеют пятый уровень, если будете их постоянно тренировать, лет через десять сможете самостоятельно дорасти до шестого. Сейчас вы можете слышать верхний слой мыслей любого человека, который прикасается к вам или к которому прикасаетесь вы, кроме сильного псиона, естественно. Так же сможете подвергать людей, не имеющих ваших способностей или имеющих более низкую ступень, атакам внушения. Эмпатическая составляющая тоже значительная. Будете чувствовать отношение к себе лично находящихся рядом людей, а общим фоном будете ощущать эмоции окружающих. Поэтому уже сейчас нужно учиться не только прятать свои чувства и мысли, но и отсекать направленные эмоции. Иначе все это будет очень сильно действовать на нервы, знаете ли.

* * *

«Клиника по исследованию возможностей человеческого мозга» находилась у горного озера в живописнейшем, располагающем к умиротворению и спокойствию, месте. И все же, домой возвращаться было веселей. Стал обращать внимание на природу, простирающийся внизу ландшафт. Было далеко за полдень, теплое солнце заметно склонялось к западу, куда лежал наш путь, и ярко светило в лобовое стекло. Мы опустили защитные щитки и одели противосолнечные очки.

Весна полностью вошла в свои права. Лесополоса, когда-то бывшая дорогой, бурно заросла травой и одуванчиками, почки давным-давно лопнули и явили вновь бесконечно рождающемуся миру свои ярко-зеленые листья. В садах редких поселков зацвели груши и яблони красивым белым и розовым цветом.

Как прекрасна природа Земли! Как прекрасна жизнь!

До сегодняшнего дня я видел свое будущее в серых тонах и был настроен если и не совсем пессимистично, то где-то пятьдесят на пятьдесят. Сейчас же в моей душе поселилась значительная доля оптимизма. Нет, твердой уверенности в том, что ТАМ моя жизнь будет устроенной и спокойной, приблизительно такой же, как и здесь, у меня не появилось ни на грамм. Но то, что ТАМ у меня будет право и воля быть создателем собственной судьбы, в сознании серьезно укрепилось и возымело определяющее значение.

За свои живые и здоровые ноги, за свою жизнь, за свою судьбу – я готов пройти все, что угодно. Я готов бороться, я готов воевать.

Глава 4

Отступление

Автопилот припарковал гравик Виктории в верхнем паркинге на сорок восьмом этаже.

– Смотри-смотри, как удачно мы встали, – кивнула дочери на соседний «Рейдер», – обрати внимание на этого молодого человека.

Возле гравика стоял молодой мужчина спортивного телосложения с седой прядью на голове, правильными чертами лица и плотно сжатыми губами. Одет в темно-синий костюм, желтую рубашку и яркий бордовый галстук.

– Симпатичный. – Элен оценивающе повертела головой. – И одет красиво, только ботинки на ногах какие-то старомодные.

– Это не на ногах, это на протезах.

И действительно, молодой человек достал из багажника и разложил инвалидную коляску, уселся и покатил к лифту.

– Точно! Это же тот самый Алекс, которого нам надо охмурить?!

– Девочка моя, боюсь, что охмурить его не удастся, это немного другой тип. И запомни, быстро охмуряемый мужик для серьезных отношений непотребен.

– Знаешь, мама, а он мне внешне нравится, – сказала Элен, глядя, как дверь лифта прячет его в своих недрах.

– Он и внутренне не плох, – ответила Виктория и несколько раздраженно добавила: – И больше не называй меня мамой, мы уже говорили об этом. Через месяц мы будем выглядеть одинаково, и будет неудобно.

– Хорошо, Вики. Но как нам привлечь его внимание?

– Девочка моя, все мужчины думают, что это они выбирают себе спутниц жизни, пусть остаются в неведении. Хотя нам нужен в первую очередь не спутник, но партнер, и мы его уже выбрали, осталась сущая мелочь: преподнести себя так, чтобы он поскорее понял, что именно мы – те самые, которых ему надлежит завоевать.

* * *

– В отличие от некоторых наших предков, которые в гордыне своей и ненависти к ближнему своему или в меркантильных интересах научились уничтожать континенты, планеты и целые звездные системы, Древние – только созидали. Они зажигали новые звезды, подправляли орбиты и пространственное месторасположение планет, создавали на них атмосферу, расселяли микроорганизмы, флору и фауну, присматривали, развивали и ухаживали за ними. Приблизительно так, например, как многие из вас ухаживают у себя дома за вазонами и декоративными растениями.

Древние нас покинули около двадцати тысяч стандартных циклов назад. Почему и куда ушли, доподлинно неизвестно, но они нам дали жизнь, а после себя оставили прекрасный уголок Вселенной. И два запрета. Первый – не воссоздай подобного себе, то есть клонирование запрещено; и второй – запрет на колонизацию и аннексию планет с отсталыми цивилизациями, то есть они о нас даже знать ничего не должны. Все это Содружеством соблюдается неукоснительно.

Все планеты, пригодные для жизни, независимо от цикличностей вращений вокруг звезды и собственной оси, имеют приблизительно одинаковые размеры, силу тяжести и состав атмосферы. Флора и фауна на разных планетах прошла различное эволюционное состояние, но имеет общие корни. Точно так же доподлинно известно, что люди, населяющие нашу галактику – Млечный Путь, независимо от расы, имеют единого общего предка. Сведения о подобном положении дел мы получили в информационных пакетах с ближайших галактик: тысячу сто циклов тому назад – с галактики Туманность Андромеды и триста двадцать циклов назад – с галактики Малое Магелланово Облако.

В нашей галактике – несколько миллиардов звезд, подобных солнцу, но планет, пригодных для жизни, только около одного процента, а населенных людьми из них – всего пятая часть. И еще одно: на сегодняшний день только на трехстах пятидесяти двух планетах цивилизации смогли выйти в открытый космос, приняли общегалактические правила игры и вошли в состав Содружества. Таким образом, профессия колониста будет актуальна еще многие тысячи циклов.

Лекцию читал представитель компании «Колонист Геды» доктор Линген, так он представился. Белокожий и абсолютно рыжий, почти красноволосый молодой человек, по всей вероятности, уроженец одного из центральных миров. Хотя, откуда мне знать, молодой он или нет, двадцать лет ему или двести.

– Даэр-два – это планета, очень похожая в астрономическом, геометрическом и физическом плане на Землю, открыта и исследована совсем недавно, тридцать лет тому. Пятьдесят пять процентов ее территории занимают моря и океаны. Имеет четыре материка: большой Центральный, который покрывает третью часть планеты и три маленьких – Северный, Южный и Астралия. На Северном материке, – продолжил он, – работают несколько добывающих компаний, здесь большие залежи платины, золота, серебра и свинца. Постоянных поселений нет, бывают там еще сезонные охотники, а погодные условия – как на вашей земной Аляске. На Южном – вообще вечная мерзлота. Там только в районе полюса стоит роботизированный химический комбинат с минимумом обслуживающего персонала.

Вот Астралия немного заселена. Это материк для ссыльных воинственно настроенных религиозных фанатиков и членов террористических организаций со всех молодых присоединившихся планет. Он закрыт для посещения. Оттуда во внешний мир и обратно свободно двигаются только деньги и товары. И так будет в течение двухсот лет. Любое несанкционированное пересечение пятидесятикилометровой морской зоны после предупреждения пресекается орбитальным лазерным или кинетическим оружием. Этот материк находится в ведении всемирных сил безопасности. Но нам туда не надо, главнейшей целью корпорации является колонизация Центрального материка.

С вашей планеты за один цикл переселяется всего сорок тысяч человек. «Колонист Геды» перед своими сотрудниками поставил задачу за четыре года увеличить эту цифру в двенадцать раз. Кто такие наши главные переселенцы? Это люди, нуждающиеся в возвращении молодости или здоровья. Во-первых, прожившие свыше шестидесяти лет жизни и не скопившие сбережений на соответствующий курс – таких на присоединившихся планетах, подобных Земле, – абсолютное большинство. Во-вторых, это молодые люди, которые стали недееспособными в результате болезни или травмы. В-третьих, это те, кому по генному строению имеется медицинская возможность сделать повторное омоложение по стандартной процедуре. Вы знаете, редкий организм такую стандартную процедуру повторно способен выдержать, и таких людей на вашей планете очень мало, например, в нашей группе всего двенадцать человек. А те люди, которые могут себе позволить уплатить за второе омоложение по индивидуальной процедуре сумму в десять миллионов кредитов, – в колонисты не записываются.

Есть еще одна категория поселенцев. Это те, кто преступил закон внутри муниципальных образований.

– А разве им не делают промывку мозгов, а потом не оставляют ли здесь, на каких-нибудь работах? – выкрикнул кто-то из зала.

– Промывку мозгов в наставлении на путь истинный делают только после второго правонарушения и еще людям, склонным к бродяжничеству. Во всех остальных случаях муниципалитеты стараются уголовный элемент сбагрить какой-нибудь корпорации-колонизатору за сто тысяч кредитов премиальных. Такие у нас тоже будут – шестнадцать человек.

– Не было печали… – прозвучал тот же голос из зала.

– Не переживайте, большинство из них, если не все, в вашем поселке жить точно не захотят.

– Перелет длится семьсот семьдесят шесть стандартных часов, или восемьсот часов земных. Вы будете находиться в одном из двенадцати состыкованных к носителю грузопассажирских шлюпов, рассчитанных на шестьсот девяносто человек личного состава. Они же переоборудованы в медицинские регенерационные боксы, где каждому из вас будут сделаны манипуляции, которые указаны в контрактах. Если при прохождении диагностики будут выявлены еще какие-либо отклонения, то в контракте будет обязательное дополнение, а программа медицинского бокса ваше здоровье восстановит полностью. Есть еще двадцать камер – чисто для пассажиров, которые в процедурах не участвуют.

Единовременно переселяется около восьми тысяч человек. Для них строится двенадцать поселков, каждый из которых на триста домов с подготовленными бытовыми условиями и всей необходимой инфраструктурой. Как правило, на новых колонизированных землях для переселенцев строятся единые дома-полисы, это только на Даэре-два корпорация решила почему-то именно так. Домики симпатичные, стоимостью около ста двадцати тысяч и передаются вам в кредит. Все желающие с вашего шлюпа там смогут поселиться, так что вы – будущие соседи.

Достаточно ли триста домов для шестисот семидесяти переселенцев, спрашиваете?

За последние двести лет демографическая ситуация на планете Земля коренным образом не изменилась, женщин постоянно рождается больше, чем мужчин. Кроме этого, если ваша прабабушка, например, после второго омоложения имеет внешность двадцатилетней девушки и выходит замуж за сына вашего товарища, который прожил от рождения всего двадцать пять лет, и рожает от него детей, то это в порядке вещей. Правильно? Многие переселенцы-женщины, особенно сестры или подруги, предпочитают одного мужчину, иногда бывает наоборот. Все они в такой семье прекрасно сосуществуют и живут, имеют совместных детей, потом могут и разойтись, а через восемьдесят лет снова встретиться и опять жить вместе. При нынешней продолжительности жизни человека со средним достатком от ста шестидесяти до двухсот пятидесяти лет всякое может случиться. Люди ругаются и мирятся, сходятся и расходятся. Главное, ИскИн контролирует, чтобы не случалось таких контактов среди близких родственников.

А в новом поселке, как правило, заселяется не более двухсот восьмидесяти домов. Уже сейчас из вашего набора двадцать девять человек изъявили желание выкупить лицензию охотника, а это значит, что они заберут с собой, как минимум, одного, а некоторые – двух помощников, как правило, своих женщин. После этого с вами уже, как минимум, человек семьдесят жить не будут. Еще тридцать четыре человека имеют редкие и очень востребованные на Даэре-два профессии, а это, как уже точно известно, с женами или мужьями – семьдесят семь человек. В остатке – двести восемнадцать мужчин, поэтому получается так, что в вашем поселке может заселиться, самое большое, двести двадцать жилых домов.

– А остальные как же, так и будут пустовать?

– На остальные дома уже сейчас есть куча претендентов. Чаще всего это бывшие охотники или прочие вольные добытчики, которые решили осесть на месте и заключить сельскохозяйственный контракт.

– Как же, я в инфосети читал, – раздался тот же любознательный голос, – что некоторые охотники за год могут целый миллион заработать, зачем же им привязываться к сельскохозяйственному контракту?!

– Охотники или, как вы сами привыкли их называть, зверобои могут нормально заработать, не напрягаясь, триста – четыреста тысяч, а некоторые могут и миллион. Только вот, кроме десяти процентов налога, годовая лицензия охотника стоит сто тысяч и за каждого помощника надо заплатить по двадцать тысяч налога. Очень дорогое оружие и боеприпасы, а с обычным карабином против серьезного хищника – делать нечего. Нужен хороший транспорт, а это тысяч двести кредитов, потому что на гравике, который имеет запас хода меньше одной тысячи километров, в нужные охотничьи угодья не наездишься.

И что это за жизнь, – часто без сна, без нормальной пищи. Руки постоянно окровавлены при разделке туш, тело грязное, вы и ваши помощники вымотаны, другой раз хочется просто упасть и ничего не делать. Только не это главное. Разве просто так всем переселенцам бесплатно вручают огнестрельное оружие – мужчинам и женщинам пистолеты под девятимиллиметровый патрон и один карабин, калибра семь с половиной миллиметра на каждую семью? Имейте в виду, на планете агрессивная фауна, море разных хищников. Кроме них есть и двуногие бездельники, вышедшие из вашей же среды и жаждущие за просто так получить чужой вкусный кусок. Поэтому чуть зазевался – сразу схарчат. Не хочу пугать будущих охотников, вы контракт в любом случае подпишете, не один, так другой, но предупредить обязан: если вы чувствуете, что нет у вас силы воли бойца или не хватит энергии тянуть такую лямку, лучше сразу заключайте сельскохозяйственный контракт и кредитный договор на домик в поселке и живите как все.

– А что, бандиты тоже есть? Почему корпорация их не выловит? – на этот раз вопрос задала сидящая рядом со мной бабушка. Симпатичная бабушка, тело худощавое, не потеряло признаков красоты и стройности, кожа подтянута. Ничего, все сидящие здесь старики по прилете на Даэр-два, вылезут из камер молодыми и красивыми.

– Вы не знаете существующих в мире законов? Вопросы правопорядка внутри общин, если это не затрагивает экономических интересов Корпорации, являются вопросами самих общин и никогда никакая Корпорация не вправе вмешиваться во внутреннюю жизнь муниципальных органов.

– Ясно. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

– Да, уважаемая, вы правы. Таким образом, девяносто процентов переселенцев работают в сельском хозяйстве. Основная статья дохода – это выращивание корня Аарона. Вы знаете, что это редчайшее растение произрастает только в местах присутствия минерала Дорна, а такие места в нашей галактике разведаны только на трех планетах, в том числе и на недавно открытой Даэр-два. Этот корень используется в медицине, в частности, для регенерации и восстановления всех клеток человеческого организма. То есть отжимка этого корня является главным компонентом состава биороботов, участвующих в восстановлении костной ткани скелетов, всех внутренних органов и кожного покрова. Другими словами, выполняет полную процедуру омоложения и укрепления организма людей. Выращивание корня – дело муторное, от начала процесса до получения первых результатов проходит пять лет, и все эти годы вновь прибывшие люди живут на кредитные средства, предоставленные корпорацией, в размере двадцати тысяч в год на человека. Кроме этого, для улучшения своего финансового положения общины выращивают другие различные культуры, которые благодаря наличию в своем составе минерала Дорна очень ценятся во всех мирах. Некоторые поселенцы разводят скот или в свободное время летают на острова, где в изобилии растет дикий аналог земного хлопка – здесь тоже неплохой заработок при его уборке.

Это вы, мужчина, в отношении корня и сколько стоит, спрашиваете? А сколько в вашем доме будет членов семьи?

– Я, моя жена и ее сестра, – ответил пожилой седовласый мужчина.

– Вы немножко неправильно говорите. Теперь это не ЕЕ сестра, а ВАШ член семьи. Значит, вас трое. На каждого члена семьи выдают по сто единиц посадочного материала. По истечении пяти лет с каждого места ежегодно выкапывается в среднем по два килограмма корня, стоимостью по пятьсот кредитов за килограмм. Таким образом, доход семьи составит триста тысяч кредитов, и, если вы кроме выращивания корней, больше совершенно ничего делать не будете, все равно по кредитам сможете своевременно рассчитаться и будете жить вполне прилично. Для переселенцев есть еще один положительный момент: благодаря этому минералу люди, проживающие на Даэр-два, практически не болеют.

Я пристроил коляску в аудитории в проходе у четвертого ряда и слушал лекцию, периодически отвлекаясь на целенаправленное воздействие одной дамы, которая пришла сюда вместе с дочерью. Через каждые восемь-десять минут чувствовал ментальный посыл: «Оглянись! Здесь сидят твои помощники! Будут лучшими помощниками! Компаньоны! Помощники! Они! Самые лучшие! Умеют стрелять! Умеют охотиться! Красивые женщины! Умеют работать! Помощники! Оглянись!»

Да-да, мадам и мадемуазель де Лафер, вы думаете, что я не знаю, что ЭТО – не мои мысли, а ваша атака? Думаете, я не обратил внимания, как вы выискивали именно меня, когда зашли в аудиторию? А потом уселись на пятом ряду с краю, у меня за спиной? После четвертого посыла все-таки повернулся лицом к ним, кивнул сначала маме – Виктории, а затем дочери Элен (красивая, чертовка) и шепнул: «Я вас услышал. Потом поговорим».

– Да, для переселенцев есть и негативные моменты, – продолжил доктор Линген. – Планета пустынна, отсутствует привычная в мирах развитая цивилизация, кроме того, вы привязаны контрактом к месту жительства на целых двадцать пять лет. Однако по истечению этого срока, если каждый из вас – и мужчина, и женщина – будут иметь здесь троих детей, – несмотря на финансовое состояние, станете полным гражданином Содружества. И, согласитесь, предложенные условия проживания весь возможный негатив нивелируют. Конечно, поселки хоть и ограждены, но находятся в окружении дикой природы, что потребует постоянной внимательности и осторожности, поэтому всем вам, кроме охотников, которые сами себя обеспечивают, будет бесплатно, как уже говорилось, выдано оружие.

Вы знаете, что всемирная конвенция запрещает приобретение гражданскими лицами современного энергетического оружия, кроме импульсных шокеров дистанционного действия, предназначенных для самообороны. Такие шокеры, которые продаются без особых ограничений, на дистанции двадцать метров останавливают на две-три минуты разве что взрослого человека. Но для многих крупных животных или хищников, имеющих высокий болевой порог, их воздействие – не страшнее укуса комара. Еще нет никаких запретов на приобретение огнестрельного и кинетического оружия, хотя есть и ограничения: для Земли это максимальный калибр десять миллиметров и дульная энергия снаряда на выходе семьсот джоулей, а для планет фронтира – соответственно двенадцать с половиной миллиметров и двадцать тысяч джоулей.

Некоторые профессионалы приобретают кинетическое оружие с разгонными рельсами типа «рейлган» – вещь, технически сложная и очень дорогая, которую не каждый зверобой может себе позволить. Например, автоматическая винтовка под снаряд в семь с половиной миллиметров со всеми прицельными приспособлениями и управляющим компьютером будет стоить не меньше тридцати пяти тысяч кредитов. А это стоимость очень хорошего гравилета. Что касается огнестрельного оружия, то в центральных мирах оно редкое и является абсолютно непопулярным. Оно шумное и вонючее, сравнительно с импульсными шокерами очень недешевое, требует постоянного и специального ухода. Но его применение предусматривает не только травматическое останавливающее воздействие, но и летальный исход. Таким образом, покупают его только для охоты, а для тех мест, где вы будете жить, оно в самый раз. И заметьте, все вы, кроме охотников, получите его совершенно бесплатно.

Нет-нет, никто вас не обязывает прогуливаться по лесам в поисках приключений, для этих целей есть охотники, которые на этом деле деньги зарабатывают. Если вы будете находиться в районе своих поселений, то фактическая возможность нарваться на неприятности очень и очень невысока и маловероятна. Вот на такой случай каждому поселенцу будет выдан пистолет, а на семью – один полуавтоматический карабин. Оружие производится на заводах Даэр-два по лицензии корпорации «Леон», с одноименной планеты-империи.

– Скажите, – поднял руку какой-то впереди сидящий мужчина. – А не та ли это планета, где двести пятьдесят лет тому назад обосновались наши земляне?

– Именно та, действительно, в конце двадцатого века по земному летосчислению один бывший военный по имени Сын Льва…

– Львов! Львов Виктор его звали! И он был учителем в специальной школе, где учились малолетние преступники! – выкрикнула сидящая рядом со мной старушенция.

– Все знают, что его имя в переводе с одного из древних языков на Единый читается как Сын Льва Победитель. И почему звали? Его до сих пор так зовут, и он до сих пор жив. Два цикла назад он присутствовал на Всемирном форуме Содружества в качестве наблюдателя, выглядит молодо и энергично, в сети о нем есть много информации. Действительно, говорят, что когда-то он собрал своих друзей, большую группу учеников школы, оружие и технику и с помощью потерпевшего аварию астронавта из центральных миров тайно переселился на кислородную планету в соседней системе. За десять лет покорил и подчинил своим законам полудиких аборигенов, которые даже пороха не знали, и сейчас это процветающая планета с развитым обществом.

– Но как же так, ведь перед отсталыми планетами, имеющими любые государственные образования и больше чем один язык общения, где национальные интересы выше интересов личности, – страны Содружества даже не светятся. Имеется в виду, что таким даже не раскрывается информация о существовании космических цивилизаций, тем более о принятии в состав Содружества и речи быть не может?

– Ну, некоторые объективные и субъективные обстоятельства позволили им узнать о нас. Они прониклись ситуацией, ввели на планете Единый язык, заключили и ратифицировали все наши законы, правда, временно оставили упрощенное государственное образование и верховную власть монарха. Возможно, они Содружеству что-то интересное предложили, поэтому Совет Девяти и проголосовал за их принятие в качестве «стремящихся». Но в течение всех двухсот тридцати лет их статус ассоциированного членства не изменился, и они не имеют права решающего голоса, только совещательный. Впрочем, может, им этого и не надо. Миры для перемещения людей, денег и товаров открыты, они входят в единое финансово-экономическое пространство, а глобальные вопросы – как решал Совет Девяти, так и решает. Короче, вы меня отвлекли от темы! Зачем нам нужна планета Леон, давайте вернемся к нашей, Даэр-два. Задавайте вопросы.

– Почему не запустить вирус и не уничтожить самых плохих хищников? – задали вопрос из зала.

– Во-первых, нарушится экосистема, во-вторых, все дело в минерале Дорна, который находится и в воде, и в растениях, и во всех живых организмах. Некоторые внутренние органы животных используют для извлечения ингредиентов, необходимых для производства натуральных медицинских препаратов. Например, за железы одной очень опасной змееподобной твари можно выручить сто двадцать тысяч кредитов. А возьмите натуральные меха, кожи или бивни? Знаете ли, какие это деньги и сколько это стоит в центральных мирах? И не думайте, что на каком-нибудь материке планеты вам позволят бесконтрольно уничтожать фауну. ИскИны через спутники и зонды давно выявили все существующие виды и их численность. Так что безлицензионный отстрел зверья разрешен только в случае угрозы жизни и при самообороне.

– Так, может, там и охотники уже не нужны? – раздался чей-то голос из зала.

– Нужны! В соответствии с расчетами, ближайшие четыре сотни лет корпорация может продавать по двести двадцать тысяч охотничьих лицензий ежегодно. А продала в этом году только чуть больше пяти тысяч. Это очень мало. Да! Вокруг всех поселков в радиусе семи километров на любую живность можно охотиться без лицензий. Эта территория отдана на мониторинг организованных общин.

– А если на этой территории будут найдены какие-нибудь полезные ископаемые, типа нефти или золота? – раздался еще один вопрос из зала.

– Во-первых, все серьезные месторождения, которые имеют промышленное значение, давно найдены, на всех картах зафиксированы и соответствующим образом оформлены. Кроме этого, на планетах, где найден минерал Дорна, почему-то отсутствуют залежи горючих ископаемых. На Даэр-два есть немножко нефти и природного газа на Южном материке в районе южного полюса. Есть бурый уголь в Астралии. Там же есть большие залежи меди, железа, марганца, молибдена и еще целой кучи химических элементов. Многие компании туда неплохо вложились и, судя по товарообороту, промышленность там раскручена неплохо. Но ни на Южном материке, ни в Астралии нет и намека на присутствие главнейшей мировой ценности – минерала Дорна. А вот на огромном Центральном материке горючих и рудных ископаемых вообще нет, но самоцветные и драгоценные камни обнаружены и сейчас интенсивно добываются. Но самое главное, здесь уникальные и огромные гидроминеральные запасы, особенно подземные. Вы уже знаете, что во всей галактике известны только три такие планеты. Так что, если кому удастся найти незарегистрированный высоко насыщенный минеральный источник или месторождение полезных ископаемых, смело подавайте заявку и дерзайте, в рамках существующих законов. Только имейте в виду, на планете Даэр-два за один намек на загрязнение окружающей среды в лучшем случае системой штрафов оставят без штанов, а в худшем – снимут голову и это не абстрактная шутка.

Все! В заключение хочу напомнить, наш шлюп стартует на орбиту к носителю ровно через девять дней с местного космопорта. Всем прибыть не позднее чем за один час до отправления. А сейчас, если у кого возникли персональные вопросы, можете задержаться, остальные свободны.

Лично у меня вопросов не было, поэтому развернулся на коляске к пятому ряду.

– Виктория! Элен! Здравствуйте. Представляться, думаю, нет необходимости. Как вы смотрите на кофе?

Глава 5

За последние годы в нашей действительности многое что изменилось. Сейчас я возвращался домой. От указателя города до моего дома – ровно пятьдесят восемь километров пути. По одному из верхних скоростных уровней можно добраться за десять минут.

Когда был маленьким, учился в первом или втором классе начальной школы, папа только что вышел в запас и, мучаясь от безделья, начал ездить на рыбалку и охоту. Часто брал с собой и меня.

Вот лет двадцать назад мы по этому пути, только со стороны города, несколько раз летали на озера. Помню, тогда под нами по поверхности земли стелились остатки старого дорожного покрытия. Сейчас его уже нет, на этом месте посажена лесополоса. Мой прадедушка рассказывал, хотя все это можно посмотреть в сети в архивах древнеисторических сайтов, что в давние времена всю нашу Землю опоясывали многие миллионы километров таких дорог, которые строились на протяжении сотен лет.

С тех пор, как нашу планету приняли в Содружество, к нам хлынули новые технологии: энергетические, транспортные, промышленные, сельскохозяйственные и прочие, и прочие. В продажу начал поступать транспорт, работающий на принципе антигравитационного перемещения масс, который не требовал ни резиновых, ни железных колес, ни мостов, ни специальных дорог. Автомобили, поезда, речные и морские суда, кроме траулеров, а также самолеты в том виде, в котором они у нас ранее существовали, – оказались не у дел. Их заменили пассажирские гравилеты и грузовые гравиплатформы, грузоподъемностью от десяти до пятисот сорока тонн, которые могли перемещаться в любую точку земного шара с крейсерской скоростью в двести пятьдесят километров в час и совершенно не загрязняли окружающую среду.

Все виды электростанций Земли также прекратили свое существование, правда, гидросооружения и сегодня поддерживаются в надлежащем порядке. Сравнительно недорогие энергетические реакторы, работающие на ранее неизвестном принципе, экологически безвредные и очень компактные, в зависимости от мощности могли обеспечивать электроэнергией от маленького коттеджного поселка до тысячеквартирной жилой башни в городе или большого промышленного предприятия.

Полностью механизированные производства вытеснили физический труд на девяносто восемь процентов и начали выдавать новейшую продукцию по новейшим технологиям.

Значительные изменения произошли и в сельском хозяйстве. Земляные, посевные и уборочные мероприятия выполняют роботизированные комплексы, работа здесь стала престижной и высокооплачиваемой. Небольшие поселки нового типа с сельхозугодиями от десяти до двадцати тысяч гектаров сейчас находятся в основном в руках семейных кланов.

Таким образом, дороги, мосты и столбы с проводами стали не только невостребованными, но и мешающими в повседневной жизни. Машины, поезда, корабли и самолеты образовывали кладбища металлолома. Большинство предприятий оказались ненужными, миллиарды людей подлежали сокращению. Однако составленная специалистами Содружества пятидесятилетняя программа перехода на новые технологии и переучивания специалистов помогла избежать возможных социальных потрясений.

Сотни тысяч тонн металла начали направлять на изготовление новых машин, миллионы тонн металлоконструкций пошли на строительство новых объектов, как на Земле, так и в космосе.

Дороги, которые строились столетиями, умные машины вырезали, выбрали и переработали на новые стройматериалы за какие-то сорок лет. Металлолом стал в такой цене, что сегодня найти бесхозный кусочек провода становится проблематично. Говорят, даже собственных железных руд почти не осталось. Еще лет тридцать, и руды будем добывать, как и все, – в космосе.

На вновь присоединившихся планетах все Девять Корпораций очень неслабо греют руки. Правда, наши доморощенные миллиардеры, бывшие промышленные короли и главы государственного рэкета – президенты, премьер-министры (истинные хозяева нефтяных и газовых труб) – тоже в накладе не остались. Их дети и внуки до сегодняшнего дня живы и являются мультимиллиардерами и солидными акционерами крупнейших компаний.

Да! За последние двести лет быт и образ жизни людей поменялся кардинально. Но, к сожалению, воспитание и менталитет некоторых организмов остался на уровне дебилоидной обезьяны. Вон, далеко не надо ходить: во встречном пространственном коридоре какое-то братское чувырло на новых «Жигулях» окошко открыло, плюется и окурки швыряет. А из этой красной «Альфы», которую собрался обгонять слева, ребенок пластиковую бутылку из-под чего-то там вознамерился выбросить прямо на левую сторону. Посигналил, но пацан таки бросил, блин, чуть не в лобовое стекло.

При обгоне взглянул на водителя. Там сидела, вероятно, мамаша; ни слова, ни полслова не сказала ребенку, вроде бы все так и должно быть. Воспитание!

Помню, как-то с папой на гравике двигались на охоту, и я как взрослый нажал кнопочку, опустил окошко двери со своей стороны и выбросил фантик от мятного леденца. Отец включил сигнал остановки, принял вправо, вышел из пространственного коридора на нижний уровень и остановился. «Иди, говорит, сынок, найди тот фантик и принеси сюда, положишь в коробочку для мусора». Отец не курил и пепельницу называл коробочкой. Как, впрочем, и я сейчас. Говорю папе, мол, ВСЕ бросают. «А если все пойдут вешаться, ты тоже с ними пойдешь?»

С тех пор никогда и нигде, даже в лесу или в горах, никакого мусора на землю не бросаю. Либо довез или донес до урны, либо закопал.

Еще помню кое-где загаженные парадные подъезды в домах у моих школьных друзей. Это был ужас. Неужели людям было наплевать на состояние стенок лифта и наружных стен собственных квартир? Конечно, сейчас такое встречается редко, хотя бывают, бывают граффити-идиоты. Нет, они не потому идиоты, что таковыми уродились, а потому, что так воспитали их невоспитанные родители. Не все еще стали человеками, некоторые находятся в состоянии эволюции на ступеньке полуобезьяны. Интересно, сколько еще веков пройдет?..

Сегодня летал в трехмиллионный полис, который еще сто лет назад был обычным, заштатным городишком.

Наши нынешние города сильно обезличены стандартным строительством: сверкающие стеклом башни, с площадками паркинга для гравилетов, внешне ничем не отличаются от себе подобных в других полисах. Только внутренний дизайн и убранство помещений каждый хозяин создает исходя из собственного вкуса и внутреннего мировоззрения. Кто-то любит древние стили, кто-то – современные. Я, например, ужасно не терплю эти «хайтековские» модульные шкафы и прячущиеся в стенах опрокидывающиеся кровати. У меня дома, как и в квартире моей Людочки, – европейская классика XIX века, правда, кровати не кованые, а в дереве.

Только что довелось побывать в еще одной подобной квартире.

* * *

– Виктория! Элен! Здравствуйте. Представляться, думаю, нет необходимости. Как вы смотрите на кофе?

– Положительно, – совершенно без эмоций и смущения ответила мама – Виктория. Только дочь Элен удивленно смотрела огромными темно-темно-карими глазами из-под широко распахнутых длинных черных ресниц, слегка приоткрыв алый бантик пухленьких губ.

– Знаю небольшой ресторанчик, где очень приличный кофе. Разрешите пригласить.

– Алекс, у нас есть встречное предложение, хотим пригласить вас к себе на обед. Нет-нет, мы не питаемся сублимированными комплексами. Сегодня на обед будет натуральная телятина с овощами, сейчас дам команду домашнему кухонному комбайну и к нашему прибытию будет все готово. И кофе. Хоть этот напиток считается вредным и он подвергнут жестокой антирекламе, мы с Элен кофеманки и у нас есть чем удивить. По крайней мере, будет не хуже, чем в вашем ресторанчике.

От таких предложений отказываться нельзя. Мы поднялись в паркинг и уселись в свой транспорт. Кстати, интересный момент, их гравик ИскИн припарковал рядом с моим. Передав управление своим «Рейдером» автопилоту Виктории, минут двадцать добирались до одной из типовых стеклянных башен. А вот квартира, большая и просторная – не типовой модернистский хайтек – была чем-то похожа на квартиру Людочки, сестры моей, но здесь классика – более поздняя. И на окнах – не какие-то жалюзи, а красиво оформленные шторы. Стеклянная лоджия, длиной девять метров и глубиной метра три, была сплошь заставлена вазонами и выглядела, как настоящий зимний сад.

– Интерьер в квартире создавал отличный дизайнер, – озвучил я свое предположение.

– Да какой дизайнер, Алекс! Мы снимаем эту квартиру тридцать три года и потихоньку все это творили собственными руками. И Элен – художник, свою лепту внесла. К сожалению, придется оставить. Вчера приходил представитель арендодателя, просил при выезде ничего не убирать и не нарушать интерьер, они готовы выплатить приличную компенсацию.

– Вики! Алекс! Стол накрыт! – Элен приглашала из глубины квартиры.

Следом за Викторией я закатился в столовую. Красивый полукруглый стол был сервирован на три персоны, возле него стояло два кресла. Остальные десять были приставлены у торцевой стены, точь-в-точь как в древнем кино про Остапа Бендера.

Окончательно оба услышали взаимные пси-посылы и постигли взаимные намерения, когда Виктория предложила мне место во ГЛАВЕ стола, попросила в обращении перейти на «ты» и доверила распечатать бутылку молодого красного вина. Все встало на свои места. Не надо слов!

Люблю повеселиться, особенно пожрать, извините за грубость. Над столом витал чудный запах приготовленных блюд.

Будучи в Лондоне мне, зачастую, приходилось питаться обедами из сублимированных концентратов, с вкусовыми качествами различных продуктов. Такие блок-пакеты, по два с половиной кредита за комплект из двух блюд, галактическая корпорация «Луара» (одна из Девяти) реализует на всех обитаемых планетах, их приготовление осуществляют в портативных кухонных автоматах, буквально за одну-две минуты.

Ну а натуральные продукты, во-первых, долго готовить и, во-вторых, удовольствие это – очень, очень не дешево. Даже имея неплохой заработок, я посещал рестораны с нормальным меню только два раза в неделю, в выходные дни. Поэтому, да! Женщины, знающие толк во вкусной натуральной пище, мне нравились всегда.

Чудный кофе пили на лоджии, сидя в плетеных креслах в окружении зелени.

– Это мой самый любимый кабинет. – Виктория окинула взглядом море вазонов и живых цветов, – здесь я отдыхаю и душой и телом. То есть, отдыхала. Сейчас редко где увидишь такую красоту, здесь мои подруги любили посидеть. Раньше были постоянными гостями, но сейчас бывают редко, прошли курс омоложения, и у них появились совсем другие ощущения и интересы. И Элен здесь любит поработать.

Действительно, ближе к окну стоял мольберт с недописанным натюрмортом на натянутом на подрамник холсте. Когда только закатился в квартиру, обратил внимание на множество интересных картин, на мой взгляд, очень приличных, в стиле романтизма ХIХ века. Здесь были пейзажи, натюрморты, даже четыре портрета – трое молодых парней и мужчина, вероятно отец. Я не великий знаток живописи, но мне понравилось, все написано достаточно реалистично. Мазню, простите, абстрактный жанр в виде черно-бело-малиновых квадратов, терпеть не могу, впрочем, здесь такого и не увидел.

– Алекс, я знаю, что ты ЗНАЕШЬ, и чувствую, что ты СОГЛАСЕН, но ожидаешь услышать заключительный аккорд. – Виктория – опытная интриганка решила дать старт развитию событий. – Так вот, я его озвучиваю: Алекс, мы хотим, чтобы в нашем будущем проекте ты взял на себя роль главы, со всеми вытекающими правами и обязанностями, как настоящий мужчина по жизни и воин, старший по званию.

– И чтобы контракт нашего трио был не только временным бизнес-проектом. Правда, Вики? – вдруг проявила экспрессию на вид вполне спокойная и рассудительная Элен, подавая мне чашку с кофе. Виктория, ментально закрытая, неопределенно пожала плечами.

Понимаю, что рассмотрели они меня в микроскоп со всех сторон далеко не сегодня и уже давно вынашивают вполне определенные планы, но отношение ко мне и чувства этой девочки, начиная с момента нашей встречи, буквально за часы, удивительным образом изменились. Если вначале это был чисто спортивный интерес, то сейчас в ее душе зарождалось теплое, неизвестное ей ранее чувство, которое она не испытывала даже по отношению к своему мальчику, с которым имела первый сексуальный опыт. Я все это постиг в одно мгновение, в момент касания наших пальцев, когда принимал блюдечко с чашкой кофе.

– Об этом еще рано говорить, Лена. Вообще-то собирался обсудить с вами вопрос создания совместного юридического лица, а дальше – кто знает? Кто знает? – внимательно глядя ей в глаза, сказал тихо и тепло, чтобы ни в коем случае не оскорбить только-только рождающиеся, какие-то непонятные, но добрые чувства. Виктория, обладающая неплохими псионическими и эмпатическими способностями, понимающе покивала головой. Нет, это не реакция на мои слова, это от нее не ускользнули эмоции дочери. Впрочем, ТАКИХ чувств лично сам не испытывал. Никогда.

Теперь все понятно. Мама с дочкой изначально надеялись оформить наши отношения не только для организации совместного бизнеса.

Хорошо, попытаюсь взглянуть на проблему иначе. Допустим, на одну минуту допустим, что на короткий срок, скажем, лет на пять, мы заключим брачный контракт. Какие здесь плюсы, а какие минусы? Положительным является то, что семейный бизнес облагается восьмипроцентным налогом, вместо десяти, как у всех, и еще очень льготное кредитование. А минус – это тебе не компаньоны, а члены семьи, – слишком большая ответственность. Да и влево вправо не побежишь. Хотя бегать вряд ли придется, – их двое, и нагрузят и припашут. И возможное рождение детей. Но это не минус, а, скорее – плюс. Пусть будут дети, и совсем неважно, какие у меня будут отношения с их мамами. В любом случае, помогу воспитать и встать на ноги, достойно отправлю в самостоятельную жизнь.

Странно, сейчас эту тему воспринимаю достаточно прагматично, а еще час назад даже помыслить боялся. Мое молчание затянулось, надо принимать решение.

– Значит, будет так! Виктория, Лена…

– Называй меня Вики.

– Хорошо, Вика. Тогда и вы называйте меня – Ал, к этому имени я привык.

– Хорошо, Алек, – ухмыльнулась Виктория.

– Ладно, проехали. Вика, Лена, все мы здесь сидящие, понимаем, что в создавшейся ситуации очень нужны друг другу, а пытаться искать кого-то еще, возможно более подходящего, уже нет времени. Не сомневаюсь, что вы, как и я, проанализировали состав нашей группы и увидели, что там таких – просто нет. Основная масса – обычные мужики и женщины, привыкшие к спокойной и размеренной жизни, которые серьезно рискнуть могут только в сладких мечтах. Та малая часть, где натуры деятельные, уже давно организована, поэтому, мы с вами им совершенно не нужны. Остались несколько человек бесхозных, которые еще ни в чем не определились, но я таких боюсь и таким – никогда бы не доверил спину. Сама, Вика, знаешь, что если бы у нас было немного другое общество, то такие – общественный балласт, первые кандидаты в бродяжки.

Виктория утвердительно кивнула головой.

– Еще переселяют трех воров, одну воровку и двенадцать диких проституток, которые не платили налоги. В этой категории своя жизнь, и мы взаимно не нужны друг другу. Поэтому, резюмирую: абсолютно уверен, что сам смог бы прожить одиночкой. Возможно, взял бы какую-то женщину из бесхозных, для работы по хозяйству и прочих необременительных дел, – взглянул на Лену. Не надо быть сильным эмпатом, чтобы прочувствовать исходящее от нее неприятие и нежелание делится уже, почти СВОЕЙ, почти собственностью. Я продолжил: – Но тогда о быстром решении своих вопросов можно забыть. Дела без гарантированно прикрытого тыла, будут идти медленно и длинно. Подобные мысли одолевают и вас, не правда ли?

Виктория и Лена переглянулись между собой, затем старшая уставилась в потолок, а младшая уперла глаза в пол, и обе некоторое время в мозгах шевелили шестеренками. Затем Виктория опустила на меня глаза и сказала:

– Да, правда. Мы изначально готовились самостоятельно решать собственные вопросы, даже составили ПЛАН, но сейчас прекрасно понимаем, что скорость их решения, как и в твоем случае, отодвигается по времени в более дальнюю перспективу. И в условиях, где цивилизации очень мало, двум женщинам, чисто психологически, хотелось бы иметь опору. И не глиняный балласт на три года. Мы с тобой абсолютно откровенны. Теперь твой аккорд, Ал.

– И я перед вами открыт и откровенен, можете не сомневаться. Без лишних экивоков, говорю: вы мне нужны. А условие единственное – абсолютное послушание в деле, и это не обсуждается. Любая демократия – только в быту, даже домашнее руководство берите на себя, буду только рад. Поэтому, если такое положение дел вас не смущает, то готов подставить свои плечи под наш общий груз сегодняшних дел и будущих вопросов.

– А что, Элен?! Не вижу проблемы, если контракт будет, как минимум, десятилетний и Ал, как мужчина ответственный, по отношению к нам гарантирует добросовестное исполнение ВСЕХ своих обязанностей и обязательств.

– Да? – Лена выглядела довольной. – Я только за!

Минимум десять лет? Интересный ваш план, дорогие дамы! Не думал, что придется реализовывать его так рано, надеялся покувыркаться без каких либо обязательств лет до тридцати пяти или пока не проснутся чувства. Но жизнь, к сожалению, распорядилась иначе, и прямо сейчас предстоит принять радикальное решение. С другой стороны, действительно, какого лешего бегать непонятно куда и непонятно к кому от взаимно прирученных близких? Тем более, не понятно где? Нет! При создавшейся ситуации, каким бы ты, Ал, крутым ни был, а в одиночку не выживешь. Ни о каких чувствах речи, конечно, нет, но прикрытый тыл иметь нужно. А эти обе де Лафер, выглядят спортивно и не дурны собой, да и в душе, похоже, не гнилые. Значит, вперед!

– Даже не надейтесь от меня быстро избавиться. Если вы будете хорошо, упорно и много трудится, слушаться старшего…

– Старший нашелся, – радостно фыркнула Лена.

– Конечно, старший. Скоро Вика пройдет курс, и я среди вас буду выглядеть как старый чертополох между молоденькими распускающимися розочками. – Обе рассмеялись, а я каждой из них внимательно посмотрел в глаза и продолжил: – Если других замечаний нет, готов озвучить соответствующую формулу.

– Нет, все нормально, – сказала молодость зеленая. Умудренная опытом зрелость промолчала.

– Доставай наладонник, Лена. Включаемся. Теперь заблокируйте выход во внешнюю сеть и будьте готовы скинуть друг другу расшифрованную часть генокода. Готовы?

– Да! – звонко выкрикнула Лена. Виктория утвердительно кивнула.

– Я, Седов Алекс, – мои слова синтезировались на биомониторе в печатный текст, – объявляю о заключении семейного контракта с Викторией де Лафер (в виде согласия засветились цифры ее наполовину расшифрованного генокода) и Элен де Лафер (ее согласие тоже поступило). Готов пользоваться правами и исполнять обязанности перед членами семьи и обществом в строгом соответствии с Единым Законом Галактического Содружества. По взаимному соглашению принимаю на себя обязательства главы семьи. Срок действия контракта – десять лет (согласие всех). Контракт может быть расторгнут досрочно только по желанию всех членов семьи. По окончании срока контракт может быть продлен на неограниченное время (согласие всех).

– Я, Элен де Лафер, объявляю о заключении… Отныне мое имя – Элен Седова (согласие всех).

– Я, Виктория де Лафер, объявляю… Отныне мое имя – Виктория Седова (согласие всех).

Наши наполовину дешифрованные генокоды свернулись и сократились до обычных шестнадцатизначных чисел, впереди которых висели изображения шифров закодированных идентификаторов: у меня – в виде кота в сапогах, у Лены – в виде головы лохматой собачонки с большими глазами и накрашенными человеческими губами, а у Виктории – в виде подковы с буквой «В» в середине.

– Теперь, дорогие мои, можете разблокировать внешнюю связь и скинуть эту информацию через базу данных муниципалитета в Глобальную сеть.

– Ура! Вики! Тащи спрятанную «Вдову Клико»!

Шампанское мы, конечно, выпили. Затем раз и навсегда распределили обязанности. Меня удостоили чести получить целых три должности: «Главный организатор», «Главный добытчик» и «Главная тягловая лошадь». Виктория стала «Главным финансистом-экономистом» и, по совместительству, «Второй тягловой». Ну и кобылка Лена тоже возжелала стать хоть в чем-нибудь главной. Никакой другой должности, кроме как «Главной-куда-пошлют», мы не придумали, поэтому, вопреки желанию кандидата, на эту должность временно исполняющей обязанности утвердили, правда, под чутким контролем «Второй тягловой».

Свели дебит и прикинули кредит. С учетом компенсации за квартирный интерьер в размере шестидесяти трех тысяч и реализации гравика за шестнадцать (вопрос уже решен) женщины… Простите, мои жены располагают суммой в размере восьмисот семнадцати тысяча кредитов. Две тысячи растратят на пополнение разных женских потребностей, поэтому вкладывают в бизнес, то есть в семью восемьсот пятнадцать тысяч. Свой вклад объявил в сумме девятисот тысяч ровно и взял на себя обеспечение серьезным оружием и снаряжением.

У женщин… тьфу ты! У жен было собственное спортивное огнестрельное оружие: два пистолета и две винтовки, калибра шесть миллиметров. А еще два автоматических дробовика, которые рассмотрел более внимательно: длина ствола – около пятисот миллиметров, калибр – восемнадцать с половиной на пятьдесят миллиметров, быстросъемные трубчатые десятизарядные магазины и телескопические приклады. Трубка телескопа и затыльник были, не чем иным, как эффективным гидравлическим амортизатором, а судя по снаряженному весу – не более трех килограммов, в съемном цевье располагались гравитационные компенсаторы веса. На ствольных коробках дробовиков, были жестко установлены маленькие импульсные целеуказатели, работающие через монитор ПК.

С какой гордостью они рассказывали о своих стволах, о своих достижениях! Особенно Лена. Посмотрел на это оружие – да, красивое, но ничего, кроме дробовиков не пригодится. Остальное – мелкокалиберное и маломощное, на них даже специальных прицельных приспособлений нет и не было, говорят, что иначе просто не допускают к тренировкам и состязаниям.

Предложил раскошелиться на биокомпьютер для Лены и установить его во время перелета (времени будет валом, в анабиозе – целый месяц). Пятьдесят две тысячи – долой, но оно того стоит. Так мы втроем сможем быть в режиме постоянной связи, даже вслух не разговаривая друг с другом.

О! Какие эмоции! Надо было видеть эту счастливую мордашку.

По нашим прикидкам, оставшейся суммы вполне достаточно: на хорошую грузопассажирскую платформу с бытовым модулем, на три гравискутера и небольшой домик (по меркам Даэр-2). Таким образом, на старт наше новое будущее выглядело непроблемным.

Потом, естественно, рассказал о взятых на себя обязательствах в отношении Елены Родниной. Вот здесь встретил резко негативную реакцию, несмотря даже на возможное высокое денежное вознаграждение. Но когда объяснил подноготную дела, то Виктория согласилась, что эту девочку надо вытащить обязательно. Нельзя пройти мимо. И то, что взял лицензию частного детектива, очень даже одобрила. У нее есть такая же. Только, если мне она будет стоить девять тысяч кредитов, то для нее – как офицера полиции в запасе – всего семьсот. В муниципалитете ее никогда не забывали, всегда подкидывали по малолеткам мелкие приватные заказы.

К концу дня предварительно определились, кто чего будет паковать в контейнеры. Вопрос охотничьей одежды и снаряжения решили пока не акцентировать, у всех все было в наличии, но на этот счет я имел другое мнение. Однозначно, те тряпки, в которых они бегали за зайцами, на Даэр-2 – не годились.

Ближе к девяти вечера решил откланяться и попрощаться. Мне была спонсирована таблетка, нейтрализующая остаточный алкоголь, затем женщины… тьфу, жены, сопроводили в паркинг. Особенно активно пыталась управлять моей инвалидной коляской Лена.

При прощании активировали постоянную связь.

Что еще сказать? Когда уже дома ложился спать, вышла на связь Виктория и пожелала спокойной ночи. А Лена… ох! До полвторого ночи настойчиво на ушах сидела, а утром возмущалась, что когда она рассказывала всякие интересности, – я храпел!

Во-первых, я никогда не храплю! И, во-вторых, ну ты скажи, откуда в одном и том же теле может уживаться спокойный и уравновешенный художник (судя по стилю живописи) и такая неутомимая балаболка.

Глава 6

К самому городу мы долетели за каких-то десять минут. Но еще минут пятнадцать придется добираться по разрешенному ИскИном пространственному коридору к нужному нам офису оружейной компании.

Тихий зуммер – и на панель-монитор пришло сообщение с информацией о возможности передачи управления ИИ, который доставит к необходимой координате. Антон расслабился и нажал на сенсорной панели кнопку автопилота.

Запарковали на сорок пятом этаже, а офис находился – на первом, поэтому скоростной лифт резво потащил нас вниз. В приемном холле хозяйничала рыженькая девчонка и вручила нас заботам такого же рыжего парнишки-менеджера.

– Сделать чисто энергетическое оружие мы вам не сможем, – сказал он, – но изготовить хорошую автоматическую винтовку или приличный рейлган с автоматической подачей снаряда на рельсы, в рамках, разрешенных конвенцией, – это в наших силах. Вы знаете, что массовое производство огнестрельного оружия прекратилось сто двадцать лет назад. Но наша компания, одна из трех на планете, которая мелкими сериями и единичными экземплярами выпускает кинетическое оружие, в том числе и огнестрельное для переселенцев и охотников. За базу мы взяли копии образцов, выпускавшихся на планете много веков назад. Правда, по калибру подстроились под существующие боеприпасы стандарта планеты Леон, которые широко используются во фронтире. И еще. Без ложной скромности скажу, что мы делаем неплохое холодное оружие.

– Как это будет выглядеть по ценам? – спросил у сидевшего напротив меня Рыжего. Он уже полчаса, как вводил меня в экскурс создания различного стреляющего железа, озвучивал ТТХ и демонстрировал голографическое изображение моделей оружия, выпускаемого их компанией.

– Значит, изготовление хорошей автоматической винтовки под пороховой патрон калибром семь с половиной миллиметров без прицельных приспособлений вам обойдется в четыре тысячи кредитов. Серьезный кинетический автомат или винтовка с разгонными рельсами, гравитационным компенсатором веса, хорошими прицельными приспособлениями и управляющим компьютером будет стоить до тридцати трех тысяч кредитов, а если захотите дополнительный сменный ствол то все сорок пять. Да-да, один ствол, изготовленный из специального материала, будет стоить двенадцать тысяч. Что скажете?

– Мне нужно автоматическое высококачественное оружие: удобное, точное и безотказное, с эффективной дальностью в две тысячи метров, – ответил ему. Действительно, если охота станет моим бизнесом на ближайшие годы, зачем экономить на хороших средствах производства? – Давайте свои предложения, но по холодному оружию пока воздержимся, мне нужно подумать.

– Хорошо, тогда предлагаю модульную конструкцию автоматического рейлгана с двумя сменными стволами, один – калибром семь с половиной миллиметров, а второй – десять миллиметров. Это даст возможность в полевых условиях в течение одной минут произвести замену ствола на наиболее оптимальный. Например, слоновым боеприпасом вы не будете стрелять зайца?

– Все верно.

– Предлагаемая модель называется «Тигр», была разработана и впервые изготовлена сто десять лет назад леонской оружейной компанией «Ковров». Винтовка недешевая, поэтому выпускается единичными экземплярами или мелкими партиями. Лицензию и патент мы имеем, – добавил менеджер, дабы избежать ненужных вопросов. – Эта конструкция построена на основе электронно-механической подачи снаряда с магазина в пулеприемник ствола, где импульсный электропроводный ускоритель масс, состоящий из двух пар винтообразных, но параллельных рельсов, подхватывает снаряд и производит его разгон до определенной скорости, согласно ТТХ калибра. Полностью собранная и снаряженная винтовка в боевом состоянии, имеет длину девятьсот девяносто семь миллиметров и не боится воды и повышенной запыленности. Все управляющие элементы, в том числе электронные, механические, силовые и оптические, даже кнопка электроспуска – абсолютно герметичны. Винтовка будет стойка к ударным нагрузкам, но это не значит, что по ней можно лупить кувалдой. Производитель гарантирует все заявленные характеристики. За все годы эксплуатации эта модель не имела ни одной рекламации.

Оба ствола имеют длину пятьсот восемь миллиметров и будут выполнены с готовыми пулеприемниками из бикерамида, это очень прочный, тугоплавкий диэлектрический сплав. Остальные механические детали изготовим из легированной стали с нанесением покрытия ионами трикитана. Это, кроме всего прочего, позволит значительно увеличить срок службы и без того высокопрочных узлов.

Для ведения боя мы можем использовать оболочечные или полуоболочечные снаряды, как со стальным или вольфрамовым сердечником, так и без оного. Для их снаряжения предлагается конструкция обычного шнекового магазина, емкостью для семерки – семьдесят пять снарядов, а для десятки – шестьдесят. В комплект поставки прилагается по семь штук к каждому стволу.

Ускоритель работает в двух режимах: дозвуковом (кнопка «Т») с начальной скоростью пули в триста метров в секунду и основной (кнопка «Р») – с начальной скоростью пули в девятьсот девяносто метров в секунду. Режимами можно управлять и через ваш ПК или биокомп. Максимальная начальная энергия снаряда калибра десять миллиметров составит семь тысяч джоулей, то есть, за рамки характеристик оружия, разрешенного к использованию на планетах фронтира гражданским населением, не выходит.

Теперь, – прицельные приспособления. Вы в своей армии привыкли, что на полет пучка плазмы состояние атмосферы и геология планетарной поверхности никак не влияет. Поэтому на любом армейском импульснике прицельная видеокамера установлена жестко. Но при работе с кинетическим и огнестрельным оружием – все с точностью до наоборот. Здесь видеокамера с двадцатикратным приближением имеет незначительные степени свободы и с помощью микроприводов двигается вверх-вниз и влево – вправо. Передний ободок корпуса камеры одновременно является высокочастотным импульсным целеуказателем. Импульс, отражаясь от мишени, будет проецироваться на мониторе вашего компа в виде красного кружечка, а камера будет давать полноценное изображение. В нижнюю полость торца цевья задвигается баллистический микрокомпьютер и пневматический метатель металлизированных шариковдатчиков диаметром два миллиметра. Они находятся в контейнере на двести пятьдесят штук плюс маленькая капсула сжатого воздуха. Все это есть в продаже, но мы в виде бонуса доукомплектуем двумя десятками таких метателей, – лет на десять хватит. У вас биокомп?

– Да.

– Тогда на него сможете вывести все органы управления прицельным приспособлением и активировать хоть голосовыми командами, хоть глазным нервом, не мне вас учить. Значит, при необходимости высокоточной стрельбы кликнете на вид боеприпаса и режим разгонника: букву «Т» или букву «Р»; затем, нажав на кнопочку с левой стороны цевья, выстреливаете металлизированный шарик. Через него данные о состоянии атмосферы, гравитация, давление, влажность, направление и сила ветра, тут же поступает на управляющий микрокомпьютер, и команда передается на приводы перемещения камеры, которая фиксируется в необходимом положении. Когда вы водите стволом и перемещаете с объекта на объект точку прицеливания, то через импульс обратной связи производится мгновенная соответствующая коррекция. При смене позиции или направления стрельбы, процедуру с шариком надо повторить.

В неактивированном состоянии изображение на биомонитор все равно поступает, но директриса будет соосна и параллельна стволу, то есть видеокамера зафиксируется жестко. Впрочем, это нормальное состояние при работе на коротких дистанциях.

Приводы механизмов прицела питаются от герметично закрытого автономного элемента в виде круглой батарейки. Ее заряда достаточно на десять тысяч часов непрерывной работы. В любом случае, состояние всех элементов питания биокомп своевременно проконтролирует. В трубке телескопического приклада будет упрятан и герметично закрыт затыльником, замыкающийся контур электродного ускорителя масс, который передает импульс на электропроводные шины или рельсы. В данном случае этими рельсами являются поля канала ствола. Производитель этого контура гарантирует двести тысяч импульсов, срок годности – двадцать лет.

Контур работает в трех режимах: «О» – одиночная стрельба, когда для каждого выстрела необходимо нажимать электроспуск; «Д» – двойной выстрел, когда после нажатия на электроспуск канал ствола покидает два снаряда со скоростью одна тысяча семьсот выстрелов в минуту. Такой выстрел тяжелыми десятимиллиметровыми пулями вскроет череп даже даэрскому носорогу;

И наконец, «А» – стрельба очередью со скоростью пятьсот пятьдесят выстрелов в минуту. Автоматический режим предназначен только для снарядов калибра семь с половиной миллиметров.

Благодаря очень тяжелому стволу, нарушается баланс оружия, да и общий вес в собранном и снаряженном состоянии, в зависимости от используемого боеприпаса, составит около десяти килограмм. Поэтому, на боковинах ствольной коробки будет находиться вплавленный блок из четырех гравитационных пластинок, которые в активированном состоянии смогут компенсировать вес и нивелировать шесть с половиной килограмм. То есть, в снаряженном виде ваша винтовка будет весить три с половиной килограмма.

Герметично закрывающаяся снизу пистолетная рукоять будет содержать элемент питания в виде плоской батареи, которая активирует гравитационный блок, питает рельсовый ускоритель и привод подачи снаряда. Такие батареи широко используются в любом силовом оборудовании гражданского назначения. Сколько всего выстрелов может выдержать ствол – пока не известно. Мы в порядке испытания произвели сто сорок шесть тысяч, но геометрия полей канала ствола изменилась всего на пять микрон.

Ствольная коробка, совместно с пистолетной рукояткой, выполнена из титанового сплава и состоит из двух половин, соединяемых двумя поперечными штифтами. Все остальное – цевье, ствольная накладка, телескопический приклад и магазины – изготовлено из металлопластика высокой ударной прочности. Пистолетная рукоятка и затыльник приклада – обрезинены. При стрельбе таким оружием вместо отдачи ощущается только легкая вибрация, поэтому и дополнительных демпферов не предусмотрено. Роль спускового крючка выполняет подпружиненная клавиша электронного спуска механизма подачи снаряда. Пружина клавиши будет иметь усилие в два с половиной килограмма. Внутренняя передняя часть предохранительной скобы является клавишей замыкания и удержания магазина. Гарантийный срок для этих электронных приборов и механизмов изготовителем заявлен в восемьдесят пять тысяч стандартных часов непрерывной работы.

В неиспользованных магазинах ослаблять натяг не надо, здесь преднапряженные пружины не теряют своих свойств в течение двухсот пятидесяти тысяч часов, а это тридцать земных лет. Чистка обязательна после десяти тысяч выстрелов или после пылевой бури, а также после длительного пребывания в воде. Аксессуары для чистки и смазки, а также маленький оружейный пылесос будут находиться в отдельном пенале…Подумав, он предложил: – Винтовку можем оставить как есть, в серебристом цвете, можем напылить специальным составом в желто-песочный камуфляж или болотный с зелеными разводами. Что скажете?

– В болотный, с зелеными разводами.

– Насколько мне известно, охотнику положено до трех помощников, то есть разрешат официально провезти без выплаты пошлины еще три единицы длинноствольного оружия. У вас их сколько будет?

– Не знаю, но кого-то в помощь подберу, конечно. По месту, – не стал никого информировать о своих будущих помощниках, как о вопросе решенном.

– Можете посмотреть в сети, любое оружие на планете Даэр-два в полтора раза дороже, чем здесь. Поэтому, что бы вы ни заказали, в любом случае не прогадаете, а если есть материальная возможность, то давайте мы изготовим по выше предложенной схеме три автоматические винтовки, те же «Тигры», строго под калибр семерку, и короткий ствол, длиной триста миллиметров. Весь прочий апгрейд сохраним, только гравитационные пластинки установим чуть поменьше. Снаряженный вес такого рейлгана будет два килограмма семьсот граммов, длина в разложенном состоянии шестьсот девяносто миллиметров, дальность эффективной работы с разгоном – одна тысяча метров.

– Какая стоимость одного?

– Двадцать четыре тысячи кредитов. А на Даэр-2 такой будет стоить тридцать шесть тысяч. Если согласитесь, на всю сумму сделаем пятипроцентную скидку. Плюс к каждому стволу дополнительно по две плоские аккумуляторные батареи, тактический ремень, модульная разгрузка и два десятка комплектов пневматических метателей.

– Хорошо, – согласился. – Делаем таких две штуки.

– Цвет прежний?

– Да.

– Есть еще одно предложение, – замялся Рыжий. – Совершенно не настаиваю, но вы подумайте.

– Короче.

– У нас есть заготовка бикерамидного ствола, длиной тысячу миллиметров и внутренним диаметром тринадцать миллиметров. В прошлом году один клиент открыл такой заказ, выплатил аванс и потом исчез. Недавно с ним связывались, но он заявил, что этот заказ потерял для него актуальность. Поэтому, если вы пожелаете изготовить крупнокалиберный высокоточный дальнобойный рейлган, то это то, что нужно, и мы готовы продать его с большой скидкой, скажем, за восемнадцать тысяч кредитов.

Взглянул на Антона, сопровождавшего меня, тот пожал плечами и кивнул:

– Такой калибр в хозяйстве иногда очень нужен.

В конечном итоге, мы договорились, что за эти деньги они сделают готовый отдельный ствол, под снаряд в двенадцать с половиной миллиметров, так как изготовление комплектного кинетического оружия данного калибра на планете Земля запрещено конвенцией.

– Теперь пистолеты. Мы можем изготовить шестнадцать различных полуавтоматических моделей и четыре автоматических под боеприпасы, от шести миллиметров, до десяти. Корпорация переселенцам выдает неплохой пистолет, реплику «браунинга», с магазином на шестнадцать девятимиллиметровых патронов. Какие у вас пожелания?

– Современные энергетические системы знаю хорошо, но в древнем оружии понимаю мало, хотя теорию в свое время изучил и зачеты по стрельбе из огнестрельного оружия сдал. Дома есть два раритета. Как с пистолетом обращаться – знаю, но не более того. Антон, ничего не подскажешь?

– Я, как и ты, аналогично. Выслушаем мнение специалиста.

Рыжий менеджер встал из-за стола и направился к одному из металлических шкафов, где вытащил две черные пластиковые коробки и одну красную, изготовленную из полированного дерева.

– Вот, – открыл он одну черную коробку. – Тот же «Глок», достаточно приличный пистолет. Сейчас у меня есть два пятнадцатизарядных компактных пистолета, калибра десять миллиметра. Вашим помощникам нормально подойдут. Цена одного ствола – одна тысяча двести кредов. Лично для вас могу предложить шикарную и очень надежную модель с «глоковским» магазином на пятнадцать патронов калибром десять миллиметров. – Открыл красивую деревянную коробку и вытащил весьма и весьма симпатичный пистолет темно-серого цвета. – Но если на него внимательно посмотреть… возьмите в руку, видите, он очень сильно похож на кастомизированный клон «Кольта 1911».

Честно говоря, не знаю, что такое «Кольт 1911», но рукоять со щечками из слоновой кости приятной тяжестью очень удобно легла в руку. Хищно изогнутая предохранительная скоба, а открытый курок и спусковой крючок были аккуратно перфорированы. Действительно, смертоносная антикварная вещь. Уж больно понравился.

– Еще один такой пистолет есть у моего шефа, а так как огнестрельное оружие по большому счету, кроме фанатов и охотников, никого здесь не интересует, да и цена у него солидная, две тысячи двести кредов, то вы должны понимать, что подобные стволы на Земле – большая редкость.

– Дороговато, – с сомнением сказал, но пистолет из рук выпускать не хотелось.

– Если нравится, то не сомневайся, – сказал Антон.

– Не сомневайтесь, – продолжил менеджер, – наше огнестрельное оружие выполнено из дорогих высокопрочных материалов. Рамки всех пистолетов изготовлены из титанового сплава, а затвор, УСМ и прочие металлические части – из легированных сталей. Внутренние каналы стволов и все стальные части здесь так же, как и в рейлганах, напылены ионами трикитана, а пружины изготовлены из нового пружинного материала. Официально даем гарантию на сто тысяч выстрелов, при которых ствол не расстреляется и механика не разболтается. К каждому пистолету прилагается импульсный высокочастотный целеуказатель, набор для чистки оружия, тактическая кобура, которую можно цеплять на бедро, под мышку или на разгрузочный ремень с наклоном влево вниз под тридцать градусов и две пары паучеров. Кстати, магазины ко всем трем пистолетам абсолютно идентичны, а каркасы кобур обтянуты натуральной кожей. И еще, на рукоятях каждой единицы оружия имеется тоненькая полоска идентификатора. После привязки к вашему генокоду никто из посторонних им воспользоваться не сможет.

– Понятно, – перебил его. Менеджер сейчас разошелся и активно вешал боевому офицеру лапшу на уши: код, конечно, сломать невозможно, но произвести замену пластинки чистого идентификатора в условиях мастерской можно. Поэтому аккуратно вложил «Кольт» в коробку и взял в руку копию «Глока». А что? Хоть и выглядит, как кирпич, но в руке лежит удобно, тем более знающий человек рекомендует. – Мне доводилось стрелять из копии браунинга, калибра девять миллиметров, так отдача была сравнительно несерьезной, а как с отдачей под такой калибр, не сильно будет руку кидать?

– Ну что вы! Никакого особого отличия нет! И в том, и в другом боеприпасе начальная энергия в пределах пятисот шестидесяти джоулей, здесь только останавливающее действие повыше. Можете сходить к нам на стрельбище и попробовать.

– Вот-вот, было бы неплохо, но в любом случае все это, – обвел стол рукой, – беру. Во сколько оно мне выльется?

Менеджер быстро произвел расчеты и выдал вердикт:

– За минусом пяти процентов скидки – сто девять тысяч восемьсот двадцать кредитов. Дешевле не получится, – развел он руками. – Для оформления заказа нужно внести третью часть стоимости, а пистолеты можно выкупить сразу. «Тигры» будут готовы через четыре дня.

– Хорошо, без проблем, – положил большой палец правой руки на экран его наладонника. Там сразу же высветился рисунок кота в сапогах и со шпагой, изображение шифра моего идентификатора. Затем крепко сжал ресницы, активировав работу своего биокомпа. Буквально через пять секунд пришло сообщение с готовым текстом контракта, который пополз перед глазами снизу вверх. Ничего необычного не заметил, простой типовой договор, поэтому кликнув на значок электронной подписи, оформленный контракт вернул представителю фирмы.

И все же, как я благодарен и ребятам и доктору Владу, что после отставки не выдрали из меня в госпитале системные армейские чипы. Работать на биокомпьютере и работать на наладоннике, пусть даже с компьютерными очками-мониторами – небо и земля.

– С вас сорок две тысячи кредитов. Это с учетом полной стоимости пистолетов.

– Хорошо, – тут же открыв файл банковской ячейки и накликав указанную сумму, отправил ему на счет. Затем, увидев поступление очередного конверта с информацией, открыл и удостоверился, что на меня зарегистрированы, в дополнение к имеющемуся импульсному шокеру, еще три огнестрельных пистолета.

Обратил внимание, что Антон внимательно слушает и слегка шевелит пальцами. Вероятно, работает на виртуальной клавиатуре, фиксирует на биокомпе озвученные суммы. Конечно, не буду противиться, если заказчик мне эту стоимость компенсирует, но все равно, сейчас именно тот случай, когда от правильного решения с выбором оружия зависит не только будущее благосостояние, но и жизнь.

– А почем пистолетные патроны?

– По полкреда за штуку.

Дорогое удовольствие, каждое нажатие на спуск импульсного шокера обходится в десять раз дешевле, но деваться некуда. Докупил двести патронов, собрал свои покупки в большой пластиковый пакет, вместе с Антоном пошли к лифту и опустились на нижний уровень, где находилось стрельбище. На прощание менеджер рекомендовал временно не присоединять целеуказатель, дабы прочувствовать динамику боя, иначе пистолет превратится в суперметкую игрушку.

Оплатил и занял свободную стойку в тире, напялил наушники. Затем вывесил и вывел на разные дистанции шесть мишеней и из всех трех стволов отстрелял двести патронов. Понравилось, правда, результаты – аховые. Все, что на пять и десять метров – нормально; все, что на пятнадцать и двадцать – половина молока. С армейских малогабаритных импульсников, при одновременной работе с двух рук и при отключенных прицельных приспособлениях, у меня даже на пятидесяти метрах ни одного молока не бывало. Да, надо тренироваться и тренироваться.

На полигон, где народ бегал с «огнестрелом» по лабиринту на скорость и точность, – не ходил, возможно, пойду в другой раз. Оказывается, не все так просто, здесь работает тотализатор, народ ставки делает, и деньги крутятся немалые.

Антон говорит, что в поселке Новом у них есть свой тир, но пока будут готовы рейлганы, похожу сюда, надо к этому оружию привыкать.

Глава 7

Справа по трассе начинался поселок Новый. Он действительно был новым, нас встретили дома, облицованные натуральным кирпичом, асфальтированные дорожки и аккуратные заборчики. В центре на площади присутствовала огромная, обложенная красным гранитом клумба, и сейчас две работницы что-то на них сеяли или сажали. Цветы, наверное, так как посредине нее и по контуру росли двумя концентричными кругами кусты роз с распустившимися листьями.

* * *

Сегодня утром у оружейников забрал готовые «Тигры» и дополнительно купил снаряды: семерки – по две тысячи каждого вида и десятки – по пятьсот штук. Еще добрал тысячу штук пистолетных патронов. Оставшуюся неделю буду веселиться.

Определился с холодным оружием. Я не есть великий специалист-охотник, так, охотился с отцом на зайца, лису и кабана, да на некоторых пернатых. Помогал шкурки снимать и тушки потрошить. Вот, во время космического перелета будет масса свободного времени, тогда выкуплю да и забью в мозги пару охотничьих программ. Поэтому, чтобы определиться с холодным оружием, подсмотрел в сети, какое из него пользуется наибольшим спросом на планете Даэр-2. Окончательно определившись с ассортиментом и моделями, купил три охотничьих набора, три малые саперные лопатки и два больших топора. В набор входили четыре клинка различной длины и маленький топор. Самый большой клинок – длиной сорок девять сантиметров, плюс удобная рукоять, – выполнял функцию мачете, но с заточенным кверху полукруглым передним торцом. Была бы здесь закрытая гарда, сказал бы, что это меч-малхус. Второй клинок, длиной двадцать четыре сантиметра с приводом в рукояти и широким вибролезвием, предназначен для отделения рогов, костяных пластин и разделки мяса. Третий – с длиной рабочей части девятнадцать сантиметров – ничем не отличался от боевого «финского» ножа. Четвертый – поменьше, предназначен для снятия шкур. Все оружие было в пластиковых ножнах зеленого цвета, лопатки – в зеленых кевларовых чехлах.

Пока разбирал покупки, поступила информация о пополнении банковского счета. О! «Аванс на выполнение работ по договору, номер, в сумме сто пятнадцать тысяч кредитов». Оказывается, «Колос» компенсировал оружейные затраты полностью!

* * *

В сельских поселках я не был вот уже пятнадцать лет. Все встреченные крестьяне от людей городских ничем не отличались, и стиль одежды у них тоже не прошлогодний. Даже та тетка, которая выгоняла со двора козу, была одета не в замызганный халат, а достаточно прилично.

Прибыли мы на тренировочную базу службы безопасности корпорации «Колос» прямо с утра. В холле трехэтажного кирпичного здания нас принимала полноватая женщина в синем брючном костюме. Антон попросил поселить на первом этаже. Комнатки были небольшие, квадратов по двенадцать. Здесь стояли две кровати, шкаф, стол и два стула, у двери висел большой монитор. Кровати были укрыты бежевыми покрывалами, а пол устлан ковровым покрытием. На столе, на стеклянной подставке, стояла бутылка минеральной воды и два пустых стакана. С краю лежал пульт для включения монитора.

– Ты будешь здесь один, а я пойду в соседнюю комнату. Жена говорит, что я храплю, как паровоз, правда, я ей не верю, но на всякий случай буду жить отдельно.

Хозяйство Николая Сергеевича (в корпорации обращались друг к другу по русскому обычаю) находилось в подвале этого же здания. Здесь же, внизу был небольшой стометровый тир для отстрела короткоствола и малогабаритных стрелковых систем.

Нас встретил внешне крепко сбитый мужчина, отмеченный шрамами на запястье левой руки, небольшими на лбу и на щеке справа. Антон говорит, что ему сто сорок лет, а внешне выглядит – не более пятидесяти. Известно, что за это время он успел побыть инструктором стрелковой подготовки в Калифорнийской военной академии, был командиром частного воинского подразделения на планетах фронтира, преподавал в Школе подготовки командного состава в центральных мирах, принимал активное участие в корпоративных войнах за ресурсы. А сейчас, на старости лет, вернулся на Землю, женился (говорит, в последний раз) и решил осесть в тихом месте на свежем воздухе.

Перед поездкой пришлось обуть свои культи во временные ноги-протезы. Очень неудобная обувка, ходить в них тяжело и непривычно, но куда денешься. Как бы я ни относился к создавшейся ситуации, но это счастье, что есть возможность полностью восстановить здоровье и вернуться к полноценной жизни. Ведь в сети немало воспоминаний солдат, живших до новой эры. В те времена, двести лет назад, вернувшийся домой увечный боец мог рассчитывать только на копеечную пенсию от родного государства, дубовые протезы и нищенскую жизнь.

Передвигаясь с помощью палочек, прошел в каптерку первым. Антон зашел следом и прикрыл за нами дверь.

– Проходите к столу, парни, присаживайтесь. – Николай Сергеевич оторвался от древнего микроскопа, зеркало которого было направлено на какую-то маленькую железку, зажатую в струбцине. Затем указал рукой на табуретки, опустив глаза, посмотрел на мои протезы и кивнул головой, как и Антон, куда-то вправо:

– Что, собрался ТУДА?

Я кивнул.

– ТУДА.

– Ты Алекс?

– Да.

– Мне Сергеев сообщил, – сказал он, предупреждая мой вопрос о своей осведомленности. – Хочешь, чтобы я тебе рассказал, каково там?

Я опять кивнул головой.

– Так вот, Алекс, ничего нового, чего бы ни знал подготовленный офицер или чего бы ты не мог почерпнуть в сети, сказать не могу.

– Антон говорит, что вам довелось поработать на многих планетах фронтира. Может, какие-то мысли, рекомендации?

Николай Сергеевич вытащил из коробки половинку недокуренной коричневой сигары, нажал на стене кнопку выключателя (тихо загудела вытяжная вентиляция), взял зажигалку, подкурил и пыхнул к потолку клубок сизого дыма.

– Он, – ткнул пальцем в сторону Антона, – не курит. Ты, судя по цвету твоих пальцев, тоже. Поэтому-то и не предлагаю… Хорошо, расскажу тебе некоторые моменты. Первое и главное, всегда помни, что ты находишься в чужом, малопонятном и враждебном окружении. Это только говорят, что на других планетах флора и фауна почти такая же, как и на Земле. Действительно, в центральных мирах вместо первозданной природы существуют только культурные парки, а злобного хищника можно встретить разве что в зоопарке. Но на планетах, которые не были заселены людьми, благодаря различным цикличностям и различным периодам вращения вокруг светила, изменениям наклонов оси, мельчайшим отличиям в составе атмосферы, – природа эволюционирует совершенно по-разному и своеобразно. Например, на Земле в морских глубинах существуют водоросли, которые питаются рыбами и моллюсками. А мне на одной из планет в пресноводном болоте встретилось растение, которое откусило от проходящего мимо бойца кусок туловища вместе с головой. Или другой пример: бегут по степи десяток мелких тварей, похожих на крыс. Встреченного человека они сожрут вместе с косточками за каких-то десять минут. И таких примеров множество.

Однако самая изворотливая, жестокая и непредсказуемая тварь – это человек. Во фронтире могут выжить только люди подготовленные. Тех охотничьих или сурвивалистских программ выживальщиков, которые новоявленные колонисты себе покупают, совершенно не достаточно, нужно иметь еще какой-то опыт и мышечную наработку многих действий. Но и не это главное. Нужно иметь силу воли бойца! Тогда ты можешь рассчитывать на успех.

Лично в тебе я не сомневаюсь. Ты боевой офицер и во фронтире свое место отыщешь. Но в отношении других, имей в виду, радостные перспективы ждут далеко не всех. Например, охота на животных ради ингредиентов для медицины, а это в основном хищники, – очень доходная работа, иногда можно заработать не меньше какого-нибудь бизнесмена средней руки. Но это работа на дикой природе, в условиях агрессивной среды. Мне как-то доводилось заниматься подбором и подготовкой кадров, и на глаза попалась вот такая статистика. Из всех колонистов, которые выбрали себе профессию, предусматривающую использование оружия, в течение двух лет тридцать процентов гибнет по различным причинам, сорок пять процентов сворачивают этот бизнес и начинают заниматься чем-то другим. Оставшиеся двадцать пять процентов продолжают дело, но основная масса из них подпадает под воздействие бандитствующего рэкета и превращается в дойных коров. И только единицы остаются самостоятельными игроками и становятся успешными и богатыми. Вот так. – Николай Сергеевич замолчал, дав возможность переварить информацию.

На очной лекции рыжеволосый Линген говорил, что многие охотники не выдерживают ритма жизни и переселяются в поселки на спокойную жизнь, но некоторые моменты все-таки утаил. Ай-яй-яй! Действительно, если посчитать, что в каждом из двенадцати шлюпов находится в среднем около тридцати охотников – договорников, то в течение года за три колониальных рейса их должно прибыть больше тысячи человек. А с учетом старожилов, всех лицензий было продано в прошлом году всего пять тысяч? Правильно, это значит серьезный годовой отсев, не менее трех четвертей из числа новичков. Ай, да Линген! И вроде бы все сказал, но самую малость, чуть-чуть не договорил.

– Тебе не доводилось бывать на других планетах? – спросил Николай Сергеевич и, дождавшись моего отрицательного движения головой, продолжил: – Менталитет различных рас очень различный. Зачем далеко ходить, для европейца образ мыслей и поведение американского индейца выглядит непостижимым. Теперь тебе часто придется общаться с представителями инопланетных цивилизаций и культур. Не с одним-двумя, как здесь, на Земле, а с множеством различных индивидуумов и групп инопланетян. Запомни! Несмотря на то, что внешних отличий от обычного человека нет, они – ИНЫЕ. Они тысячелетиями воспитывались совершенно на других жизненных принципах и ценностях, чем мы, они думают ИНАЧЕ. Поэтому будь терпелив, корректен и, как говорили древние, относись к людям так, как бы ты хотел, чтобы они относились к тебе.

– И еще, – продолжил Николай Сергеевич. – Там, где ходят большие деньги, там навалом различной швали. Если уголовная – это полбеды, но в таких местах часто болтаются «психи», отставные бойцы галактических корпораций, с которыми за какие-то нарушения досрочно расторгнут контракт. Знай, это – неадекватные машины войны. Конечно, ты старший лейтенант планетарных войск, что приравнивается к чину сержанта корпоративных, и ты им ни в чем не уступаешь, но все равно, если хочешь быть богатым и здоровым, будь всегда предусмотрительным и внимательным. Помни, там не центральные толерантные миры с бережным отношением к здоровью и жизни человека, поэтому в случае малейшего намека на агрессию меры принимай незамедлительные и кардинальные.

Беседа получилась интересная, поэтому на обед немного припозднились. В зале, где стояло восемь столиков, посетителей уже не было. Антон говорит, что на базе, как правило, ежедневно находится человек двадцать – двадцать пять личного состава охранного предприятия корпорации «Колос» из числа холостяков и бойцов отдыхающей смены. Частыми гостями здесь бывают ребята из подразделения персональной охраны, где они не только отдыхают, но и постоянно тренируются.

За полностью прозрачной стеклянной перегородкой находилось кухонное отделение, где суетилась в голубеньком костюме с голубеньким поварским колпаком на голове довольно молодая симпатичная женщина. Увидев нас, она открыла стеклянную дверь и вышла в зал.

– Вот! Прийшлы мои хлопчики! Сегодня дам вам по миске борща, варэныки с капустой, жареный карп и компот с сухофруктов.

Борщ действительно начала наливать в глубокие керамические миски.

– Берите борщ, хлеб и идите. Остальное я сама вам поднесу.

Да, в обычных столовых подают сублимированные комплексы, а так, как готовят здесь, можно поесть только в очень дорогих ресторанах. Все продукты натуральные, а такой борщ я не ел уже тысячу лет. Когда-то давно, будучи пацаном, с мамой ездил в Полтаву, в гости к ее родному брату, дяде Володе, – вот там его жена, тетя Таня, точно так же разговаривала и тоже подавала такой борщ в керамических мисках.

– Ваша повариха не из Полтавы? – спросил я.

– Умгу, из Полтавы, – утвердительно кивнул головой Николай Сергеевич.

Ни моя мама, ни Валя такой борщ никогда не готовили, считали его слишком наваристым и немного жирноватым. Но сейчас я его слопал с большим удовольствием.

– Вчера рыбаки тралили верхнее озеро в нашем хозяйстве, малька запускать туда будут. Вот и притащили в мой аквариум килограммов триста. Ближайшую неделю буду вас рыбкой через день кормить, – повариха принесла нам на подносе три тарелки с половинками большого карпа и две тарелки с варениками. Вареники поставила только мне и Антону.

– А что, если Николай Сергеевичу не хватило, – показал я рукой на вареники, – так я поделюсь.

– Та не, ему нэ трэба, – сказала и ушла.

– Не понял, а откуда она знает, что вам трэба или не трэба?

– Зина где-то прочла, – заулыбался Николай Сергеевич, – что мужчине средних лет, если он не хочет убить в себе мужскую силу и потом принимать стимуляторы – вареное тесто противопоказано.

Я с недоумением смотрел то на него, то на Антона, который тоже ухмылялся.

– Да не бери в голову, – сказал Антон и ткнул пальцем в сторону соседа. – Зина – его жена, она лучше знает, чем Сергеича кормить.

Забегая немного вперед, скажу, что все дни, которые я там жил, питание было отменным, и Зина была на своем месте. Антон говорит, что когда два года назад она ушла в декретный отпуск и родила двойню девочек, то за полгода на базе поменяли трех поварих, пока Зина не вызвала свою маму смотреть за детьми, а сама не вернулась на работу.

Тяжело поднявшись из-за стола, неслабо запакованные пищей, мы вышли под солнышко на свежий воздух.

– Сегодня, Алекс, я с тобой позаниматься не смогу, а вот завтра утром, сразу же после завтрака жду. Тир будет в твоем распоряжении.

* * *

Люблю работать в движении, но если кто думает, что безногому инвалиду вести огонь из пистолета, даже не передвигаясь и стоя на месте, так же комфортно, как и нормальному стрелку, я первым кину в того камень, как говорили классики устами незабвенного Остапа Ибрагимовича Бендера.

Болели, нет, не культи, болели несуществующие стопы ног.

Шесть мишеней были выдвинуты на различные дистанции. Я стоял, опираясь спиной на барьер, и сериями по два выстрела работал с правой руки по первой мишени на дистанции десять метров, по пятой – на пятнадцати метрах и по третьей – на двадцати пяти.

Третья мишень – одиночный, пятнадцатый выстрел. Заменить магазин, «Глок» в левую руку, снял с задержки, мишень номер два на дистанции двадцать метров, спусковой крючок до упора, еще один выстрел и поехали кататься дальше; шестая – тридцать метров, дабл-тап, как говорили когда-то в Лондоне на умершем языке, четвертая – пять метров, дабл-тап.

Где-то когда-то читал, что в реальном бою пистолет бойцу нужен только для того, чтобы в случае полной безысходности застрелиться. Что на это сказать? Нас учили, что даже без снаряженного оружейным комплексом БСК обычная малая саперная лопатка в руках подготовленного бойца – это страшное оружие. А, например, мой пистолет для незащищенного тела страшнее саперной лопатки ровно в пятнадцать раз, на количество боеприпасов.

Когда-то, когда впервые прибыл на службу в свое подразделение, мой батальон был снят с орбитального дежурства и отправлен на отдых на горную базу. Но оказалось, что почти сорок процентов личного состава обновилось, и комбат гонял всех в хвост и гриву.

Боевое слаживание! И не только теория, а будучи обмундированными в обычный матерчатый маскхалат, пересчитали локтями и коленками все камешки на горной гряде в зоне нашей ответственности. Потом пришел черед замуровываться в БСК – и все по новой. Но к концу месяца служебный напряг постепенно успокоился, свободного времени появилось чуть больше, и жизнь в расположении пошла своим чередом.

Однажды командир организовал мастер-класс: сначала бойцы развешивали на фишках двадцать пластиковых банок по кругу в триста шестьдесят градусов на расстоянии от центра – от пяти до двадцати пяти метров, затем брал дополнительно еще один бластер (мой, так как на нем было такое же усилие на пружину электроспуска), загонял нас, всех зрителей, на вышку, выставлял таймер «квакушки» на сорок пять секунд и с отключенным целеуказателем двадцатью тремя разрядами успевал расстрелять все банки.

Я, молодой лейтенант, попытался повторить. За одну минуту из обоих бластеров выпустил двадцать семь разрядов и смог поразить восемнадцать банок. Все не удалось. Правда, народ впечатлился, а командир с этого дня перестал гонять затычкой во все дыры.

* * *

Еще в раннем детстве, мне преподали урок, который считался забавой, формой игры, но который заложил основу в моем развитии пространственного мироощущения, координации движений тела и свободного владения моторикой обеих рук. Эта база знаний и умений очень сильно помогла в освоении различных видов оружия, как холодного, так и кинетического и энергетического. Короче, для наших инструкторов я был курсантом не проблемным. Но уматывали они нас серьезно, особенно первый год – ой, нелегко было, даже для меня, к физическим нагрузкам привычного. Но я не в обиде, наоборот, кланяюсь им низко в ноги, ибо эта наука спасала жизнь. Не единожды.

Будучи шестилетним ребенком в гостях у того самого дяди Володи, маминого брата, обратил внимание на игрушку двоюродного, старшего на четыре года, брата Игоря. Он на заднем дворе своего дома выбрасывал, целясь в расставленные доски и пеньки, круглый металлический шарик, размером с орех, прикрепленный мононитью к петле на запястье руки. Он надевал эту игрушку то на левую руку, то на правую и бросал шарик то тычком, оставляя на пеньке приличную вмятину, то махом, разваливая доску-тридцатку на щепы.

– Игорь, – загорелся я. – Ух, какая классная игрушка! Дай поиграть!

– Отстань, ты еще маленький.

– Ну, дай! – продолжил канючить. – Очень скоро я буду таким большим, как ты.

– Даже если будешь очень большим, все равно тебе ЭТО давать нельзя. Это оружие. И для того, чтобы им пользоваться, нужно долго учиться.

– Какое это оружие? Вот у папы моего есть, еще дедушка перед отъездом оставил: целые писталеты и во-от такие кинжа-алы, – разводил я руками. – Приедешь ко мне в гости, я попрошу папку, и он тебе даст подержать в руках.

– Да? Ну, тогда беги к моему папе, и если он разрешит, то я тебе тоже дам. Подержать.

Дядя Володя и мой отец, сидя на веранде, снимали пробы с различных видов домашних наливок. Они внимательно выслушали мою жалобу на Игоря и просьбу об игрушке, отец хлопнул в ладошки, моргнул дяде Володе, затем вышли на улицу и пошли со мной на задний двор.

– Что, сынок! Ты говорил Алексу, что это такое? – ткнул он пальцем в игрушку, которой тот раскручивал восьмерки вокруг себя. – Да? И что долго учиться и тренироваться надо, тоже говорил? Тогда давай, дадим ему подержать, пусть ощутит в руке…

Игорь эту игрушку снял и подал мне. Я же надел петлю на запястье, неуклюже взмахнул рукой, и попал чугунным шариком по собственной спине. Моя рожица искривилась, слезы брызнули, но, взглянув в строгие глаза взрослых, начавший вырываться изо рта всхлип я подавил и рукавом вытер глаза.

Взрослые между собой переглянулись, потом дядя Володя взял меня за руку, а другой потер спину, то место, куда попал шарик:

– Молодец, парень, вырастишь мужчиной. Пойдем, расскажу тебе, что такое кистень и что нужно делать, чтоб научиться пользоваться этим очень древним, но эффективным русским оружием.

С этого дня начались мои самостоятельные тренировки, иногда с подсказками. Метание камешков и мячиков: правой рукой из разных положений, с разной силой и интенсивностью до трех-четырех сотен раз, потом, так же и столько же раз левой рукой. А когда мы приехали домой, дядя Володя прислал для меня бандерольку с плотным каучуковым мячиком на тугом резиновом поводке, который после броска возвращался в руку. Этот тренировочный снаряд прослужил мне более девяти лет.

Отец, увидев мои успехи, обязал обучиться игре в пинг-понг с двумя ракетками в руках. Доставленный из торгового центра теннисный стол установили внизу у сауны, в комнате с бильярдным столом. Очень хороший стол, он до сих пор здесь стоит, и иногда с кем-нибудь из друзей мы на нем «вышиваем». По крайней мере, в школе в нашем классе этой игрой я многих ребят заразил. Самое интересное, что все эти занятия и упражнения мне до сегодняшнего дня чертовски нравятся.

Свой первый кистень я изготовил в девять лет почти самостоятельно из шарика, диаметром три сантиметра, выполненного из тяжелого небьющегося стекла зеленоватого цвета. На нем было вышлифовано шестьдесят четыре грани. Правда, четыре грани были сточены, когда в нем высверливали отверстие и нарезали резьбу. Он когда-то навинчивался на ручку джойстика управления дедовой «Альфы».

Этого гравика нет уже многие годы, а шарик, вот, остался. Я им еще игрался с самых малых лет. Отцу в ремонтном парке выточили бронзовый винт с ушком и отверстием под мононить. Петлю на руку изготовил из полоски тонкой кожи, светло-коричневого цвета. Кроме этого, с тех времен я всегда выбираю рубашки с манжетами на пуговичках. Напротив верхней пуговички внутри рукава подшивается маленький крючок, на него кистень и цепляю. Приподнял руку, слегка встряхнул (отец всегда смеялся, говорил, что такое движение делал артист Миронов в старом кинофильме «Бриллиантовая рука», недавно переведенного на Единый язык и реконструированного в современном изображении), и уже через полсекунды шарик выкатывался из-под манжета и отправлялся по намеченному пути. За эти годы к кистеню приучил левую руку. Собственно, обе руки были натренированы на одинаковую функциональность.

О! Сколько лекций довелось выслушать по правилам поведения в обществе и нормах общения с представителями муниципальных правоохранительных органов, а также технике безопасности и соизмерении сил и возможностей при боевом столкновении с придурками на улице.

Дважды в жизни на гражданке мое оружие меня серьезно выручило. Однажды, уложил за три секунды двух приставучих «быков». Нет, не убил. Для этого необходим хороший маховый удар с маленькой проводкой в момент столкновения кистеня с черепом. В результате, разрывается кожный покров и разламываются кости, а голова раскалывается, как орех. Поэтому так, приложил слегка по-лошадиному и отправил в глубокий нокаут.

Второй случай произошел на выпускном вечере. Уже перед утром возвращались с Наташкой (мы с ней были близки и хотели последнюю ночь перед расставанием провести вместе) и недалеко от того дома, где сняли на ночь квартиру, наткнулись на трех отморозков. Один – заморыш, лет пятнадцати, – был вооружен импульсным шокером (его, как и любое разрешенное оружие, можно было купить, если в твоем идентификаторе есть сведения об оконченном среднем образовании) и стоял прямо передо мной, красуясь и кривляясь. Второй – чуть постарше, стоял для меня неудобно, по правую руку, чуть сзади остальных и понтовито играл в руках ножом-бабочкой. Они предложили подать им на пропитание содержимое моих карманов и Наташкиной сумочки.

Третий, который стоял на правом фланге дальше всех, начал выкрикивать, что на остаток ночи я должен поделиться своей девочкой, и двинулся за спиной подельников влево, поближе к Наташке. Все! Момент для нападения самый удобный. Если когда-то тех, первых, просто оглушил, то этих бил конкретно, с проводкой шарика в момент столкновения с целью, то есть на поражение. Сначала левой рукой оттолкнул Наташку, и она приземлилась попой на газон, одновременно высвободил кистень и резким махом сверху сломал заморышу правую ключицу и, подшагнув к нему впритык и влево, убрался с линии атаки второго. Затем, следующим махом разорвал щеку и раздробил нижнюю челюсть третьему пассажиру. И в момент, когда из руки закатившего глаза первого вывалился импульсник и он стал оседать без чувств, красивый граненый стеклянный шарик зеленоватого цвета соскользнул с челюсти третьего и, натянув мононить, пошел описывать боевую полуокружность с захлестом мишени. Второму ловить было нечего: кистень вырвал нож, избавив от кожи и мяса указательный палец его правой руки. Затем, переступив через свернувшегося эмбрионом первого, отыграл ногой по «хозяйству» возжелавшего «клубнички», а на прощание своей «елочной игрушкой» махнул по коленной чашечке эмбриона, чтобы больше не кривлялся. (Летом, мононить телесного цвета наматывалась на запястье, а шарик цеплялся к браслету спутниковой связи. Вот, многие и говорили, что у Алекса не все дома, он на браслете елочную игрушку носит. Но все равно таскал кистень открыто очень редко и тогда полицаям на глаза старался не попадать. Не считал я их тупыми, ибо не воспримут они мою игрушку за елочную.)

Устроил быстрый сбор трофеев и стал богаче на две тысячи четыреста восемьдесят кредитов, которые хранились на трех предъявительских банковских чипах. К моему глубокому удивлению, в карманах отморозков нашлось немало золотишка: четыре дамских перстня, четыре пары сережек, два мужских перстня и три цепочки. Наладонники не стал трогать, но деньги с чипов (в виде компенсации за потраченное время и нервы) на свой счет перегнал. Затертый до металлического блеска шокер блекло мигал разряженной батареей, поэтому его даже в руки брать не стал.

Наташа упрашивала оставить золото и ценности в карманах грабителей и потом вызвать и подождать полицию. Но меня не надо лечить о том, как мы после этого проведем ближайшие сутки. Уж тогда мы точно, не удовольствие получим, а головную боль.

Все пространство города мониторится через спутники и десятки тысяч видеокамер. Тут же были какие-то глухие задворки, и об этом, видно, фраера знали. Окинул взглядом место столкновения, не оставил ли где следов, взял подругу за руку и поспешили дальше. Незачем привлекать внимание, и так задержались лишнее время.

Помню тот выпускной почти по минутам. Скромный и недолгий, как обычно, секс-контакт в эту ночь не состоялся. А была, – на удивление, бурная, безумная и бесстыдная с многократными подходами, которую лично я и, думаю, Наташка, еще никогда в жизни не испытывали, с двумя недолгими перерывами на короткий сон, – бешеная НОЧЬ.

Так я делал первые шаги в самостоятельную жизнь. Те ценности домой не понес. Трофейным ножом разрезал поперек пустую маленькую бутылочку из-под какого-то напитка, ссыпал все золото туда и сдвинул в бутылочке разрезанные края. Все это зарыл недалеко от дома, возле озера под ивой. А сам нож сложил и зашвырнул подальше от берега. С тех пор прошло одиннадцать лет, надо бы пойти посмотреть, может быть, тот клад еще остался.

* * *

– И что там?спросил Сергеич, когда мишени подтянули к барьеру и мы с Антоном вели подсчеты.

– Во всех шести – по тридцать попаданий. Но на второй, четвертой и пятой – много близких к молоку, – сообщил Антон и спросил у меня: – Как выставлять следующую группу?

– Произвольно. Теперь попробую с целеуказателем.

Поковылял к столу, вытащил из футляра короткий шестигранник, похожий на кусочек карандаша, длиной в пять сантиметров, с выступающим «ласточкиным хвостом» на одной из граней. Задвинул «хвост» в соответствующий паз под стволом «Кольта» и зафиксировал. Взялся за рукоять, тем самым активировал идентификатор, механику и дистанционную связь целеуказателя с биокомпом. В оружейном файле создал закладку с изображением пистолета и сделал привязку.

Все то же проделал с обоими «Глоками» и привязал на ту же закладку.

Опять взял «Кольт», подал в рукоять магазин, дослал патрон в патронник и снял с предохранителя. В тот же миг на глазном мониторе появилась красная точка прицеливания. Поменял ее цвет на оранжевый. Повел стволом, и точка описала соответствующую дугу, затем совместил с центром первой мишени и произвел шесть выстрелов. Было и без монокуляра видно, что все пули легли точно в «яблочко». Дострелял по этой же мишени остаток магазина, перезарядился и перенес огонь на самую дальнюю мишень. Затем Сергеич обе подтянул к барьеру и прокомментировал:

– Классно! Центра – вроде мыши выгрызли. Сплошные дыры.

С «Глоками» получилось не хуже. Точки целеуказателей появились на мониторе после досыла патронов и выжима спусковых крючков до упора – снятия с предохранителя. И здесь точность стрельбы была отличной.

Глава 8

Мой распорядок дня на базе изменился. Теперь подъем себе организовал в семь утра, а в семь десять был уже на спортплощадке. Оккупировал одну из перекладин и полчаса разогревался. Затем, душ, завтрак, тир.

Виктория с Леной к огнестрельному пистолету привычны, а меня немного напрягает. К отдаче не привык. В БСК любая отдача гасится экзоскелетом, а здесь оружие надо держать голой рукой. Поэтому тренируюсь и тренируюсь, нарабатываю навыки и мышечную память.

Сегодняшний день посвящен рейлганам.

Мои консультанты-контролеры, Сергеич и Антон, стояли в сторонке и наблюдали за производимыми манипуляциями. После того, как щелкнул магазин, скосил глаза и увидел, как Сергеич удовлетворенно покачивает головой.

– Давай, винтовку устанавливай сюда, – показал он на станок с зажимами, – сначала проверим стволы, затем займемся выверкой оптики и целеуказателей. Ты смотри и учись у мудрых старших товарищей. А вот после обеда поедем на стрельбище в карьер. Там посмотрим баллистику и согласованность работы микрокомпьютеров винтовок с персональным компьютером стрелка.

Сергеич зажимал каждый рейлган намертво в направлении стрельбы. Затем с помощью калиброванного на размер в семь с половиной миллиметров лазерного целеуказателя ставил метки, а я производил выстрел. Пуля попадала строго в центр маркера. Включал камеру винтовки, выводил ее изображение в левый верхний угол биомонитора и проверял, совпадает ли кружок штатного целеуказателя с отверстием на маркере. Во всех случаях совпадение было идеально концентричным. Наконец, глядя на мишень, производил повторный выстрел. Казалось бы, ничего не изменилось. Просто вторая пуля влетала в первое отверстие. Все три винтовки показали одинаковый результат.

Пришла очередь ствола калибром десять миллиметров. Взял в руки рейлган и подошел к столу. Большим пальцем надавил на внутреннюю часть предохранительной скобы и отсоединил магазин, отжал и скинул ствольную накладку и цевье, нажал на боковые штифты и переломил половинки ствольной коробки. Затем, оттянул блок с токопроводящими фишками, надавил на ствол, провернул его влево и вытащил из гнезда. Установил новый ствол, десятимиллиметрового калибра, и повторил обратную сборку.

– На замену ствола потратил целых две минуты. Очень долго, – сделал замечание Сергеич.

– Конечно! Позавчера впервые в руки взял. Однако вы правы, буду тренироваться.

Опять рейлган зажали в станок и провели пристрелку. Никаких неожиданностей не случилось, результаты отличные.

После обеда, перед поездкой на стрельбище, в комп постучалась Лена.

– Что ты сейчас делаешь?

– Прямо сейчас – ничего.

– А перед этим что делал?

– В туалет ходил.

– Ты бессовестный, ты специально обманываешь меня, наивную. Как только я к тебе постучусь, ты или хочешь идти в туалет или оттуда выходишь, – и без всякого перехода задала следующий вопрос: – А ты уже обедал?

– Ну, ты молодец, то про туалет, то про обед. Да-да! Обедал уже, обедал!

– А что ты ел?

– Вареную баранину. И жареного карпа.

– Везет тебе. А у нас сегодня нет физо, поэтому овощной день и без сладкого.

Примерно так она садилась на уши три раза в день: утром, в обед и вечером. Сначала эти разговоры немного напрягали, с непривычки, наверное. Особенно вечером, она могла безостановочно болтать часа два. Но потом, поговорив с Викторией, сообразил сделать звук на два тона ниже и под еле слышное журчание голоса сладко засыпал. Когда она начинала слышать тихое сопение – обижалась и отключалась. Утром же высказывала свое «фи», и все возвращалось на круги своя.

Когда еще в городе забрал готовое оружие, сообщил об этом Виктории и вскользь пробил тему излишней разговорчивости Лены.

– Она раньше никогда такой болтушкой не была. И вот, что-то случилось.

– Что же могло случиться? – спросил осторожно.

– Не притворяйся, сам все знаешь. Девочка влюбилась.

– Нет, я чувствую ее хорошее и необычное отношение, но не знал…

– Тебе еще предстоит узнать, но если это случится с какой-то женщиной на стороне, мы не будем преградой, все отыграем назад, поверь. А девочка своих чувств еще сама не понимает, но это именно так. Она очень молоденькая и еще совсем бестолковая, ты не обижай ее, ладно?

– Я ВАС – не обижу. Обещаю.

* * *

Это был заброшенный песчаный карьер небольшого стеклозавода. Давно закончился необходимый для производства песок, и стеклозавод умер, да и стекла такие давно не выпускают. На этом месте, говорят, скоро будет построен комплекс по хранению и переработке овощей.

Карьер уходил в глубь возвышенности, был около двух километров длиной и метров триста шириной, выходя узкой восточной частью в открытое поле.

Сергеич попросил Антона выставить флажки вдоль ручья, протекающего посредине котлована и уходящего через восточный проход в сторону озер. Там был достаточно сильный боковой ветер.

– Антон, флажки ставить не будем, выводи с багажного отделения скутер и захвати восемь щитов с ростовыми мишенями и четыре – с грудными. Две грудные и две ростовые поставь вдоль ручья, одну грудную на триста метров – напротив сухого куста, одну ростовую и одну грудную на тысяче метров, это напротив первой сосны, которая растет справа над обрывом. Три ростовые – на тысячу семьсот метров, это напротив второй сосны. Потом перейди к правой кромке карьера, – показал рукой, – здесь нет ветра, и установи такие же мишени на тех же дистанциях.

Сергеич вытащил покрывало и постелил его к торцу ошкуренного небольшого бревна. Точно такое же бревно лежало метров через сто у ручья. Видно, притащили их давно и с той же целью, с какой приехали сюда и мы.

Вдруг высоко над головой что-то тихонько зажужжало. Из-за леска, на сравнительно небольшой высоте прошел «беспилотник».

– Это – наш. Все нормально, просто край этих угодий находится в темном пятне и со спутника не виден. Поэтому-то и проводят периодический облет.

Затем опять связался с Антоном, выделывающим на скутере крутые восьмерки.

– Антон, ты как ребенок, дорвавшийся до игрушки, не балуйся, выставляй быстрее мишени и, чтоб не возвращаться, знаешь куда идти? Да, наверх, ко второй сосне. – Затем, повернулся ко мне. – Давай, Алекс, будем готовиться. Я тебе снарядил по два магазина семерки – оболочечной и полуоболочечной, и аналогично десятки. Работаешь так: сначала семеркой, по полмагазина на мишень, одиночными – в безветренной зоне: ростовой на тысячу семьсот, а грудной на тысячу и грудной на триста, потом переходишь на середину карьера – и то же самое. По третьей мишени в безветренней зоне стреляешь двойными, а в ветреной – отработаешь очередью. После этого производишь смену ствола на десятку и по оставшимся четырем мишеням работаешь так: оболочечными в ветреной зоне – двойными, а безветренной – одиночными. Магазин с тяжелыми, восемнадцатиграммовыми снарядами отстреляешь аналогично, в самом конце. Потом две замены всех мишеней – и работаем с короткоствольных рейлганов. Только в данном случае мишени на тысячу семьсот метров выставлять не будем. В конце – разбор полетов. Стрелять будешь из положения лежа. Все, вперед.

Результаты стрельб и здесь никаких неожиданностей не преподнесли и были вполне предсказуемы. На ближних и средних дистанциях при стрельбе семеркой – без вопросов, результаты очень хорошие. Правда, при стрельбе в ветреной зоне из короткоствольных автоматов легкими снарядами, на дистанции в тысячу метров, разброс попаданий был в двенадцать сантиметров.

Лучшие результаты на всех дистанциях показала десятка. Здесь на тысяче семистах метрах в ветреной зоне четырнадцатиграммовый снаряд дал разброс в одиннадцать сантиметров, а восемнадцатиграммовый – семь. А в безветренной зоне, вообще, самый большой разброс – четыре сантиметра. И еще, после стрельб в центрах всех мишеней образовались сквозные отверстия, диаметром от двух с половиной до двенадцати сантиметров.

Баллистический и управляющий блоки микрокомпьютеров работали безупречно. Но стрельба через препятствия рекомендуется только на близких дистанциях. А на дальних – даже обыкновенный листок может исказить направление высокочастотного импульсного потока целеуказателя.

– А какие ты еще хотел результаты? – резюмировал Сергеич. – Бикерамидный ствол с идеально точной обработкой. При наличии такого миникомпьютера и прицельного комплекса, для производства стрельбы не нужны никакие навыки, и отдачи нет никакой. Да с такой винтовки даже ребенок, который способен удержать в руках три с половиной килограмма, попадет в любую цель.

– Мне все ясно. В общем, я уже Анатолию Николаевичу скинул свое мнение, считаю, что для выполнения поставленной задачи ты нормально подготовленный и натасканный специалист. Мне тебе подсказывать нечего. Тем более ты боевой офицер, значит, способен выживать в любой обстановке. Как на мое мнение, такие должны служить в войсках, и мне странно, что тебя ушли в отставку. Натурально сломали карьеру.

– Неудачно прошел мимо особо приближенного к штабному уроду. Хотя о мертвых либо хорошее, либо никак.

– Даже так? Появился не в том месте и не в то время? Не переживай, жизнь продолжается и все будет нормально. Удачи тебе.

* * *

– Ал! Ал! Что там шумит?

– Стою под душем.

– А что потом будешь делать?

– Буду ложиться спать.

– А чего так рано?

– Ну, когда ты будешь рядом, буду ложиться позже.

– Так давай я сейчас прилечу!

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему? Имею право!

– Имеешь. Конечно, имеешь, Золотко мое.

– О! – Лена замолчала на целую минуту. – Ты меня так красиво назвал…

– А почему я должен красивую девочку называть некрасиво?

– Ты правда так считаешь?

– Как?

– Что я красивая?

– Конечно.

– Неправда, у меня излишне перекачены мышцы бедр и плечевая группа, а грудь маленькая.

– Ты глупая девочка. Ответь мне, ты – моя девочка?

– Конечно твоя, чья же еще?

– Так вот, запомни. Я себе выбираю всегда все самое лучшее, вот и ты с Викой тоже – самые лучшие.

– Да? – перебила меня эта ехидна. – Это мы себе выбираем всегда все самое лучшее. Вот и тебя тоже… какого б ни выбрали, а наш, собственный.

– А! Вот где собака зарыта! Все, заканчивай базар! Твоя «собственность» собирается спать и прямо сейчас ныряет под одеяло.

– Ал! Ал! А может, я прилечу, а? Через час буду у тебя.

– Не нужно. Здесь кровать не широкая.

– Ничего страшного, я не толстая.

– Девочка, давай не будем гнать лошадей, ладно?

– Ал?

– Да.

– Ал, я все поняла. Ты не переживай, сейчас любую функцию организма сроком на девяносто лет восстановить могут. Вот, во время перелета на планету Даэр…

– Солнышко мое! Да у меня эта функция всегда готова к круглосуточной эксплуатации двадцать пять часов подряд и восемь дней в неделю! Ты знаешь, как я это дело люблю?! Да ты у меня будешь пищать!

– Тогда я уже хочу! Пищать! Ты мне муж или кто? Большинству девчонок наплевать, есть у них официальный муж или нет, они могут и так детей нарожать, и жизнь прожить. Я раньше об этом не думала, но сейчас у нас есть ты. Или там у тебя сейчас есть кто-то другой? А?

– Я тебе уже говорил, что ты дурочка? Ну, какая нормальная любовница сейчас захочет быть рядом со мной и терпеть по два часа перед сном все эти разговоры? А если серьезно, то нашу первую ночь я вижу на огромной кровати и шикарной постели, и никак иначе, а еще хочу, чтоб у меня были ноги.

– Ал, хи-хи, ноги здесь необязательны, можно сказать, они совсем не нужны. Нет, они нужны и они у тебя, безусловно, будут. Но дело не в этом.

– Именно в этом. Знаешь, Леночка, я привык, в активном процессе упираться хоть одним большим пальцем любой ноги в какую-нибудь опору, например, в заднюю спинку кровати. Иначе – мне не очень комфортно или непривычно. Поэтому на будущее, давай уважать желания друг друга. И вообще, прекращай базар, думаешь, я железобетонный. У меня от твоих разговоров уже яйца болят, извини за подробность.

– Ой! Хороший мой, это сильно больно? Я тебе сочувствую. А моя кровать, кстати, без задней спинки, зато на Викиной – спинка есть!

– Ну, с Викой не все так просто и не все так быстро, сама знаешь. Она человек серьезный, умный и ответственный, имеет багаж определенных воспоминаний и убеждений, и я ей нынче нужен, только как субъект для достижения определенных целей.

– Да ты не знаешь! Ты ей тоже очень нравишься! А через месяц увидишь, она будет настоящей красавицей!

– Как там дальше будет, жизнь покажет, но все равно, к таким людям, как Вика, отношусь с большим уважением. Что она там, уже спит? – решил увести разговор в сторону.

– Нет. Сидит рядом.

– Гм-гм, мда. Это, дай ей коммуникатор.

– Зачем? Он на громкой связи.

– Кхм-кхм. Привет, Вика.

– Привет. Извини нашу девочку, что она тебя излишне грузит.

– Ну, что ты, ерунда какая, наоборот, мне даже приятно, – было как-то неудобно, что она слушала весь разговор, поэтому решил быстрее съехать с темы. – О! Забыл рассказать! Вы знаете, почему наши автоматические винтовки называются «Тигр»? Нет? А вы слышали когда-нибудь, как мурлычет спящий кот?

– Ты что думаешь, мы вообще? Жители каких-то центральных миров, где кота можно увидеть только в зоопарке? – услышал обиженный голос Лены.

– Вот! А теперь увеличьте громкость этого мурлыкания на три тона выше, и получите урчание спящего тигра. Именно такой звук издают наши винтовки в автоматическом режиме.

– Ал, ты бы организовал нам стрельбы, оружие новое, надо привыкать.

– Хорошо, Вика. Тогда давайте завтра подъезжайте сюда. К десяти утра. Будем прощаться? Пока?

– Пока.

* * *

На следующий день они примчались без пятнадцати десять утра. Я стоял у парадного входа, опираясь на палочки. Мои женщины вынырнули из гравика, одетые в камуфлированные костюмы свободного покроя. Над козырьками бейсболок торчали противосолнечные очки. Первой подбежала Лена и чмокнула в щеку:

– А покажи, где ты живешь.

– А зачем?

– А хочу!

– В туалет, небось?

– Еще чего? Ах да, конечно, хочу в туалет, – в ее словах была некоторая наигранность, которая не ощущается по телефону.

Подождав приближающуюся походкой уверенной женщины Викторию, уважительно поздоровался и повел в свой номер. Лену прочел, как детский «Букварь», ни в какой туалет ей не надо, просто ее мучают маленькие зачатки беспочвенной ревности. Ей хотелось оценить ширину кровати и определить уровень моей правдивости.

Когда зашли в комнату, она окинула ее взглядом и повернулась ко мне. «Сейчас будет целоваться». Оперся спиной на прикрытую дверь, отставил в сторону палочки и нежно обнял прижавшуюся ко мне Лену. Она встала на цыпочки, прикрыла глаза и крепко впилась в мои губы. Ее язычок проник в рот и начал исследования, но был вытолкан обратно и согласился с моим доминирующим положением. Брюки вдруг стали тесными, а ее гибкое и мускулистое тело буквально влипло в мое, и я почувствовал, как ее взвинчивает давно неистребованное и неистраченное желание. Направил в ее мозг посыл нежности и надежности.

Скосил глаза на Викторию, та уселась на стульчик и вроде бы как что-то интересное высматривала на потолке, при этом ее глаза смеялись.

– Все-все, – с сожалением оторвался от этих пухлых и мягких губ и неохотно отстранил от себя. – Золотко мое, понимаю твое волнение, но хочу сказать одну вещь. В нашей семье никогда никто никого не обманывал, даже ежели правда – неприятна. Сейчас мы с вами стали единой семьей и приняли определенные обязательства, поэтому настоятельно прошу аналогичного отношения и полного взаимного доверия.

– Согласна, даже не собираюсь обсуждать, – сказала Виктория, серьезно глядя мне в глаза.

– И я тебя никогда не обману. – Лена заглянула мне в душу своими огромными темными омутами.

– Благодарю, вижу. А теперь ответь мне, золотко, почему с момента нашей первой встречи… Нет, в тот день все было адекватно, а вот начиная с первого вечернего звонка ты начала вести себя, как экзальтированная малолетка?

Ее восторженно улыбающееся лицо изменилось мгновенно, черты выровнялись и глаза потухли. Она сделала шаг назад и опустила голову.

– Почему ты так считаешь?

– Чувствую. Я видел обстановку в вашей квартире, твою живопись, поведение в привычной обстановке и абсолютно уверен, что у тебя совсем другой склад характера. Вот – твоя мама, посмотри. В конце концов, у нее никак не могло вырасти глуповатое создание. Поэтому твоя линия поведения наигранна и неоднозначна.

Виктория медленно встала и подошла к ней, прижалась к спине и обняла, словно крыльями курица укрывает куренка. Затем улыбнулась, склонила голову и взглянула потеплевшими глазами:

– Ты очень внимательный. И терпеливый. И добрый. Ты же знаешь, как наша девочка к тебе относится?

– Да. Даже знаю, как относишься ко мне ты, хоть и прикрываешься своим пси. Я не в претензии и понимаю, это – бизнес.

Виктория перестала улыбаться и грустно опустила глаза:

– Не обижайся на меня, с сегодняшнего дня буду всегда для тебя открытой, – она отцепилась от Лены и чуть отодвинулась, а правую руку положила себе на грудь, – просто здесь долгие годы – пусто. И не знаю, будет ли когда-нибудь иначе, но хочу тебя кое-что попросить. Ты меня в разговорах с Леной называешь человеком, каким-то таким и каким-то сяким. Подумай на досуге, может быть, мне хочется и, может быть, получится стать просто женщиной.

– Хорошо. Мне не надо думать, прекрасно понимаю, о чем речь.

– Ал, извини, но мои чувства – это не «бизнес», – встряла Лена и насупленно взглянула из-под бровей.

– Не сомневаюсь ни одной секунды, но все равно, объяснись.

– Еще раз извини, ты мне не безразличен с той минуты, как увидела. Не знаю, что случилось. Ты – без ног, и мне казалось, что в этом случае люди чувствуют ущербность. Да, я тогда ложилась спать, и вдруг мне так захотелось осыпать, залить, окутать тебя своим вниманием! Чтоб ты отвлекся от проблем и ощутил свою нужность. Для меня, для нас.

– Ерунда какая, мне и в голову никогда не могло прийти, что я – человек ущербный, – оттолкнулся спиной от двери, сделал два шага и оперся левой рукой на плечо Виктории, а правой погладил Лене лицо и волосы.

– Но ты не обижаешься на меня? – покачивая головой из стороны в сторону, тихо спросила.

– Нет, но удивляюсь немного.

– Ура! Я тебя люблю!

– Стоять! – выставил указательный палец ей перед носом. – Не начинай по-новому.

– Все равно, ура, – теперь тихо прошептала Лена, а Виктория обняла меня за плечи левой рукой. Наверное, для моей устойчивости.

– Что-то не понял, золотко, вы чего приехали?

– Как чего? Пострелять!

– Так почему стоим, открывай шкаф и выбирай оружие.

Последующие два часа прошли в радостном возбуждении. Всегда считал, что к оружию с уважением и почитанием относятся только люди военные и любящие свою профессию и это, как правило, мужчины. А нет! Мои девочки восприняли это стреляющее железо, все равно что дети свои самые любимые и желанные игрушки. Если пистолеты разделили быстро, то из-за винтовок чуть не поругались: вот на этой – камуфляж нанесен более симпатично, а на этой – менее (лично я никакой разницы не увидел). В этом споре победила натура более молодая и нахальная.

Как только оружие было разобрано, перерегистрировал на них выбранные номера и эту информацию отправил в базу данных муниципалитета. Затем, скинул инструкции по эксплуатации и дал разрешение пользователей, то есть каждый из нас троих имел возможность воспользоваться любым имеющимся оружием без ограничения друг для друга.

Потом все оружие разбиралось, собиралось, протиралось и руками гладилось. Снарядили по пять пистолетных и пять шнековых магазинов, но себе набил только два шнека десятки. Думаю, достаточно. Подогнали по своим фигурам разгрузки с карманами на четыре магазина, на пояс нацепили кобуры и паучеры. Кобуры предложил разместить на животе чуть левее с наклоном ствола под тридцать градусов влево – вниз. И выхватывать удобно и сидеть в кресле не будет мешать.

Себе кобуру нацепил за спиной слева, тоже с наклоном под тридцать градусов, точно так же и бластер носил. В таком положении сидеть удобно, в спину не давит, а заводишь левую руку чуть назад – и в ладонь ныряет рукоять.

Антон, который встречал нас на гравике у входа, уронил челюсть, когда увидел меня, ковыляющего с палочками, в сопровождении двух вооруженных и очень опасных стройных амазонок в высоко шнурованных ботинках, в камуфлированных одежде и бейсболках, в противосолнечных очках-черепахах. Они вытащили из своего транспорта контейнер для пикников, переставили к Антону, и мы коллективно отправились веселиться.

Сегодня в карьере бахнуло двести двадцать пять огнестрельных выстрелов из пистолетов, по тигриному проурчало очередями и фыркнуло одиночными и двойными – семьсот пятьдесят снарядов семерки и сто двадцать десятки.

– Знаешь, Алекс, классные женщины. Как стрелки, так, обе хорошие, – заметил Антон, опуская монокуляр. – А глядя издали со спины, даже не определишь, кто из них старше, а кто младше.

– Вон та, которая слева – Виктория, ей шестьдесят три года.

– Моей жене – семьдесят три, и у нас двое маленьких сыновей, а ее дети, родившиеся до первого омоложения, уже стали дедушками и бабушками. Так что жить твоей Виктории еще лет сто, а если заработает десять миллионов, то все сто восемьдесят. А выглядеть она будет не хуже любой другой молоденькой красавицы. Удачный выбор.

– Благодарю за «одобрямс».

Девчонки отстрелялись, и я пошел к ним. Антон на скутере отправился снимать мишени, хотя в камеру прицела с двадцатикратным приближением картина выглядела вполне понятно.

– Леночка, утром тебя упрекал, а сейчас посмотрел, как ты нежно гладишь цевье рейлгана, и сам начинаю ревновать.

– Дурачок!

– Нет, Ал, – к нам подошла Виктория. – Мне, в общем-то, доводилось пострелять из внешне похожей винтовки, с подобными прицельными приспособлениями, но огнестрельной. Мы даже хотели такие приобрести, но эту… – Виктория потрясла рейлганом. – С той даже сравнивать не надо. Мне никогда бы в голову не пришло потратить на ствол больше восьми тысяч. Ты же поступил исключительно по-мужски, невзирая на цену, купил оружие самое совершенное. Действительно молодец.

– Вот! Теперь вижу, кто из вас меня любит, а кто – не очень.

– Дурачок! – Лена надула губки. – Я тебя тоже люблю!

Результаты стрельб были поразительны, хоть при стрельбе с колена, хоть стоя. Что там говорить, Виктория за долгие годы службы была подготовлена неплохо и Лена за три года в стрелковом клубе стала настоящим снайпером. Хотя, при наличии такого прицельного комплекса, не поразить цель просто невозможно.

Потом пришла очередь разбирать контейнер для пикников. Мама с дочерью вытащили его из багажного отделения и установили на полянке. Отстегнули от боковин четыре раскладных стульчика и открыли верхнюю крышку. В одном из термобоксов были уложены горячие большущие куски запеченной форели, в другом – овощи, холодная минеральная вода и белое сухое вино. Над поляной поплыл изумительный запах приготовленной рыбы и специй.

– Это я! Это я сама готовила! – Лена подняла одну руку вверх, а второй стучала себе в грудь, выказывая свою нужность в нашем маленьком семейном коллективе. – Правда, Вика тоже немного помогала.

– Ах! Какая умница! Ах! Какая молодец! Очень правильно мы тебя поставили Главной хозяйкой. Правда, Вика? – поприкалывался и я. – Кстати, вы уже знаете о том, как люблю повеселиться, особенно пожрать? Простите, девочки, за грубую откровенность.

Завершение небесполезного дня было приятным и для желудка, и для души. Слушали музыку, рассказывали друг другу смешные анекдоты.

Тепло сегодня, как летом, хоть раздевайся до трусов. Тишь, гладь да божья благодать на целых три дня. А через три дня, вечером, грузопассажирский шлюп с нашей группой колонистов отправится на орбиту к носителю. Надолго ли, а может, навсегда? Не знаю.

Когда отдыхали на лужайке, в «ком» постучалась Люда. Она обычно выходит на связь ежедневно в восемь пятьдесят утра, видно, установила в коммуникаторе плановое напоминание. А сейчас вышла повторно и обрадовала, что Юру окончательно утвердили курсантом нашей академии и прислали подписанный договор на его электронный адрес. Если честно, то о его приеме, как о вопросе окончательно решенном, я знал еще три недели назад. Об этом под большим секретом поведал папин друг, преподаватель академии полковник Шмидт. Но радуюсь вместе со всеми. Рассказал близким и ощутил исходящие от них положительные эманации. Казалось бы, кто для них Юрка? Чужой человек? Но нет, сейчас он для них – НАШ! Видно, правильный выбор сделан, встретились мне люди ответственные и небезразличные.

Завтра еще одна встреча с Родниным – и домой. Готовиться и собирать вещи.

– Что, девочки? Поехали чистить оружие, да будем разбегаться.

Солнце повернуло к закату, поэтому быстро свернулись и уже через полчаса были на базе.

– В кои веки решили сделать модный маникюр, – вытирая ветошью пистолет, Виктория посматривала на свои длинные, цвета темной вишни ногти, а Лена, соглашаясь, кивала головой, – теперь все нужно возвращать на круги своя.

Непонимающе уставился на старшую, затем перевел взгляд на младшую, не могу постигнуть, почему они себя ущемляли в элементарных желаниях.

– Последние три года мы много времени проводили в мастерской таксидермии, – подсказала Лена, рассматривая сколы на лаке и на своих длиннющих ногтях.

Попутно поговорили о сотне мелочей, что нужно еще с собой взять в дорогу. Хоть и был противником того, чтобы тащить отсюда все, что попало, ведь на Центральном материке планеты Даэр-2, в строящемся Новом Городе, куда мы приземлимся, есть все, что нужно для жизни, но не нашел понимания.

– Зачем нам где-то покупать по непонятным ценам, если каждому колонисту разрешено взять стандартный кубовый контейнер? Вот давай мы их забьем, как положено, нужными вещами, – высказала свое предложение Виктория.

– Конечно, еще десяток баулов туалетной бумаги с собой набери, – огрызнулся я.

– Вот-вот, и туалетной бумаги возьми побольше.

Когда с ними прощался, ощутил неудовольствие Лены, что следующая наша встреча состоится только через три дня, уже перед самым отлетом, в терминале космопорта.

* * *

У Роднина выкроилось свободное время, и вместо двух часов дня, когда мы должны были приехать в «Золотую подкову», он в десять утра прибыл сам в поселок Новый, видно, решил окинуть хозяйским взглядом одну из своих вотчин. Антон с Сергеевым провели его в мою комнату.

Общался Роднин легко, без комплекса «великого», шутил и выяснял, что делаю, чем занят, какие мои соображения о будущем. Я прекрасно понял, что Антон доложил о моих «компаньонах», и по большому счету, не видел ни одной причины скрывать что-либо от своего временного работодателя. Я подробно изложил свои мысли и планы по освобождению Елены, также некоторые выводы и умозаключения. Заверил, что попытаюсь сделать все возможное и невозможное.

– А ты не пытайся, ты просто забери ее и посади обратным рейсом на Землю. Компьютер тебя нашел, аналитический отдел порекомендовал, а я после нашей встречи знаю, что ты мой вопрос однозначно решишь. Как только Елена будет находиться на носителе, направляющемся в сторону Земли, и ее безопасности ничего не будет угрожать, в качестве вознаграждения получишь один миллион кредитов. Это мой персональный интерес, поэтому финансирование подготовительного процесса в расчет не включается, считай сто девяносто тысяч дополнительным бонусом. И последнее. Получена информация, что с банковского счета Елены сняты все три миллиона. По этому вопросу не даю никаких заданий и не ставлю тебе никаких условий. Получится что-нибудь вернуть, – хорошо, а нет, то так и будет. Главнейший приоритет – моя дочь. – Роднин замолчал, минуту подумал, затем поднялся, крепко пожал руку и, не сказав больше ни слова, повернулся и ушел.

Глава 9

Три дня пролетели, как один. Все это время связывался с родственниками и друзьями, сообщал о планируемых изменениях в жизни. Правда, близких друзей у меня немного: трое ребят (все служат в различных подразделениях планетарных войск) – наши родители еще дружили, – Наташка с Олей. Хотя Наташка и так все знает, больше всех.

После утреннего физо и холодного душа сидел у наполовину заполненного контейнера и вертел в руках кистень, который когда-то мне изготовил брат. Тот, мой самый первый, который стеклянный шарик, начал трещать, покрылся внутри паутиной. Тогда я скинул Игорю снимки и размеры этого многогранного шарика, а он изготовил мастер-модель, отлил из пятидесяти граммов серебра пустотелую заготовку. Затем залил через маленькое отверстие свинец и вставил пружинку с колечком из двухмиллиметровой нержавеющей проволоки. Шикарный кистень получился, карабинчиком к браслету его пристегивал. Но с тех пор, как получил лейтенантские погоны, больше никогда не носил. Повертел-повертел, да и положил в сумку, в ручную кладь, которую возьму с собой.

Потом решил еще раз сверить перечень всего того, что уложил в контейнер, со списком, который вывел на глазной экран.

Так. Аптечка. Ничего не придумывал, взял двадцать стандартных армейских комплектов, в которые входят шприцы-ампулы с обезболивающими, стимуляторами, противостолбнячной сывороткой, универсальным противоядием, витаминами и еще чем-то. Все это заряжается в инъекционный комплекс и цепляется на присоску за левое плечо.

Оружие уложено в родимую жесткую пластиковую упаковку, плюс полтысячи штук оставшихся пистолетных патронов, две тысячи оболочечных и полуоболочечных снарядов семерки и полтысячи штук разной десятки. Затем в контейнер отправилась коробка с ручным лазерным резаком для резки по металлу, высокочастотная вибропила для распиловки леса, гидронасос, электродрель, шуруповерт, гайковерт, шлифмашинка, тиски, струбцины, молотки, щипцы, плоскогубцы, отвертки и прочая, и прочая. Все то, что положено иметь Главной тягловой лошади.

Пригодится это все или нет – не знаю. Но учитывая закон подлости, что когда чего-нибудь нужное вдруг надо, его вечно под руками нет… Поэтому пусть лучше будет. Единственное, чего здесь нет из вещей очень нужных, это моей любимой машинки для приготовления наркотиков – кофеварки. Мои дражайшие, оказавшиеся натуральными кофеманами или, правильно, кофевуменшами, возьмут свою, очень неплохую миланскую модель. Все остальное – прочие комбайны для приготовления пищи, боксы для хранения продуктов, компактная стирально-очистительная машина, маленький уборочный робот, кухонные и столовые прибамбасы и постельные принадлежности – как сказала Виктория, не в моей компетенции.

Термобелье теплое (кальсоны, нательные рубахи), термобелье легкое, белье летнее, две горки в камуфляже, два легких маскировочных костюма, ветровлагозащитный костюм. Обувь – берцы летние и зимние, сапоги болотные. Ого! Не слабая кучка получилась. Но всю эту ерунду может заменить один КПР-10, костюм планетарного разведчика, со сроком носки сорок пять тысяч стандартных часов. Вещь дорогая, вместе с обувью и тактическим шлемом стоит, как гравик среднего класса – двадцать две тысячи кредитов, но оно того стоит. Конечно, это не БСК с экзоскелетом, но составы верхнего слоя эластичного материала и там, и там идентичны, правда, немного тоньше. Но изготовлен по тем же технологиям: покрытие – мимикрируемое в цвете, а в случае точечного поражения, например пулями, костюм работает, как монолитная конструкция, перераспределяет и рассеивает энергию удара. С удовольствием купил бы такой, но в свободной продаже нигде поблизости не было. Несколько штук нашел в Кейптауне, но бэушные, не рискнул брать. А новенький можно получить через триста часов, от ближайшего производителя, расположенного в системе Ронд. Но ждать некогда, время поджимает. Ничего, на Даэр-2 они есть, информация точная.

– Ал, – услышал Людочкин голос, они с Сашкой, мужем своим, спускались вниз по лестнице и тащили огромные пластиковые мешки. Каждый из них был размером больше самой Людочки. – Вот, твоя цивильная одежда, повседневная и выходная светская, а здесь спортивная и коробки с обувью.

Не успел закрыть рот от удивления и начать отбиваться, как она скомандовала:

– Грузи, Сашка, все в контейнер, смотри, сколько там свободного места.

– Сестричка моя злокачественная! Ты что, с ума сошла? В парижском костюме и бостонских туфлях буду ходить на раут? К саблезубому тигру? К динозавру?

– Раптор там есть, а динозавров точно нет, я уже все выяснила. И с твоими женами познакомилась. Вот позвони им и спроси: берут ли они с собой обычную повседневную одежду и вечерние платья, или нет?

– Я же вас не представил, как это ты познакомилась? – моему удивлению не было предела.

– А вот так, покопалась в сети, нашла контакт и познакомилась.

– И о чем вы говорили?

– О многом, – она присела на плетеный стульчик и немного помолчала. – Ты хочешь знать мое мнение? Положительное. Первое впечатление благоприятное. Элен – очень интересная девочка, и не похоже, чтобы она относилась к категории ветреных бездельниц. А Виктория явно очень умная и серьезная женщина. Думаю, твой выбор неплох. Наверное, и маме бы понравился, – потом спохватилась и добавила: – Чего сидишь? Стучись к ним, стучись. А ты, Сашка, чего прохлаждаешься? Пакуй мешки в контейнер, мы, женщины, лучше знаем, что вам, мужчинам, надо, а чего нет.

Кликнул на значок связи с Викторией, она соединилась мгновенно.

– Вика, о каких вечерних платьях идет речь? Не понял юмора, мы куда летим?

– Знаешь, Ал, я не поверю, что ты нас все время будешь держать безвылазно в черном теле и в окружении диких зверей. И хотя бы пару раз в год не ангажируешь в свет, в ресторан или там, в театр?

– Какой там театр?!

– Сейчас нет, но будет, и не один. К твоему сведению, вчера в новостном блоке пришла информация, что на Даэр-два, благодаря высокой насыщенности минерала Дорна, в Новом Городе будет построен центр повторного омоложения на три миллиона мест и обслуживание сорока двух миллионов пациентов в год. Это, по сути, будет суперсовременный шестимиллионный город, и там будет все. Это будет один из самых мощных подобных центров на всю Галактику, третий по величине, представляешь?

– М-да-а-а уж. Ну, хорошо, пусть будут, – отключился и в сердцах махнул Сашке рукой. – Трамбуй. Тогда из бара все сорок две бутылки спиртного собери и тоже упакуй. Сюда. А ты, Людочка, собери фамильное серебро, теперь оно Юрке принадлежит.

– А я, ты думаешь, чем занимаюсь? Серебру и приделываю ноги. И еще кой-чему, – встала и пошла к выходу, затем остановилась и опять повернулась. – Там это, с Валей неважно, сидит и молчит. Она в тебе с рождения души не чаяла, наверное, разлуку переживает. Ты поговори с ней, успокой. Ладно?

– Да, – я кивнул и вспомнил вчерашний вечер, когда всей родней сидели в каминном зале за накрытым столом. И Людочка с Сашкой, и Валя, и племянники – Вадим, студент третьего курса университета, и Юра, и девочки – близняшки Даша и Саша. У женщин глаза были на мокром месте.

– Девочки, это вы чего здесь плачете? Ну-ка прекращайте!

– О! Меня так не называли уже лет тридцать. – Валя усмехнулась сквозь слезы и встала из-за стола. – Вы простите меня, что-то нездоровится. Пойду я.

Все с недоумением посмотрели ей вслед. Что-то сильно сдала она, буквально за последние дни. Куда-то пропала ее стройность и подтянутость, изменилась походка: вместо выноса ноги от бедра, стала какая-то шаркающая, да и сидела она только что за столом не так, как всегда, на краюшке стула, держа спину прямо, с осанкой королевы, а развалилась, как старуха на двести пятидесятом году жизни.

– Что это с ней? – спросил Сашка. Я неопределенно пожал плечами.

– Ал, если она начала болеть, – встревожилась Люда, – ее надо немедленно направить в клинику.

– Нет, не думаю, раньше такого не было. Наверное, действительно устала.

Было видно, что своим заявлением о брачном контракте я их всех ошарашил.

– Хм. – Люда с сомнением посмотрела в сторону удалившейся Вали, затем уставилась своими рентгенами мне в переносицу. – Но теперь скажи, как ты мог организовать собственную семью, а нас не только не познакомил, даже в известность не поставил? Как это называется?

– Осознанная необходимость. Бизнес-проект, если хочешь.

– Это что же, ты нашел двух глупых женщин в виде будущей рабсилы? Контракт года на три, наверное?

– Нет. Это меня нашли две умные, целеустремленные, самодостаточные, работящие, физически крепкие, спортивные и очень симпатичные. Настоящие амазонки. Мама и дочь. Майор полиции в запасе, а девочка – настоящий художник-живописец. И не рабсила, а партнеры и компаньоны.

– О! Интересная партия, а с будущим имуществом как по контракту?

– Как по закону, пятьдесят на пятьдесят.

– То есть половина твоя и половина женам?

– Да.

– Ну, ладно. Но все равно ты, – ткнула в меня указательным пальцем, – ненасытный самец! Если бы я только заподозрила в подобном Сашку, был бы ему секир-башка.

За столом все дружно засмеялись, даже младшенькие.

– Малышня, вы покушали? Марш в детскую играть, – сестра шуганула близняшек. – А ты, братик, не смейся. Думаешь, мы не знаем, что ты еще в школе половину девчонок старших классов соблазнил?

– Лжа! Из болтуна Абрама, нашего семейного доктора, такой псион и телепат, как из меня балерина. А соблазнил только двоих, можно сказать даже одну, Наташку, ибо за Ольгой ухаживал всего два дня. А другие четыре наши девочки сами меня соблазнили. Разве я виноват, что они друг другу рассказывали, что я относился к ним бережно и нежно? Ты эгоистка!

– Вот-вот, Ал! С кем живем! Моя Людочка – настоящая собственница. Но с другой стороны, ни разу в жизни не позволила даже усомниться, что ее для меня мало.

– Ал, послушай, – перебила Сашку и кивнула старшим детям. – Вы, ребята уже взрослые, тоже послушайте. Так вот, любой нормальный человек, особенно женщина, требует к себе внимания, и сексуальный аспект здесь стоит не на последнем месте, кто бы что не говорил. Сексуальный контакт два-три раза в неделю – это нормальная потребность любого здорового человека. Пренебрежение этими правилами, в конечном итоге, приведет к безразличному отношению между ближними, лени, психической и психологической неуравновешенности. Одна из сторон не выдерживает, начинает искать возможность восполнения недостающих потребностей, поэтому обзаводится любовником или любовницей. Нет, бывают, конечно, изначально развращенные особи, но в большинстве случаев, нельзя обвинять в неверности своего партнера. Противная сторона сама в этом виновата. Ал, у тебя будет целых две жены. Не будь с ними груб и не ленись уделять внимание.

– Спасибо, сестричка. А обвинять меня в лени нужно в самую последнюю очередь

– Не знаю, что сказать, но ты точно – маньяк сексуальный.

– Я не маньяк, я – пахарь.

– Я тебе сочувствую, пахать придется много. И часто. Целых два поля. Ты там кушай нормальную пищу, не то загнешься еще на полях этих самых. Пахарь! – фыркнула она.

Смотрел на них и по-доброму завидовал, подавляя грусть. Увидимся ли когда-нибудь? Людочка – миниатюрная женщина, очень сильно похожа на маму, обувь – тридцать пятого размера, и Сашка – медведь, сорок шестой растоптанный. Но какую классную и дружную семью создали! И какие хорошие дети растут.

После чаепития с тортом на столе коллективно навели порядок, затем позвали близняшек и пересели в кресла и на диван, поближе к вазонам и пальмам зимнего сада.

– Сашулька, Дашулька, хочу сделать вам подарок. Что бы вам хотелось купить? – вытащил два обезличенных банковских чипа с суммой в три тысячи семьсот шестьдесят кредитов на каждом. Позавчера наконец отрыл из-под корней разросшейся ивы те самые драгоценности. Нечего добру пропадать, сдал ювелиру, а деньги решил подарить своим мелким любимицам.

– Биокомп! Биокомп! – радостно в один голос закричали мои маленькие племяшки.

– Вам до биокомпа еще десять лет, их могут поставить только по исполнению совершеннолетия.

– Знаю, знаю, – обиженно сказала малышня.

– Возьмите, – подал каждой по чипу, – здесь на хороший системный браслет и приличные компьютерные очки хватит.

– Такие, как у Вадика и Юрки?

– Точно такие.

– Ура! Ура!

– Вадик, – обратился к старшему племяннику и вытащил электронный чип с договором дарения своего «Рейдера». На нем за три года накатал всего восемнадцать тысяч. – Вот тебе нотариально оформленная собственность. Забей код в свой коммуникатор и владей.

Его визг и мое обслюнявленное лицо говорили о большой радости и удовлетворении.

– Юра, проверь свой банковский счет, – накликал и отправил ему двадцать три тысячи кредитов, тот со лба опустил на глаза очки и через пару секунд кивнул головой. Ну, весь в маму или, лучше сказать, в деда – никаких эмоций.

– Ребята, вы получили в свои молодые годы со старта то, что большинство молодых людей получить не может. Постарайтесь в будущем не надеяться, что вам кто-либо что-либо безвозмездно, то есть даром, подаст. Все для жизни и для своих семей вы должны заработать сами. И еще, Юра. Коль ты становишься продолжателем нашей воинской традиции, вручаю тебе бывший дедов «тревожный» кейс, здесь честь нашего рода… – Передал ему тяжеленный, не меньше сорока килограммов чемоданчик. – В нем хранится наше воинское наследие: наградное и трофейное огнестрельное и холодное оружие, принадлежавшее нашим предкам. Самым главным раритетом является офицерский кортик, который был вручен вместе с дворянским званием его императорским величеством императором Российской империи Семену Седову, который стал основателем нашего рода. Также здесь очень много орденов, медалей с наградными книжками, в том числе и мой орден. Юра, два раза в год на каникулы будешь приезжать, – ухаживай за всем этим. Схемы разборки и смазки огнестрельного оружия есть в сети. Да ты ведь мне помогал, все и сам знаешь. Храни, береги и пополняй его, как это делали четыре сотни лет твои предки и пращуры.

Кузнец Вакула (это мы так Сашку называем) недавно предлагал содержимое этого чемоданчика выставить в сеть на аукцион, говорил, что можно заработать от двух до четырех миллионов, а может и больше. Парень он, конечно, хороший, наш Кузнец Вакула, но некоторых вещей не понимает, в принципе.

– Вы знаете, что месяц назад наш с Людочкой двоюродный брат, капитан Данило Седов выиграл конкурс на замещение освободившейся вакансии в Вооруженных Силах галактической корпорации «Медея». Да, там где наш дед. Пару дней назад я связывался с прадедом Виктором и дедом Колей. От деда информации еще нет, но прадед здесь рядом, в соседней системе, и вчера утром пришел пакет. Он просит, чтобы в академии ты, Юра, зарегистрировался под фамилией Седов, если на то будет твое желание и добрая воля родителей. В тебе – половина крови Седовых. Если вы откажете, то не критично, он через два года отправит на Землю своего младшего сына Петра, для поступления в нашу академию. Ему как раз исполнится шестнадцать.

– В отношении поддержки фамилии вопрос принципиальный, и я не против, – первой высказалась Люда и взглянула на Сашку. – Очень прошу тебя, милый, не откажи.

– Ну-у, не знаю. С другой стороны, если даже будет не моя фамилия, Юра – все равно мой сын. Ладно, не буду возражать.

Юра согласился, и проблема, грозившая исчезновением на четыреста двенадцатом году непрерывного служения воинов Седовых на планете Земля, была решена.

– Седов Юрий! Открой кейс и подай мне нашу главную семейную реликвию.

Юрка вытащил настоящий офицерский кортик в затертых черных ножнах, отделанных золотом с тисненым орлом Российской империи с белой костяной рукоятью, золотым навершием и гардой и подал рукоятью вперед. Я кивнул головой, указав на середину комнаты, и Юра молча вышел, опустился на одно колено и склонил голову. Я вытащил древний клинок и возложил ему на плечо.

– Юрий Седов, клянешься ли ты хранить верность фамильному долгу?

– Клянусь.

Клянешься ли с достоинством приумножать и не посрамить честь рода Седовых?

– Клянусь.

– Я, Алекс Седов, отныне и навсегда добровольно слагаю с себя полномочия и обязанности главы рода и по праву старшего возлагаю их на тебя, Юрий Седов, отныне и навсегда, или до тех пор, пока ты будешь жить и служить на планете Земля. Встань.

Кортик задвинул в ножны и подал ему рукоятью вверх. Он перехватил его поверх моей руки, вытащил и задвинул клинок. Формула ритуала соблюдена.

Парень очень молод, но он весь в деда и будет толковым главой.

Мои родные стояли перед столом и серьезно внимали процедуре.

– Дядя, – решительно сказал Юра, – мне нужна информация на человека, по чьей милости ты остался за бортом.

– Она не актуальна, брат. Этот человек погиб в прошлом году, в результате несчастного случая. Во время инспекции, в космосе, случайно скаф разгерметизировался. Я тебе не оставил внешних долгов, брат. Только один внутренний – этот дом. Построй новый, еще лучше, еще краше. Да, и называй меня – Ал.

* * *

Сашка еще в восемь утра подогнал к дому небольшую платформу и вместе с Вадиком и Юрой подметали мастерскую и гараж. В том смысле, что выносили нужные вещи, те, которыми новый хозяин, простите, зять новой хозяйки, пользоваться не умеет и не захочет уметь.

Я стоял на центральной аллее, опираясь на палочки, и прощался с домом.

– Вы, ребята, мангал не забирайте. Я его новым хозяевам уже задарил.

– У меня их два. Один в гараже и один дома у деда Ивана, – сказал Саша.

Утирая слезы, из дома вышла Валя, обняла и расцеловала.

– Как тяжело с тобой прощаться, ты так напоминаешь своего отца, – раньше я догадывался, что Валя была неравнодушна к моему отцу, а сейчас знал наверняка.

– Валя, – тихо сказал ей, – если ты решишься отправиться на Даэр-два, – знай, там есть человек, который окажет любую посильную помощь.

– Даже не знаю. У меня достаточно денег, чтобы не продаваться во фронтир. И как специалиста меня знают, хоть сейчас на работу можно идти, – немножко помолчала. – Алекс, я подумала и… Все. Больше здесь не останусь ни одного дня, сейчас начну собирать вещи, и как только появятся новые хозяева, уеду домой, в город.

Подошла Людочка и услышала последние ее слова.

– Конечно, Валя. Здесь тебе будет одиноко, возвращайся домой. Нам всем тебя не хватает, а по-соседски будет веселей.

В это время к воротам подошла грузопассажирская платформа – такси. Ребята подали к манипулятору контейнер, а оператор-водитель стал ее крепить.

Саша, Люда, Валя и дети обняли меня и облепили со всех сторон.

– Возвращайся, дядя.

– Возвращайся, дядя Ал, – глаза детей тоже были на мокром месте. У Юры глаза были сухие, но смотрели с сожалением.

– Прощайте, счастья вам. Даст бог, свидимся.

Все. К этому дому больше не вернусь. Жаль, но все имеет свою цену.

* * *

О! Мои девчонки крепкие. Обнял их за плечи, а они подхватили и потащили меня с движущейся ленты диагностического бокса к регенерационной камере № 224, даже не запыхавшись. Усадили на краешек и поцеловали, Лена страстно, а Виктория со смущением, стесняясь своего дрябловатого тела. Нет, ее тело было как раз хорошо прокачано, дрябловатой была кожа, на руках выступили вены и грудь обвисшая.

– Идите, дальше я сам, – ободряюще подмигнул и хлопнул обеих по заднице, посмотрел, как они разошлись к своим номерам, и стал укладываться внутрь камеры.

Ждал почему-то долго. В зале стал затихать шум голосов, начали автоматически закрываться крышки камер. Взглянул через прозрачную стенку направо и налево: и Лена, и Виктория, повернув в мою сторону головы, с перепуганным выражением глаз смотрели на меня. Еще раз ободряюще кивнул, сначала одной, затем другой. И вдруг они начали засыпать.

* * *

Еще когда в космопорту увидел этот шлюп, навеяло воспоминание о службе. Точь-в-точь такой же доставлял нас с орбиты на Землю и обратно, на орбиту. Шлюп был универсальным и выполнял многие задачи. Если на нем стоял приличный реактор и малый прыжковый двигатель, он мог быстро перемещаться между близкими по расстоянию системами. Но чаще всего это была универсальная грузовая или пассажирская секция, базируемая или на ракете-носителе или орбитальной станции. На нашем носителе таких шлюпов будет двенадцать.

Вдруг на связь вышел Антон:

– Алекс, ты где?

– У третьего входа в терминал.

– Сейчас подойду, ты мне нужен.

Антон примчался минут через семь. Хлопнул по плечу и сунул в руки маленькую коробочку.

– Это «суперпентотал-11»[4]. Шеф сказал передать, тебе может понадобиться. Здесь десять шприцов-ампул, – шепнул на ухо и передал еще один большой пакет и пожал плечами. – А это Зина передала. Узнала, что еду тебя провожать, вдруг вскочила и побежала нарезать бутерброды с толстенными кусками сала. Говорю, что ты сало, может, вообще не ешь, а она уперлась, вот передай, и все тут, ему пригодится. У нас говорят, что она занимается немного ведовством, поэтому подумал, что лучше передам, ну ее, эту ведьму. А ты как хочешь, можешь оставить, а можешь выбросить.

– Пожалуй, оставлю, – я не был большим любителем сала, но что касалось натурпродуктов, никогда не отказывался. Положил пакеты в сумку, пожали друг другу руки и распрощались.

Мои дражайшие, вытянув шеи, вертели головами из стороны в сторону, меня высматривая, но так как находились в режиме «он лайн», то друг друга нашли быстро.

– Здесь я! Здесь! – Увидел, как Лена облегченно вздохнула. Виктория выглядела невозмутимо.

Наши контейнеры перегрузили на другую платформу и с ходу подали в огромный зев грузового отсека. Рядом открылись два люка, из-под них выдвинулась конструкция, которая трансформировалась в эскалатор. Внутренности люков загорелись зеленым цветом, приглашая пассажиров входить.

Дражайшие подхватили меня под руки и помогли взойти на эскалатор. Перед входом был выдвинут экран, на котором горела информация: «Положите руку на панель идентификатора, после регистрации получите жетон с изображением чисел. Верхнее число – номер ряда, нижнее – номер персонального шкафа. Разыщите свое место и получите последующую информацию. Благодарим Вас».

Получив жетоны, мы прошли по длинному коридору к своим шкафам. Нашли быстро: у Лены был № 223, у меня – № 224, а у Виктории – № 225. В двери каждого шкафа был вмонтирован экран, и когда подошел к своему, он сразу же включился, сработал дистанционный идентификатор. В самом верху было написано мое имя, потом предлагалось ознакомиться с дальнейшей инструкцией.

«Прочитав данную инструкцию, вы можете приступить к ее исполнению или немедленно покинуть медицинский центр.

Каждый пассажир является пациентом и независимо от состава процедуры, выполняет общие требования.

Каждый пациент должен освободить тело от всей одежды, личных вещей и ценностей, все сложить на полочки шкафа (вакуумного холодильника) и дверь закрыть. Пройти по коридору вдоль светящейся зеленой линии и подняться на вторую палубу. Зайти в диагностический блок и разместиться на одной из квадратных плит движущейся дорожки (стоять не обязательно, можно сесть), выехать в конец коридора, пройти и занять место в регенерационной камере под своим номером.

Всем пациентам, которые проходят курс первого омоложения (категория «А»), выполняется полная стандартная процедура № 1.

Всем пациентам, которые не проходят стандартную процедуру (категория «Б»), проводится очистка и укрепление всех внутренних органов, сердечнососудистой, мочеполовой системы, дыхательного аппарата и желудочно-кишечного тракта, регенерация верхнего кожного покрова и усиление иммунной системы. Стоимость мероприятий по процедуре № 2 – сто девяносто восемь тысяч пятьсот сорок кредитов – будет включена в сумму Вашего контракта дополнительно, или Вы можете оплатить их из собственных средств немедленно на указанный счет. Отказ от выполнения данных мероприятий не допускается и не обсуждается.

Примечание.

1. Компания гарантирует, что у пациентов категории «Б», после проведения дополнительных лечебных мероприятий, процесс старения удлиняется на тридцать лет.

2. Коррекция врожденных или приобретенных искажений форм лица и тела всем пациентам производится в обязательном порядке и без дополнительной оплаты.

3. Войдите в меню и вызовите изображение манекена, отметьте курсором места на теле, где Вы хотите оставить волосяной покров, полностью или фрагментарно (изображение фрагментов прилагается), укажите длину ресниц, но она не может превышать двенадцать миллиметров.

Ваше решение, господин Алекс Седов? ДА/НЕТ».

Что поделаешь? Некуда бежать, поэтому ткнул пальцем в «ДА». Появилась надпись: «Алекс Седов, поздравляем Вас с долголетием и крепким здоровьем».

Затем, зашел в меню, манекену курсором показал на шевелюру головы, затем, открыл меню, посмотрел предложения и на лобке курсором тоже немножко нарисовал. Ну, не хочу быть здесь совсем безволосым.

Обратил внимание, что обе мои дражайшие, прочитав информацию у себя, уставились в мой экран, потом дружно ринулись ставить «ДА» и выбирать художественную волосатость. Выбирали минут десять.

– Смотри-смотри! – толкнула Лена локтем. – Представляешь, на следующий курс омоложения мы пойдем все вместе, втроем, через девяносто лет!

– Да-да, – покивал я. Эх, золотко мое, не видела ты в жизни паленого волка, знала бы, как сложно иногда выдержать друг друга целый год, не то что девяносто. Ничего, по характеру вы обе вроде на стерв несносных не похожи, поэтому жизнь покажет. Что же касается повторного омоложения для Виктории, это еще нужно будет заработать десять миллионов кредитов. Сумма поистине сумасшедшая.

Оплатил для Лены счет в пятьдесят две тысячи за биокомпьютер, а также учебные курсы по биологии и географии планеты, по пятьсот кредитов за каждую. Сурвивалистская программа выживальщика и программа охотника-практика стоили по полторы тысячи за одного. Вот тебе на ровном месте еще двенадцать тысяч долой. На Земле за такие деньги семье худо-бедно полгода прожить можно.

Накликал себе номер счета, куда потом надо будет перечислить за себя и за Лену почти по двести тысяч, за выполнение процедуры «Б», и стал раздеваться. Вещи сложил в шкаф и сел на пол отстегивать протезы.

– Будете вы меня сейчас тащить, девочки.

– Да не вопрос, – сказала Виктория.

– Без проблем. – Лена стянула трусики и своим депилированным в вертикальную полоску передком повертелась прямо перед моим носом. Вероятно, пси-способности здесь чем-то сильно подавлялись, так как я не только не чувствовал эмоций окружающих, но даже собственные желания еле подавил, глядя на Лену и на некоторых прочих тоже, в проходе их было много.

* * *

Наконец, ко мне подошли трое в масках и прикатили какую-то тележку. Было видно, что двое – желтолицые, а третий – чернокожий. Это самые первые люди из персонала, которых здесь увидел.

Волновался ли я? Да, очень.

НОГИ. Вы представляете, если у безногого человека вырастут ноги? Какое это счастье, просто ходить и бегать? Много бегать, представляете?

– Не волнуйтесь, пациент, – сказал третий, – у вас будут отличные здоровые ноги, размеры стоп будут строго соответствовать тем, какие были до ампутации. Сейчас мы вас усыпим, введем активные запрограммированные биороботы в костную ткань, которая будет отращивать и развивать недостающую часть скелета. В раствор добавим специальную биомассу с соответствующими биороботами, которая поспособствует скорейшему восстановлению массы тела и создаст возможность генетической совместимости различных рас, чтобы будущие ваши дети, при любых обстоятельствах, были изначально умственно и физически здоровыми. Биораствор из камер будет слит через шестьсот пятьдесят девять часов, после чего будут подключены симуляторы для закачки обучающих программ, которые приобретают колонисты. Если вы приобрели импланты, они тоже будут установлены через шестьсот пятьдесят девять часов. Чтобы вы смогли быстрее адаптироваться и научиться заново ходить, разбудим раньше остальных на семьдесят часов. Все, пациент, спать.

Что ж, прощай, Земля. Нет! Не прощай! Не прощай! До свидания. Еще вернусь, хочу посмотреть на племяшек, на…

Часть вторая

Шаг в новую жизнь

Глава 1

Отступление

Медленно двигавшийся вдоль берега, между редкими невысокими ивами гравик остановился, когда дальномер на панели высветил число: двести пятьдесят. Человек, сидевший в кабине с джойстиком управления, чуть приподняв платформу над кроной дерева, не спеша, развернулся вокруг и осмотрел окрестности. От берега реки и до самых дальних окраин, куда только глаза видят, вся степь усеяна группками пасущихся бизонов, кое-где разгуливали похожие на страусов птицы. Они здесь так и назывались – страусы.

С левой стороны, вниз по течению, на берегу бугрилось что-то темно-коричневое. Человек поднес к глазам двадцатикратную видеокамеру: шакалы, двенадцать штук. Правда, эти падальщики на известных шакалов не очень похожи – и крупнее, и окрас другой. И выражение морды очень интересное – как у обиженного щенка, но это не мешает им не только сожрать остатки с барского стола саблезубого тигра или разорвать крупного подранка, но и подкараулить зазевавшегося охотника, отошедшего по нужде. А зубы! Куда там браться вибропиле.

Бизон, по большому счету, тоже не тот бизон, о котором сохранилась информация в архивах земной сети. Последний из них вымер на Земле две сотни лет назад, а этот имеет угольно-черного окраса шерсть и размеры – не менее двух тонн живого веса. Но внешне похож.

А вот и Сам. Справа, в двух километрах вверх по течению, метрах в ста от реки, оперев морду на огромные, длиной не менее метра, клыки, отдыхал местный князь пищевой пирамиды. Ярко-оранжевый окрас шкуры с белыми поперечными полосами четко выделялся на слегка пожелтевшей, но все еще зеленой траве. В стороне, метрах в пятидесяти, лежали три огромные кошки, тоже с клыками, но раза в два поменьше. И четверо тигрят, резвились, кусались и катались по траве. «Отлично, – подумал он, – будем этот прайд мониторить. Как только подрастет тигренок – мальчик, а это через год, надо хозяина брать. Вот так, саблезубый, твоя прекрасная шкура, клыки, желчь и печень должны принести мне маленькое состояние, – человек присмотрелся более внимательно. – Нет! Это будет не через год! Ведь среди тех трех, одна НЕ кошка! Да, молодой тигр-самец натуральный. Значит, брать тебя можно и в этом году, только не сегодня. Только не сегодня, надо озаботиться помощниками. Вторая жена через декаду должна рожать, какой из нее помощник? А первая – с двойней крохотных малышей. Надо думать, иначе жадность приведет к тому, что наши роли могут поменяться».

Включил наладонник и через дистанционную связь с камерой, сделал несколько снимков. Затем развернул экран и быстро отстучал информацию и заявку на покупку лицензии. Пакет скинул ИскИну компании. Ответ с соответствующими разрешениями пришел через секунду. «Все, саблезубый, ты мой. Теперь если даже кто другой тебя в течение года увидит, взять не сможет. Не имеет права. А сейчас займемся делом, ранее запланированным».

Слабый ветерок дул с реки, это хорошо, ближайшие хищники раздражаться не будут. Но выставить «пугала», которые лежат в кузове платформы, необходимо, несмотря на то, что в этой местности нет зверя, который захочет подойти к гравику ближе, чем на сто метров. Здесь надо бояться только одну тварь – человека бродячего, отмороженного. Но на экране радара в радиусе тридцати километров не видать ни одной железяки.

Что ж, пора приступать к делу. Он стал рассматривать стадо бизонов, которое находилось на расстоянии двухсот пятидесяти метров, развернув к нему гравик левой стороной. Дистанция для стрельбы идеальная, ветер дует чуть в сторону. Видеокамеру прицела даже настраивать не надо, поэтому метатель с баллистическим компьютером отложил в бардачок. Винтовка у него немного тяжеловата и, конечно, не самая лучшая, не тот рейлган со всеми наворотами, который он видел когда-то, но жаловаться грех. Фирменный самозарядный карабин, калибра десять миллиметров, изготовленный в Коврове на планете Леон, обладает высокой точностью и хорошим боем. Получше той, местной поделки, которую выдают переселенцам.

В этом стаде восемнадцать голов. Он начал прикидывать, какие из них наметить в добычу. С большими рогами есть пять мощных быков. Один из них постоянно поднимал голову и посматривал по сторонам. Это вожак, и вожак молодой, поэтому добывать его не надо. Определился на двух крайних молодых бычках и старой корове. С такой старухи приемщик мясо брать не захочет, но уж очень интересные и закрученные у нее рога и желчь должна быть насыщенной, фармацевтам понравится.

Отключил климат-контроль и открыл окно левой двери. Осторожно снял с зажимов винтовку, ствол выдвинул в окно и активировал прицельную камеру. Наушники одевать не стал, солидный глушитель не позволит ударить по ушам в замкнутом пространстве кабины, а выстрел не привлечет внимание окружающего зверья. Подвел перекрестие прицела к левой стороне груди одного из намеченных, удобно пасущих бычков. Чуть выбрал спуск, и приклад резко толкнул в плечо. Зверь вскинул голову и застыл, а когда человек перенес точку прицеливания чуть выше и опять нажал на спусковой крючок, тот упал на передние колени, пошатался из стороны в сторону и завалился на бок.

Пока товарки не разобрались что к чему, перенес прицел в точку за правое ухо ранее выбранного, но неудобно стоящего быка. Произвел, раз за разом, три выстрела, и тот в секунду рухнул на левый бок. Старая корова свалилась после второго выстрела в голову.

Быстро окинул взглядом окрестности, посмотрел на экран радара: все спокойно, все без изменений. Но это стадо учуяло кровь, начало волноваться, вожак громко замычал, все остальные перестали жевать и подняли головы.

Человек спешно прошел по переходу в кузов, ухватил шесть белых трубочек со штырями, так называемые «пугала», включил одно и не спеша двинулся к пастбищу поредевшего стада. Вожак буквально заревел, толкнул рогом ближайшего теленка, поднял вверх лохматый хвост с густой кисточкой на конце и рванул прочь. За ним резво посеменило стадо, прошедшее отбор на дальнейшую жизнь. А человек облетел вокруг добытых животных площадку, радиусом до ста метров, включая и втыкая в землю «пугала», затем остановился возле первой туши. Эта пластмассовая палочка издавала инфразвук, аналогичный издаваемому царем местной фауны – раптором. Люди его не слышат, но зверье… никакому хищнику, даже саблезубому тигру, в голову не могло прийти подойти к площадке ближе чем на сто метров.

Человек переключил радар на звуковую сигнализацию, теперь, при попадании на экран любого объекта, будет пищать зуммер. Затем, он быстро скинул с себя разгрузку, курточку, брюки и ботинки, а надел серенький застиранный комбез и короткие резиновые сапоги. Ему бы приобрести КПР[5], в котором комфортно работать хоть в болоте, хоть в пустыне, но денег таких еще нет. Ничего, немножко заработает на бизонах, и саблезубый от него никуда не уйдет, – будет и оружие самое лучшее, и костюм отличный. А сейчас надо попотеть, помочь некому, а семья кушать хочет.

Взял широкий нож и большой кусок ветоши, закатал рукава и обошел добычу. Только корова еще похрапывала, остальные были готовы. Каждой туше разрезал горло до позвонка – руку залило кровью по самый локоть и забрызгало сапоги. Тщательно вытерся и сменил нож другим, с лезвием поуже, затем подошел к туше, которая находилась рядом с гравиком, и сделал круговой надрез шкуры на голенях обеих ног и продольный разрез через пах между ногами. Затем, с помощью дистанционного управления, выдвинул опорные лапы и телескопическую стрелу манипулятора. Взял из кузова специальную штангу, которая представляет собой самую обыкновенную стальную трубу с тремя петлями: одна посередине, для зацепа за крюк манипулятора, а две – по краям, для фиксации ног туши. Зацепив голени стальными чалками, чуть приподнял тушу вверх и начал снимать шкуру. На весу это делать довольно удобно, хотя без помощника такая работа – очень тяжелая.

Подрезая плохо отделяемые места и периодически приподнимая тушу все выше, смог стянуть «ковром» эту огромную, тяжеленную шкуру, провозившись около часа. Затем, неслабо упираясь от немалого веса, растянул ее рядом на траве, посыпал биологически активным порошкообразным веществом и плотно завернул. Через полчаса будет готов к реализации большой лист кожи; на ней не останется ни шерсти, ни мездры, ни жира. Все натуральные вещи в мирах ценятся очень высоко, но здесь приемщик за нее даст не более двухсот кредитов, раза в три меньше реальной стоимости.

Взял большой вибронож и отделил голову и рога. Это, конечно, не панты северного оленя, которые закупают фармацевты и которые стоят – «мама не горюй», но и за эту пару на приемке дадут не менее ста кредов, а за рога коровы – по более, сто пятьдесят. Он видел в сети, что художники из них творят какие-то поделки, под названием «Рог изобилия», которые имеют сумасшедший спрос. Чтобы закончить с головой, разрезал вдоль нижнюю челюсть и сделал «бычий галстук» – вырезал язык.

Вытащил из кузова и установил длинную стремянку, затем забрался наверх. От хвоста до шеи через грудную клетку, придерживая и оттягивая брюшину, чтобы не резнуть внутренности, вскрыл переднюю часть туши и аккуратно вывалил гору внутренностей. Стрелу манипулятора развернул в сторону и освежеванную тушу чуть опустил на чистый кусок парусины, чтобы на весу не играла. Влез на стремянку и виброножом, вдоль хребта, разделил тушу пополам. Нажал кнопку дистанционки, открыл в кузове крышку холодильного контейнера и перенес туда половинки тушек, весом одна тысяча восемьдесят два килограмма (показания динамометра на крюке). Пятиметровый кусок в холодильник не помещался, поэтому из половинок сделал четвертинки.

Если вес целого быка был две тысячи двенадцать килограммов, то отходы получились девятьсот тридцать. Приемлемо. Подошел к куче внутренностей, вытащил селезенку и печень, осторожно отодрал желчь. Все внутренности разложил по разным контейнерам. Самая дорогая здесь желчь – двести кредитов, за все прочие внутренности платят пятьдесят.

Развернул шкуру, скидывая с обеих сторон засохшие коржи. Предстоит еще одна технологическая операция, но делать ее будут только на фабрике, хотя уже сейчас это – огромный, великолепный кусок кожи. Он опять свернул его и с помощью манипулятора закинул в кузов.

Оглянулся вокруг. На расстоянии метров двести, вытянув головы, словно по команде «Смирно», сидела стая шакалов. Пусть сидят, через линию «пугал» они не рыпнутся.

Следующей в работу пошла старая корова. Так как мяса он с нее не брал, то чтобы не кукарекать потом, возле неготовой шкуры, решил продолжить с нее.

В конце концов, закончил снятие шкур и работу по разделке туш за пять с половиной часов. Килограмма три потерял собственного веса, а рук не чувствовал.

Быстро разделся догола, между кузовом и кабиной открыл люк специально вмонтированной стиральной машины и вкинул туда загаженную одежду и окровавленные куски парусиновой ткани, сыпанул порошок и включил стирку. Из другого лючка достал свернутый шланг и смеситель. Включил теплую воду и обмыл сапоги, затем намылился сам и смыл всю грязь. Привел себя в порядок и быстро оделся. Облегченно вздохнув, поднял гравик в воздух и, сделав облет поляны, собрал все «пугала».

Краем глаза успел заметить, как шакалы резво рванули к туше старой коровы, значит, через час на этой поляне даже кишок не останется.

Все, к приемщику, затем домой, – пусть любимые делают заливное из языка. И два дня отдыха, иначе загнуться можно.

Каждому охотнику выдают двести лицензий на бизонов и пятьдесят на страусов, плюс на каждого помощника соответственно сто и двадцать пять. Причем сто пятьдесят голов товарного мяса и двадцать желчей старух – это обязательная поставка для каждого звена, иначе лицензий на панты сибирских оленей ИскИн не выдаст ни в жисть.

Хоть руки и отваливаются, но день получился спокойный и удачный. Мяса добыл две тысячи двенадцать килограммов, по полтора кредита, это три тысячи восемнадцать, плюс тысячу семьсот за кожи и внутренности. Всего четыре тысячи семьсот кредитов точно выйдет, да за старую желчь надбавку накинут – будет нормально. Но не это самое главное. Саблезубый! Вот где будущий рейлган и КПР.

* * *

Интересные сны снятся, даже можно сказать захватывающие, и что интересно, каждый сон – по три раза. Самый неприятный из них – двенадцатый. Странно, даже номера помню. Так вот, в двенадцатом с желтолицыми подругами Унной и Эддой на рапторов охотились. Нет, в первом и втором сне мы от них убегали. Брр, вроде, не робкого десятка, но ужасно не хотелось попасть этой монстрообразной твари на зуб. Гравик, это вам не мощный флаер, который вверх и на три тысячи метров подняться может, на нем можно взлететь не более чем метров на сто пятьдесят от земли, и то только стоя на месте. В динамике движения выше десяти метров не дашь, а в условиях древнего леса, так вообще берегись – ни подняться, ни разогнаться.

На третий раз таки завалили обоих, правда, тварь побольше, самец, чуть Унной не позавтракал. Мы с Эддой из автомата Коробова каждой твари в каждый глаз по магазину высадили и нифига, только остановить смогли.

Все неожиданно получилось хорошо. Унна успела отстегнуть из зажимов крупнокалиберную винтовку и почти в упор зарядила каждому раптору в глаз по пять тяжелых пуль. Иначе была бы нам хана.

Во сне номер два на бизонов охотился. Первые два раза с каждой туши шкуру часа по два снимал, потом приноровился и за пятьдесят пять минут получилось. Но плечи болели – ужас, будто бы целый год не на турнике зависал, а спал и баклуши бил. Руки отваливались, прямо не как во сне, а как по-настоящему.

А еще снилось, вчера или позавчера, как выбирался из джунглей. С перочинным ножиком и опаленной палкой. Этот многодневный поход через владения зубастых крокодайлов… такой ужас и врагу не пожелаешь.

* * *

Взялся рукой за плечо, кожа мягкая и гладенькая, почти как у новорожденных Дашульки и Сашульки. Странно все это. Провел рукой по груди – нет никаких привычных волос, опустил руку к паху. О! Здесь внизу слегка курчавится и все на месте, и все «гут»’, как говорит Франк. Нет, здесь даже «большой гут», наверное, в туалет сходить надо, хотя и не хочется. Обычно по утрам болят отмороженные, а ныне не существующие ноги, а сегодня почему-то не болят.

Приоткрыл глаза. Справа синим огоньком светилось окошко будильника, я его специально купил, ведь можно запрограммировать побудку через биокомп и все. Но мне интересно к нему рукой тянуться, хотя все равно, просыпаюсь всегда за одну минуту до звонка.

Нет, здесь не одно окошко будильника светится, их много. А! Все ясно! А я думаю, почему это у меня так долго «большой гут» и никак успокаиваться не хочет. Значит, ко мне Наташка в очередной раз на временное жительство пожаловала. Это только у нее такая дурацкая натура – открывает дверцы всех шкафов и шкафчиков, а закрывает не плотно и считает, что так и надо. А я не привык к беспорядку, подозреваю, что она так специально, прикалывается и дразнится. Вот и сейчас, от зеркальных боковин трюмо изображение проецировалось на неприкрытые зеркальные двери одежных шкафов, и получились сотни синих окошек будильников. Секунд через тридцать он должен зазвенеть, поэтому отключу его сейчас и задам тебе, дорогая, по некоторым местам. Но почему-то не помню, как она приехала?

Не понял юмора? Рука уткнулась в какую-то стенку, и это оказался какой-то колпак. Это что? Прикол новый? Ну, Наташка-какашка, выложусь до упора, но устрою тебе Варфоломеевскую ночь.

Повернул голову налево, дабы приступить к исполнению мсти, и опять увидел сотни синеньких окошек будильника, что за хренотень такая?

Нет, Наташка, несчастье мое, ты здесь ни при чем, это не твоя работа и тебя здесь, оказывается, нет.

Что за гадство?! В какой-то ящикообразный макинтош одели? Я еще на этом свете или уже на том?? Адреналин забурлил в крови, а сердечко громко заколотилось. Суха-нафик-весь звиздец! Нужно найти монтировку или железку какую – руки зашарили вокруг голого тела.

Вдруг зазвучала тихая музыка, в ящике стало светлеть и темнота начала рассеиваться. Приятный женский голос из встроенных динамиков начал толкать речь, и в голове сработал включатель: регкамера, космос, Даэр-2. НОГИ! Сделал движение стопами влево, вправо, затем сжал пальцы! Я их чувствовал!

«Уважаемый пациент Алекс Седов! Персонал блока № 824 медицинского центра компании «Колонист Геды» приветствует вас! Поздравляем с успешным завершением всех запланированных лечебных мероприятий. Вы находились в состоянии лечебного анабиоза в течение шестисот девяноста часов. За данный период времени были выполнены следующие процедуры: полностью восстановлены конечности ног, выполнена стандартная процедура регенерации номер два для пациентов категории «Б». Врожденных или приобретенных искажений форм лица и тела не найдено. На вашу память наложены отпечатки следующих обучающих программ: курс биологии планеты Даэр-два, курс географии планеты Даэр-два, симулирование выживания в экстремальной ситуации в условиях дикой природы Центрального материка планеты Даэр-два, симулирование процесса добычи объектов охотничьего промысла на Центральном материке планеты Даэр-два. Все программы усвоены с оценкой хорошо. Алекс Седов! Вы стали членом огромной семьи великой корпорации «Геда». Поздравляем вас!»

Голос несколько секунд помолчал и продолжил: «Ваша камера будет вскрыта через одну минуту. Просим сразу же ее освободить и отправиться по светящемуся указателю на нижнюю палубу в зону отдыха пациентов. Входы в каюты находятся в том же коридоре, где шкафы для переодевания. В комнате имеется тридцать мест для пациентов, шесть автоматов для заказа и получения пищи, шесть беговых дорожек для поддержания хорошего физического состояния тела, шесть туалетных и душевых кабин. Каждое кресло обеспечено выходом в глобальную галактическую сеть. Пожалуйста, найдите и займите свое место. Спасибо за внимание». И в это время крышка камеры откинулась на сторону.

Осторожно приподнялся и взглянул на ноги. ОНИ – НА МЕСТЕ! Выглядят привычно, вроде бы с ними никогда и ничего не случалось. Оглянулся: освещалась внутри только моя камера, везде горели только зеленые огоньки, а в соседних камерах было угольно темно. Аккуратно опустил ноги на пол и встал. Нормально. Сделал три шага к соседней камере и заглянул внутрь – абсолютная темень. Ладно, пошли наслаждаться ходьбой и бегом.

Свой ящик нашел быстро. Вытащил из сумки комплект чистого белья, спортивный костюм, легкие кроссовки и пошел к двери пустой каюты, в которой находился номер моего кресла. Потом душ и режим сушилки. Взглянул в зеркало: седого пятна на коротком ежике больше не было, да и лицо походило на того удивленно-радостного курсанта, которому вот-вот должны вручить диплом об окончании Военной академии. Затем оделся и обулся. Обулся! После ходьбы босиком ощущение такое, словно гулял по каменистому пляжу. Да и кожа по всему телу была гладкой, безволосой (за некоторым исключением), бледно-розового цвета.

Желудок отдал команду на немедленный прием пищи. Выбрал на панели комбайна сублимированный обед с кашей и свиной котлетой, то есть с имитацией вкуса и запаха свиной котлеты, где-то так. Но комбайн показал мне фигу и выдал стакан какой-то теплой бурды. Куда денешься, выхлебал, и желудок стал полным. Он, наверное, за целый месяц к хребту присох. Выбросил посуду в утилизатор и пошел на беговую дорожку. Три часа подряд получал удовольствие, чередуя неспешную ходьбу с бегом трусцой. Потом опять душ, стирка нательного белья и ужин. Вот сейчас автомат дал немножко манной каши.

Ноги гудели, но я с чувством удовлетворения, наконец, уселся в кресло и подключился к сети. В моем ящике висело девять инфопакетов: пятеро от друзей и подруг, два от Юры и Люды и два от деда. Последние оставил на закуску, а первые – посмотрел, почитал, послушал и ответил, что теперь у меня все отлично.

Первый дедов пакет зашел еще шестьсот пять часов тому и был текстовым. Здесь он высказал одобрение в отношении передачи обязанностей главы рода Юре Седову, пожелал удачи и обещал подумать, как организовать мне на Даэр-2 на первых порах какую-то поддержку, в рамках разумного.

Второй был видео и достаточно объемный. Поступил только что, всего семь часов назад. Активировав глазной монитор, включил воспроизведение. Дед – красивый, подтянутый, с загоревшим лицом мужчина, в снежно-белой униформе с погонами подполковника и шевронами корпорации «Медея», стоял посреди какого-то ангара с техникой.

«Ну, здравствуй, парень. Первое и главное, как только решишь вопросы по расчетам с корпорацией «Геда», можешь подавать рапорт на переаттестацию для восстановления по службе либо участвовать в конкурсе на замещение вакантной должности, соответствующей табелю, в корпоративных войсках. В этом отношении для тебя больше препятствий нет, соответствующее дополнение в формулировку о твоем увольнении из Вооруженных Сил ваш маршал ввел. Если у тебя возникнет такое желание, конечно.

А теперь смотри сюда… – Он подошел к большому, отливающему титаном флаеру. – Это планетарный разведывательный рейдер «Хамелеон-20», использовался раньше в войсках в целях наземной разведки, даже в моем батальоне такие были, но лет десять назад их сняли с вооружения. Сейчас все больше спутниками да зондами пользуются. Мы свои сдали в металлолом. Так как «Хамелеоны» оснащены мощным энергетическим реактором, срок годности которого никто не знает, сколько лет, то завод-изготовитель при сдаче в металлолом компенсировал три четверти стоимости этого самого реактора. Считай, по шестьсот тысяч. А этот появился у нас полцикла назад в виде трофея после абордажа одного пирата. Я обратился к комбригу, и позавчера он дал добро на его реализацию, а ребята из технической поддержки бригады его протестировали, доработали и укомплектовали. Конечно, лазерную пушку и два малокалиберных зенитных комплекса изъяли, но ракетный комплекс, предназначенный для запуска малогабаритных управляемых ракет, оставили. Он фактически не демонтируемый, за исключением съемных направляющих для стабилизаторов, и мы посчитали, что глушить его не стоит. Тем более что на складе обнаружились валявшиеся десять лет и считавшиеся давно использованными двадцать четыре ракеты с вакуумными боеголовками и биологическим веществом временного парализующего действия. Именно такими комплектовались «Хамелеоны» и использовались они, как правило, в целях исследования диких животных или, чтобы те работать не мешали. Но ты в курсе, она воздействует не только на любую дышащую легкими тварь, но и на человека. Их применение не приводит к летальному исходу, поэтому любые запреты можно обойти. Да, этот «Хамелеон» был укомплектован тремя новыми КПР-12, вместе с трансформируемыми шкафчиками для очистки костюмов. Ребята все тебе оставляют. О том, как всем этим пользоваться и управлять, сейчас придет специалист и расскажет.

Флаер с затаренным грузовым отсеком отправим наложенным платежом на склад орбитального центра логистики планеты Даэр-два, так что после подписания договора купли-продажи и выплаты шестисот пяти тысяч кредитов на счет нашей бригады, все это добро получишь. Я посмотрел в сети, какой налог ты уплатил за реализацию дома, поэтому знаю, деньги у тебя есть. Техника очень дорогая, но она того стоит, а если случайно чем-то не понравится, смело выставляй на реализацию за миллион двести. Продашь за пять минут. Там только цена одной ракеты с боеголовкой от производителя восемнадцать тысяч тянет. Доставку оплачивать не надо, этот вопрос решен.

Да, вот пришел сержант Гвидо, он все тебе расскажет».

К деду подошел краснокожий боец с раскосыми глазами и тяжелым подбородком, одет в рабочий комбез синего цвета, без знаков различия. Посмотрел в объектив камеры и ткнул в нее указательным пальцем:

«Ты охотник, да? Не забудь в договоре купли-продажи указать номер лицензии, пусть будет на всякий случай.

Значит, смотри. Рейдер «Хамелеон-20» – это флаер, грузоподъемностью до двадцати тонн и с габаритными размерами: шириной – три метра, высотой – два с половиной вместе с чашкой радара и восемь с половиной метров длиной. Наружный корпус изготовлен из сплавов титана с нанесенным специальным покрытием, которое с помощью силового генератора создает эффект электронной маскировки и визуальной невидимости (копирование на корпусе отражаемой местности). Кроме того, генератор возбуждает силовое поле, способное отклонить маломощный лазерный луч или кинетический снаряд мощностью до двадцати двух килоджоулей.

Питание силового генератора, девяти пространственных движителей, антигравитационных компенсаторов, манипуляторов, приборов и прочей электроники обеспечивает энергетический реактор мощностью три с половиной тысячи киловатт. Максимальная высота подъема – три тысячи метров, максимальная скорость шестьсот двадцать километров в час. Оптимальная нагрузка – двенадцать тонн и крейсерская скорость – четыреста двадцать километров в час.

Управление производится как вручную, так и через исполнительный компьютер. Повторяю, это не ИскИн, он не саморазвивающийся, это именно исполнитель, который выполняет только поставленные задачи. Но все равно, он достаточно мощный, может одновременно вести флаер в режиме автопилота, обеспечивать мониторинг пространства через спутники связи и тридцатишестикилометровый радар, а также пуск, наведение и сопровождение ракет к шести целям одновременно, и еще решать сотню текущих вопросов. Мы его прошили по-новому, а перед отправкой введем твой значок идентификатора. Сейчас комп говорит женским голосом и отзывается на имя Джи. Голос и имя можешь изменить.

Кабина флаера просторна и рассчитана на звено из трех бойцов-разведчиков. Все оргстекла – лобовое и боковые – для удобного ведения боя могут опускаться и подниматься. Они слабо бронированы, но это и не нужно, так как вопросы защиты решает силовое поле генератора.

После изъятия зенитного комплекса, который выдвигался через левый и правый боковые люки, за спинками сидений образовалась пустота, и мы сюда втиснули кровать-трансформер с каюты тактического разведчика интириан*, которые ростом гораздо выше нас, поэтому кровать большая: два метра сорок сантиметров на два с половиной метра. Она приводится в действие как вручную с сенсорной панели, так и голосовой командой. Еще внизу осталось огромное пространство для установки разных бытовых приборов. Но это на твое усмотрение.

Спереди флаера, видишь, круглая сегментная шторка под капотом? Здесь внутри стояла лазерная пушка, мы ее сняли. Этот сектор флаера спереди выдвигается, как пенал, и на это место просится огнестрельный или электромагнитный пулемет. Но это опять твои проблемы, у нас такой древности не бывает.

Дальше, за пустотой, где мы установили кровать, находится энергетический реактор и дезактивационная емкость с насосом для воды, а если правильно говорить, то это самый обыкновенный душ. Через лючок вытаскивается смеситель, цепляется на борт, и боец может нормально помыться.

Потом идет грузовой отсек размерами два с половиной на три с половиной метра и глубиной полтора метра. Боковые борта идут с понижением уклона назад, и весь отсек накрывается многосекционной, движущейся сверху вниз ролетной шторкой.

Ну и задний борт, видишь, какой он толстый? Сорок сантиметров! Посредине борта, сверху – большая полукруглая крышка, под ней прячется телескопический четырехступенчатый суставный манипулятор, длиной или высотой шесть метров и грузоподъемностью три с половиной тонны. Оставшиеся шесть крышек диаметром сто восемьдесят миллиметров, по три слева и справа от манипулятора, закрывают стартовые шахты ракетного пускового комплекса. Все инструкции оставлю в среднем бардачке. Вот и все.

Да, совершенно забыл! В грузовом отсеке еще установил холодильный контейнер на три с половиной куба груза. Не знаю, как командир поощрит моих людей, но за мой собственный холодильник ты мне должен проставить бутылку агорского коньяку. Теперь все».

Перед объективом появился улыбающийся дед:

«Алекс, через этот ящик он перепрыгивал лет пятнадцать и сам не знал, куда его сунуть, а теперь бутылку коньяку требует?! Обнаглел сержант, до упора! Но ребята молодцы, я не против. Что ж, парень, мы сейчас находимся рядом, через одну систему от Даэр-два, так что будем встречаться. Вечером отправляется рейсовый грузовик, так что флаер будет на вашем складе часов через сто восемьдесят. Удачи тебе».

* * *

Только заканчивал поглощать завтрак, как открылась дверь каюты и потек ручеек с обнаженным народом. А вот и они. Мои! Чудо, как хороши! Нет, другие тоже ничего, и мужчины выглядят симпатично, и женщины красивы. Сейчас вообще сложно найти человека кривоногого или косоглазого, а толстяком может быть только абсолютный лентяй.

Но мои девочки просто класс! Они вошли, придерживая пакеты с одеждой, такие стройные и спортивные, завертели по сторонам своими почти лысенькими головами, с едва подросшим сантиметровым ежиком, таким, как у меня. Один ежик – черный-черный, а второй – цвета желтой соломы. Вику узнал только потому, что рядом стояла Лена. Швырнув недоеденный завтрак в утилизатор, устремился к ним, а они – навстречу, и повисли на шее обе.

– Ал, я тебя сильно-сильно люблю, – прошептала Лена.

– Ты не представляешь, Ал, как я счастлива, – сказала Вика.

Меня всего окутало тепло двух душ, нежное и немного робкое. Крепко прижал к себе и раскрылся полностью, ощутил, как все втроем растворяемся в неведомом вихре…

Стой! Соберись! Не время и не место! Слегка отстранился и взглянул на них. Мои девчонки были молоденькие и прекрасные. Лена, правда, почти не изменилась, такая же неотразимая, только подбородок чуть завис, стал «детским». И Вика, просто красавица – огромные, выразительные синие глаза и припухшие губы, точь-в-точь как у Лены (или наоборот?).

– Признаться, и вы не представляете, как я рад вас видеть! Девочки, вы самые красивые девочки в мире!

– Это не сказка «Про сову и ее деток»?

– Нет, Вика, посмотрите на себя в зеркало.

– Да знаем мы, знаем. И наш муж тоже – самый лучший.

– Ну, этого, Лена, вы еще не знаете.

– Но мы подозреваем.

Обратил внимание, как какой-то хмырь постоянно в нашу сторону косится.

– Ладно, хорош! Здесь уже некоторые облизываются, глядя на вас. Кыш в душ, пока есть свободные кабинки. – Девочки от меня отцепились и удалились с кошачьей грацией.

Девчонки немного похудели. Конечно, тот раствор, которым питали организм, ожирению совсем не способствует, хотя у них и раньше жира не было ни грамма. А слетело – мясо, как, впрочем, и у меня. Да, надо капитально заняться восстановлением режима.

Когда они помылись и оделись, то получили в кухонном автомате точно такую же бурду, как и я в первый день. Вчера и позавчера меня спасали бутерброды Зины. Этот гадский комбайн отказывался давать добавку, а мой желудок не только пищал, он марш играл, поэтому-то я о них и вспомнил. На удивление с ними ничего не случилось, вроде бы как только сегодня нарезаны, только холодные. Девочкам решил не предлагать, ИИ лучше знает, что им сегодня надо кушать, а чего нет.

Леночка стала испытывать новую игрушку, ей установили биокомп. Им обеим тоже масса сообщений поступила, поэтому сейчас они с ними знакомились и рассылали ответы. Потом еще на глазном мониторе фиксировали изображения друг друга после процедуры и также отправляли родным и близким. Мы расселись по местам, я скинул им файл с последним инфопакетом деда, и они углубились в его созерцание.

– О! А я так надеялась, что у нас будет гравик с бытовым боксом. С кухонькой, туалетом, душем и спальней. А здесь – военная машина и все удобства на улице. А? – Лена распахнула большие удивленно-непонимающие глаза.

– Мы вместе с тобой мечтали. – Вика задумчиво (в силу привычки) посмотрела в потолок. – Именно о таком, как ты говоришь. Но ты сказала ключевые слова – «военная машина», а это – мощь, безопасность, мобильность и динамика. Да, это не летающий домик со всеми удобствами, но на такой технике, с таким вооружением можно решать очень многие вопросы. В нашем полицейском управлении три штуки таких есть, только мощность чуточку поменьше, но травматическая скорострельная пушка там стоит и ракетный комплекс тоже. А стоила эта штуковина два миллиона триста тысяч, поэтому получить такой флаер всего за шестьсот пять тысяч считаю царским подарком. И еще очень важно, там есть ИИ, пусть специалисты его таковым не считают, но это очень послушный и исполнительный комп. Голосую обеими руками «за». С помывкой немного будет неудобно, но ничего, привыкнем. А писать и какать можно и на улицу сходить.

– Так я что? Я ничего. – Лена пожала плечами. – Побольше комфорта, конечно, хочется, но вы в этом более опытные, вам и флаг в руки. В отношении помыться, так я на симуляторе после охоты раз тридцать от крови и дерьма на улице отмывалась. Ничего страшного, и в натуре смогу. Я тоже «за».

– Отлично! Меня радует наше единодушие. Кстати, а как вам симуляторы, особенно рапторы и выживалка?

– Знаешь. – Вика немного подумала. – Рапторы как-то прошли мимо особого внимания: с каким-то холодным безразличием бежала, стреляла. А выживалку перенесла ужасно. Когда проходила болото, «красная армия» пришла, кровь по ногам течет, а крокодилы на этот запах летят. Бегу, уже сил нет и дыхалки не хватает. Потом, когда устроилась в пещере на ночевку, эти змеи… Ужас.

– Аналогично, – буркнула Лена. – Видно, для всех женщин программы одинаковые. Очень серьезные испытания, очень сильные эмоции.

– Согласна, программы хорошие, поучительные. Мы потратили деньги не напрасно.

– Сочувствую вашей нервной системе, девочки мои.

– Как ты красиво сказал: «мои». Да, я – твоя.

– И я – твоя, – добавила Лена.

Их чувства меня переполняли. Понимаю их прекрасно, недавняя моя эйфория, когда увидел вновь свои живые ноги. А Вика, например, вернула молодость, а стареть мы все начнем, лет через семьдесят. Почему не радоваться? Обнял обеих и прижал к себе, их головы легли мне на плечи.

– Леночка такой и была, а ты совершенно изменилась, Вика.

– Конечно, изменилась, раньше я стеснялась своего тела, внешнего вида. А сейчас мне стесняться нечего. Ты открыт, и я могу постичь твои добрые чувства. Не могу требовать большего, того, что есть, пока достаточно. Но я – твоя. Я так решила.

– Вы можете положиться на меня, на мое плечо.

– Знаю! Но мы возжелали твою душу.

Глава 2

Космопорт ни архитектурой, ни внешним видом ничем не отличался от других, себе подобных, ранее мной виденных на Земле. Только этот был побольше, а на стартовых площадках стояло кроме наших двенадцати шлюпов еще десятка полтора, и все, похоже, грузовые. Это хорошо. Значит, здесь, на этой планете, планируется развитие, значит, сюда – грядет цивилизация.

К каждому шлюпу подошли по два больших пассажирских гравика. Они не для нас, они будут доставлять людей, которые подписали сельхозконтракт, по поселкам. Но нам все это – фиолетово. Еще перед посадкой выкупил охотничью лицензию и за моих девочек уплатил налог. Связь с планетой была почти мгновенной, поэтому озаботился бронированием в Новом Городе большого, хорошего номера. Непосредственный выбор делали мои домашние директрисы (на рекламном проспекте он выглядел, как бостонский люкс). Цена оказалась очень приемлемой, всего двести восемьдесят кредитов, вдвое дешевле, чем на Земле. Для получения вещевых контейнеров указал адрес отеля.

Все нефермеры проходили регистрацию на центральном терминале, куда текли двенадцать тоненьких ручейков пассажиров. В здании, как и на корабле, людей персонала не было видно совершенно. С потолка, правда, свисала пара сотен видеокамер и столько же дистанционных импульсных шокеров. Процедура проводилась быстро: проходя через портал – коридор, прикладывал ладонь к экрану идентификатора, и если тебя не отсекло с двух сторон мгновенно сдвинувшейся решеткой, то все, свободен. Иди на все четыре стороны.

Здесь управлением такси ведал ИИ приватной транспортной компании, и гравики доставляли пассажиров без участия водителей. Подождав пару минут на стоянке, мы уселись в подошедший транспорт, и я вслух назвал адрес доставки. Добирались минут семь.

Архитектура города были башнеподобной, такой же, как и в других, молодых городах различных планет Галактики. Уж рекламных проспектов мы в сети насмотрелись. Разве что были некоторые отличия в компоновке застроек, форме башен и оформлении интерьера нижних этажей. Во всем остальном – все как везде: улицы представляли собой широкие бульвары с пешеходными дорожками по краям и широким газоном с парковыми насаждениями посредине.

Отель занимал четыре этажа – с восемнадцатого по двадцать первый – в типовой пятидесятиэтажной башне.

Получив у портье, девушки с монголоидными чертами лица, ключ (пластиковую карточку), мы поднялись в свой номер. Обставленный в стиле хайтек, он все же был не плох, вполне соответствовал рекламе. Большой зал с баром, две спальни с ванными комнатами и длинная лоджия.

В этот вечер ни в клуб, ни в ресторан на ужин мы не пошли. Никакого спиртного после курса еще целую декаду потреблять нельзя, поэтому заказали в номер легкий ужин: овощи, черный хлеб и кусочек вареной рыбы. После чего, пользуясь правом Главной тягловой лошади и во исполнение «закона джунглей», истребовал у директрис, чтобы мне предоставили персональную спальню, где меня никто не будет кантовать (на что совершенно не надеялся).

Затем вышли на лоджию и любовались великолепным видом на дремучий лес и огромное озеро. Там, далеко на западе, в его водах купалось красное вечернее солнце. Свежий и чистый воздух, прозрачные и красивые горизонты.

Мы стояли обнявшись, смотрели на мир, в котором нам предстояло прожить кусок жизни.

* * *

Это нетерпеливое создание с нерастраченными чувствами руку закинуло мне на грудь, ногу на живот и, упираясь влажным горячим лоном в бедро, щекотно дышало под мышкой левой руки. Да, давно вот так, рядом со мной, не сопело такое счастливое чудо.

Удивительно нежная, эта молоденькая женщина выступила первой скрипкой сегодняшней ночи. Обычно, за редким исключением, инициатором подобного действа выступал сам. Но что-то мне подсказывает, что это исключение скоро станет правилом.

Поздно вечером сквозь дрему услышал у постели тихое топтание ее ног по мягкому ковру, ощутил в спальне витающий запах желания и огромную жажду близости. Я ее ожидал, именно ее. Я знал, что она придет. Во мне проснулся взаимный позыв. Приоткрыв чуть веки, в полумраке ночника увидел, как она пришла из ванной, укутанная в банное полотенце, и тихо встала у кровати, рассматривая меня. Одеяло на постели сдвинулось и укрывало только ноги, поэтому и мое желание демонстративно было на виду. Ее полотенце соскользнуло с груди и свалилось на ковер, к ногам. Обнаженная, она присела рядом и дрожащими пальцами прикасалась к моему плечу, руке, животу, потом наклонилась и очень нежно поцеловала в губы. Почувствовав, как тело ее подрагивает, обнял за талию и привлек к себе. Она впилась в меня, крепко оплетя ногами и руками, из груди вырвался хриплый вздох, и по телу прокатилась, словно волнами, судорога. У бедной девочки все кончилось… так и не начавшись. Так бывает у молодых ребят, но не у девушек?

Она испуганно сползла с моего мокрого живота, натянула на голову одеяло и свернулась калачиком. Не надо стыдиться, девочка моя. Сняв свои трусы, вытер ими живот и бросил туда, к полотенцу, после чего приступил к сексуальному террору. Ущипнул попу. Куснул ухо. Почесал спинку. Легонько помял грудь. Начал гладить и целовать все тело. С каждой минутой калачик выпрямлялся, дыхание становилось чаще и громче.

Душа и тело завелось у обоих. Ее длинные, мускулистые ноги взлетели вверх, крепко обвили спину, пытаясь прижать к себе. Жаркий, красный тюльпан, преодолев медленную осторожность, жадно поглотил меня, плотно обжал, ритмично рванувшись навстречу. Я был на пике огромного удовлетворения, а она стонала и кричала. Волна наслаждения захлестнула нас полностью и одновременно.

О! Какая ночь! Сколько мгновений счастья! Периодически хрипели, стонали, кричали и визжали еще не раз.

А если здесь плохая звукоизоляция, то завтра Вика будет делать внушение. В ту или иную степень. Я надеюсь на ту. Но не огорчусь, если в иную, я не спешу. Подожду.

* * *

Семь тридцать утра. Осторожно снял с себя руку и ногу моей жены, аккуратно провел рукой по короткому черному ежику, тихонько выполз из-под одеяла. Освежился под душем, надел чистое белье, джинсы, тенниску, кроссовки и ветровку. Перегнал на чистый обезличенный банковский чип три тысячи кредитов, для различных подачек, чтобы самому при этом не идентифицироваться. Вытащил из сумки и зацепил за браслет кистень, мононить намотал на руку и тихо покинул номер.

В коридоре подошел к барной стойке и заказал четыре бутерброда с сыром, стакан грейпфрутового сока и маленькую чашечку кофе. Уплатил одиннадцать кредитов, больше, чем за четыре сублимированных обеда. Хлеб, сыр и сок мне понравились, а вот кофе – никакой. О чем и сказал барменше, белой девчонке с прической «Взрыв на макаронной фабрике», причем «макароны» – синего цвета.

– Это все – местных производителей, он сильно минерализован и очень полезен для организма человека, – ответила она. – Местный кофе, да, не очень… Но сегодня вечером завезут несколько сортов из Астралии, тот кофе очень хорош. Приходите.

Поблагодарив, отправился к портье поинтересоваться об аренде скутера. Девушка была та же, что и вчера.

– Да нет ничего проще. Заходите на сайт отеля в отдел аренды, заказывайте и оплачивайте наперед, минимально за сутки – тридцать кредитов. Стоянка скутеров на третьем этаже.

– Еще вопрос, пожалуйста. Вчера из космопорта в отель поступили наши вещевые контейнеры, мне бы хотелось из своего кое-что взять.

– Без проблем. Опуститесь лифтом на минус четвертый этаж в камеру хранения, на каждом таком контейнере в космопорту ставится метка вашего идентификатора. Точно так же на экране проходите регистрацию, после чего он к вам выедет. Делаете свои дела и отправляете его обратно. Стоимость хранения вещей будет включена в общий счет.

Через двадцать минут на поясе в чехле был уложен складной нож, в наплечной кобуре торчал мой импульсник – старый, испытанный «Успокоитель». Надев на голову бейсболку, а на глаза большие противосолнечные очки, отправился на гравискутере в северную часть города. Именно там, в поселке строителей, и должен обитать объект моего внимания.

Нужно, не торопясь, осмотреться и взглянуть на ситуацию со стороны. Не хочется светиться никоим образом, но времени нет, через четверо суток закончится регламент шлюпов и носитель устремится обратно, на Землю. Надо постараться успеть, ибо следующий рейс только через два месяца. Нет, девочку вытаскивать надо срочно, фиг его знает, что эти твари за это время с ней могут сотворить.

Поселок находился в семи километрах от городских застроек и представлял собой десяток длинных двухэтажных бараков с ободранными, некрашеными стенами и пыльными окнами. Нельзя сказать, что улицы здесь сильно захламлены мусором, но было грязновато. Видно, нечасто сюда наведываются мусороуборочные машины.

У каждого подъезда и на площадках возле домов стояли десятки скутеров и гравиков, в основном непрезентабельного вида, правда, несколько машин неизвестных моделей были в довольно приличном состоянии. У центральной площади выделялись два более опрятных и чистых здания, возле которых и техника была припаркована посолидней, даже два флаера заметил. Наверное, здесь проживают местные бонзы. Еще обратил внимание, что нигде, кроме как у входа в эти два здания, не висит ни одной камеры слежения, как это делается во всех нормальных городах, где спрятаться от длинного носа муниципального полицейского очень затруднительно.

Несмотря на позднее утро, народа на улице было мало. Какое-то оживление наблюдалось лишь на краю площади, у рюмочной, расположенной в открытой палатке. Подобную вонючую забегаловку посещал всего лишь один раз, будучи курсантом, и то по инициативе одного нашего сокурсника, с подпольной кличкой Долбооб.

Скутер припарковал в стороне, рядом с неухоженным газоном, и направился в палатку. Поймал на себе удивленно настороженный взгляд четырех мужичков с нездоровым цветом лица, тусовавшихся рядом. Бармен – парняга огромный, на голову выше меня и в плечах необъятный, когда я подошел, взял в руки полотенце неопределенного цвета и стал тщательно вытирать стойку, посматривая на меня прищуренным взглядом.

– Привет, – кивнул ему, и тот вместо ответа чуть склонил голову. – Хочу у тебя кое-что купить.

– Выбирай, – сказал грубым утробным голосом и махнул рукой себе за спину, на полки с разноцветным пойлом.

– Нет, я ищу девочку…

Бармен отложил полотенце, слегка подался вперед и, оперев руки на стойку, взглянул заинтересовано.

– Она появилась здесь шесть месяцев назад с двумя невысокими, чернявыми парнями и жила вон в том доме, – кивнул на один из тех, что более ухожен и стоял к площади ближе. Посмотрев номер стоявшего рядом на полке терминала, скинул на его экран изображение Елены Родниной с ухажером и другим подельником.

– Нет, – бармен отрицательно мотнул головой и нажал на кнопку сброса изображения, – не знаю. Но если хочешь, могу продать совет.

– Какой? – Теперь я был уверен, что он их видел часто и неоднократно, и он этих пацанов терпеть не мог, и что он мне поможет.

– Хороший, – ухмыльнулся и опять махнул рукой себе за спину. – Купи у меня две бутылки водки по три шестьдесят две, отойди к столику и угости вон того несчастного, в оранжевой курточке.

Не раздумывая, вставил чип в терминал и перегнал восемь кредитов, а бармен выставил на полку одну бутылку.

– А вторая?

– От двух бутылок сразу эти черти сгорят. Вторую выдам позже, ближе к вечеру. А это тебе, за счет заведения, – добавил на стойку блюдце с разрезанным огурцом и маленькую бутылку минеральной воды, накрыв ее горлышко двумя картонными стаканчиками.

Переместившись за дальний столик, распечатал обе бутылки и оглянувшись на охламонов, которые гипнотизировали меня жаждущими взглядами, махнул рукой, приглашающе тому, в оранжевой куртке, и постучал пальцем по стаканчику. Тот резво отцепил задницу от заборчика и рванул ко мне, как стайер. Налив в посуду водку и минералку, предоставил алкашу право выбора. Тот, не задумываясь, трясущейся рукой ухватил и опрокинул в щербатый рот стаканчик с водкой и захрустел половиной огурца. Его тело вздрогнуло, выражение лица исказилось, и он, прикрыв рот рукавом, тяжело задышал.

– Включи свой наладонник, – сказал ему, наливая повторно.

– Зачем? – сдавленно спросил тот и начал носом шумно втягивать воздух.

– Картинку покажу. Или не наливать?

– Наливай, – вытащил из кармана курточки и включил, достаточно приличный наладонник, на нем тут же засветилось давешнее изображение. Он несколько секунд пялился в экран, затем ткнул пальцем в Роднину, скривил губы и небрежно кинул: – Наркоша!

Охламон опять подхватил стаканчик, но я перехватил выпачканную во что-то коричневое его руку и задержал в своей.

– А ты не ошибся, ну-ка припомни? – наклонился и уставился в его зрачки.

Вдруг… такое произошло впервые! Буквально за две-три секунды, глазами и чувствами этого слабовольного человека я увидел некоторые сцены жизни несчастной Елены Родниной.

Вот она часто гуляет с парнем по имени Муста, красивая и неприступная, пренебрежительно смотрит сквозь него. Потом ее долго не видно. А здесь, уже совсем недавно Махма, друг Мусты, подрядил алкаша затащить в дом какие-то картонные ящики. И вот он заходит и видит, как она игольно-струйным инъектором ловит вену и от кайфа закатывает глаза. На шее замкнут блокиратор компа, а во рту нет передних зубов. Заходит Махма и на нее кричит, а потом так уважительно рассказывает, что ошейник надели специально, иначе она начинает хулиганить в сети. А зубы потеряла по собственной глупости: «ширнулась» и неудачно упала.

И последняя идиотская выходка, перед самым их отъездом. Эта бл… спустилась на простынях из окна второго этажа, забежала в палатку, колотилась и визжала, брызгая слюной: «Трахните меня хоть все, только дайте ширнуться!» Тогда бармен Бук выкинул ее на площадь, а подбежавшего Махму предупредил, чтобы присматривал за своим дерьмом.

Все сознание спившегося алкаша выражало крайнюю степень презрения и брезгливости к этой резко упавшей на самое дно беззубой шлюхе.

– Когда ты впервые увидел ее с ошейником? – спросил я, не отпуская руки.

– Э, в прошлом месяце.

– Где она сейчас?

– Э, не знаю. На следующий день, когда она выпрыгивала в окно, к ним приехал гравик, они погрузили вещи и уехали.

– Когда это было?

– Декаду назад.

– Сейчас в этой квартире кто-то есть?

– Да. Заселились новые люди, очень приличные.

– Гравик какой?

– Не понял?

– На какой модели гравика они уехали?

– Красный «Акур».

– Он сюда часто приезжал?

– Раза три-четыре.

– Как хозяина гравика зовут?

– Не знаю, – алкаш со страхом начал отодвигаться и стал нерешительно высвобождать руку.

– Эй-эй! – раздался голос бармена. – Хорош! Поговорил и хватит.

В общем-то, мне наплевать на твое мнение, бармен Бук, но спорить не буду. Хотя могу. Даже если всех пьяниц возьмешь в помощники. Вариантов у тебя нет, однозначно. Да и говорить мне больше не о чем, все возможное узнал, даже увидел фэйс хозяина гравика: высокий рыжеволосый мужчина, серые прищуренные глаза, нос с горбинкой, подбородок прямой, скулы чуть выступают.

За то, что вы с Родниной сотворили, твари, – ответите по полной программе. Очень скоро.

Вытащил из кармана упаковку спиртовых салфеток и тщательно вытер руки. Использованные салфетки швырнул в урну и пошагал к скутеру.

* * *

Было десять утра, но в номере – тишина, мои девочки спали без задних ног! Зашел в спальню к Лене, поцеловал, едва касаясь, в губы. Зашел к Вике, она с головой укуталась в одеяло, один нос торчал. В кончик носа и поцеловал. Какие они обе красивые!

Переоделся в спортивный костюм и решил делать побудку. Опять заглянул к Лене.

– Золотко-о-о! Подъем!

– У-у-у-ум. Ма-а-а-а, – что-то промычав, повернулась на другую сторону и укрылась с головой одеялом.

– Лена, вставай. Нас ждут великие дела.

– А ты иди ко мне и разбуди. И я потом встану, – проговорила тягуче, сквозь сон.

– Нет, ненасытная моя. Но сегодня обещаю тебя усыплять. Много.

Она под одеялом потянулась, как кошка, и тихо промурлыкала:

– Хочу так жить вечно.

– Я тоже, очень, – развернулся и пошагал в следующую спальню.

– Вика, радость моя, подъем! – в ответ услышал аналогичное мычание, но с дополнениями.

– Ты бездушный мучитель, до полночи пищали и глаз сомкнуть не давали, дай хоть до нормы доспать.

Присел на постель и стал гладить рукой ее светленький ежик.

– Доспала. С момента последнего писка прошло ровно восемь часов. И вообще, если тебе чего мешает, так ты не стесняйся, зайди, проведи среди нас разъяснительную работу. Может, с высоты своих знаний, подскажешь чего умного.

– Бессовестный бесстыдник!

– Масло масляное. Я такой! – чмокнул ее в щеку и направился к двери. – Все! Девочки, форма одежды – спортивный костюм, двигаемся в спортзал.

– Какой спортзал? – услышал нотку возмущения от Лены.

– Обыкновенный, на семнадцатом этаже. Посмотрите на себя в зеркало, за месяц в регкамере мышцы стали похожи на колено воробья. А фигура? Вешалка для платья! С каждого из нас слетело килограмм по пять мяса.

– Всю жизнь мечтала о такой фигуре, а Вика меня на тренажерах мордовала.

– Правильно делала. С такой фигурой только по подиумам шастать, да по клубам бамбук курить, ибо ни на что полезное здоровья не хватит. Да! Здесь классный бассейн, поэтому, купальные стринги захватите, они у вас есть, я в ваших пакетах видел.

* * *

Завтракали в ресторане и чувствовали себя вполне бодро. Обратил внимание, что обслуживающий персонал здесь – почти сплошь девчонки. Не знаю, правда, сколько им лет, но это не важно.

– Все, что ты рассказал – ужасно. Мне абсолютно понятна последовательность действий преступников и причины превращения этой девочки в наркоманку, только не могу понять, зачем ее зубов лишили. Сейчас они захватили ее сбережения, затем подоят родственников, и все. Она слишком важный свидетель, ее ликвидируют. С такими деньгами можно и по контракту рассчитаться, и полное гражданство получить, и сбежать в другой мир, жить в свое удовольствие. – Вика немного подумала и продолжила: – Здесь явно прослеживается звено наркоцепи, поэтому предлагаю подключить полицию.

– Знаете, когда-то, будучи курсантом, я подрался на дискотеке и ночь провел в кутузке, попутно получив пару палок по ребрам. С тех пор полицию недолюбливаю и стараюсь с ними дела не иметь.

– А Вика?! Разве не полицейский? Ох, уж эти мужчины! Вместо того чтобы за девушками ухаживать, они драки устраивают. – Лена тоже решила в обсуждение вставить свое слово.

– Вика – это совсем другое дело, она мой персональный полицейский. А что мужчины устраивают? Из-за вас и устраивают. Именно для того, чтобы заинтересовать вас и предъявить себя. Чтобы обладать кем хочется. Такие есть мы, мужчины. Ладно, не отвлекаемся, извини, что перебил, Вика.

– Ты не знаешь. Сегодня за поимку наркоторговцев и эсбэшники корпораций и полицейские имеют большой бонус, особенно работников аппарата первого заместителя комиссара – всегда ждет повышение, увеличение окладов от муниципалитетов, премии от планетарных конгрессов. В общем, почет и уважение. Поэтому тот, кто этому содействовал, может рассчитывать на очень серьезные муниципальные преференции, и в полиции на некоторые причуды, которые не влекут грубых нарушений законности, могут закрыть глаза. А нам для старта на новом месте это бы не помешало.

– Вика, нет времени. Через четыре дня обратный рейс на Землю, а полиция с ходу «вкурит» тему и будет осторожно, целую декаду, а то и месяц распутывать ниточки и выявлять контакты. А я хочу вопрос решить быстро и оперативно. И заглушить этих тварей напрочь, мне плевать на Конвенцию о человеческой жизни, эта история должна быть здесь и похоронена.

– Тогда не знаю, как без соответствующего допуска выйти на биокомп этой девочки? То есть как без помощи полиции найти ее координаты?

– Мы пойдем другим путем. Первое, на всякий пожарный случай нужно немедленно зарегистрироваться. Давай прямо сейчас скинем в местную сеть номера детективных лицензий. Есть, у меня идентификация прошла.

– У меня тоже, – подтвердила Вика.

– Второе, готовлю текстовое сообщение на биокомп Родниной, сто процентов, что он контролируется с какого-то наладонника. Леночка, где твой наладонник?

– В сумке.

– На нем есть резервный, обезличенный номер?

– Конечно.

– С твоим биокомпом он тебе больше не нужен, тащи сюда и включай. Готова? Набирай следующий текст: «Уважаемая госпожа Роднина, Ваш отец, Василий Роднин, озабочен и огорчен нежеланием общаться ни с ним, ни с матерью. Мне поручено встретиться с Вами лично, услышать Ваше мнение о некоторых вопросах семейных взаимоотношений и передать из рук в руки банковский чип с первой частью очень значительного выделенного наследства. По указанному Вашей матушкой адресу в поселке строителей Вас не нашел. Независимо от Вашего решения, намерен возвращаться на Землю рейсом через четыре дня. Проживаю в отеле «Старт», прошу выйти на связь как можно скорее. С уважением, юрисконсульт юридического отдела корпорации «Колос» – Петр Иванов». Набрала? Прежде чем отправлять сообщение, Леночка, оплати на это имя броню до Земли в размере тридцати процентов от стоимости перелета. Потом, свяжись с администратором отеля, закажи и оплати Петру Иванову номер эконом-класса на четверо суток. Сейчас будем возвращаться и заберем ключ.

– А они не начнут пробивать через ИИ Земли, кто такой этот Петр Иванов?

– Нет, Леночка, не успеют. Но это имя не вымышленное, он участвовал в оформлении, при продаже, моего дома. Короче, встретиться с лохом, который может передать прямо в руки целую кучу денег, они никогда не откажутся. Думаю, сегодня-завтра мной будут исподволь интересоваться, потом назначат встречу и повезут…

– Убивать они тебя повезут, ясно как день, даже псионом не надо быть, – тихо пробурчала Вика.

– Может, не стоит рисковать? – озабоченно спросила Лена.

– Стоит. Не переживайте, я их сделаю.

– Мы сделаем, – поправила Лена, – хоть ты и командир, но прикрывать тебя мы будем. Этого нам не запретишь.

– Ал, не спорь. – Вика почувствовала движение эмоций и сжала мою руку. – Мы будем тебя прикрывать, нам нужно оружие, одежда и транспорт.

– Ладно. Один скутер на три дня заказан, сейчас переоформлю его на тебя. Второй для Лены закажем дополнительно. Что ж, пошли к контейнерам?

Глава 3

Все-таки хорошо, что Людочка затолкала в багаж классическую одежду, ибо та, которую с собой брал, никак бы не импонировала имиджу уважаемого юрисконсульта солидной корпорации.

Оделся в водолазку синего цвета, светло-серый костюм и туфли из серой кожи. В парикмахерской подобрали парик брюнета, с прической средней длины. Кобуру с импульсником нацепил на брючный пояс, почти на виду. На все про все ушло два с половиной часа времени.

Обедал и ужинал один. Кроме того, Лену обманул и сегодня не усыплял. Но когда все кончится, по попе настучу. Обеим шутницам.

Когда спускался в ресторан к ужину, услышал Викин голос (мы включили коммы на постоянную аудиосвязь, и они с разных сторон вели наблюдение за мной и моим окружением): «Ал, Ал! Не так стремительно! Тормозни! Ну, как ты ходишь? Даже самый последний дилетант, глядя на тебя, сообразит, что ты – человек военный. Ноги чуть подволакивай, руки слегка закрепости. Вот, теперь лучше. Вика, Вика! – (Лена). – Смотри, какой он у нас красавчик!.. Нет, Ал, так ходить не надо, – (опять Вика). – Так ты только обращаешь на себя внимание озабоченных мальчиков. Хи-хи-хи, – (Лена), – не слушай ее, Ал, если ходить так, как сейчас, то создается впечатление, что ты обкакался. Ха-ха-ха, – (Вика). Хи-хи-хи, – (Лена)».

– Ну, все-все! Зараза! Одна и другая! Как все закончится, дам вам больно по попе. Вы у меня и описаетесь и обкакаетесь. Потом будете плакать! Обе! Заразы!

Похоже, моих слов они не испугались, так как они сопровождались фоном: хи-хи-хи и ха-ха-ха. Но походку все же постарался хоть немного изменить.

Все началось сегодня утром. Будучи под душем, почувствовал прямо магнетическое внимание какого-то мужчины. Не к себе лично, меня здесь никто чужой не знает, но к своему номеру.

– Лен, не отвечай мне (она с семи утра засела у барной стойки со стаканом сока), только скинь снимки мужчин, которые сидят рядом с тобой.

Снимок поступил через пару секунд. Этот рыжеволосый человек был из памяти вчерашнего пьяницы, и то, что он – мой будущий клиент, не было сомнений.

Вытерся и стал одеваться в костюм.

– Вик, ты на старте?

– Да.

– Возле моего номера нарисовался какой-то хмырь, думаю – наш клиент. Лен, скинь ей этот снимок. И вообще, девочки, всю подозрительную информацию скидывать друг другу немедленно. Ты, Вика, пройдись не спеша, по коридору, через холл к ресторану и внимательно осмотрись. Затем, закажи себе завтрак. Лена, ты не голодна?

«Умяла три бутерброда и стакан сока. В мой желудок все равно больше не поместится», – поступило текстовое сообщение.

– Тогда, дадим Вике пять минут, я вытираю в номере свои отпечатки и тоже иду в ресторан. Ты, Лена, контролируешь мой выход.

– Я пошла, – сказала Вика.

«Сейчас могут быть активные действия?» – Лена.

– Нет, золотко мое. В отеле мониторится каждый квадратный сантиметр и в случае неадекватных телодвижений, ИИ не даст пробежать и пяти шагов, найдет возможность остановить любого. Так что и вы, девочки, ведите себя культурно.

– Ал, лови, – сказала Вика через две минуты.

Раскрыл поступивший конверт и увидел крючконосую физиомордию Махмуда, одетого в зеленый пиджак. Он сидел в кресле в помещении холла и вертел головой на триста шестьдесят градусов.

– Отлично, Вика, планов не меняем. Лен, я пошел.

Вышел из номера и, когда захлопывал дверь, мазнул краем глаза по незнакомцу в тонкой синей куртке и темных компьютерных очках. Он был не выше меня, это по сравнению с алкашом он казался высоким. Ощутил на себе его интерес как к вещи, к пиджаку, который надо примерить. И еще, он не отнесся ко мне, как к живому человеку.

– Ал, – тихо сказала Лена. – По-моему, он тебя сфоткал.

– Ал, – услышал голос Вики. – Махмуд получил сообщение. Наверное, твой снимок, о котором говорит Лена. Сейчас пройдусь мимо и «послушаю» его. Ал, он очень нервничает, сейчас ты выйдешь в зону видимости, он на тебя посмотрит вживую и… язык его мыслей не понимаю, но он думает о какой-то Эжен. Все, я в ресторане.

Остановился перед спуском в холл и стал растерянно рыться и хлопать по карманам, подождал, пока хмырь в синей курточке прошел мимо.

А я твои прямонаправленные на меня мысли, тварь, понимаю: «Это свиное мясо повезем после обеда, а сейчас – к Эжен».

Дальше, до обеда, время прошло вообще без происшествий, нас никто не беспокоил, но я не обольщался на этот счет. Сто процентов, они сейчас пытаются пройтись по всем моим возможным контактам и удостовериться, что я тот, за кого себя выдаю.

Чтобы как-то развлечься, разыскал в сети ТТХ «Акура». Это оказался неплохой городской гравик, который нормально сопровождается ИИ по существующим транспортным коридорам. Вот где таковых нет, например, в местах нецивилизованных, его автономный автопилот работает только по программе прямого визуального мониторинга, то есть момент принятия решения для его компьютера находится на расстоянии двух километров. Так что проследить за ним, даже на скутере, – само удовольствие.

В три часа дня на связь вышел Махмуд.

– Э! Это, ты Ыванов, слюшай, э?

– Да, я Петр Иванов.

– От госпожи Родниной ми прыехалы, прыслала она.

– А почему сама не приехала? Извините, ни с кем посторонним дел иметь не собираюсь, только с ней.

– Зачем сама ехать? Она женщын, слюшай, будет женой уважяемый человек. Нельзя самой женщын к чужой мужчына ехать, нэ знаешь, да? А ми прывезем туда, пагаварышь, прывезем обратно, э?

– Если далеко ехать, то сегодня не поеду. Давай завтра утром.

– Зачем далеко? Близко сапсэм. Дома закончылись, да, и наш дом, эта, госпожы Родныной. Сапсэм близко.

– Даже не знаю…

– Чэго знаять, дарагой? Вихады! Бистро поедэм туда. Бистро поедэм обратна.

– Ну, хорошо. Куда подойти?

– Падхады сорок восьмой этаж паркынг, да? Ми будэм красный гравик. Двадцать мынут, да?

Вот тогда-то и надел синюю водолазку, фирменный светло-серый костюм и серые туфли из натуральной кожи. Прикид человека не бедного, настоящего юрисконсульта солидной корпорации. Потрогал парик – сидит крепко. Поправил импульсник – чуть-чуть торчит из-под пиджака, это хорошо. С собой взял дорожную сумку. Она почти пустая: оставшиеся еще с земли бутерброды и четыре ампулы суперпентотала, в тайнике двойного дна.

– Девочки, где вы?

– На скутере. Зависаю на юго-западе, – сказала Вика.

– Я медленно двигаюсь в восточную сторону, – это Лена.

– Отлично, когда будем отходить от отеля, направление уточню. Девочки, вы меня полноценно прикрывать не сможете, держитесь километрах в пяти в стороне, иначе вас засекут и мне придется преждевременно принимать меры. Мой канал связи для вас открыт, поэтому потерять меня не сможете никак. Все, пока! Вижу наших клиентов.

К платформе паркинга за стеклянной перегородкой подошел гравик красного цвета, неизвестной модели. Перегородка сдвинулась в сторону, и задняя дверь открылась. Из нее высунулась рожа Махмуда.

– Ыванов, суды садыс, – махнул мне рукой. Забыл, тварь, что видит меня вроде бы как впервые.

Я упал на заднее сиденье, рядом с Махмудом, сидевшим сразу за спиной водителя, на голове которого была повязана зеленая бандана.

– А это кто? – кивнул на подельника, который утром ожидал меня у номера.

– Так эта, вадытэл. Как бэз вадытэл?

– А в какую сторону мы направляемся?

– Туды. – Махмуд указал пальцем по направлению движения.

– Это значит юго-юго-восток. А где дом госпожи Родниной?

– Там, – он опять показал пальцем вперед. А водила вдруг резко скинул скорость и начал двигаться медленно-медленно. Затем резко повернул налево.

– Твой водитель не умеет водить гравик. То быстро летит, то медленно, по коридорам шарахается, то вправо, то влево, – специально комментировал я, чтоб девочки не засветились на сопровождении.

Тот опять повторил маневр и перед окончанием городской черты повернул строго на юг.

– Я тебя вижу, – сказала Вика. – Лена, двигай строго на юг, держись левой кромки озера.

За последующие семь минут мы отошли от города километров тридцать. Девственная природа выглядела великолепно. Умеренный климат средней полосы материка, яркое ранневесеннее солнце, чистый-чистый воздух, огромное и бездонное озеро, которое мы наблюдаем с лоджии отеля. Смешанный лес чередует высоченные сосны и величественные дубы, которым циклов шестьсот. А еще – километрах в двадцати от озера раскинулась и медленно течет широкая река. Вдоль правого берега, километрах в пятнадцати друг от друга, построены аккуратные, огражденные высоким забором от дикой природы, фермерские поселки. Когда перемахнули через реку, оглянулся вокруг и, сколько видели глаза, до самого горизонта, нигде не заметил даже маленького уголка цивилизации. Только там, откуда мы двигались, сквозь дымку проглядывали слабые очертания редких башен Нового Города.

– Куда это твой водитель залетел? Ты же говорил, что дом Родниной на окраине города? – прикоснулся своей ногой к его колену.

Махмуд ухмылялся, выставив большие лошадиные зубы. «Нет, гяур, мы тебя далеко не повезем, сейчас будет полуразвалившаяся охотничья избушка, и мы остановимся. И будем тебя потрошить. Надо, чтобы досталось все нам. Если при вскрытии чипа можно будет обойтись без этой грязной свиноматки, забираем и валим, даже на заимку заявляться не будем. Как он мне надоел, этот Мустафа».

– Не понял, чего ты молчишь? И водитель твой глухонемой? Эй, ты – глухонемой? – наклонился и прокричал ему в ухо, пора выводить их к моменту истины. Все-таки я водилу допек. Он с раздражением хлопнул рукой по сенсорной панели, где была надпись: «Автопилот», всем телом развернулся, глядя на меня сквозь темные компьютерные очки, а в его руке появился огнестрельный пистолет.

– Я не его водитель, ты понял?! – сказал тот довольно чисто на общем языке с гримасой брезгливости на лице, а затем, кивнув Махмуду: – Импульсник у него забери да проверь карманы.

Махмуд наклонился и, ловко отстегнув фиксатор, вытащил импульсник из кобуры. Мне стоило труда воздержаться и не ломать этих фраеров сразу. Зависать в воздухе, пытаясь перенастроить гравик на себя, удовольствие еще то. Но, видно, что-то в моих глазах промелькнуло, что водило на миг удивился, а затем, уперев ствол пистолета мне в голову, приподнял на лоб очки, сузил светившиеся ненавистью глаза и отрицательно мотнул головой. В момент, когда он ко мне прикоснулся, прочитал его мысли: «Если здесь хороший куш, убью и Махмуда». Тот, не подозревая о намерениях подельника, облапил все мое тело, вытащил из карманов наладонник Лены (сразу отключил его), крохотный пластиковый пенал для различных чипов и складной нож из чехла, отпрянул к дальнему краю сиденья, направив на меня точно такой же, как и у водилы, огнестрельный пистолет. Подтянул ближе мою сумку и вытащил пакет с бутербродами, развернул двумя пальцами, увидел торчащие куски сала, быстро завернул и зашвырнул обратно.

– Сиди тихо, свинья, – водило брезгливо скорчил рожу и покачал перед глазами пистолетом.

– Я тихо, я тихо, ребята, не трогайте меня, не надо, – поднял руки вверх и попытался изобразить испуг, но видно, актер из меня плоховатый, потому что в его глазах перемигивались искорки глубокого недоверия.

– Дэньгы здэс? – потрясая пеналом, спросил Махмуд.

– Да, но без меня вы их открыть не сможете, – ответил, широко открыв глаза и сложив руки у подбородка.

Водило посмотрел на Махмуда, затем опять перевел взгляд на меня, криво усмехнулся, окончательно определившись, что я лох и никем иным быть не могу; надвинул на глаза очки, развернулся, отключил автопилот и стал что-то высматривать чуть левее, внизу за деревьями. Я и сам вдалеке увидел поляну с каким-то разрушенным строением. Мы подошли ближе, здесь стоял старый сборно-щитовой домик с обрушенной кровлей.

Гравик остановился, сминая лапами жухлую прошлогоднюю траву, сквозь которую пробивалась свежая зелень. Я так и держал руки у подбородка, и в момент прикосновения руки водилы к кнопке «Стоп», в основание его черепа, чуть ближе к правому уху, влетел клюв из пучка сжатых пальцев правой руки. Резко нанесенный удар был мощным, но дозированным, словно отработанным на роботе-симуляторе. Одновременно левая рука, также находившаяся у подбородка, с силой опустилась на расслабленное запястье державшей пистолет руки Махмуда. Зацепив большим пальцем ствол, изменил его направление, сжал в ладони и вырвал, попутно сломав Махмуду указательный палец правой руки. Моя же правая рука, выполнив первоначальное предназначение и отправив отдыхать водилу рожей на сенсорную панель гравика, сжалась в кулак и нанесла два коротких и быстрых удара в лоб Махмуда. Аут.

Рассказывать долго, а описывать еще длинней. Подготовленный боец планетарных войск, не модифицированный специальными имплантами, подобный силовой контакт осуществляет за полторы секунды.

– Девочки, первый акт закончен, двигайте ко мне.

– У тебя все хорошо? Ал, у тебя все нормально? – затараторили они.

– Все хорошо, вокруг поляны сделайте широкий круг, осмотритесь.

Выключил изъятые наладонники, подобрал все оружие и скинул в сумку. Открыл двери гравика и вытащил на поляну обоих несостоявшихся киллеров. Услышал сверху характерный негромкий гул – подвалили мои девчонки. Сначала появилась Вика, следом, секунд через тридцать, Лена. Обе были одеты точно так же, как и тогда, на земном стрельбище, только сегодня рейлганы висели на тактических ремнях спереди, стволом влево вниз.

– Припаркуйтесь рядом. Лена, контроль территории, верти головой на триста шестьдесят градусов. Вика, посмотри бардачки и багажник, все интересности в сумку. Еще веревка нужна или скотч, – раздав ЦУ приступил к тщательному шмону находящихся в беспамятстве тушек. Для начала вытряхнул их из верхней одежды, человек раздетый чувствует себя менее уверенно. В синей курточке водилы под клапаном змейки была упрятана длинная струна из мононити, в заднике его правого ботинка обнаружилась тоненькая пила. Ничего другого, заслуживающего внимания, больше не было. В разряд трофеев попали два пистолета «Браунинг BDM» c белыми рамками и черными затворами и рукоятями, четыре запасных магазина в паучерах, два боевых ножа «Глок», и три пенала с чипами. В бардачке лежал прибор ночного видения, внешне похожий на большие очки с толстыми линзами. Подозреваю, что самое интересное – в чипах. В багажнике лежали две стойки-пугала и два аэрозолевых баллончика с декабином. Это биологически активное вещество предназначено для утилизации мусора: побрызгав на любую органику с не очень высокой влажностью, через пять минут можно получить горстку пыли.

Вика разыскала моток скотча и помогла зафиксировать пленных, поставленных на колени и подтянутых спиной к двум тонким березкам. Руки и ноги завели за ствол и опутали скотчем.

Лена тоже отнеслась к своим обязанностям как положено. Залезла на крышу гравика и вертела головой, как горный орел, то есть как горная орлица.

– Что, Ал, объединяем усилия и будем бомбить их сознание?

– Нет времени, Вика, научишь меня этому в следующий раз. А сейчас – просто укол.

Вытащил из сумки один шприц-тюбик суперпентотала-11, подошел к Махмуду и вколол в мышцу левого плеча. Именно этот препарат в вену колоть не обязательно. Тот пару минут не шевелился, затем вздрогнул, затряс головой и мутным взглядом обвел поляну.

– Махмуд, ты слышишь меня?

– Слишу.

– Буду задавать вопросы, а ты отвечай. Понял?

– Понял. Отвечать на вопросы.

Ближайшие сорок минут пришлось выслушать занимательнейшую историю о шалостях двух друзей детства: Махмудика и Мустафчика, которые начали делать мелкие пакости ближним товарищам своим еще в тринадцати-четырнадцатилетнем возрасте. А в шестнадцать – впервые изнасиловали и застращали девятилетнюю девочку Олю из переселенцев, мама которой работала в мастерской гончарных реконструкций Мустафчикова папы. И так детская свежатинка понравилась, что они прямо знатными охотниками заделались, цинично записывая на свой счет трофеи очередных Оль, Наташ или Марин. Однако, когда однажды, на пустыре обнаружился труп истерзанной одиннадцатилетней девочки, Мустафчик получил от папы некоторую стартовую сумму денег и был срочно отправлен в самостоятельную жизнь. А Махмудик сел ему на хвост, куда же без Махмудика.

Некоторое время они болтались по Североамериканскому континенту, именно там Мустафа-Красавчик придумал очень хороший бизнес. Как-то увидев в сети объявление о любовном привороте, они нашли и познакомились с богатенькой дурочкой и, вроде как на экскурсии, исподволь совершили у индейского шамана этот самый приворот.

Самое интересное, что все получилось, а на третьем привороте шамана пришлось брать в долю. Правда, не всегда у них все было удачно, некоторые девочки имели врожденные экстрасенсорные способности. Но бизнес есть бизнес, проколы тоже случаются.

Их разгульный образ жизни привлек внимание функционеров исламистской подпольной организации. Те взяли их в оборот и методом мытья и катания сделали своими инвесторами. Двадцать процентов с дохода в фонд развития движения, разве это много? Не забывай отстегивать и можешь спокойно гулять по всему миру, защиту и помощь гарантируют. Так-то и попали они в свое время на зуб разведчикам ООН Земли, пришлось срочно сваливать в другой мир. К этому времени Красавчик захомутал самую перспективную «дойную корову», «удои» от которой превысили все прошлые проекты.

Вот так «привязанная» шаманом Елена Роднина появилась здесь. Полтора месяца назад закончился семилетний срок размещения вклада в банке «Силбер» и возникла возможность его изъятия. Так вся их компашка стала на три миллиона богаче, а Роднина – соответственно беднее. Однако и здесь появился свой бонза, некто Баид-Ган, который пришел и разделил денежку по справедливости: перегнал на обезличенные банковские чипы по сто тысяч кредитов и выдал Мустафе, Махмуду и присоединившемуся к ним для какого-то дела Нагиму, бывшего боевику непримиримых последователей бога Омы, экстремистской организации недавно присоединившейся планеты Оенс. Остальные – пустил в дело, обещая подельникам проценты. Ему, конечно, никто не поверил, но отказать – значит отказаться от собственной жизни.

Что касается Родниной, то весь ужас ее положения всплыл после того, как сознание начало проясняться и она, в конце концов, окончательно прозрела. Баид привез блокирующий ошейник для биокомпа и сказал, что ее никто никуда отпускать не будет, так как с нее еще не все получили. С этого дня ее начали унижать и третировать, а в тот вечер изнасиловали всем хором.

Ее, девочку, недавнюю глупую девственницу – одну на тысячу современных девушек, которая из каких-то принципов сберегала себя для любимого! Для Мустафы…

Сначала ее держали на обычной цепи, как дворовую собаку, потом Баид привез наркотики, на которые ее подсадил, она стала зависимой и теперь никуда убегать не стремилась.

Когда она находится в равновесии, между ломкой и кайфом, то Баид обещает ее вылечить, если она выпросит у отца три миллиона. На редкие угрозы, что скоро для ее освобождения отец пришлет армию, Баид смеется, он уверен, что деньги обязательно получит.

Когда она проявила себя на площади у рюмочной, приняли решение сваливать в джунгли, в поселок к знакомому охотнику. Это огороженный поселок с пятью домиками. В одном сейчас – Красавчик с Родниной, в двух других – жены охотников с маленькими детьми. Весь прочий народ уехал на Северный континент на добычу пантов, это одна из самых денежных работ. Где находится поселок? В базе данных компьютера гравика он значится, как маршрут автопилота № 22. Отсюда десять минут лету.

– А зубы Родниной зачем выбили?

– Это Баид. Он сунул ей члэн, она его кусала до кров. Тагыда он взял стальной ложка, сунул ей мэжьду зуб и бил кулаком, весь передний зуби вибил. Теперь она его кусить нэ можэт. Нэчэм. Хе-хе-хе-хе.

– Здесь тебя Мустафа вызывает, – показал наладонник и продолжил по-арабски, – говори так: «Все получилось. Есть деньги. Будем вечером. Не отвлекай». Повтори!

Махмуд повторил, и я ему подсунул и включил наладонник. Тот продекламировал все, как положено, а я прикрыл микрофон и продолжил:

– А теперь скажи: «Заткнись. Жди вечера».

– Заткнись, жди вечера, – и засмеялся. Он радовался, впервые за многие годы нагрубил своему старшему, более удачливому товарищу. Потом нахмурился, закрыл глаза и опустил голову.

Вот так. Такую грустную и неприятную историю мы услышали. Приходилось прерывать Махмуда и направлять разговор в нужное русло, иначе он норовил залезть в дебри, которые случились чуть не с момента рождения пророка Мухаммеда. Состояние разговорчивости от такой дозы препарата длится до сорока минут, потом клиент на пару минут вырубается и о допросе совсем не помнит.

Мои девочки с большим интересом ловили все слова. Даже не стал одергивать и напоминать, чтобы внимательней наблюдали за окружающей обстановкой, поэтому сам стал чаще крутить головой. Вика внимала молча и без внешних эмоций, впрочем, как иначе может воспринимать любую информацию псион пятого уровня. А вот Лена была шокирована. С бледным лицом, широко распахнутыми глазами и слегка приоткрытым ртом внимательно вслушивалась в каждое слово этой несуразной и корявой речи.

Хорошо, моя девочка, слушай-слушай. Это позволит тебе выйти на более высокий уровень понимания бытия.

Кстати, водило, как выяснилось, это и есть Нагим, очнулся и, кидая злобные взгляды на всех, и на Махмуда в том числе что-то иногда, шипел под нос на незнакомом языке, но вслух не возникал.

Махмуд вдруг встрепенулся, поднял голову и посмотрел вокруг глазами загнанной шавки. Я вытащил из ножен его «Глок» и подошел ближе.

– Нэ убивааай… Я нэ хатэл… Э большэ нэ буду.

– Ты не воин, собака! Замолчи! – прохрипел Нагим.

– А ты что, великий воин бога Омы? – развернулся, подошел к своей сумке, вытащил бутерброды с салом и подошел к Нагиму. – Лично тебя накормлю вот этой грязной пищей, слово мое железное, и умрешь ты на коленях. Мне некогда придумывать вопросы, но я готов развязать тебя, дать в руки оружие и убить, как воина. Вспомни что-то очень интересное, что сможет меня убедить не воспользоваться этим, – потряс перед ним бутербродами.

Затем опять подошел к плачущему Махмуду:

– Скажи, почему ты плачешь? Ты шел по мою жизнь, значит, ты должен быть готов умереть и сам.

– Аллахом клянус, нэ хатэл, нэ убивай.

– Хорошо, если добежишь до края поляны, будешь жить. Слово даю, лично сам убивать не буду, – зашел за березку и обрезал скотч на руках и ногах. Махмуд тяжело встал, пошатнулся. – А сейчас, пошел. Пошел!

Он сделал несколько шагов вразвалку, а потом побежал. До края поляны было метров сто пятьдесят.

– Лена!!! (Направил на нее всю энергию внушения) Насильник и убийца убегает, он малолеток насиловал! Он мог и тебя подкараулить и изнасиловать! Он приехал меня убивать! Вали его! Что ты трясешься?! Клянусь памятью! О покойной матери! (Вика хороший псион, она сейчас излучала чувство уверенности) Если лично ТЫ! Его не убьешь! Я разрываю! С вами! Контракт!

От моего голоса он припустил еще быстрее, «рванул на тысячу, как на пятьсот», еще пара секунд – и будет спасительная зеленка.

Рейлган Лены рыкнул, и голова почти спрятавшейся за кустами человекоподобной твари взорвалась, как переспевший арбуз. А она стояла на крыше гравика, сжав оружие побелевшими пальцами, и тряслась, потом покачнулась и потеряла устойчивость. Я поспешил и успел подхватить ее, обнял и начал довольно ощутимо хлопать по спине, по плечам.

– Ой! Ой! Больно! – Это хорошо, главное, направить твои чувства в другое русло. Поймал ментальный посыл спокойствия от Виктории, добавил свой – психологической разрядки.

Щеки Лены начали приобретать естественный цвет, черты лица разгладились, глаза перестали бегать, взгляд выровнялся. Все. Теперь это совсем другой человек. Она в себе сломала «страх защитить саму себя». Теперь она – боец. Слабенький еще, но – боец.

– А почему больно, знаешь? Потому что плохая физическая подготовка, – украдкой взглянул на Викторию, та закатила глаза и качала головой влево, вправо. Я ощущал ее мысли и знал, она меня тоже слышит, мы понимаем друг друга без слов. Да, идея реализована жестко, зато быстро.

– Золотко, помоги снять этот парик, только не заодно со скальпом. Давай, давай, быстрее, не отвлекайся, – наклонил голову ниже, и Лена стянула его, скрутив колбаской, затем, посмотрел ей в глаза и отстранил от себя. – А окружающую обстановку кто контролирует? Ну-ка, марш на крышу!

Лена сделала глотательное движение, кивнула головой, подтянула на верхнюю точку тактический ремень рейлгана и направилась к гравику. Было видно, что она успокоилась.

– Говори, – повернулся к Нагиму и отправил, как умел, посыл, подавляющий волю.

– Мы были уверены, что отец Елены пришлет сюда специалистов, подобных тебе, но не думали, что это будет так быстро, предполагали на следующий рейс. Баид говорил, что через систему сетевого общения, мы выдоим еще три миллиона, а до того времени, когда приедет команда Роднина с Земли, мы рассчитаемся с корпорацией по кредитам и свалим отсюда. Елену планировали грохнуть. Но ты меня обманул. Или я сам себя обманул и поверил, что ты лох? Когда вчера на комп Елены поступило сообщение, пацаны предложили, а я повелся, что если ты действительно лох, который привез деньги, то мы Баиду ничего говорить не будем, тебя чистим, ликвидируем и сваливаем с этой дурацкой планеты ближе к цивилизации. Мы пробили информацию, оказалось, что такой Иванов поселился в отеле и собирается через три дня обратным рейсом на Землю. И еще кто-то ездил в поселок строителей, разыскивал Елену. Но больше всего сбила информация, что ты уплатил за бронь на обратный рейс шесть тысяч триста кредитов. Стоимость брони никогда не возвращают, и никто в здравом уме такие деньги на ветер выбрасывать не будет. Вот этим предположением наши сопляки меня и убедили.

– Этот дом, где сейчас Елена, какой он, и как попасть на его территорию? – взял его за плечи и посмотрел в глаза.

Увидел посредине поляны у реки участок, огороженный забором из высокопрочного профиля, высотой метра четыре, на углах торчали «пугала», территория освещена фонарями. Внутри участка стояло пять надувных домиков. Почувствовал себя водителем гравика, который садится на участок у второго слева домика. Подошел и стукнул ногой по нижним пластинам ролета, закрывающего вход, кто-то открыл. Вошел в прихожую – внутри беспорядок, в большой комнате в надувных креслах, закинув ноги на столик, сидят двое: Мустафа и Махмуд, вдруг изображение Махмуда пропало. В спальне сидит чучело огородное, похожее на женщину. Все это увидел быстрее чем за секунду.

– И еще Баид… – Возник образ невысокого худощавого мужчины, с орлиным носом и холодными, немного прищуренными глазами. – Где его найти?

Отстранился от Нагима, сделал два шага назад и присел на корточки. Кажется, я понял Вику, что значит объединить псионические усилия и выдавливать информацию. Именно этим мы сейчас и занимались. Подобный клиент просто не мог спрятаться в себе, не мог не говорить, не мог обмануть.

– Сегодня утром они отправились в город Морской. Там есть космопорт и крупнейший планетарный терминал логистики, на который поступают товары с закрытого материка Астралия. Прошлый раз Баид по каким-то своим каналам закупил там упаковку кофе.

– Причем здесь кофе?

– В банках из-под кофе поставляют наркотики. Караин. Очень быстрое привыкание. Роднину присадили на точно такой же.

– Продолжай.

– Месяц назад, когда у Баида появились серьезные деньги, он решил рискнуть. Привезли сюда восемь банок, а уже через день, шестого числа, сдали этот груз на этой самой поляне.

– В смысле, именно здесь, где мы сейчас стоим?

– Да, именно здесь. Тогда он выдал нам по пятьдесят тысяч премиальных, притом, что ежемесячно отстегивал на нос не более пятнадцати.

– Что-то маловато для здешних мест была твоя зарплата.

– Хотел было уйти в одну из бригад и рэкетировать охотников, там боссы платят в три-четыре раза больше, но вакансии пока заняты. Хотя освобождаются часто, не все зверобои спешат расстаться с кровно заработанным – еще тот народец.

– А самому пойти в охотники, – слабо было? – спросила Вика, стоящая немного в стороне.

– Работать работу – это не по понятиям. Развяжи ноги, неудобно стоять на коленях. – Нагим говорил с усилием, лицо его побледнело, под глазами появились темные круги.

– Потерпишь, недолго осталось. Чем промышляла ваша команда?

– Обирали приезжих переселенцев да лохов кидали. Один раз подписывались на крутую разборку, для нас все обошлось нормально.

– С кем Баид связан в Морском, кто его контрагент?

– Не знаю. Прошлый раз мы прибыли первого числа и устраивались на побережье, в небольшом мотеле «Дельфин», где ожидали груз. Никто не сообщает точной даты его прибытия. Ожидали четыре дня, потом Баиду сообщили координаты и время – встреча через двадцать минут. Мы загрузились во флаер и в точке над джунглями были своевременно. Обмен чипа на товар, выборочное контрольное вскрытие банки и проверка наличия денег произошли фактически на встречных курсах в течение какой-то минуты.

– Модель флаера и маршрут движения туда и обратно?

– Новый «Мустанг» с силовой установкой. Только пушкой взять можно. А летели все время вдоль Второго левого рукава, реки Большая Синяя до горных истоков, затем вдоль горной гряды до самого моря. Думаю, и сейчас так будет.

– Значит, Баид переквалифицировался в наркодиллеры?

– Не думаю. Он уверен, что следующим рейсом, это через восемьдесят дней, Роднин пришлет серьезную похоронную команду. Поэтому, еще две-три ходки сделает и с Даэр-два свалит в цивилизацию, – он поднял голову, взглянул мне в глаза и продолжил: – Наверное, теперь уже не свалит. А ведь он был уверен, что на этот рейс там, на Земле, не успеют раздуплиться. Вот такая превратность судьбы.

– Кто получатель товара?

– Не знаю.

– Не гони. Ты знаешь больше, чем положено обычному быку.

– Правда, не знаю. Только слышал под дверью, перед тем, как зайти по вызову в комнату, что они где-то вместе воевали.

– Что еще слышал, под дверью?

– Что они откуда-то с центральных миров, за дурью будут прилетать ежемесячно пятого, а улетать на шестое число в ночь.

– Баид знает, что ты это слышал?

– Нет, как можно?

– Как происходила передача товара?

– Эти, пришлые, вдвоем прилетели на арендованном гравике. Ну, и Баид с помощником на «Мустанге». Забрали упаковку с дурью, отдали что-то, наверное, пенал с чипами, и все.

– Просто так, вдвоем с той и с другой стороны? Врешь.

– Нет, сначала прилетели пятеро наших и пятеро контролеров с их стороны. Наши две снайперские пары высадились слева, а те тоже с оружием, высадились вон там, – кивнул вправо. Потом, как те упаковку забрали, то сели и улетели, через пять минут улетели их контролеры. А мы уже потом.

– Ты очень хорошо осведомлен.

– Я был водителем у наших снайперов и, хоть гравик отставил далеко в сторону, издали все видел.

– Где Баид проживает и сколько у него людей?

– Третья Северная улица, башня номер восемь, этаж – тридцать первый, квартира – двенадцать. А людей, всех девять человек… – немного помолчал и добавил: – Было вместе со мной.

– А Мустафа и Махмуд кем для него являются?

– Никем и ничем. Попались в городе на глаза своим разболтанным поведением, он их прижал и прибрал под свою руку, вроде как своих земляков. Я должен был за ними присматривать, а по окончании дела – ликвидировать.

– Кто такая Эжен?

– Проститутка. Она не при делах.

– Номер ключа к гравику?

– Дистанционный, четыре пятерки с моего наладонника. И еще, слушай, Роднину я не насиловал.

– Значит, на один грех у тебя меньше. Все. Вика, в сумке есть еще нож, подай, пожалуйста.

Лена, стоя сверху, вертела головой и через каждые пять-семь секунд посматривала в нашу сторону. Сейчас девочка опять волновалась.

Вика вытащила еще один «Глок» в ножнах, подала мне и активировала работу рейлгана. Взяв нож, швырнул под колени Нагима, зашел за спину, разрезал скотч и встал перед ним. Он оторвал от рук и ног обрывки скотча и растер запястья, затем, встал с коленей в полуприсяде, качнулся влево, вправо, чтобы ощутить ступни и подготовить прыжковую стойку. «Вика, ты видишь то же, что и я?» – «Да. Сейчас он возьмет в руки ножны, вытащит клинок правой рукой и, мгновенно оттолкнувшись, сделает прыжок вперед-вверх с нанесением прямого удара». – «Точно. Никаких финтов выдумывать не надо. Мой нож в левой руке, в момент начала прыжка сгибаю предплечье горизонтально, держа оружие с маленьким наклоном вниз, смещаюсь на полшага вправо, и он сам себе засадит мой нож прямо в сердце. Нет, Вика, не надо!»

Нагим поднял левой рукой нож, правой начал вытаскивать его из ножен, взглянул мне в глаза: в них была злоба, но не было страха, и… Рейлган Вики рыкнул короткой очередью, пули ударили в левую часть груди взметнувшегося в прыжок тела.

– Зачем? – Впрочем, и так знаю, можно и не спрашивать.

– Мне мой муж дорог, и спокойно смотреть на неоправданный риск – не собираюсь. И согласись, после сегодняшнего дебюта, этот – именно мой клиент. Иначе, было бы неправильно, – кивнула головой на повернувшуюся к нам спиной Лену. – И взятые тобой обязательства выполнены, умер он как воин.

Глава 4

Поселок находился в пятидесяти пяти километрах от поляны. Добирались действительно недолго, минут десять.

Перед этим у разрушенного домика навели порядок. К трупам привязали булыги и отправили на вечный покой на середине небольшого озера. Всю снятую одежду (кроме синей курточки и банданы), обувь и обрывки скотча упаковали в багажник гравика, прочие вещи сложили в сумку.

В основном помогала Вика. Ее руки дело делали, не смея перечить экспрессивному командиру, но разум сопротивлялся. Она считала, что все, что она учудила сегодня и чудит сейчас под моим чутким руководством, – неверно. Что мы должны были сотрудничать с полицией, а сегодня перешли определенную грань, через которую вернуться никогда не сможем. Но надо отдать должное, она больше ни разу ментально от меня не закрылась, ее мысли и чувства можно было читать как открытую книгу. Впрочем, я тоже открыл свою душу. «Заходи, если хочешь». – «Хочу. Я связала с тобой свою жизнь, надеюсь, на многие годы. И для тебя я открыта». Взял ее руки в свои, она улыбнулась; белизной сверкнули зубки, а глаза излучали теплые искорки.

Отходняк после всплеска адреналина каждый откатывает по-своему, только у псиона пятого уровня адреналиновых отравлений просто не бывает. Но энергия Силы возмущает душевное равновесие, и мы его должны стабилизировать.

Ментальный диалог длился всего несколько секунд, но какая лавина чувств в одном мгновении: экстаз, аффект, восторг! «Куда там секс. Да, Алек?» – «Нет. Это дело я тоже люблю. Или ты – против?» – «Нет. Совсем наоборот, тоже вкусности люблю. Поэтому ешь на здоровье, сколько влезет». – «Ловлю на… мысли. Что ж, пойдем добивать сегодняшнюю проблему до конца».

Роднину решили забирать не ранее сумерек, а это – часа через два. Но с поляны убрались и расположились недалеко от озера, на берегу ручья. Скутеры спрятали в кустах и втроем разместились в гравике на заднем сиденье. Лену посадили в серединку и вместе с Викой отдали толику энергии на создание вокруг обстановки уверенности, дабы возбудить чувства взаимной преданности, благодарности и правильности всего происходящего.

Кушать хотелось ужасно, особенно нам с Викой. Поэтому бутерброды наконец прикончили. Удивительно, но хлеб, который длительный период путешествовал в специальном шкафу и четыре дня в нормальной атмосфере, совсем не испортился. Разве, подсох чуть-чуть.

Лена, как заядлый специалист-любитель компьютерных систем, ковырялась в трофейных наладонниках. Проверила все найденные одиннадцать банковских чипов. Они были обезличены, то есть в итоге нам достались в свободном доступе двести девяносто девять тысяч пятьсот двадцать один кредит.

Как только начало темнеть, надел на себя синюю курточку, зеленую бандану и перчатки. Сел за пульт, поднял гравик, определил координату и задал маршрут № 22, затем включил автопилот.

– Девочки, наденьте перчатки. Вика, я тебя высаживаю у стенки нужного нам дома, и ты контролируешь вход. Лена, за тобой контроль территории. Любая дверь открывается кнопкой за полсекунды, поэтому из гравика не выходи. Запомни, любого, кто поднимет оружие, – вали. Запомни, независимо от возраста. Повтори.

– Любого, кто захочет в нас выстрелить, – валю. Независимо от возраста.

Поселок раскинулся на возвышенности, на очень живописной поляне. Внизу, сквозь лиственный лес, текла неширокая река. Да и сам поселок выглядел ухоженным. Везде были отсыпаны гравийные дорожки, трава – подстрижена, росли какие-то фруктовые деревья и кусты. Электрический кабель шел к каждому домику из одного маленького помещения. Видно, там стоял небольшой реактор или генератор. Да и сами эти надувные домики, как это ни парадоксально, выглядели интересно.

Поселок горел яркой иллюминацией. Окна светились во втором, четвертом и пятом домиках. Представляя из чужих воспоминаний, как этот гравик заходил на парковку, отключил автопилот и в точности повторил маневр, медленно проходя мимо затемненной тыльной стороны второго домика. Из отъехавшей в сторону задней двери с перекатом через плечо вынырнула Вика, мгновенно отстегнув ремень рейлгана в позицию ведения боя, скользнула к закрытому ролетом входу и спиной прилипла к стене.

Припарковавшись так, чтоб из задних окон видеть аллею вдоль боковых стен домиков и для Лены тоже создать нормальный обзор, я вышел из гравика. В этот момент шторки ролета, закрывающего вход, резко взлетели вверх и в дверь стремительно выскочил молодой мужчина в шортах и майке:

– Нагим! Как прошло? – громко спросил и осекся, удивленно осматривая меня с ног до головы под ярко светящимся фонарем.

До него было три длинных шага, но разве это дистанция, однако, Вика меня опередила. Клиент ее не заметил, за что и поплатился, получив удар в правую почку и тычок костяшками левой руки в затылок. Подбежал к нему и принял на подставленное плечо согнувшегося в падении клиента. Отодвинул Вику в сторону. Прикрываясь телом Мустафы (а это был именно он), прижал локтем к корпусу правую руку с готовым к бою «успокоителем» и осторожно вошел в дом. Прошел мимо входов в душевую кабину и туалет, заглянул – никого. Было тихо, в зале – пусто, но двери в обе спальни – открыты. В первой – не было никого, во второй – в полумраке на скомканной постели кто-то спал.

– Вика, – шепнул, – сюда иди.

Но она уже стояла за спиной.

– Посмотри, – кивнул на спальню. Она вошла и двинулась вплотную к стенке, осматривая со стороны спящего человека.

– Она. Роднина. Спит.

Скинул ношу прямо на стол, спрятал импульсник в кобуру, вытащил из кармана скотч и быстро привел конечности клиента в надлежащее состояние, отцепив чехол с наладонником от левого предплечья. Здесь же на столе лежала открытая кобура с наплечной гарнитурой, такой же, как у подельников, «Браунинг» и нож «Глок», очень распространенный здесь режик. Рядом стоял небольшой ранец и лежал дистанционный блок управления «Дом». Нашел кнопки включения освещения и во всех комнатах включил свет.

На постели, свернувшись в позу эмбриона, спала, без сомнения, она, Елена Роднина. Но на что была похожа!! Вместо милой стройной, спортивной с удивленно-непосредственной улыбкой красавицы – ЭТО… Мало того, что на шее висит ошейник, все руки исколоты, лицо в старых отеках от побоев и в свежих синяках, а вот тело – дистрофика, узника древнего Бухенвальда.

– Твари. Что они сотворили из женщины, твари. Алек, сегодня мы все сделали правильно, – сказала бывший полицай. А я думал, что невозмутимую Вику шокировать вообще невозможно.

Сорвав с постели скомканную простынь, расстелил ее на полу.

– Вика, поищи одежду, которая ей могла принадлежать, и все скидывай сюда, – сам же стал открывать стоявшие в комнате сумки и баулы с одеждой. Две сумки и два баула были с бирками космопорта, точно такие же были наклеены на наши контейнеры. В одном была женская одежда, вроде даже не распакована. – Вика, посмотри. Работаем по плану. Все вещи троицы и самой Родниной выносим и вывозим. Лен?

– Все нормально, никто не ходит и не беспокоит.

– Хорошо. Сейчас принесу Роднину, подготовь заднее правое место. Пристегнем ремнями, – аккуратно взял ее на руки и отнес в машину. Девочка была худенькая и совсем легонькая. Вообще-то, в транспорте, работающем на принципе антигравитационного перемещения масс-ремни безопасности без надобности, но маленьких деток положено пристегивать. Вот мы и поступим с ней, как с маленькой деткой.

Мустафу и все вещи наших клиентов втолкнули в багажник. Последним сгреб со стола и вкинул в ранец лежавшее на столе оружие. Туда же засунул валявшуюся в кресле курточку.

В верхнем левом углу глазного монитора таймер отсчитывал секунды, но вопрос все равно задал:

– Лен, сколько мы здесь?

– Три минуты пятнадцать секунд. У меня все нормально.

На освобождение и эвакуацию Родниной, а также уборку помещения, потратили четыре минуты. Потом выключили везде свет, закрыли жалюзи окон и дверей.

Покинули территорию поселка тихо, незаметно и без эксцессов, на берег озера прибыли на автопилоте по заданной координате.

Припарковались рядом со спрятанными скутерами, включив освещение салона и освещение наружных фонарей. Открыл багажник, откуда уже минут пять слышались ругань и угрозы, Мустафа оказался парнем не из робких. Просто он привык, что в цивилизованных мирах жизнь человеческая, а его жизнь в особенности – самая большая ценность, и самое страшное, что ему может грозить, это промывка мозгов. Он еще не знал, что лично мы перешагнули рубеж толерантности и возвращаться не намерены. Увидев моих девочек, стал рассказывать, какими извращенными способами они будут удовлетворять его сексуальные желания. Они же удовлетворили свое ближайшее желание: не мудрствуя лукаво скинули его на землю, как мешок, треснули по ребрам и прислонили спиной к дереву. Лена, без указаний и напоминаний, вытащила и активировала «пугало», нацепила прибор ночного видения и забралась на крышу гравика. «Пугало» и ПНВ достались нам рояльно, в виде трофеев.

– Повторим пси-атаку? – спросила Вика.

– У меня, с непривычки, мозги набекрень, поэтому давай просто укол. А ты просмотри барахло, если есть что-то нужное, отложи. Остальное – уничтожим.

Заглянул в салон и, освободив сумку, вытащил из тайника еще один шприц-тюбик с суперпентоталом и почувствовал взгляд. Поднял голову и увидел, как Лена Роднина бездумно смотрит сквозь меня в ту сторону, где сидел под деревом, похожим на осину, связанный человек, когда-то самый любимый на свете. Быстро подошел к нему, загнал иглу в плечо и выдавил содержимое.

Те несколько минут, которые он приходил до нужной кондиции, наблюдал за действиями Вики и слушал ее комментарии. Она в багажнике включила свет, надела перчатки и из сумок, принадлежавших, вероятно, Мустафе и Махмуду, вытащила четыре пачки патронов пистолетной девятки, а остальное брезгливо отодвинула в сторону. Подтащила длинную сумку, которая никому другому, кроме Нагима, принадлежать не могла. Вика ее вскрыла и подозвала меня. Здесь был автомат Ковров-Коробов, калибра семь с половиной миллиметра, производства планеты Леон, с компьютерным оптическим целеуказателем и откидным прикладом, десять рожковых магазинов, большая пластиковая упаковка с тысячей автоматных патронов и двадцать две пачки россыпью. Импульсный шокер, модели W-108, не хуже моего и две стандартные энергетические батареи. Плюс десять пачек пистолетной девятки и еще один нож «Глок» (действительно, популярный нож на планете), мультитул и упаковка одноразовых зажигалок. «Оставляем?» – «Конечно! Еще спрашиваешь». Она добавила в сумку ранее найденные в другой сумке четыре пачки пистолетной девятки, остальные тряпки отбросила в сторону. Еще нашлось два баллончика декабина. Получилось, что кроме барахла, вся эта сумка нужная, поэтому сгреб в нее отложенные нужные вещи и отставил в сторону. Туда же положил оружие Мустафы.

Дальше ранец, кстати, тяжеловатый. Вика вытащила пистолет, два запасных магазина и нож, все это переложила в длинную сумку. Остальное вывалила на пол. Стоп. А чего это упаковка носков так громко шлепнулась? Вика развернула. Ни фига себе, с полкилограмма бижутерии. Пардон, золото, бриллианты, а также сапфиры, агаты и рубины. Гадом буду, все это принадлежит девочке Родниной. В курточке были найдены три пенала с чипами.

– Алек, здесь целый чемодан женских классических вещей, которые даже не распаковывались. Это нужно обязательно забрать. А есть ее вещи, вроде и не плохие, но у них вид, что и в руки гадко брать.

– Выбрось. А драгоценности разложи на полу, надо их зафиксировать для отчета, потом упакуй в этот чемодан, она с ним поедет домой. Все, пойду, наш клиент созрел. Лен! Ты там что-нибудь видишь?

– Да. Деревья и ночное зеленое озеро.

На все мои вопросы Мустафа отвечал длинно, так что приходилось прерывать и направлять ответы в нужное русло. Нас интересовало одно: куда делись деньги Родниной и код снятия блокиратора.

Выяснил, что на Земле он частично инвестировал шефов, частично играл в казино, с предсказуемым результатом, частично прогулял, а в настоящее время у него на банковских обезличенных чипах имеется всего сто девяносто семь тысяч, да на счету – двадцать одна. Все остальные забрал Баид. Кроме того, только Баид имел ключ для разблокировки ошейника.

– Лена, освободи ему руки.

В его наладонник задвинул первый попавшийся чип и приказал перегнать туда двадцать одну тысячу.

«Алек, оглянись», услышал Викин призыв. Повернув голову, увидел, как девочка Роднина отстегивает ремни безопасности, берет в руки браунинг, который я вывалил из сумки, когда искал спецпрепарат, и выбирается из гравика. Почувствовал направление исходящей от нее волны ненависти, и перед мысленным взором предстало самое ближайшее будущее. «Не останавливай, – по мыслесвязи услышал Вику, – для ее дальнейшего бытия так будет лучше».

– Что делать? – в ушном телефоне прошелестел шепот Лены, которая тоже наблюдала телодвижения Родниной.

– Ничего, – мотнул отрицательно головой и отошел на два метра в сторону. – Пусть будет так, как будет.

– Вас папа прислал? – подошла ко мне, встала рядом и шепеляво спросила.

– Да.

В это время встроенный в наладонник терминал мигнул зеленым сигналом «Транзакция завершена». Фары гравика светили Мустафе в глаза, и тот не мог видеть, кто еще подошел, но он вдруг выронил наладонник и, протянув руку вперед, тыча указательным пальцем в девочку, начал безудержно ржать. Тихо щелкнул предохранитель, протяжно сработала затворная рама, и смех захлебнулся в грохоте пятнадцати выстрелов.

* * *

Тело последнего клиента, утяжеленное булыжником и ста двадцатью граммами свинца, отправилось к подельникам. Чемодан Родниной и сумку с трофеями привязали к багажникам скутеров.

Лена собрала все обезличенные банковские чипы и деньги загнала на один. Вышло пятьсот семнадцать тысяч пятьсот двадцать один кредит. Потом она поработала с компом гравика и задала автопилоту новую программу: восемьсот метров на запад, с посадкой ближе к центру озера. Немного приоткрыли окна, обрызгали декабином багажник с вещами и салон, а через пять минут отдали автопилоту последнюю команду: на дно.

Конечно, со спутника эту железяку будет хорошо видно, но кому она нужна? ИскИн на ней кататься точно не захочет. Шутка.

– Ал, сегодня произошло все влет и слишком гладко, – сказала Вика.

– Только благодаря введению в заблуждение противника и нашей более высокой профессиональной подготовке. Считай, мы выполнили контракт.

– Я не об этом. Надеюсь, ты не рванешь разбираться с Баидом?

– Человек, имеющий в преступном мире собственную нишу, – сам по себе не обычен. Нет, мы не готовы.

Девочку Роднину начало колбасить, организм стал требовать дозу, поэтому Вика положила ей руки на голову: успокоила, но чувствовалось, что не надолго.

* * *

Медицинский центр компании «Колонист Геды» находится в святая святых, громадной Т-образной башне генерального представительства № 3 корпорации «Геда». В помещение приемного отделения мы прибыли почти в полночь. А сутки здесь длятся двадцать три часа сорок девять минут одиннадцать с половиной секунд стандартного времени.

Зайдя внутрь, мы идентифицировались и зарегистрировались: девочку Роднину как пациента, а мы втроем – как сопровождающие. Как только она прошла диагностический переход, наша троица была заблокирована с двух сторон решеткой. Затем, в шлюзе автоматически открылась дверь в коридор с десятком маленьких комнатушек. Голос из динамика предложил каждому из нас занять одну кабинку, где нам будет предложено ответить на вопросы.

В нашей версии все выглядело так:

«Алекс Седов, дополнительно имеющий лицензию частного детектива, с семей в составе: Виктория Седова – помощник, Элен Седова – помощник (все являются контрагентами «Колониста Геды»), заключил контракт с господином Василием Родниным (идентификация подписей на договоре и лицензия детектива подлинны) на розыск субъекта – пропавшей дочери Елены Родниной.

В результате следственно-розыскной деятельности оговоренный договором субъект найден в том виде, в котором направлен на диагностику в медицинский центр. В соответствии с Единым законом, в части уложения о профессиональной и частной детективной деятельности, стороны не вправе оглашать факты, которые одной из сторон может нанести моральный или материальный ущерб. Если в судебном порядке не будет доказано о нанесении, в результате этой деятельности, подобного ущерба третьей стороне.

Мы желаем провести пациенту комплекс медицинских мероприятий по полному восстановлению здоровья, согласно протоколу диагностического обследования, провести процедуры по укреплению психики и ближайшим рейсом доставить на планету Земля. Соответствующее заявление госпожой Родниной будет оформлено, как только она будет иметь доступ к собственному биокомпу. Поэтому мы желаем начать лечебные процедуры с демонтажа блокирующего устройства. Все материальные издержки по реализации данных мероприятий беру на себя. Расчет по затратам готов произвести немедленно. Информацию о лечении и отправке Родниной на Землю, в соответствии с вышеуказанным уложением, прошу считать конфиденциальной в течение одной тысячи часов. Данный вопрос считаю очень важным для обеспечения безопасности Елены Родниной. Если ИскИном будет отказано, буду вынужден обратиться к мировому судье.

Заявление сделано от моего собственного имени, а также по поручению моих помощников. Алекс Седов».

Через три секунды ИскИн все выходы разблокировал.

Конечно, был риск, правда, ничтожно мал, что за нами целенаправленно наблюдал спутник. Тогда нам бы предъявили иск, но не более того (как команде лицензированного детектива, исполняющего контракт), в нанесении ущерба корпорации в ликвидации должников, на сумму около шестисот пятидесяти тысяч кредитов (процедура № 2 плюс переезд за троих), а со штрафными санкциями – один миллион триста. Между тем, благодаря отличной юридической подготовке Вики и ее непосредственному ментальному участию в оформлении данного заявления, ИскИн воспринял его, как обоснованное, а наши действия – не противоречащими закону. Согласился, что в целях обеспечения безопасности Елены Родниной информация о ее взаимоотношениях с компанией «Колонист Геды» будет считаться конфиденциальной в течение одной тысячи часов, с момента ее поступлении и регистрации в медицинском центре.

На выходе нас ожидала миловидная доктор.

– Алекс Седов? Здравствуйте! Вашей пациентке блокиратор уже сняли. При поступлении к нам она была под ментальным воздействием, но оно стало проходить, и у пациентки началась постнаркотическая ломка, поэтому мы только что повторили подобное воздействие. Так как вы взяли на себя решение вопроса финансового урегулирования при выполнении комплекса медицинских процедур, хочу предъявить протокол диагностики и согласовать некоторые моменты.

Из внутренних повреждений: отсутствует одиннадцать передних верхних и нижних зубов, искривлена носовая перегородка, анальный выход имеет свежую трещину длиной сорок пять миллиметров, печень незначительно увеличена, почки опущены. Все тело покрыто обширными гематомами. Наркотическая зависимость не успела принести вред внутренним органам, но нанесла удар по центральной нервной системе и, естественно, психике. Для полного излечения ей не нужна программа номер два, она ее прошла, но программа номер четыре будет вполне достаточной. Выполнить ее можно во время перелета, а стоить будет пятьдесят восемь тысяч.

– Надо добавить гименопластику, – встряла Вика.

– Зачем? – не понял я.

– Для Родниной этот вопрос культовый, пусть девочка начнет все сначала. – Стало понятно, что Вика постигла состояние ее души глубже, поэтому, пожав плечами, удовлетворительно кивнул.

– Это не проблема, – ответила доктор. – Просто включим в план мероприятий и все, доплаты никакой не надо. Дальше – к вопросу восстановления психики. Мы рекомендуем пройти курс внедрения пси-способностей второго уровня. Это, кроме всего прочего, позволит в дальнейшем исключить любую наркотическую зависимость. Эта процедура обойдется в пятьдесят тысяч четыреста кредитов. И стоимость путешествия до Земли – девятнадцать тысяч. Кроме этого, корпорация понесла расходы на проведение процедуры по программе номер два для госпожи Родниной и на стоимость перелета сюда. Поэтому, если она собирается покинуть нашу планету, то с учетом пятипроцентной надбавки за рассрочку платежа нужно доплатить двести двадцать восемь тысяч четыреста семнадцать кредитов.

– Скажите, пожалуйста, через какой период ей можно будет улучшить пси-способности до пятого уровня? – вдруг вспомнил пожелания Роднина-старшего.

– Через три года, либо делать немедленно, вместо второго прокачивать сразу пятый.

– А здесь есть такие специалисты?

– О! У нас отличная группа псионов высокого уровня. Они не очень плотно загружены, поэтому прием пациентки можно организовать этим утром. Мы оказываем ей первую медицинскую помощь, этого будет достаточно для проведения сеанса. Дополнительно пациентка получит бонус в виде неплохих эмпатических способностей. До отправления корабля процедуру провести вполне успеют.

– Тогда вместо второго включите сразу пятый.

– Вы готовы рассчитаться сразу? Тогда с вас четыреста восемьдесят одна тысяча четыреста семнадцать кредитов.

– Это еще не все. Нужно включить в ближайший график прокачку пси пятого уровня еще одному пациенту, Элен Седова, ее идентификатор у вас зарегистрирован. Через двое суток? Отлично.

Щеки Лены порозовели, от нее хлынули эмоции радости и благодарности. Еще меня окутало теплом души от Вики. «Ал, такие траты, мы не станем нищими?» – «А! Не были б богаты – нефик начинать. Нельзя делать для чужого больше, чем делаешь своему».

– Леночка, все деньги с того самого чипа перегони на счет корпорации.

– С вас еще сто сорок тысяч кредитов, – подбила итог доктор.

Эту сумму перечислил с собственного счета, и мы распрощались к взаимному удовольствию. Затем оставили вещи Елены под опеку центра логистики, оплатив пятнадцать кредитов за услугу.

По пути в отель составил и отправил господину Роднину отчет о выполненном контракте. В дополнение добавил протокол диагностики и договор на медицинские процедуры и перелет на Землю. Сообщил, что в сумме затрат учтены средства, изъятые у троих фигурантов дела, и возвращены владелице, в размере триста двадцать одной тысячи кредитов. Данная троица – двое из них были ему заочно знакомы – нарушать покой семейства Родниных отказалась навсегда. Вопрос возврата оставшейся суммы от четвертого фигуранта (организатора) в ближайшее время проблематичен.

Впрочем, этот вопрос в моем контракте не оговорен, поэтому заморачиваться пока не будем. Наконец, с чувством полного удовлетворения можно идти отдыхать. Ах, не полное? И его еще нет, этого самого удовлетворения? Хорошо, Лена, принимается.

В целях выполнения ранее принятых обязательств, но не выполненных в связи с непредвиденными обстоятельствами, а также в целях снижения нервно-психологического напряжения неподготовленного организма и во исполнение наказания за утренние шутки над командиром, к сексуальному террору и бессонной ночи приговаривается самый нахальный член семьи. Хотя кто получит от этого большее удовольствие? Вопрос интересный, до момента команды «Подъем!»

Глава 5

Информация о поступившей на мое имя посылке с орбитального склада центра логистики пришла, когда мы с Викой покидали зал ожидания космопорта. Нашу Лену с утра отправили к «психам» в Клинику мозга, а мы только что проводили на посадку Лену Роднину. Прощались в специальной комнате, укрытой в лабиринте помещений от посторонних взглядов. То есть выполнялись условия конфиденциальности.

Теперь эту исхудавшую девочку с лицом в сине-зеленых гематомах узнать было сложно. Теперь это точно не наркоша. Вика купила ей босоножки и легкий дорожный костюм (дома, на Земле, в разгаре лето), в котором она выглядела прекрасно. Запухшие глаза блестели, беззубый рот смеялся. И осанка – знающей себе цену настоящей леди. Она рассказывала, как сегодня полночи не спала, читая более двух сотен поступивших сообщений, в основном от родителей, и всем отвечала: «Порядок, лечу домой». Прощалась с нами, крепко обнимая, излучая искреннюю благодарность и бесконечную радость.

Когда поднимались на лифте в паркинг, долго молчавшая Вика резюмировала:

– Ужас! Судьба человека, пережившего ужас.

* * *

Кто бы сомневался, посылкой был отправлен наложенным платежом рейдер «Хамелеон-20» в комплекте с ЗИП. Отправитель – Служба тыла ДШ бригады-515 КФК Медея. Прочитав и подписав договор купли-продажи, внес информацию об обеих лицензиях, накликал и перечислил со своего банковского счета остаток пятьсот пятьдесят девять тысяч кредитов. Недостающую сумму в сорок шесть тысяч закрывала Вика.

За доставку контейнера на планету доплатить полторы тысячи все же пришлось, и, когда прибыли на грузовую площадку, тот уже стоял и был подготовлен под выгрузку. Вскрывается контейнер элементарно: на приемник замка необходимо ввести номер или скинуть изображение своего идентификатора. Как только «Кот в сапогах» нарисовался на экране приемника, щелкнули все двенадцать задвижек. Открылись ворота, и нашему взору явились в отблеске титанового сплава хищные овальные обводы капота и кабины «Хамелеона».

Расстояние между стенками контейнера и корпусом было такое, что к двери не подлезешь. Значит, загоняли его сюда немного иначе. Наверное, водитель выбирался через опущенное лобовое стекло. А потом, давал команду стеклу подняться, что ли? Может быть. Стоп. На периферии видимости, где обычно мигают сообщения, поступила новая информация. Оказывается, ко мне просится какой-то новый ярлык. Какой-то Джи. А! Джи! Вывел на рабочий стол значок, изображающий флаер, и открыл. На мониторе было два коротких предложения: «Меня зовут Джи. Хозяин, назови мое имя вслух».

– Джи, – сказал это вслух, и в моем ухе прозвучал механический женский голос.

– Слушаю хозяина.

– Называй меня Ал.

– Слушаю, Ал.

– Как вывести флаер из контейнера?

– Ал должен сказать вслух или отправить сообщение: Джи, ко мне. После этого Джи немедленно активирует пассивно работающий реактор и все функциональные системы комплекса под названием: «Планетарный рейдер-разведчик "Хамелеон-20"». Время выхода агрегатов и систем на рабочий режим семь секунд. Джи в режиме автопилота подаст флаер в любую точку планеты. Джи попутно решит любые другие задачи, поставленные хозяином и предусмотренные ТТХ комплекса.

Вика, услышав мои слова, мгновенно сориентировалась и, подключившись, внимала информации вместе со мной.

– Внимание, коэффициент напряженности информационного поля Джи снизился на два процента. Информация подвергнута ментальному прослушиванию.

– Джи, нас слушает моя жена Вика.

– Какой статус жена Вика?

– У жены Вики самый высокий статус. Полное взаимное доверие. Через двое суток с нами будет еще одна жена, Лена. Тоже полное взаимное доверие. Так что работать будем вместе.

– Джи выполняет только приказы хозяина.

– А если хозяин прикажет, чтобы Вика или Лена выполняли работу на флаере самостоятельно?

– Джи выполняет все приказы хозяина.

Взяв Вику под руку, отошел от контейнера метров на пятнадцать.

– Джи, ко мне! – мгновенно послышался характерный негромкий гул работающего реактора. Постояв несколько секунд, флаер приподнялся на пару сантиметров, шустро вынырнул из контейнера, развернулся ко мне левой передней дверью и опустился на бетонную площадку. Он походил на локомотив сверхскоростного поезда времен позапрошлого века.

Мы обошли его вокруг. Размерами он тянул на двадцатитонную гравиплощадку, но двенадцать слегка выступающих дюз движителей, аэродинамические обводы корпуса и покатый уклон лобового стекла говорили о высоких характеристиках маневренности и скорости.

– Джи, открой правую дверь для Вики.

Сам подошел к автоматически открывшейся левой двери: она сантиметров на пятнадцать выдвинулась наружу и отъехала назад.

Просторный салон сиял чистотой изделий из нержавеющих сплавов и матово-зеленого цвета полимерных материалов. Расселись в удобные саморегулирующиеся кресла с толстым анатомическим покрытием; под опорной полкой лобового стекла, во всю ширину флаера располагалась темно-синяя сенсорная панель. Между средним и боковыми креслами были достаточно широкие проходы, за которыми пустовало большое свободное пространство. К его задней стенке прилипла кровать-трансформер. Она, судя по всему, могла быть еще и диваном, и столом. Мягкое анатомическое покрытие на нем было точно таким же, как и на креслах, только чуть светлее. Места было действительно немало, втиснуть бы сюда маленькие кабинки санузла и душа, сделал бы девочек чуть-чуть счастливее.

– Ал, – сказал механический голос, – поступило предложение планетарного ИИ о немедленной регистрации объекта или отключении всех систем.

– Значит, регистрируйся.

– Регистрация закончена. Получено разрешение на соединение с Глобальной сетью. Соединение проведено успешно. Получен допуск к разрешительным базам спутникового наблюдения, с оплатой согласно существующим тарифам: стоимость одного кадра съемки, в зависимости от увеличения объекта, составляет от шести тысяч пятисот кредитов. Получен допуск к муниципальным и транспортным программам. Все. Разведывательный рейдер «Хамелеон-20» готов к выполнению задач, предусмотренных ТТХ, в рамках планеты Даэр-два.

– Джи, выдай информацию по органам управления флаером.

– Главным органом управления является Джи, который выполнит любую команду хозяина или уполномоченного им пилота. Существует также ручное управление, пользоваться которым нежелательно, но допустимо в исключительных случаях. По сторонам каждого из трех кресел имеются откидные подлокотники. В левом – находится пульт запуска и остановки реактора, силового генератора, антигравитационных компенсаторов и пространственных движителей, а также выдвижной джойстик управления движением и направлением атаки при использовании лазерного комплекса. Лазерный комплекс отсутствует. Критические углы атаки контролирует исключительно Джи.

В правом подлокотнике находится: сверху – реостат скорости движения; в переднем торце – клавиша включения и управления мощностью лазерного оружия. Лазерное оружие отсутствует. На правой плоскости – пульт управления зенитно-ракетным комплексом. Комплекс отсутствует. На левой плоскости подлокотника – шесть кнопок старта ракетной установки. Ракетная установка находится в работоспособном состоянии, в настоящее время – в пассивном боевом положении.

Сенсорная панель кадрирует до шести самостоятельных мониторов. На каждый из них можно вывести все ручные органы управления, а также скан местности, пространственную или спутниковую видеосъемку, системы загрузки и захвата цели, системы наведения, запуск или отключение систем электронной и оптической маскировки.

Весь доклад компьютера сопровождался схематическими изображениями действий и последствий, на разделенной на два экрана сенсорной панели.

– Джи, ты машина для ленивых, – подвел я итог, когда голос из динамиков затих.

– Некорректная информация, прошу уточнить.

– Ладно, это не имеет значения. Что находится в грузовом отсеке?

– В грузовом отсеке установлено новое оборудование: холодильная камера на три кубических метра полезного груза, с возможностью заморозки до восемнадцати градусов. Камера открывается и закрывается по получению голосовой или текстовой команды, а также управляется с сенсорной панели. В настоящее время в камере упакован груз под названием ЗИП. Информация доступна только хозяину.

– Открывай и выведи на экран.

Список был небольшим:

1. Р-4008-21Т – 24 шт.

2. КПР-12 – 3 шт.

3. ШТСО-08 – 3 шт.

– Первое и второе понятно, это ракеты и костюмы. А третье что такое? – спросила Вика.

– Шкаф-трансформер для санитарной обработки и помывки костюмов. В сложенном виде внешне выглядит как пластиковый чемодан, размерами семьдесят на семьдесят и на тридцать сантиметров.

– Великолепно, – улыбнулась Вика.

– Джи, двигай в паркинг отеля «Старт».

* * *

– Если вы не возражаете, чтобы укоротить кровать до двух метров длины, при этом ширину оставить два с половиной, и если согласны, что кабинки санузла и душевой будут на тридцать сантиметров уже, то есть, всего семьдесят сантиметров, тогда ваши пожелания вполне осуществимы. Для фильтрации и регенерации отходов жизнедеятельности в твердую и сухую субстанцию санузел будет снабжен сменным картриджем, а внутрь потолочной обшивки смонтируем дополнительную вытяжную вентиляцию.

– Это интириане, то есть люди с планеты Интириа, ростом за два метра и в плечах до метра, такая конструкция им не подойдет. А нам – так в самый раз, годится.

– Здесь обе кабинки будут сдвигаться и выдвигаться в глубину, как гармошка, но выше, чем метр девяносто три – они не получатся, так что и для вас будут некоторые неудобства, – вещал мастер, к которому мы обратились для проведения усовершенствований в нашем «Хамелеоне».

– Ничего страшного. Главное, мои девочки не будут по кустам провоцировать всяких шакалов на откусить кусочек чего-нибудь.

Подошла Вика, она вместе с другим мастером рассматривала возможности компоновки бытовых приборов, которые мы забрали из контейнеров в камере хранения отеля.

– Все согласовали, – сказала она. – Единственно, что комбайн по приготовлению сублимированных комплексов устанавливать не будем. Когда кровать будет трансформирована в стол, то в таком виде под ним будет доступ к термопечи с микроволновой функцией и кофеварке. Только шкафчик для хранения продуктов будет маленький, на трех человек – дней на пять. Более объемный не помещается, патрубки системы охлаждения реактора не позволяют.

– Это нормально, Вика, вряд ли мы будем отрываться от пункта постоянной дислокации дольше чем на полдекады.

Оплатив две с половиной тысячи за сантехнику и тысячу двести за работу, оставили флаер на одни сутки в мастерской.

Бездельничать нам еще, как минимум, трое суток. Ровно столько времени затребовали оружейники на создание крупнокалиберного электромагнитного пулемета. Эта компания специализировалась на изготовлении эксклюзивных образцов высокоточного оружия. Хотя была молода, но имела полный комплекс специального оборудования и леонскую компьютерную базу производства. За свои услуги брала дорого, но в сети никаких нареканий не было, только благодарности.

Их специалисты отсканировали размеры выдвижного пенала и площадки, на которой ранее монтировалась лазерная пушка, и предложили под наш готовый бикерамидный ствол изготовить уже действующую модель автоматического рейлгана, с возможностью ведения высокоточной одиночной и автоматической стрельбы, скорострельностью в пятьсот восемьдесят выстрелов в минуту на дистанции три тысячи метров. Электромагнитный импульс будет обеспечен мощным контуром электропроводного ускорителя масс, имеющих вес до пятидесяти граммов и производительностью сто восемьдесят тысяч импульсов. Питание снарядами будет двухсторонним с пяти магазинов в виде коробов на двести семьдесят штук каждый. Магазины установлены (три слева и два справа) на подвижной – относительно жестко укрепленного ствола – каретке. В процессе стрельбы можно будет прервать питание, например, снайперскими снарядами с наконечниками из карбида вольфрама, и в течение одной секунды перейти на питание из магазина, снаряженного снарядами с обычными стальными наконечниками. Или наоборот. Разработана специальная программа, которая обеспечивает отличный снайпинг и ведение стрельбы в режиме автопилота флаера.

Это удовольствие даже без учета собственного ствола обошлось в сумасшедшие деньги – предоплата в пятьдесят четыре тысячи кредитов. Плюс триста снайперских снарядов по пять кредитов за один и тысяча сто штук обычных, по три пятьдесят. Хотя, говорят, что баллистические характеристики у них почти одинаковы, а при стрельбе на дистанции в тысячу метров – отличия мизерные, но пусть и высокоточные будут, на всякий случай.

«Ал, пошли на набережную».

«Зачем?» – мы давно не общаемся вслух, но даже на больших расстояниях прекрасно слышим и понимаем друг друга.

«Гулять», – удивленно ответила Вика.

* * *

Ветер страсти крепчал и ревел в звенящих снастях и канатах из двух переплетенных душ… Горячая волна всегда непостижимых чувств подхватила кораблик желаний и понесла в океан Безвременья, то вскидывая на самый высокий гребень, то швыряя глубоко вниз! Снова и снова, снова и снова взлетали все выше и ныряли все глубже, оттягивая миг поглощения тайфуном Внепространствия. Наконец, настиг и захлестнул девятый вал, толщей своей сжал души в клубок и в едином ритме соединил сердца, затем стремительно понес этот сгусток счастья туда, за горизонт, к далекому берегу. Вдруг, хлестнув белой пеной, встречные рифы замедлили бег. И замер тайфун, с сожалением вздохнул и отпустил волну из заключения. Та с огромной высоты тихо и неспешно опустилась на чистый, омытый песок и медленно схлынула в океан. Но, словно что-то вспомнив, легкими толчками прибоя вернулась обратно и, погладив берег нежным теплом, затухая, окончательно спряталась в своих пределах.

Кораблик вернулся.

Но совсем рядом и совсем скоро дуновение свежего ветра поднимет крылья новой бури. Еще повторим свою любовь на бис.

В эту ночь рождалась новая жизнь.

* * *

В неплотно зашторенное окно заглянул лучик дневного солнца, упал мне на лицо и заставил проснуться. Чуть отклонил голову и приоткрыл ресницы – рядом лежала самая классная женщина на свете (во всей вселенной таких только две). Запрокинув голову вверх, улыбаясь, смотрела в потолок и, как маленькая девочка, крепко сжимала мою ладонь. На периферии сознания она вспоминала и погибшего Жана, и взрослых сыновей, и Лену. Мой образ был самым большим и представлялся в светлых и теплых тонах.

Умная, красивая и чуткая жена моя, возьми тепло моей души!

– А душу?

– О! Она сама к тебе сбежала.

– А моя – к тебе, – повернула на подушке голову и взглянула утомленно-счастливыми глазами. В ответ, почувствовав дыхание возрождающегося шторма, приподнял ее руку и прижал к губам. – Нет-нет, довольно! Я утонула в счастье, четырнадцать часов в постели. Знаешь, ты тогда был прав. Изначально мы собиралась использовать друг друга для решения своих вопросов. Но сейчас… Никогда не думала, что смогу возродить это чувство. И ты! Ведь ты еще вчера меня не любил?

– Но ты ведь знаешь! Душа сбежала, а мне, бедному, некуда бежать. Вот и отправился следом.

– А как же Леночка?

– Вроде ты не знаешь, и Леночке – половинка. Как же иначе? Кстати, пора вставать.

– Да, скоро у нее заканчивается сеанс. Подъем?

– Подъем!

Сегодня была шикарная погода, еще не совсем знойное лето вступало в права, поэтому наскоро приняли душ и оделись по-летнему: я – в бежевых тонов тенниску, брюки и легкие туфли, а Вика – в белое ситцевое платье с ромашками и белые босоножки. Пакет с бельем, босоножками и подобным платьем, только с нарисованными васильками, захватили и для Лены.

Обедать пойдем втроем, но урчание в желудках решили заглушить бутербродами в баре, при выходе из номера.

Лену услышали сразу, как только такси домчало к башне центра. Значит, у нее все нормально получилось, хотя, мы и не сомневались в результате. О спящих экстрасенсорных способностях каждого человека известно еще с рождения, передаются они по наследству, и таких людей на Земле 21 процент. Но стоит процедура разгона столько, что далеко не каждому по карману, поэтому получает ее только каждый пятый. То есть на Земле таких людей около 4 процентов, плюс весь офицерский состав планетарных войск и муниципальных полиций, так как при поступлении в соответствующие академии тестирование таково, что абитуриент, не имеющий зачатков подобных способностей, тестов просто не сдаст и курсантом никогда не станет.

В холле медицинского центра мы подошли к окошку приема передач и отправили в адрес Лены пакет. Потом, в ожидании, уселись в кресла и стали слушать ее посылы. Она помылась, переоделась, отправила курьерской почтой в адрес отеля пакет с вчерашним костюмом и при этом ловила наши эмоции и передавала свои.

– Наша девочка слишком открыта, ее слышат все псионы в округе.

– Ничего, – ответила Вика. – Все через это прошли, за пару дней научится. Всё, идет сюда, к нам.

Она вскочила и побежала к входу для приема пациентов. Дверь отъехала в сторону, Лена выскочила в холл, расцеловала Вику, ухватила ее за руку, и они вместе поспешили ко мне.

Мама дорогая! Какие красивые девочки! Особенно в этих классических платьях с высоко открытыми коленками. Почему-то женщины их не особо любят, предпочитают брюки, шорты или, для походов на дискотеку, двадцатисантиметровой ширины юбко-пояс с голым задом.

Девчонки подбежали и повисли на мне обе, стали усиленно мять организм и выдавливать душу.

– Не выдавливайте, там уже давно ничего нет, вы все забрали, до последнего кусочка.

Ответом был звонкий и счастливый смех.

Всегда знал, что такое есть: моя фамилия, род, семья. Холодный расчет, внутреннее состояние и родительское воспитание подвигло быть готовым костьми лечь в защиту этих понятий и наших интересов.

Создав новую семью на основе взаимных обязательств, взвалил на плечи аналогичной тяжести мешок. И только сегодня, да, именно этой ночью, вдруг постиг новое понятие, не зависимое от желаний и расчетов, никогда не знаемое ранее неожиданное чувство. Сейчас добавил его в свой багаж.

Обнявшись втроем, в едином порыве сознания, впервые разумом постиг завершившийся образ семьи, созданной в том числе на основе качественно новых, глубоких чувств. Неважно, что только одну из женщин полюбил безмерно, а другую… Нет, ее я тоже люблю, правда, немножко меньше, но об этом она никогда не узнает, никогда не ощутит ущербности, несмотря на свои новые способности.

Теперь моя задача – сделать семью состоявшейся.

– Ты закрылся? – удивленно-распахнутые темнокарие омуты Лены взглянули на меня.

– Непроизвольно, радость моя, совсем на миг. Пойдем? – они взяли меня под руки, и мы направились на выход. – И не думай ни о чем, я вас люблю.

– Сильно-пресильно?

– Пресильнее не бывает. Разве ты не чувствуешь? И вообще, строго дозируй свою открытость, оставляй тоненький канал только для нашего общения, а все остальное – дома, и то, если нас явно никто не слушает. В этой башне, например, непсионами является только персонал, обслуживающий бытовую робототехнику, а мы готовы свое счастье раздарить всей вселенной.

– Понятно, но у меня еще плохо получается. А куда мы идем?

– Предлагаю на набережную озера, – предложила Вика. – Там аллея ресторанов с национальной кухней. Даже земные есть, штук шесть разных. Вчера с Алом обедали в китайском.

– А турецкая кухня есть?

– Есть. Ресторан называется «Истанбул»

– О великий джинн! Хочу свежие овощи, люля-кебаб и сухое красное вино!

– Слушаю и повинуюсь! – перенаправил стопы своих девочек к наружному стеклопластиковому прозрачному лифту.

Солнце ушло чуть за полдень, но жара не давила, и пройтись по тенистому бульвару мимо фонтанов было приятно.

Открытая терраса ресторана, живое обслуживание строго одетых восточных мужчин и вкусный обед также оставили хорошее впечатление.

«Ребята, есть еще один момент, вытекающий из новых способностей Лены, – общались мы ментально, и со стороны не было заметно, что Вика о чем-то говорит. Выглядело все так: мы молча сидим с бокалами в руках и наслаждаемся вкусом холодного вина. – Находясь рядом, с открытыми друг для друга пси-каналами, мы ощущаем все эмоции друг друга, и хорошие и плохие. Например, если я в соседней спальне буду заниматься с Алом сексом, а ты, Лена, будешь полностью ментально открыта, то получишь почти ту же порцию удовольствий, что и мы. Но в этом случае, во время экстаза ты можешь бесконтрольно выбросить море энергии, что чревато большими неприятностями. Вы, ребята, слышали когда-нибудь выражение: «Умер от счастья»? Так вот, поступает избыток энергии, которая входит в резонанс с нашим объемом, при этом самое слабое звено может получить ментальный удар. А кто у нас самое слабое звено? Нет, Лена, в данном конкретном случае, наоборот, ты самое сильное звено. А слабое – это Ал, именно он в это время отдаст максимум сил и будет слабо защищен. Хотя мужчина ты молодой и крепкий, думаю, выдержал бы. Но рисковать не стоит и ты, Лена, если сильно захочешь поучаствовать в процессе, то приоткрывайся чуть-чуть, чтобы была возможность контролировать себя. Лично я обещаю в это время от вас закрываться и наслаждаться исключительно сном».

«Какая несправедливость?! Вам – двойное удовольствие, а мне – смерть от счастья? Все! Хотел просить еще два выходных в декаду, теперь на четырех настаиваю!» – Шутку поняли, дружно покивали и рассмеялись.

Потом, продолжили прогулку к ближайшему супермаркету. «Упырь-маркет» – так говорит мой хороший товарищ и сослуживец Ровшан. В подобном торговом комплексе его жены выпивают из него все соки и последнюю кровь. Лично я к походам сюда отношусь по-философски: коль взвалил на плечи ответственность за таких красоток – должен соответствовать. Некуда бежать. Все зависит от бюджета, состояния души и близости семейных отношений. Правда, у Ровшана тоже дело не в деньгах, просто целый день болтаться хвостиком следом за неутомимыми женами, бредущими почти через каждый бутик и ищущими непонятно что… Дал за что-то великое обещание, с тех пор «Упырь-маркет» – это единственное место, где он ведет себя с женами тихо и ни во что не вмешивается. Вот так.

Сегодня решили посетить строительный салон, отдел жилищного строительства. Но сначала зашел и купил две коробки по шесть бутылок агорского коньяка в каждой. Первую отправил деду, а вторую – в адрес сержанта Гвидо. Тот свои координаты предусмотрительно оставил в бардачке. С высоты своего опыта дед прекрасно понимает, что именно мне нужно, даже не знаю, как его благодарить. И сержанта Гвидо, естественно. Затем вернулись в павильон жилищного строительства.

Да, здесь было на что посмотреть. Построенные небольшие сегменты квартир и домов, отделанные различными материалами, могли удовлетворить любой кошелек и любой вкус. Например, двухэтажный домик со всеми удобствами на сто девяносто – двести двадцать квадратных метров площади, какие повсеместно строятся в фермерских городках, стоит от ста двадцати до ста девяноста тысяч, в зависимости от комплектации и величины полуподвала. Такой домик возводится (или отливается) роботизированным строительным комплексом из искусственных нетоксичных материалов за какие-то семь с половиной часов. Мало того, за это время выполняются все сантехнические и электротехнические работы, и он полностью готов к эксплуатации. Из такого же материала, но с уплотняющей добавкой, настилают кровлю, строят дорожки, площадки и ограждения. Только цвета и внешняя фактура разные.

Из более качественных материалов, но по несколько другой технологии строят объекты поинтересней, здесь квадратный метр стоит около полутора тысяч. Есть жилье и от пяти до десяти тысяч кредитов за квадрат, но это – из чисто натуральных материалов.

Считается, что там, где обитают охотники, там крутятся большие деньги и орудует криминал, поэтому фермеры по неписаным правилам в свои городки действующих охотников не принимают или принимают очень неохотно. Фермерские хозяйства и так никто никогда не трогает. Кому в голову придет лезть в сферу прямых интересов корпорации? Без разговоров промоют мозги и сделают вечно преданной рабсилой. Но, среднестатистический фермер – человек тихий, рисковать здоровьем, а тем более жизнью ни за какие деньги не захочет, зачем ему какие-то шебутные соседи? Поэтому-то охотники живут в собственных временных поселениях, а те, кто заработал неплохие деньги, чаще всего бросают все и улетают в цивилизацию, иногда переезжают в большие города, а иногда выкупают участки и строят собственные городки.

Для вновь прибывших охотников самым распространенным и практичным жильем считается надувной домик стоимостью от девяти до пятидесяти четырех тысяч. Вот именно к такому, размерами восемь на двенадцать, мы сейчас и подошли.

От того, в котором мы недавно были, он довольно сильно отличался и формой, и содержанием, и размерами. Нет, материал, из которого изготовлен домик, был такой же – многослойная, влагозащитная, термостойкая, звукопоглощающая, но дышащая ткань. Наружная стенка из этого материала могла быть любых расцветок, только внутренняя – была всегда белой. Щиты пола, опять же с термоизоляцией, собирались на балках или бревнах, выставленных в одной плоскости на ровной площадке. Затем на этом полу расстилалась специально сшитая конструкция, которая накачивалась воздухом. Внутри конструкции каждый угол раскреплялся согласно схеме жестким каркасом из металлопластика. Не нужно быть великим строителем, нужно просто уметь читать чертежи и пользоваться компрессором и гайковертом.

Быстросборные пластиковые шкафы-купе и кухонная мебель с бытовыми приборами, ролетные и раздвижные двери и окна, туалетная и душевая кабины – все это, вместе с соединением стен и перегородок с полом, устанавливается и монтируется вручную двумя неленивыми людьми за двенадцать часов. Правда, обратно собирать нужно не меньше двадцати часов (если аккуратно). В правильно свернутом виде дом выглядит, как контейнер, который можно доставить на самом маленьком грузовичке.

Внутри находится: три маленькие спальни, размером три на четыре метра, с большими надувными кроватями и шкафами-купе; кладовка, санузел с двумя кабинами – туалетом и душем, кухня чуть побольше – четыре на четыре, и большая комната восемь на четыре метра. В ней стояли два надувных кресла, кровать-диван и раздвижной овальный стол с круглыми табуретами на шестьперсон.

В общем, домик нам понравился, и цена вполне приемлемая, но самое главное – полный климат-контроль всех помещений, хорошая вентиляция и ТРИ спальни. И в наш флаер, если разместить стоймя в открытый кузов, – контейнер поместится.

– Как вам эта модель, госпожи директрисы?

– Хорошая, но мне больше нравится тот фрагмент дома, где один метр стоит восемь тысяч кредитов, – улыбнулась Лена.

– Будем стремиться. Что скажешь, Вика?

– Думаю, что этот и нужно брать. Минимально необходимые удобства и комфорт есть, правда, эта химия беспокоит, но срок эксплуатации – пять лет – можно перетерпеть, и в перерасчете на стоимость проживания: в сутки составит около двадцати семи кредитов – для семьи очень даже приемлемо.

– Значит, так тому и быть. Определяемся с ориентировочным местом базирования, делаем два-три пробных выезда и организовываем пункт постоянной дислокации.

– Временной, – поправила Вика, – постоянно жить в надувном домике – не хочу.

– Даже не собираюсь спорить, благополучие в семье – прежде всего!

Глава 6

Сегодняшний день был насыщен событиями и ознаменован целым рядом ожидаемых сюрпризов.

Только проснулся и открыл глаза, сразу увидел четыре сообщения.

Первым было подтверждение господина Роднина о полном выполнении условий контракта и благодарность за участие в дальнейшей судьбе дочери.

Вторым пришло предложение нового договора. Текста было совсем немного, и речь шла о возврате из рук мошенников средств, принадлежащих госпоже Родниной Елене в сумме два миллиона семисот тысяч кредитов. Обязательным требованием является такое решение вопроса наказания виновных, при котором они больше никогда не побеспокоят семью Родниных. По выполнению данных условий на счет заказчика (номер указан) должна поступить сумма в 1 (один) кредит. Все прочие средства, полученные в результате лицензированной деятельности исполнителя, идут на его вознаграждение и используются последним по собственному усмотрению. Далее шла приписка, что срок принятия решения о подписании договора с момента получения – семьсот часов. Здесь ясно – это срок прибытия корабля. Не соглашусь я, думаю, прилетит Сергеич или кто-нибудь другой, за такие деньжищи желающих рискнуть будет немало. И срок исполнения договора был вполне приемлемый – шесть земных месяцев, или четыре тысячи сто семьдесят стандартных часов.

Третьим было извещение о пополнении банковского счета. К моему обнищавшему кошельку с двенадцатью кредитами на счету добавились один миллион сто восемьдесят две тысячи кредитов. Ага, это с учетом затрат на лечение и отправку Елены.

Четвертым – было приглашение желающих посетить конференцию для новых охотников-зверобоев, которая состоится сегодня в одиннадцать часов в здании Центра.

Пятое сообщение пришло, когда мы после физо плавали в бассейне. Оружейники сделали крупнокалиберный пулемет, нужно гнать флаер на монтаж. Отлично! Сразу после завтрака займемся делами.

* * *

– Что я могу ответить, Ал? – проглотив бутерброды с ветчиной и сыром и сидя с чашечкой кофе, обсуждали новое предложение Родниных. – Мы не готовы. Не зная местного расклада сил и криминальных взаимоотношений, не зная акцентов деятельности муниципальной полиции, можно очень сильно влипнуть. И вообще, сейчас нам надо затаиться, желательно уехать далеко и надолго. Ни за какие миллионы я не готова поставить на весы наши жизни. А в будущем – не знаю, нужно очень хорошо думать и серьезно готовиться. Такой налет, какой мы совершили при освобождении Родниной, сейчас точно не прокатит. Но если ты все-таки примешь решение о подписании этого договора, я буду настаивать на сотрудничестве с полицией.

– Лена?

– Если честно, я боюсь. Со временем я зачерствею, стану такой же, как и вы, может быть, бояться перестану. Но ты знай одно, Ал, что бы ты не решил, я всегда буду рядом.

Допил кофе, поставил чашечку на стол, поднялся и подошел ближе к окну. На сегодня город состоял всего из семнадцати башен. А вон, слева, заложено к строительству сразу пять, и этажи растут буквально по часам. И если весь этот город в будущем будет считаться колоссальным медицинским центром для людей очень богатых, то интересно, кто будет жить в том коттеджном городке за мысом, на берегу озера, который строится для восьмидесяти тысяч пациентов?

– Я хочу, Вика, чтоб через девяносто лет ты стала пациентом этого грандиозного Медицинского центра. Я хочу, чтобы и Лена, и я через сто восемьдесят лет тоже стали пациентами этого центра. Отказаться от денег, за которые при нормальной ситуации нужно пахать пять лет? Нет, это реально быстрые деньги, они нам нужны, и мы их заработаем. План такой: договор подписываю немедленно – это раз; второе – затаимся, как ты Вика говоришь, далеко и надолго. Ровно на столько, сколько этот вопрос будет обдумываться. А чтобы он хорошо обдумывался, ты, Вика, завтра отправишься в частное детективное агентство. Это – три. Я только что смотрел их на сайте, команда там, видно, крепкая, вопросы решают серьезные, возглавляет бывший первый заместитель комиссара. Очень много положительных отзывов. Но гонорары берут большие, самое меньшее – сто тысяч кредитов, самое большее – миллионы. Не мне тебя учить, ты все знаешь лучше меня. Купи всю нужную нам информацию. Специально на бригаде Баида вопросы не акцентируй, но потом в числе других все нужные моменты уточни… – минуту подумал и продолжил: – А в полицию, сама прекрасно понимаешь, сейчас идти нельзя, но обещаю, если мы будем уверены в их положительном отношении к нашей деятельности, то сходим. Наверное. Все, пошли к флаеру.

Лену познакомили с Джи и показали «Хамелеон». Но когда она увидела маленькие кабинки туалета и душа, хлопала в ладоши и веселилась, как маленький ребенок, у Вики позавчера тоже были подобные эмоции. Это понятно, для женщин вопрос теплого унитаза имеет не абы какое значение.

В Оружейной компании нас встречали целым коллективом. Кроме менеджера по продажам присутствовали главный конструктор, главный технолог и мастер, ответственный за сборку. Конечно, компания сдает в эксплуатацию готовое дорогостоящее эксклюзивное спецсредство.

Испытательный универсальный стенд – трансформер – находился на каком-то из нижних уровней здания. Он полностью имитировал существующую площадку пенала флаера, ствол был направлен в глубь темного бетонного тоннеля.

Мастер взял в руки самый обычный наладонник и нажатием кнопки активировал работу исполнительных механизмов рейлгана, включил освещение стометрового тоннеля, в самом начале которого висел плазменный экран, дающий увеличение изображения мишеней.

– Обратите внимание, здесь присутствует обычная двадцатикратная прицельная видеокамера с импульсным целеуказателем, привязанная к компьютеру специальной программой. Она установлена жестко, не имеет степеней свободы и смонтирована только для демонстрации стрельбы. На вашем же флаере ничего подобного не предусмотрено. Но об этом скажу немного позже. Для управления ведением огня возьмем обычный наладонник. Смотрите на большой экран над тоннелем, вы видите профиль раптора. Мы с помощью целеуказателя и программного обеспечения захватываем цель (здесь на сенсорном экране нажимаем кнопку; на панели базового компьютера флаера или на вашем биокомпе все это будет выглядеть аналогично) и кликом или, если это экран панели, то просто пальцем, маркируем точку поражения. В данном случае ткнул в правый глаз раптора. Затем, смещаем мишень, например на три метра вправо, и развернем ствол рейлгана на девяносто градусов влево и на тридцать вверх. Теперь можем произвести выстрел.

Он нажал кнопку – ствол мгновенно развернулся по направлению нового местонахождения мишени, и рейлган выплюнул один снаряд. На экране было ясно видно, как в глазу профиля раптора образовалось отверстие. Затем произвел выстрел очередью – отверстие чуть-чуть увеличилось. И наконец, продемонстрировал автоматическую смену магазинов во время боя. Каретка, на которой были установлены пять коробов: три слева и два справа, двигалась относительно неподвижного ствола вперед-назад, а рычаг манипулятора, который находился над ствольной коробкой, мгновенно подавал лоток того или иного короба в гнездо пулеприемника. Можно было произвести замену любого боеприпаса на выбор в течение одной секунды

– То есть вы можете нанести поражение любой единичной или групповой цели, хоть в одиночном режиме стрельбы, хоть в автоматическом, – к разговору подключился главный конструктор. – Пусть будет даже десять рапторов, компьютер флаера не ошибется и выберет именно ранее маркированную точку. Определение целей и точек их поражения оператор может осуществлять даже из собственного биокомпа через компьютер флаера, после чего происходит ее захват и запоминание, сроком на сто секунд, и последующее сопровождение в режиме автопилота. Наведение на цель и расчет баллистики производятся с помощью существующих на корпусе флаера датчиков и передней видеокамеры. Компьютер самостоятельно определяет пространственное положение ствола и траекторию полета снаряда. Оператору остается только отдать голосовую команду «Пли», либо нажать клавишу управления огнем бывшей лазерной пушки.

– Если у вас нет замечаний, – продолжил менеджер по продажам, – то мы приступаем к монтажу, а через два часа можно будет вылететь на загородное стрельбище на испытания.

– Давайте все вопросы после стрельб. Мы приедем после обеда, – согласился с ними. «А мне понравилась концепция проекта», – это Лена. «Тогда тебе поручается быть сегодня первым стрелком. А сейчас вызывай такси, отправляемся в центр на конференцию».

* * *

– Компания вынуждена настаивать, чтобы вы как можно быстрее организовались и отправлялись на работу. Сейчас наступил сезон добычи пантов северных оленей и все охотники, которые получили соответствующие лицензии, отправились на Северный материк, а наше производство нуждается в срочных поставках мяса бизонов и страусов. Вы новички, поэтому учтите, комплект лицензий, который все получили, к реализации обязателен. Но если вы думаете, что, ничего не делая, будете хорошо жить, то вы глубоко заблуждаетесь, наш ИскИн не такой дурак, и в будущем вместо хорошей лицензии вы получите фигу с маком. Что-что? Вы не знаете, что такое фига с маком? Это значит, что никакой серьезной, имеется в виду денежной, работы вам не видать как собственных ушей, и не надейтесь! – перед нами, подняв правую руку вверх, потрясая указательным пальцем, выступал представитель компании и увещевал о необходимости работать, работать и еще раз работать. Выглядел он как самый типичный житель Тель-Авива, даже был чем-то похож на моего давнего товарища и одноклассника Вилю. – Что вы говорите? Нет, к сожалению, лично я лицензий не выдаю. Конечно-конечно, мы разумные люди и должны помогать друг другу но, к счастью, все эти вопросы решает бескомпромиссный ИскИн нашей корпорации, кстати, самый лучший ИскИн во всей Галактике!

Еще хочу вам сказа-ать, уважаемые охотники, что в этом году компания пошла на беспрецедентный шаг! Она увеличила закупочную стоимость мяса! Правда, только для тех, кто будет осваивать дальние охотничьи угодья. Сегодня основные группы охотничьих поселений расположены в восьмистах километрах от Города. Конечно, даже на этих площадях охотников нужно раз в пятьдесят больше, но компания заинтересована в продвижении народа на восток, туда, где еще не ступала нога человека. Да-да, одна из причин, почему зверобои и трапперы туда не спешат, это зависимость от максимальной дистанции движения гравика. Но сегодня компания приняла решение о дополнительном строительстве двадцати четырех зарядных станций с приемными пунктами продукции: на расстоянии восьмисот километров от Города – двадцати штук, это позволит немного расширить существующие угодья, и на расстоянии одной тысячи шестисот километров – четырех штук, это позволит двигаться вперед. Именно для охотников, которые будут селиться в дальних районах, предусмотрено увеличение закупочной стоимости мяса на пятнадцать сотых кредита. Почему мало? А вы умножьте на ваши четыреста тонн годовой добычи и получите прибавку в шестьдесят тысяч кредитов. О-го-го, какие деньги! Вам они не нужны? Так подарите мне.

Для тех, кто пожелает двинуться поближе к Восточному океану, разрешается, во-первых, ставить свой поселок где угодно, после чего оформлять разрешение на его размещение. И, во-вторых, если в центральных районах корпорация выделяет участки под застройку в аренду сроком на сто лет, с возможностью последующей пролонгации, то на дальнем востоке сегодня землю разрешают купить! И стоит она недорого. Несколько серьезных охотников там уже обосновались. Что там есть? Там есть все то же, что и здесь, можете посмотреть на нашем сайте. И дикий корень Аарона встречается, и различные экзотические фрукты. Зверье? Все то же, что и здесь. Да-да, правильно, саблезубого тигра нет, есть гепард и белый лев. В общем-то, да, и земляной удав есть, и раптор тоже есть. А что вы хотели? Седер без мацы не бывает! Хотите хорошо жить – умейте саночки тащить.

– Да кто туда захочет отправиться, раптору в пасть, за четыре тысячи километров? И на чем? А добычу куда девать? – задал вопрос, скривив лицо, какой-то мужчина, сидящий в задних рядах.

– А у кого флаер есть, тот и отправится, что для него какие-то четыре-пять тысяч километров. Знаете, с каждым пополнением колонистов прибывают не меньше семи сотен человек, желающих попробовать себя в этом бизнесе. Только сегодня в зале зарегистрировалось семьсот девяносто восемь человек, из них триста пятьдесят семь лицензированных охотников, остальные – помощники. И поверьте, от трех до десяти семей точно захотят туда отправиться. Как отправятся? Обычно владелец флаера цепляет к днищу гравиплатформу товарища, и таким образом путешествуют куда надо. Или нанимают грузовик. А для хранения добычи ставят сменную двадцатитонную холодильную камеру, оснащенную морозильной капсулой, позволяющей производить глубокую заморозку. Но обычно не замораживают, так как через каждые пять дней компания направляет грузовик и обменивает заполненные камеры пустыми. Да! Кто не будет сдавать продукцию приемщику персонально, а будет отправлять холодильником, должен получить у меня специальный маркировочный штамп.

И последнее! Каждому главе охотничьего звена сейчас поступят заготовки кредитных договоров на сумму до двухсот тысяч кредитов, желающие могут обдумать и при необходимости воспользоваться. Все! Те, кто хочет остаться работать в местах, близких от цивилизации… Что, зверье? Не переживайте, зверья здесь, в освоенных районах, столько, сколько вы видели на симуляторе, и при таких темпах отстрела не исчезнет никогда. Так вот те, кто не хочет заселяться в дальние угодья, оставайтесь на своих местах и группируйтесь по восемь-десять семей для создания нового поселка. Точки на карте и снимки месторасположения поселков сейчас вам скинем. Что вы говорите, можно ли меньше? Можно и меньше, можно и больше. Даже если захотите жить один – тоже можно. И не спешите бежать в салон за новым гравиком или домиком, на сайте есть адрес продаж подержанных, но очень в приличном состоянии. Да-да! Магазин господина Абрама Горовца! Рекомендую.

Теперь «дальние». Вас прошу собраться внизу в первых рядах, справа. Тоже организовывайтесь аналогично. И «самые дальние». На первом ряду слева сидит девочка, вот собирайтесь возле нее.

Действительно, поступило новое сообщение, которое тут же открыл. Это было предложение банковского кредита. Нет, нам не надо. Удалить!

– Так! Вика, Лена, пока деньги есть и они нам особо не нужны, предлагаю выплатить долг за перелет и процедуру номер два. А ты, Вика, гаси за себя со своего счета пятьсот двадцать тысяч.

– А может, пусть пока побудут?

– Незачем платить лишние проценты.

– А твои два миллиона, может, хоть часть выплатим? – Лена.

– Нет, об оставшихся наших трех с половиной миллионах, Леночка, будем говорить позже. – Накликал на выведенные в память номера счетов по сто девяносто восемь тысяч пятьсот сорок, плюс по девятнадцать тысяч за перелет – за себя и за Лену и активировал транзакцию.

– Вика, что у тебя на счету осталось? У меня – семьсот сорок шесть тысяч, пойдешь завтра к детективам, если будет недостаточно, то добавим.

– У меня сто девяносто тысяч с мелочью, думаю, хватит. Ал, я в шоке, за несколько дней мы получили то, на что планировались годы. Ты – настоящий мужчина, Ал, мы очень удачно вышли замуж.

– Да? Но я все равно хитрее вас. Я у вас один, а вас у меня – двое, поэтому, я женился удачней. Ладно, лекция закончилась, пошли вниз и налево, к той беременной женщине.

– Ты уверен?

– В том, что она беременна? Любой из нас троих это чувствует.

– Я не об этом. Что нам нужно именно туда?

– Уверен, именно туда.

– Вика, – подключилась Лена. – Я тоже поддерживаю, мы это изначально планировали.

– Хорошо, молчу. Принимать решение, – это твоя прерогатива, Ал. А мы за тобой – хоть в огонь, хоть в воду.

– Смейтесь-смейтесь. А ты, Лена, двигай за штампом.

Дождавшись ее возвращения у бокового входа, пошли вниз. Из-за спинки кресла выглядывала симпатичная мордашка круглолицей девочки со вздернутым носиком. Когда мы подошли ближе, то заметили ее напряженно ожидающие глаза и явно выделяющийся животик.

– Привет, меня зовут Алекс. Эту девочку зовут Вика, а эту – Лена.

– Привет, привет, – мои девочки тоже поздоровались.

– Таня, – тихим, протяжным голосом представилась она и начала приподниматься.

– Сидите-сидите, – придержала ее Вика и присела рядом.

– Простите, вы будете консультировать переселенцев в дальние края? – спросил я у нее.

– Могу проконсультировать, мы там бывали. Но я здесь сижу не поэтому, ищу будущих соседей. И обращайтесь ко мне на «ты», здесь все так друг к другу обращаются.

В это время к нам подошли еще две семьи: сначала познакомились с Мигелем и Мартой, а следом за ними пришли Поль, Люси и Барбара.

– Но называйте меня Бася, – поправилась Барбара, когда мы представлялись друг другу.

Пока знакомились, говорили первые, ничего не значащие слова, прошло минут пятнадцать. Никто в наш угол больше не спешил.

– Других желающих присоединиться больше не наблюдаем. Наверное, давайте поменяем это шумное помещение на какой-нибудь бар на бульваре, – понял, что больше ждать нечего, поэтому взял инициативу в свои руки.

– А может быть, пообедаем? – сделала встречное предложение Таня. – Честное слово, все время хочу есть.

Возражений не последовало, и мы отправились на самый верх башни, в ресторан, на открытую террасу. Каждый сделал заказ по собственному вкусу, пообедали, и начался более откровенный разговор.

«Девочки, если вы почувствуете какую-нибудь гнильцу в ком-нибудь из наших визави, сразу информируйте. А сейчас, Вика, покажи пример и представь наше семейство чуть шире».

Вика рассказала о том кто мы, что мы и откуда, по каким причинам здесь оказались. В принципе, выдала ту информацию, какая есть в свободном доступе в сети.

Мигель и Марта родом из Центральной Америки, вместе живут уже тридцать пять лет, а сейчас прошли курс омоложения и попали сюда. Имеют троих взрослых детей. Мигель в свое время, в течение пяти лет, служил в планетарных войсках рядовым бойцом, затем тридцать четыре года отработал егерем в частных владениях какого-то олигарха. Умеет правильно обращаться со многими стрелковыми системами и, что такое дикая природа, знает не только из симуляторов. Марта всю жизнь была домохозяйкой, но понятие о том, с какой стороны держать карабин, тоже имеет.

Поль с Люси ранее жили в Бордо и тоже были давно женаты. Люси всю жизнь работала технологом на каком-то пищевом комбинате, была на три года старше Поля и ожидала, пока он подрастет до шестидесяти лет для совместного прохождения процедуры. А Барбара никогда не имела никаких семейных обязательств, сейчас числилась у Поля помощником и была сестрой второй жены, которая как муниципальный служащий в прошлом году прошла процедуру бесплатно и осталась на Земле строить совершенно новую личную жизнь. Поль многие годы проработал механиком по ремонту робототехники, в войсках не служил, но охотником был заядлым.

– Мы – земляне с Урала и живем здесь уже два с половиной года, – начала наша, почти землячка, Таня. – Мы – это еще две мои сестры, Аня и Юля, и наш муж Ваня.

Из ее дальнейших слов мы поняли, что когда-то родители девочек и их нынешнего мужа Вани дружили семьями но, будучи где-то на совместной гулянке, оказались свидетелями несчастного случая: что-то там сверху обвалилось, и все взрослые погибли. Семьи были не богатыми, но работящими. К этому времени Ваня и Юля уже два года как окончили школу и учились в колледже, а близняшки Аня и Таня учились в последнем классе. После всего случившегося дети, не имея за душой никаких сбережений и понимая, что пробиваться в жизни с нуля без профессий будет сложно, никакой пенсион не поможет, решили искать лучшей доли там, где нужно пахать, но где хорошо платят. После выпускного балла все четверо оформили брачные отношения (это помогло исключить такой юридический фактор, как возрастной ценз в двадцать лет, необходимый для принятия самостоятельных решений), заключили добровольный контракт с «Колонистом Геды» и, таким образом, оказались здесь.

Ваня всегда был фанатом охоты, еще с детства с отцом и рыбачил и охотился, поэтому у него и здесь все получалось, а девочки, подучившись на симуляторах, всячески помогали.

Тяжелей всего было в первый год, но они смогли немного отложить денег и погасить около трехсот тысяч по кредитам. А через два года смогли рассчитаться полностью по всем задолженностям и даже вот решили позволить себе ребятенка.

«Я нашла их в сети, – услышал Вику, – все верно, история где-то так и выглядит. А Таня эта – девочка нормальная. Обратите внимание: тело не рыхлое, мышцы накачаны физическим трудом, на руках специфические мозоли, как от теннисной ракетки, но думаю, что это от рукояти разделочного ножа. Вместе с тем – не выглядит опущенной рабсилой, маникюр и педикюр вполне удовлетворителен, и пахнет от нее хорошо. Слышите, как говорит? Девочка не зашугана, налогами не забита и имеет собственное достоинство».

Между тем, Таня продолжила свой рассказ:

– В центральных районах материка можно жить неплохо. И природа красивая и погодные условия хорошие. Правда, территории пустынны и малолюдны, и еще мы не можем привыкнуть, что зимой на материке нет снега, только холодный дождь идет. Дичи тоже много. Единственная незадача, возле приемных пунктов крутится рэкет. Изначально на материке существует несколько сплоченных, хорошо оснащенных мобильных банд, в составе которых по пятьдесят – семьдесят боевиков, именно боевиков, а не сопляков. Мало того, они официально оформлены, как «Добровольные ассоциации взаимной помощи охотников», с системой членских взносов, а ИскИн их воспринимает как добропорядочных граждан и работников.

Вот, каждый охотник должен стать членом этой самой ассоциации и платить не только положенную десятину налогов муниципальным органам, но и рэкетирам. Каждый охотник точно знает, на чье имя записать у приемщика десятину добычи мясом. Именно мясом, так как за его сдачу деньги поступают автоматически, и за это идет от ИскИна целая куча бонусов. За все прочие реализованные охотничьи трофеи нужно заплатить десятину ассоциации, в виде денежных взносов.

Многие с таким положением вещей не мирятся и начинают воевать. С переменным успехом: то охотники бандитов постреляют, то наоборот. Говорят, есть несколько небольших поселков охотников, которых все боятся и с которыми бандиты находятся в состоянии вооруженного нейтралитета. Рассказывали, что за непослушание одного крутого охотника бандиты поймали и изнасиловали одну из его жен, так он за три месяца вырезал всю банду, всех пятьдесят пять человек. Главарь сбежал в соседнюю систему, так он и там его нашел.

Сейчас Ваня с Юлей и Аней на Северном материке, на добыче пантов. Это самая прибыльная и легкая работа, а они в этом году получили шестьсот пять лицензий. Там бродят миллионные стада оленей, остается только на выделенном участке их усыплять специальным боеприпасом (да, без летального исхода, это важно) и снимать рога. Период добычи скоротечный, всего через пару недель они отвердевают и теряют качество. Сколько стоят? В этом году триста восемьдесят кредитов пара, говорят, они чем-то в шесть раз лучше, чем панты земного пятнистого оленя. Рэкетиры? Да, на пантах сидит самый крутой рэкетир. Там между материками узкий пролив, длиной в триста шестьдесят километров. В этом месте стоит заправочная станция для гравиков, поэтому останавливаются фактически все. У кого флаеры, многие тоже останавливаются, боятся, не хотят потом ходить и оглядываться. Зато те, у кого флаеры, могут позволить себе жить подальше от центральных районов, отправлять мясо холодильными контейнерами и, зачастую, с рэкетом не пересекаться. Ведь сэкономленная десятина в шестьдесят тысяч, по земным меркам, это бешеные деньги.

Вот, а меня мои оставили. – Таня погладила выпуклый живот и улыбнулась. – Мы решили перебираться на Дальний Восток, вот. Теперь хотим найти хороших соседей.

– Таня, с чего ты взяла, что мы – хорошие? И еще так откровенно обо всем говоришь? – спросила Люси.

– А все новички поначалу хорошие, это когда немного здесь поживут, некоторые становятся злобными и невыносимыми. И Ваня говорит, что если люди решились поселиться в дальних угодьях, значит, есть у них в душе что-то такое… нужное. Вот.

«Святая простота», – сказала Вика. «А мне она нравится», – передала Лена. «Мне тоже, и если у них все семейство такое же, то эти соседи нас вполне устроят. И Люси эта выглядит человеком интересным и серьезным, – согласилась Вика. «А вот Бася – прожженная старая кляча. Только что нашла ее в сети, представляете, она ни разу не рожала. И о работе никакой информации нет, как будто все шестьдесят лет вела праздный образ жизни. Развратница, задницей вертит и сиськами трясет перед нашим мужем. Чувствуешь, Вика? Она уже представляет, как сверху на нем сидит и трахает, и трахает. Так и хочется подойти и треснуть в рожу», – тихо закипала Лена. Под хихиканье Вики пришлось остудить ее пыл: «Какая рожа? Ты же леди! Художник! Человек искусства! Все, тихо-ша! Ни на кого вас менять не собираюсь, и никаких Бась даже нюхать не хочу».

– Таня, а почему так мало желающих отправиться на дальние угодья? – спросил у нее.

– А страшно. Нет-нет, среди охотников трусов не бывает. Такие через пару месяцев сбегают к фермерам. Только зверья там много, а хищников – больше, чем где-либо. И наши «пугала» против рапторов и земляных удавов не действуют. Очень многие охотники там погибли. Освальд говорит, что это по неопытности и неосторожности, а также от излишнего азарта и легкомыслия. Еще, почти у всех маленькие дети, а если что-то случится, то помощи ждать неоткуда. Поэтому абсолютное большинство людей соизмеряют свои возможности и потребности семьи и рисковать не хотят. Да и в поселке хотя бы один флаер нужен, а лучше два.

– А кто он такой, этот Освальд?

– О! Это очень крутой охотник, – затараторила она. – Даже не знаю, сколько ему лет, но выглядит, как дядечка, лет на сорок. Его даже бандиты десятой стороной обходят. А мы его маленького сына спасли. Были в Городе, выходили из магазина и увидели, как маленький мальчик выпал с балкона третьего этажа. Вот Ваня умудрился его подхватить, и тот не разбился, а Освальд пригласил нас к себе на Дальний Восток. Мы на его флаере целых двенадцать часов летели. Там у него на берегу моря такая огромная вилла и большие виноградники, и еще сады разные. Он нам организовал охоту на земляного удава и ничего себе не взял, а там только мешочки с жидкостью в железах четырех жвал на сорок четыре тысячи потянули и еще восемнадцатиметровая прозрачная кожа. Приемщик забрал ее у нас за три тысячи, Освальд потом говорил, что мы очень сильно продешевили, она даже необработанная не меньше семи стоит. Он нам и флаер свой продал в кредит за восемьсот тысяч. А здесь с такой техникой напряг, если попадается, то меньше миллиона не бывает, правда, и покупателей на него немного. Мало кому в голову взбредет летать на дорогущей технике куда-то к черту на кулички и рисковать головой, когда хорошо можно заработать, никуда далеко не отрываясь. Но мы решили переселиться и даже подыскали местечко с родником. Вот.

«Девчонки, на мой взгляд, народ собрался адекватный, можно мириться».

«За исключением Баси».

«Прекращай, Лена. Что за эмоции? Я тебя так не воспитывала. Как твоя фамилия? Ты не имеешь права ни взглядом, ни движением показывать свое отношение к человеку, даже если он неприятен. Посмотри, она на тебя уже косится».

«Ты права, извини меня. И ты, Ал, извини».

«Солнышко, ты находишься в начале жизненного пути и, естественно, делаешь ошибки, а мы тебя поправляем. Не обижайся, мы с Викой любим тебя. Сильно-пресильно».

– Таня, а на это местечко можно взглянуть? – вклинилась Люси, видно, натура деятельная.

– Да, и координата для автопилота есть, и Освальд нам съемку с летающего дрона сделал. Светите свои идентификаторы, сейчас скину.

«Летающий дрон!!! Вот что нам нужно. Лена, нечего бездельничать, быстренько загляни в сеть».

«Вот-вот! Лена – туда, Лена – сюда, Лена – то, Лена – се».

«Не бурчи, как старуха».

А место понравилось. На берегу океана – небольшая скальная возвышенность, заросшая травой, кустарником с большущими белыми, синими, желтыми и красными цветами. И пальмы, похоже, кокосовые. Открыл сайт и посмотрел животный мир этого участка континента, действительно – есть все. Тех же бизонов в степи, которая начинается в ста двадцати километрах от побережья, – просто тучи.

«Девочки, предложение надо принимать, но если не понравится или найдем чего получше, то что нас удержит? Переедем. Вика, Лена?»

«Я – за». «Конечно, за».

– Ой! Почти как у нас дома! – восторженно воскликнула Марта. – А пляж песчаный, да? Ой, как хорошо, да Мигель?!

– Нам местность тоже нравится, и мы не против того, чтобы присоединиться, – высказал я мнение нашего семейства. – А вы, Поль?

– Мы с вами, – сказал он, а Люси и Бася усердно закивали. – Только как нам все это организовать?

– Подожди, Поль, нужно уточнить некоторые моменты, – прервал его. – Танечка, прежде чем принять окончательное решение, хотелось бы с этим соседом, Освальдом, переговорить. Сможешь организовать?

– Он сейчас на Северном материке но, думаю, без проблем. – Она поправила горошину наушника, активировала браслет, переместила со лба на нос компьютерные очки и, поводив по окошку браслета пальцем, быстро нашла и вызвала нужного абонента. – Да-да, Ос, это я, все нормально. А Ваня со мной на постоянной связи, он и сейчас нас слушает. Да, Ос, будет еще три семьи. Нет, с нами четыре. Да, именно на том месте. В одной двое, в двух – трое, да, всех потом скину. Прямо сейчас? Пожалуйста, лови все восемь. Ос, здесь Алекс, хочет с тобой поговорить. Алекс, какой у тебя идентификатор? Кот в сапогах? Хорошо, Ос, скажу.

Она отключилась, вернула очки на лоб и повернулась ко мне.

– Алекс, я дала ему все ваши идентификаторы. Ну, все кто там живет, имеет связь друг с другом, вы тоже будете иметь связь с семейством Освальда и с другими. Так, он сказал, что через час сам с тобой свяжется.

– Да все нормально, Таня, взаимное доверие – это хорошо. Кстати, его идентификатор мне тоже скинь, пожалуйста, – слегка придавил ее взглядом. Она, с удивлением в глазах (совершенный ребенок), тут же отправила значок, с изображением двух скрещенных молотов.

«Не простой он парень, этот Освальд, не надо быть великим аналитиком, чтобы понять, – в поисках информации перелопатит сейчас всю сеть и только потом выйдет на связь».

«Вика, любой серьезный человек на его месте поступил бы так же».

– Ребята, – обвел я всех взглядом, – давайте не будем торопиться. Может быть, нам не будут рады, совсем не хочется вступать в конфронтацию с соседями. Или соседи захотят, чтобы мы стали членами нового профсоюза или еще какого-то добровольного общества, а моя семья на это не согласится. А незанятого побережья там полторы тысячи километров, найдем место и самостоятельно, если что.

Мои слова получили всеобщее одобрение. За столом слегка пошумели, но согласились, буквально все.

– Алекс! Что ты! Ребята, да вы не знаете! Вот, даже Ваня говорит, если там будут появляться люди, все будут только рады! Я поняла, о чем ты говоришь, никто там никому ничего не платит, – заволновалась Таня.

– Таня, – Вика взяла ее за руку, – не волнуйся ты так. Наоборот, мы хотим, чтобы все было так, как ты говоришь.

Вика хорошо умела и успокаивать людей, и слегка манипулировать их сознанием. У меня еще так не получалось. Ее многолетний опыт и практика – это великое дело. Заказали еще кофе, напитки, и она взяла развлекательный процесс в свои руки, а я полез в сеть.

Нашел его быстро. Освальд Хаер, полный гражданин Галактического содружества, родился двести двенадцать лет тому в Калифорнии, планета Земля. Два курса омоложения. Сто девяносто пять лет назад дважды задерживался полицией за хулиганство. Учеба в морском колледже. Помощник капитана, капитан траулера, капитан-директор плавбазы, собственный бизнес, ликвидация собственного бизнеса, одиннадцать лет официально ничего не делал. После курса омоложения опять девять лет путешествовал и отдыхал на различных курортах. Потом планета Отивия – бизнес и бизнес, что-то связанное с лесом. Сорок три года до второго курса омоложения официально нигде не работал и не проживал. Со слов господина Хаера записано, что путешествовал по миру на собственном корабле и жил за счет ранее заработанных средств. Принадлежавшие ему активы в сумме пять миллиардов сто восемнадцать миллионов передал в управление внуку Вику Хаеру. Имеет десять сыновей, двадцать восемь дочерей, семьдесят семь внуков. О правнуках ничего не сказано. На Даэр-2 проживает четырнадцать лет, зарегистрировался охотником, организовал рыболовно-краболовную компанию с активами в сумме сто двадцать три миллиона кредитов, где держит контрольный пакет акций. Четыре года назад компанию передал в управление правнуку Артуру Хаеру. Дальше перечень личного движимого и недвижимого имущества: участок земли – четыреста девяносто восемь гектаров, четыре разных дома, дорогущий флаер «Гепард-700», с сумасшедшей защитой; один «Хамелеон-18»; два – «Галиона-160»; два «Соболя», нет, уже один. Второй, видно, Ване ушел. И куча разного оружия. Ничего себе, только крупнокалиберных автоматических рейлганов – девять штук.

Вот такой вот Освальд. Наконец, ровно через час он вышел на связь.

– Алекс Седов? Здравствуй.

– Здравствуйте, господин Хаер. Как наш фейс-контроль?

– Точно так же, как и наш. Задавай свои вопросы.

– Не будете ли вы возражать против поселения новых соседей?

– Если соседи будут людьми адекватными, то совсем наоборот. Буду рад и даже окажу некоторую помощь.

– И сколько будет стоить эта помощь?

– Проставишься бутылкой кальвадоса, впрочем, здесь его не бывает. Поэтому бутылки хорошего вина достаточно, – рассмеялся он. – Что еще?

– Как вы видите наше будущее сосуществование?

– Как ассоциативно-добрососедское.

– То есть вы считаете, что мы, как добрые соседи, должны будем взять по отношению к вам какие-то финансовые обязательства?

– Нет. Мне ваши деньги не нужны. Вы возьмете на себя консолидированную финансовую ответственность в вопросах нашей общей безопасности. Четыре года назад я заключил контракт на спутниковый мониторинг пятисотпятидесятикилометровой зоны нашего побережья. Информация о любом железе, которое не имеет опознавателя «Свой», всем нам сразу же поступает на комп вместе с картинкой крупного плана и полной идентификацией этого железа. Стоит это удовольствие четыреста двадцать тысяч кредитов в год, и половину этой суммы вы возьмете на себя. Это условие обязательное, иначе я вам закрепиться не дам, и можете двигать куда подальше, хоть на север, хоть на юг. А как вы думаете? Да, эта сумма соизмерима с так называемыми профсоюзными взносами в центральных областях. Но, уж лучше платить корпорации за услуги планетарного ИскИна, чем какому-то наглому дармоеду, и при этом чувствовать себя полным дерьмом. А если посмотреть разницу в заработке, то эти пятьдесят – шестьдесят тысяч, для вас просто ерунда. Что еще?

– В принципе, лично мое мнение – это справедливо. Но мы все равно обязаны обсудить это вместе с другими поселенцами. И, если позволите, еще один вопрос. Как часто в этой зоне появляется «Чужой»?

– Два с половиной года назад с разницей в три дня примчались: первый раз – три флаера и второй раз – четыре флаера. Из семи штук три стоят сегодня в моей усадьбе, добровольно переписанные на мое имя. Четыре штуки сгорели. Из тридцати четырех человек в живых осталось пятнадцать. Вся ситуация – от начала до конца – была зафиксирована ИскИном, нападавшие об этом тогда и не догадывались. Поэтому впоследствии ко мне даже вопросов никаких не было, ни от муниципальных властей, ни от Планетарного отделения СБ корпорации.

– Хорошо. Если мы решаемся переселяться, как внести на наши машины опознаватель «Свой»?

– Да переселитесь вы, однозначно. Не знаю, как остальные, а твоя и Ванина семьи – так точно. Устраивайтесь, начинайте работать, а через четыре дня я буду дома. Выбери время и подлетай, поговорим. Да, снимите со своей техники копии штрих-кодов и скиньте, я внесу их для опознавания в контракт. Все. Пока.

Народ за столом внимал моим словам, и, когда Освальд отключился, я поведал все, о чем тот говорил. На удивление, никто никаких возражений не высказал. Все определили условия как нормальные и справедливые.

– Итак, как мы все это будем организовывать? – Поль продолжил с того, на чем мы прервались.

– Таня, тебе как старожилу и информированному человеку – первое слово.

– Ой! Как хорошо, что вы все согласились и решились. Ну, а мне для начала нужно сдать на комиссию свою гравиплатформу с бытовкой, и домик на две спальни с генератором и солнечными батареями. Мы взяли в кредит флаер, а домик теперь нужен больший, семья будет увеличиваться.

– А что почем? – Марта сделала стойку спаниеля.

– Новый гравик, модели СНС-115, стоил сто девяносто восемь, мы хотим сто пятьдесят. А за домик половину – девятнадцать тысяч. Вы не подумайте! Гравик только-только третье ТО прошел, а за домиком мы очень смотрели, еще лет шесть прослужит.

– Мы уже цены смотрели, вот если бы гравик стоил сто двадцать тысяч, а домик пятнадцать, нам бы подошло. Да, Мигель?

Тот медленно и степенно кивнул головой.

– За такие деньги у Абрама Горовца можно купить десятилетний шарпак, а я назвала цену, за которую он сам у меня примет, но в отношении домика могу согласиться.

– Таня, он трехгодичной давности выпуска, да? Тогда мы заберем. – Поль решительно махнул рукой.

– Ну, чего ты лезешь, Поль, мы еще не закончили говорить, а ты лезешь?! Ну, что за народ?! Что за мужчины?! Женщины решают вопросы, а они лезут. Ладно, мы согласны. Гравик за сто пятьдесят, а домик за пятнадцать. Да, Мигель?

Тот опять медленно и степенно кивнул головой.

Мы про себя посмеялись за этот торг. Молодцы, девчонки, конкретные. Обе.

Оказывается, что послезавтра в сторону Освальда отправится грузовик с пустыми холодильниками. Нам на обменный фонд тоже нужен такой же. Но для этого нужно объявить о создании поселка.

– Так какие проблемы, Таня, скинь информацию и координаты, да и все! – сказал я ей.

– Нет, Алекс. Это должен сделать ты или другой кто, из числа лицензированных охотников, но если сделаешь ты, то будет неплохо.

– Да-да, Ал. Я здесь уже скопировала нужный текст и сейчас отправлю тебе. Таня, а ты скинь координаты этого места на «Кота в сапогах». Ребята, никто не возражает, если эту информацию подаст именно он? Тогда сообщайте ему ваши идентификаторы. – Вика обвела взглядом присутствующих. Лена тоже была слегка напряжена, видно, соучаствует. Все энергично закивали и замахали руками, мол, «да-да, пусть». Ко мне повалили идентификаторы, даже Ваня, Аня и Юля Рязановы отметились, видно, они и сейчас с Таней на постоянной связи. Чувствую, что во всем этом деле есть какой-то подвох.

«Радость моя, псион ты не очень сильный, но опытный, канал для общения есть, а информацию прикрыла. Но люди, смотри, – все эмоции наверху, дотронься рукой и читай мысли. Чувствует моя задница, что вы решили нагрузить на меня еще один мешок».

«Конечно, даже в мелочах хочу доверяться только человеку самому сильному, а таким здесь являешься именно ты. Обратил внимание, даже Таня подсознательно выделила тебя?»

– Ладно, ребята, пусть будет так. И зовите меня – Ал. – Информацию отправил, а обратной связью тут же получил подтверждение о предварительной регистрации нового поселка под названием «Поселок Алекса» и список каких-то обязанностей для типа старосты Алекса Седова. Заявку на контейнер так же отправил.

Все присутствующие получили сообщения, и за столом раздались бурные аплодисменты. Надурили дурака, спихнули ответственность, а теперь радуются.

«Неправда, – это Лена. – Люди не глупые, просто, ты даже внешне производишь впечатление надежности, что ли. Вот они и решили довериться тебе».

– С грузового терминала поступило сообщение, холодильный контейнер в наш поселок послезавтра будет доставлен грузовиком.

– Да-да, – сказала Таня. – Он идет порожняком и может попутно загрузить, за очень недорого, все наши гравики, домики и прочие грузы.

Мы решили не оформлять заказы через сеть, а завтра с утра встретиться возле «Упырь-маркета» и докупить все, чего кому недостает. А купить осталось: Полю – один гравик и домик (они коллективно, в пику Марте, решили купить все новое), Тане и нам – по домику. Мы втроем решили брать самые большие – на три спальни. Может, еще кому какие мелочи останется добрать, но самое главное, серьезным оружием озаботились все еще на Земле.

– А вот организацию погрузки на грузовик прочих наших вещей ты, Танечка, бери в свои руки. От нашего семейства поможет Лена, другие, думаю, тоже подсобят.

* * *

– Джи не может исполнять одновременно приказы трех операторов. Джи слушает приказ хозяина.

– Джи, сейчас берет управление «Хамелеоном» и ведет бой стрелковым комплексом. Лена, мишени слева. Ее сменит Вика, мишени – прямо по курсу. Я проведу испытательные стрельбы третьим.

– Есть.

– Девочки, понимаю, что молча работа делается в десять раз быстрее, но прошу все ваши действия озвучивать. Поехали.

– Джи, это Лена. Принимаю на себя управление «Хамелеоном».

– Есть.

– В связи с дальней дистанцией до объекта буду использовать двадцатикратную оптику левого борта флаера. Соединившись через глазной монитор, произвела определение четырех номеров мишеней (с каждым наименованием на панели появлялось изображение мишени с красной точкой в определенных местах). Виртуальным курсором отметила точки поражения (в это мгновение Джи выполнил баллистические расчеты). Стрельбу вести очередью по три патрона с магазина номер один. Пли!

– Есть, – прозвучало из динамика. Джи мгновенно развернул флаер носом к мишеням, которые находились в двух тысячах семистах пятидесяти пяти метрах, и в течение двух секунд выпустил двенадцать снарядов. Никакого звука слышно не было. Только бегущая строка текста на мониторе дублировала все команды и действия, а из динамиков голос компьютера доложил: – Все мишени поражены.

Действительно, на экране там, где только что светились красные точки, зияли дыры. Отлично!

Поиграв новой смертоносной игрушкой целый час, подписал акт приема-передачи спецсредства в эксплуатацию с припиской о благодарности. Представитель оружейной компании, который сопровождал нас до самого вечера, не скрывал удовлетворения.

– Скажите, хотим приобрести небольшой летающий дрон. У вас это можно сделать? – вдруг вспомнил о своем желании.

– Без проблем, но по предоплате и поставка через триста часов. Только не пойму, зачем он нужен? Вы с высоты полета флаера все, что угодно увидеть можете, тем более, с вашими возможностями мониторинга, считаю, что как минимум, шесть тысяч кредитов выбросите зря.

– И все же, где-нибудь можно купить, скажем, в течение завтрашнего дня?

– А вы обратитесь на сайт магазина господина Горовца. Некоторые охотники покупают, а потом понимают, что он им не нужен, и возвращают на комиссию.

Пока он говорил, моя главная «офис-менеджер» Лена, не дожидаясь моих маяков, быстренько все разыскала. «Есть! По четыре и четыре с половиной. Самый новый – пять с половиной тысяч, две запасные стандартные батареи, был в эксплуатации семь часов. Смотри, какой компактный, я бы его запихнула в чучело орла».

«Очень хорошо. Дай заявку, если все нормально, Вика счет оплатит. Доставку сделай на отель».

Потом, решили поэкспериментировать с генератором силового поля. Для начала испытывали режим оптической и электронной невидимости.

Отдана команда, и наш флаер с радара гравика менеджера компании, исчезал. Режим оптической маскировки тоже интересен, уже с десяти метров «Хамелеон» полностью невидим, только если пройти совсем рядом с корпусом, создается впечатление, что смотришь в огромное зеркало, отражающее окружающую местность.

Добавили мощности силовому полю и стали бросать по флаеру палки и камни, после этого попросили присутствующих дать из автомата очередь, сначала по задней части кузова, затем по всему корпусу, с дистанции в сто метров. На удивление, желающих спалить патроны разного калибра нашлось много. Но им удовольствие не обломилось, даже царапинок не было нигде! Все летевшие в нас пули, о палках и камнях даже не говорю, при попытке поражения и бортов, и днища, отклонялись от корпуса веером вразлет.

Часть третья

Здесь нам жить

Глава 1

Ярко выраженный миг рождения нового дня! Отраженная в водных глубинах восхитительная вспышка огромной яркой звезды, вдруг возникшей из-за кромки, где сливается океан и небо, разорвала угасающую темную серость. Точь-в-точь как на нашем, земном, Дальнем Востоке.

Эта изумительная красота предстала перед нами через десять стандартных часов с момента старта и нашего стремительного полета сквозь темень ночи, буквально в километре от побережья. Девчонки замерли от переизбытка чувств.

– Как красиво, – тихо вслух сказала Вика.

Лена, широко распахнув ресницы и слегка приоткрыв рот, смотрела блестящими глазами на это чудо, да и Таня, которую мы взяли с собой, вероятней всего, подобное мгновение видела впервые.

– Джи! Сделай съемку центральной камерой! – воскликнула Лена.

– Съемка всеми камерами ведется круглосуточно, невостребованная запись стирается через три тысячи часов, если на то не будет особого указания хозяина, – раздался ровный, безразличный голос Джи.

– Железяка без эмоций, – ругнулась Лена, – умеет же кайф обломать. Но я напишу этот восход!

– Смотрите, смотрите! – указала вниз на побережье Таня. – Вон там наша координата!

Точно, мы уже видели эту невысокую скальную возвышенность, заросшую травой, кустами и редкими, но довольно большими пальмами, растущими, вероятно, из разломов. Хотя под скалой от берега и в глубь материка огромных пальм было предостаточно. Снимки, которые показывала Таня, конечно, очень качественные, но они не отобразили всего великолепия этого шикарного, но безлюдного места.

Флаер пошел на снижение и завис над территорией нашего будущего поселка. Это был маленький полуостров с тоненьким перешейком, он сверху выглядел, как зеленая капля, которая вот-вот должна оборваться и уплыть в океан. В этом месте планеты никакой транспортный ИскИн не действовал, поэтому компьютер право поиска удобной парковки предоставил оператору.

Взяв управление на себя, сделал облет территории, с периметром в два с половиной километра.

– Джи, проведи сканирование зоны обследования на предмет наличия и определения теплокровных и холоднокровных живых существ. И выдели возможную опасность для человека.

– Есть, – прозвучало из динамика.

Почти плоская площадка на девять метров возвышалась над уровнем воды и метров на триста выступала в океан или, вернее сказать, наоборот, океан под ее совершенно обрывистыми краями образовал две маленькие неглубокие бухточки, окруженные песчаным пляжем. Только с одной стороны – со стороны левой бухты – был какой-то спуск к берегу. Но, чтобы сделать его удобным, придется лазерным резаком нарезать ступеньки. Теперь я понял, почему Ваня, когда вышел со мной на связь, говорил, что поселок ограждать не надо, только нужно взять двадцать пять метров трехметрового профиля и перекрыть именно это место. Хотя единственные серьезные хищники, которые обитают на побережье, – это белый лев и серая дикая собака, тварь не крупная, но злобная. Попасть сюда можно, только лишь переплыв бухту, а плавать они не умеют.

Так что место здесь для жизни очень неплохое, идеальный курорт, а если решиться останавливаться надолго, то даже хороший дом можно ставить.

Правда, обитает здесь еще одна тварь: хитрая, вредная и невыносимая обезьяна обыкновенная, похожая на кенийскую, но не зеленая, а светло-коричневая. А я их в любом виде терпеть не могу. Довелось как-то побывать три месяца в Африке, так до сих пор содрогаюсь, вспоминая набеги многочисленных стай этих наглых, вороватых и визгливых созданий которые, кстати, умеют разговаривать друг с другом, а разницу между штурмовой винтовкой и палкой обычной представляют прекрасно. Но ничего, расставим «пугала», и никакая непотребная живность здесь не появится. А рапторы сюда не заходят, ареал их обитания начинается в ста километрах от побережья, у каскада Больших Озер.

Оторвались от берега и сделали облет обеих бухт с выходом в район бурунов, к рифам.

– В зоне обследования холоднокровные существа, а именно: беспозвоночные, земноводные и пресмыкающиеся – отсутствуют, – Джи начал доклад. – В подвергнутом мониторингу водном пространстве обитают челюстноротные позвоночные, надкласса рыбы. Идентифицировано одиннадцать групп размерами от пяти сантиметров до восьмидесяти двух сантиметров общим количеством четыреста двенадцать единиц. Ядовитые виды не обнаружены, все особи годны в пищу. Не идентифицировано около трех миллионов двухсот тридцати двух тысяч единиц мелких особей, которые относятся к категории под названием: малек. Опасности для человека нет. Изображения групп, а также их описание выведено на рабочий стол в папку № А-27. В зоне обследования имеются теплокровные живые существа в количестве тридцати двух… тридцати трех особей. Относятся к виду пернатых. Изображение групп и подгрупп, а также их описание выведено на рабочий стол в папку № А-28. Опасностей для человека нет. Есть рекомендация. Зону высадки необходимо подвергнуть обработке веществом «Белый паук».

– Джи, зачем нужен этот паук и где его найти?

– Биологически активные роботы «Белый паук» предназначены для уничтожения насекомых и предупреждения их появления в зоне обработки на неизученных территориях. После проведения процесса распыления роботы внедряются в почву и растения и живут в течение ста часов. Воздействуют исключительно на насекомых и их личинки. В блоке дезактивации комплекса «Хамелеон-20» имеется кассета на десять ампул с веществом «Белый паук». Две единицы использованы.

С каждым днем не перестаю удивляться этому подарку. Что-то никто мне не говорил об этом блоке. То есть о блоке мы в курсе, но о такой опции – нет.

– Джи, сколько нужно вещества, чтобы обработать исследованный периметр суши.

– Исследованный периметр имеет площадь четыреста девяносто семь тысяч четыреста девяносто девять целых и девятьсот девяносто девять тысячных метров квадратных. Одна ампула рассчитана на обработку ста гектар или один миллион метров квадратных. Ампулу необходимо расходовать полностью. Предлагаю, после обработки исследованного периметра остаток распылить на прилегающем побережье. Высадку личного состава разрешено производить через пятнадцать минут после обработки. Прошу вашего решения.

– Приступай.

«Хамелеон» медленно тронулся и на небольшой высоте начал утюжить территорию. В нижнюю камеру была видна только водяная пыль. Затем он переместился ниже и прошел туда-сюда над побережьем.

– Прошу дальнейших указаний, хозяин.

– Все, Джи, отбой.

– А Освальд прошлый раз ничем не брызгал, – сказала Таня.

– Будем считать, что мы перестраховались.

Выждал ровно пятнадцать минут, затем выбрал более-менее ровную площадку у трех больших пальм и аккуратно приземлился на траву. Грузовик мы обогнали часов на восемь, но решили не балдеть, а пройтись и посмотреть территорию.

Увидев, что Таня перед тем, как выйти из флаера, пристегнула пояс с браунингом в кобуре, кивнул Вике. Та достала наши с Леной пистолетные пояса с открытыми кобурами и свою наплечную гарнитуру, которую она привыкла носить в своей полиции многие годы, правда, совсем с другим оружием.

Участок был каменистым, с большими скальными выступами и неровностями. Родник бил прямо из-под скалы. Учитывая его местоположение и мощность, здесь можно построить поселок для удобного проживания двух сотен нормальных семей. А для нас четверых, это очень даже шикарно.

Концепцию строительства вчера определили коллективно. Кстати, Поль хоть и не строитель, но в этом деле понимает и советы давал дельные. Домики будем монтировать на пенобетонной площадке, к которой предварительно подведем коммуникации. В этих целях вчера взяли пластиковую полосу для опалубки и тридцать пятидесятилитровых баллонов с пенобетоном. Этот баллон вскрывают внутри опалубки, и туда засыпается пакетик фибры со специальным покрытием. В результате химической реакции состав начинает пениться, объем смеси увеличивается в сто раз, реакция «съедает» баллон, в котором ранее находилась смесь, и выравнивается в идеально горизонтальную поверхность с плотным и прочным поверхностным покрытием, которое имеет высокий коэффициент трения. Еще его рекламируют как экологически чистый состав, то есть через шесть часов происходит полный распад всех вредных элементов.

Решили, что пусть так и будет, а в будущем, когда созреем для строительства собственных капитальных домов, вместо этой городской химической ерунды будем выкладывать гранит.

Еще купили трубы для подвода воды и отвода очищенных стоков, по десятку картриджей для туалета, и генератор для зарядки гравиков, на который направим напряжение всех солнечных батарей, которые укроют наши дома в виде кровли. Конечно, мне и нашему будущему соседу Ване этот генератор до лампочки, так как мы можем подключаться к реакторам собственных флаеров, но другим соседям помогать надо. А как же иначе? Кроме всего прочего, эта пародия на зарядную станцию не за десять минут производит полную зарядку, как это положено, а за целые сутки.

Можно, конечно, сделать быструю зарядку через мой реактор, но, думаю, это будет уже слишком. Да и на работу никто кататься ежедневно не будет, поэтому разберутся.

Да! Лично для себя купил турник. Они все смеются, говорят, что при напряженной работе это будет не снаряд, а памятник. Ничего-ничего, главное втянуться, кто был солдатом, тот меня поймет.

Все наши покупки отправили на грузовой терминал, где под Таниным руководством все было загружено и увязано. Гравики крепили прямо сверху контейнеров, а домики в сборе и стройматериалы уложили внутрь.

В детективном агентстве Вика управилась только к обеду, но считает, что вопрос решила в достаточном объеме. Информационный блок такой, что только читать его нужно четыре дня. Содрали, как и предполагалось, сто тысяч кредитов. Правда, информации о том, что Баид занялся наркотой, там нет. Либо специально не дали, либо информации об этом еще нет. Надеюсь на второе, слишком уж свежа эта новость.

Грузовик на восток отправлялся в двадцать часов, и мы решили стартовать вместе. Перед этим сходили на совместный ужин, где предложили Тане место в нашем флаере. Собственно, она подсознательно стремилась поближе к нам, мы это видели, и Вика, получив наше согласие, озвучила это приглашение.

Не спеша сдали номер, получили в камере хранения и загрузили контейнеры с домашними вещами и в девятнадцать пятьдесят заняли места. Лично для себя объявил персональным переднее левое кресло. На все виды техники и на все времена.

Проверили оружие. Рейлганы пристегнули в специальные зажимы, расположенные над каждым из кресел. Разгрузки, снаряженные магазинами, с пристегнутой пистолетной кобурой и ножом, свернули и уложили в ниши под сиденьем таким образом, чтобы пистолетная рукоять была под рукой. В этот момент к Вике постучалась Люси и сообщила, что они двинулись в путь. Я тоже скинул Джи координату и отдал команду на автопилот.

Лена застелила нашу широкую кровать свежим бельем и вытащила три большие подушки и одну крохотную, а также три одеяла и одно покрывало.

– Девочки, желающим – туалет, душ и спать.

Таню и Лену дважды просить не пришлось. Они быстренько исполнили мое пожелание, переоделись в пижамы и зарылись в постель. Вот где любители дрыхнуть! А мы с Викой еще часа три изучали выкупленные материалы, вникая в перипетии местного криминального бизнеса.

Вскоре Вика начала зевать, заразив и меня, поэтому, приготовившись ко сну, забрались под одеяла и погрузились во власть Морфея.

Подъем организовал в полшестого. По очереди быстренько привели себя в порядок, трансформировали кровать в стол, и Вика сотворила шикарный кофе. Находясь под благоприятным впечатлением от его аромата, мы и встретили этот изумительный восход.

* * *

Грузовик скинул наши вещи за каких-то пять минут и отчалил. Семьи Поля и Мигеля разбрелись по территории будущего поселка, а мы пошли купаться в море. Несмотря на конец весны и достаточно теплую погоду, вода была еще прохладной. Для меня и моих девочек это преградой не было, и мы с удовольствием поныряли и только через час собрались у трех центральных пальм делиться впечатлениями. Облившись холоднющей пресной водой из родника, при этом от удовольствия повизжав и покричав, мы присоединились к остальным.

Место понравилось всем.

– На Земле таких классных девственно чистых курортов больше нет. И дышится здесь легко, – выразила свое мнение Люси, – совсем не против того, чтобы прожить эту жизнь здесь.

– Почему, – не согласилась Марта. – У нас дома тоже не плохо, но жить тут можно. Да, Мигель?

О, чудо! Сегодня впервые услышал низкий голос Мигеля:

– Да, Марта, да. Здесь будет неплохо.

– Да! Да! Отлично! – И Поль, и Люси, и Бася энергично согласились.

– Освальд говорит, что таких мест здесь много. Есть и получше и побольше, – сказала Таня. – Но Ваня сказал, что здесь хорошо, и если что, до поселка Освальда недалеко, всего сто двадцать километров.

– Танечка, место отличное. От добра – добра не ищут! – выразила общее впечатление Вика.

– Все, ребята, шестнадцатый час. Пора работать.

– Разумно, – поддержал меня Мигель.

Обратил внимание, что пистолеты носили абсолютно все.

Холодильный контейнер временно выставили на деревяшках. Перед этим с Леной слетали в глубь побережья и срезали небольшую пальму, разделив ее на три бревна. В следующий раз ставить его будем уже на подготовленную площадку.

Вручил Басе, которая, раскрыв рот, считала порхающих колибри и попугаев, электронную рулетку и фишки из арматуры, сделал ее своей помощницей и занялся разметкой участков так, чтобы эти три огромные центральные пальмы остались посредине. Площадки под домики размечались на скальных выходах, и делать их будем большого размера, чтобы рядом могли поместиться парковочные стоянки под флаер или гравик и противосолнечные грибки для отдыха. Все это соединим пешеходными дорожками. Здесь было самое ровное место, поэтому перерасход стройматериалов не планировался.

Следом Поль и Люси натягивали шнурок между фишками, забивали штыри (в некоторых местах, где камень выходил слишком близко, место под штырь приходилось сверлить перфоратором) и выставляли несъемную пластиковую опалубку. Она фактически прикипала к пенобетону и края после заливки приходилось срезать.

Мигель с Мартой прокопали недлинную канаву для укладки сливной трубы под очищенные стоки к склону, который Поль охарактеризовал, как хорошее место для посадки виноградной лозы. А сейчас они копали канаву от родника. Глубина ее получилась сантиметров семьдесят, дальше шел камень. Можно было углубить лазерной пилой, но решили, что и так достаточно. Лена пилу прихватизировала, надела тактический шлем от КПР с подключенным респиратором и сейчас нарезала в граните ступеньки, ведущие к пляжу.

Вике поручил подготовку к ужину, а для формирования меню отправил флаером на осмотр местной фауны. Вечно голодную Таню, по ее просьбе, отпустил в качестве наблюдателя. Когда они прибыли с освежеванной тушкой какой-то антилопы (на снимке в живом виде она выглядела, как коза обыкновенная, только покрупнее), Мигель заканчивал укладку трубы для подвода питьевой воды, а я помогал завершить установку опалубки. В общем, работа спорилась, так что сегодняшний план мероприятий выполнить к ужину вполне успевали. Все площадки были соединены между собой дорожками, поэтому монтажные плиты должны отлиться в одном уровне.

Собрались все, кроме Тани, ее я шуганул отсюда подальше. Расставили внутри опалубки баллоны со смесью светло-коричневого цвета, вскрыли, затем по команде в каждый из них вбросили пакетик с фиброй. Да, запах был, конечно, неприятный. Но площадки и дорожки получились ровненькие и гладенькие, точно, как на рекламной картинке! А через тридцать минут и запах исчез.

По этому случаю решил вытащить бутылку коллекционного коньяка, из домашних запасов, которую при обычных обстоятельствах вряд ли распечатали. Но для потребления этого нектара сегодняшнюю причину посчитал достаточно значимой. Сегодня мы заложили фундамент не нового большого дома, но новой жизни.

Вика заканчивала запекать по-быстрому натертое специями мясо козы, то есть антилопы. Лена достала картонные стаканчики, а Поль притащил трехлитровую бутыль красного сухого вина, сказав, что она собственного изготовления. Коньяка досталось всем чуть меньше, чем по сто граммов, кроме Тани. Она зарезервировала дополнительный кусочек мяса. Тот, который в ней сидит, сказал, что кушать тоже хочет.

Мигель и Марта мой напиток бахнули, как текилу, Мигель – весь, а Марта – половинку, одинаково скривились, но крякнули в разной тональности. Вот, что значит тридцать пять лет совместной жизни душа в душу, внешне разные люди становятся одним целым и дополняют друг друга. По тому, как переглянулись Поль, Бася и Люси, и по исходящим от них эмоциям понял, что коньяк они оценили и прекрасно сообразили, что именно пьют.

Вечер удался.

Спать разбрелись рано, в том же составе, что и вчера, и после душа попадали в постель. Ерунда нагрузок, а спали восемь часов без задних ног. Нет, не набрали мы еще нормальную физическую форму, утро было сложным.

– Девочки! Подъем! Форма одежды: трусы, майка. Надели кроссовки и кобуры с наплечной гарнитурой, проверили оружие и марш на улицу! Лена! Не стринги, одеть нужно другие трусы!

При этом от сонных девчонок узнал о себе нечто интересное: «Изверг», «Варвар», «Ой! Освальд тоже такой же грубиян, не то, что мой милый Ванечка».

– Таня, а ты можешь спать сколько хочешь. На завтрак мы тебя позовем.

Бег по пересеченной местности – это вам не беговая дорожка. Дыхалку начало сбивать уже вначале второго круга, а у девчонок и того раньше. Чуть сбросил темп, и очень скоро восстановили дыхание. В течение декады решил остановиться на пяти километрах, потом будем наращивать. Куда это годится, поработали всего ничего и попадали, как овощи. А я – главный овощ.

Когда добегали второй круг, нас встретили удивленные глаза Мигеля и Поля с семейством.

– А что? Правильно, – сказал Поль. – После курса омоложения совсем никаких сил не осталось, словно малый ребенок. Сегодня уже нет, а завтра к вам присоединюсь.

Выполнив обязательный гимнастический комплекс, нырнули в волны океана, и только потом – душ и завтрак. Ступеньки, которые резала Лена, но еще не закончила, получались очень неплохо, но думаю, что нюхать ей паленный гранит предстоит еще дня два. Резак у нас бытовой, не очень мощный, но все равно, хорошо, что взял.

* * *

Чтоб там ни писали в инструкции о быстроте монтажа домика, но вчера провозились целый день и только к закату успели подсоединить все инженерные сети. Включился свет, прошли испытания все кухонные комбайны и бытовые приборы, заработал туалет, в душе была горячая и холодная вода.

Комнату и спальни меблировали, когда на улице уже была темень.

Таня, умница, изъявила настоятельное желание спать во флаере. А Лена наконец смогла исполнить нашу голубую мечту и застелила постели шикарным бельем.

Утром, утомленные наполовину бессонной ночью, но довольные жизнью, девчонки были безжалостно подняты и отправлены на кросс. Выслушать пришлось много. Сначала пытались разжалобить, потом начали ругаться. Обе.

– Так! Мне не нужны жены больные, ленивые и толстые. Подъем! Мы должны быть крепкими и здоровыми. Да я и сам, девчонки, честно говоря, хиляком стал. Мышечная память осталась, но напряженный длительный бой сейчас провести не смогу. После последних событий все это стало ясным, как день. Выходные? Будут! Пятый и десятый день декады вообще ничего делать не будем. Все, пошли. После бега – привычный гимнастический комплекс, и только тогда все свободны, то есть идете на работу. Да! Так будет всегда!

В утренней пробежке и гимнастике к нам действительно присоединилось семейство Поля.

Потом распорядок дня пошел по накатанной. Лена взяла в помощники Басю (думаю, наладить контакт и для поговорить) и дорезала ступеньки. Вика с Люси отправились на охоту, дабы накормить жаждущих, а Марта обещала что-то там особенное приготовить. Ну а мы, мужчины, под чутким Таниным руководством приступили к сборке ее домика. Руку мы набили поэтому, дело пошло быстро, и действительно собрали его за двенадцать часов, соединили с сетями и запустили в работу все приборы. После торжественной передачи были расцелованы с обещанием, что вот, как приедет Ваня, то что-то такое, для нас хорошее, будет.

Ближе к вечеру наш поселочек приобрел благоустроенный вид.

Ступеньки к пляжу были нарезаны, забор с калиткой и «пугалами» с этой стороны установлены, зарядный генератор и мой турник – смонтированы. Холодильник тоже с помощью манипуляторов двух гравиков закинули на специально подготовленную площадку.

Как говорили древние, коллективный осознанный труд на благо общества сближает, и очень надеюсь, что эти дни, проведенные вместе, оставят в сознании наших соседей чувство нужности и взаимовыручки.

Завтра начинаются трудовые будни. Каждый из нас должен отработать полученную молодость и здоровье, приступить к исполнению контракта, к тому, чего от нас ждут – увеличению доходов корпорации. И, естественно, улучшению благосостояния собственной семьи. Если сможешь. Если не сможешь, то научат стать фермером. Если не хочешь, то промоют мозги, но все равно – будешь использован по полной программе.

Нет, уж лучше мы сами.

Впрочем, в следующий день на работу мы так и не выбрались. Под давлением моих дражайших, решили его посвятить разборке и размещению домашнего имущества. Я от этого самоустранился, пусть делают, что хотят. Пощупал, потрогал, погладил оружие, проверил снаряжение магазинов и добрался, наконец, до КПР.

Наружная поверхность костюма изготовлена из точно такой же ткани, как и мой бывший БСК, то есть при точечном поражении носителя он работает, как монолитная конструкция, перераспределяет и рассеивает энергию удара. Но если БСК за счет внутренней гарнитуры экзоскелета выглядел жестким, как доспех древнего рыцаря, и без обслуживающего персонала влезть в него невозможно, то с КПР боец управляется самостоятельно. Внутренняя поверхность всего костюма, в том числе перчаток и сапог, изготовлена из псевдокожи, перфорированной для вентиляции тела и устранения потовыделений. Двенадцатая модель и отличалась от десятой тем, что на каждом квадратном сантиметре псевдокожи было на два вентиляционных отверстия больше.

Решил провести стандартную очистку костюмов. Все ништяки лежали в холодильной камере на кузове флаера, но вначале помог девчонкам выдвинуть суставный телескопический манипулятор и скинуть домашние вещи. Затем вытащил три пластиковых чемодана и положил прямо у дома на площадку. Заметил себе, что в следующий раз, когда буду в городе, надо бы прикупить какие-то легкие конструкции и сделать рядом с домом небольшой навес. Хотя зачем откладывать, когда все это можно заказать прямо сейчас. Пусть доставят на грузовой терминал, а оттуда вместе с пустым холодильником все и получим. Тем более что подобный договор нами заключен.

Поль в строительстве немного понимает, надо его озаботить, поэтому направился по новой пенобетонной дорожке к нему в гости. Кстати, на работу сегодня никто не отправился, вроде как сговорились.

Дома у него делалось все то же самое, что и у нас. Но он сидел на стульчике у входа и перебирал какие-то маленькие деревца, кустики и, наверное, виноградную лозу.

– Там, где я живу, всегда высаживаю сад. Не знаю, сколько буду жить здесь, может, недолго, пять-десять лет, а может, всю эту жизнь, время покажет. На том склоне, – показал рукой в сторону от своего дома, – устрою небольшой виноградник. Если примется мой бордо, глядишь, года через четыре испробуем молодое вино. А здесь, у дома, будут расти разные цитрусовые, а еще финик и арахис. А там, сверху на возвышенности, посажу фисташку. Если примется, конечно. Еще хочу поработать с местными дикарями, имею в виду плодово-ягодные растения.

– Поль! Ты молодец! Я тоже обязательно буду сажать сад, но еще не готов это делать именно здесь.

– Не страшно, Ал. Даже если уеду – пусть будет. Это уже четвертый мой сад, правда, пока самый маленький. А Марта, кстати, тоже чего-то там будет высаживать. Об огороде слышал точно, без свежей зелени, салатов, томатов и перца они жить не могут. Говорит, что хотят с болот притащить черную землю, здесь пески сплошные.

Потом, быстренько обсудили конструкцию навеса. Испросив пожелания соседей (захотели все), вышли через спутник и мой комп на сайт строительного магазина и заказали четыре комплекта. Оплату восемьсот восемьдесят кредитов произвел из своего счета, остальные соседи со мной тут же рассчитались, даже Ваня свои двести двадцать кредитов прислал буквально через десять минут.

– В сиесту приглашаю всех на стаканчик, Мигелю тоже скажу. У меня здесь двести литров вина четырех разных марок, – когда уже собрался уходить, сказал Поль.

– Благодарю, Поль. Я не особый любитель, но на дегустацию приду обязательно. – Его внимание мне было приятно, по-моему, соседи подобрались неплохие.

Вернулся к костюмам. Под верхней крышкой чемодана или, правильно сказать, шкафа-трансформера проверил наличие очищающей жидкости. Да, флаконы были полными, на сто двадцать очисток должно хватить. Долил в специальные емкости по три литра воды и нажал сбоку клавишу. Верхняя крышка подняла гофрированные стены на два метра вверх.

Берем костюм, сапоги и перчатки и через систему специальных трубопроводов присоединяемся к баллону со сжатым воздухом. Открываем клапан, и все элементы костюма надуваются, как воздушный шарик, вот в таком виде они и подвешиваются в шкаф. Через элемент питания активируется промывочное и сушильное оборудование, и через двадцать минут костюм можно одевать. Правда, вся эта процедура делается не до, а после возвращения бойца с наряда или боевого задания.

Надевается КПР на голое тело. Предварительно необходимо проверить: состояние капсулы, генерирующей кислород, которая горизонтально крепится на поясе в районе спины; наличие заряженного элемента питания; комплектность встроенной за левым плечом инъектора-аптечки. Теперь можно одеваться. Сначала нужно задвинуть ноги и руки в эти надутые сапоги и перчатки, отсоединить трубопроводы и стравить воздух. При этом нужно шевелить кистями и фалангами пальцев рук и ног таким образом, чтобы псевдокожа правильно и плотно облегала тело. Затем, точно так же ныряем в костюм, замыкаем рукава и штанины с перчатками и сапогами теми же магнитными фланцевыми замочками, которые служат соединением трубопроводов сжатого воздуха, теперь уже не только для удобства снятия, но и, в первую очередь, для вентиляции в процессе носки. От пояса через пах и до воротника застегиваем электромагнитный клапан, который используется для удобства одевания и, при необходимости, оправления естественных надобностей, и точно так же стравливаем с костюма воздух, приседая и двигая руками и телом. Теперь надеваем тактический шлем и, если нужно, герметизируем его воротником.

Все. Можно отправляться в рейд, сроком на десять дней, хоть на Северный полюс, хоть в пустыню Сахара или в море, на шестнадцать часов под воду. Здесь, конечно, Северный полюс есть, но о подобии Сахары ничего не слышал. И нам туда не надо.

Шлем сам по себе – это армейский тактический компьютер, плюс в верхнем гребешке миниатюрная, но мощная видеокамера с двадцатикратным приближением и хорошей разрешающей способностью, микрофон направленного действия с разрешением на дистанцию в сто двадцать метров, щиток ночного видения с функцией тепловизора. Шлем имеет защиту, аналогичную всему костюму, и при попадании пули не отрывается вместе с головой, а через воротник рассеивает энергию удара на всю конструкцию. Имеет принудительную вентиляцию, как и все элементы костюма.

Еще одним главнейшим достоинством КПР является возможность комфортного самочувствия бойца во время пребывания в агрессивной среде или при самых плохих погодных условиях.

– Джи, как снаряжается ракетный пусковой комплекс?

– Ракетный пусковой комплекс состоит из шести стартовых шахт и предназначен для запуска ракет типа Р-4000 всех модификаций, независимо от вида боеголовки. Стартовая шахта снаряжается следующим образом.

Контейнер с ракетой укладывается на ровную горизонтальную поверхность, затем вскрывается. Изымается и изучается инструкция по безопасному обращению с изделием типа Р-4000, правила и схема ее снаряжения.

Изделие вытаскивают из гнезда и устанавливают вертикально с упором на стабилизаторы, затем, освобождается система включения гироскопов от фиксирующего устройства. Это синий штырь с кольцом на корпусе ракеты под красной полосой, разделяющей боеголовку и носитель.

По команде оператора вскрывается стартовая шахта, при этом крышка, укрывающая выход шахты, откидывается на сто восемьдесят градусов. Снаряжение ракеты производится вручную, удерживая ее боеголовкой вертикально вверх и опуская в шахту строго по направляющим стабилизаторов. Крышка шахты закрывается, по команде хозяина, ракета готова к применению. Все.

– Нет, не все, Джи. Открывай все шесть шахт, будем снаряжаться, а потом, если все нормально, слетаем в гости.

Нечего бездельничать, надо делать дело. Сегодня уже пятый день после нашего разговора с Освальдом, который обещал быть дома через четыре дня, значит, нужно выходить на связь, договариваться о встрече и окончательно утрясать некоторые вопросы.

Глава 2

– Приветствую, Освальд. Вы уже дома? Хочу напроситься на встречу и представиться лично. – Очень хорошо, коль Освальд здесь, значит, и Ваня не сегодня-завтра должен объявиться и поселок обретет всех своих жителей.

– Да, Алекс, буду свободен в семнадцать часов. Лови координату и зафиксируй ее в своем компе. Да, постарайся быть приблизительно в назначенное время, не нервируй мой ИскИн и электронную службу наблюдения.

Молодец, Освальд, имеет собственный ИскИн, притом, что самый элементарный железный интеллект, стоит один миллион семьсот кредов, а, судя по тому, сколько за ним крупнокалиберных стволов числится, тамошняя электронная служба не только наблюдением занимается. Видно, люди живут в постоянной готовности к различным неприятностям, а мы даже короткоствол носить не озаботились. Это хорошо, что планетарный ИскИн заблаговременно предупредит о любом летающем железном ящике, но какой-нибудь бегущей, ползающей или летающей твари можем и не заметить. Джи, бдящему в полусонном состоянии на парковке, шибко сильно доверять не надо.

– Джи, сколько людей на подконтрольной территории?

– На подконтрольной территории находится два человека и семь теплокровных млекопитающих весом от сорока двух до семидесяти шести килограммов.

– Вот тебе раз. Джи, я про людей спрашиваю!

– Судя по тому, что в режиме реального времени постоянно работает девять компьютеров, и по другим косвенным признакам, здесь находится девять человек. Более точное определение невозможно, секторы оптического и электронного наблюдения перекрыты посторонними предметами. Опция Т-сканирования сквозь преграды, позволяющая определить наличие и внешний вид объектов, находящихся в закрытых помещениях, в комплексе «Хамелеон-20» отсутствует.

– Ясно. Всю охранную систему нам не потянуть, поэтому, Джи, нужно найти небольшой Т-сканер в блоке с такими же датчиками, которые есть на «Хамелеоне», выяснить производителя, наличие на планете и стоимость. И на какой дистанции ты его смог бы контролировать?

– Перечень оборудования, производитель и стоимость выведены на рабочий стол в соответствующую папку, но его на планете нет. Заказ и поставка возможны, сроки в перечне указаны. Подобное оборудование, установленное на высоте от двенадцати метров над уровнем моря, Джи имеет техническую возможность подвергнуть прямому контролю на дистанции триста шестьдесят тысяч метров, а через спутник – с любой точки планеты.

Открыл мгновенно появившуюся папку и посмотрел перечень. Ничего себе, да его тут тысячи, замучаешься изучать.

– Джи, параметры такие: мониторинг теплокровных, холоднокровных, с определением вида, в том числе внутри укрытий, на дистанции до четырех тысяч метров. Все остальное будут делать спутники.

– Электронно-оптический сканер модели СВКТ-12-45. Шарообразной формы, сферического воздействия с радиусом до четырех тысяч пятисот метров. Есть в торговой компании «Эхо-эпсилон», срок поставки после оплаты – одна тысяча пятьсот часов. Стоимость комплекта сто двенадцать тысяч кредитов. В комплект входит опорная вышка высотой девять метров. С учетом возвышения подконтрольной территории над уровнем моря Джи может контролировать объект и снимать информацию на расстоянии четыреста двадцать километров.

Будем думать, что это моя паранойя и этот сканер нам не пригодится никогда в жизни. Хоть и круто, но пусть будет. Сейчас переговорю с ребятами, даже если не захотят – куплю за свои.

На улице солнце уже жарило в темечко, поэтому спрятался в прохладный дом.

– Девочки, мои вещи уже распаковали? Нужны картонные коробки с напитками.

– Внизу в кладовке, – сказала Лена. – Сегодня я главная на кухне, через час буду накрывать на стол.

Помню, что Освальд в разговоре заикнулся о кальвадосе. Возможно, моя информация недостоверна, но его действительно, нигде, кроме Земли, не производили. А в моей коллекции с незапамятных времен еще отцу кто-то подогнал две подарочные бутылки, так они и стояли упакованные в красивых черных коробках. В нашей семье к кальвадосу относились безразлично, а я его вообще не любил, воспринимал, как спирт, разбавленный яблочным соком. Но коль нашелся такой ценитель, почему бы ему и не подарить. Нашел и отложил одну бутылку.

В это время постучался Поль и пригласил на аперитив. Мигель тоже пришел. Мы сели в прохладе большой комнаты и приступили к дегустации вин из тех небольших виноградников в районе Бордо, которые Поль перед отъездом переписал в собственность сына. Как для хобби, вина были просто отличными. Особенно понравился полусухой белый вермут, самое главное – не очень горький, полыни в нем – в самый раз.

– Поль, тебе бы виноделием заняться. Я не великий специалист, но мне кажется, что твои вина пользовались бы успехом.

– Да, – глубокомысленно изрек Мигель, смакуя красное крепленое.

– На Земле это было невозможно, все давным-давно выкуплено и продано. Даже если бы случилось чудо, нашел бы капитал для старта и какой-то глупый собственник продал бы свои виноградники, – после первого урожая стал бы банкротом. В этом бизнесе столько условий и условностей, что начинания любого чужака были бы подавлены.

– Ничего, Поль, какие твои годы, еще две жизни впереди.

– Вряд ли мы сможем заработать на третью жизнь, но свой виноградник иметь чертовски хочется. И вино из минерализованного винограда, представляете?

– Да, – кивнул Мигель, внимательно рассматривая опустевший бокал.

Поговорили о текущих делах, решили на охоту вылететь завтра вместе, сделать общую разведку. Послезавтра в пятнадцать часов должен прибыть сменный пустой холодильник, значит, придется очень серьезно попахать, чтоб заполнить этот. Мы с Полем на себя взяли по семь тонн мяса, Мигелю оставили шесть.

Предварительно уже обсуждали вопрос, что двух контейнеров на декаду нам может быть мало. При этом четыре охотничьих звена за этот период сможет загрузить ровно сорок тонн мяса, то есть на звено получается добыча по одной голове ежедневно или четыреста пять голов в год. Дело в том, что такое положение дел соответствует средним показателям в центральных районах. И физические нагрузки не очень тяжелые (можно работать через день или через два дня на третий), и по деньгам выходит неплохо. Например, с головы в среднем получается тонна мяса по полтора кредита за килограмм, это полторы тысячи, плюс около пятисот кредитов за шкуры, рога и органы. Только на бизонах получается больше восьмисот тысяч в год. А еще есть добыча пантов и отстрел других лицензированных животных.

Новички, которые не отсеялись за год работы, входят во вкус солидных заработков и за мзду малую переоформляют на себя часть лицензий от тех ветеранов, кто уже накушался и пупок рвать не желает. В общем, после выплаты налога и «профсоюзных взносов» чистый доход вполне на миллион можно вытянуть. Если хорошо пахать, конечно.

У нас же ситуация немного другая. Лицензия на добычу бизонов на Дальнем Востоке – единая и количество голов не ограничивает. Да и боссов «профсоюза» мы собрались нагло послать.

– Неужели не сможем потянуть в декаду по двадцать голов на семью? – в который раз Поль задавал этот вопрос.

– Ребята, – вдруг заговорил Мигель. – Я единственный из вас, кто освежевал и разделал столько зверья, сколько никому и не снилось. Скажу так: первое время, месяц-полтора, будет очень тяжело, все равно что работать на скотобойне, но потом можно втянуться. Мы с Мартой решили предложить всем вам заказывать по два холодильных контейнера через раз, то есть три в декаду. Она с Таней поговорила, но их семейство в сомнении, говорят, что не хватит времени на добычу особо ценных экземпляров.

– Грандиозно! Если даже Мигель сказал больше трех слов подряд, то это предложение можно считать разумным. Но, ребята, давайте не будем торопиться, предлагаю пару декад поработать так, как есть. Нам никто не запрещает добавить или отказаться, жизнь покажет. Не против? Поль, смотри, как он задумчиво смотрит на дно бокала, доливай ему скорей!

– Мальчики! – с кухни выглянула Люси. – Вы как, сегодня у нас обедаете?

– Нет, дорогая Люси, если не приду домой на обед, буду жестоко наказан. Любимые отвернутся и даже разговаривать перестанут.

– Это точно, – поддержал меня Мигель. – Если пойду к соседу поговорить да испить бокальчик вина, то да, Марта к этому относится снисходительно. Но если бы пообедал, пришел домой и не стал кушать ее стряпню, то да, было бы дело – дрянь.

Вернулся домой вовремя. Лена как раз выставляла на стол исходящую паром супницу. Разговор, который вели между собой девчонки, касался предположений о нынешних действиях нашего нового клиента – Баида. Вика, как наиболее квалифицированный спец в этих вопросах, считает, что он сейчас затаился и отслеживает шевеления вокруг собственного окружения. Но, во-первых, увидев отсутствие интереса и внимания к своей персоне со стороны различных лиц и служб и, во-вторых, разобравшись в ситуации, скоро вынырнет. В любом случае, каким бы дилетантским ни был наш отход и заметание следов, все равно, мы выиграли так нужное нам время и закрепились, создав для всех враждующих сторон патовую ситуацию.

– И еще. Думаю, и это было бы, в принципе, правильно, он считает, что за ним с Земли пришлют совсем другую команду, команду боевиков. Ибо вчерашнему офицеру с двумя девочками, даже если одна из них полицейский психолог, ловить нечего. Все! Пока не о чем говорить, прошу за стол, – сказала Вика.

* * *

На подлете к показавшимся вдали домам чужой ИскИн полез в инфосеть Джи с предупреждением об идентификации и предложением передать управление для парковки на подготовленное место.

– Все нормально, Джи, передай.

На возвышающемся полуострове в окружении скал и лазурных волн глубоко проникшего в сушу залива, сначала возникли шпили и башенки четырех зданий. Три трехэтажных – на заднем плане, а одно – на переднем плане, по высоте такое же, но размером раза в три побольше. Обширные лужайки, какие-то парковые деревья, крытые беседки и огромный бассейн слева. Справа, внизу, на берегу залива, огороженный высоким забором и укрытый огромным, недавно высаженным садом, прятался поселок, домов на пятнадцать. Но обширная расчищенная площадка явно намекала на значительное расширение или какое-то огромное строительство в будущем. Вдалеке, на противоположном берегу залива, тоже велись какие-то работы. Строился то ли волнорез, то ли причал.

ИскИн сообщил, что припаркует флаер на гостевую площадку, и предложил до прибытия сопровождающего не покидать кабину. Человек в белом летнем костюме появился буквально через минуту, попросил передать на хранение пистолет, так как он мне не понадобится, забрал в другую руку пакет с бутылкой и сопроводил к ступенькам фасада и белым мраморным колоннам центрального здания. Через большую, прозрачную дверь зашли в прохладный холл и по широким лестничным маршам поднялись на второй этаж в кабинет к хозяину.

Освальд выглядел мужчиной неопределенного возраста. Был невысоким, худощавым, среднего телосложения. Лицо продолговатое с резко очерченным подбородком, волосы темно-каштановые, глаза серые, слегка прищуренные, с глубокими морщинками в уголках.

Как только был представлен, я сразу же запечатлел его нынешнее изображение на чипе своего биокомпа и поместил к идентификатору с изображением скрещенных молотов. По характерному морганию его левого глаза понял, что тот сделал аналогичную операцию и мой свежий снимок также оказался в его базе данных.

В просторном кабинете находились еще три человека. Двое – также неопределенного возраста, с разными чертами лица, но внешне похожи, как братья-близнецы. Оба атлетически сложены, сидят в разных концах кабинета на краешках стульев чуть с наклоном вперед, с опорой на переднюю часть стопы. Сидят вроде бы расслабленно, но с грацией готового к прыжку тигра. Телохранители, наверное.

– Нет, Алекс. Джон и Иван телохранителями были сто семьдесят лет назад. Сейчас это мои друзья, даже родственники, у нас одни и те же внуки. Познакомься, – улыбнулся Освальд.

Опа! Прокол! Как я мог раскрыться?

– Когда пожали друг другу руки. Все-таки я намного сильнее тебя, а они все, – он обвел рукой кабинет. – Мне помогли. Вот, сейчас ты окончательно закрылся и я тебя не слышу.

Оказалось, что это не я раскрылся, просто Освальд – очень сильный псион, и с ним нужно быть настороже. В это время вошел тот, кто меня сопровождал, видимо дворецкий, и внес упаковку с бутылкой, подал шефу и отрицательно качнул головой.

– Что это?

– Мой презент. Кальвадос.

– Не может быть! – он распаковал коробку, вытащил пыльную, специально не вытертую бутылку и, несмотря на его внешнее безразличие и могучие пси-способности, было ясно, что человек доволен. – Апелласьона «Paus d’Auge» из Нормандии, и тридцать два года выдержки. Великолепно!

Освальд резво направился к застекленному бару с бутылками и бокалами внизу.

– Да, парень, удружил ты деду. Я и не помню, когда он так шустро бегал, – сказал очень похожий на хозяина дома третий мужчина, который был одет приблизительно, как и я: белая тенниска, брюки цвета хаки, но обут в босоножки, а я – в мокасины. Мужчина расположился в глубоком кресле под написанным маслом огромным портретом красивой, белокурой женщины.

– Да, совсем забыл. Извини, ты меня своим кальвадосом вывел из равновесия, познакомься, мой правнук Артур. Я здесь поживу еще пару лет, да и отправлюсь развлекаться в новые миры. Задержались мы уже здесь, надоела эта Даэр-два, правильно говорю, Джонни, Ваня? Вот с Артуром в будущем и будешь иметь дело. Если не поплывешь по течению, конечно, а станешь самостоятельным игроком… – Он внимательно посмотрел мне в глаза, затем, вытер бутылку салфеткой, поданной дворецким, аккуратно распаковал горлышко и загнал штопор, отжал и вытащил пробку, поднес ее к носу и глубоко втянул воздух. Затем понюхал горлышко откупоренной бутылки. – Кью, давай рюмки.

Дворецкий поставил на столик поднос с пятью рюмками, больше похожими на коньячные бокалы, а Освальд налил на донышко всем граммов по двадцать, не больше. Расселись вокруг стола и приступили к дегустации.

– Даже не ожидал на свой презент настолько положительную реакцию. Рад, что вам понравилось, Освальд.

– Ты вот что, парень, обращайся ко мне на «ты» и называй меня Ос.

В этот день мы общались около трех часов подряд. Сначала сидели в кабинете, затем, когда спала жара, гуляли в сопровождении Артура по вечерней лужайке. Обговорили огромный массив вопросов, многие из которых мне открылись впервые.

Стали понятны принципы ведения бизнеса, как мелкого, типа охотничьего, так и более серьезного и крупного. Оказалось, что если не будет просматриваться интерес корпорации, реализовать какое-либо дело совершенно не удастся. Речь идет не только по Даэр-2, и не только о корпорации «Геда», если нет движения денег и прибыли, то на все декларации, в том числе человеколюбивые, плюют с высокой горы. Например, на этой планете Освальд за последние годы организовал три солидные компании. Так вот, в каждой из них «Геда», кроме платы за аренду территории, имеет треть акций, мало того, она активно участвует в их развитии и деятельности. И так повсеместно. Кстати, утвержденный блок антиглобалистских и антимонопольных галактических законов запрещает иметь в руках одного собственника более трети акций. И, как бы то ни было, внешне этот закон выполняется.

Сейчас Освальд расширяет рыболовецкую флотилию, переводит базу сюда, на Дальний Восток, и планирует строительство ряда производственно-бытовых объектов. Все заинтересованы в развитии этого побережья, а корпорация в первую очередь.

Теперь становится совершенно понятно, почему у него стоит такая! охранная система, от противодействия которой чужие флаеры горят. Да и дотов в скалах установлено немало. Корпорация закрыла глаза, как минимум, на запрещенный гражданским лицам и организациям зенитно-ракетный комплекс не потому, что Освальд – хороший человек, а потому, что защищает собственные инвестиции. И «профсоюзы» теперь знают, что рыпаться сюда не надо, сама СБ корпорации порвет их на куски.

– Ос, а почему вообще не ликвидировать так называемые «профсоюзы»?

– Зачем? Это недальновидно. Рэкет заставляет инертно плывущих по волнам грести быстрее, дабы удовлетворить свои потребности. При этом производительность труда простых охотников увеличится процентов на двадцать точно. А это выгодно всем, потребителю в первую очередь. А кто у нас главный потребитель? Правильно, корпорация. И если при этом кто-нибудь погибнет, – что ж, бывает, издержки производства.

– Ос, меня волнует один непонятный вопрос. Ваня. Почему ты не взял его к себе?

– В качестве кого? Здесь у меня живут только родные и обслуживающий персонал, с этими людьми я вместе всю свою жизнь. Когда я отсюда уберусь, они последуют за мной, разве, что их совершеннолетние дети или жены не захотят и останутся на собственных хлебах. Там, – он показал рукой вниз на поселок, – проживает рабсила. Так, в качестве кого? Парень спас моего младшего сына, и я ему признателен. Неужели ты думаешь, что новый «Соболь» не ушел бы за миллион кредитов мгновенно? Между тем он получил его на двести тысяч дешевле и в кредит. А то, что он оказался здесь, на побережье, разве это не благо? Теперь, если у него есть башка на плечах, а мне кажется, что есть, то лет через десять он, его жены и десяток его детей будут людьми обеспеченными. Мало того, смогут стать полными гражданами Галактического содружества.

– Благодарю, с Ваней понятно, просто мой менталитет чуть сдвинут в сторону. В создавшейся ситуации нужно будет перестроиться. И еще, Ос, твоя рабсила живет не хуже обеспеченных фермеров. Как же ты смог их набрать, когда здесь все подконтрольно корпорации?

– К твоему сведению, они пашут на предприятии, на треть принадлежащем, в том числе корпорации. А как набрал? – он усмехнулся. – Помнишь, я тебе рассказывал о нападении банды, где пятнадцать человек уцелело? Вот, все они здесь. Единственный случай, когда требуется подтвердить вердикт ИскИна о признании жителя нарушителем закона для ущемления его в правах, – это при получении разрешения на промывку мозгов. Такое подтверждение от двух детективов и представителя муниципалитета я получил тогда за пять минут. Они, конечно, овощи, эти люди, но не вареные и уже не бойцы, нет, не бойцы. Но работяги хорошие, преданные работяги. Потом я заслал гонцов в поселок к их женам и предложил переехать из надувных домиков в приличное жилье к работящим, не больным на голову мужьям. Знаешь, приехали почти все, даже те, чьи мужья здесь погибли. Теперь в поселке у каждого бывшего бандита, а ныне мужика обыкновенного по две-три жены и куча детишек. И все живут хорошо. В будущем ожидается прибытие еще около ста пятидесяти семей рыбаков, с этими в свое время корпорация помогла. Видишь, мы затеяли крупное строительство, флотилию переводить будем. О! Ты не представляешь, сколько здесь трески! А какие огромные омары! А сейчас, для полной занятости людей, создаем инфраструктуру: посадили этот сад, строим завод по консервированию фруктов и рыбоконсервный завод. В будущем будем строить мясокомбинат. Если соберешь нормальную команду охотников, поможем и тебе поучаствовать в этом бизнесе. Поставим магазины, школу. Будет сто жителей, – создадим собственный муниципалитет, зачем нам все налоги отдавать какому-то дяде? Правильно говорю? Такие у меня планы.

– Ос, а налоги? Как здесь налоги распределяются?

– Как и везде. Половина местному муниципалитету, тридцать процентов – региональному совету и двадцать – планетарному. Правда, именно в нашем случае, все советы объединяет Новый Город. Они за счет наших «диких» охотничьих поселков живут очень неплохо.

– Проглотить все десять процентов, они не лопнут?

– Ал, ты изучал историю Земли, а мне еще посчастливилось десять лет поработать надзирающим агентом Галактического института международных отношений. Правда, это нигде не афишируется. В течение восьми лет довелось работать в двух мирах, типа нашей Земли трехсотлетней давности. Вот там, в одном из них было сто семьдесят два государства, а во втором – восемьдесят два. В каждом – от ста пятидесяти тысяч, если маленькое, до двадцати двух миллионов, если большое, так называемых государственных служащих. А правильно – это банды узаконенных рэкетиров и их прихлебателей, которые пожирают, минимально, тридцать процентов национальных доходов. Еще они тратят немало денег на войны друг с другом. Вот где золотое дно! Нашим муниципальным функционерам такое не приснится даже в самом сладком сне.

– Муниципалитет Нового Города и налоги корпорации кушает?

– Никакая корпорация с момента юридического закрепления за собой вновь открытой дикой планеты за хозяйственную деятельность на ней из своих доходов никаких налогов никому не платит в течение пятидесяти лет. Такую практику Совет Девяти узаконил сам для себя с незапамятных времен, а на Даэр-два этот период закончится через двадцать лет. Сейчас они приняли решение о вложении сюда колоссальных средств. С людьми, правда, напряженка, но девятьсот пятьдесят тысяч человек обслуживающего персонала должны перекинуть из какой-то новой присоединившейся планеты.

– Неслабо.

– А! – Ос пренебрежительно махнул рукой. – Ерунда! Представь себе, что с Земли первые двести лет все девять корпораций ежегодно вывозили лимит по миллиону сто тысяч человек. Получалось каких-то два миллиарда. Это последние годы земляне не очень спешат с насиженных мест. Сегодня любой нормальный работник за время активной первой жизни на курс омоложения спокойно способен заработать, а уезжают только те, кому очень надо.

– А как к твоим телодвижениям относятся конкуренты?

– Никак. Я не лезу в местный продовольственный рынок, у нас совсем другая ниша.

– Раскрутишь этот бизнес, и что потом? Что будешь делать потом?

– Потом? Полетим дальше. У меня есть маленькие сынишка и дочурка, еще и их чему-нибудь умному научить нужно.

– Ос, ты деятельный человек, крупный бизнесмен, мультимиллионер. Зачем ты на охоту летаешь, физически вкалываешь, в дерьме пачкаешься?

– Странный вопрос. К твоему сведению, на охоте мы с ребятами не вкалываем а, можно сказать, отдыхаем. Хоть работа и монотонная, но физическую форму заставляет поддерживать, как положено. Чего стоит, за целый год завалить, ободрать и разделать каких-то полторы сотни обязательных для звена бизонов?! Сходить на десяток рапторов или тройку земляных удавов? Мне известны люди, которые за такой экстрим сами будут бешеные деньги платить. А ты говоришь – вкалывать… Ладно, Ал. Может, проблемы какие-нибудь нарисовались? Если это ничего мне не будет стоить, помогу.

– Да нет, сами все решим. Единственно, один вопрос хотелось решить быстрее, но не получается, придется подождать.

– И что же?

– Хочу поставить Т-сканер.

– Не знаю, нужен ли он вам? Год-полтора никаких наездов можно не ожидать, вы точно никому интересны не будете. Кроме того, все заинтересованные лица знают, что здесь район спутникового мониторинга, поэтому явно светить свою бандитскую сущность никто не захочет. А если ты сможешь чем-то заинтересовать корпорацию, то вопрос безопасности решится сам собой, ни один функционер «профсоюза» получить приключений на свою задницу не захочет. Но если хотите, могу отдать сканер свой, в рабочем состоянии, но незадействованный. Мы четыре года назад сменили систему безопасности более совершенной, так эта вышка с шаром с тех пор так и стоит. Памятником. Вон она, – показал рукой на скалу, – это модель… сейчас посмотрю. Вот, нашел – СВКТ-12-35, радиус действия до трех тысяч пятисот метров, новая стоила девяносто восемь тысяч, но за полцены отдам, если хочешь.

– Хочу, конечно.

– Тогда я скажу, чтобы демонтировали. А ты приготовь место, через два дня мои люди доставят и установят. Видишь, как друг другу поможем? Мы избавимся от вещи, нам ненужной, а вы приобретете вещь – вам нужную.

Глава 3

– Ал! Ал! Смотри, какой орел! Вправо и вверх смотри!

– Лена, это сокол. Немного крупнее земного, но – это сокол.

– Пусть будет сокол, но очень хорош для компоновки нашего дрона. Теперь не железка будет над головами летать, а птица.

– Мелковат, корпус дрона внутрь не влезет. – Вика усомнилась.

– Вика, я металлический корпус вообще выброшу, а начинку размещу на арматуре каркаса. В полете никакой радар не увидит. Крылья сделаю съемными, будет компактный и удобный для транспортировки.

– Девочки, мне идея нравится. Вика, снимешь его со своей стороны импульсным шокером, в среднем бардачке лежит. Джи, управление «Хамелеоном» беру на себя. Джи, открой грузовой отсек.

Выдвинул джойстик и взглянул в экран камеры заднего вида: сегменты крыши кузова поползли вверх и собрались за диском радара, словно карточная колода. Аккуратно подошел на дистанцию гарантированного поражения, Вика приоткрыла боковое окошко, в которое тут же с гулом ворвался поток воздуха, направила импульсник на заметавшуюся птицу и сделала два разряда. Окошко немедленно поползло вверх.

Грузовой отсек подвел под тело сокола, которое, потеряв стремительные формы, еще по инерции летело вперед, но уже начало плавно заваливаться в параболу. В момент соприкосновения с днищем кузова, глубоко просел, словно в воздушную яму, чтобы оно сохранило целостность и не превратилось в лепешку. Затем, закрыл грузовой отсек и отдал управление автопилоту.

Возвращались домой совершенно измученными. Несмотря на, в общем-то, неплохую физическую подготовку, рук не чувствовали. Ощущал серьезную усталость мышц всего тела и у моих девчонок, хоть они молчали и терпели.

Вчера после завтрака отправились на работу всем поселком, тремя машинами, даже Таня напросилась на разведку. Но разведку решили не проводить, посчитали за необходимое просто тупо поработать, лишь бы успеть загрузить холодильник.

Начало ареала обитания местных бизонов было известно и находилось в ста двадцати километрах. Поэтому мы туда прямиком сразу и направились. По мере удаления от побережья пальмы все чаще стали перемешиваться с экзотическими лиственными деревьями. Потом пошел холмистый ландшафт и стало попадаться больше лиственных, вперемешку с хвойными, деревьев. Росло много стройных кипарисов. Но вскоре и они сменились кустарниками, а холмистая местность стала выравниваться, и, наконец, перед глазами предстал ковер бескрайней, ровной как море, степи, кое-где изрезанной морщинами рек.

Словно на огромном зеленом холсте художника были разбрызганы ненароком множество больших и малых черно-бурых пятен, так выглядели миллионные стада этих волосатых исполинов.

Решили далеко не углубляться и через пару километров, просканировав территорию будущей работы и предупредив соседей, что у кустарника отдыхают три змеи (Джи предупредил), пошли выбирать объекты добычи.

– Ребята, – сказал на общем канале. – Мой компьютер будет держать ситуацию под контролем, но вы все равно, работайте и посматривайте по сторонам. Рапторы – здесь гости нередкие.

Чисто механически взглянул на экран радара – кроме нас троих никого нет. Впрочем, можно было и не смотреть. Не только потому, что Джи немедленно доложил бы, но и потому, что мы не вышли из пятисотпятидесятикилометровой зоны спутникового контроля. В случае чего ИскИн сообщил бы информацию о чужом присутствии первым.

– Давайте, девочки, выбирайте по два трехлетка, и начинаем работать. Лена, ты как, в порядке?

– Не переживай. На зайца и косулю охотилась в натуре, все остальное прошла на симуляторе. А брать буду вон ту жирную корову, ей года три-четыре, и она никогда не телилась. И вон того хромающего быка, приблизительно такого же возраста.

Лобовое стекло поползло вниз, и девчонки быстро отработали по своим объектам, потратив на каждый не более, чем по две пули. «Пугала» не активировал, пока Поль и Мигель не маякнули о своей готовности. Но когда включили и расставляли фишки, то громадные бизоны резко рассыпались в разные стороны и, задрав хвосты кисточками вверх, рванули так, что земля гудела, а бежали километров пять, не меньше. Видно, очень хорошо знают тех, кто издает подобный инфразвук.

Флаер я остановил у ближней свежеобразованной черно-бурой горы, под названием тело бизона. Здесь они были немного светлее, чем угольно-черные из центральных районов. Итак, приступим. Надо быстро всем резать горло и сливать кровь, иначе мясо закровянится и будет выглядеть хуже, чем у старой коровы.

– В первую очередь, выведу душ на улицу, а вы, девочки, двум коровам вскройте глотки, пускай кровь выходит. Сможете?

– Сможем. – Вика вяла свой кейс с набором ножей и вышла из кабины. Следом выпорхнула Лена.

Несмотря на то, что весна еще не кончилась, сочная трава вымахала уже почти по пояс, а в ней затерялось множество небольших цветов: сиреневых, желтых и беленьких, похожих на ромашки. Мои девчонки выбрали необходимые ножи и пошли работать. Одетые в облегающие КПР, повторяющие все линии и изгибы фигуры, выглядели классно. Обратил внимание, что по высокой траве ходят правильно, не топчут ее, а как бы скользят сквозь стебли. Нет, не дилетанты, подготовленные девочки. Ай, какой я умный мальчик! Каких жен себе выхватил! «А мы все слышим! Мы все слышим!», «Это мы умные девочки! Какого хорошего мужа захватили СЕБЕ!»

– Значит, ура! – вышел и сделал первый шаг по земле, где еще никогда не ступала нога человека. Открыл лючок у левого борта, вытащил смеситель, ручку которого примкнул к специальному замку над крышкой корпуса реактора и проверил работу синего и красного вентилей. И холодная, и горячая вода поступала отлично.

Взял нужный нож и пошел вскрывать глотки «своим» быкам. Ни разу еще такую процедуру с такими огромными объектами добычи не выполнял, на симуляторе разве что. Чтобы добраться обратным хватом до противоположной стороны горла, вынужден был левой рукой опираться на голову быка и чуть ли не ложиться на нее всем корпусом. Пришлось делать три реза, сначала под щеками, но, когда кончик ножа скрипнул на верхнем позвонке и рез пошел через глотку, хлынул фонтан крови. Руку забрызгало по локоть. Вытащил из-за пояса специально подготовленную ветошь, вытер рукав с перчаткой, рукоять ножа и пошел к следующему быку. Тот еще похрапывал, но я решительно вскрыл ему глотку, и последний толчок сердца окровавил мне даже плечо.

Самой забрызганной оказалась Вика. Быстренько обмывшись под душем, Вика стала готовить манипулятор, Лена на ногах туши выполняла круговые надрезы голеней, а я вытащил штангу с закрепленными по краям стальными чалками и нацепил на крюк. Раздвинув задние ноги коровы в стороны, накинул на них чалки и чуть выше копыт затянул петлей. Все, можно работать.

– Вика, подними ее полностью, взвесим для интереса.

Динамометр показал две тысячи сто восемь килограммов, а при полном шестиметровом подъеме крюка манипулятора от края висевшей вниз головы до земли было сантиметров двадцать. Мощная и огромная махина!

Когда начали работать, на запах крови стала слетаться какая-то мелкая мошка, которая чуть ли в глаза не лезла. Соседи надели противомоскитные сетки, мы же герметично застегнули тактические шлемы, открыв наружные дыхательные клапаны. И ни разу не пожалели: микроклимат, обеспечивший свежесть поверхности тела, работать позволял легко. И на всякую мошку и других насекомых глубоко плевать!

– Вика, Лена, когда стягиваете шкуру, не тащите ее руками, а отжимайте локтем, так, во-первых, легче а, во-вторых, не будут качаться непотребные для девочек мышцы. Через полгода, глядишь, на Геракла похожи будете.

– На Ксену, принцессу-воина, – поправила Лена.

– Один фиг. Фигура этой древней киношной актрисы тоже испорчена некоторыми ненужными качалками.

Однако мы постигли этот скотобойный труд уже при свежевании третьей туши, но упорно пыхтели, невзирая на ощущения души и состояние тела. Рук не чувствовали. «И это прекрасно», – вклинилась Вика. «Это почему же?» – «Элементарно, – перестали чувствовать боль».

– Некуда бежать, девчонки! Мы сами выбрали свою судьбу.

Лена кивнула головой влево, обратила внимание на семейство Поля. Там Бася, стягивая этот огромный ковер шкуры, вдруг свалилась, упала спиной на траву и так пролежала минут десять. И это только на второй туше. Беда. Чего делать, если мадам была больше спиритусмен, чем спортсмен, то есть за всю жизнь ничего тяжелее дамской сумочки и бокала вина не поднимала и дальше ночного клуба не бежала. Опять же, теперь некуда бежать! Поль прекрасно знал, на что шел, цепляя на шею не приспособленную к такой жизни сестру своей бывшей жены (говорят, очень на нее похожую) – «такейную подругу дней суровых».

Мигель с Мартой свои три туши закончили обрабатывать раньше всех. Кстати, не только вчера, но и сегодня.

Все же сегодня было легче. Нет, не физически, руки под конец уже работать на верхотуре не хотели, опускались сами собой. Но вот чисто психологически мы успокоились и приняли такое бытие, как данность. Даже четвертого быка, которого Поль не тянул, мы с Мигелем ободрали и разделили на двоих, вернув затраченные боеприпасы. Пороховой десятки к его карабину у меня не было, поэтому отдал пять штук пистолетной девятки.

Закончив работу, сбрызнули свои костюмы с ног до головы активным моющим средством, встали под душ, после чего собрались и отправились домой.

Как бы то ни было, но день сегодня удачный. Главное – успеваем полностью загрузить холодильник, иначе ИскИн нарезал бы немало минусовых баллов. И нужного нам сокола на обратном пути, видишь, добрали.

* * *

Почувствовал ее внимание к себе и проснулся. Она подошла к кровати, тихо легла и крепко прижалась.

– Устала ты, моя любимая. И Леночка устала, тяжело вам.

– Тяжело, – прошептала Вика, немного помолчала и продолжила: – Но ты не переживай, Ал, мы привыкнем. Знаешь, нам с Леной хочется обычного женского счастья. Любви. Добра. Веселых и здоровых детей. Большой, красивый и богатый дом. Достаток в семье. Ради этого мы готовы на все, жить не только в надувном домике, но и в палатке, ковыряться руками в крови и дерьме, воевать с кем угодно, но стоять на своем. Ты взвалил на себя гораздо больше, но мы не отступимся, будем помогать.

– Восемь голов за два дня подряд. Больше так рвать не будем. Нельзя вам так пахать, девочки, особенно тебе, Вика. Вот и Лена проснулась, сейчас сходит в туалет и придет сюда.

«Приду», услышали мы.

Через две минуты открылась дверь и, подволакивая ноги, словно стайер после полной длинной дистанции, в спальню забрела, также одетая в пижаму, Лена. Подошла к кровати с правой стороны, нырнула под одеяло и по-хозяйски закинула на меня еще и свою ногу.

– А я знаю, – сказала сонным голосом. – А вы мне не говорите, что у Вики будет ребенок. И я хочу.

– И у тебя будет, солнышко мое, столько деток, сколько захочешь.

– У НАС будет! – поправила она.

– У нас, конечно, у нас. Только сейчас надо потерпеть и хотя бы годик блокировку от беременности не отключать. Иначе получится как у О’Генри: «Боливар не вынесет двоих», – тихо вздохнул я.

– Не надо быть псионом, чтобы угадать этого самого второго. И вообще! Чуть что – Лена! Подай-принеси – Лена! Если куда бежать – Лена!

– Зато тебе всегда – самый лучший кусок пирога.

– Знаю-знаю, ты хочешь, чтобы я стала толстой и некрасивой.

– Зато потом тебя никто не украдет и ты на долгие времена, а может и навсегда, останешься моей.

– Не прикалывайся, шутник, я тебя уже давно прочитала, прекрасно знаю, как ты относишься к излишнему весу.

– Элен, миленькая, не обижайся, а? – Вика потянулась через меня, разыскивая руку Лены. – Вдруг такое счастье привалило, не сдержалась я.

– Что ты, Викуся, наоборот, очень рада за тебя. Но повыступать и пожаловаться, для порядка, ведь надо?

Их руки соединились на моей груди в крепком пожатии. Поцеловав в носик каждую, нежно прижал к себе. Минут пять полежали тихо, слушая мысли и источая друг другу тепло и нежность.

– Как думаешь, Вика, Баид уже вкурил ситуацию?

– Вкурил-вкурил, – она откинулась на спину, глядя в потолок. – И не только. Думаю, он уже просчитал нас, но к нам вряд ли сунется. Думаю, он уверен, что Роднин его хочет закопать, поэтому до прибытия корабля с Земли, а это будет через полтора месяца, ровно восьмого числа, он с планеты исчезнет. Поскольку мы знаем, что Баид, во-первых, ежемесячно, каждого пятого-шестого числа встречается с заказчиком, во-вторых, он человек деятельный и не трусливый, бывший офицер, который смог стать главарем банды, то совершенно очевидно, что эту последнюю операцию он будет проводить обязательно. В нашем распоряжении еще месяц и пятнадцать дней, если точнее, то пятьдесят дней, так как нам надо выдвинуться к месту на полдекады раньше. Но, Ал! Никакой импровизации, нужно все тщательно обдумать. Думаю… нет, уверена, что Баид сейчас любыми доступными средствами держит на контроле все наши перемещения и к встрече, если она состоится, будет готов во всеоружии. Хотя мы ему, по большому счету, совершенно не нужны.

В это время загорелся сигнал сообщения. Оказалось, Освальд отправил к нам вышку с Т-сканером.

– Вы, милые, еще можете поспать, а мне пора заниматься делом.

Отступление

Баид-Ган с бригадой действительно «залег на матрасы», то есть затаился на целую декаду.

Напряженная ситуация началась еще второго числа вечером, когда Нагим не вышел на связь, а его комп и компы Махмуда и Мустафы были отключены, чего при нормальных делах случится никак не могло. Затем на рабочем столе его биокомпа покраснел значок ключа от ошейника Родниной. Значит, его сняли. Сделать это мог только высококвалифицированный псион при наличии оборудования, предназначенного для психокоррекции. А это возможно только в двух местах: либо на подпольной установке его двоюродного дяди, либо в Медицинском центре. Выяснив, что дядя ничего подобного не делал, Баид впервые за многие годы по-настоящему испугался и чуть было не отменил реализацию очередной поставки караина. Но поняв, что при этом последуют совершенно однозначные, несовместимые с жизнью, санкции, рискнул и не прогадал. Правда, во избежание неприятностей, встречу группе курьера назначил совсем в другом месте, чем то, которое планировалось ранее.

Старший лейтенант планетарных войск в отставке, родом с планеты Джокея, был человеком жестким, мстительным и не из трусливого десятка. Он в свое время вместе с подручным, капралом Данго, при зачистке территорий, на которых процветала воинственная террористическая секта бога Омы, очень неплохо поживился. Вместо поголовной депортации они некоторых людей отпустили за взятку немалую, Нагима, например, освободили без выкупа, как давнего знакомца капрала Данго. И помародерничали неслабо. Но больше всего поднялись на отправке для дядюшки пятнадцати детей, четырех мальчиков и одиннадцати девочек. Что он с ними делал, было понятно, так как и сейчас, вовремя скрывшись на Даэр-2, подпольно творил преданных рабов и сексуальных рабынь. Да, дядюшка мощный псион, рискуя на грани фола, чувствует запах жареного заблаговременно. Если бы хоть малая толика его дел стала известна общественности, планетарный ИскИн тут же объявил бы его вне закона. А когда Баида с Данго и еще двоих бойцов вышвырнули из армии за жестокое обращение с мирным населением, именно дядюшка их вытащил сюда, на Даэр-2, где, благодаря минералу Дорна и корню Аарона, ходят немыслимые для центральных миров деньги.

Оформившись охотниками, неразлучная пара подтянула к себе других знакомцев, официально организовав четыре охотничьих звена. Но на работу никогда не ходили. Баид договорился с паханом одного из «профсоюзов» (опять же, через дядюшку) о покупке шестисот обязательных туш. После реализации их корпорации выплатили все налоги и полностью рассчитались за перелет и программу номер четыре.

Баиду хватило ума не лезть в устаканенный бизнес различных крышевателей и рэкетиров. Он стал различными способами разводить вновь прибывших на планету лохов на деньги и в глазах преступного мира выглядел больше как мошенник, нежели бандит-грабитель. Занял свою нишу, никому не наступал на мозоль – и ладно. Но никто, даже члены его небольшой бригады, не подозревали (за исключением трех доверенных лиц), что он является главным поставщиком особого товара для своего дядюшки.

За три года он поднял лично более трех миллионов и больше, чем по миллиону, выплатил трем особо приближенным подельникам. Они давно уже стали полными гражданами (опять же, перекупая туши бизонов и официально реализуя корпорации), но дядюшка считает, что еще полгода и пора закругляться, с их статусом и деньгами можно жить где угодно. Однако предлагает пока что бизнес не бросать, так как есть неплохие возможности на некоторых других планетах фронтира.

И тут подвалила двойная удача. Первая – обычный развод лохов вывел на настоящую «дойную корову», Елену Роднину, и вторая – прибыл в гости родной брат двоюродного дядюшки и предложил выполнить посреднические услуги по поставке караина. Где-то на верхах этого наркобизнеса паханами, по какой-то причине, было принято решение временно поработать на параллельном канале. Для его организации второй дядюшка и прибыл. Предложил десять процентов с оборота и разрешил участвовать собственными деньгами в сумме полтора миллиона, что даст двойной подъем. В итоге, на каждой операции можно будет заработать чистыми по два миллиона кредитов.

Так и получилось. Вылетели к указанному месту, вышли на друзей наших друзей, проверили полномочия, идентифицировали друг друга – и все пошло, как говорили древние, по накатанной плоскости. Действительно, уже второй раз цепочка сработала без сучка и задоринки, чистый доход, и вправду, получался по два миллиона, как с куста. Он не жадничал, по семьсот тысяч отстегивал на поощрение команды, по пятьдесят тысяч – рядовым и вдвойне – особо приближенным. Осталось провести еще две операции, этот вопрос он согласовал с дядюшкой, затем они вчетвером уйдут на другую планету фронтира, а остальных подельников просто зачистят. Иначе нельзя, ибо в случае шухера, слишком большая ставка – жизнь.

А вот с первым делом случился огромный прокол. Нет, с Родниной он все-таки три миллиона поимел, но должен был гораздо, гораздо больше. Тем более деньги, которые дали лохам временно поносить в кармане, были уже обещаны Данго.

Баид, во избежание неприятностей, об этом своем деле никому не сказал: ни дядюшке, ни контрагентам по новому бизнесу. Но находясь на «матрасах» в одном из охотничьих поселков, в собственном, но оформленном на левого человека домике, специально купленном для подобной цели с помощью еще одного родственника, администратора казино Занд-Гана, за десять дней отследил ситуацию и выяснил, что ни полицию, где сидел прикормленный крот, ни кого бы то ни было его персона в настоящий момент не интересует. Вздохнув свободней, Баид отправил Данго и еще двоих с разными поручениями.

Первоначально все выглядело так: вроде, приехал некий Иванов из земной корпорации «Колос» и стал разыскивать Роднину по разным адресам, затем встретился с Нагимом. То, что такая встреча состоялась, и при этом бык не поставил в известность своего шефа, – установленный факт. Выяснили, что рейсом на Землю отправилось 383 человека, из них в открытых списках 382, но ни Родниной, ни Иванова в этих списках нет. Вчера полицейский крот за мзду малую достал запись всех последних переговоров интересующих людей, а также последний маршрут движения гравика Нагима в черте Города. А последняя вчерашняя информация от Данго, после посещения строительного городка, расставила все по местам: юрисконсульт Иванов и некий охотник, тире, детектив Алекс Седов (кстати, сосед Родниных) – одно и то же лицо. По этому новому персонажу Баид перелопатил всю имеющуюся информацию, и, если вначале была какая-то надежда, что имело место чисто предательство собственного «быка», то сейчас кусочки мозаики сложились, пусть даже без мелких деталей, но позволили увидеть картину случившегося целиком. Он не знал наверняка, однако был уверен, что останки предателя и лохов давно уже перетравлены желудками падальщиков, а Роднина сейчас в регенерационной капсуле движется на Землю.

– И все же, Баид, что ты будешь предпринимать? – Данго разливал по стаканам холодное светлое пиво. Сегодня они с «матрасов» вернулись домой и сидели за столом в уютной городской квартире.

– Я уже предпринял. Выяснил, какая техника есть в этом «поселке Алекса», и заказал детективному агентству контроль над их перемещением и за перемещением всех грузов. Если не заключать специальный договор, то, кроме полиции, только они имеют право на проведение подобного мониторинга. Правда, там у него «Хамелеон-20», но это ерунда, он может спрятаться от радара, но не спрячется от спутника. Поселок находится в середине восьмого сектора спутникового контроля тысячастокилометровой зоны, и, кстати, все жители включены в дополнение к имеющемуся контракту, подписанному всем известным Освальдом Хаером. Я оплатил контроль седьмого и девятого сектора сроком на полтора месяца. И если они там засветятся, тогда я дополнительно оплачу их сопровождение по всем секторам, об этом есть договоренность. Услуга дорогая, но оправданная. Но если честно, думаю, они к нам не полезут. Алекс Седов – боевой офицер, тактику изучал и понимает, что мы его сотрем в порошок. Но если он окажется до упора тупорылым и все-таки полезет, то мы его встретим, недаром вместе с дядюшкиной подпольной аппаратурой постоянно два моих ПЗРК (зенитно-ракетный комплекс) с запасом ракет путешествует. Даже если это будет «Хамелеон», по спутниковой координате, первая – взломает защиту, а вторая – разорвет на куски.

– Зачем такие сложности? Считаю, что этого Алекса вместе с его девками нужно захватить и направить к дядюшке в гости. И все твои затраты сразу окупятся, один его «Хамелеон» чего стоит.

– Не все так просто, вот здесь… – Баид пальцем постучал себя по лбу, – новая информация, считанная с компьютера космопорта. Алекс Седов и его девка Виктория – псионы пятого уровня. Другая девка – никто, но, поверь, победить их будет непросто.

– Это, конечно, серьезно, но мы их сделаем. Помнишь, как пять лет назад СБ корпорации Эдэра провела захват пиратской базы на планете Псилон?

– Помню. Они позволили пиратам захватить транспорт с сублимированной продукцией, а в контейнерах вместо сублимата сидела десантно-штурмовая бригада. Да, в этом что-то есть.

– Сделаем, не сомневайся! Я тебе говорю! Возьму своих ребят, и сделаем.

– Там еще четыре семьи, не забывай.

– Ну и что? Лишних зачистим…

– Нет. Скинуть на планетарный ИскИн сигнал тревоги – дело одной секунды. Наша задача – сидеть тихо и без эксцессов провести еще две операции с караином. Зачистить лишние хвосты, собрать все деньги и до появления профессиональной команды убийц, которых обязательно пришлет Роднин, спокойно исчезнуть. И этот землянин Алекс, по большому счету, мне не нужен.

Баид сделал глубокий глоток, повертел в руках стакан и продолжил:

– Лично я, при сложившихся обстоятельствах, считаю ситуацию нерешаемой, а эту твою задумку бесперспективной. Впрочем, если ты сможешь придумать вариант, при котором нас к этому делу никоим образом не пристегнут, а перед самым нашим уходом здесь у меня будет сидеть раб Седов, а в борделе моего троюродного братца Занда окажутся две новые послушные секс-рабыни, так и быть, дам отмашку. Мало того, все, что выдоишь, раздербаните между собой.

– Заметано.

* * *

– Ал, Вика! Сок и бутерброды на столе, кофеварка – в режиме.

Сегодня после физо и завтрака мы с Викой отправляемся на очередное обследование местности вдвоем, Лену оставляем дома. Пусть закончит переделку летающего дрона, стилизованного под местного сокола.

Симпатичное чучело вышло. И крылья съемными получились, и глаза с радужками, отлитые из специальных смол, от живых не отличаются. Только передняя жесткая камера, вмонтированная в череп, вблизи немного вид портит. Туловище сбалансировали дополнительной энергетической батареей, что позволит увеличить запас времени в полете до пяти часов. Столько, конечно, и не надо, но пусть будет. Осталось разместить на армо-каркасе приводы других видеокамер, имеющих степени свободы, и залить пустоты монтажной пеной, которая сохраняет пластичность не менее трех часов.

Некоторое время у Лены не получалось. Концепцию реконструкции обдумывали несколько дней, а вчера, после работы, на нее навалилось вдохновение. До ночи за столом сидела. Так вот, пока это самое вдохновение не сбежало, пускай заканчивает.

Прошло немного времени, но к скотобойной работе стали привыкать. Вчера, например, добыли и разделали трех бизонов и не перетрудились. Договорились всем поселком пока пупки не рвать и остановиться на поставке двух контейнеров в декаду.

Пару дней назад прибыл Ваня с девочками, Юлей и Аней. Невысокий рост, но широкие плечи и крепкое телосложение, кудрявая русая голова, круглое лицо с конопушками на носу, немного пухлые губы, но прямой, открытый взгляд, источавший чувство уверенности, выдавал в нем уже не мальчика, но настоящего мужчину. Его круглолицые девочки, с веснушками на лице, были непосредственными, симпатичными и приятными в общении. Очень нам всем понравились. А Аня, вообще, от Тани внешне не отличалась, правда, за исключением отсутствия животика.

В тот день, за помощь в монтаже надувного дома, Ваня накрывал поляну. Ну а мы, за организацию МЕСТА, выставили магарыч встречный. Да! Погудел тогда народ!

Сегодня у нас и семейства Мигеля считается выходной, а Ваня и Поль поехали на работу. Мы же решили разведать западную часть побережья Больших Озер, но перед этим необходимо заглянуть в одно местечко в восточной части среднего озера, исследованное прошлый раз. Прямо на каменистом берегу, омытые многими дождями за тридцать лет, как показал простейший спектральный анализ, выполненный штатным прибором «Хамелеона», лежали слегка пожелтевшие, но крупные и очень прочные костяки трех рапторов. Только размеры черепов были в ширину и высоту по девяносто пять сантиметров, а в длину – все полтора метра. Причина их гибели стала понятной, когда внутри одного из черепов нашли позеленевшую крупнокалиберную пулю.

Тогда мы сделали отпечатки изображения друг друга рядом с этими черепами. А наша маловатая бизнесвумен Лена взяла и скинула их в сеть на аукцион какого-то торгового форума, а стартовую цену назначила в пятьдесят тысяч кредитов. Мы еще с Викой поприкалывались, что Леночка зарядила уж слишком много. Правда, она на полном серьезе считает, что если бы поставила, например, пятьсот кредитов, то на ее лот никто бы и внимания не обратил.

– Вот ты, Вика, я помню, как ты в детстве мне панамку покупала. Одна стоила два кредита, а вторая – тридцать. Почему ты купила за тридцать? И почему ты покупаешь туалетное мыло не за полкредита, а за кредит, или почему ты вместо заменителя сахара берешь сахар натуральный, который стоит в двадцать раз дороже? – Лена немного помолчала с выражением обиды на лице. – Вот вы ржете, а вам даже в голову не поместилось, что прошли мимо не просто каких-то костей, а мимо добра, которое денег стоит. А цену такую зарядила – в виде прикола, не купят – ну и ладно.

Какое же было наше удивление, когда вчера вечером на мой комп пришел на подпись договор от торговой компании «Ангар» о желании покупки всех трех черепов по пятьдесят тысяч сто кредитов за каждый. И еще компания очень надеется на наше дальнейшее сотрудничество в вопросе реализации подобных договоров.

Вот так. Мы, привыкшие жить на заработную плату, обычные служащие (пусть даже не совсем обычные), но имея амбиции шибко сильно умных бизнесменов, глубоко не задумываемся о ценностях, которые нас окружают. А ведь девочка – художник, своими руками создавала вещи, которые одни люди воспринимают как красоту и драгоценность, а другие – даже внимания не обращают, проходят, словно мимо пустого места. Что ж, кости не входят в перечень предметов, обязательных к продаже только компаниям – представителям корпорации «Геда», поэтому мы ничего не нарушаем. А вот лобные и грудные пластины раптора, точно как и бивни слона и носорога, продавать без лицензии корпорации нельзя.

Забрав вчера Лену-полуночницу от стола с чучелом сокола, я ее страстно благодарил. Правда, благодарность получилась взаимной, и много.

А сейчас, облетев зону, где валялись костяки, и, не увидев поблизости никаких хищников, мы приземлились между двумя, находящимися рядом скелетами.

– Вика, включи одно «пугало» и лезь на кузов, будешь принимать, а я поработаю внизу.

Развернул манипулятор, взял штангу, которую используем при свежевании бизонов, вставил в пустые глазницы первого черепа и, зацепив крюком посредине, сквозь отверстие в его основании осторожно приподнял. Это не страшно, если какая кость отлетит, мы ее прикрепим, однако все обошлось, ничего, кроме огромного позвонка, не отвалилось. А он нам и не нужен. Вика придвинула череп к левому борту, отцепила крюк и вернула управление. А я пошел ко второму.

Какие здесь зубы! Жуть. Семьдесят две штуки и ни одного жевательного, длиной до пятнадцати сантиметров – и все острые, как кинжалы. Этот череп также без проблем установили рядом с первым. Еще на один места было вполне достаточно, если его устанавливать поперек у заднего борта.

Третий скелет лежал под верхней каменистой осыпью. Вика, не убирая стрелу манипулятора (лапы мы совсем не выдвигали), пересела в кабину и подала флаер к месту последней погрузки. Я подошел и начал просовывать сквозь глазницы штангу.

– Хозяин. Появился новый объект, – неожиданно заговорил и зачастил Джи, а я недоуменно поднял голову и взглянул на Вику. Она также удивленно повернулась ко мне, но вдруг сквозь прозрачный щиток шлема, увидел, как ее брови поползли вверх, в глазах засветился ужас и рот стал приоткрываться для крика. А Джи продолжил вещать: – Холоднокровное живое существо, идентифицированное как…

На уровне инстинкта начал приседать, правая рука потянулась за ножом, а левая – за пистолетом, но в этот момент сверху последовал мощный удар, и меня поглотила тьма. Нет, не потерял сознание, даже видел в засветившемся внутри шлеме отражение своего лица. Тело было стиснуто, словно в круговых тисках, руки плотно прижаты к бедрам. Первый миг я не понял, что произошло, вопреки законам физики, после такого мощного удара я не свалился кулем на землю, а наоборот, ноги оторвались от земли, и меня словно вакуумным насосом стало затягивать в какой-то эластичный тоннель, очень сильно сдавливая со всех сторон. Описываю долго, а длилось все какую-то секунду.

– …земляной удав. Представляет угрозу экипажу, расстояние критическое.

– АААЛЛЛ!!! АААЛЛЛ!!! – ментальный и голосовой, в динамиках, крик взорвал мозги. И было в нем столько ужаса и горя, что это мгновенно вывело меня из прострации и толкнуло мыслительный процесс.

– Вика! – переключил клапан на автономное дыхание. – Тихо, я жив. Немедленно прячься в кабину, потому что когда он меня проглотит, ты будешь следующей. И тогда кто меня вытащит отсюда? А?

– Миленький, спряталась. Как ты?

– Если бы не этот костюм, общаться бы нам не довелось. Удав сжимает мощно, но костюм держит форму, Руками двигать не могу, ни пистолет, ни нож вытащить пока не удается. Ты приподнимись на флаере и пулеметом разрежь эту тварь пополам.

– Поднялась, но не могу стрелять. Поразить его нужно в кольцо сонара, только там жизненно важные органы, иначе он не издохнет, но напротив этого кольца твой силуэт. Ой! Он прячется в нору! Здесь есть нора!

– Не переживай, мне на его желудочный сок наплевать, он меня не переварит. Сейчас опять жрать захочет и вылезет на улицу. Еще раз говорю, не переживай, все будет нормально. Третий череп не развалила? – отвлек ее от темы.

– О чем ты говоришь?! Да нет, что ему сделается, болтается сзади на крючке.

– Тогда загрузи в кузов, собери манипулятор и будь готова открыть огонь.

Земляной удав – это тварь диаметром до восьмидесяти сантиметров и до двадцати метров длиной. Его пища – это все антилопы, телята бизонов и не очень крупные хищники. Вместо привычной пасти четыре клиновидных жвала, фронтальная поверхность которых твердая как камень. Ими она наносит первый удар в голову жертвы, но вместо того, чтобы скопытиться, жертва мгновенно засасывается в пищевод. Давление мышц удава настолько мощное, что кости жертвы дробятся на осколки, а свойства желудочного сока позволяют тело, например, взрослой антилопы переварить полностью за восемь часов.

Сквозь прозрачный бронепластик освещенного изнутри тактического шлема я наблюдал, как кольцами двигались мышцы пищевода, проталкивая мое тело все дальше и глубже. Поры между мышцами стали заполняться белой жидкостью, видно, попал в зону активного пищеварения, типа желудка. Хрен тебе, благодаря свойствам моего костюма – подавишься.

Как это ни странно, но после секундной растерянности и ментального крика Вики бояться перестал совершенно. Наверное, мозги, прокаченные на пси-способности пятого уровня, мгновенно просчитали ситуацию и определили ее как некритичную. Кстати, написано, что эта земляная сволочь – неслабый подавитель воли живых существ, и только благодаря нашим с Викой способностям, мы не потеряли возможности адекватно мыслить.

И ментальная связь с Викой, и связь со спутником исчезла. Видно, глубоко под землю гад забрался. Вот, интересно, глаз-то у него нет, а каким это образом он наносит удар любому существу именно в голову? Может, у него нюх на чужие мозги? Но нашим мозгам теперь будет наука: более тщательно надо обследовать местность, в том числе на наличие таких огромных нор. В данном случае эта нора была упрятана за валунами, но для нас это не оправдание.

Не будь у меня такого обмундирования – смерть, однозначно. Вот так и гибнет здесь народ. И попробуй сказать, что все они лопухи… А сам ты кто?

Прошло не меньше часа, прежде чем удав забеспокоился. Наверное, я ему слишком много газов надышал. Куда-куда, тварь, выдавливаешь? Не пролезу я там, слишком маленькая дырочка. О! Правильно, рожай меня обратно. Так ты еще и выползаешь? Увидел движение его мышц вверх-вниз, в результате меня почему-то внутри тела прокручивало по часовой стрелке, и услышал такое же шуршание, как тогда, когда он заползал в нору, а вот сейчас, по всей вероятности, выбирался наружу. Наконец-то!

– Ал, Ал, Ал… – услышал ментальный зов Вики.

– Здесь, здесь я. Гад обратно лезет, будь готова.

– Ал! Милый! Я готова!

– Ал, родной! Ты жив? Ты как?.. – в динамиках услышал голос Лены.

– О, золотко мое, а ты откедова здесь взялось?

– Я еще не взялось. Мы с Мартой и Мигелем сейчас на подходе. Через камеру такшлема вижу наш флаер крупным планом. Вика-а-а, смотри, выползает, какая огромная тварь! Ужас!

В это время я услышал частый-частый стук по телу удава, увидел, как мелкие поры мышц, которые сдавливали меня, несколько раз конвульсивно напряглись и совсем исчезли, но через пару секунд расширились и ослабли.

– Лена, ты уже здесь? – услышал голос Вики. – Хватай тот большой секатор и отруби ему голову по кольцу сонара. Мигель, это ты сделаешь? Ну, хорошо, а я выведу крюк манипулятора и оттащу ее в сторону. Говорят, у него очень сильная регенерация, и если этого не сделать, то через какое-то время голова прирастет обратно и удав может ожить.

Бездельничать и ожидать освобождения не хотелось, поэтому, попробовал пошевелить руками – они двигались! С трудом завел левую руку за бедро – ни пистолета, ни кобуры не оказалось, зато нож висел на месте. С пистолетом, думаю, ничего не случилось, а вот кобура была из чистой кожи – растворилась в желудочном соке, сто процентов. Потрогал руками стенки тела слева и справа – здесь ребра заканчивались, а центральная спайка живота была прямо перед глазами. Приставил к ней нож и сделал продольный рез – на бронепластик шлема хлынула кровь, затопив все свободное пространство. На ощупь углубил разрез и увидел свет, каменистую осыпь и редко растущие стебельки зеленой травы.

Глава 4

Отступление

(Город, квартира Баида)

– Понятное дело, что вломиться туда внаглую и всех пострелять теоретически можно, но фактически это значит, что все участники будут идентифицированы ИскИном и объявлены вне закона. Поэтому, Баид, операция пройдет тихо и без стрельбы, и ни один наш человек в деле участвовать не будет. Это совершенно новые люди, которые ничего не будут знать ни о тебе, ни о нашем бизнесе.

– Данго, бизнес мой, а не наш.

– Да-да, извини, твой.

– Продолжай.

– Все планируемые мероприятия основаны на информации об отсутствии в этом поселке необходимых средств обнаружения. Информация проверена, такого оборудования в свободной продаже нет, последние два года ничего подобного никем не заказывалось и на планету не поставлялось. Теперь по предварительной подготовке. Свободный холодильник есть, фальшстенку сделаем сами. Чтобы обмануть компьютер центра логистики, перекидку контейнера осуществим переносными антигравитационными манипуляторами перед самой отправкой грузовика. Конкретную отработку операции начнем, когда прибудут люди.

– Говоришь, раньше тебе доводилось иметь дело с этим самым Черным Сапогом?

– Да, первые пять лет служил под его началом. Это вечный главстаршина, бывший егерь из планетарной разведки, прослужил два срока по тридцать лет. Сам понимаешь, такой человек с разной швалью дела иметь не будет, его команда – профессионалы, а не тупые дуроломы. Это удача, что они сейчас совсем недалеко, зависают на каком-то курорте. Прибыть на Даэр-два смогут через полторы декады, это нас вполне устраивает.

– Сколько их человек?

– Семеро.

– Ого! Нормально. Какой у них статус?

– Полные граждане. С учетом того, что планета пока еще является частной собственностью, не имея договорных отношений с корпорацией, они будут иметь право на статус гостя, сроком на одну декаду. Нас это вполне устраивает. Они успеют выполнить работу и за три дня. Задачу Черному Сапогу сформулировал, но без указания персоналий.

– Что они хотят за работу?

– Восемьсот тысяч. Четыреста – до и четыреста – после. Плюс расходы. С учетом того, что как гостей ИскИн их с оружием не пропустит, нам придется этот вопрос, а также вопрос дополнительного транспорта взять на себя. Мы ничего не потеряем, Баид. Ну, в случае провала четыреста тысяч аванса да тысяч шестьдесят за оружие и снаряжение. Деньги немалые, но, когда сказал своим, что ты отдашь нам этого щенка на дерибан, все готовы даже скинуться и поучаствовать в половине расходов. Никто не сомневается, что мы их сделаем и неслабо нагреем.

– Ты кому-нибудь из своих говорил о привлечении к делу чужой команды?

– Никто ничего не знает, мы же с тобой договорились.

Баид долго смотрел в окно, заложив руки за спину, о чем-то размышляя, затем, мечтательно улыбнулся и завернул к бару, вытащил бутылку крепкого рома и плеснул в стаканы граммов по сто. Один из них предложил Данго:

– Скидываться не надо. Ладно, вызывай, даю добро. Поселяй в домике, где мы «лежали на матрасах». Возможно, делаю ошибку, но не считаю ее критичной. Запомни, Черный Сапог не должен иметь никаких других контактов, только с тобой. Как только они отправятся на дело, ты улетишь в соседнюю систему и вернешься после благополучного завершения. Поддерживаешь связь только со мной, более ни с кем. Контроль спутников за седьмым и девятым сектором поручи кому-нибудь из своих. – Баид залпом опрокинул в рот стакан с ромом и шумно втянул носом воздух. – Нужно проучить эту грязную свинью и его сучек. Они испортили мне бизнес. Сначала отмудохаю на синий цвет, потом отдам парням, пусть опустят ниже плинтуса. А сучек сначала трахну сам. Затем отдам на хор команде, и только потом продам своему дядюшке.

* * *

Прошел месяц и одна декада, то есть ровно пятьдесят дней, как мы здесь поселились. Главное, чего достигли за это время, – научились работать, а глядя на ритм жизни старожилов – Вани и его семьи, новоселы также старались физически не отставать от других и психологически втянуться в повседневное бытие.

Как-то так получилось, что на работу отправлялись через день двумя парами. Например, первого, третьего, шестого и восьмого дня декады – мы с Мигелем, а второго, четвертого, седьмого и девятого – Ваня с Полем. На пятый и десятый день (вроде как все сговорились) наши женщины организовывали генеральные уборки, смену постельного белья и грандиозные постирушки. В эти дни мужчины из дому изгонялись, а жены были вроде бы при деле. Правда, всю домашнюю работу выполняла робототехника, а они в это время собирались у кого-нибудь под грибком и под легкое винишко «терли» о своем, о женском. Мы соответственно своим домашним директорам послушны, поэтому, находили и себе какую-нибудь забаву.

В поселке громко работал один из музыкальных аудиоканалов Города, динамики навязчивым голосом одной скандальной певички из Москвы о чем-то кого-то сильно просили. Ну, а мы решили уединиться в тихом месте и отправились на рыбалку. Будем таскать сельдь. В виде наживки используем креветки, под берегом их можно нагрести сколько угодно.

Напротив нашего маленького полуострова, в районе рифов торчит небольшая скала, вот мы приспособили здесь место для отдыха. Забурили основание под четыре больших противосолнечных зонта и по прибытии быстро монтируем, а когда возвращаемся, – снимаем, так как при волнении моря волны полностью перекатываются через островок и смоют их запросто. Взяли лежаки, электрокотел и один зонт (для нас четверых хватит) и на гравике Мигеля отправились на островок.

Заметили, что обычно с северо-западным ветром к берегу не подходят ни дельфины, ни тунец, значит, с уверенностью можно сказать, что огромные косяки местной сельди, средним весом около килограмма, никто не разогнал и рыбалка займет не более семи минут. Почему так мало? Ровно столько времени нужно для того, чтобы поймать пару рыбин, за декаду семья больше не съест. Хотя сегодня можно поймать немножко больше, пойдет на копчение и засолку. У нас по этому делу главный Ванька, уж очень вкусная и сочная рыбка у него получается.

Лично я не стал закидывать спиннинг. Вместо этого натянул ласты семидесятипятисантиметровой длины, которые по нашему заказу специально изготовили в Городе под обувь КПР и недавно доставили посылкой с холодильником, надел и герметизировал шлем, проверил нож, гарпун с мотком мононити, прицепил к поясу большой мелкоячеистый садок и нырнул в воду.

Отвесная скала, на которой мы рыбачим, представляет собой барьерный риф, высотой от дна четырнадцать метров, оплетенный удивительно красивыми, разноцветными коралловыми колониями.

Леночка, когда впервые увидела такое подводное чудо, не вылезала из-под воды целых два с половиной часа. Затем изготовила и подарила соседям в каждый дом очень симпатичные икебаны из белых, черных, перламутровых, желтых, розовых и красных кораллов, разместив их на окаменевших морских звездах.

Во всех мирах они считаются, наряду с натуральным жемчугом, огромной ценностью, их добыча с целью реализации повсеместно запрещена, хотя на некоторых планетах фронтира такую лицензию получить можно. Мы тоже скинули запрос ИскИну корпорации. Как правило, ответ приходит тут же, положительный либо отрицательный, но в данном случае никакого ответа не получили. Говорят, так бывает, когда вопросы решаются на самом высоком уровне. Да, натуральные кораллы – это миллиарды кредитов, несмотря на контрабанду, дисбаланс между предложением и спросом – один к ста.

Охотиться сегодня не буду. Это пятого дня, когда здесь шастал тунец, одного пятисоткилограммового (просто, не было меньше) загарпунил и с помощью своего флаера выволок на берег. Теперь у каждого соседа в домашнем холодильнике заморожено килограммов по девяносто пять, а что с ними делать, не понятно. Сейчас хочу собрать десяток омаров, здесь они тоже немаленькие, килограммов по пять-шесть. Мои дражайшие возжелали приготовить из них салат с куркумой, смесью сухой зелени и легким чесночным соусом, кстати, кто не пробовал, – рекомендую, блюдо очень вкусное. Ну, а мы парочку штучек сварим с пряностями в котле прямо здесь, на скале, и под холодный беленький «сухарик» употребим.

Да, сколько здесь этой сельди ходит, прямо тучи, недаром Освальд рыболовецкую компанию переводит на это побережье. А других рыбок сколько! Различных форм и цветов! Интересно наблюдать, как крючок с креветкой падает в воду и к нему сразу же устремляется несколько рыбин… Все, есть одна у кого-то, пора крутить катушку спиннинга и тянуть обратно.

Взмахнул ластами и пошел вдоль кромки рифов – здесь вся подводная живность кормится, омары в том числе. Освальд говорил, что на стоячие сети-ловушки с приманкой за один подъем их до полтонны берут. Баловаться ни с сетями, ни с корзинами, конечно, не буду. Думаю, запланированную норму за часик и так доберу.

Вдруг по поверхности дна стремительно пронеслись две большие тени. Взглянул вверх – тупононосые акулы, длиной около двух метров, твари очень любопытные и опасные, правда и, прошлый раз покрутились вокруг нас с Леной с минуту и поплыли дальше. На сей раз эти две нарезали рядом круги не менее пяти минут. Мое тело в мимикрирующем на фоне песчаного дна костюме их вряд ли заинтересовало, а вот пузырьки воздуха – очень может быть. Минут через сорок мимо пронеслась еще одна акула, но эта оказалась совсем не любопытной.

Если нырять от рифов в сторону берега, то хищника там не встретишь и можно купаться смело, хоть нагишом. Зато и рыбы гораздо-гораздо меньше и ничего крупнее сельди не выловишь.

На десятом омаре садок расперло до невозможности, да и таскать такой мешок стало тяжело и неудобно. Перецепил его строго посередине пояса и энергично зашевелил ластами обратно, подобрав по пути большую, красивую раковину розового цвета, опутанную многорядной спиралью из коричневых точек и ярко-красных шипов. Моя Лена будет счастлива.

Сначала услышал слащаво-просящий голос той же певички, а когда вынырнул, увидел установленные четыре зонта и на стоянке наш «Хамелеон». По островку бродили девчонки, одетые в купальники (если считать таковым набедренную полоску с лепестком под названием – мини-бикини) и загоревшие до шоколадной черноты, в улыбках отсвечивая белками глаз и белизной зубов. Оказывается, дражайшие супруги успешно завершили домашние дела и решили оказать нам честь своим присутствием. Ну не могли они просто так оставить нас без своего чуткого внимания!

Лена, увидев великолепную раковину, с визгом выпрыгнула на шею, и мы свалились обратно, в океан.

Омары получились изумительно вкусными, мы ими объелись. Желудки утрясали игрой в водное поло, веселились. В общем, выходной день провели отлично. Единственно, Танечке разложили в «Хамелеоне» кровать, и она почти все время просто проспала. Ваня говорит, что роды должны состояться через двадцать два – двадцать четыре дня, поэтому через две декады они отправятся в самую ближайшую клинику – в город Морской. Туда же их доктор переадресовывает всю информацию о протекании процесса беременности. Кстати, благодаря нашему Т-сканеру, эта информация достаточно полная.

Отступление

(165 километров от Города, охотничий домик Баида)

– Данго, сынок, ты прекрасно знаешь, что я шестьдесят лет отслужил в действующей армии и пять лет выполняю частные заказы специфического характера.

Чернокожий мужчина по имени Грон, бывший главстаршина планетарных войск, где был известен под позывным, или правильнее сказать кличкой, Черный Сапог, которого боялись даже подготовленные «качки», сейчас сидел за столом напротив Данго и вносил некоторые коррективы в план операции. Человеком он был далеко не бедным, но существовать спокойно и тихо не мог в принципе, поэтому вместе со своими друзьями развлекался как мог. Об этой стороне его жизни некоторым заинтересованным лицам было хорошо известно.

– Не вижу причин для твоих переживаний, мы сделаем этого мальчишку, а все прочие там – обыкновенные крестьяне и перепуганные телки, не им с нами тягаться. Даже если что-то пойдет не так, Том с флаером поддержки поможет этот хутор сравнять с землей. Если ты говоришь, что флаер можно перед планетарным ИскИном палить, то хрен нас кто идентифицирует, главное – молчание в эфире.

– Лучше бы, конечно, чтобы все обошлось спокойно. Надеюсь, что и мой флаер вернется, и «Хамелеон» пригоните. В этом случае можешь рассчитывать на двести тысяч премиальных.

– Ты не переживай, мы прилетели заработать денег, поэтому все сделаем тихо и быстро, так что вторую половину гонорара далеко не прячь. И премиальные тоже. Теперь давай пробежимся по оружию. Жаль, конечно, что не удалось пронести свои плазмогоны, но ничего не поделаешь, за свою жизнь из какого только железа не работал.

– Привез все, что ты заказал. Семь реплик леонского «Глока», десятого калибра; шесть «тихих» леонских автоматов и одну крупнокалиберную полуавтоматическую винтовку, тоже с интегральным глушителем. Дальше, один ПЗРК, четырнадцать свето-шумовых хлопушек, семь РГО и четырнадцать РГН[6]. Ну, и спецзаказ – четыре игольчатых нагнетателя с диэтиловым эфиром и три ошейника-блокиратора.

– Сколько ракет к ПЗРК?

– Две. Очень надеюсь, что вам не придется их использовать, поэтому не потеряйте и привезите обратно. Дальше, холодильный контейнер подготовили, за фальшстенкой боком установили четыре кресла с откидывающимися сиденьями. Удобств никаких, но чтобы вы смогли перетерпеть двадцать часов полета, в крыше и стенке насверлены вентиляционные отверстия, а под каждым креслом вырезали сантехнические и установили унитаз. Залезть внутрь и выбраться можно через специально сделанный верхний люк. Так же, на крышу выведена трубка для вывода видеокамеры.

– Тридцать.

– Что, тридцать?

– Часов. Тридцать часов терпеть придется, работать будем ночью.

* * *

То, что в четырнадцать часов дня прибудет грузовик с контейнером, знали все; дело обычное, на которое уже никто никакого внимания не обращает. Управляющий компьютер пустой холодильник выгрузит, полный заберет и погонит грузовик по маршруту дальше.

– Внимание! Внимание! – резко зазвучал в ушном микрофоне голос Джи. – На территории, подконтрольной Т-сканеру, обнаружены теплокровные объекты, четыре единицы, относятся к категории люди. Личности идентифицировать невозможно, в перечне людей, имеющих допуск проживания, они отсутствуют. Оснащены средствами поражения, снаряженными бризантными и метательными взрывчатыми веществами.

В свое время народ к установке Т-сканера отнесся не заинтересованно, напрочь игнорируя мою паранойю. Именно так всеми и было воспринято это приобретение. Впрочем, я и не настаивал, все затраты по покупке и монтажу взял на себя. Но когда соседи через Ваньку выяснили (видимо, Освальд сказал), что с его помощью, кроме всего прочего, можно контролировать процесс протекания беременности и развития плода, их мнение резко поменялось. Несмотря на огромные по земным меркам, вроде бы как необязательные траты, Мигель компенсировал четыре тысячи, Поль – девять, а Ваня – пятнадцать. Итого, мне моя паранойя обошлась в двадцать одну тысячу кредитов.

И вот она выстрелила. В том, что прибыла команда именно по мою душу и по души моих любимых, не сомневался ни секунды.

Информация с Т-сканера поступала только через Джи, который в свою очередь адресовал ее персонально мне. Так как наши с женами каналы связи всегда друг для друга открыты, информацию мы получили одновременно. В это время мы закончили разделку трех запланированных туш и сворачивали рабочее место. Лена обмывала горячей водой и приводила в порядок разделочные ножи, Вика загружала стирку, а я манипулятором затаскивал в грузовой отсек «Хамелеона» последний сверток кожи. Девчонки замерли и с беспокойством уставились на меня, выдав чувство тревоги. Но не было чувства страха, ни в них, ни в себе этого не ощутил, а мозги начали работать в достаточно определенном направлении.

– Джи, картинку!

На глазной монитор поступило изображение, разделенное на шесть квадратов с различными ракурсами и масштабом. На одном из них было видно, как роботизированный грузовик производит замену контейнеров, на другом – крупным планом пустой контейнер. То есть в данном случае далеко не пустой. На разных картинках можно было подробно и в деталях рассмотреть отделенную от общего помещения дополнительной торцевой стеной еще одну узенькую секцию, шириной сантиметров семьдесят. В ней в рядок, друг за дружкой удобно устроились в креслах четверо бойцов, вооруженных какими-то пистолетами и автоматами. Боец, сидевший спереди у лестницы, ведущей наверх, вертел в руках какую-то трубку. Наверное, выдвинул что-то типа микрокамеры. Остальные не дергались, только крайний из них слегка шевелил головой.

– Мне кажется, наше везение не закончилось. С этой стороны вышка Т-сканера не видна, угол нашего дома перекрывает весь ракурс. Джи, звук!

– Звук включен. Объекты находятся в режиме голосового и электронного молчания. Их персональные компьютеры отключены. Хозяин, в соответствии с действующим протоколом мониторинга сектора, ситуация классифицируется литерой «Ч», как несанкционированное вооруженное вторжение на чужую частную собственность. Данная информация незамедлительно должна поступить на планетарный ИИ. Повторяю, хозяин, в соответствии…

– Слышал-слышал. Давай. Только запись и передачу сам веди, нефиг, неизвестно, за что тысячные счета оплачивать. Ясно? И у нас, как у пострадавшей стороны, есть замечание: вся переданная нами информация предназначена только для базы данных ИИ, ее распространение в течение декады недопустимо.

Вдруг на мой биомонитор вторглось изображение вращающейся планеты, а девочка Джи заговорила мужским голосом:

– Алекс Седов, идентификационный номер (множество цифр протараторил за три секунды), говорит главный планетарный ИИ Даэр-два, подтвердите соединение.

– Подтверждаю. Слушаю внимательно.

– Наше соединение стало возможным в процессе передачи информации вашим базовым компьютером. Ставлю в известность, что ваш компьютер имеет сравнительно высокую мощность, но не имеет интеллекта и часто отданные распоряжения, связанные с обращением к планетарному ИИ, являются некорректными и воспринимаются им неадекватно. Поэтому для правильной реакции на ваши пожелания происходит автоматическое считывание вашей голосовой информации одним из МОИХ блоков с последующей ее обработкой. Стоимость данной услуги в прошлом месяце составила одну тысячу девятьсот девяносто девять целых и восемьдесят две сотые кредита. Соответствующий счет вам и выставлен. Дабы в будущем избежать подобных платежей, примите следующие рекомендации: ваш компьютер использует в среднем восемь целых и сорок пять сотых имеющейся мощности, но мы готовы на постоянной основе загрузить его блоки дополнительно на семьдесят процентов. В результате данного контракта, вы через свой компьютер получите интерфейс элементарного ИИ, а также десятикратное увеличение скорости обработки и прямой выход ко всей доступной галактической информации без посредника и дополнительной оплаты. Оставшихся мощностей достаточно для контроля шести транспортных коридоров планеты с двенадцатью транспортными средствами на каждом или обеспечение и контроль безопасности двух шестисотквартирных жилищно-бытовых комплексов вместе со службами и паркингами. Системно-административный и экономический департаменты корпорации «Геда» заинтересованы в подобном сотрудничестве.

«А уж как заинтересован ваша СБ!» – подумалось мне.

– Сколько подобных контрактов заключено на Даэр-два?

– От нашего предложения редко кто отказывается. С учетом материка Астралия – шестьдесят одна тысяча триста пятьдесят один. Контракты по компьютерам, с мощностью, равной вашему, и интерфейсом ИИ заключены в основном с торговыми и промышленными компаниями, а также с некоторыми материально высоко обеспеченными частными лицами. Таких контрактов пять тысяч сто два.

– Предложение заманчивое, но мне нужно подумать.

– Наши клиенты, которые заключили системные контракты, при решении любых оперативных вопросов имеют значительные преференции. Считается, что они не нарушают закон и установившийся на планете порядок, а также являются лояльными по отношению к административно-экономической системе корпорации «Геда».

– Две декады. Ровно через две декады дам ответ.

– Принимается. Готов ответить по теме на любые вопросы.

– Я так понимаю, что с момента появления на горизонте направленных против меня неприятностей подпадаю под ваш плотный колпак, и теперь вы даже выход из туалета контролировать будете?

– Охотник, фермер, любой другой сотрудник или контрагент корпорации, который проживает и трудится на ее территории, подпадает под действие определенных договорных условий, подписанных сторонами. Вы, Алекс Седов, не являетесь исключением, но не тешьте себя иллюзией, что это будет часто или продлится долго, данные ресурсы слишком дорогостоящи. Однако, в свете произошедших событий, каждому из спутников сектора № 8 отдана команда на выделение ресурса, с целью мониторинга всех активных действий в районе Поселка Алекса и персонально Алекса Седова.

– Уважаемый ИИ Даэр-два, какой статус имеют те люди, которые на территории моего поселка затаились с оружием в руках?

– В настоящее время их идентифицировать невозможно. С момента получения этой информации любой их статус будет аннулирован. Отныне они – никто, вне закона. Для их задержания рекомендую запросить помощь орбитального спецподразделения СБ.

– Мы в курсе дела. Шлюп туда, шлюп сюда – это миллион туда и миллион сюда. Такие затраты мне не по карману, обойдемся сами.

– Алекс Седов, вместе со своими помощниками и проживающими рядом соседями вы имеете право на защиту своей жизни и собственности всеми способами и доступными средствами. Алекс Седов, вы и ваш помощник Виктория Седова имеете полномочия на проведение мероприятий, согласно Уложению о детективной деятельности. Тема исчерпана.

– Отбой, – опять услышал голос Джи.

– Командуй, Ал, – девчонки подошли ко мне.

– Во-первых, мыться под душ, во-вторых… Мигель! Мигель! Как у вас дела? Еще одна корова осталась? Поль! Ваня! Что вы там делаете? Завалили двух рапторов? Молодцы. Таня с вами? Хорошо. Вы домой не спешите. В общем, здесь приехали люди на разборки. Нет! Нет! Это мои личные дела. Не шумите! Сами знаете, даже сейчас из «Хамелеона» могу их порвать на куски. Отправитесь домой только после того, как приглашу, иначе сломаете все дело. Все! Пока!

Вика подошла и быстро обрызгала меня активной мыльной пеной:

– Ал, не рискуй.

– В любом случае, девочки, надо попытаться взять их живыми, если нет – валить сразу, в таком вот сидячем виде, не давать ни единой возможности проявить себя, – залез под душ и быстро обмылся. – Джи! Увеличь изображение картинки номер три. Достаточно. Давай информацию с Т-сканера, в чем эти люди одеты?

– Обмундирование и обувь пятого класса защиты, костюмы изготовлены из четырехслойной ткани. Верхнее покрытие – микропористая мимикрирующая наноткань, три нижних – натуральный шелк. Пробиваемость остроконечным снарядом со стальным сердечником возможна при энергии удара 1750 джоулей.

– Семеркой из автомата, даже на короткой дистанции, может не пробить, но динамические удары по телу будут – мама не горюй. А моей десяткой и пулеметом из «Хамелеона» – разорвем на тряпки. Джи, дай максимальное увеличение правого верхнего угла контейнера. Отлично! Видите, тот, который сидит спереди, крутит в руках что-то, похожее на телескопическую удочку, а на конце – маленькая видеокамера. Сидят расслабленно, выжидают, штурмовать не спешат.

– Больше всего, что пока и не собираются, думаю, ждут ночи. А сейчас окрестности обозревают, – услышали Вику. – Подойти к ним незаметно будет сложно. А если там есть псион, то вообще без вариантов, о своем разоблачении они узнают сразу.

– Проще простого зафигачить ракету с «Туманом», – предложила Лена. – Двое сидят без шлемов, а двое в шлемах, но маски не подключены. Свою дозу через вентиляционные отверстия получат мгновенно.

– Так и планируется, но… Джи! Этот «Белый паук»… им отравить человека без летального исхода можно?

– Нанороботы «Белый паук» для человеческого организма совершенно безвредны. Раствор, в котором они хранятся, имеет высококонцентрированную эфирную составляющую, все вредные выделения, в результате химической реакции от попадания на открытую поверхность, улетучиваются полностью за пятнадцать минут. Данный раствор, пролитый в закрытом помещении, действует на человеческий организм, как кратковременное снотворное.

– Джи, кратковременное, это сколько?

– В зависимости от массы тела и состояния нервной системы, от одного до двух часов.

– Тогда, сделаем все тихо, без пыли и шума. Лена, вскрой дезактивационную камеру и возьми из контейнера одну такую ампулу. Не стой, вперед! Сейчас мы возвращаемся домой и в режиме невидимости заходим со стороны океана. Вика, ты! Высаживаешь меня у дальнего обрыва со стороны вышки и дома Мигеля. От контейнера в эту сторону обзор целого сектора перекрыт двумя домами. Моя задача – тихо подойти от переднего торца холодильника к задней стенке и вылить содержание ампулы в вентиляционное отверстие, находящееся со спины крайнего бойца. Твоя задача – в режиме невидимости выйти на дистанцию метров двести, взять под контроль эту стенку и в случае шухера расстрелять ее нафиг крупным калибром.

– Я уже говорила, что если там сидит даже не очень сильный псион, то он тебя обязательно услышит, и ты об этом знаешь. Ты научился прятать свои пси-способности, но еще не умеешь прятать СЕБЯ. Лена – тем более не умеет. Поэтому, если хочешь оставить их в живых, то с ампулой нужно идти мне.

Подумав, согласился. Действительно, пятый уровень у нее только считается, но она намного сильнее нас, да еще многолетняя практика.

– Хорошо, но будь осторожна и не отключай картинку.

Возвращались домой, постоянно наблюдая за клиентами, те вели себя спокойно. Видно было, что они расслаблены, только тот, который сидел спереди, периодически покручивал видеокамеру.

Мы привыкли все основные промысловые объекты охоты отстреливать тяжелой семеркой и, например, бизона валим одним-тремя выстрелами. Но сегодня судьба преподнесла совсем другой сюрприз, поэтому отстегнул из зажима рейлган, быстро произвел замену ствола на десятку и примкнул полный магазин снарядов с сердечниками из карбида вольфрама. Когда прибыли к месту, Вика сняла сапоги и босиком десантировалась на грядку, засаженную перцем и томатами. Ух, Марта будет ругаться!

Сразу же отвалили в сторону и по большой дуге отошли за залив. В удобном месте зависли, определив маркером цели. Теперь можно работать: ткань обмундирования и металлопластиковая стенка холодильника для сорокапятиграммового снаряда даже с обычным стальным наконечником, который покинет канал ствола со скоростью девятьсот двадцать метров в секунду и дульной энергией девятнадцать тысяч джоулей – все равно что туалетная бумага.

Вот, на отдельном экране, крупным планом видно, как из-за нашего дома выглянула Вика. Босиком, но с герметизированным шлемом вскрыла ампулу и полуприсядом приблизилась к контейнеру. Подняла голову вверх, нашла одно из рассверленных вентиляционных отверстий, привстала и задвинула в него ампулу. На другом экране, ретранслируемом с Т-сканера, сидящий первым заволновался, закрутил головой, резко вскочил, попытался надеть шлем и свалился обратно, склонив голову к левому плечу. Шлем скатился под ноги. Трое остальных признаков активности изначально не проявляли.

– Вика, все.

– Вижу, – она рукой громко постучала по корпусу холодильника. Внутри никто не шевелился.

Посадил Лену на управление, а когда приблизились к контейнеру, выдвинул крюк манипулятора и спрыгнул на крышу. Люк изнутри не закрывался. Заглянул внутрь – клиенты были в отключке, поэтому, надевая петлю под мышки, выдернули всех четверых за пять минут. Стянув руки и ноги скотчем, зафиксировали их, растянув между монтажными петлями контейнера, двоих чернокожих – с одной стороны, двоих бледнолицых – с другой.

Они были одеты в очень модное среди охотников, совершенно новое обмундирование. Обувь была даже не разношена. Тактические шлемы тоже были неплохи – с маской респиратора, видеокамерой изменяющейся кратности и щитком, имеющим функцию монитора и ноктовизора.

Оружие у всех было однотипным, но новым и очень даже приличным. В качестве трофеев достались четыре реплики леонского «Глока» с двумя запасными магазинами каждый, точно такие же, как у Вики с Леной. Четыре леонские автоматические винтовки Коробова были оружием очень серьезным: калибра 10´32, с интегральным глушителем, компьютерным целеуказателем, гравитационным компенсатором веса и отдачи, а также шнековым магазином на сорок два патрона. К этой модели подходят и коробчатые магазины на двадцать четыре патрона, но в данном случае в разгрузках торчали по четыре запасных, именно шнековых. Разгрузки, оружие и шлемы собрали и затащили в дом. Гранаты из кармашков не вытаскивали, оставили, как есть.

Возраст трех мужчин – одного чернокожего и двух бледнолицых – определить было сложно, а четвертый – тоже чернокожий, выглядел совершенно молодым, либо всего несколько лет, как прошел курс омоложения.

В подсумках нашли четыре нагнетателя с каким-то газом или ОВ, нужно будет потом разобраться. У чернокожего клиента, который сидел спереди (думаю, это главный), нашли три браслета-блокиратора, которые Лена тут же защелкнула на старших и активировала. Биокомпьютеры имели все четверо, поэтому Вика разыскала в аптечке снотворное и тому, которому не достался браслет, вколола полный шприц-тюбик, часов на десять хватит.

Основная камера холодильника, кстати, работала, поэтому мясо мы быстренько перегрузили. Затем я вынес из дома стульчик и уселся в ожидании. Через сорок минут клиенты стали приходить в себя. Завертели головой влево, вправо, оценили свое положение. Один из них, заметив Вику, процедил сквозь зубы:

– Сссучка!

Главарь, осмотревшись, уперся в меня тяжелым взглядом. И молча стал давить.

Всегда считал себя достаточно волевым человеком, кроме того, имел неслабые пси-способности, но в тот момент попал под воздействие очень сильного псиона, – ощутил страх (своим и позже не сознался), непроизвольно поднялся со стульчика и направился к нему.

– Развяжи меня.

Ситуацию спасли мои девчонки, прибежали и встали рядом, почувствовали, что мне нужна поддержка. Объединив усилия, мы начали бомбить его сознание. Подкравшийся ко мне беспричинный страх и наваждение пропали, вместо них возникла глубокая ненависть к этому человеку, ко всем этим людям, которые пришли по наши жизни. Положил ему руку на голову и транслировал мысль, что наступил момент истины, пришло время расчетов и отныне ни он, ни его люди больше не воины, но мы не будем их убивать, а сделаем послушными рабами.

И мы его сломали. Сначала забегали зрачки, затем он отпрянул назад и ударился головой о стенку контейнера. Крепко зажмурил ресницы и опустил голову.

То же проделали с остальными, и теперь мы уже поселили в ИХ души страх. Однако разговорить не получалось, как только задавал вопрос, любой из них отключался. Доводилось слышать, что подобные блокады ставили бойцам спецподразделений.

– Вика, неси суперпентотал.

Расстегнул комбез первому, вытащил из упаковки шприц-тюбик и вколол в мышцу груди. Тот улыбнулся, затем закатил глаза и обвис на руках. Приложил руку к шее – пульс отсутствовал.

– Вика, еще один шприц, – меня не оставляло чувство ненависти к нашим убийцам и чувство злости и стыд, по отношению к себе за только что испытанные эмоции.

– Ал, у них такая реакция, это тоже блокада.

– А мне плевать, – сказал вслух и всадил шприц следующему. – Значит, троим суждено умереть, но главарь пойдет в рабство.

Второй не улыбался, но смерть принял спокойно.

– Теперь подождем, пока проснется этот, – ткнул пальцем в молодого чернокожего, который висел на подвязанных руках и тихо сопел, пуская слюни сквозь полуоткрытый рот.

«Не надо, я могу выдать полный расклад», – вдруг услышал ментальный посыл старшего.

– Не понял, почему именно сейчас, зачем ты дал умереть своим бойцам?

– Это для них лучший выход.

– А для тебя?

– И для меня. Притащил своих людей на прогулку, дабы сцапать мальчишку с двумя девками. Оказалось, что старый и глупый баран привел свое стадо на заклание. Т-сканер у тебя есть, да? И планетарный ИскИн сейчас нас мониторит вовсю, да?

– Да. И всех вас уже идентифицировали.

– Хочу умереть так же, как и мои люди.

– А этот? – указал я на молодого.

– Это мой сын, он не при наших делах, а взял с собой так, попутешествовать за компанию. Отвечу на все вопросы, отдам все наличные деньги, но ты дашь мне слово, что первое – после нашего разговора сделаешь мне такой же укол, и второе – независимо от того, останешься ты сегодня жив или погибнешь, мой сын не попадет на «овощную» фабрику, а вполне здоровым отправится с этой планеты домой.

– Почему ты думаешь, что данное слово не возьму обратно?

– За сто тридцать шесть лет я научился разбираться в людях. Взять обратно уже данное слово ты не сумеешь.

– Почему думаешь, что я сегодня погибну?

– Я не думаю, а надеюсь. После моих ответов ты захочешь завершить дела, значит, либо выживешь, либо погибнешь. Но очень надеюсь, что погибнешь. Буду тебя ждать. ТАМ.

– Хорошо. Даю слово, что после правдивых ответов на мои вопросы вколю тебе тюбик суперпентотала. Даю слово, что твоего сына в рабство не продам и «овощем» делать не буду, но верхний слой памяти уберу. Моих полномочий на это хватит, а иначе – никак.

Главный минуту помолчал, опустив голову, затем утвердительно кивнул.

– В пистоне брюк лежит пенал с банковскими чипами. На одном четыреста тысяч, на втором сто пятьдесят и на третьем около сорока. Этот третий отдай моему сыну. Он человек не бедный, но коль ты уберешь верхний слой памяти, то разбираться со своей долей наследства ему придется не один день. Поэтому какая-то мелочь на расходы в это время должна быть. Еще один чип на сто пятьдесят тысяч находится у моего помощника Тома.

Глава 5

Отступление

(В 50 километрах от границы 8-го сектора спутникового контроля)

Грон должен выполнить работу ночью: оперативно сделать иглой нагнетателя прокол в каждом домике и загнать народ высококонцентрированным диэтиловым эфиром в более глубокий сон; надеть на шею пацану и девкам блокирующие связь и работу биокомпов ошейники; для управления трофейным «Хамелеоном» кого-нибудь из них разбудить и жестко вынудить на сотрудничество. В поселке больше никого не трогать, мародерить только домик клиента и свалить до рассвета. Работа элементарная. Но в случае неординарной ситуации (вероятность которой близка к нулю), по команде Грона или в случае его несвоевременного прибытия, Том должен рвануть в этот закаканный поселок и сровнять его с землей.

Он с бойцами прибыл в точку рандеву, как и определились с Гроном, ближе к вечеру. Солнце уже ушло на закат, но до темноты оставалось еще не менее полутора часов.

Семиместный флаер, в котором они прибыли, был стареньким, движители давно просили полной замены, но реактор работал безукоризненно. Да и комп показывает, что питающего стержня хватит еще лет на пять. Салон удобный, с креслами, обтянутыми хоть и потертой, но натуральной кожей. Модель не спортивная, сотню набирает всего за пять секунд, но заменив движители, улучшив управляемость и подшаманив внешний вид, флаер будет хорош. Том от такого бы и сам не отказался.

Летели над степью и удивлялись огромному обилию самой разной дичи. Когда приземлились, бойцы установили выданную заказчиком фишку «пугала» и, промаявшись без дела полчаса, предложили приготовить барбекю и употребить ближайшую съедобную зверушку.

– Внимание, Второй! Внимание, Второй! – вдруг услышал по специально выделенному каналу голос представителя заказчика. – По данным спутника слежения, от границы восьмого сектора контроля в вашем направлении движется в режиме электронной и визуальной маскировки объект, идентифицированный как флаер «Хамелеон-20». Первый на наш запрос не отвечает. Повторяю Первый, на запрос не отвечает. Объект движется со скоростью пятьсот семьдесят три километра в час и находится в сорока двух километрах от точки встречи. Передаю изображение перспективы спутникового сопровождения объекта. Принимай!

– Принял Второй! Картинку перспективы и координаты движения объекта вижу. Что за ерунда! Этого не может быть. Первый! Грон! Брат! – нарушив договоренность о полном молчании, Том вышел на все три возможных канала соединения с командиром и услышал… тишину. – Ребята, у нас ЧП. Так! Слушай мою команду! Ты – с крупнокалиберной винтовкой займешь позицию в кустах в ста метрах справа. Ты – бери автомат и запасную ракету, вытащи ее из футляра. Открывать огонь только после того, как я первой ракетой спалю силовой генератор и взломаю электронную защиту, после чего он станет видимым. Флаер будет здесь через четыре минуты. Рассредоточились.

Отбежав метров на восемьдесят влево и закинул в трубу ПЗРК на плечо, он повернулся в сторону появления противника. По дистанционной связи соединил собственный биокомп с вычислителем ракетного комплекса и стал отслеживать движение объекта. Можно стрелять и на пятнадцать километров, ракета его достанет, но нет, он подождет, когда этот хмырь будет здесь, в пределах дальности поражения огнестрельным оружием. К сожалению, генератор силового поля отклонит боеголовку в самонаводящемся режиме, это плохо, но сканер все равно будет работать, хотя первую ракету придется активировать принудительным порядком.

Том никак не мог понять, что же там произошло? Как могло такое случиться? Их кто-то сдал, не иначе. Ничего, ничего, здесь степь ровная, спрятаться вам некуда, и сейчас мы вас завалим. Всех!

* * *

Грон понимал, что если допустить прибытие в поселок своего помощника, то сын, хоть мы его и сунули обратно в контейнер, погибнет в любом случае, поэтому предложил разобраться с этим вопросом на нейтральной территории. При этом, как минимум, вероятность нанесения вреда поселку может быть ликвидирована.

После того, как он истребовал с меня обещание, что одна из моих жен не будет участвовать в завершающем этапе операции и в случае моей гибели исполнит данное мной слово в отношении его сына, сообщил координаты места встречи и рассказал все, что знал по делу. Затем он умер.

Как Вика не возмущалась, но ее оставил дома. Лену тоже хотелось оставить, но с другой стороны, ведь команда Грона прибыла чисто по наши души, а соседи здесь вообще ни при чем. Хотя предлагали свою помощь все: и Ваня, и Мигель, и Поль, но мы ведь слышим чувства людей (правда, они об этом не знают). Например, жены Вани и Поля вслух не высказывались, но в душе были глубоко против участия их мужей в любых вооруженных конфликтах. И мы их прекрасно понимаем, мои Вика и Лена поступали бы, наверное, так же. А вот Марта была более решительна, она почему-то не сомневалась, что ее Мигель поступает правильно.

С собой взял Лену и Мигеля, который единственный из всех в молодые годы в армии послужил и, что такое боевые действия, знает не понаслышке. Четыре ствола (с учетом управляемого компьютером пулемета) против трех, тем более с нашими мобильными возможностями, – вполне достаточно. Мигель со мной согласился. Вооружился он, кстати, трофейным автоматом. Эта машинка оказалась более мощной, куда там браться его карабину. И экипировался в трофейное обмундирование. Лена еще успела перепрограммировать шлем на его компьютер и соединить в общую сеть.

Провожали нас молча, но я все же напомнил, чтобы народ, на всякий случай, был готов отразить нападение. Меня тут же затюкали и заругали, но заверили, что все будет в порядке.

К точке встречи приближались с включенным на полную мощность силовым генератором – ни на радаре, ни визуально они нас не увидят.

На входе в зону седьмого пояса мониторинга орбитальными системами контроля планеты Джи засек и сообщил о целевом сканировании нашего флаера. Подумалось, что это инициатива ИскИна в продолжение нашего разговора, и даже не подозревал, как ошибался. В это время ракета переносного зенитно-ракетного комплекса была наведена в направлении нашего встречного движения, а его баллистический компьютер отсчитывал последние секунды подхода объекта к расчетной координате, передаваемой спутником.

Солнце было перед нами и склонилось к самому закату. Его лучи, преломленные специальной кристаллической решеткой лобового стекла и рассеянные щитками тактических шлемов, нам не мешали. Сначала засветилась на экране радара, затем, далеко впереди, среди степи появилась и стала увеличиваться светлая точка. Это был флаер.

– Лена, на тебе пулемет, а сейчас запускай сокола.

Летающий дрон, в виде настоящего сокола, приподнялся над открывшимся грузовым отсеком и, подхваченный встречным потоком воздуха, взмыл далеко ввысь.

– Внимание! Бой! – заорали динамики частым-частым голосом Джи. – Слышу коническое сканирование сигналом фазовой модуляции ракетного комплекса противника. Пуск. Противоракетных уловителей нет. Выполняю маневр.

Флаер рванул резко к земле и вправо, в это время над нами чуть левее образовалась яркая вспышка и раздался оглушительный взрыв. Прямо перед лобовым стеклом промелькнул хаотически вращающийся огромный осколок: кусок корпуса и стабилизатор, который все же силовым полем от флаера был отклонен. Нихуасэбэужжжь (в переводе с древнекавказского значит: очэнь большой змэй).

– Немедленно из машины вон! – закричал, когда мы были метрах в трех от земли.

– Выведено из строя четыре блока силового генератора, – объявил Джи выполняя маневр для десантирования. Это плохо, оставшиеся два блока крупнокалиберную пулю теперь точно не отклонят.

Открылась левая дверь, и, развернувшись правым бортом к фронту, «Хамелеон» присел еще ниже и двинулся над самой травой, буквально ползком, километров двадцать в час. Когда он шел немного боком, Мигель прыгнул спиной по ходу, выполнив кувырок через плечо, я вообще нырнул головой вниз с перекатом, КПР это может позволить, а вот Лена… Нет, не умела она десантироваться, и я не научил.

Снайпер был классным. Он ее подловил, когда в нерешительности на секунду задержалась в проеме двери, а потом вывалилась, как мешок, став открытой для поражения. Первая пуля крупного калибра попала в левое плечо, раскрутив, словно фигуристку на льду в четверной тулуп. Вторая пуля попала в шлем, после чего ее откинуло в сальто ногами вверх и швырнуло метра на три в сторону.

– Лена?! – позвал ее ментально.

– Все хорошо.

Мне тут же стало известно, что замешкалась она, когда камерой правого борта флаера фиксировала цель для поражения.

– Мигель?

– Нормально, – услышал его хриплый голос.

На картинке с дрона, которая висела на глазном мониторе, было ясно видно стрелка. Он сейчас откатился в сторону, быстро перебежал и залег за кустарником слева. А метрах в ста от флаера справа двое бойцов противника заканчивали зарядку своего ПЗРК очередной ракетой. И в момент, когда один из них уже закидывал трубу на плечо, услышали голос Лены:

– Джи! Пли!

«Хамелеон», отвалив в сторону и успев за эти секунды преодолеть метров шестьсот, приподнялся и выдал прицельную очередь, затем, нырнул обратно. Голову оператора ПЗРК, который стоял в траве, опираясь одной ногой на колено, оторвало вместе со шлемом, второго – переломило пополам.

– Два попадания в лобовое стекло, поражения некритичные, – доложил Джи. Гадский снайпер держит ситуацию под контролем, ствол винтовки смотрел строго в мою сторону. Я активировал свой рейлган, отстрелил в нужном направлении шарик-датчик и установил работу ЭМ-контура в режим двойного выстрела.

– Мигель, сейчас на щиток твоего такшлема скину изображение с висящего в небе дрона. Видишь снайпера? Слева в кустарнике? Из автомата, не приподнимаясь, дай в том направлении длинную очередь. Готов? Давай, огонь!

Мигель, который находился в двадцати метрах от меня, приподнял над высокой травой автомат и в направлении кустарника открыл огонь. Оружие, хоть и имело пластины антигравитационных компенсаторов, но в его руках без упора в приклад тряслось, как живой организм, и пули разлетались широким веером.

Снайпер, который уже находился совсем за другим кустом, быстро переместил винтовку левее, перекинув вместе с сошками.

Не теряя ни мгновения, я немедленно приподнялся на одно колено, поймал в видеокамеру объект, точку целеуказателя направил на хорошо просматриваемое его правое плечо, за распахнутый воротник комбеза у основания шеи, и нажал клавишу спуска. Два тяжелых десятимиллиметровых снаряда, оснащенных сердечниками из карбида вольфрама, устремились друг за дружкой к цели, по рассчитанной баллистическим компьютером траектории. Этой порции было достаточно, ствол на сошках задрался вверх, а стрелка силой удара отбросило и развернуло, уложив на спину. Укрупнив изображение видеокамер высоко парящего дрона, я увидел неподвижные светло-голубые глаза стрелка и струйку крови, вытекающую из уголка рта.

Через меню вышел на функцию записи: с момента взрыва ракеты прошла одна минута и пятьдесят семь секунд.

– Джи, облет территории.

Разрешил всем шевелиться только после доклада компьютера, что живых организмов в округе не наблюдается и контроль делать не надо. Сразу же рванул к Лене, она встала самостоятельно, поддерживая согнутую левую руку. Пуля снайпера, направленная в сердце, при непроизвольном повороте корпуса влево во время десантирования, по касательной от груди к плечу разорвала верхний слой костюма. Сквозь прореху была видна псевдокожа. Верхней части шлема не было совсем, вместо видеокамеры торчали осколки выдранного бронепластика, а бесформенный кусок щитка ноктовизора висел на одном левом крепеже.

– Ты как? Сильно болит? – осматривал ее со всех сторон. – Проникающих ранений нет?

– Нет. Но гематома, наверное, будет огромная. Аптечка уже сделала комплекс уколов, и сейчас все будет нормально. Ал, но как они могли нас увидеть, ведь флаер был в режиме невидимости?

– Через спутник, конечно.

– Но эту услугу нужно было заблаговременно подготовить и оплатить, за секунды это не делается.

– Вот именно. Черномазая сволочь не все поведала. Не нужно даже догадываться, это Баид нас обложил и пытался расквитаться, но хрен ему удалось. Теперь до момента отбытия с планеты из виду нас тем более не упустит.

– Что же делать? Будем отказываться от контракта?

– Отказаться уже нельзя. Будем думать, и думать быстро, в нашем распоряжении не более пяти-шести дней. Джи, ко мне. А ты, Леночка, верни на место сокола.

Лобовое стекло «Хамелеона» придется заменить, оно имело два мутных пятна диаметром десять сантиметров с сильно выщербленными, но не сквозными отверстиями в центре. Других повреждений заметно не было. Загрузились в салон и подлетели к тем двум трупам, которые были с ПЗРК. Комплекс оказался полностью исправным. Рядом в траве лежали еще два автомата Коробова с интегральным глушителем, точно такие же, как у первой четверки боевиков.

Мигель, не теряя времени даром, освободил трупы от разгрузок и начал потрошить карманы и карманчики. С большим сожалением вертел головой, разглядывая испорченное обмундирование, но тактические шлемы собрал все. Даже на оторванной голове, шлем оказался исправным. Бр-р-р. Я бы не брал, но Мигель, вижу, парень не брезгливый. Собрал все в кучу и поволок в грузовой отсек «Хамелеона».

Лена освободилась от разваленного шлема и сейчас нарезала круги вокруг трофейного флаера.

– Ал, представляешь, это плод моей детской зависти, это «Чайка», точно таким же владел наш сосед, генеральный директор компании.

Машина была чисто пассажирской, представительского класса, но очень древней. Когда-то молочно-белый корпус флаера ныне стал ободранным с оцарапанными стеклами. Салон еще хранил остатки былой роскоши и комфорта, хотя деревянные панели были покоцаны, а натуральная кожа кресел потеряла первозданный цвет и потрескалась. Но диваны семиместного салона нормально раскладывались, бар и холодильники были в рабочем состоянии, даже бокс туалета функционировал. В центральных мирах, как правило, такую технику в металлолом сдавали очень редко, разве что после аварии, но чаще всего восстанавливали. И стоят там такие «Чайки» очень-очень немалых денег. Каким образом эта машина попала на фронтир – не понятно.

Пластиковый ключ с чипом пользователя Лена нашла на передней седушке, а сейчас вставила в свой браслет, гоняла информацию и комментировала:

– Компьютер здесь от простейшего гравика, генератор силового поля кто-то давно уже снял, питающий стержень реактора – почти на нуле, но на семь тысяч километров его хватит. Представляешь?! Ключ оформлен на предъявителя, то есть в течение двухсот стандартных суток машину может зарегистрировать на себя любой! Даже перепрошивать не надо. Хочу!

– Золотко мое. Посмотри на нее! Это тебе не гравик, где на восстановление внешнего вида и стекол надо до двух тысяч кредитов. Здесь это обойдется тысяч в десять. А салон перетянуть? А замена вставок из красного и белого дерева, некоторые металлические изделия, кожа, новая сенсорная панель компьютера плюс приличный компьютер, сантехника в туалете? Еще тысяч пятнадцать – двадцать. Новый стержень к этому реактору – семьдесят, силовой генератор, ибо без защиты летать невозможно, еще столько же. Итого сто семьдесят тысяч без разных мелочей. А я больше: чем уверен, что старые движители придется выбросить. Короче, – четверть миллиона. За такие деньги в цивилизованных мирах можно жить безбедно десять лет. Стоит ли того обычный поповоз?

– Стоит. Хочу.

– Ну, что не сделаешь для любимой женщины. Ладно, регистрируй на себя.

– Нет, зарегистрирую на тебя, как на главу семьи, а ты нам дашь право пользователя, – привязало к себе еще крепче золотко мое.

Подошел Мигель, и мы вдвоем направились к снайперу. То есть к телу, которое когда-то было снайпером. Взглянув на толстую трубу интегрального глушителя, понял, почему сквозь почти разрушенное силовое поле нашего флаера пули не пробили лобовое стекло. Винтовка специальная снайперская была под дозвуковой, менее мощный патрон, калибра двенадцать с половиной миллиметров. Трудно представить, что бы было с Леной, если бы ствол был обыкновенным, под стандартный снайперский или пулеметный патрон, где совсем другая мощность и другая скорость полета пули. Считай, удача нам благоволит.

Но винтовка вполне приличная, поднял и начал рассматривать. Несмотря на массивность, веса в ней было не более четырех килограммов, это значит, что антигравитационные компенсаторы массы здесь тоже присутствуют. И пластиковые части: приклад, магазин на десять патронов и цевье, а также металлические – ствол, коробка и корпус прицельных приспособлений, были выкрашены в грязно-зеленый цвет, почти как мой рейлган. Прицельная камера с целеуказателем были иной модели, но по принципу действия от моего не отличались. А вот встроенный баллистический компьютер с метателем шариков-датчиков абсолютно аналогичен моему.

Эта вещь в хозяйстве пригодится, тем более, очень скоро предстоит финальная встреча с Баидом. Нет, я от нее не откажусь. Поэтому быстро снял с трупа специальную ременную разгрузку и помог Мигелю ошмонать подсумки и карманы. Здесь был стандартный набор: реплика «Глока», калибра десять миллиметров с двумя запасными магазинами, боевой нож двухсторонней заточки, две светошумовые хлопушки и три ручные гранаты, одна – оборонительная и две – наступательных. В найденном пенале для банковских чипов был один обезличенный, с вкладом на три тысячи пятьсот кредитов. Точно такие же были у каждого погибшего бойца, только у безголового оказался еще один – на сто пятьдесят тысяч. Вероятно, это и был тот, кого когда-то называли Томом.

Мигель скинул внутрь трофейного тактического шлема весь мелкий хабар и поволок к общей куче. Я же свернул разгрузку снайпера, сложил сошки и приклад своего персонального трофея и все это заныкал в салон «Хамелеона».

«Лена, садись в «Чайку» и дай для Джи связь на сопровождение. Пускай снимет копию штрих-кода и зарегистрирует его через планетарный ИскИн как мою собственность. Потом посмотри и скинь мне стоимость блоков силового генератора и лобового стекла. Смотреть из салона сквозь эти мутные пятна неприятно».

– Все, ребята, заканчиваем, – сказал вслух, и мы расселись по местам. – Джи, бери компьютер «Чайки» под свой контроль и двигаем домой.

– Да, хозяин.

«Хамелеон» и «Чайка» одновременно взмыли над полем недавнего боя и совершенно синхронно, на крейсерской скорости двинулись на восток. Прикрыл глаза и попытался ощутить свое внутреннее состояние. Ничего так, вроде спокоен. И Лена, несмотря на чрезвычайную ситуацию, держалась нормально и ровно, совершенно не психовала. Взглянул на возбужденного Мигеля:

– Ты как?

– Хух! Молодость вспомнил. Когда-то дважды участвовал в боевых операциях, давно было. А сейчас прямо колотит.

– Ну-ну, все нормально, – положил руку ему на плечо, представил бескрайнее спокойное море, тихо плещущиеся волны, яркое солнце и свежий ветерок, сформировал эти ощущения в состояние души и попытался передать. Его напряженные плечи вдруг расслабились, уголки губ приподнялись. Выражение лица стало умиротворенным.

Получилось!

– Мигель, Лена хочет эту поповозку оставить себе.

– Да зачем она нужна? Машина старая и совсем не практичная, ее даже продать будет непросто. Разве что, как реактор с металлоломом.

– Хочет. Это ее голубая мечта с детства.

В это время услышал Лену: «Ал, можно открыть целевой заказ на изготовление многослойного бронированного стекла для «Хамелеона-20» прямо в Городе, будет стоить девять тысяч триста, изготовят через два дня. Блоки силового генератора есть в наличии, четыре штуки будут стоить тридцать две тысячи восемьсот. Заказывать?» – «Давай. И доставку со следующим контейнером. Счета на меня, я оплачу».

– Мигель, ты не будешь возражать против компенсации за трофеи в размере ста семидесяти пяти тысяч кредитов наличными, плюс два комплекта обмундирования, два пистолета и два автомата? Затраты на замену стекла и силовых блоков я уже отсчитал.

– Отлично, я так и прикидывал. Это приблизительно третья часть трофеев.

– Тогда вот тебе чипы. Здесь сто шестьдесят тысяч пятьсот кредитов. Четырнадцать пятьсот занесу вечером. ПЗРК, снайперскую винтовку и один такшлем забираю себе, а остальные трофеи с этого боя предлагаю разделить между семействами Вани и Поля. Они, ведь, тоже участвуют.

– А в чем они участвуют?

– Как же, охраняют подступы к поселку.

– Ну да, ну да.

– Добавлю им еще оставшееся обмундирование и оружие с тех жмуриков, которых акулам выбросили.

Глава 6

В течение шести дней мы должны были успеть провести подготовительные мероприятия и выдвинуться к месту организации и исполнения условий последнего контракта с господином Родниным. Решение некоторых вопросов было иллюзорным и до конца не отработано.

Дабы высвободить больше свободного времени, решили поднапрячься и два дня подряд работали, как звено профессиональных скотобоев с мясокомбината, освежевали и обработали пятидневную норму: десять туш – двадцать одну тонну мяса. Впрочем, на мясокомбинате работают через день и им добычей заниматься не приходится.

На третий день мы были настолько уставшими, что утром даже на физо не пошли и дрыхли, как белые люди, до одиннадцати часов.

– Леночка, вставай. Вставай, золотко. Ты нужна мне, как офис-менеджер.

– Я у тебя не офис, я у тебя топ.

– Хорошо, моя топ-менеджер, запроси в ИИ планеты контракт на использование мощностей Джи.

– Ты его подпишешь?

– Да, у нас нет другого выхода.

– Правильно, Ал. – Вика тоже проснулась и подключилась к ментальному общению. – А я еще думала, как тебя уговорить.

От торговой компании «Ангар» поступил запрос на приобретение двух комплектов безголовых скелетов рапторов, на фоне которых мы ранее фотографировались и чьи черепа были уже проданы. Предлагали очень приличные деньги – по сто шестьдесят тысяч за один. Мало того, что этот заказ был отличной финансовой сделкой, он как нельзя более вписывался дополнением к планам по реализации наших дальнейших действий.

После случившегося и коню было ясно, что любые наши перемещения находятся под плотным контролем. Выбраться из восьмого сектора планеты незаметно, без ведома оппонента было нереально. Как минимум, Баид скроется и, возможно, даже не станет проводить последнюю наркооперацию. Впрочем, думаю, он поступит более разумно, с объективной точки зрения: он постарается нас перехватить на подходе и просто уничтожить.

* * *

– Ты не прав, Ал, ты должен был поставить в известность меня. Ничего не хочу знать о твоих личных делах, но никому не позволено нагло припереться в наш дом с оружием в руках. По этим рукам нужно так бить, чтобы в дальнейшем ни у кого даже подобная мысль не возникла. А лично ты в будущих авантюрах соизмеряй свои возможности с учетом безопасности окружающих тебя людей. Это моя рекомендация на правах старшего товарища.

– Не отрицаю, Ос, твои замечания справедливы, – вот уже сорок минут он долбил мозги, анализируя все мои действия. Впрочем, во многом он был прав.

В путь на реализацию завершающего этапа по исполнению контракта, подписанного с Родниным, мы запланировали отправиться в ночь на первое число из поселка Освальда. Вот здесь-то он и взял меня в оборот, сел на уши, раскритиковал все наши действия и обозвал дилетантскими. Еще в тот день, когда уговорил подержать пленного в его подвале, пришлось из памяти биокомпа скинуть видеосъемку этих событий. И вот сейчас, со стороны беседки, где собрались женщины и дети, слышался веселый смех, а здесь, в мужской компании, Освальд исполнял роль главного и старшего, все пилил и поучал. Главной же причиной наших неправильных дел, было отсутствие при сем деле именно его, Освальда, а друзья-телохранители все кивали и поддакивали. Неужели и я к двум сотням лет стану таким же несносным «напильником»? В конце концов, видно вспомнив вторую бутылку подаренного кальвадоса, бухтеть перестал и налил мне на дорожку двадцать капель коньяку.

– Все, желаю удачи, двигай и возвращайся. И береги своих девочек, они у тебя хорошенькие. На всякий случай скину для связи идентификатор полковника Улафа Торенса. Изображение сжатого кулака видишь? Это исполняющий обязанности директора департамента планетарного СБ корпорации «Геда». Он мне не друг, но человек разумный и вполне адекватный. С ним можно решать вопросы, главное, чтобы они не шли в противоречие с интересами корпорации. Корпорация для него – прежде всего.

Мы Освальда не вводили в курс наших дел, а он, правда, интересоваться даже не пытался, но за нашей подготовкой наблюдал с интересом.

«Любовь моя! Одна и другая!» – ментально позвал.

«А кто из нас одна, и как зовут другую?»

«Не прикалывайтесь. Время подошло, пора в путь.»

Тепло попрощавшись, мы загрузились в Освальдов флаер «Хамелеон-18» и аккуратно его задвинули в верхний контейнер. Закрыв ворота голосовым кодом, указанным в контракте аренды, отдал команду компьютеру беспилотного грузовика отправляться к месту приписки: логистический терминал города Морской. Именно оттуда контейнеры с упакованными и пронумерованными костяками скелетов рапторов отправятся по адресам, указанным в договоре с компанией «Ангар». А в наш флаер загрузилось семейство Вани, который под Таниным управлением отправился домой.

При планировании операции всем было ясно, что в настоящее время вся техника поселка находится под контролем, особенно наш флаер, поэтому-то и договорились с господином Хаером о временном обмене, с условием, что до нашего прибытия он будет базироваться в нашем поселке, а на нем будет кататься Таня. Вопрос решился при помощи той самой второй бутылки кальвадоса.

«Хамелеон-18» не был оборудован ракетным комплексом, а все наши телодвижения без ракет типа Р-4008-21Т теряли смысл, и победить Баида, тем более в запланированной им ситуации, было не реально. Поэтому-то приняли решение демонтировать из шахт комплекса два направляющих цилиндра. Некоторое неудобство состояло в том, что ракету выбрасывала обычная пружина, сжатая гидравлической стойкой, и ее перед демонтажем надо было зафиксировать в напряженном состоянии. Кроме этого, для устойчивости установки, придумали крестовину. Все это, а также пластиковый контейнер с двумя ракетами было упаковано и лежало в багажнике.

Передок обоих флаеров был идентичен, поэтому пенал с пулеметом и железом компьютера перекинули с одного на другой элементарно. Джи быстро протестировал все системы и сообщил о полной готовности к работе. Удобства, к сожалению, здесь отсутствовали, но помыться на улице можно было. Еще был холодильник и автомат для приготовления сублимированной продукции. И диван, трансформируемый в кровать, внешне не хуже нашей.

Сколько стоит аренда? Нет, кальвадос не входит в стоимость аренды, кальвадос относится к издержкам взаимной благосклонности. Так вот, при благоприятных делах, мы должны за свой счет смонтировать во флаере Освальда (уж очень ему понравилось) точно такой же сантехнический блок из душа и туалета, как и у себя. В случае же неблагоприятного стечения обстоятельств, равно как и нашем неприбытии, «Хамелеон-20» перейдет в собственность семейства Хаера. Дорого? Да, но такие условия нас вполне устраивают.

Время убытия грузовика подгадали таким образом, чтобы в пятом секторе орбитального контроля на восемь минут с секундами попасть в пятно спутниковой невидимости. Такое предложение внес Хаер-младший, он подсказал для нашего ИИ код доступа в виртуальную карту планеты, где в отдельном меню указаны все пространственно-временные пятна. Надеюсь, это лишнее, один шанс из ста, что за этим грузовиком будет кто-либо наблюдать. Однако послушаемся умных людей и эту возможность со счетов сбрасывать не будем.

При подготовке к операции три дня подряд – с утра по четыре часа ежедневно – проводили на тренировках по ориентированию на местности, скрытному перемещению, выбору и оборудованию основной и запасных огневых позиций. И снайпинг. А вместо сиесты – тренинг маскировки и неподвижности на огневой точке. По снайпингу, на дистанции до тысячи метров никаких вопросов не возникло. Да и какие могут быть вопросы с таким-то оружием и с такими совершенными средствами наведения. С удовольствием пострелял из трофейной крупнокалиберки. Несмотря на интегральный глушитель, звуки выстрела все же были слышны, правда, Вика говорит, что за сто метров слышно ничего не было. Но бой у нее хорош, на семистах метрах пальму диаметром четыреста миллиметров пуля прошивала насквозь.

Тренировались в районе расположения скелетов рапторов, на границе леса и степи. Каждый из нас выбирал участок и на группе деревьев, кустов и камней развешивал разноцветные клочки туалетной бумаги. Таким образом, готовили простейшие объекты для штурмовки в составе тройки, затем эти штурмовки проводили. По-дилетантски, конечно, но что-либо сделать иначе было невозможно. Должен сказать, что не только Вика, но и Лена, будучи членом полицейского клуба, в подобных тренингах принимали активное участие, перемещались грамотно, поэтому называть их бестолковыми гражданскими я бы не стал.

Самое тяжелое испытание, это неподвижность. Я терпел от двух часов до двух часов и сорока минут, Вика – три – три двадцать, а Лена – минут двадцать и не более того. Возможно, потому, что ее КПР был испорчен, а на левой стороне костюма вентиляция совершенно не работала. И шлем был не родной, а трофейный, поэтому провести герметизацию тела от жары и духоты не представлялось возможным. Как бы там ни было, но ей было поручено самое ответственное дело: развертывание пусковых установок ракет вручную, зарядка и спуск фиксатора пружины (пуск ракеты) посредством дергания обыкновенного шнура, как в каменном веке. За два дня она отработала эти действия до автоматизма. На ней так же лежала задача управления пулеметом «Хамелеона».

В перерывах между различными занятиями устраивали маленький отдых: обед, захваченный из дому и подогретый, затем сортировка, нумерация и увязка костей скелетов. Поэтому, когда сегодня рано утром прибыл грузовик с двумя стандартными контейнерами, у нас все было готово, осталось загрузить оружие, боеприпасы, замороженные продукты на десять дней, кое-что по мелочи из одежды, а также некоторые вещи первой необходимости. И дрона-сокола, конечно, куда ж без него.

Грузовик, кстати, по моей просьбе вызвала и оплатила компания господина Хаера, вроде бы как для своих нужд. Деньги, конечно, мы вернули.

Первое, что мы сделали, когда прибыли к Освальду с Ваниным семейством, это перегрузили часть груза с одного из контейнеров в грузовой отсек подготовленного для нас «Хамелеона» Освальда, тем самым освободив место для стоянки флаера.

* * *

С тех пор, как компьютер Джи стал элементарным ИИ, голос механической женщины изменился. Моя любимая психоаналитик Вика разыскала в сети все песни и разговоры столь нелюбимой мною певички и создала психоматрицу для Джи. Вот и сейчас услышал заунывный и, простите, противный голос:

– Ну, вставайте уже, нечего спать. Через четыре минуты выход в заданную точку.

– Ты бы еще разбудила за четыре секунды, зараза.

– Я не зараза, меня зовут Джи, но я бы хотела получить имя Джанна.

– Хрен тебе, а не Джанна, будешь Джи.

– Некуда пристроить.

– Что некуда пристроить?

– Хрен.

– О, зараза, и зачем я принял такое глупое решение и дал тебе зачатки этого интеллекта? Все, заткнись. Все, что не по делу, чтоб я от тебя не слышал, иначе куплю настоящий нормальный ИскИн, а тебя верну в обыкновенные железяки, будешь поселок охранять.

– Слушаюсь и повинуюсь, Ал!

– О, совсем другое дело. Так мне больше нравится. – Мои девчонки давились со смеху. – Все, Джи, работаем. Открывай люк в крыше салона, а мы с девочками застегиваем пояса разгрузок, будем считать их монтажными, фиксируемся стропами и перелезаем через кабину в грузовой отсек. Вот, во время выгрузки костей и посмеемся. Пошли!

– До входа в закрытую для наблюдения спутников зону осталось секунд: десять, девять… одна. Прошу код на открытие ворот контейнера, – теперь Джи говорила, как надо, деловым тоном. Я быстро надиктовал вслух цифры номера контракта, и ворота распахнулись, а Джи продолжила: – Вывожу флаер и освобождаю контейнер на три метра свободного пространства. В вашем распоряжении семь минут и сорок девять секунд.

Я быстро соскочил на освободившуюся площадку и стал принимать от девчонок упаковки связок из костей. Хорошо, что места для позвонков хребтины изначально было достаточно, иначе даже не знаю, как бы мы их ворочали.

– В вашем распоряжении пять минут ровно.

– Джи, подавай еще на три метра, осталась половина.

– В вашем распоряжении две минуты, сорок пять секунд.

– Мы закончили, Джи, – выложив последнюю упаковку с ребрами скелета, я запрыгнул обратно в грузовой отсек и опять зафиксировал техстропу к поясу. – Теперь можно выходить. Диктую код на закрытие ворот.

Когда ворота захлопнулись, отдал команду на постепенное снижение скорости. Через тридцать секунд флаер совсем остановился и завис на высоте сто девяносто восемь метров над поверхностью земли, а мы аккуратно через люк все нырнули внутрь салона. Впереди мигал бортовыми огнями грузовик, быстро удаляясь все дальше и дальше.

– Выход из закрытой для наблюдения спутников зоны произойдет через одну минуту и пять секунд.

– Джи, это пятно сейчас совсем пропадет?

– Нет, оно будет существовать в течение одного часа сорока одной минуты и тридцати двух секунд и двигаться в юго-западном направлении по траектории, указанной на ваших картах (на биомониторах появилась карта планеты с кривой дугой, зеленого цвета) до пересечения с зоной мониторинга следующего спутника. Это есть граница вновь созданной Средней полосы охотничьих угодий. Выход из закрытой для…

– Джи, немедленное изменение курса и движение по указанной траектории со скоростью пятна!

– Есть, Ал!

– Отлично, Джи! Может быть, ты и исправишься, может быть, и не поставлю тебя работать сторожем.

Отступление

Баид старался сохранить внешнее спокойствие, но раздражение одолевало. Третью ночь спал плохо, днем психовал, часто спонтанно вспыхивал и набрасывался на окружающих. Люди не понимали причину и пытались не попадаться ему на глаза. Даже те, кто был в курсе, двое подручных Данго (кстати, опытные снайперы), и те старались не попасть под горячую руку. Сам Данго по указанию Баида смылся под чужим именем на орбитальный складской комплекс, вроде бы как дежурным помощником оператора.

Никому не пожалуешься, ни с кем не посоветуешься. Не дай Ом, узнает дядя, убьет самолично. Для него транзит караина – прежде всего, но если произойдет хоть намек на какой-либо сбой, зачистят всех участников. Дядюшка же в этом фильме не на последних ролях и даже родного племянника не пожалеет.

Отец Баида умер от восьми граммов свинца, когда тот был еще совсем маленьким. Мама, дабы уберечь ребенка от влияния семейства Ганов, определила его на учебу в кадетскую школу, здесь с детства воспитывали будущих военных профессионалов. Прошли годы, после кадетской школы была Военная академия, и Баид стал действующим офицером планетарных войск. Но отцов характер все же победил армейское воспитание, и он стал тем, кем стал.

Дядя говорил, что отец был слишком несдержан. Нет, месть считается делом святым, но излишние эмоции и неумение выждать чаще всего приводят к тем самым восьми граммам свинца.

За некачественную информацию и проваленную операцию по захвату этого щенка и его девок он изначально обозлился на Данго. Но затем, слегка поостыв и проанализировав случившееся, понял, что произошло то, о чем неоднократно предупреждал дядя, то, за что когда-то поплатился отец.

Как он недооценил этого… Нет-нет, Седов – это не щенок, это опытный боец и девки его – не какие-то прошмандовки, а хладнокровные стервы. Все равно можно было бы подготовиться, собрать бригаду и устроить бойню. Но ясное дело, это вылезет боком, в СБ сидят не дураки. Теперь-то он спешить не будет, выждет год, два, три, но обязательно посчитается за все. Такие, как Седов, по определению бедными быть не могут, а за эти годы они нагуляют жирка еще больше. Вот тогда он серьезно подготовится и не только месть станет сладкой, но и деньги расслабившихся и неготовых к бою фраеров станут его деньгами. Лишь бы только в течение оставшейся декады они не вздумали никуда рыпаться.

Баид предпринял серьезные шаги по ужесточению контроля за всеми перемещениями не только в поселке Алекса, но и в поселке Хаера. Сейчас Данго не просто так сидел на орбите, он контролировал весь объем информации. Все грузы, выходящие из восьмого сектора, сопровождались спутниками, а по прибытию в Морской или город, подвергались сканированию. Кроме того, каждые три часа, днем и ночью, велась точечная съемка поселков. И хотя у Хаера вся техника находилась под крытым навесом, но все выходы просматривались четко, никакая мышь не проскочит. В поселке Алекса тоже все было нормально, флаер Седова отлучался ненадолго, видно, он с девками летал на охоту, но территорию восьмого сектора не покидал.

Коммуникатор и системный браслет Данго решили отключить, а связь каждые три часа поддерживали через орбитальный складской терминал. Вот и сейчас у Баида замигала желтая точка вызова.

– Еще раз привет, Баид. Оба контейнера, сразу же по прибытию в Морской, просканировали. Ерунда там какая-то, но живых организмов точно нет. В поселках – тишина, все без изменений.

– Когда у них очередная поставка мяса?

– По графику сегодня, а следующая – через пять дней. В любом случае, все холодильники будут просканированы немедленно.

– Через пять дней, – задумчиво повторил Баид. – Через пять дней вечером мы должны отправиться на рандеву.

Можно было вообще не заниматься всей этой ерундой с контролем поселков и на нее не тратиться. Ни муниципальная полиция, ни СБ его деятельностью не интересуется, и это точно. Имеется конфликт интересов только с Седовым, хочешь не хочешь, но к этому нужно отнестись серьезно. Нужно быть осторожным, любые эксцессы накануне операции с караином его контрагентами будут восприняты однозначно. И тогда не поможет никто, ему не жить.

– Сейчас отправляюсь в Морской. Там люди все свои, никаких неожиданностей не должно быть, так что обойдемся без тебя. Но на рандеву ты нужен, – продолжил Баид. – Если в течение пяти дней все останется по-прежнему, ты с ближайшим грузовиком возвращаешься на планету. Дружков своих тоже не забудь вытащить, они на хате Эжен зависают. Хватит балдеть, пора дело делать. Но это не значит, что ты сможешь отвлечься, круглосуточный контроль над возможными перемещениями Седова останется на твоей шее. И скинешь ты его только тогда, когда мы вчетвером окажемся в пассажирском шлюпе, а он будет состыкован с ракетой-носителем. Ясно?!

Теперь Данго кое-что стало ясно. Сегодня Баид не катил на него бочку и впервые не обозвал Седова щенком.

* * *

Прибыли в запланированную точку рано утром. Это была граница между первым и вторым сектором планетарного спутникового контроля, здесь были истоки Второго Левого рукава Большой Синей реки.

– Вика, наступило первое число, пора перечислять очередные сто тысяч.

Вот уже третий месяц подряд мы оплачиваем слежку за господином Баид-Ганом в период с 10–00 первого числа до 10–00 одиннадцатого числа. Во всех его делах существует определенная закономерность. Первого числа, ближе к вечеру, именно через этот район он летает в Морской, отклоняясь километров на двести от основного транспортного коридора. Где-то здесь, в радиусе десяти – двенадцати километров он останавливается, возвращаясь второго числа в Город. Кроме того, именно в этот район каждого пятого числа он летает на пикник.

Ранее никак не могли понять, почему спутник не может дать четкой координаты этих остановок. Только сейчас дошло! Не может, потому что в это время никакого спутника здесь просто нет! В это время в течение целых пятидесяти двух минут здесь проходит пятно! Вот и ныне, получив второго числа информацию о приближении к зоне флаера Баида, мы, отключив радар, связь и прочие электронные системы, вдруг его потеряли. Тогда еще не понимая этой ситуации, отдал команду Джи на прямую связь с планетарным ИскИном для выхода на ближайший спутник. И услышал:

– С данной точки планеты спутник связи находится в зоне невидимости, связь невозможна в течение пятидесяти одной минуты тридцати секунд.

Хорошо хоть вовремя запустил сокола и успел прогнать его на восемь километров к югу, поэтому на краю дальности заметили поднявшийся и устремившийся в Город «Мустанг». Координату засекли приблизительно, но это уточнило наш поиск.

Вот и ползаем по этой горной гряде третий день подряд, разыскивая возможный тайник, а также основные и дополнительные огневые точки снайперов-контролеров. Здесь каменистое плато, площадью не менее квадратного километра, а различных углублений и расщелин – сотни. Попробуй найти тайник. Правда, посреди площадки нашли окурок сигары, очень большая вероятность, что контрагенты этого паскудного бизнеса встречаются именно здесь. Впрочем, больше негде.

Определили четыре наиболее вероятных места расположения огневых позиций с юга и пять – с севера. Они находились на дистанции триста пятьдесят – четыреста пятьдесят метров от центра площадки. Прикинули, какие из них могут быть основные, а какие – дополнительные. Метрах в пятистах от позиций противника оборудовали и замаскировали собственные точки, по одной основной и двум запасным. На себя взял ответственность за южный сектор, Вике оставил северный. Также, в двух километрах северней, в распадке под карнизом будет замаскирован «Хамелеон». В крайнем случае, поддержит Вику пулеметным огнем.

Одно плохо, что все наши телодвижения проводятся ежедневно не более сорока восьми минут. А тайника с дурью так и не нашли, впрочем, сейчас это не имеет значения.

Импровизированные стартовые ракетные установки разместили в распадке рядом с карнизом еще вчера. Зарядили ракетами и обложили глыбами гранита. Тонкие капроновые шнуры замаскировали мелким гравием и от фиксаторов пружин протянули к флаеру. Одну из ракет запрограммировали сразу на поражение площадки, наиболее пригодной для встречи наших оппонентов. Вообще-то, определение цели и наведение происходит во время старта в течение каких-то мгновений, но ведь все системы, в том числе и Джи, будут специально отключены. Этим самым мы сможем выиграть четыре-пять секунд, а это время гарантированного поражения дополнительно двух объектов. Если же они будут производить обмен где-то в стороне, то вначале придется активировать работу «Хамелеона» и только затем запускать ракету. Этот вариант чуть хуже, но никого из нас не покидает уверенность, что мы высчитали все правильно.

На четвертый день, ближе к вечеру, стали готовиться к суточному бдению на позициях. В первую очередь, в нужные места запаковали памперсы, незачем мучиться или радовать объективы спутников и, соответственно, довольные рожи оппонентов. На свой рейлган перекинул ствол под снаряд калибра десять миллиметров и передал Вике, а себе для работы взял крупнокалиберную полуавтоматическую снайперскую винтовку с интегральным глушителем. Она мне понравилась, хотя и похуже, чем «Тигр». Проверили пистолеты и в карманчики разгрузок положили по четыре ручные гранаты: по две оборонительные и две наступательные. Захватили куски маскировочной и отражающей лучи тепловизора наноткани, в мародерки положили суточный сухпай, по две фляги воды и широкий скотч, после чего отправились на позиции.

Сначала определили на место Вику. Вдвоем с Леной быстро помогли ей устроиться и лучше замаскироваться. Активировав пугало и укутавшись отражающей нанотканью с ног до головы, она сообщила, что спать собирается часов двадцать, как минимум.

Спутник в зону видимости выйдет через восемь минут, поэтому Леночка и меня закинула к точке рядом с разломом. Лично я натянул наноткань над булыгами, закрепив кусками гранита, залез с ковриком, как в нору, и проверил удобство доступа к секторам обстрела. Лена сообщила, что внешне маскировка выглядит хорошо, не хуже чем у Вики, и позиция совершенно незаметна, после чего забралась в «Хамелеон» и отправилась прятаться под карниз. Подложив под голову мародерку и активировав пугало, тоже отдался во власть Морфея.

Все. До начала активных действий осталось двадцать три часа ровно.

Глава 7

Отступление

Основная партия товара всегда была оплачена заказчиком заблаговременно. За личное участие в организации транзита Баиду компенсировали обезличенным чипом десять процентов от оптовой стоимости и разрешили небольшое участие собственными деньгами.

При проведении каждой такой операции получатель товара вручал ему ежемесячно четыре обезличенных банковских чипа с миллионом кредитов на каждом. За минусом расходов получалось ровно два миллиона чистого дохода.

Баид не жадничал. Восемьсот тысяч отдавал на дерибан своему бывшему сержанту, а ныне ближайшему помощнику Данго, который эту сумму делил на три части: четыреста тысяч загонял себе, по двести тысяч отдавал двум своим бывшим капралам, а ныне подельникам; оставшиеся двести получали пятеро остальных членов бригады. Кроме Баида и Данго никто не знал истинной цены вопроса, поэтому, довольны были все.

Однако, простые «торпеды», которые радовались очередному будущему прибытку, даже не подозревали, что вместо кредитов они сегодня получат по куску свинца, а вся находящаяся в их карманах наличность поменяет своих владельцев. Одно плохо, думал Баид, что на рандеву имеет право прибыть только по семь человек с каждой стороны: по два переговорщика и по пять контролеров. Но двое других тоже заняты в деле и после операции будут ожидать посреди леса на старой поляне у развалившегося домика. Ничего, все равно необходимо побывать в охотничьем поселке, где раньше держали Роднину. В том домике слева, под входными ступеньками, зарыта коробочка с пеналом, в котором лежат чипы с почти тремя миллионами кредитов. Вот по пути этих двоих и зачистим, а зверье здесь такое, что к утру даже косточек не останется.

Данго хоть и промахнулся недавно, но он не идиот и рассуждает разумно: в новый мир – без старого багажа. Костяк у них испытанный, люди между собой повязаны и лично ему преданы. А простые исполнители… в любом мире, прекрасно знаем, где их найти. А этих с собой не потащишь, да и не нужно. Знают они слишком много.

Ритуал передачи товара происходил всегда одинаково. В определенное время на заранее проверенное сторонами и обусловленное место прибывают на гравиках и размещаются на выбранных позициях контролеры: по две снайперские пары. Водитель должен отогнать гравик за тысячу метров от места встречи, выйти из кабины и встать таким образом, чтобы его видела противоположная сторона. Все это делается на виду друг у друга, и это никого не смущает. Через десять минут прибывают высокие договаривающиеся стороны (правилом хорошего тона считается, если это происходит одновременно), останавливаются в пятидесяти метрах друг напротив друга, подходят, минута на решение вопросов: проверка товара и денег, разворачиваются и расходятся. Другая сторона с товаром немедленно убывает, но их контролеров гравик снимает с позиций только через три-четыре минуты. Вот после этого Баид с бригадой имеют право покинуть место встречи.

Вся ответственность за безопасность проведения операции лежит на принимающей стороне, то есть на нем. Поэтому-то такие действия проводятся в пятне невидимости, а двое его людей, оставшихся на чистой территории, считывают информацию со спутника о возможных подходах всех объектов к месту встречи и своевременно информируют. Правда, за все три последние встречи никто даже издали не пролетал, есть надежда, что и сегодня интересоваться ими никто не будет.

– Баид, твой Занд сообщение прислал. Наши друзья получили и проверили оружие, пятеро пошли к гравику, а двое старших еще сидят, пьют кофе.

– Мы сюда больше не возвращаемся. Твои люди готовы?

– Да.

– На месте встречи все по-прежнему?

– За трое суток даже мышь не пробегала. Пацаны безвылазно сидели на спутниковой связи, а сейчас остаются те, двое, – сказал Данго. От этих слов Баид почему-то скривился. – Они сейчас там, на той поляне.

– Тогда отправляй своих! А мы двинемся, как и условлено, через десять минут.

– Ты квартиру арендодателю не сдаешь?

– Нет, хочу исключить любой риск. Скину информацию, что она свободна, только находясь на орбите.

– А флаер?

– Из космопорта Занд заберет. Опять же, свяжусь с ним с орбиты. Пусть продаст миллиона за полтора, думаю, процентов десять комиссионных ему хватит.

* * *

Все двадцать три часа мы с Викой натурально промучились, не понимаю, как некоторые люди могут это вытерпеть. Говорят, для подготовленного снайпера сутки неподвижности совсем ничего не значат, хоть и чувствует он себя не очень комфортно, но вполне терпимо. Нет, это не по мне – ни повернуться и ни кашлянуть. Вика тоже исстрадалась, мы хорошо чувствовали состояние друг друга. Хоть за Лену не переживали, но ментально мы связаны, а она умышленно не закрывалась и все наши ощущения испытала в полной мере. Но надо отдать ей должное, постоянно пыталась снять с нас часть напряжения, подбодрить и расслабить.

Даже не поспал нормально, проснулся еще в темноте от того, что кто-то дергал мою левую руку. Понимал, что это не человек и не зверь, что-то непонятное. На расстоянии мог чувствовать любое животное, даже змею, но на земляного удава и насекомых мои способности (Вики и Лены, кстати, тоже) не распространялись. Привычка спать на правом боку и месторасположение кобуры помогли мой кольт выхватить мгновенно. Активировав работу ноктовизора, увидел какую-то огромную многоногую букашку, с полметра длиной. Она всеми лапами вцепилась в руку и пыталась жвалами прогрызть тыльную часть перчатки. Тьфу, гадость какая, что с ней теперь делать? Здесь давить – значит привлечь хреновую тучу разных прочих тварей. Задвинув кольт обратно в кобуру, правой рукой стал ее отрывать, применив неслабое усилие, крепко гадость вцепилась, а весом – около трех килограммов. Стараясь не высовываться из-под наноткани, резко швырнул ее в сторону разлома и через несколько секунд услышал шлепок на дне ущелья.

Способности способностями, но когда увидел ее жующие жвала, сердечко слегка екнуло, и система вентиляции костюма заработала интенсивней. Вот, гадская тварь, весь сон перебила.

– Ал, что там у тебя случилось? – Вика ментально почувствовала мое волнение.

– Ничего, милая, ползала какая-то букашка в норе, так я ее отсюда выбросил. Спи.

Опять постарался уснуть, но так и не получилось. Очень хотелось подвигаться и повертеться и, дабы не демаскировать себя перед камерами спутника (вероятность мониторинга была очень высока), делал это очень-очень медленно, по сантиметру в минуту. Вика была, кстати, более терпеливой.

Вот так вот, в неподвижной нервотрепке, вспоминая чью-то маму, мы тихонько мучились, пока не пролетели, нет, прошу прощения, пока не проползли эти двадцать три часа.

Мы еще их не видели, но уже почувствовали:

– Две машины, – передала Вика.

Действительно, через минуту появились два гравика, сделали облет площадки и приземлились: один – цвета серебристого металика, метрах в ста пятидесяти левее от меня, второй – зеленый, где-то за грядой, в зоне ответственности Вики.

– Ал, у меня две снайперские пары и водило. Ты знаешь, они точно занимают позиции, которые мы предполагали.

– Мои клиенты, Вика, тоже вышли из машины. – Я смотрел в щель из-под маскировочной наноткани. Все пятеро были одеты в самый обычный летний камуфляж. Двое из них здорово отличались от прочих. Не потому, что держали в руках снайперские винтовки, а скупыми движениями, стремительной и легкой походкой. Остальные трое были вооружены какими-то автоматами, в конфигурации буллпап, и топтались, словно бизоны на пастбище. Водитель покрутился на месте, уселся на передний бампер и уложил на колени автомат. Виден был очень хорошо. Одна снайперская пара прошла вперед и расположилась в четырехстах тридцати пяти метрах от меня, вторая – заняла точку самую дальнюю справа, в шестистах двадцати метрах, которую считал запасной и маловероятной. Это есть немного нехорошо. Прикинув ситуацию и так и этак, вдруг ясно увидел последовательность всех действий и их возможные результаты. Даже был уверен, что именно так и будет, поэтому позицию менять не стал.

Как говорил когда-то наш инструктор, если профессиональный снайпер определил тебя своей целью, то все, оставь в покое все свои мирские дела и не трепыхайся. Рано или поздно он тебя исполнит.

Конечно, мы с Викой совсем не снайперы, но то, что победителями будем именно мы, – совсем не сомневался. В крайнем случае, «Хамелеон» пулеметом сметет любую преграду.

– Вика, как у тебя?

– Четверо – как мишени в тире, двое чуть ближе, двое чуть дальше, на пять секунд работы. Только водитель зеленого гравика не попадает в зону поражения.

Увеличив на полное приближение разрешающую способность камеры на такшлеме, осмотрел окрестности. Вдалеке, с правого фланга, выглядывал только кусочек зеленой крыши.

– Вижу. Лена, он стоит внизу в распадке, от тебя слева. Водитель – твой.

– Есть, мой генерал!

– Лена, не паясничай, – мы с Викой излучали энергию и уверенность, таким образом, со своей стороны поддерживали ее боевой настрой, но она стала излишне самоуверенной, наверное, своими посылами перестарались. – Повтори свою задачу и порядок действий.

– Сейчас прибудут основные участники. Если они приземлятся там, где мы предполагаем, то по твоей команде запускаю первую ракету и одновременно активирую работу Джи и всех систем «Хамелеона». Включаю силовое поле, режим электронной и визуальной маскировки и выныриваю из-под карниза. Делаю контроль по указанным вами целям. Если они остановятся где-то в другом месте, то сначала активирую работу Джи и «Хамелеона», опять же, выдвигаюсь в режиме силовой защиты и маскировки, при этом в руках держу длинную веревку от второй ракеты, Джи определяет объект поражения, а я дергаю веревку.

– Не просто дергаешь веревку, а производишь пуск ракеты.

– Ребята, они идут. – Вика всегда все чувствует на пару секунд раньше.

– Приготовились, – теперь и я почувствовал, а через две секунды увидел приближение красного «Мустанга». Он завис над нужной нам площадкой и замер, что-то выжидая. Ага! Дожидается контрагента. На горизонте появилась точка и стала быстро приближаться, постепенно превращаясь в серый гравик. Он уменьшил скорость, приблизился к «Мустангу» на дистанцию метров сорок, после чего одновременно пошли на посадку.

– Девочки, ни один из них не должен даже дотронуться до оружия. Помните, в нашем распоряжении лучшее оснащение, лучшее вооружение, лучшая подготовка. И фактор неожиданности. Но самое главное, мы спокойны и к бою готовы. Лена?

– Готова!

– Вика?

– Нормально, готова.

– Тогда, внимание! Опускайте светофильтр, все цели ретранслируйте на биокомп.

Из красного «Мустанга» вышли двое. Первым был Баид, одетый в черные брюки и черную тенниску, его рожу с кем-либо другим спутать невозможно. Вторым вышел рыжеволосый крепыш, который был одет, как брат-близнец Баида, внешне похож на заказчика наемников. Вероятно, это он и есть, бывший сержант планетарных войск Данго.

Рыжеволосый отошел на пять метров в сторону, отвалил булыжник и вытащил из щели самую обычную пластиковую упаковку с банками обыкновенного растворимого кофе. Ты смотри! А мы там ходили и тайник не заметили!

Из серого гравика тоже вышли двое мужчин, в классических костюмах светлых тонов. Теперь все четверо двинулись навстречу друг другу.

– Вика, определяйся с очередностью по целям, отстрел шариков-датчиков и будь готова.

– Определилась. Отстрелила. Готова.

После отстрела шарика баллистический компьютер мгновенно подал команду на приводы перемещения целеуказателя, зафиксировав его месторасположение. В моей винтовке тоже устроен электроспуск, здесь ход клавиши туговатый, около четырех килограммов, но зато короткий. Повел стволом – высокочастотный импульс, отражаясь от мишени, спроецировался на мониторе биокомпа в виде красного кружочка, а камера дала полноценное изображение. Рассредоточил внимание: «Меня здесь нет» и подвел кружечек под затылок снайпера ближней пары.

– Работаем по команде «пуск». Лена! Пуск!

В этой винтовке вес и отдача компенсируются антигравитационными пластинами. Нажал на клавишу электроспуска, и винтовка мягко толкнула в плечо. Пока дозвуковая пуля специального снайперского патрона калибра двенадцать с половиной миллиметров преодолевала дистанцию, переместил ствол на полградуса влево и отправил вторую, в голову мишени номер два – напарника. Довернув ствол еще градусов на десять, переместил красный кружок целеуказателя под левую лопатку отдыхающего водителя.

Расфокусировав зрение, наблюдал ситуацию целиком. Видел, как первые два объекта клюнули носом, но, не дожидаясь результата третьего выстрела, перекинул сошки на сорок градусов вправо. Отметив краем глаза, как кубарем снесло третий объект, нажал кнопку метателя, подводя прицельный кружок слева под мышку снайпера дальней пары. Тот находился в таком положении, что пуля проникнет в голову через шею. И вот, наконец, в момент исполнения четвертого объекта перед глазами, на высоте пятьдесят метров, возник до белизны яркий шар огня и света. Прошло ровно четыре с половиной секунды расчетного времени полета ракеты, с момента старта и до подрыва боеголовки. Звуковой удар для неподготовленной живности, а для людей в первую очередь, был неслабым, но он не шел ни в какое сравнение от последствий светового поражения сетчатки глаз. Шар сиял долго, секунды три, поэтому увидеть его успела вся округа.

Но не шоковый эффект был главным поражающим фактором. В конусе с вершиной в пятьдесят метров и основанием диаметром сто был выдавлен весь кислород, вышибив дух из легких всех млекопитающих. Одновременно из капсулы распространялось специальное ОВ, вдохнув которое, любое дышащее существо теряло дееспособность. Человек, например, отключался на целый час, после чего еще минут десять совершенно не соображал.

Светофильтр тактического шлема сберег глаза полностью, но маленький зайчик на правом глазу все равно бегал. Немного замешкавшись во время взрыва боеголовки ракеты, я поразил последнюю, пятую цель. Этот боец вел себя как последний салабон, стоя на корточках, подняв голову вверх, впал в ступор. Идеальная мишень – крупнокалиберная пуля взорвала макушку.

– У меня все, – сообщила Вика.

– Будь пока на месте. Лена?

– Водителя зеленого гравика исполнила.

– Что там наши клиенты?

– Не знаю, лежат без движения. Скидываю вам картинку крупным планом, – действительно, через пару секунд на биокомп поступило сообщение от Лены. Раскрыв, увидел всех четверых, лежащих на каменной площадке в различных позах. Отлично, если не вколоть стимулятор, в течение часа шевелиться не будут.

– Помоги Вике с контролем, каждому маркируй черепушку. Одиночными. А здесь – я сам.

Теперь, справа налево, сделав максимальное приближении камеры и тщательно прицеливаясь, исполнил клиентам еще по одному выстрелу в голову. Затем, сменил магазин, сложил сошки, приклад и, уложив ствол на левый локтевой изгиб, отправился к лежащим трупам.

– Девочки, освобождаемся от памперсов, и на шмон! Забирайте только информационные и денежные чипы. Оружие, ценности и прочее, типа кофейных банок, – не трогать.

– Будем дарить эсбэшникам? – поинтересовалась Вика.

– Да.

Взглянул на таймер обратного отсчета: в нашем распоряжении, до входа спутника в зону видимости, еще тридцать две минуты, надо бы не спеша поторопиться.

Осмотр бардачков машины ничего интересного не принес. Проверил карманы водителя и пошел сначала к первой огневой позиции, затем ко второй. Ничего, кроме пеналов с чипами, из карманов не забирал, но при жизни это были пацаны конкретные, носили на себе и перстни, и цепи из драгоценных металлов.

Девчонки перемещались на флаере, поэтому управились быстрее меня. Когда я подходил к центру площадки, они клиентам, находящимся в бессознательном состоянии, стягивали скотчем руки и ноги.

– Баиду – не надо. Коли ему, Леночка, стимулятор. Двойной.

– Двойной – опасно для здоровья.

– Ничего, вопрос здоровья его больше беспокоить не будет. Ракету забрали?

– Да. И цилиндры и ракету.

– Собрала десять пеналов, девять по карманам, а один лежал здесь, на камнях, возле упаковки с кофейными банками, – вслух сказала Вика и кивнула в сторону кучки оружия. – У этих троих пистолеты, а у Баида – смотри – настоящий армейский импульсник.

Один пистолет был копией браунинга, а два других не признал, никогда таких и не видел. Взял в руки импульсник, действительно модель хорошая, такими же были вооружены все офицеры наших планетарных войск. Самое интересное, что на ношение подобного оружия имели право только действующие офицеры, а Баида вышибли из вооруженных сил точно так же, как и меня, правда, причины были разными.

Приподнял и развернул его лицом к рядом стоящему флаеру, а Лена вколола в плечо подряд два шприц-тюбика стимуляторов. Он зашевелился буквально через две минуты. Уселся более устойчиво и, покачиваясь, стал угрюмо посматривать по сторонам. С каждой минутой его взгляд становился все осмысленней, а сверкающие белками глаза, более злобными. Затем сосредоточенно уставился на Вику и вдруг прохрипел сквозь зубы:

– Сука, – повернув голову и увидев меня, поднял руку и ткнул указательным пальцем. – Ты…

– Созрел. Делаем общую пси-атаку или укол? – спросила Вика.

– Давай психопрессинг, надо же тренироваться да набираться опыта.

Отступление

Последние дни полковник Улаф Торенс купался в лучах славы. Еще бы, только один ролик о захвате трех крупнейших партий наркотика за последние пятьдесят два года и об аресте шестисот двадцати трех человек, участников наркобизнеса, был мгновенно раскуплен тысячами СМИ Галасети, его имя звучало в различных точках Галактики. Одно это принесло корпорации «Геда» прибыль большую, чем стоимость всех этих наркотиков. А там их, по самым приближенным подсчетам в оптовых ценах, на двести пятьдесят миллионов кредитов. Четверть миллиарда!

Теперь эти наркотики будут переданы одной из фармакологических компаний корпорации для синтеза стимулирующих препаратов. По законам Содружества, работники служб безопасности, полицейских сил и отдельные граждане, участвовавшие в подобных операциях, получали для распределения премиальные в сумме двадцати пяти процентов. Оприходованы они будут, конечно, по цене гораздо меньшей, миллионов сто шестьдесят, но сорок миллионов для ЕГО команды, в том числе лично ЕМУ – десять миллионов!!! Официально! Нет, в силу его служебного положения ему и раньше тысяч семьсот-восемьсот дополнительно капало. Неофициально.

Восемь лет он был исполняющим обязанности директора департамента СБ, и вот, наконец, планетарный ИскИн выдал рекомендацию Совету корпорации об утверждении его в этой должности. Официальный годовой доход взлетает в два раза, до семисот тысяч, но не это главное, теперь он может участвовать в льготном акционировании новых предприятий корпорации. С его нынешним запасом прочности в шестнадцать миллионов перед ним открываются такие перспективы!..

Одни люди идут к своим целям быстро, пять-шесть лет, другие ставят перед собой более значимые задачи и упорно движутся к ним многие годы. Родной корпорации отдано семьдесят шесть лет жизни, ненапрасных лет. И теперь настал его звездный час.

Вспоминая, как это все начиналось несколько дней назад, полковник улыбнулся. В тот день ему поступил вызов от никому неизвестного контрактника корпорации и по совместительству частного детектива Алекса Седова, тоже землянина, как и сам Торенс. Он соединился только через полторы минуты, дав возможность своему мощному биокомпу получить от ИскИна и переварить всю имеющуюся на этого человека информацию. Кстати, ИскИн определил его, как лояльного корпорации кандидата в полные граждане Содружества.

– Алекс Седов, вопрос первый: кто дал вам прямой номер моего идентификатора, – спросил и параллельно отдал команду на фиксацию местонахождения абонента.

– Освальд Хаер.

В это время из космоса поступила картинка, которая весьма и весьма его заинтересовала. На площадке было шесть живых человек и одиннадцать трупов. Разбив картинку на восемнадцать фрагментов, дал максимальное увеличение объектов и включил сканирование идентификаторов.

– Теперь слушаю вас. Начните с трупов.

– Значит, вы видите картинку. Все это, – он развел руками, – место встречи наркоторговцев для передачи караина. Сам караин, упакованный в двадцати кофейных банках, лежит у моих ног. И еще, сейчас скину координаты, там на гравике сидят двое из этой компании, они занимаются подходами к объекту и связью. Живые.

Услышав это волшебное слово: «караин», его душа на миг замерла, а аналитический ум с помощью биокомпа за несколько секунд выдал такой результат псиону седьмого уровня, что…

– Диспетчер! – прервал свои размышления и подключился к каналу оперативного управления. – Бригаду быстрого реагирования на вылет. Высший приоритет!

…Да, так это начиналось, и это был только ключ. Потом был город Морской, потом – один из крупнейших грузовых терминалов Астралии. И еще – точки сбыта в центральных мирах.

Тогда Седов попросил об единственной услуге: они между собой никогда не разговаривали, он здесь никогда не был, мало того, даже рядом не пролетал. Это значило, что он со своими помощниками полностью смог соблюсти собственный интерес и для них не светиться в этом деле будет самым лучшим выходом. Безусловно, человеку, который передает ему такие немыслимые преференции, отказываясь от официального вознаграждения, он по жизни поможет. Все, что будет в его силах и если это не будет противоречить интересам корпорации, он ему так и сказал.

Теперь да! Это именно полковник Улаф Торенс разработал и осуществил эту грандиозную операцию. Об этом знает все Содружество.

* * *

Оставив связанными Данго и тех двоих, мы свалили сразу же после разговора с полковником. Две сотни километров от города они сделают за каких-то двадцать минут, а нашим бывшим клиентам, чтобы очнуться и прийти в себя, надо не меньше сорока минут. Так что все нормально.

Наш путь лежал в поселок, где раньше удерживали в рабстве Елену Роднину. Там, слева от ступенек при входе в тот же домик, Баид, разрыв песок на глубину лезвия клинка, спрятал завернутый в пластик пенал с тремя обезличенными банковскими чипами, на общую сумму два миллиона девятьсот девяносто девять тысяч кредитов. Именно столько он тогда отобрал, а подачки своим людям выделил совсем из других средств.

Прибыли к месту в совершенной темноте. Если в поселке из всех окон и фонарей ярко светил свет, то в этом домике было темно и тихо. Включив режим маскировки, мы остановились под самым крыльцом. К удивлению, пенал нашелся сразу, поэтому, все наши действия заняли не более одной минуты.

Отлетев километров на тридцать в сторону, среди леса разыскали небольшую полянку, где и приземлились. Ужасно хотелось помыться и привести себя в порядок, девчонки прямо стонали, последние три дня мы даже костюмы не снимали. Открыл багажное отделение, вытащил и активировал пугала, включил наружное освещение и вытянул из окошка смеситель душа.

Костюмы неочищенными оставлять нельзя, посему вытащил специальные пластиковые чемоданчики и трансформировал в моечные боксы. Наконец-то с удовольствием разоблачились и пока очищались КПР, мы с удовольствием отмокали под теплой водой.

Мои красивые женщины вели себя весело и беззаботно, словно никакой бойни и не было. Но не только чувства моих любимых, но и мои чувства были, как бы это сказать?.. Обыкновенными. Да, обыкновенными. Все это воспринималось просто, как работа.

Зачерствели? Стали отмороженными? Нет, мы ощущаем и страх и ненависть, и любовь и нежность. Но ежедневная работа с кровью и дерьмом, а более того, пси-способности, которые могут нивелировать до восьмидесяти процентов чувств, наложили свой отпечаток на образ мыслей и линию поведения. Впрочем, теперь я понимаю, Вика, например, была такой всегда.

Баида мы задавили за две секунды. Никуда он не делся, запел, как миленький, а Вика умела разговор направлять в нужное русло. Мы с ним говорили всего семь минут. За это время он перевел на обезличенные чипы два с половиной миллиона кредитов, это две третьих его официального счета. При оплате товаров или услуг по контракту можно использовать и весь счет до копейки, но вот загонять на обезличку можно только так. В Содружестве закон такой. Затем он назвал имена обоих своих работодателей-дядьев, кудесников дел неправедных, а также поставщика дури.

Все, он больше нам не нужен, но оставлять его в живых даже не собирался. Девчонки сели в салон флаера и по моей команде включили силовое поле, а мы все убрали пси-воздействие. Взяв в руки его импульсник, вдвое снизил режим мощности и швырнул ему под ноги. Минуты две ничего не происходило, он стоял на коленях, покачивая опущенной головой. Вдруг замер, потянулся к импульснику, стрельнул в меня глазами и вскинул руку. Нажать на клавишу я ему позволил, так как знал, что силовое поле флаера отклонит заряд обязательно. Даже если бы оно было выключено, то выдержал бы костюм.

Мои тренировки в стрельбе из пистолета были не напрасны. Пуля вышла из ствола «кольта» и попала точно туда, куда я и планировал – в переносицу. Вот этот дохлый член действительно был отмороженным и асоциальным. Таким, как он, в обществе нормальных людей делать нечего.

А сейчас мы отлично вымылись, переоделись в чистое белье, сложенные в кофры костюмы закинули в багажное отделение и собрались в путь – домой. Вика и Лена сидели на кровати, скрестив по-турецки ноги а я, передав управление флаера ИскИну, устроился посередке и постарался расслабиться.

– Ал, – услышал довольный, но вальяжный голос моей офис-топ-менеджера Лены. – Мы стали богаче на двенадцать миллионов триста восемьдесят один кредит.

– Ужас! – сказала Вика и откинулась на подушку.

– Прекрасно, – также ответил вслух и почувствовал, как навалилась усталость. Да, не только у моих любимых руки-ноги отваливаются. – А выведи-ка нам на биомониторы, кому и чего мы должны?

– Да чего мы там должны, ерунду какую-то. За наши с тобой операции три с половиной миллиона.

– Неслабая ерунда. Вика, а что нужно для того, чтобы узаконить обезличенные деньги?

– Внести на официальный счет и зафиксировать для выплаты налогов. А через календарный год официально уплатить десять процентов.

– Но для нас же налог составляет восемь процентов…

– В данном, конкретном случае надо платить десять.

– Ладно. Лена, загони на мой счет пять миллионов, а на свой и Викин – по миллиону. И все это зафиксируй.

– Готово.

– Теперь разыщи платежные требования, по которым нужно оплатить твою и мою операции, и всю сумму отправь с моего счета.

– Оплатила. Теперь все.

– Нет, не все. Отправь на счет господина Роднина ровно один кредит. Прямо сейчас, пожалуйста.

Вот теперь все.

Конец первой книги

notes

Примечания

1

«Клапан» – служит для разгерметизации при необходимости отправления естественных надобностей.

2

БСК-3 – легкий бронескафандр десантника планетарных войск, имеет девятый класс защиты, совместно с экзоскелетом выдерживает довольно высокие нагрузки и температурные режимы, допускает в экстренных случаях краткосрочный выход в открытый космос.

3

Дело в том, что все люди учатся читать, писать и работать на компьютере с раннего детства и, в зависимости от достатка, кроме стационарных компьютеров покупают ПК в виде:

а) наладонника, стоимостью от пятидесяти до пятисот кредитов;

б) браслета спутниковой связи с системным блоком чипов и противосолнечными или антибликовыми очками-мониторами, стоимостью от одной до трех тысяч кредитов;

в) офицерам Планетарных или галактических Корпоративных войск, а также состоятельным людям, которым не жалко пятьдесят две тысячи, вживляют в организм биологический компьютер, работающий на энергии движения крови. Капсулу с блоком чипов имплантируют в основание черепа; к окончаниям зрительных нервов подключены рецепторы, которые выступают в роли монитора. Телефоны для прослушивания звуковой информации и аудиосвязи с другими пользователями подключены к внутренним ушам. Микрофон тоже есть, встроен с правой и левой стороны верхней челюсти. Во все десять пальцев в окончания нижних фаланг встроены микродатчики, на случай потребности в работе виртуальной клавиатуры. Такой компьютер можно заблокировать, замкнув на шее специальный браслет, или отключить более кардинально – убив человека.

4

Эликсир правды.

5

Костюм планетарного разведчика.

6

Ручные гранаты (оборонительные и наступательные).

Table of Contents

Александр Белый Зверобои фронтира

Пролог

Часть первая Ухожу…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая Шаг в новую жизнь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть третья Здесь нам жить

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания

1

2

3

4

5

6