Annotation

Москва в 1812 году — оккупирована французами. Но вдруг… РЕАЛЬНОСТЬ МЕНЯЕТСЯ. В кафе — вай-фай, в метро — реклама менеджеров Наполеона. Кутузов берет кредит на войну в бизнес-центре «Фили». И ЭТО — ТОЛЬКО НАЧАЛО. Некто переключает реальности, словно пультом. КТО ОН ТАКОЙ? Ответ на этот вопрос ищут демон и ангел. ЧЁРНЫЙ ЮМОР. ТРИЛЛЕР. ФАНТАСМАГОРИЯ. От автора «Элемента Крови» и «Апокалипсис Welcome». ПОЧЕМУ О ЕГО КНИГАХ СПОРЯТ В ИНТЕРНЕТЕ? Найди ответ внутри!

- Zотов

- ЧАСТЬ I

- ПРОЛОГ

- Глава 1

- Глава 2

- Апокриф первый

- Глава 3

- Глава 4

- Апокриф второй

- Глава 5

- Глава 6

- Апокриф третий

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Апокриф четвертый

- Глава 10

- ЧАСТЬ II

- Глава 1

- Апокриф пятый

- Глава 2

- Глава 3

- Апокриф шестой

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Апокриф седьмой

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Апокриф восьмой

- Глава 10

- ЧАСТЬ III

- Глава 1

- Апокриф девятый

- Глава 2

- Глава 3

- Апокриф десятый

- Глава 4

- Глава 5

- Апокриф одиннадцатый

- Глава 6

- Глава 7

- Апокриф двенадцатый

- Глава 8

- Глава 9

- Глава последняя

- ЭПИЛОГ

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

- 38

- 39

- 40

- 41

- 42

- 43

- 44

- 45

- 46

Zотов

АРМАГЕДДОН ЛАЙТ

ЧАСТЬ I

КНИГА САМАЭЛЯ

«Чем безупречнее с виду человек —

Тем больше у него внутри демонов».

Зигмунд Фрейд, психиатр

ПРОЛОГ

— …Пардон, дорогой месье, — у вас к киверу прилипла сажа. Да-да, вот здесь.

— Гран мерси. — Пьер снял головной убор и ожесточённо затряс им, избавляясь от чёрной грязи у козырька. — Погода здесь попросту ужасная. Простите, я никоим образом не хочу обидеть вас, но всю неделю этот город горит. Выйдешь вечером на променад и сразу начинаешь кашлять от дыма… там пожары, тут пожары… Прибавьте ко всему слякоть и страшный ветер. О мон дье, вам и не представить, как я скучаю по родному Провансу. У нас чудесно осенью, всюду витают запахи цветов и свежего, только что отжатого из оливок масла. Искренне надеюсь, наш император… то есть, я хотел сказать, ВЕЛИКИЙ император, договорится с вашим царём о мире, и мы поскачем домой…

Француз вдруг резко оборвал речь — сообразив, что чересчур разболтался с незнакомцем. Проклятая общительность. Следует помнить: он не в гостях, местные жители опасны.

Старик ласково кивнул ему. Сморщенный, как смоква, сухонький, седые волосы до плеч, мутные водянистые глаза — лет под девяносто, не меньше. Кажется, выжил из ума. Но такое часто случается: кто слишком долго ухаживает за помешанными, сам в итоге теряет разум. Не дожидаясь приглашения, Пьер прошёл вглубь по отсыревшему коридору, прямо по обрывкам бумаги — печку в особняке, вероятно, топят книжными страницами.

Дикий народ. Знакомо ли этим варварам слово «культура»?

Дойдя до гостиной, Пьер огляделся. Да… ну что сказать… похоже на тюрьму. Дедушка семенил рядом — эдакий божий одуванчик, ногу чуть приволакивает, серый сюртук протёрся в локтях и на спине. Видимо, сюда и раньше заходили французские офицеры, — старичок ничуть не удивился его появлению. В сумраке что-то прошуршало: ладонь Пьера инстинктивно легла на рукоять пистолета. Хозяин шамкающе рассмеялся.

— Мышки-с. Не бойтесь, ваше благородие, — совсем малюсенькие.

Пьер усмехнулся, искоса бросив взгляд в зеркало на стене.

Отражение (щедро припудренное слоем пыли) явило ему подтянутого офицера в синей форме с эполетами лейтенанта. Из-под кивера выбивались чёрные кудри, шею обвили с десяток золотых цепочек — стесняться нечего, лишь дурак удержится от соблазна, когда в городе столько брошенных второпях домов. Старик вполне сносно болтал по-французски, но Пьера это уже не удивляло: языком империи тут владел каждый второй — если, конечно, не брать в расчёт дремучих крестьян. Особняк изрядно отдавал затхлостью — из стен сочилась влага, воздух пропах мышиным помётом и плавящимся воском свечей. Русская усадьба. Здесь раньше жил богатый боярин (Пьер не очень разбирался в местных титулах), который, как ему рассказали, завещал здание под скорбный дом. Нет чтобы устроить культурное публичное заведение — ведь приличных девушек (из тех, что по цене двадцать франков за ночь) в Моску и с охотничьими собаками не найдёшь. О, кстати… Почему совсем не видно душевнобольных?

— А, пардон… Месье, меня крайне интересует — куда делись ваши подопечные?

Старик грустно пожевал бесцветными губами.

— Их вывезли, сударь. У каждого нашлись родственники, они и озаботились, да-с. Осталась лишь девица, одна-одинёшенька… сиротинка. Когда забирали остальных, она спряталась… Обнаружив бедняжку, я не смог её бросить. Настоящий ангел, поверьте мне. Сидит целыми днями у себя в келье, никого не трогает. Вы ведь не причините ей зла? Девочке восемнадцать лет — она дитя с чистейшей душой и кристальными помыслами.

Пьер скрипнул зубами. Он был без женщины пятый месяц и с редким удовольствием причинил бы кому-нибудь зло. Возможно, даже пару раз подряд. Но сумасшедшая… Опасно. Этот город и так сущий ад — на губах вкус пепла, что сыплется со свинцовых туч. Кто знает, какими бесами одержима мадемуазель? Ему нет до неё дела. Полковник приказал отыскать дом для постоя драгун — и, кажется, он его нашёл. Особняк напоминает тюрьму — мрачно, темно, сыро, но ничего… В комнатах разожгут костры, бумаги предостаточно. Большинство подходящих для житья зданий в Моску выгорело дотла, эскадронам вместе с лошадьми приходится квартировать в церквях — маршал Даву и тот ютится в келье варварского монастыря. Скоро наверняка грянут заморозки, люди уже вовсю простужаются. Девушка… ну какая разница. Не ему пригодится, так солдатам.

— Могу я взглянуть на неё, месье? Тысяча извинений за беспокойство.

— О, конечно, сударь. Следуйте за мной, сильвупле.

Они прошли шесть комнатушек подряд — таких же тёмных, узких и холодных. По углам были свалены наспех старые книги для растопки, полусгнившие меховые шубы и даже охапки сена. Пьер не делал выводов — русские вообще странные, их сложно понять умом.

На входе в келью девушки отсутствовала дверь. Старик приложил палец к губам.

Пьер так и открыл рот: убогая действительно была ангельской красоты. Просто фарфоровая куколка — если рассматривать её в профиль. Бледное лицо с нездоровым румянцем освещали огоньки свечей. Склонившись над грудой бумажных листов, она, стиснув в пальцах гусиное перо, лихорадочно покрывала страницу крупными буквами. И столь увлеклась своим занятием, что даже не заметила посетителей.

— Что именно она пишет, месье? — шепнул француз.

— Книгу, — коснулся губами его уха старик. — Она спешит написать роман, сударь.

— О чём? — с удивлением воззрился на него офицер.

— Я не интересовался, месье, — развёл руками старый смотритель. — Мы лишь удовлетворяем их чаяния. Уж лучше гусиное перо, чем нож в её руке. Поверьте, случалось и такое.

Девушка вдруг подалась назад, и Пьер невольно попятился. Она смотрела сквозь него, обуянная вдохновением, — но взгляд был безумен, а глаза светились волчьими огоньками. По подбородку побежала тоненькая струйка крови: прикусив нижнюю губу, блаженная вернулась к своему занятию. На бумаге расплылись алые капли. По спине француза побежали мурашки.

— Девицу нельзя забрать, — горестно пожаловался дед. — Пытался уже вывести наружу — начинает кричать, расцарапывает себе лицо и не может остановиться. Страх какой, ваше благородие. Видать, это и есть болесть, — бедняжка должна написать книгу. В ней вся её жизнь. Гляньте, тут в углу топчанчик… Приляжет на три часа и снова строчит. Хлеба ест крошки, как птичка, в воду еле носик окунёт… Меня, похоже-с, и не замечает.

Не прощаясь, Пьер повернулся и зашагал к выходу. Он недолго петлял по коридору, сзади торопливо семенил старик. У двери Пьер одёрнул мундир и надел кивер.

— Месье, мы забираем этот особняк для нужд армии императора французов, — сказал он как можно высокопарнее. — Сегодня вечером здесь разместится отряд его величества. У вас есть время, чтобы забрать подопечную и уехать. Поверьте, я поступаю добрее других. Вы предупреждены. Если же девица останется здесь, я не поручусь за галантность солдат.

Отступив, дед в старческом гневе затряс головой.

— Сударь! Я же вам только что объяснил: её нельзя забирать! Она не уедет!

— Сожалею, — ухмыльнулся Пьер. — Но идёт война. Значит, мадемуазель вытащат отсюда силой, смею вас заверить, это не составит труда. Всего хорошего, и будьте добры…

Из его рта вдруг выплеснулось красное.

Пьер в изумлении опустил взгляд — из живота торчала рукоять кинжала. Старинная, с крупными готическими буквами и жёлтым оскаленным черепом. Ноги разом ослабли, — француз привалился к стене и медленно сполз на пол. Воздух перед глазами затянулся бледным туманом.

Что… что такое здесь происходит… этот старик… Мон дье, да он и не старик вовсе… Как Пьер мог принять его за деда? Ему не дашь и сорока — молодое лицо, крепкие скулы, небритый подбородок, жёлтые, как у волка, глаза… Вот только волосы остались прежними — длинные и белые, разбросанные по плечам.

Убийца присел рядом, достал из кармана фляжку.

— Хочешь? — Агарес протянул умирающему ёмкость. — Нет? Ну, дело твоё.

Запрокинув голову, он сделал солидный глоток.

— Вот, конечно, сейчас все меня осудят, — заявил демон, обращаясь в пространство. — Ужаснутся: какая же ты сволочь. Убил человека. Можно сказать, ни за что. А у него ведь семья, дети… Совесть тебя, скотину, обязательно замучает. Парень, ты детей не завёл ещё?

Теряющий сознание от боли и ужаса Пьер замотал головой.

— А, ну и славно! — обрадовался Агарес. — Знаешь, я честно пытаюсь быть добрым. Мне хоть и изредка, но иногда этого хочется, ввиду своего прошлого. Остатки крыльев чешутся, что ли. Вот давай рассудим трезво. Я мог без разговоров прирезать тебя на пороге, правда? Уже через секунду, как ты вошёл. Но нет — я пытался воззвать к твоей совести, объяснил бедственное положение девицы. Ты её пожалел, сука французская? Нет. Ну и какой мне выбор остался? Сам понимаешь. Обидно, что в Раю ангелы опять спесиво сплюнут через крыло: ах, он не все методы задействовал. Надо было запугать карой Небесной, предложить помолиться, воззвать к любви.

Демон рассмеялся и дружески хлопнул француза по плечу. Тот поперхнулся кровью.

— Представляешь — ты и любовь, а? Да тут бы вечером рота драгун портянки сушила. Но Аду, мон шер, позарез надо, чтобы девчонка дописала книгу. Поэтому трогать её, — Агарес с фальшивым сожалением цокнул языком, — нельзя. Слушай, ты чего не умираешь-то? Извини, у меня куча дел, а я с тобой заболтался совсем. Будешь в Аду, заходи непременно, — я герцог Восточного сектора: там любого спросишь, все меня знают.

Агарес вытащил кинжал и ударил Пьера лезвием в глаз.

Взяв труп за ногу, он потащил тело офицера в дальний чулан с земляным полом. Здесь, на изрядной глубине, уже покоились останки трёх французов: тех, кто по разным причинам имел несчастье заглянуть в особняк на Мясницкой улице. Пусть полежит, пока свеженький, — он закопает мертвеца позже, сначала надо съездить на Арбат, повидаться со связным. А это нелегко — одинокий путник в почти пустом, сгоревшем городе однозначно привлекает к себе внимание: даже безобидному старичку проходу не дают. Волоча труп мимо кельи Настасьи, демон не заглянул внутрь. Во-первых, сейчас Настя всё равно его бы не увидела. Во-вторых, ему строго запрещалось смотреть в книгу. Этот приказ Дьявол отдал лично, а он не отличается любовью к шуткам.

Нет, юмор-то у него смешной, но слегка специфический.

Выйдя на улицу, он минут пять провозился с амбарным замком на двери: ключ никак не хотел поворачиваться. Для верности демон скрепил вход парой сатанинских заклинаний шестнадцатого века, взглянул на небо и на секунду прикрыл глаза. Сверху хлопьями сыпался жирный пепел. Правда, чудесная погода в этом городе? Как в Аду, если не хуже. Впрочем, ему всё нравится. Любому приятно очутиться в милой домашней обстановке.

Агарес не знал, что в этот момент между строк рукописи, прямо на листе бумаги вдруг проявилось страшное лицо — синее, полупрозрачное, с круглыми, как у огромной мухи, глазами. Пасть чудовища открылась, и из её недр на Настю дохнуло огнём. Завизжав, девушка бросилась вон из кельи. Пламя, не мешкая, охватило стопку страниц, топчан для сна и бумаги на полу. Настасья, слыша позади треск огня, быстро оказалась у выхода. Она стучала, рвалась наружу и плакала, надрывно кашляя от удушающего смрада.

Входная дверь вдруг рассыпалась в мельчайшую пыль.

На пороге в клубах дыма стояло нечто загадочное. Огромное, закрывшее собой солнце. Удивительно — от него пахло чем-то сладким. Свежим. Просто невыносимо вкусным.

Насте ужасно захотелось спросить загадочного гостя: кто же он такой?

Но она так и не успела.

Глава 1

Спаситель

(Москва, 6 сентября 1812 года)

…Агарес не превращался в старичка без особой нужды. Безусловно, древнейшие демоны Ада владели искусством трансформации лицевых мышц, вот только боль от такого действия была сродни страданиям после пластической операции. Куда проще применить «зачарование» — да, действует всего пятнадцать минут, но зато внешность можно выбрать любую, хоть благообразного профессора, а хоть и пьяной торговки пирогами. С французскими патрулями Агарес сталкивался часто, особенно в центре города — они рыскали в поисках «поджигателей». Иногда помогали чары, иногда — нож с черепом на рукояти. Практичная вещь, думал демон, пробираясь между тлеющими кучами мусора на Мясницкой улице. И совершенно незаменимая в культурном общении. Если ведёшь спор, отточенное лезвие у горла заменит полсотни самых логичных аргументов. За годы работы в должности посланника Сатаны по особым поручениям он убил тысячи людей самых различных возрастов и профессий и не испытывал по этому поводу даже тени сожаления. «Кто из человекоподобных созданий ведёт подсчёт убитых им комаров и тем паче сожалеет об ушедших из жизни бедных маленьких кровососах? — вопросил как-то Агарес одну миловидную маркитантку, с которой пил вино в таверне Амстердама во время Тридцатилетней войны. — Уж конечно, вам не снятся тельца убиенных с крылышками, трепещущими в агонии, и вы не ставите в церкви свечки за упокой их безвинных душ». Маркитантку, кажется, впоследствии сожгли на костре. На допросе в инквизиции она даже не отрицала, что провела ночь за разговором со слугой Дьявола.

Хотя там ведь был не только разговор…

Он чувствовал себя в Москве как рыба в воде. Особенно сейчас. Настоящие декорации Ада — пепел, жар от горящих зданий, огонь и тьма. Исключительную радость доставляли обугленные церкви: тут демон не отказывался от удовольствия остановиться на безопасном расстоянии и минутку-другую подышать сладчайшим дымом пожарищ.

«Рога дьявольские, какая ж красота, — философствовал Агарес, упиваясь видом почерневших куполов церкви Успения. — Вот всё спешишь, бежишь куда-то, отказываешь себе в эстетическом наслаждении. А прекрасное — оно рядом, у тебя под боком. Стоит понять — ради этого я ночей не сплю. Остановись, мгновенье, ты прекрасно».[1] Впрочем, демону было известно — некоторые здания, как тот же Новодевичий монастырь, взяты под охрану ангелов. И он отлично знает — КТО ИМЕННО командует «крылатым эскадроном». Выматерившись, Агарес двинулся дальше.

Мимо, цокая копытами, проскакал патруль кирасир.

Как и ожидалось, французы не обратили внимания на сгорбленного седого деда в грязном сюртуке. Красную рубаху с вышитой готическими буквами надписью Demon Seigneur[2] тоже не заметили — даже попадись она им на глаза, солдаты Наполеона посчитали бы её за подарок-шутку пьяных офицеров «Великой Армии». На подходе к Кремлю за спиной демона вдруг пачками застучали выстрелы, послышались крики.

Агарес от природы был любопытен. Сразу захотелось обернуться, но…

Он застыл на месте, глядя прямо перед собой. Демон не мог поверить в то, что видит.

Улица начала меняться. Дома расплывались, искажая свои очертания, таяли, подобно снежным сугробам. Конные кирасиры исчезли — вместо них возникла светящаяся повозка, с жутким фырчанием испустившая клубы пара. Демон и рта не успел раскрыть, как подобными повозками заполнилась вся мостовая. В уши ворвалось истерическое дудение, скрежет по камням и вопли «Куда ты смотришь, придурок?!». Агарес готов был поклясться: буквально на его глазах здания по обе стороны улицы очистились от копоти, заблестели стёклами. Из ниоткуда проявились толпы нарядных, довольных и смеющихся прохожих. Дамочки под зонтиками, мужчины в матерчатых сюртуках, тянущие к ушам нечто вроде обрубков полена. Прямо на стенах домов внезапно замелькали движущиеся картинки. Демон, терзаясь паникой, запрокинул голову: в облаках над ним важно проплывал овальный предмет, напоминавший своим видом гигантскую сигару.

От бледного лица Агареса отхлынула кровь.

— Я не упаду в обморок, — пообещал сам себе демон. — Всё нормально. Я неосторожно увлёкся красочным зрелищем, вдохнул слишком много дыма горящей церкви, поэтому у меня начались галлюцинации. Один раз я случайно съел просвирку, так неделю пришлось прикладывать смоляные компрессы… А во снах ко мне являлся пьяный архангел Гавриил. Ничего страшного. Постою, подожду пять минут, проветрюсь… Всё обязательно пройдёт.

Однако его надеждам не суждено было сбыться.

Самодвижущиеся картины на стенах показывали полных радости людей — они жевали белые пластинки, запивая коричневой жидкостью с пузырьками из железных кубков. Светящиеся повозки сбились в кучу на перекрёстке и не могли сдвинуться с места: кучеры, высунувшись в окошки, орали на непонятном языке — вроде бы русском, но с изрядной примесью французских слов. Всюду вспыхнули яркие огни. Демон едва не упал — у него внезапно закружилась голова. Он попятился и столкнулся с парой горожан — одетых вычурно, если не сказать пугающе. На одном были вытертые добела штаны из грубой ткани и вздутый камзол, другой же вальяжно расстегнул сюртук с полами до колен, а на на голову нацепил почти плоский кивер с козырьком задом наперёд.

— Сударь, — слабеющим голосом произнёс Агарес. — Окажите любезность…

Призраки переглянулись и расхохотались.

— Ты чо, мужик?! — гаркнул один из них. — Ближе к вечеру обкурился, что ли?

Отодвинув демона плечом, они двинулись дальше. Гаснущее сознание Агареса привычно отметило: видимо, это дворяне, раз приняли его за низшее сословие, крепостного мужика… Ну естественно, он так одет, будто только что вспахал засеянное им поле.

— Я не курю, — тупо сказал демон вслед горожанам. — Но вероятно, я заболел.

Он перешёл улицу (пару раз чуть не попав под светящиеся повозки). Ощупал стену, не видя вокруг ничего, — окружающая действительность слилась в сплошной блеск и гудение, отражаясь треском и смехом, вспышками разноцветных огней. Но что же это вообще…

ВРАТА АДА! ПРЕИСПОДНЯЯ! ВЕЛИКИЙ САТАНА!

Агарес стоял рядом с церковью Успения. Той самой, на чьи почерневшие купола он с удовольствием взирал всего пять минут назад. Только теперь она выглядела новенькой, буквально с иголочки, и пахла свежей краской. Но не это было самым чудовищным. Агарес внезапно осознал: ОН НЕ ИСПЫТЫВАЕТ БОЛИ И ТОШНОТЫ. Мозг ничего не терзает, руки не трясутся, а во рту нет отвратительного, отдающего серебром привкуса святой воды. СУМАСШЕСТВИЕ. Повинуясь неясному инстинкту, демон, шатаясь, поднялся по лестнице и вошёл внутрь. Тёмное помещение, огоньки свечей.

Ноги Агареса подкосились.

Падая, он схватился за стену. И сейчас же отдёрнул руку — ладонь прикоснулась к иконе. Однако не это испугало демона. Он не чувствовал сильного разряда молнии с покалываниями. Не видел вспышку огня. Не ощущал даже легчайшего жжения.

— В такую мать, — культурно и тишайше произнёс Агарес. — Что здесь происходит?

Он хотел сказать ещё много всего, но слова застряли у него в горле.

Рядом остановился человек в чёрной рясе, с большой окладистой бородой.

— Сын мой, ты пришёл помолиться?

В ушах демона зазвучали погребальные колокола. Ему стало нечем дышать, — немеющей рукой Агарес разорвал ворот рубахи. Правда, ситуацию это ничуть не улучшило.

— На хер молиться… — прохрипел он. — Убирайся… я герцог Ада… слуга Дьявола…

— Слуга кого?! — услышал он удивлённый голос. — Сын мой, кто такой этот Дьявол?

Мир в голове демона раскололся вместе с последними остатками самоуверенности.

— Как «кто»?.. — пролепетал он, глядя в лицо священнику. — Дьявол. Самаэль. Люцифер.

На его лоб легла прохладная ладонь, пахнущая воском.

— Люцифер? — переспросил бородач. — Главный ангел добра и правая рука Господня? Ну, так сын мой… Все мы смиренные слуги Небес. Тебе нужна чудотворная икона? Смотри.

Он с нежнейшей аккуратностью взял Агареса за локоть — и тот безвольно повиновался. Демон окончательно убедился: у него горячечный бред, вызванный вдыханием частиц пепла сгоревшей церкви. Надо только ждать, когда наваждение развеется. Сам виноват — потерял бдительность, встал слишком близко к костру. А это, знаете ли, хуже просвирки. Помнится, демона Мерезита, что на схожем пожаре наглотался дыма горящих икон, впоследствии всем Адом с ложечки серой отпаивали — бедняга криком кричал, будто ладаном одержимый, уснуть не мог, над тазиком святой водой тошнило, целыми страницами Библию цитировал. Однако, пройдя всего пять шагов, Агарес остановился — как вкопанный. Нет, ну это уже слишком даже для галлюцинации.

С иконы в серебряном окладе на него смотрел Дьявол.

Князь тьмы был благостен и безопасен, как постное масло. Будучи безрог, бесхвост и уж наверняка бескопытен, он взирал на оцепеневшего Агареса с таким сладчайшим елеем во взгляде, что демона едва не вывернуло наизнанку. Плечи Сатаны покрывала белоснежная ткань хитона, а над головой блистало божественным светом круглое колечко — нимб.

— Помолись ему, — ласково шепнул священник. — Святой Люцифер заберёт твои горести. Он наш Спаситель, пожертвовавший собой во имя вечного блага и счастия людского.

— Обяз-зательно, — икнул демон. — Сатана н-наш, иже еси на небеси…

Он не помнил, как оказался на улице. Голова горела огнём. Мысли спутались в клубок.

Внезапно спину разорвала боль. Страшнейшая — как никогда раньше.

Перед тем как потерять сознание, Агарес с паническим ужасом понял её причину.

У него начали резаться крылья…

Глава 2

Затмение

(Москва, 12 сентября 1812 года)

…Демон открыл глаза. Первое, что он увидел, — потолок, и это не особенно его удивило. Большинство пробудившихся от сна встречаются взглядом с потолком — если, конечно, они не уснули на боку. Сверху вниз шли четыре коринфские колонны, из чего Агарес заключил: он в богатом доме. Либо среди купцов, либо среди дворян.

Приподнявшись на локте, он осторожно оглянулся.

Демон возлежал на кровати — довольно удобной и мягкой, покрытой светло-голубыми простынями. По бокам стояла парочка вычурных кресел, а в глубине, ближе к окну (закрытому шторами), за письменным столом сидел человек. Агарес подался вперёд, пытаясь понять, что же тот делает. Незнакомец тыкал пальцами в загадочное приспособление: оно мигало хозяину в ответ короткими вспышками бледного света. «Колдовство», — подумал демон, и ему стало чуточку спокойнее на душе. Он сам обожал на досуге создавать эликсиры из паучьих глаз и жабьей желчи, вдыхая чарующий запах древнего мха шотландских болот. Если он находится в плену, а человек за столом колдун — проще будет договориться. Пообещает ему власть над миром, вечную молодость, умение превращать говно в золото (ну или что тот сам выберет), и дело будет решено.

Обещать же, как известно, не жениться.

Колдун обернулся — и демон сразу отметил, что у того неестественно белое лицо.

— Очнулся? — спросил незнакомец. — Вот и замечательно. Шесть дней провалялся, я уж думал — совсем дела плохи. Понимаю тебя. Признаюсь — когда всё ЭТО началось, я сам едва не рехнулся. Правда, в твоём нынешнем состоянии есть свои бонусы… и скоро ты это поймёшь. Давай обойдёмся без драк и взаимных оскорблений, мы не виделись больше двадцати тысяч лет. Самое главное, постарайся осознать, брат, — ты теперь ангел.

Красочные воспоминания пчелиным роем ворвались в мозг Агареса.

Он приподнялся с кровати и тотчас со стоном повалился обратно. Тяжесть крыльев тянула его назад. Перья отвратительно шуршали, отдавая запахом распотрошённой подушки. Демон классом пониже лишился бы разума сразу и бесповоротно, но Агарес за время своей битвы с добром прошёл через серебро и святую воду. Он достаточно древний демон (а не какой-нибудь вшивый карниван),[3] и опыта ему не занимать. Да, у него есть крылья. Он не страдает от присутствия собственного брата, не ощущает потребности вдыхать пары серы. Он видел икону с изображением Дьявола. Это не галлюцинации.

Остается лишь разобраться — что же случилось.

— Я жажду объяснений, — спокойно сказал он существу за столом. — Если за шесть дней моего забвения Рай захватил власть, я хотел бы узнать — как именно это произошло.

Серебряная маска Аваддона тускло блеснула.

— Все гораздо хуже, дорогой мой братец, — сообщил ангел скучным голосом. — Как и ты, я шестого сентября находился в Москве и воочию видел перерождение. Город полностью изменился на моих глазах. Появились новые здания, исчезли лошади, люди заговорили на небывало странном языке, а воздух заполонили белые цилиндры. Я было решил, что нас перенесло в будущее в ходе природного катаклизма. Но нет… Пришлось специально проверить, — он кивнул в сторону светящегося приспособления на столе, — сейчас 1812 год от первого Явления на Земле… Хм, давай пока не будем уточнять, кого именно. В растерянности я воззвал к Господу, но ответа с Небес не удостоился.

Демон привычно зажмурился, однако удара молнией при имени Божьем не последовало. «Чёрт возьми, да жить в ангельской шкуре по-своему неплохо», — усмехнулся он.

— И? — в единственную букву Агарес вложил максимум своего любопытства.

— Чтица, — спокойно сообщил Аваддон. — Девушка, которую ты охранял в Москве. Она исчезла вскоре после твоего ухода. Я лично это видел. Барышня попросту открыла дверь и испарилась в дыму. А уже после этого мир мутировал… В то самое, что есть сейчас.

— Испарилась? — дёрнул крыльями Агарес. — Но… Настя не могла выйти на улицу! Я проторчал рядом с ней целых три месяца… И для неё не существовало ничего, кроме книги. Кроме того, вход в особняк я самолично запечатал парой особых заклинаний!

— Это не имеет значения, — вздохнул Аваддон. — У меня есть только одна мысль. Пропажа чтицы что-то изменила в далёком прошлом. В самом-самом начале времён, когда мы оба пребывали в Раю в качестве ангелов. И не корчи такую страшную рожу — да-да, ты не всегда работал в подземельях. Так вот, из нынешнего состояния Москвы можно сделать следующие выводы: восстание Люцифера на Небесах не состоялось, твой голубчик с рогами не был низвергнут на Землю вместе с падшими ангелами. Ада нет, ты понимаешь?

Глаза демона округлились.

— Как нет?!

— Ааааааааа, — улыбнулся под маской Аваддон. — Вот это, любезный, до тебя дошло. Если Сатана не появился, то нет и бездны Ада, и ссылки туда грешных душ. Зло как таковое не сформировалось. И то, что Дьявол не восстал как царь чёрных сил, изменило мировую историю. Буду с тобой откровенен: с той самой революции на Небесах мы только и делали, что боролись со злом. Сочиняли, где вас уязвить, как сберечь невинную душу от совращения, вразумляли ведьм, оборачивали демонов лентами со словами Священного Писания.

— Это больно.

— Я знаю.

Аваддон немного помолчал, глядя в потолок.

— А если Дьявола в наличии нет, — продолжил ангел, — то у святой нашей матери-церкви стало куда меньше работы. Сваливать проблемы больше не на кого. Даже понятие греха и то улетучилось — ибо если существует только Рай, куда ещё ты сможешь попасть после смерти, как бы плохо себя ни вёл? Колдуны исчезли. Самые убогие ведьмы в деревнях также не оформились — кого ж им целовать под хвостом после шабаша? Серафима или архангела? Как результат — святая инквизиция не появилась на свет. Судьбы многих известных людей пошли наперекосяк. Торквемада закончил жизнь, работая в детской кондитерской. Галилей легко доказал, что Земля вертится, — ведь ему ничего не грозило. Джордано Бруно и Ян Гус избежали костра, а Николай Коперник мирно преподавал астрономию папе римскому. Да-да, у меня самого голова идёт кругом. Таким образом, инквизиция не мешала научной мысли. И развитие Земли ускорилось…

Агарес весьма цинично ухмыльнулся.

— Сатана вообще не знал о житье Галилея, — произнёс он, почёсывая крыло. — У нас в Аду столько дел, что мы не интересуемся вращением Земли и прочими научными открытиями. Вот ответь мне, ты хоть однажды в пятничную ночь превращал летучую мышь в суслика?

— Нет, — отозвался ангел из-под маски. — А зачем?

— Для практики колдовства, — объяснил Агарес. — Все демоны низших классов с этого начинают. Иногда не суслик получается, а жаба. И тогда надо на дополнительные курсы идти. А если дурак соннелон смешает серу с побегами бамбука на кладбище, то…

— Знаешь, хватит, — бесцеремонно прервал его Аваддон. — Господь Всемогущий не имел никакого отношения к действиям инквизиции. Это сугубо церковная самодеятельность.

— О да, — сочувственно кивнул демон. — Господь Всемогущий в вашей версии бытия даже за прогноз погоды не отвечает. Так оно удобнее, а случись что — так это ж козни Дьявола.

Ангел неожиданно засмеялся — сухим, скрипучим смехом.

— А вот тут я с тобой соглашусь, — сказал он. — Сущность добра — борьба со злом. Иначе добро теряет всякий смысл. Однако мы отвлеклись от темы. Никакой охоты на ведьм. Никаких аутодафе и других публичных сожжений. Сплошная благость и счастие. Ну что ж… уже в конце пятнадцатого века Леонардо да Винчи поднялся в небо на первом вертолёте, Ломоносов почти сто лет назад изобрёл радио и телевидение, а Кулибин сконструировал первый космоплавательный корабль и отправил отряд космических матросов на Луну. Объективно говоря, по уровню развития мы с тобой сейчас находимся не в XIX, а где-то в середине XXI века. Причём, как я понял из Интернета, — ангел вновь кивнул на светящееся приспособление на столе, — одни вещи развились прекрасно, а другие остались на среднем уровне. Например, пассажиры тут летают между городами при помощи газовых дирижаблей, а ездят на питаемых углём паровозах. Здесь есть скорострельные ружья, но пушки, как и в наше с тобой время, стреляют ядрами. В общем, совершенно дикая смесь. Крылья едва не отвалились, пока я в ситуации разобрался.

Демон с уважением глянул на колдовской Интернет.

— Ты говоришь странные слова, и я не должен их понимать. Но понимаю. Почему?

— А, тут проще простого. В купеческих лавках есть множество электронных словарей. Обезболивающий укол, вставляешь чип в десну — и всё, автоматически понимаешь язык. Я тебе вживил словарь современного русского, да и шесть других заодно. Извини, разрешения не счёл нужным спрашивать, ты однозначно пребывал в полном отрубе.

Демон встал с постели — как из гроба. Волоча за собой тяжёлые крылья, подошёл к окну, отдёрнул штору. Минут десять, не отрываясь, он взирал на огни рекламы и высотные здания за стеклом. Под конец его взгляд задержался на неповоротливом голубом дирижабле с вензелем Наполеона Первого, сонно проплывавшем в городском небе. Витыми славянскими буквами на борту было тщательно, ученически выведено:

МЕРСИ ЗА ОККУПАЦИЮ!

Фырча мотором, внизу проехал французский паромобиль. Нарядно одетые аристократы махали ему руками. Молоденький капитан, привстав на сиденье, церемонно раскланялся.

— Я ни хера не понимаю, — сказал Агарес. — История изменилась, но Россия по-прежнему воюет с Францией? Но где в таком случае Кутузов, и отчего Москва не горит?

— Кутузов, как я прочёл в Интернете, сейчас усиленно прорабатывает свою пиар-кампанию в бизнес-центре «Фили», — туманно объяснил ангел. — Нанял новых специалистов по менеджменту и тестирует рекламу на зиму. Да, война формально объявлена, — французы после серии побед на конкурсе в рекламном фестивале при Бородино заняли Москву, а Наполеон квартирует в Кремле, но при этом жители не разбежались прочь из города. Видишь ли, влияние французской культуры в России слишком сильно. Сам убедись — дамы разряжены по последней вражеской моде, льют на себя тонны духов из Парижа. Все уровни населения говорят по-французски, у кинотеатров с французскими фильмами стоят очереди, а молодежь с рождения мечтает работать и тусовать во Франции. Короче, патриотизм есть, но довольно условный. Поэтому «Великая Армия» легко дошла до Белокаменной, хотя потом завязла. Дороги здесь ужасные.

— Есть вещи, которые в России никогда не меняются… — философски заметил демон.

— Согласен, — кивнул ангел. — Посему война ведётся вяло и в основном виртуально. Такой сейчас век — чтобы завоевать страну, больше не нужна огромная армия и новейшее оружие: достаточно культурного порабощения. Жители и так мечтают стать французами, так чего морочиться с объявлением войны и штурмом городов? Патриарх Руси слишком поздно это понял и посему срочно запросил в МВФ кредит на рекламу.

Демону впервые в жизни захотелось сдохнуть.

— Ну да, какие ещё войны могут быть в мире добра, — проворчал он. — Только добрые, а если уж перережешь кому горло, изволь вытереть нож лепестками роз. Ладно, с этим разобрались. Теперь расскажи мне о мироустройстве. Кто сейчас самый главный?

За последующие двадцать минут Агарес узнал, что сын мелкого пиарщика с Корсики Наполеон Бонапарт владеет всей Европой, и под него «легли» лучшие рекламные конторы с самым талантливым персоналом, в том числе в Пруссии и Испании. Основной талант Наполеона — если он и проигрывает битву с разгромным счётом, то гениально преподносит её прессе как свой выигрыш, поэтому воевать с ним нет никакого смысла. На Бонапарта работает тьма лучших пиар-агентов, а банки наперегонки сыплют в карманы кредиты. Шансы же Кутузова финансовые агентства Европы оценивают как «бесперспективные», фельдмаршалу присвоен рейтинг «С» (то есть совсем провальный). Мало того, что у князя один глаз и телевизор он смотрит в два раза медленнее, так и финансовая мощь Святой Руси оставляет желать лучшего. Да-да, это официальное название нынешней страны, тут больше нет должности царя. Глава государства — Патриарх, как в Италии папа римский, в Британии — архиепископ Кентерберийский, а в Турции — халиф. Считается, что высшая власть добра — духовная, Господь же и верный слуга его Люцифер милостиво управляют миром через своих наместников на Земле. Ну и так, дополнительная информация «на закуску» — колонизация Америки не состоялась: и Северной, и Южной частью теперь владеет могущественная Ацтекская Республика имени Кетцалькоатля.

Демон почувствовал, что ему хватит, — мозг уже разрывался от тонны новостей.

Он рывком задёрнул шторы.

— Как ты меня нашёл?

— Довольно просто, — чувствовалось, что Аваддон вновь улыбается под маской. — Я понимал: едва ты засечёшь повсеместное торжество добра и превращение мерзкого Сатаны в смиренного ангела Господня, у тебя определённо съедет крыша. Поразмыслив, я телефонировал в несколько психиатрических лечебниц и дал твоё описание. Тебя доставили в госпиталь архангела Михаила у станции метро «Эдемская-Воскресная». К счастью, крыльев никто не заметил, — в случае опасности они сами собой втягиваются в тело. Я тебе покажу, система в принципе простейшая. А сейчас собирайся.

— Куда? — непонимающе моргнул Агарес.

— Нам пора на совещание в Рай — точнее, в официальное земное представительство. Кстати, там будет и сам Люцифер. Полагаю, — в тоне Аваддона почувствовалось откровенное ехидство, — ты будешь счастлив повидаться со старым другом. Достань из шкафа в прихожей запасной хитон, сандалии и планшет с интерактивной Библией. Печать глубокой радости на лицо — и вперёд, в райские кущи.

— Сука ты и говно, — уныло буркнул Агарес. — Грешно смеяться над больными демонами.

Он открыл шкаф, вяло, с отвращением изучил хитоны на вешалках. Аваддон наслаждался моментом, развалившись на стуле и мелко трепеща крыльями от смеха.

— Разорвал бы всё в клочки, — признался демон. — Как меня тошнит от вашей благости!

Агарес обречённо потянул шёлковую ткань хитона и вдруг замер.

— Слушай, — спросил он Аваддона. — А что ты-то делал в Москве? И почему наблюдал за обителью чтицы? Вот весьма любопытно было бы это узнать.

Аваддон медленно стянул маску.

— Интересный вопрос. — Глаза ангела заволокла чёрная муть. — Мне приказали её убить…

Апокриф первый

«ВСТРЕЧА В НОЧИ»

…Он долго шёл по лесу. Многократно оглядывался, но за ним, как и в прошлые разы, никто не следил. Вот скажите, зачем создавать такой огромный сад? Уму непостижимо. Лианы, баобабы, красные цветки — как громадные пасти, желающие его пожрать. Темно. Удивительно, что он видит. Хотя ему уже не в новинку ориентироваться по деревьям: сначала надо пройти манговую рощу, после свернуть к хлебной пальме, а оттуда уже двигаться к ручью по тропинке, отмеченной копытцами антилоп. Подумать только, как тут жарко…

Он остановился, вытер пот. Кусты зашевелились — из зарослей вальяжно вышел тигр.

Человек не выказал ни малейшего страха.

Он вообще не боялся зверей. «Замечательное создание», — подумал гость джунглей и подманил к себе хищника. Тигр подошёл вплотную. Мурлыкая, уткнулся в колено. «Потрясающий красавчик, — восхитился человек. — И лев ещё — тоже отличный. Носорог определённо могучий и величественный. А вот к чему здесь шакалы и утконосы? И не лень же было Ему». Он почесал тигра за ухом. Тот, заурчав, всем своим видом выразил крайнее удовольствие, даже сделал бесстыдную попытку повалиться на спину. «Интересно, чем питается сей великолепный зверь? — строил догадки путешественник. — Наверное, бананами… В крайнем случае — помидорами. Чудо, подобное цветку, не знает вкуса крови».

Человек продолжил свой путь среди джунглей — не слыша, как тигр в прыжке сломал позвоночник антилопе, пробиравшейся на водопой. Хищник не напал на незнакомца сугубо по одной-единственной причине. Он понятия не имел, с кем имеет дело. Хотя в мире всё довольно просто. Есть свой вид, с которым можно вести любовные игры. А вот остальное — еда.

Пробираясь сквозь лианы, взирая на коричневых порхающих бабочек, незнакомец понимал: мир несовершенен. Хотя так думать НЕЛЬЗЯ. Но почему сейчас здесь так влажно, что по телу струится пот, а в других местах — сухо или, наоборот, морозно? Разве нельзя было, создавая Землю, установить везде одинаковую погоду: ведь это намного проще! Инстинктивно хлопнув себя по зудящей щеке, он убил москита и содрогнулся. Ну вот, опять. А что, если узнает Повелитель? Такие действия Ему уж наверняка не понравятся.

Лесному путешественнику и без того слишком многого НЕЛЬЗЯ.

Покидать дозволенные пределы. Видеться с теми, с кем хочет. Терзать Его своим неуёмным любопытством. Особенно по поводу… нет, нет, нет и снова нет. Высоко в небе прогремели раскаты грома. Хм, то же самое — зачем он нужен? Бесчисленное количество вопросов, вечно остающихся без ответа. Так, а вот и ручей. В воде замелькали серебристые полоски — тельца форелей. И как узнаешь — кусаются они или нет? Загадочный мир. Муторный и одновременно захватывающий. Трубный зов из глубины чащи заставил чужака вздрогнуть. Да, он помнит этого зверя, видел его наяву. Громадный, серый и страшный, с чудовищными передними клыками и извивающимся носом-змеёй. Увидишь — так зуб на зуб не попадает. Правда, монстр не проявлял к нему ни малейшего интереса, объедая с помощью гибкого носа верхушки пальм. Ха-ха, маскируется. Но это явная показуха со стороны бывалого хищника. Небось потеряй он бдительность, подойди поближе, как зловещий слон в секунду его слопает.

На берег ручья лениво выполз двухметровый аллигатор.

«Симпатичный тритончик, — усмехнулся незнакомец. — Но что-то меня волнует. А, его спина. Видимо, очень крепкая кожа. Если мне понадобится далеко идти и взять с собой еду… Из такой кожицы можно изготовить хорошую сумку для бананов — ни за что не разорвётся». Он перешёл ручей по аллигатору, как по мостику, — щитки на шкуре неприятно врезались в босые ноги. Рептилия повернула голову и посмотрела вслед. Обладай крокодил речью, он сказал бы очень многое. А может, не тратил бы слов понапрасну, а взял бы и с удовольствием перекусил наглеца пополам, но… Вдруг тот набросится на него в ответ? Нет уж. Погрузив хвост в ручей, аллигатор аналогично задумался о несовершенстве сотворённой Земли. Ещё недавно он боялся даже белочек — пока не выяснил, что они беспомощны, имеют возбуждающе хрустящие косточки и нежны на вкус. Но это существо… Оно настораживает. Крокодилу невесть почему чудилось: двуногого монстра стоит бояться. Кто его знает, вдруг в далёком будущем этот недомерок станет разводить его собратьев как бессловесный скот, дабы сдирать с них шкуры, превращая кожу в сумки для своих самок и покрытия их ступней. Аллигатор в ужасе клацнул зубами.

Нет-нет, привидится же такое.

…Незнакомец шёл дальше. Он столкнулся со стайкой страусов, обогнул сонного тапира и спугнул стаю краснохвостых попугаев. «Очень мило, — подумал он. — Жаль, что возможность запечатлеть этих прелестных созданий существует только в моей памяти. Джунгли прекрасны ночью». Путешественник вновь поблагодарил Отца за возможность видеть в темноте. Иначе он не нашёл бы того, что сейчас ему нужнее всего. О, наконец-то. Искомая поляна в окружении кокосовых пальм, с земляничными кустиками, выглядывающими из-под листьев папоротников, радующая ароматом диких цветов. Первозданная в своей красоте. Послышался треск гремучих змей — не слишком разбиравшихся, для чего им надо трещать. «Какое у Него воображение, — мысленно восхитился незнакомец. — Интересно, удалось бы сотворить такое мне, попади я хоть единожды на Его место?»

— Надеюсь, за тобой никто не следил?

Тихий голос доносился из мангровых зарослей. Путник улыбнулся — до ушей.

— Нет, конечно же. Думаю, у нас есть время до самого утра.

Она вышла навстречу — полностью обнажённая. Облизнула припухшие губы.

— Отлично, — сказала девушка. — Значит, мы снова найдём себе занятие по душе.

Подойдя вплотную, она прижалась к нему. Тело человека сотрясла дрожь.

— Что ты хочешь узнать сегодня? — спросила она.

— А… — У него словно ком застрял в горле. Хотя, двигаясь сквозь тёмный лес, он представлял себе десятки разнообразных картин — что они делают, где именно и сколько раз подряд.

Девушка знала — он всегда стеснителен и заторможен.

— Ладно, — усмехнулась она. — Позволь мне выбрать.

…Как обычно, она выбрала лучшее. Он не ведал, как называть её действия, но всё было за пределами ожиданий. Яростное сплетение тел, сладострастные стоны, краткий отдых и новый всплеск сумасшедшего наслаждения. Под тяжестью тел хрустели панцири улиток, а гремучие змеи отползли на край поляны, впав в состояние первобытного страха. В такие моменты ему искренне хотелось умереть. Ведь, наверное, лучше уже никогда не будет.

Он был прав. Но ошибался в другом факте — в том, что за ними никто не следил…

Глава 3

Станция «Люциферская»

(Москва, 12 сентября 1812 г.)

…Демон с любопытством рассматривал подошедший к перрону поезд. Паровоз из хромированного металла, мощно загудев, выпустил к потолку станции столб белого пара. Стало душно, как в бане, — по кафельной плитке поползли капельки воды. Стены метро украшала роспись по мотивам «Ветхого Завета»: особо художникам удались масштабные сцены в центре зала — уничтожение Господом Содома и Гоморры. Бог проливал огонь и серу с небес, жители паскудных городов горели заживо, праведник Лот со своим семейством бежал куда глаза глядят. Агарес с приятной лёгкостью осознал: в прежние времена его бы тут так расколбасило разрядами молний, что после даже массаж в исполнении десятка голых восемнадцатилетних сатанисток вряд ли бы помог.

Двери бесшумно раскрылись. Братья влезли в овальный вагон, еле протиснувшись среди плотно стоящих пассажиров, и разом окунулись в запахи пластмассы, пота и пороха. Демон отметил: это не сильно удобный вид транспорта.

— А почему мы не взяли извозчика? — поинтересовался Агарес.

— Пробки, — кратко ответил Аваддон. — Странно, что они их так называют, да? Воображение сразу рисует улицу, забитую горами пробок из-под шампанского, где безнадёжно увязли повозки с предсмертно ржущими лошадьми. Скажу тебе как на духу, пусть я, само собой, до безумия рад победе сил добра, прежний мир имел свои плюсы. Там, по крайней мере, повозки по всем проспектам ездили совершенно свободно.

Демон мрачно кивнул. Спина по причине наличия крыльев страшно чесалась, а одежда — тёмно-синие штаны из грубой ткани и цветастая рубашка (плюс ангельский форменный хитон в качестве нижнего белья) — заставляла его чувствовать себя дрессированным верблюдом, на чью спину бросили тесную попону. Аваддон облачился в деловой костюм кремового цвета, глаза ангела скрывали большие тёмные очки. Пассажиры не особенно утруждали себя эмоциями, они ехали молча, уткнувшись в телефоны и планшеты. Лишь на двух французских полицейских в отглаженной форме, оживлённо беседовавших у схемы метро, люди поглядывали с некоторым раздражением.

— Я смотрю, простонародье французов и в этой реальности не любит, — заметил Агарес.

— Ты же знаешь, — сказал Аваддон, — тут исторически в гробу видели представителей власти, какой бы она не была. А эти ещё и иностранцы. Вечерами жандармы опасаются в метро ездить: можно нарваться на партизан из байкеров Давыдова и по роже огрести совсем не по-французски. Даже пакет из «Ашана» — и то держать небезопасно. Хотя под Наполеона одеваться любят. Глянь, сколько народу тусуется в фальшивых «сюртуках от Диора», а у каждой второй девушки — поддельная сумочка «Луи Бонапарт». [4]

Агарес промолчал. Голову не покидала мысль, что он сошёл с ума или на худой конец впал в беспамятство на конопляном поле. В то же время от его внимания не ускользнуло — ни на одном из пассажиров не было крестов. Это вселило в демона слабую, но надежду.

Название станций объявляли по-русски и по-французски.

Как только подъехали к «Люциферской», Аваддон тронул Агареса за рукав.

— Выходим.

Они взбежали по лестнице на улицу, каковая ранее, на памяти демона, называлась Лубянкой. Теперь же синяя стрелка с надписью указывала: «Боголюбская». В небе всё так же с достоинством парили французские рекламные дирижабли. В этот раз Агарес уставился на картину с изображением императора французов, машущего треуголкой:

ПЛАН НАПОЛЕОНА — ПОБЕДА РОССИИ!

— Слушай, — осенило демона. — А царь-батюшка куда делся?

— Я ж тебе говорил — царя с давних времён нет, — пояснил Аваддон, ведя демона мимо купчих с крем-брюле. — Ещё Ярослав Боголюбец провозгласил себя первым Патриархом, а парламент в качестве Боярской Думы существует со времён Ивана Милосердного. Нынешний Патриарх формально против французского засилья, взывает к патриотизму, ежедневному потреблению кваса и прочему культурному сопротивлению, например, склонил на свою сторону крупнейшее славянское пиар-агентство «Суркье-Имидж». Но все знают: у него дочери учатся в Париже, бабло в корсиканском банке и паромобиль «Ситроен». Так что пардон — тут даже имени главы государства толком никто не вспомнит.

В центре улицы включился плазменный экран.

— Иногда пашешь в поле спозаранку, так проголодаисси, шо усе мысли тока о хавчике, — заголосил на всю улицу конопатый деревенский парень с носом картошкой. — И шо ж делать-то душе православной? Ответ прост: лягушата быстрого приготовления! — Хруст извлечённого пакетика. — Суп рататуй! Полон лягушек — съел, и порядок!

Агарес остановился, едва не сбив с ног даму с кружевным зонтиком.

— Слушай, да это же просто пиздец какой-то, — констатировал демон.

— А когда тут было иначе? — парировал Аваддон. — Ничего, со временем привыкнешь.

Однако Агаресу не давала покоя прежняя мысль.

— Я пока не увидел ни одного креста. Скажи мне… это то, что я думаю?

Ангел депрессивно вздохнул.

— Да, распятия в Иерусалиме не случилось. Зачем Богу появляться на Земле, если у него тут орудует любимец и преемник — Люцифер? Святейший из ангелов, известный с сотворения мира своими кротостью и благочестием. И для чего умирать за грехи людские, если в природе нет Дьявола и абсолютно некому подбивать потомков Адама на гнусные поступки? Посему, на данный момент Самаэль — официальный заместитель Господа, если тебе угодно. Он умеет исцелять больных прикосновением, воскрешает мёртвых, а также творит самое популярное в человеческом обществе чудо — взмахом руки превращает воду в вино, нефильтрованное пиво и коктейль «мохито».

— Похоже, я сейчас буду блевать, — честно предупредил демон. — В организме образовался передоз святости. Велика вероятность, что я не выживу в мире, где Дьявол благословляет церковные праздники и печёт пирожки для сироток в приюте. Тем более я фактически бомж, мне даже податься некуда, ввиду отсутствия Ада.

— Ты ангел Господень, и место твоё — в Раю, — с изрядной порцией яда ответил Аваддон. — А сейчас плесни себе в физиономию хоть немного радости — мы прибыли на нашу общую работу.

…Тайный офис Рая на Земле представлял собой голубой (с белой лепниной) дворянский теремок — разумеется, трёхэтажный, с треугольной же крышей и табличкой «Корпорация „Эдем“» на входе. Они поднялись по мраморной лестнице на третий (естественно) этаж, миновав статуи грустных ангелов и повергшую Агареса в шок скульптурную композицию «Святая Троица» — Бог Отец, Люцифер-ангел и Бог Дух Святой. Открыв дверь из свячёного дуба, Аваддон кивнул пожилой праведнице в светлом одеянии и протянул пластиковую карточку с кодом доступа. Постучав по компьютерной клавиатуре, бабушка пригласила братьев в раздевалку, где оба сняли верхнюю одежду, оставшись в ангельских «спецовках»-хитонах. В конференц-зале Агарес с ненавистью обозрел целую толпу ангелов и ангелиц, обсуждавших детали предстоящего совещания. Постоянное махание крыльями создавало ощущение визита на завод вентиляторов. «Парочку пушечных ядер сюда, — мечтательно взгрустнул демон. — Вот перьев бы было…» Он никак не мог воспринять действительность всерьёз — ему казалось, он находится во сне. Очень чётком и осязательном, весьма похожим на явь.

— Мир вам, братья и сёстры. Да пребудет с вами спокойствие и милое добро.

Демон оцепенел, увидев Люцифера. Бывший князь тьмы вблизи выглядел ещё хуже, чем на иконе. С сахарной улыбкой благословив собравшихся, он двинулся к бархатному креслу с высокой спинкой. Лицо Сатаны светилось, будто лампада, на шее покачивалась крохотная шкатулочка, — как ранее объяснил Аваддон, точная копия Ковчега Завета. Хитон радовал глаз снежной белизной, а ноги Люцифера обвивали ремешки грубых крестьянских сандалий. Он выглядел умудрённым жизнью благообразным старцем, полным скромности, целомудрия и целого мешка прочих добродетелей. Демон поперхнулся. Он отлично помнил Сатану в горячей ванне вместе с обмирающими от счастья голыми девицами, рассказывающего скабрезные анекдоты, вставившего в копыто ножку бокала отличной гданской водки. Обернувшись к Аваддону, Агарес отметил, что и ангел не слишком-то торжествует, его лицо застыло камнем, а кожа на скулах натянулась. «Вот он, конец света, — искрой вспыхнуло в голове демона. — Приехали».

Люцифер изящно вспорхнул на сиденье кресла.

— Господь всемилостивейший в неизмеримой доброте своей поручил мне провести сегодняшний совет, — проблеял он голосом, напоминающим соло на старой скрипке. — Сейчас, пернатые друзья, мы с вами обсудим, кто за сегодняшний день совершил больше добра? Победитель получит приз в виде набора свечей «Нежный праведник», а также берестяную корзиночку «Благочестие», плетённую инокинями Новодевичьего монастыря.

Агарес с садизмом в душе утвердился в мысли: Аваддон не в восторге от новой ипостаси Сатаны.

— Вот, к примеру, ты, Нафанаил, — обратился Люцифер к упитанному ангелу, явно взращённому на нектаре райских кущ. — Что поведаешь нам сегодня о моментах счастья?

Тот радостно затрепетал крылышками.

— Благодетель наш святой! — возликовал Нафанаил. — Спасибо за твою кротость. Ныне я, принявши лик человеческий, перевёл через дорогу с утра раннего пятнадцать старушек, божьих одуванчиков. Одна не хотела идти, твердила, ей в другую сторону, за хлебушком — пришлось подтолкнуть немного. Ах, как возрадуется Господь-то наш милостивый! А ещё, братик мой Люциферушка, после бабулек заглянул я в детский приют, и там сироток бедненьких сладчайшим персиковым мармеладом оделил, всех-всех до единого!

Из глаз Люцифера ручьями потекли слёзы.

— Ой, лапочка моя чудесная. То-то радость нам сегодня в Раю, бабушки с мармеладом!

Из динамиков в стенах зазвучал детский хор с песней «Коль славен наш Господь». Ангелы дружно зааплодировали, по традиции хлопая одновременно руками и крыльями. Некоторые прослезились, достав кружевные платки с вышитым профилем Люцифера. Нафанаил плакал навзрыд, гордясь собой. Прервав всхлипывания, поднялся юноша — черноволосый, с горбатым носом, его крылья на свету окрашивались рыжинкой.

— Благословен будь на веки вечные, Люцифер! — промолвил он. — Распространяя по миру добро, я раздавал прошлым вечером хлеб беднякам у ночного клуба. Они не хотели брать, однако я увещевал, что после танцев во славу Господа им наверняка захочется кушать. Один из них бросил в меня буханкой, но я мастерски отбил крылом… Мы во всём стараемся искать позитив, верно? Я пожелал голодному счастия, и тогда он метнул второй хлеб… Наверное, не хотел вкушать в одиночестве. У меня не было времени преломить с ним каравай, и, горячо воздав хвалу мудрости Божией, я продолжил путь на Чистые пруды, где остатком хлебушка покормил лебедей. Лебедь — птичка Божия, крылышками-то бяк-бяк-бяк-бяк, и сразу на душе елей, плакать хочется да молитвочку спеть…

Агарес не пропустил ни единого слова. Он вглядывался в лицо Дьявола — узнавая и одновременно не узнавая его черты. Ощущение, словно тонешь в меду, а в глаза и уши заливают расплавленный сахар. «Проснись, — жёстко приказал себе демон. — Этого не может быть!» Но он не просыпался. Голова Люцифера, кажущаяся уродливой после ампутации рогов, блестела, как бильярдный шар, губы двигались, складываясь в омерзительную по доброте своей улыбку. «Не удивлюсь, если и крылья у него тоже не перепончатые, — добивал себя Агарес. — А руки! Он что, полный идиот, если не понимает, как гнусно они выглядят без копыт или хотя бы когтей?» Параллельно рассматривая конференц-зал, он видел множество ангелов, которые в его время славились как вконец падшие. Вот сидит в ложе розовый, будто младенец, демон разврата Белиал. О, что за восхитительные оргии он устраивал по субботам в Аду, контрамарку только по знакомству достанешь. Девочки как на подбор, профессионалки: тут тебе и японские гейши, и древнеримские гетеры, и наложницы султана Фатиха — развратные и неутомимые, подобно истинному злу… Попросту рожки себе оближешь. Но здесь, среди озёр словесной патоки и тонн благословений в адрес Небес, Белиал созерцает ангелов оливковым взглядом, перебирая пухлыми пальцами чётки со стихами из Библии. А там, ближе к выходу? Его Агарес тоже знал. Барбатос, командир тридцати легионов демонов, говоривший на одном языке с крокодилами и тиграми, — судя по бейджику на хитоне, заведует отделом белошвей-ангелиц, разрабатывает дизайнерские костюмчики для купидонов.

Агарес понял, что сейчас его сердце, мозг и прочие важные органы разорвутся в клочья. Такое зрелище мало кто выдержит — а он, извините, не железный, демоны ведь отчасти тоже люди. Расталкивая существ в хитонах, он ринулся прочь. Ему не хватало воздуха.

Казалось, всё пространство от земли до облаков пропахло ладаном.

Аваддон вышел минуту спустя. Присел рядом, ничего не сказав. Порылся по карманам хитона, вытащил тонкую деревянную коробку с сигарами. Молча предложил демону.

Оба задымили.

— Слушай, я не могу на это смотреть… — признался Аваддон.

— А я, значит, могу? — с издёвкой поинтересовался демон. — Любоваться, как друзья, с коими я только вчера соблазнял девственниц и кайфовал на чёрных мессах, поглощая варево из волчьих ягод, сегодня переводят старушек через дорогу? Это изврат похлеще приключений маркиза де Сада. Ощущение, что всей Преисподней сделали лоботомию. Я вот смотрю и удивляюсь: а тебе чего не хватает, дорогой мой братец? Разве не за это ты боролся всю Жизнь, чтобы наступило тотальное и прекрасное царствие сладкого добра?

Ангел кольцами выпустил дым изо рта.

— Всё верно, — грустно произнёс он. — Но знаешь… я и в кошмарном сне не представлял, что Люцифер однажды займёт место Иисуса. Это шизофренически неправильно, словно борщ без стопки водки. И нет, мы в Раю не собирались превращать мир в дешёвую кондитерскую фабрику. Человек обязан твёрдо знать, что хорошо и что плохо. А тут никто ничего не знает. Всю мою жизнь я готовился к Армагеддону — финальной битве добра и зла. Тренировал отряды ангелов, учился молнией поражать рогатые мишени, испытывал распылители серебра, мастерил бомбы со святой водой. Имелась ИДЕЯ, понимаешь? Сейчас от неё остался полный ноль. Такого просто не должно быть.

Он поднялся, хрустнув крыльями.

— Пошли на квартиру, — мрачно буркнул Аваддон. — Там обсудим, что делать.

— Было бы неплохо, — согласился Агарес. — А заодно, будь любезен, расскажи мне по дороге про чтицу. Кто именно её «заказал» и по какой конкретной причине. Но сначала зайдём в раздевалку — у меня всё тело зудит, скорее бы сорвать это ангельское тряпьё.

— Да без проблем. Я тоже буду рад, если изложишь причину своей командировки, с небывалым количеством подробностей. И ещё — вам же выдают в этом случае командировочное удостоверение с отпечатком копыта Дьявола? Любопытно взглянуть.

— Обойдёшься.

…Они вышли из здания… и остолбенели. Прямо на мостовой, остановив паромобильное движение, застыла рота французских жандармов. Солдаты подняли оружие, целясь в ангела с демоном. Они никак не отреагировали на их появление — словно зомби. И тут, откуда-то слева, выскользнул человек. Неприметный, среднего роста, одетый в форму наполеоновского офицера. Лицо по самые глаза завязано чёрным платком, как у уличного грабителя. Внимательно осмотрев Агареса и Аваддона, жандарм остановился. Демону показалось, взгляд командира попросту источал пламя, словно горящие угли.

— Взять их! — коротко приказал незнакомец.

Глава 4

Трансформация

(Улица Византийская, Москва, 12 сентября 1812 г.)

…Французы двинулись вперёд. Солдаты шли молча, единым строем. Их глаза были пусты, они подчинялись своему начальнику без малейших сомнений. Окружив ангела и демона, жандармы приставили к головам задержанных стволы автоматов. Прохожие остановились, со всех сторон дружно засверкали вспышки камер мобильных телефонов.

Аваддон усмехнулся. Он элегантно взялся за тёмные очки.

— Ты знаешь, что делать… — спокойно сказал ангел Агаресу и смял стёкла в кулаке.

УЛИЦУ СОТРЯС ЖУТКИЙ ВОЙ.

Кричали жандармы. Каждый смотрел в глаза ангела бездны и видел там НЕЧТО. Самое страшное — ужасы из глубин детства, чёрные воды ночного моря и всплывающих в темноте медуз. Чудовищ, прячущихся под кроватью, светящиеся зрачки волков в лесу, мрак и кошмар сплошной слепоты. Французы роняли оружие, падая на колени, рвали на себе воротники мундиров. Буквально за секунду рота обезумела от леденящего страха.

Демон заранее благоразумно прикрыл веки.

— Как приятно, — выдохнул он остатки сигарного дыма. — Не вижу, но впечатляет.

Двигаясь вслепую, он сбил с ног двоих жандармов — точными и сильными ударами. Подсечка — и на него свалился третий. Не открывая глаз, Агарес нашарил автомат, затем второй рукой отстегнул с пояса француза ручную гранату. Вопли звучали в ушах сладкой музыкой. Улица содрогнулась, сверху полетели отвалившиеся от фасада куски кирпича. Послышалось, как что-то лопнуло, брызнув стеклом: кажется, это был плазменный экран. «Вот бы сейчас всё здание рухнуло, да прямо на ангелов, — взлелеял хрустальную мечту демон. — После этого ничего и не надо… Ну разве что чашечку кофе».

— Ты готов? — послышался невозмутимый голос Аваддона.

— Разумеется, — скучно подтвердил демон. — Вот, лови.

Левой рукой ангел поймал брошенный ему автомат и щёлкнул затвором.

— Сматываемся.

Он достал из-за пазухи и быстро нацепил на лицо серебряную маску. Демон открыл глаза.

Жандармы сгрудились перед ними. Ползая по мостовой, они походили на гигантского осьминога, шевелящего сотнями щупалец одновременно. Командир французов застыл неподалёку. Взгляд Аваддона ничуть на него не подействовал, но незнакомец казался озадаченным. Вскинув автомат, демон навёл прицел на человека с завязанным лицом и нажал спуск. Короткая очередь прозвучала куда громче, чем он ожидал, — барышни с зонтиками истерически завизжали, прохожие по-пластунски распростёрлись на брусчатке.

Пуля попала незнакомцу в голову — точно в лоб.

Агарес видел такое очень-очень много раз. Он ожидал фонтана крови и мозгов, брызнувших по сторонам. Однако, к вящему удивлению, этого не произошло. На лице офицера в месте попадания пули появились вязкие всплески, словно свинец погрузился в кисель или речной ил. Аппетитно чмокнув, субстанция поглотила пулю, хотя бесследно для врага это не прошло. Его тело начало меняться, постепенно трансформируясь. Кожа побледнела, став тоньше бумаги, пуговицы на мундире пропали, а огненные глаза поблёкли, сливаясь с воздухом. Демон в полном недоумении наблюдал, как лицо незнакомца за секунду расплылось дымкой.

— Это голограмма… — ошеломленно произнёс Агарес. — Он не настоящий.

Демон не успел опомниться, Аваддон схватил его за руку и потащил прочь из толпы французов. Те стали постепенно подниматься — кто на четвереньки, кто на колени. Глаза жандармов оставались тусклыми, они смотрели на ангела и демона с тупым безразличием. Братья подбежали к магазину «Парижанин», выстроенному в стиле ампир: с безвкусной колоннадой и кариатидами, нехотя подпиравшими крышу. Распахнув дверь ближайшего такси, ангел бесцеремонно вытащил оттуда шофёра и обернулся к Агаресу.

— Водить умеешь?

— А где мне научиться? — поднял бровь демон. — Я только лошадью управлял. Видать, ты бракованный чип в башку поставил. Либо на нечисть из Ада он не действует, посему…

Лязгнул затвор.

— Любезный горожанин, — ласково сказал Аваддон таксисту, в то время как рота французов, шатаясь, аки зомби, двинулась в их направлении. — Не отвезёшь ли ты нас на большой скорости туда, куда мы сами не знаем, но лишь бы подальше отсюда…

Он вдавил ствол автомата в висок шофёра.

— Э, брат, конечно, садись, клянусь Буддой, — залепетал низкорослый монгол.

— Спасибо, — кивнул ангел, влезая на сиденье. — Я всегда верил в силу доброго слова.

— А уж если подкрепить слово демонстрацией заряженного автомата!.. — издевательски подхватил демон. — Будь уверен — стопроцентный результат гарантируется.

Монгол нажал на газ, и старенький «Пежо» понёсся по Византийской в сторону Тверской улицы. Французы остановились, сонно глядя вслед, словно стадо дойных коров.

— Кто-то управляет ими, — сообщил Агарес, оглядываясь. — Это гипноз либо элементарное колдовство низшего уровня. Как ставить чары «подчинение», тебе любая мелочь из буконов [5] с недельным стажем расскажет. Другое дело — зомбировать целую роту… Правда, этот парень не сильно подготовился к атаке… У нас в Аду на его месте…

Он не успел закончить фразу.

Сразу два гранатомётчика (судя по форме — оба также французы) выскочили наперерез «Пежо» у поворота к Тверской. Один, присев на колено у входа в Боярскую Думу, выпустил в их сторону ракету. Завидев дымный след, монгол вильнул влево, сопроводив действие фейерверком матерных ругательств. Агарес на ходу открыл дверцу машины и короткой очередью срезал второго гранатомётчика. Француз опрокинулся на спину. Первый солдат, игнорируя перестрелку, возился с перезарядкой базуки. Он делал это так лениво и заторможенно, что уже было ясно — парень под гипнозом. Новый снаряд не заставил себя ждать. Он с воем врезался в витрину ресторана «Бонапарт». Раздался оглушительной силы взрыв, и на тротуар вылетели устрицы во льду, безбожно смешанные с остатками пирожных. «Пежо» на всех парах рванул вверх — к бронзовому памятнику Екатерине Второй Целомудренной. Однако движение замедлилось: дорога была забита легковыми мобилями, испускавшими огромные клубы пара. Стёкла враз запотели. Двухэтажный автобус, вставший поперёк улицы, сокращал шансы уйти без проблем.

Гранатомётчик, качаясь, шагал к ним.

— Блядство, — кратко охарактеризовал ситуацию демон, целясь французу в грудь.

— Пока ещё нет, — флегматично качнул головой Аваддон. — Но скоро начнётся.

Он показал на стремительно приближающийся со стороны Кремля боевой дирижабль.

— Рвём крылья, — быстро среагировал Агарес.

Он, разумеется, хотел сказать «когти», но ангел отлично его понял. Из пушки на носу дирижабля полыхнуло, и спустя несколько секунд ядро разнесло паромобиль вдребезги. Внутри «Пежо», впрочем, никого не было. Монгол успел выскочить и залечь у подножия памятника, ангел с демоном бежали по переулку. Гранатомётчик ускорил шаг.

Теперь он шёл ОЧЕНЬ быстро.

У дороги дымились подожжённые ядром паромобили. Пассажиры разбегались кто куда. Автобус лежал на боку, жалобно агонизируя струйками пара.

— Парень промахнулся уже два раза, — подметил демон. — В третий ему повезёт.

— Господь нас охраняет… — повернул к нему маску Аваддон.

— Ой, да не смеши, — огрызнулся демон. — Это я сейчас твой ангел-хранитель!

— Очень мило, — кивнул ему брат. — Интересно взглянуть, как ты выстоишь против всей армии Наполеона. Может, глаз тебе выбить, чтоб на Кутузова стал похож?

Навстречу выскочили трое жандармов.

За их спиной маячила тень — снова человек с повязкой на лице! Но, судя по рассыпавшимся по плечам волосам, это была женщина. Послышалась короткая команда на французском, и глаза офицеров остекленели. Агарес, вздохнув, срезал из автомата всех троих. Пара пуль попала и в девушку, превратив её лицо в дым. В ушах демона звенело: очередная ракета ударила в фасад дома буквально в паре метров, полетели камни.:

— Этот парень с гранатомётом… — расстроился Агарес, — ну просто очень упрямый. Извини, моё терпение лопнуло. Месье достал меня хуже поганых крыльев на спине.

Демон развернулся и пошёл к стрелку. Тот замер на месте. Квартал содрогнулся: дирижабль попотчевал город новой парой ядер. Судя по тому, что они взорвались вдалеке, можно было сделать вывод: меткость — не самая сильная сторона пилота. Француз бросил базуку на асфальт. Спокойно улыбаясь, засучил рукава из грубого солдатского сукна. Демон, радостно закивав, также отшвырнул в сторону автомат.

— Я из тебя котлету сделаю, — пообещал он. — Или фуа-гра… Выбирай, что хочешь.

Гранатомётчик осклабился в ответ. Агарес отметил: понимает по-русски. Солдат, даже находясь под гипнозом, явно предвкушал схватку. Человек и демон остановились друг напротив друга. Француз похрустел пальцами, показывая, что сейчас охотно свернёт Агаресу шею. Демон с садистским удовольствием провёл рукой по горлу. Противник сделал несколько плавных движений, выдавая хорошее знание приёмов тэквон-до. Агарес в ответ принял стойку «летучего оленя» — он провёл в монастыре Шаолинь всего три месяца, расследуя по приказу Сатаны кустарное демоноводство, но всё же освоил парочку простейших упражнений тамошних монахов.

Враги замерли, готовясь к прыжку. Доля секунды, и…

Прозвучал выстрел. Гранатомётчик пошатнулся. Во лбу у него зазияла дыра, лицо залилось кровью. Он рухнул на асфальт ничком и больше уже не шевельнулся. Агарес сплюнул.

— Вот твою ж мать, — возмутился демон. — Скажи мне, кто просил тебя вмешиваться?

— У нас вообще-то общая мать, — донёсся до его ушей флегматичный голос ангела. — Извини, конечно, что побеспокоил. Но нам пора прятаться, а я устал наблюдать, как вы вальс танцуете. Ещё успеешь поиграть в схватку всей твоей жизни. Это пока не босс.

— Кэзёл крылатый! — в сердцах выругался Агарес. — Всю малину мне обломал, сволочь.

…Оба скрылись в переулке под грохот выстрелов и взрывы ядер с дирижабля. И сразу же на место несостоявшейся битвы вышли пятеро призраков — с чёрными повязками на лицах, одетые в синие мундиры из потёртого сукна. Вот только, похоже, это были совсем не голограммы, а вполне реальные существа. Они не двигались, глядя вслед ангелу и демону. Если присмотреться внимательнее, под повязками можно было заметить: у призраков огромные глаза навыкате, как у мух. И бледно-синяя, полупрозрачная кожа.

Апокриф второй

«КОНКУРЕНЦИЯ»

…Самаэль страдал от плохого настроения. С утра голову не покидали дурные мысли: сегодня обязательно что-нибудь да случится. Поэтому когда в его облачный кабинет заглянул ангел Агарес Самхайн, он уже подготовил своё сердце к влиянию отвратных новостей.

— Привет, брат. Не стой, присаживайся на облако, — кисло пригласил Самаэль.

Облака бесили его страшно, как и всё остальное в Верхнем Эдеме. Вот почему окружающие ландшафты обязаны быть бело-синими? Разве не лучше добавить хоть капельку волнительно-красного оттенка? Но нет, конечно же, нет. «Так захотел Господь». И точка. А чего хочет Господь, в принципе не обсуждается, даже если твоя жизнь двухцветна с самого рождения. Самаэль с ненавистью посмотрел на спелый банан, лежащий в чаше. Вот то же самое. Высочайше решено, что ангелы должны питаться исключительно фруктами, и кого волнует, что этим их уравняли с обезьянами?

В общем, Рай — попросту кошмарное общество. А никакого другого, увы, не существует.

Вот что убивает хорошего энтузиаста — отсутствие альтернативы.

Агарес напряжённо огляделся. Он сам не понимал зачем, — никого, кроме них с Люцифером, тут не было, да и быть не могло: ангельские покои созданы прозрачными, просто условные стены посреди облаков. Однако это пусть и невидимый, но всё же кабинет. Сев на облако (каковое с уважением сформировалось в удобное кресло), он сказал Самаэлю — одними губами:

— Дело плохо. Слухи подтвердились.

— Неужели?! — вскинулся Самаэль. — И когда?

— Говорят, примерно с год назад, — вздохнул Агарес, утопая в облачном сиденье. — И это уже не подлежит сомнению, источник надёжный. Пока что изображение нам недоступно… Впрочем, как утверждают, Он создал его по своему образу и подобию.

Самаэль, скрывая нервозность, прикусил себе ноготь на пальце.

— То есть нечто такое второе — в хитоне, с нимбом и седой бородой?

— Насколько я понимаю, не совсем, — пожал крыльями Агарес. — Совершенно новая модель. Борода действительно присутствует, но от нас с тобой много отличий. Крыльев и перьев вообще нет. Чудес совершать не умеет. Летать тоже. По-моему, просто придурок.

Расстройство Самаэля усугубилось.

— Вот грех такое говорить, брат… — прошептал он. — Но разве Ему делать нечего? Уж чего Он только за последнее время не сотворил. И нас с тобой. И траву на лужайках. И жирафов. И хорьков. И сколопендр, да хранит Он сам Себя. Неужели всё мало? В Верхнем Эдеме и без того народу — тихий ужас, одних ангелов пара десятков видов. И херувимы, и серафимы, и архангелы, и купидоны, и престолы и, так сказать, на закуску восемь воплощений Господних. Да молнией убить себя можно, пока на утреннюю молитву протолкнёшься.

Агарес сочувственно кивнул. Самаэль заведовал Небесной Канцелярией и, как всякое начальство, весьма ревниво относился к конкурентам. Агареса не разорвало бы от удивления, если Самаэль (коего также звали и Люцифер, и Денница) предпочёл бы остаться в Раю один на один с Создателем. Во всяком случае, он усиленно на это намекал.

— Люц, ты сам знаешь, — перегнувшись с облачного кресла, ангел хлопнул начальника по плечу: — Создателю ж слова не скажи. А если, не дай Он Сам, Господу мысли читать вздумается? Недавно заходит к Нему архангел Гавриил, а Тот с Престола Небес, эдак небрежно, — извини, твой план по переделке Африки в ледяную пустыню отклонён. Ну и представь себе состояние Гавриила, если он даже к размышлениям по поводу этого плана не приступал? С другой стороны — возьми да посиди в облаках 100 миллионов лет перед созданием Земли, со скуки озвереешь. Сам же помнишь: «Земля была безвидна и пуста, и дух Божий носился над водою». Может быть, Он всё это время продумывал образы животных и насекомых? Без разницы — я Господа люблю. Вот обалдеть, люблю безумно, и хоть ты тресни. Однако слабо понимаю цель сотворения того же муравьеда. Не успел Он произвести животное на свет, как пришлось сотворять заодно и Муравьёв, а иначе как бедняге питаться? И остальные Его развлечения… Для чего конструировать целую кучу мелких богов и других загадочных созданий, ты скажи? Да, я отдаю себе отчёт: наша с Аваддоном мамочка — как раз королева племени островных богов Туата де Дананн. Если бы не её связь с демоном Самхайном и озёрным ангелом, мы бы с братом вообще не пребывали сейчас в Раю, [6]— однако задумка мне неясна. То есть сначала создаются небо и твердь земная, вместе с водой. Потом животные. Потом ангелы. А вот далее по неведомой причине Земля заселяется причудливыми существами и богами, каковых плодится всё больше. И ведь мы оба с тобой знаем — Он не остановится.

Самаэль трагически вздохнул.

— Ну, вот так Ему нравится, — развёл он крыльями. — Создаст однажды модель, а потом забросит, забудет или вовсе сломает. И, похоже, у Него давно ощущение, будто Он один с Землёй не справится. Мы помогаем в Верхнем Эдеме, а для Нижнего, дескать, нужны «надсмотрщики». Я чувствую, Он с этими богами ещё наплачется. Согласен, надо же такому случиться, — сидел 100 миллионов лет смирно, в темноте и без света, а потом ну как понесло — создаёт и создаёт, без остановки. И ты прав — какого овоща семейства капустных? [7] Ладно уж муравьед и боги. Что меня вгоняет в дрожь, так это Его новое творение. Никак не могу успокоиться. Вот создал Он копию самого Себя. И зачем?

Агарес заёрзал на облаке, ибо вторая новость была ещё хуже первой.

— Извини, Люц, — неуверенно произнёс ангел. — Создать нечто по образу и подобию — это полбеды. Это мы как-нибудь да переживём. Опасно другое. В общем, я точно не уверен, но… Говорят, Он этим не ограничился. Кроме существа, Он сотворил схожую самку…

На лбу Самаэля выступили крупные капли нектара.

— То есть… ты думаешь… Он собирается их размножать?!

— Это уж одному Ему известно, — грустно сказал Агарес. — На самом деле мы тут с ребятами обсудили скользкую тему на вечерней молитве. Мнения разделились. Кто-то считает, это просто очередное развлечение. Кто-то — новый проект заселения Земли. А кто-то уверен — Он заменит ими нас. Они проще, примитивнее и легче в обращении. Наверное, впоследствии так всегда и будет в этом мире. Устаревшую модель заменяют другой.

Самаэль вскочил и в волнении зашагал по облакам.

— И для чего нужен такой мир? — воздел он руки. — Вот поверь мне, брат Агарес, я бы создал совершенно другой. Разноцветный. Душевный. Тёплый, самое главное, без Северного полюса. Может быть, котлы везде расставил… Хотя понять не могу, почему мне везде видятся эти котлы? Огни бы зажёг… Ведь смотреть на пламя — так приятно…

Он оборвал монолог на полуслове.

— Но моё ли дело это обсуждать? Он Господь, а мы ангелы Его. И пусть Он изобрёл нечто чудовищное, мы обязаны принять сие творение и даже склониться перед ним. Он сам поймёт, как поступает, когда эти «существа по образу и подобию» размножатся почище кроликов и заполонят всю планету. Ты когда-нибудь видел, как размножаются кролики?

— Не приходилось, — признался Агарес. — Правда, один раз я наткнулся на двух бегемотов…

— Ты бы ещё на двух коал наткнулся, — махнул крылом Самаэль. — Я тоже случайно застал свидание гиппопотамов — там всё проходило тяжеловесно, медленно и печально. Вот кролики — настоящая феерия страстей, скорости и появления на свет других кроликов. Дивная радость соития, сплошное мельтешение хвостиков, ушек и лапок. Как-то раз я наблюдал двести восемьдесят кроликов сразу. Не поверишь — вся поляна в лесу тряслась.

— Люц, ты чего? — с тревогой спросил Агарес.

— Я-то? — переспросил Самаэль. — А, не, ничего. Ты просто представь себе, когда-нибудь кроликов будет ОЧЕНЬ МНОГО. Они пожрут массу полезных растений. Уничтожат кучу других существ, дабы обеспечить своё существование. Изроют всю планету самыми современными кроличьими норами. Будут гнать из плодов веселящую жидкость, а разные сорта луговой травы поджигать и вдыхать дым. Брат, удиви своё сердце: самые толстозадые крольчихи будут танцевать без шкурок на потеху кроликам-самцам в разных заведениях.

— Зачем? — Агарес размял онемевшие крылья.

— А я знаю? Возможно, сейчас я вижу Откровение, кадры из будущего. И если кролики способны сотворить такое с планетой — представь, что сделают те, кого создал Господь по своему образу и подобию? Сейчас их двое… А через миллион лет, скажем, народится пять-семь миллиардов. Закрой глаза и ужаснись, как извратит Землю такое количество богов.

Агареса прошиб ледяной нектар.

— Правда на устах твоих, Люц, — медленно, словно пережёвывая слова, произнёс ангел. — Если каждый сочтёт себя богом, они начнут спорить… воевать и даже убивать друг друга.

Небеса вокруг них внезапно потемнели. Коллеги услышали далёкий раскат грома.

— А ты знаешь, что такое смерть? — еле слышно спросил Самаэль.

— Я видел, как медведь задрал лося, — кивнул Агарес. — Ох и кровищи было. Эдем называется, ага, — там рога, тут копыта, здесь кишки. Правда, медведь скучное животное и в боги абсолютно точно не собирается. Поэтому ограничивает себя лосями или кем помельче. Хотя у нас в курилке фимиама говорят, уже были случаи, когда медведи бросались на ангелов. Глупые звери. Видит крылья, думает: ну всё, можно тебя сожрать. На Гавриила недавно так гризли напал. Но тот взял да проклял его именем Господним.

— А медведь что?

— Сдох от ужаса.

Собеседники замолчали. Мрак окутал облака, видны остались только крылатые силуэты.

— Мы отвлеклись от темы, Агарес, — мрачно сказал Самаэль. — Так вот, копий Господа станет много. Но они — не Он. Эти существа не станут жить спокойно. Моё мнение: мы должны открыть Ему глаза. Объяснить — да ладно уж муравьеды. Никаких сложностей с рыбами-муренами. Даже бабуины пусть живут, хотя морды у них ужасно противные. Однако с копиями Создателя явно будут проблемы. Мы не можем сидеть сложа крылья. Сначала надо провести нужные беседы с другими ангелами, архангелами и даже, не убоюсь этого слова, с херувимами. Разумеется, тихо… из уст в уста. Необходимо набрать приличное количество сторонников, дабы в голос заявить о несогласии, с этим… — (Он набрал в голос максимальное количество презрения) — если так можно выразиться, творением. Пообщайся со своим братом, Агарес. А я возьму на себя Гавриила и Захарию. Нет-нет, Господь не ошибается. Он всего лишь не представляет последствий одного изобретения. Параллельно я обмозгую, как помочь Господу разочароваться в людях.

— Я думаю, в муравьедах он уже разочарован, — осторожно вставил Агарес.

— Так вот и отлично.

…Покинув Верхний Эдем, Агарес спустился. Вдохнул земной воздух и почувствовал его сладость. Действительно, зачем Ему кто-то ещё? Существуют ангелы — существа из плоти и крови, умеющие летать и всегда готовые выполнить Его желания. Ну, что ж. Остаётся обсудить Божью затею с родным братом — Аваддоном. Ведь Аваддон давний знакомый Самаэля, они не одну чашку сока манго вместе выпили. Никаких проблем не возникнет.

Он совершенно точно в этом уверен.

Глава 5

Одержимость

(Москва, улица Елейной Благости, корчма «Денница»)

…Ангел и демон выбрали это заведение случайно, можно сказать, по наитию. Уже на входе, завидев вывеску с готическими буквами, Аваддон вяло трепыхнул крыльями: ему хотелось воспротивиться, но сил не осталось. Внутри обнаружился погребок, стилизованный под старину: со стенами нежно-голубого оттенка, элегантными столиками и стульями из белого дерева, чуть потёртыми синими ковриками на полу и официантами, наряженными в ситцевые хитоны. В воздухе разливался запах ладана. Демон сумрачно отметил, что ещё недавно бежал бы от него — как и положено чёрту.

Наспех смыв в туалете пыль штукатурки и копоть взрывов, они сели за стол.

— У тебя хоть деньги есть? — осведомился ангел.

— Я у одного из убитых французов кредитку взял, — спокойно сообщил Агарес. — Тебя что-то смущает? Парень всё равно оккупант, пусть искупит своё свинское поведение, заплатив за нашу выпивку. Так, что будем заказывать?.. Давай водочки с горя, по четвертинке?

— Я забыл тебя предупредить, — горько усмехнулся ангел. — ТУТ БОЛЬШЕ НЕТ ВОДКИ.

Демон так разволновался, что едва не опрокинул стол.

— В РОССИИ НЕТ ВОДКИ?! Как же эта страна вообще ещё существует?

— Я удивлён не меньше твоего. Но понимаешь, духовная победа сил добра изменила многое. Нет-нет, разумеется, алкогольные напитки не исчезли, это физически невозможно, ставится под сомнение сама суть славянских государств. Как ты помнишь, князь Владимир Красное Солнышко гордо сказал послам Аббасидского халифата, предлагавшим принятие ислама: «Веселие на Руси есть пити». Люби Володя баб больше, чем бухло, — сидели б тут сейчас все мусульмане. Но он пил вино. И вообще, по Библии — все пьют вино. Культурно отдыхают в садах, беседуют о поэзии и женской красоте. Водка же — это явное олицетворение зла. Ею легко нажраться до зелёных демонов, и с неё обязательно влезут в драку. Убийства, поножовщина, мрак и жуть. А вино — напиток весёлых людей.

— Ага, — охотно кивнул Агарес. — До такой степени весёлых, что римляне целые города вырезали, пропитавшись культурой виноградной лозы. Не смеши, честное слово. Есть и вовсе непьющие народы, они такие побоища устраивали — да Сатана меня прости. Ладно, принимаем жизнь, какая она есть. Если водка исчезла — значит, так тому и быть. Хотя это местный краеугольный камень, как для англичан овсянка. Давай уже заказывать.

Подошёл высокий молодой парень-официант.

— Добрый человек, — грустно сказал ему ангел, — ты принеси нам, пожалуйста, телятины, белого хлеба, кувшинчик вина. Ну и там зелени всяческой немножко, для философии.

Официант лениво кивнул. Если у клиента философия ассоциируется с укропом, это не его ума дело. Он удалился на кухню и вскоре вернулся с подносом. На одной тарелке дымилось мясо с мангала, на другой лежали ломти свежего батона, на третьей покоился набор из зелёного лука, кинзы и тархуна. В центр стола со стуком встал графин.

— Ангел преломляет хлеб с чёртом, — вздохнул Аваддон, разливая рубиновое вино по стаканам. — Господи, прости мне грех мой. В какое же говно скатился этот мир.

— Ой, да хватит уже, — поморщился Агарес. — В своё время мы не только хлеб ломали, а жили под одной крышей, с мамой, пока мой папа в образе ворона прилетал ко мне ночью сказки рассказывать. Я уж не говорю, сколько лет мы в Раю вместе вкалывали. Заканчивай страдания и объясняй: кто такая чтица и зачем тебя послали её убить…

Они не стали чокаться — словно поминали покойника.

— Короче, в Аду всю подоплёку системы чтиц знает только один Дьявол. — Аваддон аппетитно захрустел тархуном, наколол на вилку мясо. — Чтица— специальная девушка, как правило, страдающая аутизмом, то есть не от мира сего. Она не замечает, что творится вокруг, и этот факт весьма удобен. Видишь ли, брат, так невольно получилось — Господь создал нашу планету с серией существенных недоделок…

— Хм, — прожевал сочную телятину демон. — Уж нам ли в Аду этого не знать…

— Вы там вообще ничего не знаете, — парировал ангел. — Но тем не менее создать Землю за семь дней — это натурально бешеный аттракцион. Впоследствии, узрев недоделки, Господь вдруг задумался: а как же ставить «заплаты»? Сотворив динозавров, Он как-то не предполагал, что эти гигантские твари заселят джунгли вокруг Эдема и профессионально сожрут всю живность. Глядя, как тираннозавр гонится за охреневшим велоцераптором, Бог расстроился. Однако Его креативная мысль не дремала. Специально для корректировки неудачных событий Он изобрёл интересную штуку, придумав три особые книги. Одну отдал архангелу Михаилу, вторую — четвёртому ангелу Апокалипсиса, а третью — Самаэлю, ибо тот ещё жил в Раю и носил крылья. Каждый поклялся перед Господом своей кровью: он сохранит книгу, что бы с ним ни случилось…

— Ты уверен насчёт Самаэля? — саркастически улыбнулся демон.

— Полностью, — спокойно ответил Аваддон. — Я же сказал, это клятва на крови, ее нельзя нарушить. Самаэль может и далее искушать чужих жён и колбаситься на шабашах, но за свой фолиант он отвечает. Именно эту драгоценность тебя и послали охранять. Изначально у каждого тома пустые страницы, хотя образ формален — книгой может быть и блокнот, и обычная стопка листов. Их заполнение — и есть задача ущербной умом девушки. После того как чтицу допускают к книге, посланец Господа наделяет её божественным даром: отныне она способна изменить любое событие в прошлом. Стоит только указать, какое именно, — начертав на странице нужные строки.

Телятина комом встала у демона в горле.

— Это же страшное оружие, — прохрипел он. — Узнай кто-то о способностях чтиц, за обладание ими сражались бы целые армии. И какие ещё события были изменены?

— О, очень многие, — отхлебнул вина Аваддон. — Например, ты знаешь, почему армия Бату-хана повернула назад из Венгрии и Польши? Ведь она должна была покорить Европу, в Париже и Лондоне сидели бы ханы, а местная знать поглощала кумыс и посылала дань в Каракорум с гонцами под девятихвостыми знамёнами. Но чтица…

— Так, минуточку, — прервал его Агарес. — Почему бы вообще не вычеркнуть монголов?

— Монголы — это классическая кара Божья за грехи человечества, — снисходительно разъяснил ангел. — Ты не подмечал — едва люди переходят все границы в отношении секса и бухла, так в мире сразу случается НЕЧТО? Но кара не призвана уничтожить всю планету. Вот поэтому со времён динозавров каждого агрессивного завоевателя останавливали на пике его могущества — чтобы парень не зашёл слишком далеко. Помимо Батыя и Чингисхана, тут полный набор: Александр Македонский, Римская империя, Аттила, Арабский халифат. Думается мне, что и у Наполеона в итоге лафа накроется.

Демон погрузился в технические размышления.

— Стало быть, девицы способны изменить любое событие в прошлом? — переспросил он. — Но при этом корректируют историю, как надо Раю? Удивительно. Я долго наблюдал за Настасьей. Мадемуазель, знаешь ли, психическая. Она вырывала страницы из книги, перечёркивала их, комкала, бросала. Сдаётся мне — сбывайся всё, о чём она пишет, Москву в данный момент населяли бы розовые слоны, живущие в больших грибах.

Ангел отрицательно покачал головой.

— Есть определённые законы и условия, — сказал он. — Иначе и верно вокруг царил бы грибной сюр. Например, все три чтицы обязаны по очереди написать одну и ту же строчку. Только тогда прошлое изменится. Кроме хранителей книг, каждую барышню опекают кураторы-херувимы. Они доставляют из Рая особый артефакт, и чтицей… как бы тебе объяснить точнее… овладевает святой дух. Так, не надо лыбиться! Именно девушки с аутизмом — идеальные проводники воли Божьей. Конечно, как и у каждого радиоприёмника (о существовании каковых ты уже в курсе), у них возникают помехи… Хотя в итоге все три напишут нужную фразу. Но внутри меня бегут сомнения…

Он остановил бег сомнений хорошим глотком вина.

— А что за ангел курировал одержимость чтицы Настасьи? — поинтересовался демон.

— Я не знаю, — вздохнул Аваддон. — Это, как правило, секретное задание. Его имя известно хранителю книги, то бишь Самаэлю… Но нам не докопаться до истины, поскольку Сатана исчез. Так вот, насчёт сомнений. Про существование чтиц знали очень немногие. Лично мне рисуется такая картина: Настасью похитил тайный злоумышленник, пожелавший изменить историю Дьявола, причём без ведома самого Дьявола. Он обитает либо у нас в Раю, либо у вас… И не криви опять морду, никто не предан начальству стопроцентно. Если уж у нас завелась оппозиция, она вполне ожидаема и в Аду.

Он воспользовался паузой, чтобы похрустеть луком.

— Стало быть, Настасью украли и неведомым способом заставили вычеркнуть из книги саму историю восстания Сатаны на Небесах. По каковой прозаичной причине ваш князь тьмы и обратился в смиренного слугу Господнего. Мне крайне хочется понять: мы имеем дело с демоверсией или… уже с финалом? Если этот некто захватил всех трёх чтиц и заставил их переделать прошлое — знай, оно останется таким навечно.

— Не состыкуется, — вытряс из графина остатки вина Агарес. — Допустим, неведомый похититель чтиц теперь охотится на нас. Тогда расправиться с врагами ему проще простого. Заставит аутичных девиц написать в книгах, что прямо сейчас на таверну «Денница» упал метеорит, — и нам можно передать привет, как динозаврам.

…Братья беседовали вполголоса, хотя на них никто не смотрел. Корчма была переполнена разносортными посетителями, от элегантных господ в цилиндрах до простых конторских клерков. В воздухе висело жужжание, словно влетел рой пчёл (все говорили одновременно), звенели ложки, стаканы и вилки. Официанты с трудом протискивались между столами, но их лица оставались непроницаемыми.

— Именно поэтому из числа подозреваемых можно сразу исключить Люцифера, — отодвинул пустую тарелку Аваддон. — Хранитель книги либо сам Господь выдают специальный артефакт, позволяющий менять историю. Без магической вещи херувим не имеет сил вселиться в астральное тело девушки. Обычно это нить из ткани Его хитона, волос из бороды или пыль божественных сандалий. Таких вещей нет в ведении Сатаны — от одного волоска Ад рассыплется в прах. Значит, призраки-голограммы вряд ли имеют отношение к армии тьмы. Дьявол не дал им ключ-артефакт, вот нас с тобой и не плющит метеоритом. Говоря современным языком, похититель — хакер, который пытается взломать Настасью кустарным способом, обходя пароль и запуская вирусы. К счастью, пока это у него получается лишь частично: он способен повлиять на нечто глобальное, но не в силах воздействовать на мелкие детали.

Демон с сожалением поставил на стол пустой стакан.

— Состыкуется, — кивнул он. — И теперь, вероятно, последний вопрос.

— Заколебал уже, — вздохнул ангел.

— Знаю, — отреагировал Агарес. — Но так уж у нас положено: ты умный, а я дурак.

Аваддон сделал вид, будто не заметил издёвки.

— Хорошо, спрашивай.

— Ты сказал — в 1242 году армия Батыя повернула из Венгрии назад в Каракорум, потому что чтицы из будущего изменили прошлое. То есть была реальность, в которой монголы захватили Европу или даже весь мир, а после корректировки Батый остановился и ушёл? Почему же тогда ни я, ни уж тем более ты этого не помним?

Аваддон щёлкнул пальцами — с видимым превосходством.

— Ха, так это очень просто. Каждый раз после корректировки прошлого память у населения Земли автоматически обнуляется. Происходит как бы загрузка нового контента. Ведь нам известно: версия 1.74 полностью обновляет версию 1.00. Мы оба, да и остальные обитатели Вселенной не сохраняют в мозгу уничтоженную реальность. Едва три чтицы напишут одинаковые строчки, забудется всё, что происходило до этого. Вероятно, лишь один Господь в курсе, сколько УЖЕ изменений претерпела мировая история.

За столом повисло тягостное молчание.

— Слушай, это пиздец как сложно осознать, — пожаловался демон.

— Конечно, ибо вас в Аду учат девкам юбки задирать на мессах, — съязвил ангел. — А о философских сложностях не информируют. На самом деле у нас с тобой в данный момент чрезвычайно скверное положение. Мы не знаем, кто похитил чтицу. Мы не знаем, какого рода призраки за нами охотятся. Мы вообще ничего не знаем. Ясно одно — нас хотят либо захватить в плен, либо убить. Буду с тобой честен: мне совершенно не нравится нынешняя реальность, и я хотел бы вернуть прошлое. Люцифер — слуга Божий… Ещё неделю назад при первой мысли о таком раскладе у меня крылья бы завяли.

— Горе-то какое, — ехидно произнёс Агарес. — Не за это ль ты боролся, лебёдушка?

— Представь себе, — огрызнулся Аваддон. — Нынешняя религия на Святой Руси зовётся люциферианством, и здесь в природе нет того, чему я верно служу почти две тысячи лет. Отсутствуют двенадцать апостолов — есть лишь несостоявшиеся демоны вроде Белиала и Астарота, кои разводят певчих птичек и сажают розочки в садах райских. Нет распятия. Нет Рождества, а как следствие — нет и Пасхи. Хочется сказать «тьфу» и «вашу ж мать», но не стану, ибо воспитывали меня в кротости. Взамен мне предлагают поклоняться безрогому Люциферу и сонму сатанинских созданий, консервированных в лампадном масле. Проще говоря, вместо шоколадного пирожного на блюдечке принесли говно. И говорят: а чего ты возмущаешься? Оно ведь точно такого же цвета. Как Господь мог собрать столь мерзких уродов? Неужели он не видит сущности Самаэля?

Демон разбил под столом графин, сделав «розочку».

— Ты переел телятины? — с участием спросил Аваддон.

— Сам ты говно, — задушевно сообщил Агарес. — Знаешь, я уже устал от твоих небесных выкрутасов. Что ни слово, то подколка. Ах, вы свиньи. Ах, девчонкам задницы щупали, серой душились, церкви жгли, водку квасили. Ты достал меня до печёнок. Общие интересы не делают демона союзником ангела. Едва реальность исправится, я с огромным удовольствием выдеру эти убогие chicken wings [8] со своей спины, дорогой братец. Ох, ну да — прими искреннюю благодарность, что ты вытащил меня из психушки. На этом всё. Прекрати демонстрировать своё превосходство. Вы вовсе не победили зло в честном бою. Просто Дьявол умом тронулся, но такое с каждым может случиться. Теперь меня не берут ваши спецсредства в виде распятия и святой воды, и мы в равных весовых категориях. Вякнешь ещё слово про Ад, и я тебе все перья в крыльях пересчитаю, клянусь Сатаной.

Аваддон тяжело поднялся. Некоторое время братья смотрели друг на друга через стол. Кабацкая публика отнеслась к назревающей разборке флегматично, — драки в трактирах на Руси были такой же частью национальных традиций, как валенки или Масленица. Лишь официант хищно выгнул шею, словно гриф, — он уже подсчитал, какой счёт выставит парочке за бой посуды, включая безвременно погибший графин.

— Я сворачивал рога демонам рангом и повыше тебя, — предупредил ангел. — Не думаю, что я сильно постарел и ослаб. Я принимаю твой вызов и с удовольствием вырву тебе сердце: как только мы вернём всё назад, а Люцифер низвергнется в Ад, где ему самое место.

Агарес разжал пальцы, и «розочка» звякнула об пол.

— Отлично. Мне расплатиться?

— Будь так любезен.

Братья покинули трактир. Распахивая двери, каждый ожидал: сейчас они увидят как минимум полк жандармов под командой призраков. Вопреки их опасениям, улица была спокойна: прохожие спешили по своим делам, нарядные барышни продавали французские флажки, а ближайшая церковь отчаянно звонила в колокола, созывая верующих на молитву. Агарес поморщился и повернулся к ангелу.

— Ты иди, я буду позже. У меня же есть в чипе адрес твоей квартиры, верно?

— Да, — после короткой паузы подтвердил Аваддон.

— Ну и всего тебе плохого. Я скоро вернусь. Мне надо немного прогуляться.

…Демон двинулся вниз по улице, чувствуя, как спину сверлит пристальный взгляд ангела. Он усмехнулся. В отличие от Аваддона, Агарес точно знал, куда ему идти и что делать.

Глава 6

Призраки

(К северу от Кремля, под штаб-квартирой Наполеона)

…Жарко. Ну, так не удивительно. В подземелье почти нет воздуха. Только земля и огонь.

Впрочем, им дышать и не нужно. Они перемещаются по тоннелям, улыбаясь друзьям и коллегам, — словно обычные люди. Только иногда их большие, навыкате глаза заливает кровь, а рот заполняется раскалёнными углями. Да, ещё кожа прозрачно-голубоватого цвета. Появляясь на поверхности, они наносят на тело грим, но чаще всего заматывают лица платками. Их внешность пугает людей, поэтому когда-то, очень давно, существам пришлось спуститься под землю. Много тысяч лет назад — великого переселения не помнят даже старейшины. Зеркала в подземелье покрыты особым химическим составом, иначе они запотевают от вспышек пламени и струек пара, вырывающихся из гейзеров на земляном полу. Призраки рождались с умением переносить жар, их призвание — обитать среди языков огня. Такого, что заставляет других двуногих задыхаться в ужасе и хрипеть, покрываясь крупными каплями пота.

Но для них густой воздух подземелья сладок. Как сахар.

Они много что умеют. Например, подчинить себе любое земное создание — как животных, так и людей. Если сейид особенно силён духом — примерно сотню зараз, а то и больше. Обладай человек их способностями, ему потрясающе жилось бы на белом свете… Велишь, например, лесному оленю явиться к обеду, положить себя в костёр и изжариться до нужной кондиции, ха-ха-ха. Но это шутка. Они вовсе не люди.

У них есть легенда — кто же они такие на самом деле. Но об этом — позже.

Призраки подземелья могут быть невидимыми. Они способны следовать за «подчинёнными», управляя ими, как актёр куклой-петрушкой, надетой на кисть руки. Они умеют сеять страх, являя огненное лицо из воздуха. Им не составляет труда создать собственную копию-голограмму: она отправляется в опасный район, видит глазами хозяина и говорит его голосом. Правда, голограмма легко уязвима, и каждое её уничтожение причиняет вред здоровью хозяина… Разрушь девять фальшивых изображений, и можно заказывать похороны и вызывать плакальщиц. Словно драконы, при нужном запасе энергии призраки изрыгают огонь — достаточно сильный, чтобы спалить целую улицу. Но таких существ — расулов, — осталось под землёй очень и очень мало… Про призраков ходит много легенд — и, пожалуй, ни одна не отражает всю правду. Суеверия предполагают, дети подземелья бессмертны, а это вовсе не так. Да, живут долго, примерно триста лет, но всё равно умирают. Они неприхотливы. Питаются тем, что даёт земля, — мышами, кротами, червяками, мокрицами. Кстати, вы зря смеётесь.

Запечённые на открытом огне мыши очень вкусны. Не хуже цыплят.

Издавна земные матери, особенно в кочевых племенах пустынь, шепчут своим младенцам: их запрещено видеть. Это как проклятие. Если вдруг узрел призрака, ты сгоришь, либо привидение убьёт тебя. Выбор в обоих случаях небогатый, поэтому дети их страшно боятся. Потом они вырастают, но парализующий страх вечно преследует во взрослой жизни.

На каждом углу в подземелье расставлены чаши с огнём.

Это вроде как фонтаны на поверхности. Только вода призвана охлаждать, а пламя — даровать необходимое тепло… или энергию, если хотите. Содержимое чаш разнообразно: где-то горой насыпаны тлеющие угли, где-то жирно лоснится сырая нефть, а где-то — оливковое масло. Языки пламени освещают каменные своды — огромный подземный дворец, точнее сказать, город. Их первые поселения, как Деринкуйю в Турции, давно покинуты, и туда пускают толпы туристов. Целые мегаполисы уходят в землю на десять этажей. По холодным, лишённым света каменным туннелям можно пробраться вниз, лишь согнувшись в три погибели, и экскурсоводы объясняют: вот тут жили женщины, здесь располагались столовые и — о, смотрите, выдолбленная из мрамора овальная комната, похожая на тронный зал королей. В ходу чрезвычайно много версий, кто проживал в этих подземных городах — и гномы, и раса карликов, и гонимые иноверцами язычники. Нет, люди так и не узнают правду: исчезая, призраки тщательно подчищают за собой все следы, уничтожая рисунки и картины, стирая мозаику на стенах.

Их художники всегда изображают только одно — огонь.

В подземелье часто бывают гости. Они входят сюда лишь однажды, дабы никогда не вернуться наверх. Чёрный Алтарь в круглой, тщательно выдолбленной пещере впитал пепел тысяч жертв. Их бог милостив, но любит пышные застолья. А какое же празднество обойдётся без хорошего угощения? Богу тоже надо есть, и верная паства под покровом темноты выходит на охоту, забирая людей с улиц. О, вы наверняка думаете, что речь зайдёт о тонконогих бледных девственницах? Послушайте, девственницу сейчас и днём-то трудно найти, а не то что в три часа ночи. Фастфуд бога — загулявшие поздние прохожие, спящие на вокзальных лавочках бомжи и пьяная молодёжь у ночных клубов. Само собой, не сравнить с прежними яствами, но, к общему счастью, бог весьма неприхотлив.

И, разумеется, добродушен. Он всегда и везде помогал своему народу.

Гостя приводят в подземелье, — он под внушением и не пытается бежать на свободу. Пленника влекут к святилищу: каждый призрак, стоя у Великого Жертвенного Пути, низко кланяется пришельцу, славя его великолепное будущее. Ибо стать пищей богов — великая радость и почёт… Увы, далеко не все это осознают. Один гость как-то раз вырвался из-под контроля — бывает, иногда сильный разум невозможно полностью обволочь плёнкой. Он выл, кричал, метался, чуть не разрушил одну из чаш. Идиот. Усладить желудок бога — большая честь… совсем не доступная призракам. Иначе они сами с огромным удовольствием легли бы на камень Чёрного Алтаря.

Вечером таверны подземелья переполнены.

У призраков очень сложная жизнь, и им надо утешиться. А что их утешает? Они пьют жидкий огонь — и, чувствуя, как пламя разливается по жилам, затягивают грустные песни. В подземелье редки поводы веселиться. Хотя тут есть и свадьбы, и похороны, и даже казни. О да, Король временами суров — людям с его должностью сварливый характер, похоже, передаётся по наследству. А подземные подданные робки, как цыплята, выращенные в инкубаторе. Сегодня наверняка кого-то казнят, ибо Король пребывает в плохом настроении. Отряд лучших, посланных на поверхность, вернулся с пустыми руками. Да ещё и принесли с собой двух раненых — Хуну и Илль. Их голограммы расстреляли, а значит, отняли часть жизни. Бесславное отступление взволновало подземелье, и под треск огня, собравшись в группы за столиками, огненные призраки шептались: что принесёт с собой королевский гнев? Лучшие оправдывались, как могли, — по словам лазутчиков, они превзошли сами себя. Подчинили целую роту жандармов. Овладели разумом двух профессиональных гранатомётчиков. А дирижабль? Прекрасная, замечательная работа. У Хуну это третья жизнь, а вот у Илль — пятая: она бледна, с её лица отхлынула синева. Так что же сегодня будет? Об этом никто и ничего не знает…

…Алтари скрыты под грудами обугленных костей. Их всего два, у подножия каждого по статуе, одна стоит на коленях, другая — выпрямилась в полный рост. Зал святилища за сотни лет жертвоприношений пропитался дымом и золой, стены пахнут копчёным мясом. На граните — отпечатки тысяч лиц: тех, кому суждено превратиться в завтрак бога. У призраков нет специальных служителей культа, все они — нация жрецов. Крики жертв сладкой музыкой достигают ушей владыки, иначе маленькому народцу не выжить во враждебном окружении. Они и так вынуждены постоянно перемещаться в подземельях: тут роют шахты для угля, здесь — ищут нефть, а там — копают котлованы для зданий. «Поверхностным крысам» мало захватить всю землю, они вторгаются сюда, в святая святых. Племя огня давно кануло бы в небытие, но… Да, его хранит сам бог.

Король появляется из тронного зала. Мрачный и грустный.

Подданные склоняются перед величием, слышен лишь треск огня в чашах. Монарх останавливается напротив отряда лучших — и угли в глазах воинов гаснут. Король явно хочет что-то сказать, но… В этот момент его обуревают мысли. Он терзается сомнениями: а что даст казнь нерадивых? Воистину, эти двое сродни полубогам, раз одолели целую роту «крыс» и ушли из-под клюва огромной летающей птицы. Как им удалось? Лучшие способны взять под контроль целый батальон, но силы подземного народца не безграничны. Сегодняшняя неудача свидетельствует — надо найти другой метод. Только вот какой? По лицам раненых Хуну и Илль пробегает дрожь, хотя Король разворачивается и уходит в сторону святилища. Это не вносит успокоения в ряды подданных, призраки близки к панике. Вдоль рядов гулом проносится шёпот. Король исчезает в святилище, в массивной каменной двери слышен скрежет ключа.

Теперь ему никто не помешает. Он подходит к плите — прямо между алтарями. Жмёт на неё всей ладонью, широко расставив пальцы. Плита с грохотом отъезжает, как дверь шкафа-купе, сокрушая обломки костей. Властитель шагает в проём.

Внутри ничего нет. Точнее — почти ничего.

Лишь чужеродная святилищу стойка из прессованных опилок с кнопочным аппаратом для связи. Король, высочайше тыкая в кнопки, набирает хорошо знакомый номер. Один раз, второй, третий. Он ждёт долго, заметно волнуясь, — где-то с полчаса, — пока невидимый абонент наконец не снимает трубку. Король начинает говорить. Изредка замолкает. Вставляет фразы. И наконец, молчит, прикрыв глаза. Со стороны кажется, будто он уснул… Но это далеко не так. Затем монарх подземного царства кивает — вслепую. Не проронив ни слова, кладёт трубку на рычаг. Сделав шаг назад, кланяется аппарату. Пятясь, выходит из тайника и возвращает себе зрение. Король идёт к центру святилища, под ногами хрустят обломки сгоревших черепов. Он улыбается.

Бог дал ему новое задание.

Он предпочитает беседовать с ним наедине. Хотя все призраки подземелья давно в курсе, что бог общается с Королём по телефону. И для них тут нет ничего необычного. Ведь бог обязан поддерживать прямую связь со своим народом… разве не так?

Апокриф третий

«ЗАГОВОР»

— …Что, опять?! И как это вообще называется, хотела бы я знать?

Преисполненный душевных мук, Адам уставился в густую траву у себя под ногами. Ева, подбоченившись, стояла у Древа Познания — разумеется, совершенно голая. «Начинается, — с тоской подумал Адам. — Господи, ну зачем ты так? Разве одному в Эдеме мне жилось скучно?» Он с удовольствием исчез бы в кокосовой роще, однако идти ему было ровным счётом некуда. В лесу запели соловьи — как-то особенно издевательски.

— Слушай, — робко сказал Адам. — Ну не всё же столь ужасно…

— Неужели? — чувствуется, будь у Евы крылья, она так и взвилась бы в воздух. — Я просила принести из джунглей двадцать семь бананов, а ты притащил пятнадцать! Мы с тобой составляем всё население Земли, и ты только что поставил человечество на грань голода!

— Ты ещё прошлые не доела… — нерешительно подметил Адам.

— И что? — пронзительный голос Евы перекрыл даже трели Соловьёв в роще. — Я света белого не вижу, с утра до вечера листья разбираю, ветки, чтобы нам удобно спать было и жуки в волосы не лезли. А ты даже двадцать семь бананов не в состоянии добыть? Ох, за что мне такое наказание… Говорил мудрый папа: не связывайся ты с этим Адамом!

— У нас один папа, — прояснил ситуацию Адам. — Фактически ты мне сестра. И в некотором роде, можно сказать, дочь, поскольку тебя сделали из моего ребра.

Ева с резким свистом набрала воздуха в лёгкие.

— Боже ты наш милостивый! И как у тебя ума хватило ляпнуть такое? Перед написанием книги всегда делают черновой вариант. Я и есть финальное создание Господне!

«И почему Эдем такой маленький? — страдальчески вздохнул Адам. — Я обречён выслушивать вопли существа, сработанного из моих же костей. Откуда я мог знать, что ребро даст подобный эффект? Честное слово, стоило предложить нечто другое. Возможно, фалангу пальца? Ухо? Или кусочек нижней части ягодицы? Ну да, оно будет вернее: так или иначе, любой разговор с Евой заканчивается полнейшей задницей».

Меж тем женщина продолжала сокрушаться.

— Вот не повезло мне, горемычной. И чем я это заслужила? У других-то Ев небось бананов в Эдеме завались, дел никаких, живут себе припеваючи, а-а-а…

— Ты единственная на свете Ева, — перебил её Адам. — Других, извини меня, не существует.

— Да какая разница! — взбеленилась женщина. — И так понятно: наличествуй в Эдеме иные дамочки, их положение было б куда завиднее моего. Настоящий Адам обязан всем обеспечить жену — и бананами, и пальмовых листьев нарвать, и с комарами сразиться. А ты что? Я даже не знаю, зачем живу с тобой. От тебя в дикой природе никакого толку!

«Да и от тебя тоже», — хотел парировать Адам и вовремя прикусил язык. Он не должен показывать, что просвещён в весьма щекотливом вопросе — как именно мужчина познаёт женщину. Для скандалистки Ева была удивительно невинна в телесных вопросах. Она ни разу не задалась мыслью, зачем ей то, что находится внизу живота. Правда, однажды приказала Адаму изловить в ручье парочку особо зубастых пираний — чтобы с их помощью подстричь волосы на лобке. «Так эффектней, — призналась Ева. — В толк не возьму, зачем Господь даровал эти заросли?» Лиха беда начало — скоро она удалила пираньями всю растительность на ногах и в области подмышек. А вот важная часть тела Адама (а он-то уж знал, КАК она умеет работать) совершенно не использовалась Евой по прямому назначению, она лишь изредка требовала глушить ЭТИМ рыбу и колоть кокосовые орехи.

Нельзя сказать, что Адам страшно ненавидел Еву. Когда она держала рот закрытым, то слегка ему нравилась. Но поскольку такое случалось исключительно во время очень глубокого сна, проблема оставалась неразрешимой.

«Намекнуть ей деликатно, что ли? — страдал ночами Адам. — Давай нормально вечер проведём. Погуляем в лесу, выпьем забродившего сока пальмы, поцелуемся, а там и… Не-не, она ж сразу с визгом Господу побежит жаловаться». Изредка (грех, понятное дело) ему хотелось, чтобы Ева, купаясь утром в ручье, захлебнулась и утонула. Адам в отчаянии гнал от себя эти мысли… Но после грезилось, как полуслепой слон по ошибке принимает Еву за пальму и душит её хоботом. Конечно, нет гарантии, что Бог не создаст ему опять столь же бездарную компаньонку. Но, кажется, хуже всё-таки быть не может.

Ева продолжала орать. Терпение первого человека истощилось.

— Слушай, да пошла ты к дикобразу! — Этого зверя он видел только сегодня, и голая Ева на его иголках, по мнению Адама, смотрелась бы весьма уместно. — Я пойду в джунгли спать.

Ева захлебнулась на полуслове. Обняв обеими руками ствол Древа Познания, она со слезами на глазах смотрела на обнажённые ягодицы своего сожителя, удалявшегося в сторону пальм и обезьян. Ну почему, вот почему?! Она же так его любит. Бездушное, чудовищное существо. Взял и послал к дикобразу. Разве так поступают с любимыми?

Змий появился незаметно — скользнув вниз из кроны Древа.

Небольшая рептилия — её вполне можно было принять за ужа, если бы не антрацитово-чёрная шкурка и треугольная голова аспида. Плотоядно обозрев упругие прелести Евы, змий высунул раздвоенный язык и слегка им прищёлкнул.

— Вот скотина, правда? — участливо заметил гость.

— Да, — охотно согласилась Ева. — Подонок ещё тот. Чувствует ведь: деваться мне некуда. Конечно, куда я пойду из Эдема? Не уверена, что за его пределами найдёшь даже приличных пираний для удаления волос. Изменила б ему назло — так вот не с кем.

— Ш-ш-ш, — удовлетворённо кивнул змий. — Ты в курсе смысла измены?

— Ну да, — неуверенно сказала Ева. — Это когда другой муж принесёт бананы?

— Не вполне так, — покачал головой аспид. — Я вижу, тема знакома тебе лишь частично.

Змий в чём-то был солидарен с Адамом. Уже второй месяц кряду он пытался подбить Еву на поедание плодов с Древа Познания, и максимум, что ему удалось донести до женского мозга, — метод эпиляции с использованием пираний. Да, эпиляция изрядно испортила Адаму кровь… Но этого маловато для достижения поставленной цели.

— Сейчас ты скажешь — ага, а вот съела бы ты плод с дерева… — поддела Ева.

— Я?! — фальшиво возмутился змий. — Да ни в жизнь! На инжир [9] тебе эти знания? Лично я считаю, что женщине достаточно сисек. Уж не пойму почему, но у меня твёрдое убеждение: если есть сиськи, потребность в мудрости отпадает. Адамы валом повалят и столько бананов на горбу притащат — обещаю, год есть будешь. Правда, у тебя с этой частью тела проблемы. Лично вот я по-дружески рекомендую увеличить грудь.

Бледное лицо Евы пошло красными пятнами.

— А как это сделать? — моргнула она сразу обоими глазами.

Змий ласково обвился вокруг её предплечья.

— Попроси Господа, — доверительно шепнул он. — Чего ж проще? Приди к Богу да скажи: хочу, чтобы волосы на теле не росли, замучилась пираньями щёлкать. Грудь нехай вырастет на пару размеров побольше, да и с задницей можно чуточку поколдовать. Ноги стройнее, пальцы тоньше, ямочки на щеках. Полный набор красоты. Ты знаешь, как я тебя обожаю, но Господь с тобой слегка накосячил. Он часто так — создаст, а потом думает: да зачем? Понять можно — скучно, одиноко, ни инжира вокруг, кроме облаков. Напросись к Нему на аудиенцию, когда дежурный ангел явится записывать просьбы. Обалдеют, но не откажут.

Ева нерешительно пожала голыми плечами.

— Бог… Он исключительно занятой, у Него всегда столько дел… Он… такой строгий…

Змий в возмущении всплеснул хвостом.

— Да ладно! Кем ему ещё заниматься? Мир давно создан, еноты по нему бегают. Сиди себе да релаксируй, на море гляди с облаков. Пусть он, скажем, сотворит тебе подругу… или десять. Болтаете вместе, сплетничаете об ангелах, а Адам из джунглей бананчики таскает, пока вы пираньями красотень наводите. Иначе, в конце-то концов, зачем нужны эти Адамы?

Ева задумалась.

— Я так точно не уверена, — предположила она, — но знаешь, он обалденно колет орехи.

Змий ехидно ухмыльнулся.

— Я хочу задать тебе один вопрос… — прошипел он. — Согласно указу Божьему, вы ведь должны повелевать всеми зверями земными, правда? Тогда я не понимаю, с какого боку Адам всегда ищет бананы САМ? Уж куда логичнее приказать их принести носорогу или, на худой конец, стае шимпанзе. Но не-е-ет… Он лично пробирается за плодами и постоянно приносит меньше, чем нужно… То есть рвёт явно впопыхах. Любовь моя, разве это не подозрительно? Вдруг он занимается в чаще лесной совсем другими делами?

Ева побледнела ещё сильнее. Курносый нос первой женщины заострился.

— Я так и знала. Я это чувствовала. Наверное, ОН ИХ ТАМ ЖЕ И ЖРЁТ!

Змий отвернулся — и шёпотом грязно выругался. Точнее, хотел выругаться, но так как бранных слов вообще не существовало, помянул лишь ангелов Божиих. «Да что ж за жизнь-то, — огорчился аспид. — И „твою мать“ не скажешь, поскольку матери у дуры и в помине нет. Теперь ясно, почему, в отличие от остальных животных, они здесь не делают попыток размножаться? Дама конкретно тупа, как пень пробкового дуба». Змий не потерял надежды, но осознал: времени требуется больше, чем он думал изначально.

Впрочем, он добьётся своего.

— Наверняка жрёт, — кисло согласился он. — Причём в три горла. Ладно, подруга, приятно было поболтать. Я поползу, забот полон рот. А к Древу ты всё же присмотрись. Зачем бананы, когда такая прелесть сама в рот просится? Ну, бывай, всего тебе хорошего.

— Заползай, как сможешь, — улыбнулась Ева.

…Она так и не увидела, в КОГО именно превратился змий глубоко в чаще леса, когда убедился, что его не видят посторонние глаза. Надо думать, её бы ОЧЕНЬ это удивило.

Глава 7

Создатель

(Москва, Лазаревское кладбище, полночь)

…Агарес, осторожно держа на весу мензурку, перелил туда жидкость с фарфорового блюдечка. Жижа по консистенции напоминала мёд — такая же тягучая и плотная, однако совершенно чёрного цвета. Закрепив стеклянную ёмкость в особом зажиме, демон, затаив дыхание, подсыпал граммов сорок зернистого порошка, по виду напоминающего измельчённую гречку. Над мензуркой яркими искрами полыхнуло зелёное пламя.

— Ух ты! — радостно сказал сам себе Агарес. — Надо же, мастерство не пропьёшь.

Нужные компоненты он доставал весь день. Обед в «Деннице» опустошил краденную у мертвеца кредитку, просить же денег у ангела демон не стал — по идейным причинам. Поначалу он планировал ограбить отделение официального спонсора французской оккупации Москвы — банка «Лионский кредит», — но отверг эту затею как излишне масштабную и громоздкую. Посему демон подверг чарам двух офицеров, получавших в банкомате отпускные, и легко избавил их от наличности. Далее слуга Сатаны расплатился добытыми франками в гипермаркете «Ашан», где приобрёл мензурки, аптекарские весы и прочие штуки, необходимые для действа. Денег хватило в обрез, у кассы Агарес уже прикидывал, не зачаровать ли ему и продавцов магазина, но в последнюю секунду решил, что для демона это чересчур мелочно.

Чёрного петуха он украл на фермерском рынке. Лягушек наловил в пруду.

Ну и, наконец, нашёл нужное кладбище. Здесь, в Марьином лесу, уже лет сто как погребают неимущих бедняков и бездомных бродяг, у семей коих нет денег на похороны. На Лазаревском не в чести помпезные памятники, отсутствует престижная охрана, не горят фонари, и вообще оно как бы предоставлено самому себе. Поэтому тут (большое спасибо силам зла) более чем достаточно подручных материалов для осуществления его плана.

Он раскопал несколько могил подряд. Итак, что в итоге получилось?

Всё, чему учил сам Сатана на спецкурсах «Практической демонологии». Печень жаб, сердце чёрного петуха и прах покойной незамужней девушки он взбил миксером — отличное, надо сказать, изобретение. Горсточку осиновой коры припудрил пеплом летучей мыши (куплено у пьяного сторожа в зоопарке, всё же Россия — это Россия), взболтал в мензурке и залил собственной кровью. На левой руке демона алели глубокие порезы — крови понадобилось много. Он отодвинулся, скептически посмотрел на посудину — как заправский шеф-повар в ресторане, только что сварганивший фирменный салат.

Над Лазаревским кладбищем застыла ледяная тишина.

Могилы преобладали безымянные, поэтому он копал наугад. Демону повезло с ходу наткнуться на братское захоронение, где скопом свалены мертвецы: ух ты, настоящий шведский стол. Луна не спешила появляться в чёрном небе, но гробокопатель имел кошачье зрение. О, сколько сотен раз ему пришлось проводить корпоративы Ада на заброшенных кладбищах, используя кости трупов как барабанные палочки! Неужели всё ушло в небытие с воцарением империи добра? Как печально. Ведь это было целое искусство — и холод органной музыки во время сатанинской мессы, и голая девушка на алтаре, и зелье из сладкой водки и лесных трав: такое умеют варить лишь знахарки с богатым вековым стажем. Подумать только, какой замечательный мир канул в Лету. Он словно Робинзон Крузо, одиночка на необитаемом острове, единственный демон в целой Вселенной. Чего там шабаш — часовню завалящую поджечь, и то отныне не с кем. На грёбаных лугах добра цветы зла не расцветают. Обидно до боли в сердце.

Лес зловеще шумел. Среди ветвей кричали ночные птицы.

Демон подумал, что сейчас походит на идиота. Перемазанный землёй и кровью, сидящий на краю могилы у наспех разожжённого костра, что твой некрофил-любитель. Но увы, ему это необходимо. От постоянной близости Аваддона он уже сходит с ума. Как ему не повезло с братом! Из того ведь мог получиться весьма качественный демон. Не сказать чтобы прям шикарный, но вполне ничего себе. Парочка жертвоприношений, три-четыре сбивания с пути истинного, один секс в монастыре (можно чисто формально), и пожалуйста — демон готов. Поначалу пусть обслуживает в Аду грузовых драконов, а впоследствии его можно повысить… скажем, до соннелона. Так, чего-то он размечтался. Надо тщательно пересчитать, что имеется в наличии. Вдруг компонентов не хватает.

Печень жаб — пять штук.

Сердце чёрного петуха — одно.

Прах девушки — двести грамм.

Собственная кровь — четверть литра.

Толчёный череп мертвеца — один стакан.

Глаза паука — семь (паук в процессе вырвался и сбежал).

Сера — одна коробочка.

Рог козла — две штуки (купил на блошином рынке).

Белена и волчьи ягоды — три горсти.

Экскременты лося — один пакетик (не спрашивайте, как добыл).

Осиновая кора + летучая мышь.

Кажется, ничего не забыл. Надо же, как дрожат руки. Отвык, совсем отвык. А ведь когда-то слыл в Аду отличником — демон с высшим образованием, далее практика на Земле, написание трёхтомника «Краткое введение в основы демоноводства», тренировка мелких бесов… Да всех регалий и не перечесть. Ладно, у него получится… иначе несдобровать. Он всего сутки вместе с этим сучьим ангелом, и натурально едва не помешался.

Где-то глубоко в чаще ухнула сова.

Агарес аккуратно выложил из светящихся углей пентаграмму. В самом центре укрепил пробирку с эликсиром. Окропил пять углов звезды собственной кровью и воздел обе руки — выставив указательный палец и мизинец, символизируя рога Сатаны. Чуть запинаясь, демон прочёл заклинание на латыни. Потом повторил на греческом. Затем — на аккадском, забытом языке царей Вавилона. Отчаявшись, добавил древнеегипетский.

Ничего. Вернее сказать, СОВСЕМ ничего.

Со злости демон сломал растущее на могиле деревце. Ну надо же! Убить целый день, чтобы получить нулевой результат. Вот что он сделал не так? Набор веществ точный. Место выбрано правильно. Заклинания проверены временем. Однако не работает. Почему? Он не тому жертвует? Ну конечно! «Обращаюсь к тебе, Господин мой, Сатана». Вот где он лажанулся. Если Сатаны в природе нет, он не выполнит нужных просьб. Но кому тогда посвящать заклинание? Час от часу не легче. Может, необходим конкретный ритуальный танец на могиле? Демон представил себя танцующим чардаш, и ему нравственно поплохело. «Думай. — Агарес ударил себя кулаком по лбу. — Должно же быть какое-то решение!» Он запрокинул голову, глядя в чёрное небо. На нос демона упала капля. Дождь. Мгновение — и на кладбище обрушился сильный, буквально тропический ливень. Надо ли удивляться, что угли вмиг погасли, а эликсир, где смешались труды полного дня и весь курс демонологии, изрядно разбавился водой. Агарес пошатнулся и плюхнулся прямо в грязь. У него не осталось сил даже материться.

За спиной веером развернулись мокрые постылые крылья.

В гневе вырвав пучок перьев, Агарес швырнул его в центр размякшей пентаграммы.

Спустя секунду демона отшвырнуло назад, будто взрывной волной, — инсталляцию на могиле сотряс разряд молнии. Пятиконечная звезда взорвалась зелёным огнём, искры подожгли соседние деревья. Демон явственно ощутил запах палёной кожи. Место колдовства вдруг засияло мерцающим светом, переливаясь и вспыхивая, подобно планктону в ночном море. Он услышал тяжёлый рёв. Латинские фразы между раскатами грома звучали так, будто на землю роняли свинцовые гири. Слов демон не разобрал. Поверхность кладбища жёстко тряхнуло, с деревьев посыпались листья и обломки сучьев. Пустая могила на глазах Агареса, пузырясь, заполнилась водой.

Впрочем, это была не вода.

Из ямы выползло нечто странное — тёмная масса с радужными разводами. Вымокший до нитки демон в изумлении смотрел, как гость покрывается зелёными чешуйчатыми щитками. Острые когти на лапах соединились перепонками, как у лягушек. Во тьме кладбища зажглись два изумрудных, воистину кошачьих глаза. «Кажется, я переложил экскрементов лося, — панически мелькнуло в голове у Агареса. — Или праха покойницы пересыпал? Надо было точность аптекарских весов проверить». Существо в чешуе, окончательно сформировавшись, село на край могилы. Кроваво-красные губы расплылись в улыбке, затем, сомкнувшись, издали поцелуйный звук.

— Вот блядь… — от всей души высказался демон.

Его дальнейшие слова заглушили раскаты грома.

Глава 8

Реклама

(Резиденция императора французов, полдень)

…Экран телевизора показывал рослого молодца с чёрной повязкой на правом глазу.

— Иногда так хочется вломить врагам святой Руси, что просто сил нет! — рокотал он, засучивая рукава. Раскидав по баскетбольной площадке десяток худосочных жандармов, детина высвободил из глянцевой обёртки шоколадный батончик и смачно откусил, подмигнув уцелевшим глазом. «Кутузов — съел „сникерс“ и перебил всех французов! — зажглись на экране крупные буквы. — Только осенью специальная акция: позвони в Фили по горячей линии доверия и прими участие в освобождении Родины!»

Послышались горестные вздохи и гневные восклицания. Холёная рука с перстнями потянулась к пульту.

— Вот уж не ожидал, что «сникерс» не побоится выступить генеральным спонсором Кутузова, — расстроенно сказал Наполеон. — Хотя ролик жалкий плагиат, высосан из пальца: откровенно копирует нашу идею с рататуем. И показывают не в прайм-тайм.

Бонапарт сидел за конференц-столом в Грановитой палате на особом высоком стуле. Император был одет в чёрный костюм (делавший его похожим на работника конторы ритуальных услуг), тело облегала бордовая рубашка, а ступни — лаковые туфли, творение оккупированных дизайнеров Неаполитанского королевства. Жидкие волосы Бонапарта его личный парикмахер каждое утро бережно зачёсывал назад и завязывал в хвостик.

— Да вообще не на что смотреть, сир, — с готовностью поддержал начальство Даву, маршал по маркетингу. — Сразу видно, бюджет никакой, сценарий слизали, а камеру, клянусь Люцифером, перс или монгол держит. «Сникерс» польстились на дешевизну. Дни Кутузова сочтены, мой император… Последняя рекламная кампания у него была аж при Бородино. Там, знаете, лишь один ролик, призывающий Францию сдаваться (с участием Гармаша и Безрукова), стоил под миллион франков. Не спорю, мы тоже потратили кучу денег, в Москве реклама дороже, чем в Париже. Но, как видите, мы в Кремле…

— Благодарю, о храбрый маршал. — Наполеон подставил лицо под дуновение кондиционера. — Однако какой толк с этого Кремля? Вступая в Москву, я ожидал, что мне поднесут ключи и пароли от компьютерной сети города, но подлый Кутузов успел всё умыкнуть с собой, и моя армия перебивается халявным вай-фаем в городских кафе.

Лакеи бесшумно расставили на столе тарелки с лягушками в кляре.

— Увы, не это самое опасное, — продолжил император, взяв лягушачью лапку и обернув её папиросной бумагой. — Кутузов как бы специально уклоняется от крупных рекламных кампаний, делая упор на такие вот низкобюджетные ролики-клоны. И, между прочим, достигает успеха. Скинхеды Дениса Давыдова всё чаще бьют жандармов в метро, а люди на улицах показушно пьют квас вместо кларета. Таким образом, конкурент сохраняет деньги, а мы их теряем. И вот, мои маршалы, я хотел бы показать вам ещё одну русскую рекламу.

Палец Наполеона вдавил кнопку пульта.

Ролик запечатлел парочку, увлечённую любовными упражнениями на деревенском сеновале. Вспотевшие, с застрявшей в волосах соломой, тела сплелись так, что ничего предосудительного видно не было. Хотя доминировал явно парень, обращаясь с девушкой довольно жёстко. В конце клипа оказалось — на плечи девушки наброшен мундир дивизии французских гусар. Появилась заставка презервативов «Дюрекс», женский хор, лихо взвизгивая, пропел:

— Мой милёнок как Кутузов —

Скоро трахнет всех французов!

Император, беззвучно выругавшись, выключил телевизор.

— Какая мерзость, сир, — передёрнул плечами маршал рекламной службы Мюрат. — Ведь ничем не гнушаются. Удивительно неприятные методы конкуренции, это противозаконно.

— Сударь мой, — сердито перегнулся через стол Бонапарт. — Вы что, чересчур увлеклись бюстом голой мадемуазель на экране? Безусловно, клип доморощенный и, как водится среди бояр рюсс, снят за два сантима, это не обсуждается. Но обратите внимание: факт, что русские нашли потрясающий рекламный ход, склоняя рифму «Кутузов — французов». Плебеи из ле мюжиков такие штуки обожают. А моё имя, к сожалению, почти ни с чем не рифмуется. Стало быть, мы теряем прекрасную возможность ставить слоганы на поток.

Грановитая палата погрузилась в печальную тишину.

— К нам пришёл Наполеон, принёс вареник и топор! — рискнул импровизировать маршал пиара и коммуникаций Ней, гордо оглядев соратников. Те потупили взгляды.

— Ваш слоган звучит как говно, дорогой маршал, — отрезал Бонапарт. — И пусть топор с вареником, при грамотном подходе, навевают ассоциации с продуктовым изобилием и обширными стройками, большинство населения его не поймёт. Мне нужна грамотная реклама для всех — бояр, купцов, ле мюжиков, — а не заумный арт-хаус. К сожалению, я вижу, что ваш креатив истощился. Где слоган, принёсший нам взятие Москвы? «Война с Францией — только экологически чистая интервенция, не содержит токсинов и ГМО!» Ведь, если не ошибаюсь, милый маршал Даву, это была именно ваша идея, не так ли?

Даву улыбнулся, раскрыв рот, полный золотых зубов, — наград за победу в рекламном фестивале «Львы Аустерлица». Прочие маршалы сделали вид, что не слышат похвалу.

— Да, сир, разумеется, сир. Мне очень приятно.

— Я не забываю успехов, маршал. Хотя бы потому, что вы не проиграли ни одного фестиваля, а ваша реклама всегда отличалась масштабом и помпезностью. Да и тут — вся Москва в плакатах, рекламные клипы, режиссируемые лично великим Талейраном, — пусть и затратно, зато качественно. Увы, тем не менее мы продолжаем терять рейтинг. Вспомните наши позиции ещё десять лет назад! Да вся Россия умилялась от Франции. Недорогие туры в Париж, песни шансонье, популяризация вина «божоле» и лягушачьих лапок — их вкушали с таким удовольствием, что мне ночами грезились болота, где толпы лягушек-инвалидов мрачно стоят на микроскопических костылях. А французское кино! Спецэффекты, страсти, высокобюджетное уничтожение планеты на экране. Эта страна свалилась к нашим ногам, как перезревшее яблоко. А теперь что, месье?

Маршалы дружно зацокали языками.

Цоканье в переводе означало очень многое. Дескать, раньше и трава была зеленее, и фуа-гра жирнее, и любовь по-французски — так французиста, что словами не передашь. Евгений Богарне, маршал по эксклюзивному креативу, в глубочайших мысленных страданиях прикусил губу, стараясь изобрести достойную рифму к слову Наполеон. Но ничего приличного в голову не врывалось — разве что «он», «игуанодон», «слон» и «хамелеон». За подобную ерунду великий император вряд ли похвалит.

— А может, ну её, эту Россию? — робко сказал Богарне.

Взгляды маршалов едва не пронзили его насквозь, как сабли кавалерии. Даву стал подниматься, засучивая правый рукав пиджака, но на нём повисли Ней и Мюрат.

— Дуэль… — задыхался Даву, фырча, как морж. — Немедленно! Эй, шпаги нам!

Наполеон шлёпнул открытой ладонью по столу.

— Евгений прав, — грустно согласился он. — Я тоже подмечаю, что мы зря теряем тут время. Тратим деньги на рекламные кампании, нанимаем лучшие пиар-агентства, тогда как Кутузов спокойно может втихую учредить левую фирмочку вроде «Тарутино Лимитед»,[10] собрать пожертвования спонсоров, и — сильвупле. Трудно играть с партнером, у которого припасено сорок тузов в потайном кармане. Здесь ведь деньги не принято хранить в банках.

— Разве что в трёхлитровых… — вставил Богарне, стараясь не глядеть на Даву.

— Вуаля, — кивнул Бонапарт. — Иначе говоря, моё сердце холодит неприятное предчувствие. Наша русская кампания напоминает третий сезон «Игры престолов»: сначала все долго и нудно куда-то шли, а потом разом взяли и передохли. С кем нам, пардон, соревноваться — с этими роликами за двести франков? Я не вижу достойного противника.

Он положил на тарелку изящно обглоданную лягушачью косточку.

— Обидно, мой император, — поддержал Мюрат. — Мы, обладающие лучшей в мире машиной пропаганды и прекрасными финансовыми возможностями, проигрываем в рейтинге какому-то одноглазому проходимцу с доморощенными специалистами по маркетингу. Наши рекламные кампании заставили склониться перед Францией народы Германии, Австрии и Португалии. Даже британцы, на чьём языке говорит половина мира, и гордые ацтеки прониклись красочностью роликов. Каждое выступление Наполеона на youtube традиционно собирает как минимум пять миллионов «лайков». Мы убедили всех, что французский стиль жизни и французская кухня бесподобны, а любой чахлый иностранец ощутит экстаз благоденствия под скипетром нашего великого монарха…

Ней заёрзал на стуле.

— Ну, не совсем… — возразил он. — Вспомните, пиар-кампания в Испании провалилась.

— О, ну так испанцы ничуть не лучше русских, — брезгливо махнул рукой Мюрат. — Они слабо восприимчивы к рекламе, даже к самой профессиональной. Но Россия — это худший вариант, мон шер. Здесь есть три бренда, которые никогда не надо рекламировать. Алкогольные напитки, ремонт дорог и борщ популярны всегда. Проблема в следующем, ведь все мы знаем: сила «Великой Армии» — иллюзия. Мы столько денег вложили в рекламу Франции, что на войну средств уже не осталось. И если начнётся восстание, то империя рухнет. Наши жандармы прекрасно умеют обращаться со смартфонами и сутками торчать в «Фейсбуке», но против Кутузова им несдобровать.

Даву, грозно сверкая зубами, начал опять подыматься, но его придержал за рукав Ней.

— Вы правильно оцениваете реальность, мон ами, — грустно заметил Богарне. — Что там Кутузов с его малобюджетным отребьем! Скинхеды Давыдова и Кожиной совсем обнаглели. Представляете, едет недавно в метро от «Ветхозаветной» полковник Франсуа Бертье — заслуженный ветеран, кавалер ордена Почётного легиона, культурный человек и большой интеллектуал. И вот, на станции «Илья Пророк» заходят в вагон давыдовцы. Ни «бон суар» тебе, ни «бон жур», сразу прицепились к пожилому человеку, обозвав его «лягушнёй зачуханной». Мсье Бертье любезно поклонился и объявил наглецов арестованными. Так мало того, что они вызывающе отказались пойти с ним, — бедолагу избили прямо в вагоне, а затем взяли ножны от его же сабли и… Нет, мои уста не осмеливаются это произнести.

Богарне склонился к уху Мюрата и что-то быстро шепнул.

— Не может быть, — с удивлением воззрился на него Мюрат. — Они же туда не влезут!

— Мне, как и вам, остаётся ужасно сожалеть, но таки влезли, — горько улыбнулся Богарне. — Прочтите вчерашнюю сводку происшествий. Мы уже имеем дело с организованным сопротивлением целой группы лиц, и, похоже, они не являются целевой аудиторией нашей рекламы. В Москве произошла серия чудовищных террористических актов. Погибло восемь жандармов, десятки раненых… Вот, пожалуйста, и результат действия кустарных роликов Кутузова, спонсируемых из нелегальных источников. Да гори синим пламенем этот неблагодарный город, мой император. Что именно мы здесь забыли?

Бонапарт, доселе внимательно слушавший, вскочил с кресла.

— Пока мои верные маршалы вели здесь спор, — мягко сказал он, щёлкнув костяшками пальцев, — я придумал весьма неплохое стихотворное сочетание, вполне отвечающее местным вкусам и реалиям. «Наполеон — самогон». Но боюсь, это единственный выпад, коим мы способны ответить русским. Одна удачная рифма, а у противника их тысячи. И нас будут постоянно долбить по головам этим мерзким «Кутузов — французов», пока мы окончательно не сойдём с ума. Близится зима, господа. Весь наш бюджет потрачен на пышные презентации и выставки, а спонсоры косятся в сторону русских, вслед за подлыми ацтекскими канальями «Дюрекс» и «Сникерс». Ах, как прекрасен был фестиваль при Бородино, фортуна страстно осыпала нас поцелуями! Знаете, я до сих пор помню лицо графа де Коленкура, буквально багровое от радости и гордости, чуть-чуть посиневшее в момент демонстрации его эксклюзивного ролика о природном превосходстве фондю над расстегаями… Кстати, никто тут не знает, почему он столь неважно выглядел?

Маршалы, как по команде, закашлялись.

— Ну, он же умирал, ваше величество, а это всегда так, — сообщил Богарне. — Едва русским дали серебряную ветвь в качестве приза, у Коленкура инфаркт случился.[11] Сгорел на работе. Отважный человек, умер смертью, достойной зависти. Хотя, ведь все мы умрём.

Мюрат и Ней в ужасе отодвинулись от Богарне, сделав вид, что рассматривают картины на стенах Кремля. Даву поднялся — на этот раз ему никто не мешал. Со вкусом засучив рукава, он схватил вице-короля Италии за отвороты мундира, сухо затрещало сукно.

— Э… я хотел сказать — почти все… — заблеял Богарне, осознав чудовищность своей ошибки.

С тоской глядя на свару маршалов, Наполеон выругался, что для люциферианства считалось грехом. Правда, император Франции не скрывал своего атеизма и веры в пиар-технологии, посему нарушение канонов церкви его не сильно-то и волновало. «Война с Россией была провалом, — вдруг осознал Наполеон. — Никакая реклама больше не действует. Да Люцифер с ними, с „божоле“ и фондю, но почему ж они устриц-то не покупают, проклятые? Так, что-то и мне теперь захотелось под стакан самогона прожевать кулебяку с капустой. Надо валить из этой страны, пока она сама тебя не оккупировала».

Беднягу Богарне меж тем смяли окончательно.

Ней и Мюрат (здраво рассудив) примкнули к Даву, трясшего коллегу как грушу — голова несчастного болталась взад-вперёд. Маршалы, впрочем, особо не усердствовали, Мюрат отвесил Богарне лёгкую оплеуху, а Ней и вовсе ограничился парой пинков.

— Господа! — послышался голос Наполеона. — Извольте прекратить скандал!

Даву нехотя отпустил лацканы мундира Богарне, и тот кулем свалился на пол.

— Нам следует подумать о путях отхода, — горько произнёс император, собственные слова били его по ушам. — Рекламная кампания проиграна, смысла больше нет. Пора возвращаться в Париж. Мой храбрый Даву, найдите, пожалуйста, через сайт «Великой Армии» людей, смыслящих в минировании и взрывчатке. Клянусь, я от Кремля камня на камне не оставлю. Отступать мы будем помпезно — пустим через прессу слух, что едем на международную ярмарку морепродуктов в Санкт-Петербурге, иначе от нас последние рекламодатели отвалятся. Но прежде, монсеньоры, мы просто обязаны сделать одну вещь.

Маршалы дружно встали, выстроившись в шеренгу.

Наполеон прошёлся перед ними вправо-влево, заложив руки за спину.

— Найдите мне тех людей, что убили вчера восемь жандармов, — отрывисто приказал он, по-птичьи дёргая головой. — Желательно, захватите живьём. Нам нужна показательная казнь. Я надеюсь, Французской империи ещё служат люди, умеющие нормально стрелять?

— Не имеет значения, мой император, — ответил изрядно помятый Богарне. — Расстрел будет транслироваться в прайм-тайм, и такое шоу никто не пропустит. Мы обретём кучу рекламодателей, концерны всего мира передерутся за право разместить свои ролики. Казнь осуществят либо гастарбайтеры, либо добровольцы из туземцев. Думаю, надо как можно скорее объявить конкурс с призами. Скажем, «Найди под крышечкой „бонапарт-колы“ череп и кости и прими участие в шоу „Пристрели партизана!“». Священники-люцифериане осудят нашу кровожадность, но мы сошлёмся на их же Библию, напомнив о Законе Божьем: «око за око, зуб за зуб». Это вовсе не убийство, а наказание добром зла. Едва лишь телезрители увидят, как добрые люди вяжут злым чёрные повязки на глаза, а потом пускают пулю в затылок, — рейтинги вырастут в разы. В доисторические времена, когда добро дробило злу кости, топило в проруби и душило сзади проволокой, никто не возражал. Добро беззащитно, поэтому ему многое прощается.

Наполеон удовлетворённо кивнул.

— Бесподобно, дорогой маршал. Поезжайте на телестудию и займитесь этим сейчас же.

— Слушаюсь, мой император.

…Даву, Ней и Мюрат ожидали: проходя мимо них, Евгений Богарне изобразит презрение или как минимум безразличие. Однако маршал шествовал тяжёлой поступью, словно обозный конь. Он закрыл дверь и, прислонившись к косяку, вынул из нагрудного кармана телефон. Лицо менеджера отливало странным, еле заметным голубым цветом.

Глава 9

Божество

(Через 2 часа, отель «Ампир», неподалеку от Сухаревки)

…Оно наконец-то обратило взор на Короля, стоявшего перед ним на коленях.

— Можешь чувствовать себя свободно. Ты выполнил мою просьбу.

— Да, господин. — Король уже избавился от цивильного серого костюма с военными эполетами — формы высших рекламных менеджеров Наполеона Бонапарта… как, впрочем, и от самого тела маршала Евгения Богарне. — Я укрепил француза в желании отомстить за мёртвых воинов. Теперь вся оккупационная армия брошена на поиски двух убийц, везде расклеиваются их портреты, фотографии транслируют по телевидению, открыта «горячая линия», куда могут звонить доносчики. Обещана награда в миллион золотых франков.

Божество удовлетворённо кивнуло, протянув руку.

Король впился в ароматную плоть губами. Казалось, для него ничего нет слаще. О, как же он счастлив. Люцифериане — ничтожные твари. Они могут лишь поклоняться изображению своего бога на деревянной доске да возносить молитвы в пустое небо. Но правителю подземелий повезло, он говорит с богом, чувствует его и прикасается к нему: ощущая вкус сахара, ванили и биение божественного сердца.

Вот скажите — разве это не счастье?

Место проживания божества (разумеется, люкс) наполняло душу Короля благоговением. Ярко-бордовые стены, тёмные, особого вида алые кактусы в кадках, диваны из кожи, отсвечивающие багряным, дивные столики красного дерева, картины у потолка, изображающие бушующее пламя, и даже люстра, испускающая мрачный рубиновый свет. То ли огонь, то ли кровь. А может, оба вместе? Король инстинктивно облизнулся, вспомнив человеческую кровь, кипящую на подземных алтарях святилища. Да, у их кумира отменный вкус.

Божество ласково улыбнулось.

— Прости, но у меня осталось маленькое порученьице…

— Всё, что угодно, — захлебнулся преданностью Король. — Для тебя — моя жизнь.

Он не смотрел божеству в глаза. Не то чтобы не хотел, — не осмеливался.

— Эти двое очень сильны, — печально сказало оно. — Мы не оценили их по достоинству и пожали плоды неудач. Спасибо за твои старания, но, пока тебя не было, я придумал иной ход. Мы обязаны попробовать, понимаешь? Их необходимо разделить, поскольку поодиночке расправиться с ними легче. Я думал, эта версия мира сработает, однако… они объединились. Конечно, французы помогут, однако… Увы, я снова вынужден попросить тебя об исключительно важной услуге. Той, что ты уже делал для меня. Я знаю, как это больно.

Король вздрогнул всем телом.

Больно — это не то слово. Создания, подобные ему, почти ничего не знали о боли. Например, с Евгением Богарне всё прошло отлично, — менеджер действовал как марионетка: открывая рот, он произносил слова, значения которых не понимал. Да и в потасовке с другими маршалами ифрит ничего не почувствовал. Король надевал людей, словно перчатки, — без эмоций и ощущений. Но чтица… тут всё по-другому. Настасья фарширована болью, кошмаром, лезвиями бритв. Когда он овладевает её разумом и телом, ему хочется бесконечно кричать, пока не разорвётся рот и не лопнут глаза. Тьма мыслей чтицы пожирает полностью, и в последний раз Король понял: это кончится плохо. Впервые в своей жизни он осознал, что может умереть, — и мысль ему не понравилась. Однако отказать богу нельзя, даже если придётся жертвовать собой.

— Приказывай, господин, — коротко произнёс Король и распростёрся ниц.

Божество улыбнулось. Присев, оно потрепало Короля по затылку — так, как ласкают любимую собачку. Затем приблизилось к двери, ведущей в другую комнату, и дважды повернуло торчащий в замочной скважине ключ. Повелитель подземелья, следуя за ним, вошёл в спальню. Как и прошлый раз, Настасья сидела на стуле — с отрешённым, безразличным видом. Глаза девушки были полузакрыты, вероятно, она находилась в забытьи. Руки, тщательно привязанные к подлокотникам, посинели от верёвок.

Король остановился, стараясь оттянуть момент боли.

— Что от неё требуется, господин? — спросил он.

Божество протянуло листок бумаги, судя по всему, вырванный из тетрадки. Король пошевелил губами, запоминая текст. Действо займёт много времени, и он проведёт его в муках. Терзаясь, Король поклонился божеству. Оно затворило дверь и произнесло короткое заклинание. Проход в спальню брызнул фонтанчиками серебряной пыли, растворился, исчез. На месте двери появилась стена. Божество сложило на груди руки — теперь оно само, если бы и захотело, не смогло бы проникнуть к чтице на протяжении часа. Хорошая печать, правда, не вечная. Имей он такую возможность, запер бы эту парочку где-нибудь навсегда, вдали от людских очей. Желательно в пещере или на дне морском, чтобы они никогда не смогли оттуда выбраться — и бесконечно выполняли его приказы. Приблизившись к столику с фруктами, божество выбрало самую сочную ягоду инжира.

Облизав губы, оно поднесло её ко рту, и…

Снаружи, из коридора, послышались мягкие шаги. Божество не успело опомниться, как щёлкнул электронный замок, и в люкс проскользнул Аваддон. Аккуратно прикрыл за собой дверь номера и не глядя на остолбеневшего бога, прошёл в центр гостиной. Слегка распушив крылья, ангел сел в кресло и взял из вазочки первое попавшееся яблоко.

— Неплохо ты тут устроился, — зевнул под маской Аваддон. — Небось думал, я тебя не найду? Я даже никакой магии не применял, чтобы войти, — ключ у горничной позаимствовал. Да-да, согласен с тобой: ангелы щас такие пошли, с ними в трамвай не садись. Насколько я понимаю, ты и есть заказчик всей операции по изменению прошлого, не так ли? Очень приятно. Меня зовут Аваддон, и я с удовольствием перережу тебе глотку — во имя доброты Рая и прекрасности Господа нашего. Позволь узнать, кто ты такой?

Божество не издало ни звука.

— Я сразу и не вспомнил, откуда ребятки с голограммами, коих ты натравил на нас. — Сдвинув маску на лоб, Аваддон с хрустом надкусил сахарное яблоко. — Сижу, голову ломаю: что ж такое знакомое? А потом осенило — бааааа, святые угодники. Ифриты. Древняя раса огненных существ с голубоватой кожей, огненным дыханием, чьё тело состоит из огня, как человеческое — из воды, да? У ифритов даже слюна отдаёт запахом пепла, а пот выделяется в виде угольков. Подразделяются на сейидов и расулов — «господ» и «пророков» разной степени мощности. Арабы зовут их «духами пламени», живут они в больших подземных городах. Могут создавать иллюзию своих отражений, овладевать разумом людей… О, а я-то думал, ифриты вымерли, как динозавры (потом это выражение повторится). Знаешь, что хорошего в сотворённой тобой реальности? Интернет. Приятная штука, пора и в Раю такую завести. Глянул я туда и обнаружил: надо же, здесь неподалёку главное святилище ифритов, триста лет назад откопали, а сейчас туда туристов по билетикам пускают. Ну а когда приехал, вопросы отпали. Гостиница с алыми стенами, с красными диванами в холле, полно каминов, костры на пейзажах… Ифритский офис на земле, на который никто не обратит внимания, — дизайнерских отелей теперь ой как много. Ну а где должен жить царь ифритов? Конечно, в люксе. И что ты молчишь? Думаешь, самый умный здесь?

Он откинулся на спинку кресла и метнул в божество огрызком.

Оно не шелохнулось. Божество ифритов уже пришло в себя и более не находилось в замешательстве. «Пусть упивается собой, — усмехнулся бог. — Он не знает, какой сюрприз его ждёт. Да, я самый умный, а ты — дурак. И ты ничего не сможешь со мной поделать».

— Где чтица? — спокойно спросил ангел. — Давай упростим задачу. Ты возвращаешь мне девушку, и мы опустим примерно восемь часов мучений. Заверяю тебя: я пытал самых крутых демонов, дабы получить нужную информацию. После бани в святой воде они у меня пели, как соловьи. Добру так сложно и одиноко в этом мире. Ты уяснил, мальчик?

Аваддон взял из вазы второе яблоко.

— Я тебе не мальчик, урод, — жёстко и отчётливо сказало божество. — Я не идол ифритов, они просто мои рабы, подобно многим другим. Должен разочаровать, чтицу ты не увидишь и не найдёшь. Пройдёт час, и она напишет то, что вам совсем не понравится. — (Пауза.) — Не знаю, как твоему брату, но вот тебе-то уж точно, крылатая тварь.

Ангел положил яблоко обратно. Он поднялся с кресла — плавно, с кошачьей грацией. Заведя руку за спину, Аваддон вытащил из-за ремня «браунинг» и снял с предохранителя. Дуло пистолета смотрело прямо в лоб божеству. Другой рукой ангел взялся за маску.

— Я тебя разберу на запчасти — и скажу, что так и было, — пообещал Аваддон.

Ангела смущало одно — голос божества казался ему знакомым. ОЧЕНЬ ЗНАКОМЫМ. Но он никак не мог вспомнить, где слышал его? Ну, ничего. Сейчас он узнает. Ангел угрожающе расправил за спиной двухметровые крылья, не опуская пистолета, шагнул вперёд. Божество подалось к дивану и… вдруг начало исчезать. Раскрыв рот, Аваддон наблюдал, как фигура бога выплеснулась красным на стену, растекаясь по ней, как масло. Прошло совсем немного, практически несколько секунд, и субстанция, только что бывшая божеством, впиталась в камень, от неё не осталось ни единого следа. Бог растворился.

Ангел запоздало нажал на спусковой крючок.

Тупо глядя в одну точку, он высадил в стену всю обойму, — пистолет лязгнул вхолостую. Отбросив «браунинг», Аваддон начал обыскивать люкс. Он осмотрел ванную комнату, заглянул в шкаф и даже под диван. Бог ифритов не обманул — чтицы не было. «Пройдёт час — и она напишет то, что вам совсем не понравится», — мелькнуло в голове у ангела. Выругавшись, Аваддон опрометью выбежал из номера. Господи, он должен успеть.

Апокриф четвертый

«КЕНГУРУ»

— …Ты же сам понимаешь, дорогой Самаэль, — я не могу тебя поддержать.

— Почему, Захария? Я просто называю вещи своими именами. Как ты убедился в курилке фимиама, со мной здесь согласны очень многие. И Агарес, и его брат Аваддон, и ангелы Рафаил с Орифиэлем. В конце концов, я ж не предлагаю пойти к Престолу Господа с плакатами «Долой Адама!» и закидать его тухлыми ананасами.

— Ой ли, Самаэль? Ты попросту не замечаешь, что творится в Верхнем Эдеме.

Люцифер подвинул к оппоненту пепельницу, и Захария аккуратно затушил в ней фимиам.

— Где ты берёшь траву для воскурения? Запах, не убоюсь проклятий, божественный.

— Ну, могу дать точный адрес, — шепнул Самаэль на ухо серафиму. — Нижний Эдем, иди к реке Тигр и дальше к самому озеру Леопард, где на одной кочке растут сразу три кокосовых пальмы. Там некий купидончик организовал благословенные грядки. Такой фимиам забористый вырастает! Веришь ли, воскурил давеча, так целую ночь спать не мог, всё молился. Рядом и нектар гонят отличный. На прошлой неделе сотворение мира отмечали в доброй компании, ай да славно было, уж восхвалили Господа всемогущего.

Захария блаженно кивнул, втягивая ноздрями остатки дыма.

Глядя на него, Самаэль в который раз подивился, почему Бог создал их такими разными. Он — статный ангел с распущенными по плечам волнистыми волосами, чёрными глазами, носом с лёгкой горбинкой и неплохой мускулатурой. Захария — невысокий, полный серафим с седым «ёжиком» на голове и сильными залысинами у висков: ноздреватая кожа, сизый нос-«груша», круглое брюшко. «Я могу быть Им недоволен, но у Него определённо богатейшая фантазия, — мысленно улыбнулся Самаэль. — Ну кто, например, изобретёт сахарного летающего опоссума, да ещё сумчатого и с перепонками для полётов? Я бы до такого и после пяти воскурений фимиама подряд не додумался. Люблю я Его. Можно сказать, обожаю».

— Так вот, брат мой Самаэль… — Захария мелко-мелко затрепетал крыльями, создавая приятный ветерок. — В Верхнем Эдеме кое-кому перья в голову ударили. Я слышал мнение, дескать, пора всем ангелам выйти на сборище у Престола Господнего и выразить своё недовольство сотворением Адама. Нашлись и такие, что стали раздавать голубые ленточки, символ Небес: мол, повяжите на крыло в знак отрицания творения Божьего! Неужели ангелы посмеют указывать Господу, чего ему делать, а чего нет? Мы сами сотворены Его десницей. По-моему, чересчур круто…

Самаэль ещё раз с тоской обозрел облака. Ему уже хотелось разорвать их и сожрать как субстанцию, которую впоследствии назовут ватой. От жуткого чувства безысходности, и от скуки, и от синего и белого цветов, окружавших ангела всю сознательную жизнь.

— Господь наш Саваоф прекрасен, но, понимаешь ли, Он имеет право на ошибку, — вкрадчиво произнёс Самаэль. — Кто признается, что поступил мудро, вдохнув жизнь в пальмовую крысу? И я, как начальник Небесной Канцелярии, и рядовые ангелы, и ты… Да-да, где-то глубоко в душе недоволен появлением такой нелепицы, как Адам. В предыдущие времена Бог тоже творил неудачные поделки, каковые потом бестрепетно стирал с лица планеты. Да что я говорю? Ты и сам отлично это знаешь, Захария. Скажем, сколопендры и даже сомнительный сахарный опоссум мне абсолютно по инжиру. А вот Адам с Евой — это скрытая угроза, мы подробно обсуждали её с Агаресом. Люди расплодятся, извратят мир, такого напридумывают, что ты даже под всем фимиамом с тех грядок представить не сможешь. Да по правде, не нужно в Эдеме устраивать революцию.

Захария поднял голову и посмотрел в глаза Самаэлю.

— Зачем ты вообще это говоришь? Я не дурак, понимаю — Верхний Эдем бурлит от недовольства, только пух летит. А Бог этого не видит, занят; возможно, в данный момент Он создаёт новый вид бабочек. Ангелы откровенно гордятся собой, мол, поднялись против Господней воли. Да чего юлить… Скажем прямо, Самаэль, — это бунт. Две трети ангелов настроены против Адама, ибо чувствуют угрозу своему существованию и благополучию, треть поддерживает Саваофа. Но не потому, что любят Адама, а по причине фанатичной преданности линии Господней. Впрочем, полагаю, со временем ты переубедишь и их. Ну и шесть или семь ангелов представляют собой «болото», не определившись в пристрастиях, как тот же Хальмгар. Я полагаю, Господь будет разочарован. Представь — ты вырастил десять кактусов, поливал их, подкармливал удобрениями, вложил в них всю душу. А потом семь кактусов взбунтовались.

Самаэль излишне живо представил картину восстания кактусов.

— Достаточно неприятно, — согласился он. — Но Адам и Ева — это паразиты. Они тормозят развитие Нижнего Эдема. Господь Бог наш старается осчастливить Землю мыслящими созданиями. А зачем? Они же съедят земной шар изнутри, как яблоко, и выгонят нас на небо. Земля должна быть заселена эстетически приятными существами — страусами эму и кенгуру. Вот тогда мир природы и обретёт неслыханное благоденствие.

— Я не назвал бы кенгуру эстетически приятным существом, — возразил Захария.

— Ну да Господь с тобой же ж, — радостно улыбнулся Самаэль. — Будет время, присмотрись к ним внимательно: милые лапочки, лобастенькие, глаза умные, прыг-прыг-прыг-прыг. Касательно кактусовых бунтов… Я не спорю, что приложил к этому крыло. Сначала сомневающихся было мало, но я провёл большую работу. Почти весь Эдем разделяет теперь мои идеи относительно вреда человеческой расы. Подумай, даже Агарес убедил своего брата Аваддона примкнуть к протестам, а уж Аваддон всегда был ортодоксом — 20 часов в сутки молится, остальное время спит. Когда мы единым фронтом придём к Господу и объявим, что любим Его, но Адама ненавидим, Он расчувствуется.

— Ох, что-то я сомневаюсь… — ехидно вставил Захария. — Ты не в курсе гнева Господнего? Ну, соберётесь на протест, гордые собой, ангелицы в голубых ленточках, ангелы с плакатами «Господь, ты ошибся в Адаме на 146 процентов». А Он не глядя шмякнет молнией — и вся площадь в перьях. Не исключаю, что Сафаоф пожалеет, но поздно: Эдем уже до краёв будет полон ангелами-гриль. Пускай ты занимаешь высокую должность, но я старше тебя на целых восемнадцать часов, Самаэль, и благодаря этому, несомненно, мудрее. Я никогда не встану на твою сторону. Но будь я тобой… Уж обязательно попробовал бы втихомолку привлечь на свою сторону Еву. Тогда Господь наш, в святейшей милости Его, откроет свои волшебные глаза и узрит: Адам вообще ни с кем не способен ужиться. Он дарует парню один шанс, второй, третий, — а тот всё, благодарение Богу, бездарно пролюбил. Ну и как Саваоф станет относиться к столь сварливому творению? Знаешь, брат Самаэль, появилось у меня в лексиконе такое забавное словечко — дискредитация…

— Что это? — несказанно удивился Самаэль.

— Да просто на ровном месте к языку прилипло, — развёл крыльями Захария. — К чему я это? Мало единым фронтом выступить против Адама, его нужно дискредитировать, чтобы Господь сам дошёл до мысли, а на инжир я с ним связался? Посему настоятельно рекомендую поработать с Евой. Девушка в области мозга слаба, её интересуют только бананы и рыбная эпиляция. Да и на Адама, похоже, у барышни имеется большой зуб.

— С Евой уже работают, — улыбнулся Самаэль. — Роль этой дамы в будущих протестах мы учли. Как только склоним её на свою сторону, будет объявлен «День Счастья». Верные мне ангелы Эдема с шести концов, держа транспаранты и плакаты, увитые голубыми ленточками, войдут колоннами на площадь Сотворения Мира, споют «Аллилуйя», провозглашая хвалу Господу за дела Его. И смиренно взмолятся о милости…

Захария скрипуче рассмеялся.

— Я повторяюсь, прости старика. Но не думал ли ты, что Господь в любви своей просто уничтожит всех ангелов и заменит их… э-э-э… кенгуру? Сам понимаешь, у Него настроение бывает разное и даже сиюминутное. Может, стоит подождать? Ну, размножатся Адам с Евой. А потом Господь разгневается за мелкую провинность и нашлёт на них потоп, землетрясение или метеорит, как в случае с ящерами. Поначалу, вспомни, как Он тираннозаврам радовался — ути-пути, зелёные зверюшечки, трясут хвостами, бегают-рычат. А через полсотни миллионов лет метеорит — и всё, давай до свидания. Как говорится в Верхнем Эдеме, тише летишь, ближе к Господу. Не торопи события. Может, Он и сам, осознав опасность Адама, скоро оставит на Земле исключительно кенгуру.

Самаэль закинул ногу за ногу, с отвращением глядя на облака.

— Господь создал нас как паству свою, — заметил он. — И я жажду показать: мы Его обожаем. А пока — пойдём со мной, брат Захария. Явимся к той грядочке заветной, воскурим по паре раз и тщательно обсудим ситуацию. Ты редко бываешь на Земле, а зря, поверь, — там потрясающе восходит солнце. Сидишь вот так с фимиамом на берегу моря, глядишь на розовое небо, сердце услаждается в мягкости, будто плавает в кувшине с маслом для умащения крыльев, и думаешь: эх, да какой же молодец Господь-то наш!

— Слава Саваофу, — отозвался Захария. — Да, сейчас соберусь. Без фимиама — не жизнь.

…Самаэль улыбнулся. Всё идёт по плану. К вечеру ещё один ангел будет у него в кармане.

Глава 10

Суккуб

(Москва, улица Райских Кущ, тайная квартира)

…Агарес старался не смотреть на своё творение. Впрочем, бесполезно. Он и без того помнил, как выгладит эта ошибка колдовства. Чешуя гремучей змеи, покрытая слизью, рост метр шестьдесят, когтистые лапки, зелёные кошачьи глаза и попросту неприлично алые, соблазнительные женские губы. От холки до копчика из спины создания выпирали мелкие острые шипы, а вялые мочки ушей свисали до подбородка. Новорожденному суккубу всё на свете было в новинку. Пока он вёз сюда подопечную на угнанном у французов «Рено», та высовывала голову в окошко и радостно пускала слюни, как бульдог. Демон прекрасно понимал, в каком ужасном положении оказался. Теперь суккуба не отправишь обратно: во-первых, сначала он должен найти человека, согласного стать её хозяином, а во-вторых — Ада-то не существует, и жить ей негде. И где же он ошибся?

Монстр отныне всегда с ним. Навечно. Демон взялся за голову.

Неужели он не доложил праха летучей мыши? Или, напротив, переложил? Ах, сейчас уже и не поймёшь. Что ж, инициатива наказуема — придёт сволочь Аваддон, будет безудержно ржать аки конь. А ведь Агарес хотел как лучше. Выходцы из Ада владеют приёмами алхимии, и в Средневековье было очень популярно с помощью кладбищенских ритуалов призывать в помощь себе мелких и крупных бесов. Да хоть самого Сатану! Здесь эта прелесть неосуществима ввиду отсутствия как Ада, так и Дьявола, вот почему он предпочёл иной вариант — СОЗДАНИЕ ДЕМОНОВ. Это не сказать что простая процедура, но завершить её не так уж и сложно, главное — грамотно смешать нужные компоненты. Самодельные демоны обычно плохи по указанным выше причинам — они привязчивы, некачественны, порой излишне злобны и непослушны. В общем, это как сравнить экологически чистые овощи с огурцами, выращенными на основе ГМО и мешка химических удобрений. С суккубами подобного происхождения всегда куча проблем.

Но у него не было выбора. Совсем, блин.

Агарес планировал не размениваться на мелочи — и создать целый легион демонов. Нет-нет, он не собирался вселять их в свиней,[12]— ему были нужны слуги, солдаты, да хоть бы и носильщики, чтобы чувствовать себя комфортно среди своих. Организовать Сопротивление, партизанскую войну против сусальных леденцов с крыльями и добиться результата, коего в своё время не добился Дьявол, — установления власти Сатаны на Земле.

Вот только новым Сатаной должен стать он.

Нет, если бы вдруг Люцифер пришёл в себя, то Агарес с радостью и даже счастьем в чёрном демоническом сердце уступил бы ему бразды правления. Но интуиция грустно подсказывает: увы, в этом мире они с Самаэлем в разных окопах линии фронта. Ну и что за хрень! Грандиозные планы покорения мира полетели коту под хвост по ничтожной причине: он взвесил на полграмма меньше того или иного компонента. Или произнёс не то слово в заклинании. А может, дело в молнии — кладбище ведь вполне себе качественное. Имей Агарес возможность, он сейчас застонал бы в голос. Или выматерился. Или и то и другое одновременно. В общем, тут разницы никакой.

Суккуб сидела на кровати и деловито красила когти. Она уже вполне освоилась.

— Хозяииииин… — Голос был нудный, бабский, — именно так женщины высказывают недовольство. — Я хочу пииииииииить. Принесите котику стаканчик водыыыыыы…

— Сама пойди на кухню и возьми, — огрызнулся Агарес.

— Ну кисууууууль… — заныла суккуб. — Ну вы чо, у меня коготки накрашеныыыы…

— Я тебе голову сейчас оторву, — пообещал демон. — Понимаю, что тут же отрастёт новая. Но поверь мне, это довольно болезненный процесс. Закрой свой рот. Я тут думаю.

В глазах суккуба блеснули изумрудные огоньки.

— Мыслитель, блядь, — прошипела она и тут же спохватилась: — Ой, хозяин, извинитеееее. «Блядь», это неопределённый артикль, к вам ничуть не относится. На язык случайно упалоооо. Лукреция такая добрая, просто водички холодненькой приспичилоооо…

Стиснув зубы, Агарес отвернулся. Самопальные демоны обязаны выполнять все приказы творца, но, с другой стороны, им никогда не лень накосячить, вывернуть всё наизнанку или намеренно выставить хозяина дураком. Ладно, он сам виноват. Надо было тренировать память. И подумать только, когда-то он, отличник мастер-классов, мог вызвать Сатану с помощью красного мелка и двух грамм серы! Забыл, как есть всё забыл. Да, ещё один момент: по адской традиции, искусственный демон сам выбирает себе имя. Ну, эта и выбрала. Лукреция, вашу мать, чтоб её в кипящем котле тысячу лет варили! Хорошо ещё, не Пульхерия Ксенофонтовна. Агарес набрал в лёгкие воздуха и с шумом выдохнул.

— Ты поняла, что надо делать при появлении ангела?

— Да, — заученно сказала демоница. — Стать невидимой и вести себя тихо.

— Ты искусственный демон, поэтому появление существа из Рая пройдёт безболезненно, — объяснил ещё раз Агарес. — Но святая вода подействует и на тебя, а тогда капут.

— Хорошо, — покривилась суккуб. — О, хозяин, зачем вы привели меня в этот миииииир?

Агаресу оставалось лишь искренне пожалеть, что у демонов отсутствует процедура аборта. Ладно, у него есть чем на неё воздействовать. Искусственные создания тьмы очень любят серу — как собаки сахар. Как чувствовал, запасся на всякий случай. И вот ещё что! Надо срочно протестировать уровень власти над ней. Это необходимо.

— Встань и приберись в квартире, — жёстко сказал Агарес. — Без обсуждения, это приказ.

Лукреция послушно, хотя и с некоторыми сомнениями, поднялась с кровати.

— Хозяин, — укорила она. — Разве вы когда-нибудь видели демона с пылесосом?

— Я только что создал такую модель, — цинично усмехнулся Агарес.

Суккуб, тряся пальцами с накрашенными зелёным лаком когтями, вытащила пылесос на середину комнаты и принялась очищать пол от пыли. Делала она это с видом святой мученицы, брошенной римлянами на арену к голодным львам, и тем самым не особо отличалась от обычных земных женщин. Демон немного успокоился. «В принципе, если научить её борщ варить, может, не так уж и плохо будет, — подумал он, наблюдая за страданиями Лукреции. — Только следить надо, а то чеснока переложит — и поминай как звали». Философию бытия прервал Аваддон, появившийся на пороге квартиры. Суккуб, выронив шланг пылесоса, тут же исчезла.

Агарес в удивлении уставился на брата.

Тот тяжело дышал. Одежда была изодрана и покрыта кровью. Крылья почернели от копоти. В правой руке ангел держал французский автомат, и ствол его ещё дымился.

— Некоторые проблемы с жандармами, — объяснил Аваддон. — Наши фото висят на каждом углу, на рекламных билбордах, их транслируют по телевизору. Ощущение, что Наполеон задействовал против нас всю армию. Срочно собирайся, пора отсюда сваливать.

— Так уж срочно? — промямлил демон, оглядываясь на пылесос.

— Ты совсем дурак, что ли? — холодно осведомился ангел. — Наш дом сейчас снесут из пушек, тебя это не волнует? Полчаса назад я выяснил, в чьих руках чтица. Её похитил бог огнедышащих ифритов, существо, которому они поклоняются. Вчерашнюю операцию, когда нас с тобой пытались сцапать, к слову, тоже организовали ифриты.

— Как же я сразу-то не догадался, — стукнул себя по лбу демон. — Разумеется. Аравийские призраки, тела состоят из жидкого огня, в глазах горящие угли, бледно-голубоватая кожа… Способны подчинять себе на время людской разум. Но я думал, их давно не существует, И в Средние-то века ифритов считали легендой.

— Огнедышащие выжили, — махнул крылом Аваддон. — Ушли в подземелье. А ифритское божество… оно сказало: и тебя и меня ждёт нечто похуже. Я не нашёл Настасью. Вероятно, он снова заставит её переписать прошлое, чтобы наконец-то уничтожить нас.

— Почему ты не схватил его? — похолодел от предчувствия Агарес.

Серебряная маска бесстрастно смотрела на демона.

— Он растворился. Просто растёкся по поверхности, как краска, прошёл сквозь стену. Я никогда не видел ничего подобного. И самое хреновое — Я ЕГО ЗНАЮ. И, возможно, ты тоже. Очень знакомый голос, которого я не слышал много лет. Тонкий, мягкий, чуть с хрипотцой. Он владеет искусством иллюзии, но совершенно точно — это не ифрит. Брат, нам пора бежать. С минуты на минуту Настасья перепишет книгу Самаэля, и тогда…

— И куда мы скроемся? — горько усмехнулся демон. — Нам некуда деться.

Из воздуха над пылесосом внезапно высунулся суккуб.

— Ни хрена себе дела творятся! — дрожащим голосом произнесла Лукреция.

Аваддон в ужасе уставился на демоницу — его шок чувствовался и сквозь маску.

— Кто это?!

— Ну… — в полном раздрае мыслей ответил Агарес, лихорадочно подбирая подходящие случаю слова. — Я тут это… короче… чисто случайно… иду, значит, мимо кладбища…

— Ты что, придурок, — задушевно поинтересовался ангел, — создал себе суккуба?!

— Э… — демону осталось разговаривать лишь отдельными буквами и междометиями. — Я, конечно, не отрицаю своей вины, но мне так одиноко в вашем мире…

— Так купи себе собаку, мудак! — взбеленился Аваддон.

Агарес застыл: он впервые услышал мат из уст ангела. Лукреция тоже была ни жива ни мертва, лишь чешуя поблёскивала белыми огоньками, выдавая крайнее волнение суккуба. Ей страшно хотелось высказаться, но она понимала, этот тип в маске и с крыльями серьёзно опасен, если уж позволяет себе крыть хозяина по матушке. Неизвестно, чем закончился бы разговор, но с потолка вдруг просыпалась штукатурка.

Здание сотряс подземный удар. По стенам поползли трещины.

Квартира мелко тряслась, как эпилептик в припадке. Лопнула люстра, обрызгав всех троих стеклянными осколками. С потолка провисли нити седой паутины. Картины потемнели, и мебель в комнате начала меняться. Стол присел, вцепившись в напольные доски львиными когтистыми лапами. Над креслами, подобно крыльям, взвились чёрные балдахины.

Агарес и Аваддон подошли к окну. Суккуб не двигалась с места.

Братья смотрели на улицу. Долго. Всё вокруг постепенно превращалось — на их глазах.

— О нет… — прошептал ангел.

— О да! — улыбнулся демон.

На пол тяжело, как сырое мясо, шлёпнулись отвалившиеся от спины крылья.

…Стоя в запечатанной заклятьем спальне отеля «Ампир», Король Ифритов задыхался от кашля. Из его глаз и ушей по голубым щекам текли вспыхивающие искрами струйки жидкого огня. Запах изо рта отдавал прокисшим пеплом. Король чувствовал боль во всём теле, кожу словно нашпиговали лезвиями бритв. Но не это волновало его сейчас. Рука Настасьи свесилась с кресла, пальцы разжались, выронив перо. Девушка запрокинула голову, закусив до крови нижнюю губу. Полные слёз глаза оставались открытыми.

Чтица была мертва.

ЧАСТЬ II

САТАНГРАД

«У Дьявола нет ни одного оплачиваемого помощника.

В то время как у Бога их — миллион».

Марк Твен, писатель.

Глава 1

Армия Тьмы

(Через 3 дня, Дворец Кошмаров, город Сатанград)

…Закутанный в чёрную бархатную мантию, в короне герцога Ада, Агарес нет-нет да ощупывал тайком своё тело. Ему не верилось, что он наблюдает ЭТО воочию.

— Я так счастлив работать с тобой, — молвил он, кланяясь. — И рад, что вижу тебя.

Дьявол недоумённо почесал левый рог.

— Да вроде как вчера виделись, — с осторожностью сказал он.

Агарес слегка дёрнул плечами. Его мучили фантомные боли после утраты крыльев.

— Это понятно, — вывернулся демон. — Просто изредка одолевает депрессия. Встанешь ночью, зарежешь чёрную курицу для успокоения, и сердце так — тук-тук-тук. Мысли гнетут: а если б Великая Революция не состоялась и мы проиграли?

Из-за трона Сатаны неслышно выскользнул пиар-директор.

— И почему в последние три дня, какого демона ни возьми, у всех видения? — Он затянул потуже красный галстук, символизирующий пламя Ада. — Мы же физически не могли проиграть. Когда к Самаэлю примкнули все ангелы, помимо трёх крылатых отщепенцев, и началась Великая Революция, небесный э-э-э… Творец страшно разгневался. Сказал, что в жизни больше ничего не создаст, раз оно получается такое неблагодарное: навечно останется один среди облаков. Проклял Землю, низверг туда восставших ангелов, устроил дождь из молний и потерял к нам всякий интерес. Твердь земная, покрытая сгоревшими лесами и чёрными болотами, стала царством Сатаны.

Пиар-директор говорил скучно, как зубрила на школьном экзамене. Агарес мысленно усмехнулся. Он и без того знал, что в этой реальности Люцифер — победитель, но ему до сих пор не верилось. Самая интересная судьба ждала трёх ангелов, выступивших на стороне Небес: поскольку Саваоф не сделал различий, на Землю упали и правые, и виноватые. Двоих предали суду Люцифера и приговорили к вечной ссылке в Антарктиду, ибо казнь Дьявол счёл чересчур мягким наказанием. А вот третий бесследно исчез, и за его голову Престолом Сатаны объявлена награда. Хотя жив ли он? Многие думают, будто третий ангел — миф, народная сказка, банальная выдумка пиар-директора Дьявола, чтобы изобрести грозного противника. Но уж кто-кто, а Агарес знает — третий ангел существует.

И надёжно спрятан в недрах его служебной квартиры.

Он, конечно, понимал, что согласно нынешнему положению обязан сдать Аваддона с потрохами. Блестящая карьера — он наверняка станет вторым по крутизне чёртом после Сатаны. Однако в его жилах текла кровь самого могущественного демона кельтских гор, Самхайна, и Агарес не мог пойти на столь мелкотравчатое предательство. Они должны сокрушить ангелов в открытой битве, публично поставить их на колени и кастрировать, под корень срубив крылья… Да-да, для этих голубков жизнь без крыльев — всё равно что для героя-любовника без мужской силы. Агарес не раз ловил себя на мысли: случись вызвать Аваддона на поединок, он с удовольствием воткнул бы брату в глотку меч, уж ему не впервой резать ангелов. Но следует помнить, Аваддон по-рыцарски не сдал его люциферианам, помог одержать верх в разборке с французами и ифритами. Наконец, ангел нашёл божество, похитившее чтицу. Без него им никак не выпутаться.

Хм, а надо ли вообще выпутываться? Вот зачем?

Разве не этого он добивался всю свою жизнь? Дьявол правит миром, миллиарды рабов из числа покорённых потомков Адама и Евы возносят ему хвалу. Нет икон, нет церквей, нет этого грёбаного ладана с отвратительным запахом. Да возможно ли в принципе такое счастье? У всех демонов настоящий праздник. И только Агарес, поскольку проживает в одной квартире с единственным ангелом во Вселенной, вынужден ежедневно использовать для подкожных инъекций двойную дозу серы. Иначе мозг режет слепящая боль.

— Действительно, сам не знаю, что со мной, — пробормотал он. — И брат постоянно снится, по двадцать раз за ночь. Веришь ли, Люц, — найду, так своими руками крылья ему оторву.

— Ой, да ладно, — поморщился Дьявол. — Тебя никто не винит. Мы уж тысячу раз это обсудили. В жилах каждого из нас, если так подумать, течёт ангельская кровь, и во мне тоже. Я сам когда-то подметал пол белоснежными крыльями, пресмыкаясь в райских кущах перед Творцом Небес, — был молод, делал карьеру и зарабатывал на жизнь. Слава мне, Великая Революция состоялась, а остальное неважно. И если твой брат прячется в свинцовом бункере на дне болота, мне это отчасти приятно, ведь он ничего не сможет сделать, Небеса не слышат его молитв… Хм, хотя не будем об этом. Лучше скажи, ты придёшь на вечернюю оргию? Помимо демониц, привезут ещё и негритянок, а также женщин с берегов южных морей. Демон Белиал клялся: они такое вытворяют, что даже мне страшно прямым текстом сказать. Кроме того, бесплатный фуршет и острые закуски.

— Вот, кстати, по поводу демониц, — оживился Агарес. — Помнишь, я тебя просил?

Дьявол с видимым сожалением развёл копытами.

— Старик, неохота тебя разочаровывать, но серьёзные вопросы я не решаю единолично, — изловчившись, он почесал хвостом мохнатый загривок. — Искусственные демоны декретом от 17 кровохлёба 25 924 года со Дня Царства Сатаны на Земле приравнены к настоящим. Любое их превращение в пепел, съедение и разбор на запчасти считается убийством. Нет, я согласен, Лукреция у тебя вышла изрядно дефектной, характер у неё в сущности бабско-человеческий. Но, увы, есть одно-единственное решение. Вынести вопрос на голосование в Армию Тьмы и получить спецкарточку на создание нового демона при помощи электронной программы, способной до миллиграмма высчитать вес нужных компонентов. Тянется это долго, обычно лет пять, пока не выскажется каждый участник Армии. Агарес, в глубине своего чёрного сердца я тебя поддерживаю. Я уже навидался в Сатанграде бракованных демонов: и горбатые, и пучеглазые, и младенцы с десятью головами, такое случается, если в кипящую серу сыпанёшь на полграмма больше крапивного семени. Некоторые, страшно сказать, вообще без рогов и копыт рождаются, так называемый «ангельский синдром». У тебя не самый плохой экземпляр, — ну подумаешь, собирался создать инкуба,[13] а получился суккуб.

— Да какой там инкуб, — с досадой сказал Агарес. — Я легион демонов вызывал.

— А на хрена столько? — искренне поразился Дьявол.

— Ну, там… были причины, — уклонился от прямого ответа Агарес. — Слушай, а сдать её никуда нельзя? Может, если суккуба запрещено утилизировать, имеется сеть приютов для воспитания демонов-сирот? Помнится, с такими вещами раньше было попроще…

Он едва не проговорился, что в Преисподней суккубами занимался специальный отдел.

— Когда это — раньше? — с тревогой спросил Дьявол.

— Ох, да неважно, — махнул рукой Агарес, ощущая жуткую усталость. — Ладно, я понял: если вызвал демона, он становится товаром, который нельзя сдать обратно в магазин.

— Меня аналогично бесит мода на политкорректность, — сознался Дьявол. — Но, увы, я заложник политической ситуации. Спроси любого сатаниста в Армии Тьмы, — тут Сатана игриво подмигнул, — пока Аваддон не найден, мы ужасно рискуем: а вдруг он однажды появится на поле битвы с огромным войском ангелов? Не, не спрашивай меня, где он их возьмёт, — сам не понимаю. Однако перед лицом столь опасной угрозы не стоит понапрасну разбрасываться искусственными демонами. Да, ещё каких-то триста лет назад мелких бесов развеивали по ветру, создавали пачками сугубо на время отпуска — для транспортировки багажа, — а отдельные гурманы, когда искусственные демоны вырабатывали свой ресурс, мололи их в муку и пекли блины. Так что мы сделаем с твоим суккубом? Выносим в обсуждение на Зловещий Совет Армии Тьмы?

— Не надо, — деревянным голосом ответил Агарес. — Знаешь, у меня реально что-то голова разболелась. Возможно, ты прав, следует пройти курс релакса, начав с подходящей оргии. Мой папа говорил: ничто не лечит мигрень так, как бурный секс с негритянкой.

— Правда? — поднял брови Дьявол.

— Да хер его знает, — закашлялся Агарес. — Спасибо тебе. Увидимся на оргии, Люц.

…Пиар-директор любезно проводил демона до самых врат Дворца Кошмаров. Они прошли через зал, сделанный целиком из человеческих костей, — старых, пожелтевших, вытертых до блеска. Особенно пиар-директор гордился огромной люстрой, украшенной сотней женских черепов, — каждый держал на темени одну свечу. В отношении людей в Сатанграде вообще существовало безотходное производство, чем глава отдела внешних связей Дьявола всегда хвастался, мол, это его личная идея. Далее, на открытом воздухе расположилась священная аллея Рыцарей-Демонов: вдоль давно увядших и высохших деревьев высились статуи всех верных помощников Дьявола, в их числе и Агарес собственной персоной. Демон невольно замедлил шаг, разглядывая своё изваяние, и еле заметно улыбнулся. Да, редко кому из бесов удаётся увидеть памятник себе при жизни, да к тому же из лучшего чёрного мрамора. Каменного герцога Ада скульптор показал суровым, как положено, верхом на вздыбленном крокодиле. Одной рукой Агарес натягивал поводья рептилии, другой — повергал наземь отвратительного в своём сусальном добре ангела: с уродливым и трагическим лицом, угрожающе распростёршего крылья, подобно грифу-стервятнику. «Приятно, чего уж там, — подумал демон. — Но у резчиков по камню фантазии полный ноль даже в альтернативной реальности. Честно говоря, я тут напоминаю навязшего в зубах Георгия Победоносца».

Аллея Рыцарей-Демонов смыкалась с Залом Разврата.

Стены Зала изобиловали фресками в стиле древнеримских терм — вроде тех, что Агарес уже посещал в Вечном городе в правление императора Каракаллы. Мозаичные картины, изображающие секс во всех возможных вариантах, какие только способна изобрести сатанинская мысль. Особое внимание демона заслужила фреска, демонстрирующая любовь юноши в багровой тунике. Он был вместе с лошадью, вот только не верхом.

— Кентавры сохранены в особых резервациях, — мягко пояснил пиар-директор, поймав его взгляд. — Поскольку первых людей Творец Небес покинул, оставив в неведении, что им делать дальше, они познавали мир, э-э-э… методом тыка. Сейчас-то большинство уже вымерло, а когда-то по планете скакали целые табуны людей-лошадей, оглашая прерии ржаньем. Это я напоминаю, если вы забыли. Расстройство сна — чудовищная вещь.

— Отлично помню, — соврал Агарес. — А людей-крокодилов и людей-кабанов куда поселили?

— Их истребили люди-слоны и люди-бизоны, — грустно сообщил пиар-директор. — Просто мировая война была, пролились реки крови. Да что тут поделать? Естественный отбор. В общем, много воды утекло, прежде чем люди осознали прелесть совокупления, познавая друг друга естественным путём. Но господин Люцифер молодец, что изобрёл способ контролировать популяцию. Если б не охотники, они бы сильно размножились.

— Представляю себе, — деликатно сказал демон.

— Я всегда предпочитал мёртвых людей живым, — продолжил пиар-директор, следуя к выходу. — Овладеть наукой воскрешения стоило раньше. Однако отдельные консерваторы-сатанисты в Армии Тьмы этому изобретению активно противились, дескать, воскрешать покойных — методика Небес. Между тем мертвецы — это наше будущее. Идеальные слуги и рабочие. Не задают никаких вопросов, не огрызаются, не имеют проблем с моралью, обходятся дёшево в смысле питания, не требуют зарплату, весьма исполнительны. Пахнут только плохо, но мы сейчас решаем вопрос: построили станции, где им закачивают в вены бальзамическую жидкость.

Агарес культурно промолчал.

Он уже и так был в курсе, что зомби-полиция Сатанграда составлена из галлов, а называют её «синие» — за цвет то ли лиц, то ли мундиров. «Есть вещи в истории, которые никогда не меняются, — понял демон. — Если в это время тут должны быть французы, так они и будут». Охотниками в Сатанграде именовали службу лесного хозяйства, в чьи обязанности входил отстрел диких людей в джунглях. Как только лесные племена начинали мешать рабочим серных рудников, организовывались карательные экспедиции.

Демон через силу улыбнулся пиар-директору, вставшему у выхода на улицу.

— Увидимся на оргии. — Он шагнул за порог.

…Лукреция в форме младшего суккуба-помощника (тёмный мундир плюс две золотые нашивки), сидя на запятках служебной кареты Агареса, горстями грызла серные драже из коробочки кондитерской фирмы «Чёрный Ветер, Огонь & Сталь». При виде хозяина она осклабилась. Открыв рот (полный мелких и тонких, как иголки, зубов), суккуб быстро вытащила платок, стирая с чешуйчатых щёк слизь. Демону стало нехорошо.

— Куда поедем, начальничек? — спросила Лукреция, облизываясь раздвоенным языком.

Агарес не ответил. Сунув руки в карманы бархатного камзола, он рассматривал гигантский плакат на стене соседнего дома. Существо на рисунке сгорбилось, протягивая светящиеся лапы к молоденьким, в ужасе жмущимся в угол чертенятам. С кончиков пальцев капала расплавленная карамель. Над уродливой светловолосой головой монстра зловеще сиял нимб, а за спиной развернулись отвратительно-белые крылья. Надпись поперёк плаката голубыми буквами — ненавистный каждому демону Сатанграда оттенок! — гласила:

АВАДДОН — ВРАГ НОМЕР ОДИН!

Телефон зомби-полиции — 666–666–666.

Лукреция повернулась в ту же сторону, что и Агарес. И перестала улыбаться.

Апокриф пятый

«ДРЕВО ПОЗНАНИЯ»

…Безусловно, он знал поговорку «ничто на Земле не скроется от ока Божьего». Но инстинкты — великая вещь. Тайные встречи всегда лучше назначать под покровом ночи, глубоко в джунглях, где никто тебя не видит, кроме пары страдающих бессонницей жирафов. Да, Господь всемогущ. Спасение лишь в том, что Он зачастую тонет в делах и элементарно не имеет времени влезать в мозг каждой земной твари. С другой стороны, никому не известно, когда Ему вздумается со скуки прочесть мысли созданных Им же существ. Просто так, в качестве лёгкого вечернего развлечения.

А вот тут и важно — не попадаться Ему на глаза. Чтобы Он тебя не вспомнил.

Оба существа лежали на траве — тяжело дыша и глядя в звёздное небо. Он до сих пор не смог определить, чем именно они занимались. Возвратно-поступательные движения в трёх позах (ему особенно понравилось, когда он велел ей сесть сверху), стоны, пик общего наслаждения. Каким именем назвать такое? Давным-давно он видел, как схожим действием занимались антилопы гну, — кажется, для размножения. Отныне ночное таинство отложится в его памяти в разделе «антилопство». Ну, или «антилопствование».

Она приподнялась на локте. Во тьме был виден блеск её глаз.

— Я всё делаю хорошо? — спросила женщина.

— Лучше не бывает, — подтвердил он. — Адам уже полностью у тебя в руках. Ты столь искусна в своих ухищрениях, что я всецело его понимаю. Тут просто с ума сойдёшь.

Над ними шелестели листья пальмы. Вдалеке слышался рёв голодного льва.

— Когда я получу то, что мне обещано?

Он улыбнулся. Надо же, она так нетерпелива… Это в итоге её и погубит.

— Сразу после выполнения нашего уговора.

— Ты и в самом деле можешь сделать ЭТО?

— Я могу всё. Верхний Эдем на моей стороне, от серафима до купидона. Ждать осталось совсем недолго… Короче, тебе нужно увести Адама подальше, а уж остальное я беру на себя. Площадка Нижнего Эдема у Древа Познания останется пустой, и тогда ты…

Сев, гость развязал свёрток из ткани, лежащий у его ног.

— Вот, — сообщил он, протянув два овальных предмета женщине. — Ты знаешь, где их оставить. Оба уже надкушены, а остальное неважно. Это плоды с Древа Познания — видишь, я ничего от тебя не скрыл. Но мне их вкушать бесполезно, я и так всё знаю.

— А если я отведаю? — осторожно спросила женщина. — Хотя бы маленький кусочек?

Её любовник устало зевнул.

— Реши, оно вообще людям надо? Представь — ты будешь знать всё наперёд. Например, вдруг обнаружишь, что ты голая и тебе срочно необходимо дорогое кружевное бельё.

— Голая? — хлопнула ресницами женщина. — А что это такое?

Он почувствовал, что испытывает серьёзные трудности с формулировкой.

— Это когда на тебе ничего не надето.

— Так просвети меня, что же именно я должна надеть?

— Да в этом-то вся и проблема. Ты сама не будешь этого знать. Встанешь возле шкафа с платьями и станешь страдать: в том тебя уже видели, это не сочетается со шляпкой, а вон то полтора года назад вышло из моды. Твоя голова лопнет, упадёшь на пол в рыданиях.

Женщина молчала — словно воды в рот набрала.

— Ну? И о чём ты теперь думаешь?

— О том, что такое шкаф.

Существо потёрло лоб. Пожалуй, здесь он и сам находился в неведении: так же, как и по поводу слов «платья» и «пол». Но ничего не поделаешь. Они созданы разумом Господа, их мысль рисует слово в мозгу, не трудясь объяснить его истинное значение.

— Это ещё не всё, — заторопился он. — Ты от души возненавидишь футбол и пиво. Начнёшь беситься и материться в приступе пээмэс. На хорошую должность тоже не устроишься, — начальник оценит твои способности лишь по размеру твоих же сисек. Потом, устав от тяжкой работы, ты будешь выбираться на пляж, валяться на песке в окружении пальм и вздыхать: «О, вот где Рай-то». Забыв, что ты УЖЕ жила в Раю. Голова кругом пойдёт. Только сок забродившего винограда и горсть фимиама спасут тебя от скуки. Ну и, само собой, весьма разнузданное антилопство. Короче, оно тебе надо? Живи в джунглях, тусуй с зебрами, ешь бананы, бегай на водопой. Человечество не понимает: единственный шанс оставаться в Эдеме — это в принципе ничего не знать.

Женщина с недоумением смотрела на него:

— Антилопство?..

— То, чем я учу тебя заниматься… — кратко пояснил он.

— Антилопство превосходная вещь, — улыбнулась женщина. — Если практиковать его пару-тройку раз в день, так и пляжей не нужно. Вполне заменяет утренние пробежки в лесу.

— Ты ещё и бегаешь? — Брови на лице гостя сложились домиком.

— Инстинкт, — коротко пояснила она. — Бег по джунглям меня возбуждает и бодрит, сколько себя помню. Иногда я думаю: может, меня должны были создать волком или пантерой? Наверное, ты прав, я не стану вкушать плоды, слишком много минусов.

— Мудрое решение, — кивнул любовник. — Самое опасное в Древе Познания — ты не знаешь, что именно оно в тебе откроет. С одной стороны, ты обнаружишь вспышку любви к маленьким котяткам, а с другой — желание пойти утопиться в ручье, когда рассмотришь своё отражение с другого ракурса и ощутишь себя толстой уродиной. Сейчас тебе толком не с кем соревноваться, но женщины особые существа… Возьмёшь и подумаешь: и ноги-то у меня не такие, как у газели, и губы не как у бабуина, и ушами, как слону, нельзя обмахиваться. И да, некто твоему самоубийству уж точно порадуется.

— Какое такое некто? — насторожилась женщина.

— Смерть, — кратко ответило существо. — Она, несчастная, попросту изнывает от безделья. Господь создал её для сбора душ человеческих, но заняться бедняжке нечем. Трижды навещала Верхний Эдем, просила за неимением лучшей доли практиковаться на насекомых и птицах. Наши собрали консилиум, шесть с лишним месяцев выясняли, есть ли душа у тараканов и гусей. Разные высказывались мнения. Тараканов, впрочем, отвергли уже через две недели, потому что иначе пришлось бы признать наличие души у ленточных червей, мокриц и майских жуков. С птицами сложнее. Гусь на первый взгляд вроде заслуживает душу, а с вот канарейками и колибри все впали в ступор. В итоге не дали никому, так проще. Поэтому Смерть пребывает в полной депрессии, втихую гонит нектар из тутовых ягод и постепенно спивается. Но ладно, мы отвлеклись от основной темы. Возможно, вкусив плода познания, ты разочаруешься в антилопстве с мужчинами. И, повинуясь инстинкту пробежек, свалишь отсюда жить на остров Лесбос.

— И что я там буду делать?

— Понятия не имею. Говорят, там красивые закаты. Он поднялся. Через голову надел тунику, завязал пояс.

— Мне пора. Ты знаешь, чем тебе следует заняться.

— Да, — бестрепетно подтвердила она. — Очень хорошо знаю.

…После ухода существа женщина долго колебалась. Она подносила плод к носу, втягивала сладкий запах. Отбрасывала и вновь брала в руку. Наконец она поскребла ногтем кожуру, вытянула язык на всю длину, осторожно коснулась кончиком мякоти. Вкус оказался восхитительным — лучшее, что она ела за время своего создания. Закрыв глаза, женщина с хрустом вонзила в плод зубы — и застонала, чувствуя хлынувший в рот сок. Её тело забилось в конвульсиях. Судороги продолжались долго, — она выгибалась, как мост, и рычала. Изо рта шла пена, пальцы рвали траву. Глаза источали слёзы, она изрыгала молитвы и хулу на Создателя. Кончилось всё в один миг.

Теперь ей известно собственное предназначение.

Поднявшись, женщина ушла в джунгли. Её не было долго — она вернулась лишь с рассветом, и отблески восходящего солнца окрасили обнажённое тело обитательницы леса в алый цвет. Лицо женщины, включая подбородок, буквально до глаз было забрызгано жидкостью, похожей на вишнёвый сок. Руки тоже покраснели — вплоть до локтей. Живот украшали бордовые пятна. Она шаталась от усталости, но была довольна.

И улыбалась во весь рот.

Глава 2

Карта грешника

(Сатанград, центральный Проспект Инферно)

…Аваддон предпринял меры, прежде чем показаться на улице. Свободный плащ из серой ткани лучше всего маскировал крылья — пусть и втянувшиеся в спину, но всё же способные раскрыться в самый неподходящий момент. Серого же цвета джинсы, кроваво-красные сапоги и алый берет — образцовый поклонник Дьявола. Правда, серебряную маску пришлось запереть в ящик стола в служебных чертогах Агареса, а без неё ангел чувствовал себя некомфортно. Ничего, сойдут и чёрные очки. Это ведь ненадолго.

О, если бы он только мог знать, чем закончится его прогулка…

Покинув квартиру, Аваддон вызвал лифт. Вместе с ним в кабину, вежливо поздоровавшись, зашёл демон из низшего клана Маммоны [14]— смазливый юноша с шипами на лице и волчьими ушами. Не успели они проехать и трёх этажей, как бедолагу внезапно стошнило. Офигевший от рвотных спазмов демон в ужасе принялся извиняться перед Агаресом, лепеча, что вчера перебрал на мессе серных коктейлей, но тут его снова скрутило, и ангел, разжав створки лифта руками, поспешил скрыться. Общественный транспорт в Сатанграде функционировал нормально, однако для езды на трамваях, которые тянули шестерики лошадей, пассажирам требовалась син-карта — то есть карта грешника. Грехи (прелюбодеяние, обжорство, гордыня, лень, гнев и тому подобное) фиксировались районными Комитетами Зла, превращались в баллы и зачислялись на «син-карту». Впоследствии демоны могли расплачиваться ими за еду, поездки, серные леденцы, доступ на VIP-оргии и многое другое. Карточку Аваддон позаимствовал из кармана у Агареса, пока тот спал. Совесть ангела не мучила — ведь он уже согрешил, запачкав себя кражей, а значит, имеет право на проездные баллы. Впрочем, вспрыгнув на подножку трамвая, набитого самыми разнообразными сатанинскими созданиями, он в считаные секунды осознал всю суть своей ошибки.

Присутствие ангела здесь вызвало недомогание у ЛЮБЫХ демонов.

Все средства передвижения в Сатанграде имели один и тот же номер, но разные буквы. Едва трамвай № 666 ac/dc, цокая копытами лошадей, отъехал от остановки, как демоны (особенно пожилые) начали жаловаться друг другу на тошноту, давление и головную боль. Адская мелочь вроде суккубов и вовсе жалобно завыла. Водитель остановил повозку, истерически схватившись обеими руками за рога. Лошади косили глазом, били копытами и заходились в ржанье, роняя с губ клочья пены. Воспользовавшись суматохой, ангел в смятении сбежал. Пройдя быстрым шагом пару кварталов, Аваддон заглянул в ближайшую аптеку при сетевом супермаркете «Кошмар» и купил спрей-ароматизатор «Горная сера». Затем ему пришлось запереться в кабинке туалета и щедро обрызгать себе лицо и руки. Благоухать, по мнению ангела, он стал премерзко, — зато получил возможность провести среди демонов час-полтора: те почувствуют лишь лёгкую горечь во рту и слабые, но при должной сноровке переносимые приступы диареи.

Аваддон поражался самому себе — Сатанград ему нравился.

Архитекторы Дьявола построили мегаполис с широчайшими проспектами, позволявшими избежать столкновений повозок, автомобилей и фаэтонов (древние демоны из разряда «вечноживущих» предпочитали передвигаться по старинке при помощи гужевого транспорта). Здания подсвечивались красным и чёрным светом. В целом столица Сатаны напомнила Аваддону злачные районы Амстердама и Гамбурга, и частично — японские кварталы. На козырьках подъездов мерцали алым круглые фонари. Уличная реклама изобиловала эротикой — порнотеатры, пип-шоу, киоски популярной сети секс-магазинов «Прелюбодей». Сетевые заведения составляли часть имиджа Сатанграда: бары и рестораны под вывеской «Чревоугодие» попадались на каждом углу — алкоголь там наливали за баллы, зато жирной едой кормили совершенно бесплатно. Крыши зданий загибались вверх, для удобства ласточкиных гнёзд — Дьявол, как и Бог, всегда симпатизировал Востоку, а не Западу. Памятников было столько, что ангел с непривычки заплутал между ними, как в дремучем лесу: «Гордыня» в качестве смертного греха поощрялась повсеместно, и жители Сатанграда воздвигли себе тысячи монументов. На стенах домов часто встречались изображения пятнистого оленя — это гордое и грациозное животное Дьявол назначил своим личным символом. Олень, несомненно, являлся лучшим выбором, нежели популярный среди сатанистов другой реальности козёл.

И конечно, везде Аваддон видел себя.

Он взирал с огромных голубых билбордов. Расправлял крылья с жидкокристаллических мониторов. Замахивался серебряным мечом с настенных граффити. Он был всюду. Слоганы соперничали друг с другом: «Враг № 1», «Осторожнее — добро рядом!» и «Хороший ангел — мёртвый ангел». Уличные бесы продавали газеты с кричащими заголовками (благодаря адским заклинаниям заголовки не то что кричали — орали нечеловеческим голосом), так что новости слышал весь проспект. Аваддон без труда разобрал: именно он виновен в перебоях с доставками серы, на его же совести недавнее крушение поезда с низшими демонами, а также чума среди редкой породы чёрных свиней. «Доколе мы будем терпеть эти выходки Аваддона? — задавался вопросом комментатор в колонке „Сатанградского Дьяволёнка“. — Почему Армия Тьмы раз и навсегда не положит им конец?» Ниже публиковалась сводка полиции: Аваддона обвиняли в хищении баллов с син-карт. Ангел улыбнулся — в этот раз информация соответствовала действительности.

— Извините, вы не хотите поговорить о боге? — вдруг послышалось за углом.

Преисполнившись недоумения, Аваддон убыстрил шаг.

Повернув налево, он едва не сшиб с ног двух длиннобородых типов в долгополых жреческих одеждах. Оба мельтешили у раскрытой двери, где, уперевши лапы в бока, в гневе застыла демоница-суккуб. Бородачи в испуге обнялись друг с другом, словно уроженцы Содома.

— Вы заколебали уже, свидетели Баала! — в бешенстве орала демоница. — Сказано вам, есть единый Дьявол, — так нет, полно придурков! Ходят со своим Баалом, Сетом, Супаем,[15] сил уже никаких! Свалите нахер, не буду брать вашу литературу, я читаю Библию Сатаны!

— Давайте почитаем вместе… — робко предложил «свидетель Баала».

— В жопу! — взревела суккуб и с лязгом захлопнула дверь.

Жрецы злых богов обратили грустные взоры на Аваддона.

Тот сделал лицо кирпичом и прошествовал мимо. Проспект Инферно встретил ангела шуршанием шин, цоканьем лошадиных подков и постройками в неогреческом стиле — с колоннами и держащими крыши могучими атлантами. «Надо же, — подумал Аваддон, вспоминая прежние пристанища демонов, — стоило дать Дьяволу свободу выбора, как он оказался тонким ценителем культуры. Никаких тебе мрачных готических замков среди болот, полное отсутствие горгулий на фасадах. Исключительно пагоды, греческие храмы да гордые олени. Черепа, конечно, есть — но Дьявол всегда их любил». На площади Смертных Грехов, рядом с музеем Великой Революции, костюмированная труппа давала уличное представление «Переворот на Небесах»: актёр, загримированный под Сатану (прекрасный и бледный от излишнего количества пудры подросток с красными глазными линзами), увлекал ангелов на восстание. Зрители, в чьих рядах тусовалось изрядное количество как натуральных, так и искусственных демонов, восторженно аплодировали. Аваддона играл ожидаемо гнусный карлик с горбом, куда костюмер клеем присобачил картонные крылья. Персонаж скалил зубы, мерзко хихикал и всячески показывал, какое он говно. Ангел усмехнулся. «Ну чего, не так уж и плохо, — подумал он, глядя, как „Дьявол“ отрывает „Аваддону“ крылья, будто мотыльку. — По крайней мере, я здесь популярен». Он ещё раз незаметно побрызгался серным дезодорантом и сел на ступеньку лестницы у входа в музей, рядом с растрёпанной мрачноватой девицей с чёрной помадой на устах. Метрах в двух стоял патруль зомби-полицейских, но «враг № 1» их не интересовал, — они дотошно проверяли билеты у посетителей, считывая син-карты на электронном терминале. Даже на расстоянии чувствовался тошнотворно-сладковатый запах мертвечины, смешанной с бальзамическим парфюмом. Взгляд зомби не отличался осмысленностью, но такое, как помнил ангел, было свойственно и полиции времён людей.

Стало быть, теперь они в другой эпохе.

И бог ифритов (или кто он там сейчас) — наверняка здесь. Волнует лишь одно: существует ли чтица? Если Господь отвернулся от Земли и своих творений, её может и не быть. Тогда они застряли здесь НАВЕЧНО. Хотя… вполне возможно, он ошибается. Чтицы способны менять реальность. И логично: даже при извращении хода истории они остаются в любой эпохе, просто на всякий случай. Ведь Бог наверняка предусматривает такие моменты. Ну, по крайней мере, сейчас очень хочется, чтобы предусматривал. Аваддон взглянул на небо — вверху с рёвом пролетела эскадрилья воздушных демонов. Окрас облаков сделался грозовым, свинцовым, — крылья разбрызгивали тёмно-серую краску. «Дьявола, видать, с рождения не покидает предчувствие, что он по долгу службы обязан находиться под землёй, — усмехнулся Аваддон. — Иначе к чему эта мрачность?». Зомби оторвавшись от билета, посмотрел ему прямо в глаза, точнее, в стёкла тёмных очков. Ангел не чувствовал беспокойства — живые мертвецы не проявляют инициатив, они способны сугубо к выполнению приказов.

— Бонжур, — поздоровался с трупом Аваддон.

— Бонжур, месье, — автоматически ответил галл и углубился в проверку билетов.

Ангел предался дальнейшим рассуждениям. Хорошо, допустим, им повезло и чтица здесь. Поскольку бог ифритов также скрывается в Сатанграде, им с Агаресом следует получить доступ к девушке как можно быстрей и переломить ситуацию в свою пользу. Только вот где найти дамочку? Неизвестно, уцелели в мире демонов ифриты со своими подземными городами или нет… Но ничего, это легко проверить через поисковую систему «Пугало» всемирной сети Хеллнет. Если только существо, растворившееся в стене, не нанесёт удара первым, — а в этой способности бога ифритов Аваддон не сомневался. Интриган специально изменил реальность, чтобы расправиться с братьями поодиночке: разделяй и властвуй. Стоит божеству вычислить местонахождение ангела, оно пошлёт анонимный донос по зомби-почте в Армию Тьмы. Над Аваддоном устроят публичный процесс века, а Агарес (если не сумеет оправдаться) заслужит по приговору Адского Трибунала либо казнь, либо изгнание в Антарктиду. Нейтрализовав братьев, божество духов огня обретёт полную свободу действий в отношении чтиц. Да, времени у них осталось в обрез. От силы пара дней — а то, глядишь, и того меньше…

Господи, какой же у этой сволочи знакомый голос…

Аваддон голову себе сломал: где он мог раньше слышать божество ифритов? Учитывая набор колдовских способностей, оно не человек, значит, кумир духов огня вполне себе способен работать как на Бога, так и на Дьявола. Да хоть и на обоих. Вдруг они общались в Верхнем Эдеме ещё тогда, до восстания Сатаны? Или виделись на приёме у самого Господа Всемогущего за коктейлем нектара? Святые угодники, КТО ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ? Ангел судорожно, до хруста сжал крылья в спине. Нет, не вспоминается. Тот самый голос звучит в ушах, но лицо размыто. Тон издевательский, насмешливый…

Соседка по ступеньке громко засопела.

Он перевёл на неё взор. Немытые, растрёпанные волосы. Кое-как нанесённая косметика — такими штрихами, словно дама раскрашивалась перед ритуальной схваткой индейцев. Похоже, спектакль, несмотря на завывания карликового «Аваддона», был ей вовсе неинтересен. Зажав в пальцах с обгрызенными до крови ногтями толстый блокнот, девушка быстро-быстро чиркала по бумаге огрызком карандаша. В груди ангела всё заледенело от страшной догадки. Не стесняясь, он бесцеремонно заглянул незнакомке через плечо. Та выводила на линованном листе строчки размашистым почерком. Латынь?!

Он низвергнут из Эдемского сада за то, что впал в грех гордыни… [16]

Чтица. Аваддон поднялся, оглядевшись вокруг. Так, срочно увести её отсюда. Она не напишет сейчас то, что ему нужно, — но, если спрятать девушку от ифритов, появится шанс уговорить… либо достать код доступа, он всё же ангел Господень, а не тушканчик в степи. Только бы не напугать чтицу… Осторожно, очень осторожно… Аваддон протянул к девушке руку, и тут его плеча коснулись пальцы. Ангел обернулся. Сзади, кривя мерзкую рожу в ухмылке, стоял уличный актёр — карлик с размякшими картонными крыльями.

— Тебе чего, придурок? — брезгливо спросил Аваддон.

Тот улыбнулся ещё шире, — кожа в голубом гриме едва не треснула.

— Сейчас узнаешь… — пообещал он издевательским, насмешливым голосом.

Глава 3

Грёбаное добро

(Сатанград, район «Тёмное Царство»)

…Ангел инстинктивно шарахнулся в сторону, но было уже поздно.

Карлик обеими руками вцепился в плащ на его плечах и что есть силы дёрнул. Материя слетела на асфальт. Взгляду ошарашенной публики открылись два больших белых крыла.

— Берегитесь, это Аваддон! — заверещал карлик, отступив назад. — Грёбаное добро!

На ангела уставилась громадная толпа самых разнообразных демонов.

Над площадью пронёсся общий вздох. Аваддон тоже вздохнул и, смяв карлика левым крылом, от души швырнул лицом об камни мостовой. По сторонам брызнула кровь. Мать-суккуб, стоявшая слева от Музея Революции с коляской, взвизгнув, открыла новорожденному чертёнку все три глаза: «Смотри, малыш, на что способно добро!» Демоны в бешенстве взревели. На Аваддона двинулась целая армада чудовищ — с клыками и крыльями, гнуснейше (разумеется, для ангела) пахнущая тухлой серой.

— Да ну? — с циничной усмешкой спросил демонов Аваддон.

Практически не делая паузы, он со скоростью рэпа начал читать молитву:

— Отче наш, иже если на небеси, да святится имя Твоё, да будет воля Твоя, да приидет…

Из свинца туч в сборище адских тварей ударили десятки молний.

Поднялся дикий стон, рёв и визг. Аваддон сошёл вниз по ступенькам и окунул крыло в ведро, полное дождевой воды. Затем поднял само ведро, подержал на весу, солидно покачал головой. Шагнув к демонам, он остановился напротив псевдобога [17] из клана Люцифера. Завернувшись в бархатную мантию, тот шатался, теряя сознание. От обугленных рогов струйками шёл дым.

— Что это? — сонно полюбопытствовал псевдобог.

— В данную минуту — святая вода… — вежливо пояснил Аваддон.

Он отодвинулся и с разворота плеснул содержимое ведра в демонов.

Раздалось такое шипение, будто с неба разом свалилось пол тонны змей. Площадь заволокло белым дымом, демоны вопили, обхватив морды лапами, — не столько от боли, столько от бессильной злости. Некоторые бесы, что послабее духом, шмыгнули в окрестные переулки, дабы не связываться с опасным ангелом. Часть существ из адской иерархии рангом пожиже (например, весьма трусливые розье и карниваны) распростёрлась на мостовой, в ужасе поглядывая то на небо, то на ведро. Да чего говорить — даже опытные, сожравшие не одну тысячу жертв на чёрных мессах демоны — и те растерялись, откровенно не понимая, что им делать. Девушка у Музея Революции между тем не обращала на разразившийся прямо перед ней Армагеддон[18] никакого внимания, продолжая делать быстрые записи на мятых листках блокнота.

Наслаждаясь собой, Аваддон расправил крылья в полную ширину.

— Стая щенков, — громко сказал он. — Что вы сможете сделать со мной? Вашему миру конец. Вы не знаете, что такое ангелы. У вас нет никакого противоядия. Не понятно, как с нами бороться. Вот что сделала ваша идиотская Революция! Теперь, когда объявился один-единственный ангел, он обрушит всю систему царства тьмы, и вы погибнете под её обломками! Это, в такую мать, не падеж чёрных свиней устроить!

— Как всё грустно… — задумчиво молвил дымящийся псевдобог.

Лежащий на камнях карлик поднял залитое кровью лицо.

Он привстал на колени и распрямил спину. Аваддон с опозданием увидел: божество ифритов горбилось специально, чтобы казаться ниже. По щекам стекали капли крови, размывая синий грим. Их взгляды встретились. Карлик смотрел спокойно, без ярости. Ангел уловил необычный запах — сладкой выпечки, свежести и даже корицы. Бог ифритов пах словно первая булочка, которую пекарь только что достал из горячей печи.

— Тебя ожидает сюрприз, — сообщило божество. — Вот на них-то святая вода не действует.

Повернувшись к зомби, оно отдало короткое приказание на арамейском.

Мертвецы, доселе безучастно взиравшие на потасовку ангела с легионом адских существ, внезапно включились, будто роботы. Глаза у покойников вспыхнули красным светом, превратив их лица в волчьи морды. Печатая шаг, зомби сквозь ряды демонов двинулись к Аваддону. Синие физиономии сливались по цвету с мундирами. В руках полицейских, в отличие от райской Москвы, не было никакого оружия, чиновники Сатанграда справедливо считали: кто уже мёртв, тому особо не навредишь. Ангел на редкость быстро сообразил: действительно, он попросту ничего не сможет сделать. Его фирменный взгляд не опрокинет на спину орды живых мертвецов, святая вода для них и в самом деле безвредна, а слово Божие вряд ли разорвёт посиневшие уши киборгов, поднявшихся из своих гробов. Пусть демоны уязвимы, и он легко разгонит целую армию слуг Ада, — с полуразложившейся полицией Сатанграда ему ни за что не справиться.

А значит — надо бежать. Вместе с чтицей.

Однако ангел опоздал — карлик куда оперативнее воспользовался царившей суматохой. Схватив чтицу за руку, он потащил её за собой. Аваддон и ахнуть не успел, как ифритское божество с разбегу врезалось в красную стену музея, лишь ветер разметал листки блокнота. Алые капли брызнули на девушку — сплетаясь в паутину, затягивая её лицо. Чтица, на удивление, ни на что не реагировала. Кокон оплёл кожу пленницы, пульсируя, как огромное красное сердце. Далее случилось нечто из разряда дежавю — расплескавшись по стене, божество исчезло, просочилось сквозь кирпичи, втащив за собой и кокон с девушкой. С уст Аваддона слетела площадная брань. Она была совсем рядом, и он опять её упустил!

Зомби окружили ангела, сомкнувшись кольцом.

— Мама! — радостно возопило дитя-суккуб в коляске. — Гляди, как добро сейчас уроют!

Аваддон невежливо отпихнул первого зомби локтем. Сунувшись вперёд, вырвал ритуальный жертвенный меч из ножен полусонного псевдобога и с разворота нанёс удар. Голова офицера-мертвеца лопнула, как арбуз, тело рухнуло на землю. Лезвие вновь взметнулось вверх-вниз, и на камни посыпались отрубленные руки. Гибель начальства и лишение конечностей зомби не смутило — такова уж их природа, живые трупы в принципе мало чем смущаются… Зато общее количество врагов вокруг ангела сократилось. После новой серии выпадов, когда ещё три мёртвых головы покатились по мостовой, один из демонов (тощий соннелон в рубашке с чёрными кружевами) с уважением сказал:

— Ставлю сорок баллов с син-карты на Аваддона.

— Э! — вскричал соседний розье, потирая дымящийся рог. — Пятьдесят баллов!

— Восемьдесят, — вступил в беседу изрядно помятый псевдобог. — Я что, меч свой не знаю?

Прочие демоны также приступили к ставкам. Толпа пришла в возбуждение: в воздухе мелькали мохнатые лапы и человеческие руки с длинными когтями, — бесов охватил азарт. Аваддон легко уложил первый ряд зомби, мертвецы валились, как скошенные снопы. Демоны морщились от запаха бальзамической жидкости, ручьями хлеставшей из жил трупов. Вторую партию мёртвых полицейских, пришедшую на помощь собратьям, постигла та же участь. Тем не менее число покойников не уменьшалось, словно каждому зомби во всём Сатанграде отдали приказ срочно следовать сюда. На проспекте Инферно тормозили новые полицейские машины, наружу выбирались мертвецы, одержимые лишь одной идеей — как можно скорее добраться до горла Аваддона. Ангел начал выдыхаться: бесконечно махать тяжёлым мечом становилось сложнее. Он-то и рад был сделать перерывчик, вытереть лицо горячим полотенцем и выпить стакан лимонада, но покойники не оставляли ему выбора. Зомби выглядели, как британские школьники, приехавшие с учителем на пикник: сосредоточенные, целеустремлённые, послушные. Вот только слушались они не Аваддона. Хотя на площади валялось уже больше полусотни обезглавленных тел в синих мундирах, его это не утешало: наступало как минимум триста трупов. «Пушка сейчас бы пригодилась… а лучше две», — с отчаянием подумал ангел. Да, зомби вредный противник. С ними не договоришься, они не боятся угроз и не берут взятки, слушают только приказы. Хотя почему мертвецы так легко восприняли повеление божества ифритов? Он-то для них ничего не значит. Меч дрожит в уставших руках. Толпа демонов ревёт от восторга. Очередной зомби (который по счёту?) оседает на серую брусчатку площади, рассечённый до пояса, с недоумением держа в руках собственные кишки. Соннелоны и розье орут, потрясая пачками син-карт, девицы, затянутые в чёрную кожу, истошно визжат. Сразу с десяток суккубов задрали на себе футболки, обнажив грудь.

— Аваддон! Аваддон! Молодец! Задай им, блядь, Аваддон!

Ангел в шоке огляделся. Целый легион демонов с восторгом скандировал его имя. Он улыбнулся и помахал публике свободной от меча рукой. Холодные пальцы зомби вцепились ему в плечо, труп открыл рот, собираясь вгрызться в плоть. Аваддон по рукоять всадил клинок в живот мертвеца — и понял, что уже не выдернет лезвие. Он прислонился к стене, где только что божество ифритов растворилось вместе с чтицей.

Господи! Да вот же оно, спасение! Как он мог про ЭТО забыть!

— Иисусе Христе, Сыне Божий — помилуй мя, грешного… — прочёл Аваддон молитву.

Демонов на площади немедленно шибануло двойной пачкой молний.

— Извините, — скромно потупился ангел. — Это для усиления эффекта.

Он расправил крылья и взмыл в воздух.

Демоны замерли. Они глядели на парящую фигуру снизу вверх, раскрыв рты. Зомби начали карабкаться по стенам, преследуя беглеца, но уж чего-чего, а летать они не умели. Соннелон-зенитчик (застывший в почётном карауле на крыше музея) поймал в перекрестье прицела ангела и нажал на спуск. Пулемёт хрипло поперхнулся, как старый алкаш, — из дула посыпалась ржавчина. Согласно строгим правилам Армии Тьмы, средства ПВО должны быть установлены на крышах всех без исключения высоток — на случай внезапной атаки с небес эскадрона ангелов под верховенством Аваддона. Но когда такое (или почти такое) произошло, выяснилось: зенитные орудия страны Дьявола давно пришли в полную негодность, ибо их лет сто не смазывали, не чистили и не заряжали. Ведь большинство демонов считали ангелов мифом давно ушедших столетий. Сделав почётный круг над площадью, Аваддон приветливо покачал крыльями и взял курс на северо-запад.

— Да-а-а… — с уважением протянул псевдобог, и прочие демоны дружно закивали. — Мужик — прямо адцкий Сатана. Фан-клуба, случайно, нету? Я бы вступил.

…Через полчаса ангел пошёл на снижение, шумно хлопая крыльями, аки голубь. Уже смеркалось, и он планировал незаметно приземлиться в предместье Сатанграда, а затем, используя серный дезодорант, добраться до квартиры на конном трамвае. В принципе, Аваддон перестраховывался, в Сатанграде и без того хватало летающих существ — хоть мелких, хоть крупных, пусть и не со схожим размахом крыльев. Приземлившись у небольшого парка из засохших деревьев, он втянул оба крыла в тело. Осторожность, как и думал ангел, оказалась напрасной, улочки возле парка пустовали. Лишь ветер трепал обшарпанный билборд, где на голубом фоне красовался белый силуэт, перечёркнутый надписью: «Бойся! В лесу может встретиться добрый Аваддон!». Ангел представил себе лесного Аваддона — обвешанного мухоморами, во мхе и паутине, — и засмеялся. Он вспомнил лицо ифритского бога, вымазанное гримом. Что именно тот сказал? «Расправьтесь с ним, нечестивцы». Отличный арамейский, давно такого не слышал.

Стоп.

Он назвал трупы «нечестивцами». Так мёртвых именовали очень и очень давно.

До Всемирного Потопа. Который Господь устроил, чтобы истребить зомби…

Апокриф шестой

«ГРЕХОПАДЕНИЕ»

…Адам утёр предательскую слезу, непроизвольно выкатившуюся из глаза.

— Папа, прости, пожалуйста.

— (Сурово.) Бог простит.

— Э-э-э… Вообще-то, ты и есть Бог.

— Гм. В моменты гнева про это забываешь, дорогой сынок.

— (Кротко.) Как тебе будет угодно, папа.

Бог отвернулся от изрядно пощипанного Древа Познания.

— Вот скажи, чего тебе не хватало? — с раздражением обратился он к Адаму. — Сынок, ты тут жил по системе «всё включено». Я объяснил: ешь фрукты, овощи любые. Зверей привёл, чтобы ты им имена дал. Жену-красавицу создал, из твоего же ребра. Прекрасная, беззаботная жизнь. Это, в принципе, работа мечты — сиди себе среди кокосовых пальм, купайся на пляже с коралловым песком, вкушай экологически чистую еду, сплошной отпуск. Однако тебе надо слопать именно запретный продукт. Промолчи я про Древо Познания, ты бы его и не заметил. Печально, Адам. Все блага, все условия, погода прелесть, наслаждайся — не хочу. Но нет, стоит оставить вас одних, как сразу всё не слава мне. Тут в лесу растёт шестьсот девяносто семь сортов манго. Вот обязательно было срывать и есть вот именно эти? Похоже, я не человека сотворил, а просто чудовище.

Адам потупился, на ходу придумывая объяснения.

— Ну… папа… Жена моя, которую ты дал мне, сказала «ешь», и я ел.

Он отлично понимал, что последует за его словами.

— Может, хватит на меня сваливать? — взвилась Ева. — Ничего подобного я не говорила!

Ещё вчера голая, она оделась по последней (и по первой же) моде — юбка (сшитые и отглаженные пальмовые листья), импровизированный лифчик из лисьей шкурки (лиса орала на весь лес в процессе превращения в меховое боа), и шляпка — симбиоз перьев попугая с половинкой кокосового ореха. Щёки багрово отсвечивали свёклой — поскольку были ею же и нарумянены. Речных пираний измочалили вконец — перед свиданием с Господом Ева пыталась добиться идеально гладкой кожи. По её мнению, она выглядела восхитительно. Адам же (как истый мужлан) лишь нехотя обернул чресла овчинкой.

— Слушай, ты первая попробовала манго! — возмутился Адам.

— Я тебе тысячу раз объяснила, — менторским тоном заявила Ева. — Ушла к ручью ловить пираний. Возвращаюсь, у Древа Познания валяются два надкушенных манго. Подумала, что ты их ел, — а кому ж ещё? Ну, а теперь какая разница… Взяла да попробовала. Лучше бы и верно не ела. Сразу поняла: стою посреди джунглей обнажённая, как старая слониха.

— Так и я аналогично! — вскричал Адам. — Явился с бананами на обед. Тебя нет, манго лежат. Эх, думаю, влипла моя дурочка. Взял да за компанию их и слопал: чтобы потом не одну тебя наказывали. Кстати, фруктик так себе — кислятина, настоящие дички.

— Да сам ты дурак! — огрызнулась Ева. — Ещё и признаться не хочет! Между прочим, для меня после поглощения кусочка манго многое прояснилось. Как пить дать — будешь ты потом, сволочь, за другими молоденькими Евами бегать, бананами их угощать, а я сиди с твоими детьми и слёзы лей, ага. Вот же скотина безрогая, всю жизнь мне испоганил.

Адам попросту растерялся.

— Мы ещё и не жили, — пролепетал он. — Откуда ты…

— Так я теперь тебя насквозь вижу! — неистово завизжала Ева.

Джунгли сотряс раскат грома. Супруги в испуге примолкли.

— Хватит орать! — Бог грозно нахмурил брови. — У меня от вас голова разболелась. О Боже ж я, почему мне так не везёт? Как только собираюсь создать идеальный мыслящий вид, так сразу проблемы. Вы самые элементарные условия не в состоянии соблюсти. Интересно, кто сказал тебе, женщина, что плоды с Древа Познания откроют истину?

Ева моментально осознала — врать бесполезно.

— Ползал тут один змий, — тихо произнесла она. — В отсутствие Адама случайно познакомились. Сначала удивилась: говорящая рептилия! — а потом думаю, может, так и надо? Беседовали о многом. О мире, о животных, о Нижнем и Верхнем Эдеме. Вот он и сказал: надо попробовать. Я, Господи, не решалась. Но рассудила: если уж Адам всё равно сорвал и сожрал, то гнев твой падёт на него. А я совсем малюсенький кусочек…

— И как звали этого змия? — задумчиво спросил Бог.

Ева на секунду замялась, но терять ей было больше нечего.

— Люцифер, — тихо призналась она.

Бог, вопреки её ожиданию, остался невозмутим.

— Я почему-то ожидал таких действий от Самаэля, — грустно заметил он. — К этому и шло. Горячий, мятущийся, всегда в вечных сомненьях. И вы, как и другие мои создания, пришлись ему не слишком-то по вкусу. Он так любит меня, что хочет стать единственным центром моего внимания, а всех остальных уничтожить. Люцифер надеется, я не в курсе его бесед с ангелами? Наивный. Изредка, но я их прослушиваю. Цвета Верхнего Эдема ему, видите ли, не нравятся. А ведь голубой и белый означают умиротворение…

— Я согласна, — угодливо поддакнула Ева.

— Так значит, змий склонял тебя к вкушению плодов с Древа Познания?

— Да, Господи. Он бесконечно упоминал их редкую сочность и дивный вкус, гарантируя, что я буду в восторге. Обвивался вокруг моей груди, скользил по бёдрам и смотрел умильным взглядом. Делал комплименты — хвалил стройность фигуры. Охотно помогал с советами, каких пираний выбрать, и рекомендовал хну для краски волос. Искушал, одним словом. А однажды, искупавшись в ручье, мы возлегли с ним на траву… Господи, я молодая, глупая, мне всего год от роду. Я не понимала, что именно подлый змий со мной делает. Скользил везде, где только можно, хотя вот только сейчас я сообразила: да нигде ж нельзя. Он сказал, это эротический массаж…

Адам в гневе переломил через колено дубовую палку.

— Ах ты, злыдня банановая! — взревел он. — Пока я не покладая рук собирал фрукты, ты, стало быть, со змием возлегла! Преврати её обратно в ребро, Господи, а то в груди колет!

Ева вспыхнула пунцовым румянцем.

— Интересно, а к кому ты ночью в чащу бегал, а? — холодно вопросила она. — Думаешь, я совсем тупая? Хочешь сухим из воды выйти? Не получится. Всё сейчас про тебя расскажу!

— Шлюха! — побагровел Адам.

— Кобель! — отрезала Ева.

Рядом послышалось тихое старческое покашливание.

— М-да, и кто сказал, что романтика умерла? — усмехнулся Бог.

Он сложил руки на груди, что-то напряжённо обдумывая.

— Опять мой проект не удался, — признался Создатель. — Замучился уже, если не сказать больше. Вначале казалось, дела идут отлично, — перестал экспериментировать, создал наконец-то расу по своему образу и подобию. Но нет, и тут засада. В виде исключения я не стану вас уничтожать, однако из Нижнего Эдема вам придётся убраться, здесь не бесплатная гостиница. Чтобы не тратили времени на сборы, дарую вам эти одежды.

Вспышка искр на поляне явила взглядам Адама и Евы дорожную сумку.

— Там всё, что надо, — деловито сказал Бог. — Отличный набор путешественника. Кожаные шапки, кожаная юбка, нижнее бельё, штаны, ботинки и туфли, кожаные плащи, парочка сыромятных ремней. Кто-то подумает, что эти одежды подойдут скорее сексуальным меньшинствам будущего, но у меня нет желания сидеть и обдумывать дизайн. А чем плохо? Не промокает под дождём, долго не изнашивается, красиво выглядит. [19]

Еву обновки не привели в восторг, однако она предпочла не возражать.

— Ага, ну и на закуску, — Бог сдвинул нимб чуточку налево. — Отныне вы смертны.

Он даже не закончил эту фразу, как перед ними в облаке дыма возникла фигура в чёрном балахоне. Она откинула капюшон, и все трое увидели лицо, изъеденное червями.

— Слава Богу! — облегчённо выдохнула Смерть. — Да НАКОНЕЦ-ТО!

Она профессионально осмотрела задрожавшую парочку и занесла лезвие косы.

— Сразу обоих прибрать или только одного? — поинтересовался «мрачный жнец».

Ева быстро толкнула Адама в бок.

— Чего стоишь-то? — дрожащим голосом спросила она. — Тебя уже заждались.

Смерть посмотрела на неё и улыбнулась. Если это можно было назвать улыбкой.

— Так, попрошу без самодеятельности, — вмешался Бог. — Твоё время пока не пришло. По моему плану, первые люди жить будут долго, это потом ты развернёшься. [20] Давай сгинь.

Смерть, опечалившись, махнула костлявой рукой. Но без возражений сгинула.

— Когда придёт время, она заберёт вас, — пояснил Бог. — Плодитесь и размножайтесь, хотя рожать, Ева, ты будешь в муках, — и это самое безобидное наказание за твоё нелегальное обжорство. Иначе ты бы родила, распевая весёлые песенки, но отныне — страдай. Помимо сего, ты обязана будешь подчиняться мужчине до тех пор, пока не появится феминизм. Но до него, поверь, ещё ой как долго. Тебе вплоть до XX века от Рождества моего сына запретят голосовать на выборах. Нечего манго без спроса лопать.

Ева заплакала. Создатель сурово посмотрел на Адама.

— Да и тебе придётся невесело, — констатировал Бог. — В поте лица станешь добывать хлеб свой и возделывать землю, из которой взят.[21] Это тебе не за бананами десять минут неспешным шагом прогуляться. Да то ли ещё будет! Попробуй рис вырастить по колено в ледяной воде. Пшеницу жать под палящим солнцем. Вкалывать на рудниках и рыть метро. Перекладывать бумажки в офисе до посинения, ездить на тимбилдинги.

— Тимбилдинги? — похолодел Адам.

— Узнаешь со временем, — пригрозил Бог. — Если вкратце — ничего хорошего. Да и с Евой будет жизнь не мёд. Начнёт гулять от тебя втихомолку, тратить на пираний всё, что ты добываешь не покладая рук. И ты окажешься не лыком шит — утопишь горе в напитках из солода и хмеля. А сейчас — забирайте свои вещи, остатки бананов, и марш на выход.

Полил дождь, делая ситуацию невыносимо мелодраматичной.

— Господи! — взмолилась Ева. — И это всего за два манго? Не соблазни меня Люцифер, я бы не осмелилась их пробовать. Это ж как пожизненное заключение, только хуже.

— Раньше надо было папу слушать, — пресёк возражения Создатель. — Вы переполнили чашу моего терпения. Я же Бог: казалось, чего угодно могу создать, хоть галапагосскую черепаху и карликовых свиней пекари. А толковых разумных существ не получается… Ну и хватит с меня. Отныне будет так — вы сами по себе, а я сам по себе. Можете, в принципе, мне молиться, и иногда я вас даже послушаю. Только знаю я, что вы попросите… эх.

Он щёлкнул пальцами. На поляне предстал отряд ангелов.

— Михаил, — устало сказал Бог. — Сопроводи обоих на выход. Уриил, а ты останься. Чтобы преступники не прокрались обратно и не украли плоды с Древа Жизни, дабы обрести бессмертие, охраняй вход в Нижний Эдем.[22] Вечно. Понимаю, работа тяжёлая, зато когда человечество окончательно погибнет, можешь рассчитывать на двадцатилетний отпуск.

Уриил по-солдатски кивнул. Он был из тех ангелов, что не вдаются в рассуждения после приказов. Архангел Михаил сделал знак двум дюжим херувимам, и те потащили Адама и Еву из Нижнего Эдема. Адам, впрочем, шёл сам, — зато Ева упиралась и отчаянно вопила: с ней нельзя так поступать, она не виновата, жалкий кусочек червивого манго, почему столь жестокая несправедливость? Архангел Михаил сделал вывод, что в личной жизни Адаму давно и прочно не везёт, однако воздержался от комментариев. Херувим-привратник отпер Врата Эдема, и сначала наружу прошествовал Адам, затем (с помощью пинков) вылетела Ева, вслед которой кинули сумку с кожаными вещами. Через минуту вышел и Уриил. Он молча замер у Врат, держа в обеих руках пылающий огнём меч. Вид чисто выбритого херувима с квадратной челюстью и холодным взглядом серых глаз говорил сам за себя. От меча пахло дымом и раскалённым железом. Постояв минут пять, Адам и Ева развернулись и побрели куда глаза глядят. Земля отныне принадлежала им двоим. Адам мысленно прикидывал, где помимо Эдема могут расти бананы, а Ева в глубине мозга рассылала проклятия всем подряд, но в первую очередь — Люциферу.

Михаил повернулся к Богу и залихватски щёлкнул крыльями.

— Дело сделано, Отец Небесный, — отрапортовал он.

— Благословляю тебя, — печально откликнулся Бог. — А теперь я пойду, мне предстоит срочный разговор… Один гость уже давно алчет крупицу моего внимания.

Архангел внезапно смутился: он едва не забыл важную вещь.

— Господи, — сказал он. — Тут дело такое… Из Верхнего Эдема просят аудиенции. Говорят, тоже срочный вопрос, чрезвычайно важный. Я бы не решился тебя беспокоить, однако…

— Люцифер? — спросил Бог.

— Да.

— Отлично. Скажи, мы с ним скоро увидимся. Сегодня я занят, приму его завтра…

Женщина любовалась сценой изгнания Адама и Евы из Рая сквозь листья джунглей. Она присутствовала с самого начала, — не пропустив ничего. Ей было и грустно, и радостно.

Вот только очень сильно мучила жажда.

Глава 4

Трудности оргии

(Сатанград, Дворец Кошмаров, Зал Разврата)

…Агарес откровенно скучал. Шёл второй час, но потное месиво голых тел демона абсолютно не впечатляло. Красота негритянок оказалась изрядно преувеличенной, остальные же девицы выглядели не лучше, чем жизнь в Аду. Под нудную органную музыку участники оргии нехотя копошились, прерываясь на яства со шведского стола.

О, стол пользовался куда большим успехом, чем оргия!

Суккуб, оформленная службой гостей Дворца Кошмаров для сексуальной вакханалии как «18+» (именно столько рюмок водки следовало выпить, чтобы Лукреция вошла в статус «приемлема для постели»), явилась в качестве официального телохранителя Агареса. Красное платье элегантно подчёркивало её чешуйчатую кожу. Накрашенные губы были заметны с другого конца зала, словно мишень. Подцепив когтистой лапой бокал чёрного хрусталя, она осторожно пила пшеничный «первач» и закусывала канапе с копчёным лососем.

Лосось официально считался сатанинской рыбой — ввиду алого цвета.

— Не нравится, хозяин? — громко спросила суккуб, стараясь перекричать стоны.

Агарес засомневался, стоит ли ей отвечать. Но говорить больше было не с кем.

— Хрен знает что такое, — признался он. — Туфта полная. Ох, какие в моё время были оргии, не чета нынешним. Отпад, совершенно грандиозные. На Земле это категорически запрещалось, а запретный плод сладок. Юные ведьмы, согрешившие монашки, соблазнённые деревенские девственницы, пахнущие свежими персиками, дамы высшего света. Их привлекал запрет, содержащий сладость греха. Понимаешь, что это такое, а?

— Нет.

— Тьфу ты. Кто бы сомневался.

— Ну, я ж недавно появилась на свет. Наивно требовать мудрости от новорожденной.

— Ты пытаешься прекословить хозяину?

— Э… Конечно же, нет, хозяин. А почему на дьявольских оргиях не было проституток?

Демон вновь взял тон знатока.

— Женщина должна проникнуться идеями Сатаны. В вакханалиях принимали участие истые жрицы зла, готовые на костёр взойти за идеи Дьявола, — их, собственно, и сжигали довольно часто. Здесь же секс-тусовка — примитивнее некуда. Мы воздействовали на мозг, сердце, желудок, рот — различные органы женщин, стараясь обратить заблудших в ведьм и колдуний. Тратили фунтами золото, не жалели чар. Ухаживали так, что Дон Жуан от зависти сдохнет.

— Кто это?

— Неважно. Соблазнение — высокое искусство. Кругом инквизиция, пытки, доносчики, католическая церковь на пике своего могущества, — а оргии были такими массовыми, что пригласительные билеты расходились за месяц вперед. Уговорить деревенскую барышню в ромашковом венке и утончённую светскую леди, чтобы их имели на полу по семнадцать чертей одновременно, — это не шлюхе пару золотых монет бросить. Обидно, что в этой реальности молодёжь забывает традиции. На них стояли принципы зла.

Суккуб мечтательно закатила глаза.

— Семнадцать чертей… на одну! Хотела бы я это видеть… или даже испытать…

Она одарила демона ТАКИМ горячим взглядом, что того бросило в пот.

— И не надейся, — махнул рукой Агарес. — У тебя зелёная морда ящерицы, чешуйчатая кожа, раздвоенный язык, а поры источают слизь. Нет, само собой, алкоголь на ложе любви творит чудеса, но с тобой надо выпить столько, что демон забудет своё имя, а человек попросту сдохнет. С удовольствием подарю тебе зеркальце.

Лукреция в бешенстве огляделась. У стола с закусками жался юный соннелон.

Она подмигнула ему. Настолько призывно, насколько могла.

— Ой, да ну на хер… — в ужасе сказал младший слуга Сатаны и исчез за дверью.

— Что и требовалось доказать, — безжалостно подвёл черту Агарес.

Суккуб помрачнела так, что на долю секунды демону даже стало жаль её.

— Я выйду, хозяин. Посмотрю, как там машина.

— Прекрасная идея. Вдоль по коридору и налево. Можешь купить себе леденцов.

…Отдав бокал голой официантке, Агарес обошёл лежащие на полу парочки (а также и троечки, и четвёрочки) и приблизился к Огненному Трону Сатаны. Дьявола не было видно — князя тьмы так завалило обнажёнными женскими телами, что наружу торчали только кончики рогов. Девичьи стенания различных тембров и уровней громкости звучали отовсюду, жалобных эхом отдаваясь от мозаичных стен. Нагнувшись, демон приподнял стройную ножку некоей прелестницы и весьма деликатно постучал по правому рогу.

— Вельзевул, злого вечера. С тобой можно потолковать тет-а-тет?

— Слушай, извини, — гулко пробулькал Дьявол, словно отвечал с морского дна. — Я занят. Подожди с полчасика, но если что-то срочное, у меня ж пиар-директор тут поблизости имеется.

Он ещё не успел закончить фразу, как чиновник Сатаны нарисовался рядом с Агаресом. Демон сплюнул с досады. Оргия лениво шевелилась, напоминая общим телом большущего кита, обросшего ввиду мутации изрядным количеством рук и ног. Обычно на банкетах свального греха гостям предлагался стандартный набор: китаянки, европейки, негритянки, приличные на внешность суккубы (таких наловчились вызывать адские модельеры) и демоницы рангом повыше. Агарес с тоской вспомнил оргию при дворе папы римского Александра Шестого — вот где работали приличные креативщики с воображением! Знатные дамочки в скромной одежде монахинь, сахарные каштаны, рассыпанные по полу, кардиналы, обязанные ублажить девиц столько раз, сколько те успеют поднять сладостей. Самое дорогое вино, изысканная еда и комфортабельные покои. Да уж, на что христиане их враги, а и то умели культурно отдохнуть. Здесь же реально, как гласит старая демоническая поговорка, ни на блядки, ни в Армию Тьмы.

Он опёрся локтем на фреску, изображающую встречу свингеров.

Да, вот иллюстрация, во что превращается зло, когда оно становится формальностью. Нет вечного противостояния между днём и ночью, не нужно прятаться, изощряться, изобретать нечто виртуозное, столетия проводить в подполье, наносить удары исподтишка. Когда нет тяжёлой борьбы, а Победа сама упала в когти, демоны становятся ленивыми потребителями. Даже оргия с персональным участием Сатаны превращается в корпоратив с дешёвыми шлюхами. Вот никогда бы не подумал, что такая хрень может…

— Э, прости, у тебя есть вопросы? — постучал по соседней фреске пиар-директор.

— Да, — отвлёкся от печальных мыслей Агарес. — У меня опять провалы в памяти. Погода влияет, наверное: многовато сегодня белых облаков — халтурят, не докрасили. Так тебе самому-то не кажется, что шумиха вокруг Аваддона — это несколько смешно? И дело не в наших родственных отношениях. Сатанград содержит целую армию, чтобы противостоять одному-единственному ангелу. Мы разбросали мины-ловушки в предместьях города, тянем на телеграфных столбах колючую проволоку, расставили на крышах давно заржавевшие зенитки. Я не спорю, ангелы вредные существа, хуже саранчи. Они могут создавать опасную святую воду, читать болезненные молитвы, отвращать развратников от секса и всё такое прочее. Однако задумайся: объявись вдруг Аваддон — неужели мы, навалившись всем Сатанградом, с ним да не справимся? Достаточно будет одного Дьявола, ибо на Люцифера букет райских ухищрений не действует, он бессилен лишь против Творца Небес. Прости, до колик смешно смотреть, как в детсадах чертенята корпят над книжкой-раскраской «666 способов спасти маму от Аваддона». Психоделика какая-то.

Рядом с ними остановился тощий, плохо пахнущий тип.

— Дьявольского всем секса, братья, — поздоровался он. — Я некропедозоофил. А где тут…

— Мёртвые маленькие собачки — в той стороне, — не оборачиваясь, махнул рукой пиар-директор. — Налево, рядом с любителями статуй и лошадей в томатном соусе.

Поблагодарив, извращенец потрусил к собачкам.

Пиар-директор уставился на демона. Тот, не моргнув, выдержал взгляд.

— Ты и в самом деле не помнишь? — тихо спросил чиновник Сатаны.

Агарес изобразил работу мысли. С одной стороны, следовало сказать «да», с другой — «нет». Он попросту элементарно не знал, какой ответ будет признан правильным.

— А… — сказал демон, пытаясь оттянуть время.

Неизвестно, сколько ещё букв алфавита ему пришлось бы перечислить, но тут двери Зала Разврата распахнулись, — от удара с них посыпалась позолота. Демон-фамилиар(в шёлковом камзоле, с рогатыми эполетами на плечах), отвечающий за безопасность Дворца Кошмаров, вбежал в зал. Он ринулся в самый центр оргии, взывая к Сатане. Остервеневшие девицы сорвали с визитёра почти всю одежду, пока фамилиар добирался к мохнатому уху Дьявола (коего в этот момент ублажали сразу три дамы различных рас — китаянка, негритянка и эскимоска) и не прошептал несколько слов. В воздухе лопнул шар с белым пламенем, и в Зале Разврата отчётливо запахло серой.

Участники оргии остановились, застыв в причудливых позах, словно во время детской игры «Море волнуется раз», но выглядя при этом довольно по-взрослому. Стряхнув девушек, Дьявол застегнул под горлом пуговицу плаща и сплюнул на пол. Слюна зашипела: в крови демонов содержалась кислота, а у князя тьмы она присутствовала во всех жидкостях тела. Агарес готов был поклясться, в глазах Сатаны застыло удивление.

Цокая копытами, Дьявол подскакал к Агаресу и пиар-директору.

— В Тронный Зал, быстро, — негромко велел Сатана. — У нас огромные проблемы.

— В чём дело? — также понизил тон Агарес.

Вельзевул окончательно потерял голос, — демон читал по его губам.

— Аваддон вернулся. Только что у Музея Революции он разгромил целую дивизию демонов, разметал спецотряды зомби. Это зафиксировано на телефоны и видеокамеры, выложено в Хеллнет. В Сатанграде вспыхнули массовые беспорядки, адские создания требуют объяснений. В мою скульптуру на проспекте Семи Смертных Грехов только что метнули бензиновую бомбу, ответственность взяла на себя террористическая группировка «Армия Аваддона». И откуда он появился, я ума не приложу? Кто это вообще такой?!

— Как «кто»? — моргнул обоими глазами Агарес. — Мой брат Аваддон, конечно же. Разве вы…

Дьявол и пиар-директор молниеносно переглянулись.

— Но ведь Аваддона больше нет, — медленно, едва ли не по слогам произнёс Сатана. — У тебя что, и это стёрлось из памяти? Послушай, ты же сам его убил, во время Революции. Мы просто договорились никогда больше это не вспоминать, даже между собой. Вот поэтому мне сейчас и интересно: ЧТО ЭТО ЗА СВОЛОЧЬ?

…Не дожидаясь ответа, Дьявол направился к выходу.

Глава 5

Повелитель мёртвых

(Заповедник им. Азраила, окраина Сатанграда)

…Гастон Леруа ничем не отличался от остальных зомби. Честно говоря, живые мертвецы от природы стадные создания — слепо повинуются приказам, всех едят и плохо пахнут. Как и другие его товарищи, Гастон пожил недолго, затем умер и был официально воскрешён Министерством Мёртвых Дел Сатанграда, после чего определён на должность регулировщика уличного движения. Сотни тысяч собратьев Гастона выполняли функции охранников, уборщиков улиц, водителей такси, и всё это — совершенно бесплатно. Разумеется, на содержание живых трупов необходимы средства. Это и формалин, закачиваемый под кожу (иначе любой полицейский через год развалится), и жидкость-ароматизатор на заправочных станциях… ну и, конечно же, мозги.

Гастон даже не задумывался, зачем он их ест.

Как француз, он обязан быть гурманом, но удивительно — когда ты умер, почему-то фуа-гра и крем-брюле больше не хочется. Ну вот совсем. А сырое мясо или мозги — да убить за них готов. В общем-то, так и случалось. Руководство закрывало глаза, если зомби в кои веки раз, озверев без витаминов, съедали десяток-другой диких лесных людей. Однако после скандального случая, когда полицейские остановили за превышение скорости и сожрали троих высокопоставленных архонтов,[23] пришлось навести порядок. Благодаря вживлённому в голову чипу мсье Леруа теперь получает из ММД строгие электронные команды, кого разрешено кушать, а кого нет. Если чего, чип может заблокировать действия зомби, а то и вовсе взорвать мертвецу голову. Мозгами же их кормят в служебной столовой, и Леруа старается съесть суточную норму — гарантия, что, будучи сытым, на прохожего не бросишься. Как шутит сосед по мертвецкой, Пьер Лоти: «Тогда ты добрый и хочется лишь философствовать». Да, зомби могут общаться друг с другом, а не только реветь и рычать, как уверены служители Сатаны. Некоторые стихи сочиняют. Тем же Пьером вдохновение овладевает как раз в момент поглощения мозгов:

— Я хочу тебя сожрать.

Ткани все твои умять.

Закусить немного ухом —

И три пальца пожевать.

Мозги, кстати, в столовой подают так себе. Второй сорт. Свиные, да ещё мороженые.

Официально жизнь зомби именуется «посмертное существование». На том основании, что жизнью их бытие назвать сложно. У теплокровных же людей в этом мире всё просто: они либо слуги демонов (зомби и искусственные суккубы не способны исполнять всю работу, иногда требуется не тупить), либо их сексуальные партнёры, правда, это касается в основном женщин, — не считая одичавших лесных племён, чью популяцию контролируют охотники. После смерти для большинства две дороги — либо в трупы-охранники, либо в мёртвый обслуживающий персонал: имеются целые рестораны с официантами, посудомойками и уборщицами-зомби. Души в тебе нет, вместе с последним вздохом она улетела в неизвестном направлении. Зато остаётся умение выполнять команды, двигаться, слушаться, и сохраняется аппетит. Попросту зверский. Покойник может сделать карьеру — Леруа был ревностен в службе и получил чин генерала. Он исполнял работу весьма скучно и правильно, мало что могло его удивить.

По крайней мере, до сегодняшнего появления Мессии.

Раньше он полагал (насколько может полагать человек с мёртвым мозгом), что подчиняется приказам лишь электронного чипа в своём ухе. Однако Мессия всё повернул с ног на голову. Едва он обратился к нему с первыми же словами, как Гастон понял: этого-то он и ждал всю свою жизнь после смерти. Восторг, обожание и счастье захлестнули сердце, терзая плоть с разных сторон. Надо же, пророчество свершилось, ОН ВЕРНУЛСЯ! Именно о пришествии Мессии ревели баллады старейшины-зомби — ветхие мертвецы без зубов, с остатками плоти на скелетах, обитающие в полном мраке в подвалах общежитий: сердобольные новички тайком таскали им из столовой мозги. Да, у зомби имеется своё собственное божество. Давным-давно, рычали в темноте старейшины, их народ был грозен и многочислен: о нём упоминали в Библии и в иных древнейших летописях. Ими повелевали существа, кои звались богами или детьми богов. У мертвецов было персональное святилище: Колесо Смерти, где они приносили жертвы своим покровителям. Живые не то что завидовали — до дрожи боялись царства мёртвых.

Но потом величие закончилось — в одночасье.

Произошло нечто странное. Зомби-старцы, еле шевелящие ошмётками губ, донесли суть легенды. Разразилась страшная буря, тысячи молний разрывали мертвецов. Содрогалась и стонала земля. Море встало до неба и обрушилось на них, поглотив в единый миг, и мёртвая раса перестала существовать. Выжившие (пускай это странное обозначение для трупов) рассеялись и одичали, сохранив легенду — когда-нибудь дети богов вернутся.

И вот один из них, Мессия, пришёл обратно. Как обещал.

Гастон с благоговением отнёсся к призыву Мессии. Вся зомби-полиция ушла вслед за ним в дремучий лес. Там по приказу Гастона они встали кольцом вокруг костров, охраняя божество. Их не интересовало, что происходит в Сатанграде, — пусть после явления Аваддона столица утонет в панике и безумии. Мессия избрал себе резиденцию в самой чаще леса, в деревянной сторожке, и приказал никого не пускать, а о малейших движениях противника докладывать лично ему. Леруа заглянул в окно сторожки и в очередной раз умилился: слёзы формалина потекли по бескровной плоти щёк. Сквозь мутное стекло виделось, как Мессия наклоняется над связанной девушкой, что-то говорит ей, но та на него и не смотрит. Застывшее лицо — словно маска. Мессия хмурит брови, раскрывает рот в крике. Увы, девица не выказывает и тени страха. Как она смеет противостоять Ему?! Пусть уничтожит её, растерзает на клочки, расколет череп.

А мозги отдаст Гастону. Пожалуйста. Мозги — это так вкусно.

Теперь они снова сделаются полноправной расой. Хозяевами Земли, как и предназначено судьбой. Уничтожат демонов, людей, оставят только свиней… на всякий случай. Их предки были высокими, они жили не только на Земле, но и под водой. Миллионы живых мертвецов, память о которых стёрта последующими поколениями. Они восстанут, сотрут с костей плесень и придут править миром. Демоны мощны, но, в конце концов, тоже смертны, пусть их и тяжелее убить, чем людей. Зато зомби не умирают. Гастон слышит, как пищит электронный чип в голове. Сложив два пальца пистолетом, он пробивает череп в районе виска, — наружу выплёскивается бальзамическая жидкость. Сжав пальцами чип, Леруа в буквальном смысле с мясом выдирает «маячок» и бросает в лесную тьму. Он принадлежит только Мессии, и никому больше. Пусть у них нет пушек (на всю армию в наличии десяток древних, кустарно сделанных катапульт-камнемётов), они сами — оружие. И горе тому, кто встанет на пути у мёртвых солдат.

Терзаясь любопытством, Гастон вновь поворачивается к окну.

Мессия оставил несговорчивую девицу в покое. Он звонит по телефону. Лицо божества холодно и надменно. Товарищи Гастона не знают, чем себя занять. Они стоят на ногах, пошатываясь, — в мутных глазах застыло счастье. Вокруг сплошной хруст: все вытаскивают из себя чипы, просто так, из чувства протеста, — электронный сигнал не может перебить приказ бога. На минуту смежив синие веки, полицейский грезит, что произойдёт после захвата Земли. Возникнет чудесное государство всеобщего благоденствия с заправочными парфюмерными станциями, лабораториями, где учёные-мертвецы продлевают жизнь плоти, уютными кафе с услужливыми официантами, подающими мозги в сухарях под соусом бешамель, публикой, гуляющей по праздникам с мёртвыми собачками, из чьих ушей течёт формалин. Зомби больше не бессловесные рабы демонов, отныне они сами решают свою судьбу. Однако он голоден. Мессия забыл их покормить, а им стыдно напомнить: армии мёртвых требуется еда… Сейчас в столовой как раз период кормёжки. Зрачки Гастона затуманиваются. Он смотрит на девушку и чётко представляет, каково её мясо на вкус…

Слышен стук копыт, — к сторожке приближается повозка.

Какая радость. Хоть этого-то можно сожрать? Однако, едва существо подъезжает ближе, Леруа с грустью понимает: ТАКОЕ несъедобно. У гостя необычное для человека, с голубоватым синеватым отблеском лицо, в зрачках то и дело блистают вспышки огня. Это, скорее всего, дух. У зомби окончательно портится настроение. Вот убогие демоны! Развели в своей цивилизации всяких привидений, призраков и духов — нормальному мертвецу и перекусить негде. Ифрит (об этом исчезнувшем народе также ходят древние легенды) спешивается. Зомби берут его в кольцо, однако получают сигнал не трогать гостя. Собственно, он их и не особенно интересовал. Ифрит заходит в сторожку. Любопытный Гастон видит, как тот с порога раболепно преклоняет колени, целуя Мессии руку. Что ж, правильно. Однако на этом шоу завершается: божество резко задёргивает занавески, и зомби со скучающим видом отворачиваются, облизываясь. На самом деле они только этого и ждали. Наконец-то можно хоть немного забыться и побыть самими собой. Запряжённая в повозку лошадь издаёт жалобное ржанье, больше похожее на стон.

Живые мертвецы бросаются к ней — и Гастон в первых рядах.

Треск шкуры. Хрип. Звук расколотых костей. Животное бьется в агонии, над ним — груда зелёных тел в синих мундирах. Чавканье. Хруст. Молчаливая драка за остатки еды. Да, в мире трупов, как в мире живых: самое вкусное достаётся сильным и ретивым. Они грызутся за пищу, подобно гиенам, — и Гастон, стоя на четвереньках, зубами вцепляется в ухо Пьера Лоти. Это скорее инстинкт, мёртвый товарищ не возражает: зомби не чувствуют боли. В мгновение ока от лошади не остаётся ничего, даже шкуры и скелета, — лишь алые капли на траве. Сглотнув и их, зомби спокойно разбредаются вокруг сторожки. Если владелец спросит, куда исчезла лошадь, — скажут, что испугалась и ускакала в чащу. Всё отлично, и отряд мертвецов в заповеднике напрягает лишь одна вечная проблема.

Им по-прежнему хочется есть.

В сторожке, зависнув над чтицей, Король Ифритов держит девушку за подбородок. Та молчит — словно лицо принадлежит не ей, а кому-то другому. Пальцы Короля дрожат, как с сурового похмелья. Дух ифрита с наскока уже дважды попытался овладеть её телом. Из ушей призрака медленно поднимаются вверх кольца сизого дыма. На губах застыла слюна — точнее сказать, вулканическая лава. Он мысленно проклинает тот день, когда стал призраком, но ничего нельзя поделать, — лишь у него есть ключ к чтице.

Девушка с чёрной помадой на губах внезапно начинает кричать.

Дико, страшно, — так вопит мать, потерявшая детей. Даже зомби на опушке леса замирают, слыша этот надрывный визг, а Гастон (с сожалением думая, что лёгкая закуска из лошади не принесла ему насыщения) всем сердцем надеется: может, негодяйка сейчас умрёт, и они её тоже слопают. Зомби, разумеется, предпочитают живое мясо, но привередничать не приходится. Целая группа мертвецов, отойдя в сторонку, объедает малинник. Противно признать, но и среди них есть зомби-веганы. Ну да, малину легко убить. Хвала Мессии, отщепенцев немного, иначе Гастон с горя бы съел сам себя. Он меланхоличен, ему зачастую жалко даже свиней, ежедневно расстающихся с мозгами.

…Крик резко оборвался. В окнах сторожки гаснет свет.

Глава 6

Рефаимы

(Улица Всеобщей Ненависти, элитный комплекс «666»)

…Аваддон осторожно, практически бесшумно открыл входную дверь. Сначала сунул в проём крыло, но на перья никто не отреагировал. Ангел проскользнул внутрь служебной квартиры Агареса и наткнулся в прихожей на суккуба Лукрецию. Демоница в красном платье сидела на полу и, рыдая навзрыд, размазывала слёзы с помадой по всему чешуйчатому лицу. Завидев ангела, Лукреция мигом перестала плакать и сморщилась.

— Фу… от тебя карамелью несёт за километр, как от козла.

— Изумительно, — ответил Аваддон. — За всё время, что живу на белом свете, я ни разу не встречал козлов в карамели, даже среди блюд французской кухни. Что-то случилось?

— Ничего, — страдальчески сказала Лукреция и жалобно всхлипнула.

На языке существ женского рода это означало следующее: «Случилось всё самое ужасное, что только вообще возможно, мир раскололся пополам, жизнь у меня говно и даже хуже, но, по правилам этикета, я расскажу, только когда ты переспросишь меня сорок раз».

— Хорошо, — кротко заметил Аваддон. — Я тогда запрусь в кабинете Агареса, у меня дела. А ты пока страдай дальше. У нас в Раю была поговорка: «когда демон рыдает, ангел пляшет».

— А вот нету больше вашего Рая, — злорадно осклабилась Лукреция.

— Скоро будет, — флегматично пообещал ангел. — Ты просто не видела, что в городе творится.

Суккуб взвилась с пола, сверкнула глазами и ушла в свою комнату, демонстративно хлопнув дверью. Этот карамельный ублюдок ей не хозяин, чтобы позволять такой тон.

«Отлично, — потёр в восхищении крылья Аваддон. — Теперь хоть не будет отвлекать».

Он закрылся в кабинете и включил компьютер брата. Новостные сайты Хеллнета повествовали о полном исчезновении зомби-полиции, драках между «высшими» и «низшими» группировками демонов, разграблении складов с серой и попытке поджога Дворца Кошмаров. Государственный канал телезомбирования, впрочем, это опровергал. Симпатичная ведущая с маленькими, отполированными лаком рожками скороговоркой зачитывала коммюнике Армии Тьмы, глотая окончания слов, мол, Дьявол издавна предупреждал насчёт атаки отщепенцев Аваддона, чьи агенты попытаются взять власть в свои крылья. «Теперь скептики посрамлены, — звенел голос демоницы. — Однако Великий Сатана спокон веку копыто клал на подобные ангельские выходки. Мятеж будет подавлен, пока же в столице с вечера вводится чрезвычайное положение. Ave Satanas!»

Ангел испытал кратковременный прилив счастья.

Переключившись, он вошёл на сайт Института всемирной истории им. Астарота. Итак, «нечестивцы»… Как же их звали ещё? Пролистав несколько исследований, он нашёл нужное слово — рефаимы. Ну да, конечно. Матерь Божья, у него уже склероз начинается! Народ, созданный Господом, древняя раса великанов. Их величали по-разному: слово «рефаим» с древнееврейского переводится как «нечестивец», «тиран»… и «мертвец». Точно. В прежней версии Библии (прочитанной ангелом в другой реальности) сказано: «Человек, сбившийся с пути разума, водворится в собрании мертвецов». В древнееврейских летописях объясняют точнее: рефаимы — племена мёртвых, Господь сотворил их как самое первое население Земли. Наверное, тогда Бог попросту забыл учредить должность Смерти, — скончавшись, покойники сразу восставали из могил, становясь при этом сильнее и злобнее. Даже впоследствии потомки античных зомби слыли могучими воинами: их лучших солдат — гигантов, имеющих во рту по шестнадцать громадных клыков и по шесть пальцев на руках, — брали на службу в качестве наёмников филистимляне.[24] Всё, что требовалось мертвецам, это свежая еда… человечина. Но ещё раньше, согласно упоминанию пророка Исайи, Бог разочаровался в своей мёртвой пастве. «Господь истребил их, и уничтожил всякую память о них». Ради казни мертвецов, между прочим, и устроили Всемирный потоп.[25] Ведь что написано в Книге Иова? «Рефаимы отныне трепещут под водами».

Хм, значит, отдельные зомби уцелели? Они с веками мутировали, стали низкорослыми, но сумели сохраниться как народ. Богословы считали, что мертвецы — дети хананейских женщин и падших ангелов и потому близки к Сатане. Аваддон протёр покрасневшие глаза. «А затем потомки древнейших зомби смешались с новыми, искусственно воскрешаемыми в Сатанграде для общественных работ и охраны порядка. Возможно, у мертвецов существует генетическая память… Они легко внушаемы, и старейшины, спасшиеся во время Всемирного потопа, рассказывали новичкам мифы про древний народ, проклятый и уничтоженный Господом. Рефаимы подчинились карлику в гриме, ибо считают — он и есть их бог. Странно. Ведь и ифриты не сомневались в его могуществе. Это существо запросто повелевает древними народами, те признают его власть и пресмыкаются перед ним, подобно жалким рабам».

Аваддон чувствовал страшное напряжение. Ему очень хотелось вскочить, от души выругаться и устроить в комнате полнейший и жесточайший разгром, — статуэтки Сатаны в пяти углах кабинета-пентаграммы на это явно напрашивались. Но надо было думать.

«Господь создал ифритов и рефаимов до Адама, а после уничтожил их. Получается, это не единственная его попытка заселить Землю мыслящими существами. Он предпринимал её минимум два раза, а может быть, и много больше. Народы-заготовки. Господь изобретает существ из огня, потом смотрит: ну полная лажа, а они к этому времени уже размножились. Стандартно поражает молниями, на следующий день забывает. Но остатки народа ифритов (хоть их и застали врасплох) успевают уйти в подземелья и продолжить своё существование. Рефаимов же пытались уничтожить с помощью Всемирного потопа… Едва Создатель понимает: заготовка получилась хуже, нежели задумано, — её выбрасывают в утиль. Такое вполне могло случиться и с людьми, но с потомками Адама и Евы Бог в итоге свыкся. Действительно, пусть люди и полные придурки, но с ними забавнее, чем с мертвецами и ифритами. Интересно, кого ещё нам предстоит встретить? Впрочем, неважно. А вот чего я действительно не пойму, так это почему уничтоженные народы считают похитителя чтиц своим богом?»

В Библии нигде не упомянуто, что у ифритов и рефаимов есть личное божество. Но уж коль ЭТО САМОЕ властвует над столь древними расами, значит, оно тоже появилось на свет чрезвычайно давно. До попытки Дьявола поднять бунт в Раю или чуть позже. Однако ни в Аду, ни в Верхнем Эдеме понятия не имеют о кумире забытых племён.

Он вообще непонятно кто.

Эти сверхспособности, растворение в стене, умение накладывать чары, превращение в пыль. Он могущественен, вне всяких сомнений. Хотя временами не столь и всесилен: как показал инцидент у Музея Революции, божеству несложно заехать по роже. Его голос знаком, Аваддон определённо слышал эти интонации много лет назад. Сладкий кондитерский запах… Очень схоже пахнут херувимы в Эдеме. Ангел похолодел. Боже мой! Совершенно нельзя исключить, что это личный помощник Господа. Только вот кто? Аваддон до боли в висках напряг мозг, но так и не вспомнил ароматных знакомых, умеющих эффектно проходить сквозь стены. Ангелы, разумеется, являлись сверхъестественными существами, однако им не были подвластны любые чародейства. Аваддону частенько задавали вопросы, может ли он поднять лошадь, превратить свинец в золото и выпить ведро водки (не стоит даже называть страну, в которой этим интересовались). У божества ифритов и мертвецов весьма крутые способности, однако оно определённо не дотягивает до полноценного бога. Даже Аваддон умел делать примитивные трюки, вроде превращения воды в вино, — такое часто требуют изобразить на программе переаттестации ангелов. Сами ангелы никогда и ни за что в этом не признаются, даже под пытками, — поскольку в России их просто ловили бы пачками, как куропаток, и затем держали в вечном плену. Был уже один жуткий случай, когда на Ладоге мужик поймал юного купидончика, подрезал ему крылья и угрозами заставил превратить всё озеро в водку. К счастью, охренев от такого количества дармового бухла, похититель через неделю зверски спился и умер, а то совсем дело было бы плохо.

Итак, бог ифритов может происходить из рода ангелов либо древних колдунов. И конечно, он мастерски плетёт интриги.

Божество захватило вторую чтицу. Возможно, и первая до сих пор в его руках. Осталось найти последнюю, и тогда прошлое изменится НАВСЕГДА. Ему не удалось с наскока справиться с Агаресом и Аваддоном, но парень крайне изобретателен. Как же его теперь отыскать? Эх, одному Богу ведомо. Хм… А вот интересная идея. Если рискнуть помолиться, услышит ли Господь зов своего ангела? Аваддона обуяли серьёзные сомнения. С одной стороны, он понимал: Бог запросто может явиться ему без бюрократических проволочек, привиделся же он Моисею в виде пылающего куста. С другой — Господь Саваоф не дворецкий, чтобы зайти в комнату по вызову, после первых же фраз молитвы. Аваддон знавал набожных людей — молились, бедные, неделями, сидя на хлебе и воде, пока не умерли, — а толку никакого. Но в то время Землю уже населяли сотни миллионов человек, а сейчас Бог один, и к нему за многие годы ни разу не обращались. Может, шанс всё-таки есть? Подняв стул, ангел с размаху грохнул мебель об пол. Быстро составил из двух обломков импровизированный крест. Встал на колени. Сложил руки, согнулся в поклоне. И тихо начал читать молитву.

Он ещё не произнёс все слова, когда в дверь постучали…

Апокриф седьмой

«НАКАЗАНИЕ»

…Змий лениво прокусил кожуру плода познания.

— И что вы все в нём нашли? Откровенно говоря, полная кислятина.

Женщина от души рассмеялась.

— Я после восемь штук съела, аж живот заболел. Никакого удовлетворения. Раньше чувствовалась неземная сладость, божественный восторг, и каждый кусочек открывал в тебе новые ощущения. Сейчас просто безвкусная мягкая масса, ничего не чувствую.

— Ну и инжир с ним. Возможно, у Древа больше нет таких способностей, — вы лишили его «девственности», и плоды отныне бесполезны. Ладно, что именно сказал Бог?

— Я пряталась в чаще, боялась себя обнаружить. В общем, он тебя тоже проклял. Дескать, отныне змий обречён ползать по земле, пресмыкаться и питаться прахом. [26]

Лоб змия пересекли мелкие морщины.

— Что-то я ничего не понял, — откровенно признался он. — У меня разве были ноги? Сколько себя помню — ползаю и ползаю, как собачий сын. И крыльев тоже нет, они драконам положены. А прах — вообще нечто загадочное. То есть мне надо кого-то сжечь, а потом съесть? Бог, конечно, создатель всего живущего, но он временами такой юморист…

— Я тоже не раскусила смысл, — сообщила женщина. — Потом они удалились и оставили ангела с пылающим мечом. Одного-единственного. Осмелев, я вышла, из любопытства попыталась отвлечь стража с помощью особого танца, предшествующего антилопству. Но тот, подлец, в мою сторону и крылом не повёл. Верно я думаю, что одна в Эдеме?

Змий будто и не слушал её, размышляя о своём.

— А может, у меня впоследствии должны были отрасти ноги, а теперь уже точно облом? — задумчиво сказала рептилия. — И крылья не появятся? Или мне было предназначено судьбой стать слоном чудесным и могучим, а я буду поганым койотом, ко всем со всякой ерундой приставучим? Таким образом, за свой грех я лишаюсь преимуществ эволюции. М-да, хитрый замысел. Хорошо, моих дел это не касается, а вот других змиев не жалко.

— Как это — не касается? — удивилась женщина.

— Да так, — вывернулся змий. — Я стараюсь во всём искать только позитив. Натура у меня особенная. Скажем, проклял тебя Господь, ну и ладно, зато погода сегодня хорошая. Ног в будущем не предвидится? Да и зачем они нужны, обуви одной сколько износишь. Молнией поразят? Отлично! Ну пусть не совсем отлично, однако терпимо, короче говоря.

Женщина притворилась, что ей всё абсолютно ясно.

— А когда ожидать мою награду? — смущаясь, спросила она.

— Скоро, очень скоро, — твёрдо пообещал змий. — Эдем будет твоим. Да и Адам тоже. Изгнание из Рая было необходимо для их развода. Теперь-то он точно свалит от Евы. Ох, как я сам с этой дурой намучился. Одно из самых неудачных созданий Бога, хуже только полосатые скунсы. Но своего мы добились! Сейчас Господу на них реально наплевать.

— Слушай, — оживилась женщина. — А как там в Верхнем Эдеме? Ты знаешь?

Змий с нежностью обвился вокруг её запястья.

— Не то чтобы сам видел, но рассказывали, — прошипел он. — Сложная вообще система. Я иногда не понимаю Бога, зачем он столько народу наштамповал. Лучше бы пиво хорошее создал или коньяк. Ангелы из сил выбиваются, чтобы получить хоть минуту его внимания, но ему по инжиру. У него часто случаются приступы необъяснимой философии. Вот создал Землю, а зачем? Есть ли в этом деянии смысл бытия? Или Бог возьмёт, заглянет в будущее, и потом самому страшно. Сотворит себе психоаналитика, ляжет на облако и рассказывает, мол, увидел я, люди ближе к концу света сойдут с ума. Чокнутся на гаджетах и социальных сетях, а церкви начнут в мечети переделывать и друг дружку жрать на почве «чей Бог лучший?». А психоаналитик ему стандартно отвечает: «Вас беспокоят люди, Господи? Давайте же поговорим об этом!» Упреждаю вопрос — я однозначно не осознаю смысл слов «гаджет», «церковь» и «соцсети». Может, это новый код светопреставления. Не, я Богу не завидую. Прикинь, насколько он одинок. Все его творения — и ты, и я, и ангелы, и гепарды с опоссумами — придуманы исключительно со скуки смертной. Было б ему весело, так он и прохлаждался бы в облаках. А так — ты посмотри на верблюда, и сразу осознаешь, насколько Господу грустно. Нет того, кто ему равен. Просто так пивка ни с кем не попьёшь. Он Повелитель, остальные лишь рабы и тщатся ему подражать. Это меня настолько огорчает, что я, честное слово, пополз бы и утопился. Но не могу.

— Почему? — тупо спросила женщина.

— Да работы вал, — отмахнулся хвостом змий. — Тебе вот помогал Еву устранить, по Верхнему Эдему проблемы улаживаю. Не поверишь, занят так — мышь проглотить некогда. Кстати, ты стала лучше выглядеть… Помолодела прям, я бы так сказал.

Зрачки женщины внезапно заволокла багровая муть.

— Я пью кровь, — шёпотом призналась она.

— Это диета такая, что ли? Да ты вроде не толстая.

— Нет. Понимаешь, меня предупреждали не трогать Древо Познания. От него только вред. Я сказала тебе, что не удержалась, но не говорила о последствиях… В ту же ночь я растерзала трёх кроликов и косулю, испив их крови. Проблема в другом. Я никак не могу насытиться, меня не покидает чувство жажды. Я наконец-то осознала весь ужас своего греха. Древо Познания не благо, а проклятие. Вкус его плодов будит самые низменные инстинкты. Они нечто вроде наказания. Не выдержал искушения, отведал манго, — расплачивайся всю жизнь. И для каждого своё наказание. Адама и Еву прогнали из Эдема, а я обречена сосать кровь. Но чем больше я упиваюсь ею, тем сильнее хочется: жажда растёт, а не проходит. Смотрю на любое живое существо, и сразу мысль: а сколько именно в нём жидкости? Такой горячей, вкусной… сладкой, живой, красной, чудеснейшей… О-о-о, поверь, я еле сдерживаюсь…

Она с вожделением посмотрела на собеседника.

— Э! Э! Ты потише! — испугался змий. — Моя кровь холодная.

— Освежиться в жару никому не повредит.

— Сейчас схлопочешь хвостом по роже! То есть, следуя твоей логике, и я буду наказан? Ах да, у меня не отрастут ноги. Ладно, это не самое страшное, жил же до сих пор без них. Слушай, мысль мелькнула, а не срубить ли вообще это Древо к свиньям? Того и гляди, обезьяны наедятся, начнут из себя академиков изображать. Опасная штука. Да, напрасно Бог устно просил его не трогать… Повесил бы сразу табличку, и всего делов.

Женщина не ответила. Она обратила взор в сторону джунглей, где бродило множество существ с сердцами, перекачивающими сладкий красный нектар. Рот моментально наполнился слюной. Она представила, как перегрызает горло быку и в сложенные пригоршней руки с силой бьёт горячая струя. Женщина поднимает ладони к губам. И жизнь становится прекрасной. Взрыв красок. Счастье. Сытость. Все джунгли — в её распоряжении, она чётко ощущает, что такое настоящий Рай. В принципе ей даже повезло. Ведь вирус наказания наверняка передаётся по наследству, и детям Евы в том числе — у них появится неосознанное желание нарушать запреты. А что случится с её собственными потомками? Со временем зараза ослабеет, но отпрыски царицы лесов испытают соблазн убивать, и жажду крови, и желание власти над другими. Вот что несли проклятые плоды познания. Они вливают в тебя яд, выпуская наружу самое плохое, дремлющее в мозгу с рождения, — чему иначе не суждено проснуться.

Змий, используя паузу в разговоре, тоже погрузился в мысли.

Женщина очень опасна. Пока она в Нижнем Эдеме, сюда всегда может наведаться Бог и… узнать из первых уст излишне пикантные подробности. Поэтому он заранее принял меры: трое нужных существ прибудут в джунгли с минуты на минуту. Змий криво усмехнулся. Свидетелей надо убирать, это инстинкт. В треугольной голове мелькнули странные слова, вроде «омерта» и «мы сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться». Действительно, на Древе Познания растут опасные плоды! Вставляет феерически, как юных херувимчиков от фимиама.

Он высунул раздвоенный язык, восхищаясь собственным умом.

— Извини, мне надо ползти по делам, — поклонился змий. — На пять минут, навещу семью, — моё гнездо вон в тех зарослях, по соседству. Заболтался с тобой, а жена попросила в кладке яйца проведать, вдруг с детёнышами что-то случилось. Я сейчас, быстренько.

— Конечно, сползай, — кивнула женщина. — Я буду ждать тебя.

Змий с шуршанием исчез в кустах, и ждать ей пришлось недолго: она всё поняла, когда на поляну вышли три ангела — Сеной, Сансеной и Самангелоф. Исполнители особых поручений Верхнего Эдема. Про их внешность и имена она знала от своего загадочного гостя, услаждавшего её по ночам необузданным антилопством. Да, нет никаких сомнений, троица явилась за ней… Но она им не достанется. Ангелы приблизились почти вплотную, когда обветренные губы произнесли тайное имя Господа: Яхве… То самое, которое гость шептал в темноте, забывшись сном на её плече. Ощутив небывалую лёгкость, женщина стрелой взмыла в воздух. Развернувшись над поляной и распластав руки, как орёл крылья, она понеслась вперёд — в направлении, которого не знала сама. Ветер обдувал ей лицо, вороны сорвались с деревьев с удивлённым карканьем. Женщина радостно смеялась, глядя на лица обалдевших ангелов.

Она не учла лишь одну вещь.

Они тоже умеют летать. И довольно быстро…

…Ангелы нагнали её на морском берегу через четыре часа, когда она выбилась из сил.[27] Беглянка лежала на боку у края моря, и прибой ласкал её ноги. Она хрипло дышала, грудь вздымалась. Все трое не спеша шагали к ней, сандалии увязали в песке, но торопиться было некуда. Сансеной достал из ножен серебряный меч. Остальные кивнули. Их лица были непроницаемы — словно существа надели маски. Возможно, так оно и было. Ангелы возмездия старались оставаться неузнанными. Правда, с ней вышла промашка, но не менять же целый регламент сугубо ради одного случая?

— Мы накажем тебя, — пообещал Сансеной. — Так, что мало не покажется. За всё. За неподчинение Адаму и желание быть равной с ним. За сопротивление воле Господа. И, наконец, за то, что попробовала плод познания. А тебя ведь предупреждали, тупая тварь.

…Женщина поднялась с песка и обернулась к ним. Наверное, каждый из ангелов в этот момент сказал про себя: «Боже мой, как она похожа на Еву. Практически одно лицо…»

Глава 7

Предатель Сатаны

(Тюрьма Дворца Кошмаров, мрачный подвал)

…Агарес с трудом разлепил веки. Голова кружилась, во рту стоял привкус металла. Он пошевелил руками и услышал звон. Цепи. Так, что случилось? «Мы зашли к Дьяволу в кабинет, и… дальше я ничего не помню. Похоже, кто-то сзади сделал мне в шею инъекцию серебра, и я потерял сознание. А потом меня переместили сюда. Интересно, зачем?»

— Проснулся, красавчик?

Дьявол сидел прямо перед ним, в плюшевом кресле с золотыми вставками.

— Слушай, материал говно, — вяло заметил демон. — Сатана не должен ассоциироваться с мягкими детскими игрушками. Уволь того, кто дал тебе такой совет… а лучше сожри.

— Не получится, — сообщил из-за плеча Дьявола пиар-директор. — Ты влип, мой милый.

Агарес лениво осмотрелся и уяснил: обе его руки подняты в воздух и в лучших традициях инквизиции прикованы к стене. К ногам жмётся журнальный столик красного дерева, — на поверхности анонимный палач с любовной сервировкой, как в ресторане, разложил серебряные щипцы, свёрла, иглы и прочие симпатичные вещицы. Подвальная камера не имела окна и состояла из плотно сложенных осклизлых кирпичей, посеревших от старости: часть раскрошилась и осыпалась. Судя по всему, подвал пустовал долго.

Дьявол вздохнул. Вздох получился излишне театральным и драматическим.

— Я поражаюсь, — горестно произнёс он. — Как ты мог предать меня, Агарес?

— Сатана, ты охуел, что ли? — деликатно спросил демон. — Или это оргия так на тебя подействовала? Устроили тут шоу. Пытки, кандалы… Между прочим, методы наших врагов. Сатанизм — другое учение, призванное убивать противника вежливо и утончённо.

— Я не вижу большой сложности, чтобы копировать вражеские методы, — махнул копытом Дьявол. — Главное — они должны быть действенны. А уж где их изобрели — на Небесах или под Землёй, — меня не касается. Согласно легендам, слуги добра могли и свинец кому надо в глотку залить, если тот молиться не хотел. Так вот, я согласен, свинец чудное средство.

— Ну, заливай, — флегматично согласился Агарес и позвенел цепями.

Дьявол угрожающе наклонил рога.

— Зачем? Сначала мы побеседуем, а уж затем придёт очередь развлечений.

Сатана поднялся с кресла в полный рост (каковой, кстати говоря, был не очень велик) и стукнул копытом в подножие. Резко запахло серой. Как помнил Агарес, на людей сей фокус раньше действовал неотразимо, — однако в том-то и дело, что он вовсе не человек.

— Говори, пёс! — прогремел князь тьмы. — Давно ли примкнул ты к полчищам Аваддона?

— М-да, — расстроился Агарес. — Слушай, прежний Дьявол был куда лучше и качественней. Что за хрень ты здесь устроил? Трупы в качестве регулировщиков движения, десятирублёвые гетеры на оргии, доморощенных демонов не развеять без тонны справок и спецпостановления Армии Тьмы. Это не государство, а гниль болотная. Вот что может сделать с адским существом абсолютная власть при отсутствии оппозиции.

Пиар-директор отшатнулся.

— Вот видите! Я говорил вам, это не он. Кто угодно, но не Агарес. Совершенно ничего не помнит. Говорит странными словами. Либо это искусственно созданный демон, заменивший давно убитого Агареса, либо… Боюсь сказать. Другой Агарес, пришедший из прошлого.

— А настоящий-то куда делся?! — недоуменно воздел рога Дьявол.

— Убит и сгорел в печи, — объяснил искушённый в интригах пиар-директор. — Либо растворён в кислоте, чтобы не осталось ни единого следа. Правда, для этого необходимы пластиковые баки, потому что кислота не разъедает пластик. А также, вполне возможно, перед нами новое изобретение — клоны Агареса и Аваддона, созданные с целью свергнуть вашу власть. Остаётся выяснить, какая сила движет этими марионетками из-за кулис.

Агарес закатил глаза под лоб.

— Ты прям реально мутировал, — сказал он Дьяволу. — А ведь раньше я считал тебя крутым парнем. Трахнуться, выпить, поджечь церковь — эх, какой ты был заводила всего лишь полторы тысячи лет назад! Фонтанировал просто идеями. А щас? Изобрёл мёртвого ангела и вешаешь на него всех собак в государстве, фантазируешь на ходу. Не, ты не реальный Сатана. Власть слишком легко свалилась тебе на рога, вот и превратился в изнеженного бесёночка с манией преследования. Своих уже в тюрьму сажаешь, кретин.

Дьявол истерически затряс козлиной бородой. Он не находил слов.

— Мне раньше никто не возражал, — разочарованно сказал он. — Похоже, ты и верно не Агарес, а клон с изрядной долей добра, типа киборг. Надо устроить испытание, дабы выяснить, сколь много твой создатель закачал в тебя ангельской крови. Ну-ка, прокляни Небеса.

Демон засмеялся и с готовностью проклял. Сатана с пиар-директором в смущении зашушукались. Дьявол раздражённо попах серой и налил себе из подвального буфета полстакана спирта. Он явно не знал, что ему делать дальше, и жестоко страдал от этого.

— В храме станцевать не надо? — с издёвкой спросил Агарес. — А то я с удовольствием.

— Ладно, — решился Дьявол. — Придётся тебя мучить. Ещё никто не выдержал пытки серебром. Мне к нему, конечно, лучше не прикасаться, но вот пиар-директор вполне справится. Он, зверюга, прям до ужаса злой, только допусти — на части разорвёт.

Лицо пиар-директора вытянулось, как у лошади.

— Я же профессор Высшей Академии Зла, — пролепетал адский чиновник. — Мы, конечно, теорию изрядно изучали, но чтобы вот на практике… Я кого угодно проинструктирую, как правильно мучить ангела и прессовать добро, однако заниматься этим самому… э-э-э…

— Без «э-э-э», пожалуйста, — пресёк возражения Дьявол. — Я серебро в копыта не возьму по религиозным соображениям. А ты типа человек, можешь вилочкой серебряной салатики кушать. Давай, бери грёбаные щипцы и воткни их изменнику дела сатанизма в задницу!

— Прямо в задницу? — вымученно спросил пиар-директор, сразу постарев лет на десять.

— Ну хорошо, для начала можешь вырвать ему глаз, — смягчился Дьявол. — Хотя на практике это совершенно не действует. А вот задница — довольно-таки уязвимый орган. Когда я был молод, один раз в Верхнем Эдеме… хм, я лучше потом расскажу.

Пиар-директор подошёл к столику с пыточными инструментами. Страдальчески посмотрел на них. Позвенел. Наконец, после десяти минут сомнений, выбрал щипцы и подошёл вплотную к Агаресу. Демон подумал, не плюнуть ли в рыло пиар-директору, но решил, что это будет недостаточно героически. Палач обливался потом и выглядел настолько жалко, убого и чмошно, что хотелось обнять его, забрать домой и покормить.

Наверху послышался леденящий душу вой.

Пиар-директор взял щипцы и нехотя ткнул ими Агаресу в область глаза.

— Сынок, тебе хомячков в саду разводить, — усмехнулся демон. — Пошёл ты в жопу.

— Это приглашение? — расцвёл Дьявол. — Я же говорил, с неё и надо было начинать!

Трясясь как осиновый лист, пиар-директор вновь слегка погладил демона щипцами.

— Ничего-ничего, — поощрил тот. — Хороший тайский массаж мне всегда нравился.

Палач измождённо щёлкнул пыточным оборудованием, намереваясь хоть как-то ухватить глаз, но вместо этого ущипнул себя серебром за указательный палец. Издав горестный вопль, пиар-директор уронил инструмент на пол и, проявив дивную прыгучесть, отскочил в сторону. Сверху вновь прозвучал вой, рухнуло что-то тяжёлое. Затем ещё раз. И ещё.

— У вас здесь не зло, а ясли для малолетних дебилов, — брезгливо сказал Агарес. — Пытать и то нормально не умеете. Немудрено, что один-единственный ангел зачморил Сатанград. И вам не стоило изображать Сатану в образе грациозного оленя. Козёл народу как-то ближе.

— Твою мать через Чистилище, — выругался Дьявол. — Ладно, я сам буду пытать.

Он едва успел сделать шаг к пыточному столу, как дверь распахнулась, обдав присутствующих запахом освежителя «Горная сера». На пороге стояли Аваддон, суккуб Лукреция, псевдобог Белиал и с десяток низших демонов с дымящимися шкурами. Ангел открыл рот: адские существа, словно по команде, зажали уши лапками.

— Да воскреснет Бог, и расточатся врази его! Господи помилуй!

Агареса так тряхануло электричеством, что он сам едва не «расточился». Дьяволу, впрочем, молитва не причинила никакого вреда. Он был явно ошарашен появлением Аваддона, хотя и не подавал виду. Хлопнув в копыта, Сатана издевательски засмеялся.

— Ты что, не знаешь? На меня такая примитивная ерунда не действует.

— Правда? — озадаченно спросил ангел.

— Разумеется.

Вытащив из ножен меч, Аваддон с разворота ударил Дьявола рукоятью по рогам.

— А сейчас?

Дьявол сел на пол. У него кружилась голова, В глазах плясали разноцветные шарики. «Эх, кто бы здесь на видео это заснял, в Раю от зависти сдохнут», — с тоской подумал ангел и врезал Сатане вторично. Тот издал хлюпающий звук, схватившись копытами за рога.

— Что за блядь? Почему я…

— Тут я в рукоять залил чуток крови сына Божьего, — небрежно пояснил ангел. — Всегда носил с собой во флакончике, думал, вдруг пригодится? Забыл про неё совсем, а она так неожиданно взяла и пригодилась. Впрочем, ты всё равно не знаешь, кто такой Христос… Пусть его и нет в вашем мире, но кровь с частицей Бога Отца сильный аргумент.

— Я прошу прощения, — позвенел из угла цепями Агарес. — Но не мог бы ты заткнуться, сука с крыльями? О, я понимаю, ты пришёл меня освободить, и это весьма любезно с твоей стороны, учитывая, какими свиньями являются все ангелы. Однако всякий раз, когда ты поминаешь этого типа с креста, меня бьёт током. Я понимаю, что в этой реальности он не существовал, но шарахает зверски. Задница уже дымится.

— Задница? — оживился сидящий на полу Дьявол.

Демоны смотрели на Аваддона с полнейшим обожанием.

— Твой брат такой классный! — сверкая глазами, обратился к Агаресу Белиал. — Я прихожу к нему, стучу в дверь. Он открывает и спрашивает: ты ли, э… ты ли… бэ… гэ… Творец Небес, короче, явился на мою молитву? Ну, меня кааааак треснет электричеством, аж хвост задымился. А я такой, шатаясь, — нет, мой повелитель, я пришёл верно служить тебе. А он такой: ух, тогда клянись именем бэ… и каааааак опять сверху бабах… ой, блин.

— Откуда ты узнал, что он живёт в моей квартире? — удивился Агарес.

— Интуиция подсказала, — потупился Белиал. — Ты ж знаешь, у меня по пятницам часто прорезывается дар ясновидения.[28] Слушай, твой брат обалденно могущественный мужик! Ты бы видел, как он у Музея Революции всех разнёс. Такой лидер нам и нужен. А Дьявол чо… Одни пустые речи, потасканных кикимор в Зале Разврата трахаем да бройлеров на сатанинских церемониях режем. Скукота. Я хотел первым Аваддону доложить, что тебя упрятали в кутузку, и обрести милость. Давай поскорее выйдем на улицу, а? Узреешь благодать. Наши демоны целыми толпами славят пришествие крылатого Спасителя.

— Дурак ты, твою мать, — в сердцах сказал Агарес. — Сучье добро уничтожит ваш мир.

— У меня нет мамы, — обиделся Белиал. — Её папа в запале на чёрной мессе съел.

Аваддон прервал дискуссию, коснувшись мечом оков демона. Железо лопнуло. Агарес отошёл от стены, потирая занемевшие руки. К нему подскочила Лукреция с полотенцем.

— Бедный хозяин. Я так скучала. Ужасно нервничала. Думала, больше вас не увижу…

Радость суккуба была столь неподдельной, что на сердце у Агареса потеплело. «Хоть кому-то я на этом свете нужен за просто так, — нежно подумал он. — И фигня, что это страшная баба с чешуйчатой мордой, которую я сам и создал при помощи говна лося».

— Спасибо, — сказал он, удивляясь своим словам. — Ты молодец, девочка.

Лукреция густо позеленела и захлопала ресницами.

— Простите, что прерываю вашу демоническую идиллию, но пора уже сваливать в уединённое место, — сообщил Аваддон, опираясь на меч. — С минуты на минуту божество ифритов отправит отряды зомби на наши поиски. Да, брат, он повелевает и ими. Подвластные ему мертвецы — племя рефаимов, уже хорошо тебе знакомое… Следует не мешкая отбить у него чтицу. Ты знаешь, где здесь поблизости находится оружейный зал? Надо раздать демонам пулемёты, иначе нипочём не одолеем целую армаду гнилых тварей.

— Да, — сказал Агарес. — Я покажу.

Переступив через лежащие на полу цепи, он присел рядом с Сатаной. Вследствие удара по голове рукоятью меча с кровью Христовой князь тьмы пребывал в полупрострации, его взгляд помутнел. Агарес с крайней любовью погладил Дьявола по левому копыту.

— Я сделаю тебя прежним, — пообещал он. — И мы вновь станем рисовать ночью пентаграммы на стенах монастырей, загонять в постель пугливых девственниц, превращая их в прожжённых проблядей, и между делом подбивать на грех род людской. Сейчас ты похож на говно собачье, но это пройдёт, рогатый друг. Мы обязательно увидимся, и…

Аваддон прервал его речь. Не мудрствуя лукаво, он от души треснул князя тьмы ногой по рогам и замахнулся вторично. Демон заслонил Дьявола собой. Ангел подбоченился.

— В чём дело?

— Хватит его бить.

— Да чего тебе — жалко, что ли?

— Представь себе.

— Но ты же понимаешь, что ЭТО для меня значит! Я всю жизнь мечтал.

— Похуй.

— Ну пожалуйста. Хоть один разик.

— (Непреклонно.) Нет. Иначе, когда мы выберемся в наш мир, я поймаю одного из ваших будущих святых и превращу в демона-людоеда, сорвав в Раю план по производству блаженных мучеников. Не зря я всей душой ненавижу ублюдочное добро. Вам только дай власть, — так разойдётесь, что Сатана в подмётки не сгодится. Твоё собственное библейское правило хорошо распиарено во всех книгах: ударили по одной щеке, подставь другую, разве нет? И где оно? В Раю вы только и делаете, что сочиняете дешёвое фуфло и толкаете его другим. А сами при случае бьёте Сатану ногами.

— (Горестно.) Ладно, будь по-твоему. Идём, нам пора собирать войско. Я только щипчики прихвачу в качестве сувенира, всё ж христианский материал, настоящее серебро. А пиар-директора, что, неужели разик нельзя пнуть? Очень прошу, брат, — не разочаровывай меня.

Агарес окинул взглядом упавшего в обморок адского чиновника.

— Да сколько хочешь, родной. Разве я для тебя что-то пожалею?

…После серии ударов по разным местам туловища пиар-директора (отличился не только Аваддон, но и Лукреция с Белиалом) все собравшиеся (включая изрядно офигевших низших демонов) покинули камеру. Связав в узел пыточные принадлежности, Аваддон вышел последним. Дьявол был надёжно заперт, а ключ от подвала лежал в кармане демона.

Глава 8

Академия Зла

(Улица Порнографических Безумств, здание 4/22)

…На улице, если так можно выразиться, стоял дым коромыслом. Дворец Кошмаров подпалили с обоих концов: жар пламени заставил Агареса вспотеть. Демоны на улицах орали и швырялись камнями в окна домов, — ни дать ни взять толпа безумцев. Одни напялили самодельные футболки с изображением Аваддона, другие просто повязали на голову банданы в виде крыльев. Агаресу второй раз за месяц показалось, что он сошёл с ума.

— Как такое вообще возможно? — прошептал демон.

— Да то же самое, что в прошлой реальности, — с досадой объяснил ангел. — Я подозреваю одну вещь: видимо, нам суждено бороться вечно. Стоит одной стороне победить, как мир превращается в феерическую лажу. И у меня впервые возникли сомнения в исходе апокалипсиса. Как только мы сокрушим при Армагеддоне силы зла, нам станет некому противостоять. Ангелы обрастут жиром и превратятся в индеек к Рождеству.

Агарес не мог согласиться с Аваддоном даже формально.

— Ага, мечтай. Ты оперируешь Библией, которая написана неизвестно кем и неизвестно когда, да ещё и кучу раз редактировалась. Разве Иоанн в «Откровении» мог предсказать иной вариант конца света? Да его пополам бы разорвало. Само собой, бла-бла-бла, полный разгром сил зла. Признайся, ты сам-то хоть раз видел оригинал Библии, а?

Аваддон благоразумно промолчал. Вся компания свернула к Академии Зла. На улицах царил хаос. Стены украсили наспех сделанные граффити «Слава Аваддону!», мёртвыми горами железа застыли несколько сгоревших трамваев: лошади, естественно, разбежались. Из сетевых магазинов «Чревоугодие», зияющих выбитыми окнами, вырывалось пламя. Вставшие на сторону Аваддона демоны и отряды «лоялистов» (то бишь официальная поддержка Сатаны) деловито, с основанием, били друг другу морды.

— Ну что, доволен? — сквозь зубы спросил Агарес. — Клёво быть богом?

— Да оно мне даром не нужно, — честно признался Аваддон. — Я сам не ожидал, что так будет. Но это всегда случается, если один и тот же лидер не слезает с власти тысячу лет.

— Вот-вот, — ухмыльнулся Агарес. — Совсем как ваш худосочный мальчик с креста.

— Кгм… — поперхнулся ангел. — Я предлагаю не переводить стрелки. И чтоб ты знал, никаких иллюзий и головокружения от успехов у меня нет. Ты разве не в курсе истории человечества с древнейших времён? Не существует в мире народа, который хоть раз не выбрасывал старых богов на помойку. Сегодня они Сатане копыта целуют, а завтра в рога плюют. Если я правильно помню, ты ведь тоже против… сам знаешь кого восстал?

— Допустим, будь по-твоему, — охотно кивнул демон. — Но следуя этой логике, вполне вероятно, лет эдак через сто в России половину церквей повзрывают, оставшуюся половину прикроют, а молиться запретят. Вот интересно, что ты тогда скажешь?

— Такое попросту исключено, — твёрдо заявил Аваддон. — Русские — они, знаешь, какие верующие? Фанатики просто. У них даже мясные лавки в Великий пост не работают.

— И чего? — усмехнулся Агарес. — Да, людям необходимо во что-то верить. Но они скорее провозгласят новым мессией не мальчика с креста, а пророка, обещавшего им молочные реки с кисельными берегами, а также бесплатную раздачу водки. Желательно с хорошей закуской. Стопка и тарелка дымящейся картошечки — аргумент против любого божества.

Ангел счёл за лучшее не продолжать беседу.

Пробираясь в дыму горящих зданий, натыкаясь на трупы, они добрались до Академии Зла, где находился арсенал. Академия являла собой стильное здание из зелёного стекла и бетона, с огромным стеклянным же куполом. Охранники на входе — два молодых, но прилично накачанных соннелона с кожистыми крыльями, — едва завидев ангела, упали на колени.

— Не могу сказать, что мне это не нравится, — ехидно заметил Аваддон.

— Иди на хер, — кратко парировал Агарес.

Попав в помещение, они двинулись на третий этаж. От заросшей мхом лестницы в разные стороны отходили туннели: на кафедру Подлостей, в академический отдел Изучения сатанизма-дьяволизма и в древний мастер-класс Создания драконов. Последние, правда, давно уже вымерли за ненадобностью: штамповать искусственных демонов стало куда проще. В туннелях щекотал нос запах солёных мухоморов и вороньих перьев — Аваддон еле унял безудержное чиханье. Далее начинался коридор в Лабораторию Бесов — там, собственно, и изобретали современные модификации суккубов и инкубов, нещадно экспериментируя с добавлением в стандартный состав измельчённых мух цеце и вытяжек мускусной кабарги. У дверей в Лабораторию высился бронзовый бюст дородной 55-летней домохозяйки Клары Тёмнорыльцевой, которая путём небывалого микса компонентов (включая хозяйственное мыло и пепел веток от мочёного в зубровке веника) вызвала идеального бытового демона. Её рецепт до сих пор был безумно популярен среди тех жителей Сатанграда, которым стало лень мыть посуду и подметать полы. В залах повисла гнетущая тишина. Там, где ещё вчера весело жгли серу и был слышен ласковый звон зазубренных клинков во время жертвоприношений, а классы наполнял сатанинский хохот рогатых студентов, царило запустение. В выбитых окнах свистёл пропахший дымом ветер. Только лишь в дальнем углу кафедры Научного Демоноводства два явно выживших из ума заслуженных профессора сатанизма-дьяволизма с козлиными бородками, тряся старческими посиневшими губами, доказывали друг другу важность своих идей.

— И всё-таки, коллега, — воздевая в воздух высохший палец, брюзжал один, — учение Дьявола архисложная вещица-с. Одна лишь книга о Великой Революции переписывалась двести восемнадцать раз, да-с. И не только мои студенты, я сам путаюсь, в какой день смелые падшие ангелы, вооружённые лишь бананами из Нижнего Эдема, пошли на штурм резиденции Хозяина Небес, не убоявшись вооружённого до кончиков крыльев добра?

— Пифон Асмодеевич, не могу с вами не согласиться, — поддакивал второй, поправляя чёрную мантию. — Позавчера также с академиком Астаротовым вели культурный диалог на оргии: на него, сударь мой, две девицы зараз сверху уселись, а он обоснование мистики числа шестьсот шестьдесят шесть втолковывает. Потрясающего ума человек, скажу я вам.

Осторожно обойдя увлечённых спором профессоров зла, компания поднялась на третий этаж — к кованым дверям арсенала, защищённым новейшими электронными замками.

Охранники арсенала, как и ожидалось, распростёрлись ниц перед Аваддоном.

Ангел, войдя в роль, небрежно благословил их кончиком крыла, чем вызвал тихую ярость Агареса. Демон, можно сказать, разрывался пополам. Ему до боли хотелось воззвать к сопротивлению, поднять собратьев на борьбу с добром, — разве это не тот самый шанс, который даётся раз в тысячу лет? Сорвать с Аваддона маску, в кровь разбить вконец обнаглевшую чёрную ангельскую морду. Но… с другой стороны, если отключить нервные окончания, Агарес осознавал: эта реальность не настоящая, морок, бредовая фантазия. Зачем ему становиться королём морально искалеченных демонов, грезящих лишь о том, как собрать на син-карту побольше баллов и знатно оторваться в клубе «Архонт»? Если вначале Сатанград ему нравился, то теперь демон разочаровался в нём окончательно. Столица Дьявола ничуть не выглядела прекрасным сосредоточением густого мрака, ужаса и кошмаров всего бытия. Там в темноте не рыскали, сверкая клыками, мощные адские создания, закалённые в битвах с монахами-чудотворцами, кои в одиночку сокрушали целый легион бесов. Демонические брюнетки, о чьей красоте слагали легенды, не резали ножиками одна другую из любви к нему. Искушать и то было некого: все, кто только можно, были уже давно и прочно искушены. Агарес даже подумал, что извращённое явление Люцифера (в прошлой реальности) в виде ангела с леденцом во рту и то лучше, чем конкретно отупевший, лишённый креатива местный Дьявол. «Может быть, я утрирую, — подумал демон, — но, отправляя в мусорную корзину этот идиотский мир, я участвую в битве добра и зла. Олицетворяя РЕАЛЬНОЕ зло, естественно».

Охрана, дрожа от благоговения, набирала код доступа к арсеналу.

В первом зале хранилось лёгкое стрелковое оружие, на которое Аваддон не обратил внимания, задержался лишь у автоматических арбалетов. Во втором находились различные защитные средства, и ангел опять-таки не отреагировал: зомби не стреляют, и бронежилет против них не поможет, а каска вряд ли воспрепятствует вскрытию черепа и вкушению мозгов. Зато третий зал вызвал всеобщее оживление, граничащее с восторгом. Паровые автоматы, скорострельные пулемёты с воспламеняющимися патронами из серы и даже ручные бронзовые мини-пушки, бросающие снаряд на целых сто метров. Кроме приличного набора ядер, отдельно стояли круглые канистры, начинённые кислотой из жил демонов. Аваддон и Агарес молча переглянулись и кивнули. Каждый уже имел дело с живыми трупами и понимал: чтобы свалить зомби, одной кислоты недостаточно. Агарес вспомнил, как старый демон Эстегон, надоедавший всем в Аду болтовнёй о былых подвигах, рассказывал о рефаимах: «О, да энто, сынки мои рогатые, ужасть какое зверьё. Ему уже и башку мечом отрубишь, — она лежит, зубищами клацает, а тушка всё к тебе ползёт, храни меня великий Сатана и падшие ангелы во веки веков». Агарес выбрал новейшую модель автомата «Легион» с двумя рожками патронов, а Аваддон (после минутного колебания) — пулемёт «Граф Раум».[29] Демоны, не разбираясь, похватали то, что первым попалось в лапы. Суккуб Лукреция вооружилась двумя револьверами под цвет своей чешуи с разрывными патронами. Псевдобог забрал мини-пушку и, кряхтя, забросил за гребень спины весьма приличного веса сундучок с ядрами.

Вооружившись до зубов, компания вышла из Академии Зла.

Улицу застилал дым от горящих зданий. Под ногами хрустели сброшенные билборды, являющие миру хищную пасть и безумные глаза карикатурного «врага № 1». Однако вокруг подлинного Аваддона начала собираться толпа демонов. Они скандировали имя ангела, воздев в воздух волосатые лапы. Агарес с руганью отвернулся, Аваддон охотно махал всем крыльями. Раздав на ходу полтора десятка автографов и сфотографировавшись на телефон с парочкой чертенят, ангел вспрыгнул (точнее — взлетел) на трибуну из ящиков.

Серебряная маска светилась в огне пожаров мягкими белыми отблесками.

— Братья и сёстры! — воззвал Аваддон к существам, которые не очень-то напоминали его родственников — разве что после серии существенных генетических мутаций. — Я пришёл сюда, дабы спасти вас и наставить на путь истинный. Вы знаете, что зомби Сатанграда восстали, попав под власть короля-безумца. Электронные системы показывают: рефаимы сбросили «чипы» за чертой столицы, в Ужасном Чёрном Когтистом Лесу. Разгромим бунтарей, вернём наше государство к процветанию! Тому, кто схватит короля мозгоедов, я обещаю подарок. Если это самец, он получит сто миллионов баллов на син-карту. Если это самка, я обещаю ей горячую ночь любви!

Послышалось аханье, пронёсся шелест — суккубы дружно захлопали ресницами.

— Ты на голову заболел, что ли? — шепнул ангелу демон. — Правда этих чудовищ любить будешь? Глянь вблизи на ту же Лукрецию: да столько водки в жизни не выпьешь!

— Обещать — не любиться, — невозмутимо парировал Аваддон. — Да и чего только не сделаешь для возвращения в родную реальность? Я бы сейчас и крокодила возлюбил.

Агарес подумал, что на подобные жертвы пока не готов.

— Ты такой целомудренный, — хмыкнул демон. — Впрочем, у нас всегда поговаривали, что урождённые ангелы — жёсткие извращенцы. О ваших связях с земными женщинами со времён Книги Еноха[30] байки травят. Чего там крокодил — легко и слона оприходуете.

— Лучше слониху, — мечтательно отозвался Аваддон. — Такая большая — и вся моя.

Агарес замолчал. «Ничего, — подумал он. — Вернём нашу реальность, я твои крылья в фарш превращу и засолю с перцем в твоей же маске. Вот же напасть пришла, а? Разве я что-то хорошее в жизни совершил, если Сатана великий меня так наказывает? Тьфу».

…Ближе к утру огромная толпа демонов на конных трамваях и автомашинах двинулась в сторону Ужасного Чёрного Когтистого Леса. Правда, Аваддон и понятия не имел: всё получится вовсе не так, как он задумал. Их давно уже ждали в гости…

Глава 9

Элемент сюрприза

(Чаща Ужасного Чёрного Когтистого Леса)

…Божество гневалось. Оно злилось и конкретно на себя, и вообще на ситуацию, но больше всего — на своего помощника, Короля Ифритов. Это тупое животное почти разрушило свой мозг контактами с первой чтицей и теперь не справляется со второй. Прошла целая ночь, как дух ифрита овладел её телом, однако ничего не произошло. Девица не сподобилась написать ни единой строчки. Ситуация — самая сложная, какую только можно представить. Начнём с того, что чтица этого мира — аварийный инструмент, которым никогда не пользовались. Да-да. Бог явно оставил здесь неприкосновенной систему корректировщиц прошлого: на тот случай, если ему вдруг захочется переписать историю Революции. Но, видимо, не захотелось. Каждый раз, когда умирала прежняя чтица, через 12 месяцев в Сатанграде появлялась новая. Похоже, Бог откровенно наслаждался, глядя, как Дьявол не может распорядиться полученной победой и во что мутирует человечество. Значит, в запасе есть целый год, если и эта чтица умрёт?

Увы. У него не осталось больше времени.

Теперь уже ясно — это борьба за выживание. Либо он уничтожит демона и ангела, либо погибнет. Эх, следовало сперва расправиться с ними поодиночке, а затем уж начинать операцию. Не выдержал — знание жгло руки, хотелось всё и сразу. Слишком долго ему пришлось ждать своего часа, возможности перевернуть историю. Когда он случайно узнал о чтицах — закрытой от всех информации, — то испытал дрожь и нетерпение, толкнувшее на похищение Настасьи. Хотя ведь осознавал: ему не получить «код ангела», при любом раскладе. Божество усмехнулось, представив себе вытянутые лица в Раю, появись он там однажды. Надо думать, в Аду удивились бы не меньше.

Ведь они-то считают, что он давно мёртв… Божество прошлось по сторожке взад-вперёд. Отряды мертвецов (а их собралось как минимум десять тысяч) рассредоточились в чаще и ждут сигнала. В случае везения он покончит с обоими братцами за одну ночь. Понятное дело, ангел и демон явятся сюда с войском опытных солдат… Однако в чём плюс зомби? Они побеждают числом, а не умением. Бросятся зараз скопом — любой, даже Суворов, спасует. Ощущает ли он сам себя полководцем? Пожалуй, да. Почему бы сейчас не выйти наружу, воодушевить словами армию? Божество выпрямилось во весь свой настоящий рост. И открыло дверь.

Рядом с порогом сторожки, сидя к нему спиной, играла девочка.

Совсем маленькая, лет девяти. В полосатом сатиновом платье. Со светлыми волосами. Правда, и то и другое было грязным, перепачканным землёй. Божество умилилось: надо же, за него воюют и дети. Он протянул руку к её затылку, девочка глухо зарычала.

— Ты что, боишься меня?

— Рррррррррррр…

— Я твой бог. Склонись предо мной, или я накажу тебя!

— Ррррррррр… уууууууу…

Божество почувствовало себя неуютно. В этот момент девочка повернула голову, и оно отпрянуло — безумные мутные глаза, тронутый тлением рот, щёки в трупных пятнах.

— Рррррррррррр…

Девочка звонко клацнула челюстью и поднялась, криво улыбаясь, — в чёрном провале губ, как тонкие палочки, скалились обломки зубов. В левой руке ребенок держал за лапу окровавленного, видавшего виды плюшевого мишку. Шатаясь, как маятник, она шагнула к божеству. Полководец сразу подумал: воодушевить армию можно и в другой раз.

— Э… ну, я тебя благословляю на битву и всё такое, — промямлило божество. — Пуля дура, зуб молодец. Плох тот зомби, который не мечтает поесть мозгов… в общем-то… ага.

Девочка шла на него по ступенькам, и он отступал.

— Ыыыыыыыыыыыы… — взвыл ребёнок волчьим голосом, и по позвоночнику божества побежали мурашки. — Мозгиииииииииии… — Девочка весьма плотоядно облизнулась.

Да что такое?! Почему она его не слушается?

— Лариска! А ну-ка, назад! — послышалось строгое рычание в темноте.

Девочка без возражений повиновалась. Вышедший из чащи зомби в синей форме полицейского офицера (и такого же цвета лицом) преклонил колени перед божеством.

— Я прошу прощения, великий монсеньор. Она новенькая, её только вчера откопали, когда вы своим приказом всех покойников в округе из могил подняли. Прибилась к нашему гвардейскому полку. Девчушка ничего, смирная, но, честное слово, несмышлёныш. Жрёт вот кого попало. Я, с вашего позволения, заберу её. Проголодалась, покормить надо.

— Мозги? — скучным тоном спросило божество.

— Да, месье. Самому жаль. Хотелось бы и печень, и почки, да на худой конец сердце, но душа не принимает. Мы тут отловили немного крестьян, сейчас будем кушать. Не желаете ли, любезный сир, присоединиться к трапезе? Франсуа приготовил клюквенный соус.

У божества промелькнуло в голове, что они забавно выглядят со стороны: зомби воет или рычит, а оно хранит молчание. Но так уж повелось почти с сотворения мира: оно понимает язык мертвецов, а те слышат его мысли. Правда, не со всеми зомби это срабатывает, ну как с этой девочкой. Лариса, не выпуская из мёртвых рук мишку, безмятежно скалила зубы, мечтая о вкусном обеде, и тихонько, довольно урчала.

— Да нет, спасибо, — выдавило из себя божество.

— Спокойной ночи, мон женераль, [31]— зомби поднялся на ноги и взял Ларису за руку.

— Благодарствую, храбрый воин, — напыщенно сказало божество. — Завтра, когда наши знамёна драконами взовьются над твоей головой, а враги затрепещут в испуге, ваши клинки упьются их отравленной кровью, и негодяи побегут до самого Сатанграда, а потом…

Зомби тупо смотрел на него, как корова перед случкой.

— У нас нет клинков, монсеньор, — сказал живой труп. — И что такое знамёна?

Божество в мыслях жёстко выругалось матом.

— Удачно вам завтра поесть мозгов, — от всей души пожелало оно.

— О-о-о, обязательно, — просиял зомби. — Оревуар, добрый монсеньор.

…Божество захлопнуло дверь сторожки и вернулось к депрессивным размышлениям. Оно знало великое множество языков — даже, может быть, все основные на Земле. Состояние его дел сейчас хорошо иллюстрирует русское слово «западло». Ну, ничего. Пока срабатывает элемент сюрприза. Братья наверняка в замешательстве. Они понять не могут, кто он такой, а если поймут — так сразу и не поверят. Допустим, зомби проиграют битву, а вторая чтица тоже умрёт… Что ж, оно найдёт способ начать всё заново. Никогда не сдастся и не откажется от своей давней, взлелеянной бессонными ночами мечты. Пускай не сейчас, но оно отыщет возможность либо умертвить, либо обезвредить Агареса и Аваддона. И вот тогда, когда-нибудь, три чтицы напишут нужную ему благословенную фразу. На следующее утро все проснутся и увидят, ЧТО случилось: Аду и Раю будет некуда посылать своих головорезов с рогами и крыльями. Нет-нет, оно не хочет стать царём мира или властелином Вселенной, Даже быть божеством ифритов и рефаимов ему, откровенно говоря, никогда не нравилось. Оно не стремится к любому виду власти.

А просто хочет восстановить справедливость.

Оно вернулось в закуток сторожки, где на кровати лежала чтица. В общем-то, лежала — громко сказано. Девушка была привязана к кровати сыромятными ремнями, её грудь сильно вздымалась, в левой руке она зажала смятые листки блокнота. Девичьи пальцы задрожали, божество подалось вперёд, но… нет, снова нет. На этот раз всё очень плохо. Внезапно чтица шумно, по-мужски, с жутким хрипом закашлялась. Губы приоткрылись, и на подбородок полилась кровь, на платье брызнули тёмные сгустки, — она давилась и задыхалась. Спустя долю секунды в ноги к божеству рухнул сам Король Ифритов.

Он выглядел ужасно.

Голубая кожа стала безжизненно-серой и обвисла в толстых складках, как у шарпея. Масса тела уменьшилась, теперь ифрит напоминал обтянутый кожей скелет. С пальцев исчезли ногти, а огонь в глазах потух. Призрак шатался, из ноздрей и ушей вырывались струйки зловонного дыма — словно где-то неподалёку сжигали мусор. Он попытался заговорить, но огненные лёгкие извергли лишь невнятное бурчание пополам с ржавым скрежетом.

Божество терпеливо подождало. Откашлявшись, Король смог говорить.

— Господин, я истощён. Прости, я ничего не могу сделать. У меня не получается.

— Очень жаль, но ты должен, — мягко возразило божество. — Ты знаешь, как это важно.

— У меня конвульсии, — еле слышно молвил ифрит. — Кажется, я умираю…

Божество чуть прикрыло глаза. Да, это было очевидно. Оно отдаёт себе отчёт: если Король Ифритов отдаст концы, ему не выбраться из Сатанграда. Чтицу хоть и тяжело, но всё-таки можно найти, потратив годы на поиски. А вот призрак, способный управлять ею в отсутствие «кода ангела», — на вес золота. Стоит ли так рисковать единственным козырем? Ведь с минуты на минуту начнётся битва, исход которой неясен… Едва успокоившись, божество вновь вскипело ненавистью. Вашу мать, кто бы мог подумать! Оно специально направило Аваддона в пасть адской Вселенной, надеясь, что ангел станет изгоем и падёт жертвой демонов, а тот умудрился возглавить революцию в Сатанграде, фактически низложив Дьявола! Да, с бешеными братцами никогда не угадаешь. Поэтому выбора нет. Пока зомби держат оборону, ему нужно осуществить задуманный план — либо погибнуть в сражении. А оно совершенно не готово к такому исходу. Божество перевело суровый взгляд на ифрита, грозно покачало головой.

— Ты должен, — повторило оно. — Взамен, обещаю, я не оставлю милостью твой народ.

— Правда? — еле слышно спросил Король.

— Да. Я буду заботиться о нём, как и раньше. Но если ты откажешься, моё проклятье падёт на него, и он упокоится в тёмном аду своих подземелий навечно. Помоги мне, и я изменю реальность, чтобы ифриты властвовали на целой планете. Я обещаю это тебе.

Король кивнул, отчаянно хрипя. В уголках глаз застыл пепел.

Шаркающей походкой инвалида, свесив руки, как обезьяна, он обречённо вернулся к привязанной девушке. Жадно набрал в рот воздух, словно перед прыжком в воду. Закашлялся. И тут же исчез… По связанному телу чтицы прошла сильная судорога.

Со стороны леса послышался угрожающий вой и рёв — кричали зомби. Божество подошло к двери, приоткрыло её и взглянуло вверх. В предрассветном небе виднелись гроздья тёмных точек: при приближении они оказались сотнями летающих демонов. В чаще что-то загремело, — к облакам взлетел пылающий снаряд старинной катапульты. Ахнул удар. Один из демонов, сломав крылья, рухнул вниз под восторженные вопли живых мертвецов.

Божество удовлетворённо улыбнулось.

Рука девушки с блокнотом снова дёрнулась. Её пальцы зашевелились…

Апокриф восьмой

«РЕВОЛЮЦИЯ»

…Люцифер проснулся посреди ночи — на отменной кровати из тёплых воздушных потоков, среди серых (по последней моде — грозовых) подушек-облаков. В принципе ангелы могли и не спать, но сон в Эдеме постепенно становился популярным. В лицо ему светил огонь яркого факела. Отчаянно щурясь, Самаэль загородился правой ладонью.

— Какого овоща семейства капустных… Что здесь происходит?

Два здоровенных ангела в тёмных плащах без слов заломили ему оба крыла за спину. Он сразу узнал их — это ангелы второго лика, «власти», специальный отряд Господа, способный укрощать зло.[32] Люцифер почувствовал, как на спине осыпались перья.

У кровати возник ангел среднего роста с банановым листом в руках.

— Денница, Самаэль, Люцифер! — возопил он столь громогласно, что арестованному захотелось прикрыть уши. — Довожу до твоего сведения, ты обвиняешься в заговоре с целью свержения порядка Господа Всемогущего, захвата власти в Нижнем Эдеме, устранения несогласных с тобой серафимов, архангелов и даже безвинных купидонов. Благодаря своевременной информации некоего доброго ангела мы прознали о твоём святотатстве и сейчас подвергнем строгому, но справедливому суду! Подписано: глава Небесной Канцелярии, держатель Эдема и исполнитель всех добрых дел Господних.

— Вы что, рехнулись?! — лихорадочно оглядываясь, сказал Самаэль. — Как я могу приказать сам себя арестовать и судить? Глава Небесной Канцелярии — это я, собственной персоной!

— Больше нет, — жёстко ответил ангел с банановым листом. — Сейчас ты будешь держать слово перед судом самого Создателя, ответишь по делам и за грехи свои. А теперь шевели крыльями, пёс небесный! На площади Сотворения Мира все давно собрались.

…Он оказался прав — в центре Рая и верно яблоку упасть было негде. Громадная толпа ангелов, отираясь у деревянного помоста, шумела и волновалась, напоминая бушующее море. Эшафот выглядел чуждо в пустом воздушном пространстве, и у Самаэля мелькнула мысль: кто же успел его вытесать? Впрочем, неважно. Факт, что эта постройка — для него. Он поднялся по шатким, скрипящим ступенькам. Оба ангела-тюремщика застыли сзади, скрестив руки на груди: чтобы быстрее реагировать на проблемы, они закрепили в каждом глазу по кристаллу тёмного хрусталя. Денница видел недоуменные лица Аваддона, Агареса и прочих крылатых собратьев — тех, с которыми он послезавтра собирался пойти к Саваофу, дабы смиренно просить избавить мир от Адама и Евы. Вокруг площади кольцом встали «власти», как бы невзначай обнажив «мечи наказания» — каждое такое лезвие могло убить ангела одним-единственным ударом. В толпе слышались выкрики: «Почему?», «За что?» и «Кто-нибудь, помолитесь Господу!».

Ангел с бананом взобрался на помост к Самаэлю.

Шурша, он развернул сушёный лист обратной стороной. Медленно пожевал губами.

— Люцифер, сын Господа Всемогущего… — начал он.

— Да тут все сыновья! — выкрикнул из толпы Агарес.

Серафимы дружно засмеялись.

К Агаресу тут же сунулись двое из второго лика, но окружающие его ангелы жёстко сомкнули крылья, создав перьевой щит. Аваддон, оттирая «власти» от брата, обеими руками упёрся в грудь второличного, а тот, прикусив нижнюю губу, поудобнее перехватил в кулаке рукоять меча. Ангел-чтец сделал с высоты помоста успокаивающий жест.

— Да, именно так… — проскрипел он. — И потому каждого из вас Господь имеет право наказать, аки сына своего непослушного. Бог получил письмо с доказательствами, где говорится о твоей вине, Самаэль. Тёмными ночами (а светлых-то у нас и нету) замышлял ты низвержение Господа и установление страшного мрака в Раю, собравшись править безраздельно, карая и милуя. Говорят, планировал ты лишить Господа Его силы, а верных Ему ангелов окружить непроницаемыми облаками, заперев в пространстве навечно. Якобы, питая ненависть к созданиям Божьим, Адаму и Еве, использовал ты образ змия земного и, искусительно ползая по грудям и другим местам жены человеческой, соблазнил её на греховное вкушение плода познания. Сие привело к гневу Господнему и изгнанию людей навечно из Эдема Нижнего. Признавайся, Денница, — говорил ли ты слова гнусные, составлял ли планы зловредные? Уповай на милость Божию, и услышит Он тебя.

Люцифер не верил своим ушам. Ему казалось, он спит.

— Ты, наверное, мозг на предельной высоте отморозил? — вежливо спросил он.

— Щас Господь поразит тебя молнией, так ты, пёс, научишься обращению с посланником Божиим, — окрысился ангел. — Отвечай по существу, покуда в прах не обратился.

— Конечно же, нет, — кипя от злобы, бросил Люцифер. — Спроси тут любого, они подтвердят: я лишь собирал ангелов, дабы поболтать с Господом… О том, что Он ошибается, создав Адама, а мы не желаем склонять головы перед Его творением.

— То есть, — прищурил глаз ангел-дознаватель, — ты признаёшься в планировании заговора и вовлечении туда всего Нижнего Эдема, а также высказываешь недовольство Господом и Его созданиями? Ты сгонял ангелов, дабы выйти на площадь и указать Богу на ошибки? По-твоему, Бог вообще способен ошибаться? О, да тут налицо не просто заговор, а планирование крылатой революции. Скажи, ты умеешь превращаться в животных?

Площадь Сотворения Мира наполнилась шорохом крыльев.

— Да все здесь умеют, — усмехнулся Люцифер. — Ты на что намекаешь?

— На то самое, — невозмутимо произнёс дознаватель. — Стало быть, превращаешься? Ну, вот ты и признался: яко злыдень, способен стать змием… А раз так, тут у нас, — он выхватил из-за ворота туники пачку свитков, — признание Лилит, первой жены Адама. На допросе у ангелов Сеноя, Сансеноя и Самангелофа она показала, что впала в антилопский грех с мужчиной, называвшим себя Люцифером, Денницей и Самаэлем, сыном Господа Всемогущего. Он являлся ей в человеческом обличье, а также, в качестве особого советника, посылал змия. Как предполагает Сансеной, оный змий был другом Самаэля либо… им самим. Подписано кровью трёх ангелов, особый знак — чистая правда, тем они клянутся. Ну что скажешь, Люцифер? Это стопроцентные ангелы, они не врут.

Самаэль почувствовал, как облака уходят из-под ног.

— Бред и ложь, — пролепетал он. — Это овощ семейства капустных что такое. Я, конечно, знаю, кем является Лилит, но… Ребята, почему вы молчите? Скажите хоть что-нибудь!

Ангелы хмурились — всех взволновала серьёзность обвинений. Крылатое сообщество было в курсе: Лилит, первая жена Адама, жёсткая девица — не то что расхлябанная Ева. Сначала Господь сотворил женщину (равно как и Адама) из глины, и это было ошибкой — супруга первого человека на Земле уже через неделю возжелала быть равной ему самому.[33] «Я такое же создание Господа! — ярилась Лилит. — И с какого боку я обязана тебе подчиняться?» Слабовольному Адаму грозило стать вечным подкаблучником (или, скорее, «подпятником», благо каблуков ещё не изобрели), и он взмолился Богу об избавлении от агрессивной особы. Господь, вздохнув и сказав «Всё-то тебе не слава мне», изгнал Лилит из Нижнего Эдема. Она ушла, затаилась глубоко в лесной чаще. А затем, чтобы первый человек не скучал, Бог сотворил точную её копию, с таким же лицом и фигурой, но уже из ребра Адама. Назвав Евой и наивно уверовав: женщина, созданная из тела мужчины, признает его первенство. Но среди ангелов распускались слухи: Ева оказалась хуже Лилит — капризна и своенравна, поэтому Адам тяготел к бывшей жене и тайком бегал к ней на свидания. Отдельные херувимы, глядя на понурого Самаэля, в глубине своих душ засомневались. А что, если и вправду имел место заговор? Сеной, Сансеной и Самангелоф — не люди и даже не ангелы, они сконструированные Господом машины: ДНК этой троицы генетически не позволяет солгать. Неужели их, как стадо глупых баранов, хотели использовать для свержения Господа?

Самаэль напрасно смотрел в лица друзей — ангелы отворачивались.

— Доверять показаниям какой-то свихнувшейся бабы из джунглей? — послышался из крылатой толпы презрительный голос Агареса. — Сдаётся мне, что это подстава!

Аваддон дёргал брата за нимб, но тот ещё больше распалялся.

— Кто она такая? Наговорит с три ковчега, а мы этому верь? Нам нужны вещественные доказательства! Ребята, да хватит молчать! Или фимиам с Люцем никогда не курили?

Толпа ангелов заколебалась, вихрем взвились перья. Не сговариваясь, все сделали шаг к помосту. «Власти», сверкая тёмными кристаллами, сомкнули пальцы на рукоятях мечей.

— Я требую разговора с Саваофом, воодушевился Люцифер. — Хочу объяснить Ему: это бред и клевета. Я и в мыслях ничего подобного не имел: обожаю Господа нашего, как пахлаву. Только вот цвет в Раю мне не нравится, но его можно перекрасить, верно? Предоставьте мне один-единственный час разговора с Создателем, и я сумею убедить: Он введён в заблуждение, а заговор ангелов — чья-то больная выдумка.

Разглагольствования Самаэля прервал тихий старческий голос:

— Господь не станет встречаться с тобой, у Него слишком много дел. Именно поэтому Он и назначил меня главой Небесной Канцелярии, дабы вершить суд над заговорщиками.

Захария вышел из толпы и жеманно поклонился ангелам. На шее у него, скреплённая серебряной цепью, висела светящаяся изнутри голубым Печать Господня. В этот момент он выглядел добрейшей души существом: Захария походил на пекаря сладких булок, милого интеллигентного дедушку и даже мелкую домашнюю собачку одновременно. Наслаждаясь моментом, серафим дал всем себя рассмотреть и поднялся на помост.

— Я — главный свидетель, Самаэль, — сообщил он. — И я дал показания против тебя. Как ты собирал вокруг себя ангелов. Как планировал свержение Господа. Как строил интриги против Адама, добившись с помощью своей любовницы Лилит его грехопадения и изгнания из Нижнего Эдема, попутно обольстив Еву. Разве всё иначе, мой дорогой Люц?

— Да ты же сам мне это советовал, — пролепетал сбитый с толку Самаэль.

— Я?! — всплеснул крыльями Захария. — Да ни в жизнь! Чтобы я и пошёл против Господа нашего? Не беседовал я с тобой и никаких советов не давал. От души рекомендую, покайся перед Богом, Люц. Глядишь, Он помилует тебя в безмерной доброте своей. Уж я постараюсь, доложу ему в лучшем свете, поверь. Скажи: да, я искусил Еву, я ненавидел Адама, я подбивал Лилит, я хотел Тебя свергнуть. Умоляю, просто признайся, брат…

С глаз Люцифера окончательно спала пелена.

Он в точности вспомнил свой разговор с Захарией. Боже милостивый, какой гениальный план придумала эта плешивая тварь! Негодяй втянул его во всё это, причём интриговал с самого начала. Организовал анонимную утечку информации о сотворении Адама, вызвал брожение в Раю. Подбил на уговоры ангелов, предоставил план совращения Евы… А в это время сам, хитроумно прикрывшись личиной главы Канцелярии (ведь ни Ева, ни Лилит в глаза не видели Люцифера), обернулся змием, а затем спланировал фальшивую революцию. Сомневаться не приходится — Захария точно спал с Лилит, а также, возможно, в виде змия заодно оприходовал и Еву. Затем, сдав первую жену Адама на расправу ангельской троице, он первым сунулся к Престолу Господа с якобы раскрытым заговором, получил звание главы Небесной Канцелярии — и дело в нимбе. О, как мужик правильно обстряпал свою карьеру! Теперь Люцифера распылят на молекулы, часть ангелов показательно накажут (потом столь же показательно простят), а серафим Захария остаётся единственным владыкой ангелов, ибо и верно — Господь занят другими делами.

Вот же сволочь крылатая. Подонок в хитоне. Ну, подожди…

— Ублюдок, — бросил Самаэль в лицо Захарии. — До чего ж ты лицемерная скотина. Ребята, не верьте ему! Это ложь! У кого есть прямой доступ к Господу? Летите к Нему быстрее, расскажите: я не виноват. Этот тип сам всё придумал, разве вы не понимаете?!

Его слова были обращены в пустоту. Показания Лилит, слова Захарии и, главное, мнение Господа в момент оставили Люцифера без столь многочисленных сторонников. Даже Аваддон отступил, разжав кулаки. Вокруг Самаэля сомкнулась лишь жалкая кучка ангелов. Захария показушно развёл крылья в стороны, словно пытаясь его обнять.

— Ах, бедный мой брат Люцифер, — вздохнул он. — Игра окончена, сопротивление бесполезно: все, кто встанут на твою сторону, будут низвергнуты из Верхнего Эдема, такова воля Господа. Пора нам сопроводить тебя в узилище Эдема Нижнего…

Он вытащил из кармана туники изящные цепи из сверкающего металла. Сочувственно обнял Люцифера и, продолжая мягко улыбаться, почти неслышно шепнул ему на ухо:

— Здорово я всё устроил, правда? Потому что я умный, а ты — дурак…

Терпение Самаэля лопнуло. Коротко, без замаха, он ударил Захарию в лицо. Тот грохнулся с помоста в облака. Не удержав равновесия, вслед за ним рухнул и сам Люцифер. «Второличные» рванулись вперёд, но первого тут же сбил с ног Агарес. На площади началась свалка: верные Люциферу ангелы дрались с «властями», остальные превратились в нейтральных наблюдателей. Захария оказался сильнее Самаэля — оседлав ангела, он с яростью врезал ему кулаком. От улыбки и благостного поведения не осталось и следа: рот серафима был перекошен, с губ тянулась струйка слюны. Сорвав с груди Печать Господню, новый глава Небесной Канцелярии прицелился, готовясь воткнуть её Люциферу острым краем в глаз. Ангел поднял крыло, тщетно пытаясь защититься.

Внезапно Захария издал громкий горловой звук.

Печать, выскользнув из пальцев, мягко увязла в облаке. Глаза Захарии закатились, были видны только белки. Пошатнувшись, он повалился с Люцифера вниз и повис в воздушном пространстве. По тунике между лопаток расплывалось огромное голубое пятно…

Агарес с хрустом вытащил серебряный меч из тела Захарии.

Секундой раньше он отобрал его у одного из «второличных».

— Убийство! — раздались вопли перепуганных ангелов. — Господи милостивый!

— Брат! — схватился за голову Аваддон. — Боже мой, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ! ПРИДУРОК! Дай сюда меч! Твою мать… то есть нашу общую, немедленно сдайся на милость Создателя!

Почти обезумев, Агарес повернул клинок в его сторону.

— Не подходи ко мне, брат! — закричал он. — Ещё один шаг, и я убью тебя!

Развернувшись, он с одного удара отрубил голову стоявшему рядом «второличному». Захлопав крыльями, как обезглавленная курица, тело осело на облака. Резня, последовавшая за этим действом, была безжалостной и короткой. Ангелы второго лика, потеряв троих собратьев, окружили товарищей Люцифера и занесли над ними мечи.

— Покайся! — в полном отчаянии взмолился Аваддон.

Агарес, замотав головой, плюнул в его сторону.

Во вспышке чёрного дыма на площади внезапно возник силуэт.

Из-под капюшона на тучи просыпались жирные белые черви.

— Ну, слава тебе Господи, дождалась праздничка! — радостно сказала Смерть. — Засиделась тут с сотворения мира. У ангелов души-то есть? Простите, я без работы с ума схожу.

Раздался страшный грохот, и облака пронзили тысячи молний. Небеса разверзлись, — Люцифер и его сторонники вдруг ощутили, что отныне больше не могут ходить по облакам, став тяжелее свинца. Кувыркаясь, падшие ангелы полетели вниз…

…Свежеиспечённый Дьявол мрачно оглядел неказистое подземелье. Вне сомнений, новое жильё ни единым камешком не напоминало покои Верхнего Эдема: до крайности тесно, темно, противно пахнет мокрицами и крысами. Сам Люцифер также ничуть не походил на прежнего небесного щёголя, укуренного фимиамом и упоённого нектаром. Падение с небес лишило его крыльев, но зато добавило рога, копыта и покрыло тело шерстью. Агарес, поднявшись с пола, с явным изумлением смотрел на своего товарища.

— Люц, ты как-то странно выглядишь, — проинформировал он.

— Я знаю, — горько согласился Дьявол. — Ну ничего, я ещё посчитаюсь с Господом.

Откуда-то с потолка в него ударила молния. Страдальчески качнув рогами, Сатана упал.

— Господи помилуй, — взмолился Агарес, и его шибануло сразу дважды.

— М-да, — печально сказал демон Белиал, глядя на дымящиеся туловища Дьявола и Агареса. — Похоже, нам теперь вообще нельзя его поминать. И чем только Бога прогне…

После третьего раската грома в подземелье отчётливо запахло серой.

Дьявол сел на полу, почёсывая опалённые рога.

— Вероятно, нам предстоит в будущем кое-чему научиться, — аккуратно заметил он.

— А может, ещё раз попробуем? — предложил Агарес.

— Да нет, спасибо, — уклонился Дьявол. — Кстати, благодарность моя не имеет границ. Ты поддержал меня первый и прирезал этого ублюдка Захарию. Властью моей назначаю тебя герцогом, начальником Восточного сектора Ада и командующим тридцатью легионами свирепых демонов, дарую корону из чистого золота. Носи, заслужил.

— Тут в общей сложности и пятнадцати-то демонов не наберётся, — удивился Агарес.

— Будут, — меланхолично пообещал Дьявол. — Всё будет.

Он поднялся во весь рост и прошёлся по подземелью, царапая рогами потолок.

— Знаешь, Агарес, а я ведь и верно дурак. Я попытался мирно, по-хорошему, с любовью, объяснить нашему э… Творцу, что Он отдельные штуки делает неправильно. За эту мелочь меня подставили, оболгали и низвергли с Небес. А Он… Он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. С меня хватит. Я создам свою религию — с блэкджеком и шлюхами. Обещаю, потомки грёбаных Адама и Евы потянутся ко мне, а не к Нему, они начнут упиваться моими изобретениями. Я отомщу за Его безразличие и идиотские расцветки в Раю. Отныне тут всё станет чёрным и красным. А голубой официально запрещаю к моей матери. Благодарю тебя, Агарес, в последний раз: как главный символ зла на Земле, я проникаюсь чёрной неблагодарностью. Но хочу заметить, ты всё равно молодец, что прикончил Захарию. Это редкая самка собаки,[34] каких Рай с создания своего не видал.

— Не за что, — махнул рукой Агарес.

Дьявол ухмыльнулся и звучно щёлкнул хвостом.

— Ладно, ребята, давайте обустраиваться, — обратился он к падшим ангелам. — Судя по всему, мы здесь надолго. Надо мебель достать какую-никакую, ковры застелить, откопать помещения посолиднее, вырыть колодцы с питьевой водой, ну и котлы поставить.

— Зачем котлы-то? — не понял Белиал.

Дьявол постучал себя копытом по груди.

— Сам не в курсе, — честно сказал он. — Но вот тут чувствую: скоро понадобятся!

…Аваддон валялся на облаке, подложив под голову крылья, и смотрел в ночное небо. Его зрачки налились тьмой — он ощущал, что больше не желает видеть этот мир, чтобы не вспоминать лицо брата, кричавшего ему в бешенстве: «Я убью тебя!» «Надо выковать маску, — думал он. — Слепую, без прорезей для глаз. Никто и никогда не узнает моих эмоций. Я буду носить её вечно. Она станет знаком траура по моему брату». Он испытывал злость и обиду: в воображении бесконечно всплывала картина, как Агарес направляет на него меч. В душе Аваддона смешались любовь и злоба. Он знал, что теперь они с Агаресом противостоят друг другу на веки вечные. И обязательно сойдутся в последней битве.

От этого факта он ещё больше возненавидел Люцифера.

Глава 10

Ифрит и чтица

(Ужасный Чёрный Когтистый Лес у Сатанграда)

…Зомби прорвался прямо к Лукреции. Открыв смрадную пасть с чёрными обломками сгнивших зубов, он заревел, не обещая этим звуком ровным счётом ничего хорошего.

— Слушай, — взмолилась суккуб. — Может, не стоит?

Зомби покачал головой. Он был полностью уверен, что стоит.

— Ладно, — согласилась демоница и выстрелила мертвецу в лоб из обоих револьверов.

Лес вокруг них трещал, стонал и рушился, часть деревьев охватило пламя. Благодаря скорострельному оружию (в особенности бронзовым пушкам) демонам удалось произвести изрядное опустошение в рядах зомби — ошмётки живых трупов (наконец-то ставших мёртвыми) устилали всю поляну. Увы, на стороне зомби было преимущество — несметное число воинов. Мертвецы кидались по семь-восемь особей на каждого демона, и отбиться от такой своры становилось нелегко. Едва демоны ворвались в лес, Аваддон высадил две ленты подряд из «Графа Раума», уложив на месте штук двадцать «галлов». Выглядело это чрезвычайно эффектно, однако ангел израсходовал боеприпасы за минуту, и в дальнейшем ему пришлось сражаться мечом. Всюду слышался вой разочарования: разорвав очередного демона, зомби не находили у него в голове мозгов. Увы, это и были кухонные модели мадам Тёмнорыльцевой, созданные исключительно для бытовых услуг. Агарес, благодаря опыту в различных войнах, воевал экономно, стараясь уделять каждому мертвецу по одному патрону: правда, удавалось это далеко не всегда. Лукреция тоже долго вела себя как рачительная хозяйка, но её любовь к театральным эффектам благоволила к мотовству, — патроны быстро иссякли. «Ничего, — думала суккуб. — Я всем им покажу, и Аваддон проведёт со мной ночь любви. А господин сдохнет от зависти». И пусть по отношению к господину подобные мысли искусственного демона считались непочтительными, Лукрецию это не волновало. Продираясь к сторожке через толпу зомби, она визжала, царапалась и весьма неромантично пахла горящей серой.

Агарес испытывал некоторое подобие гордости (как отец за ребёнка). Особенно в тот момент, когда Лукреция вдруг взлетела в воздух, вцепилась когтями рук и ног в морду капитана зомби и рухнула вместе с ним наземь, оглашая окрестности боевым воплем. «А девочка-то взрослеет, — удовлетворённо подумал Агарес. — Жаль, рылом не вышла, иначе как пить дать взял бы её на оргию. Ну, там, бухла налить, свечку подержать, Нет, не нужно, иначе у прочих демонов органы оплодотворения откажут».

Над ним со свистом пролетели куски разорванного тела зомби.

Бронзовые мини-пушки вносили ужасное опустошение в ряды живых мертвецов: кольцо демонов, невзирая на потери, сужалось. Детища Сатаны (за исключением кухонных моделей) использовали естественные укрытия, а зомби атаковали «в лоб», полагая, что их излишне много, — и пушки сразу корректировали это сомнительное убеждение. Над лесом повисло облако дыма, множество деревьев были повалены, то тут, то там разгорались пожары. Ветер разносил запах сочащегося из жил покойных зомби-ароматизатора. Изредка командиры мертвецов, собрав вокруг себя остатки гниющих собратьев, девятым валом обрушивались на редуты демонов. Эти атаки заканчивались бесславно, все наступающие погибали. Правда, и сатанинским батальонам пришлось несладко. Грохот выстрелов заглушало урчание: трупы пожирали поверженных демонов. Согласно прикидкам Аваддона, адское воинство уже потеряло примерно четверть всего состава. Зомби, конечно, погибло во много раз больше, но счастья это не приносило. Казалось, солдаты трупной армии вообще не исчезают. Помимо полицейских, в рядах рефаимов сражалось и «зомби-ополчение» — необученные новобранцы: старики, девушки и подростки, только вчера поднятые из свежих могил.

Гастон стоял на пригорке, наблюдая битву через подзорную трубу.

Он держал её левой рукой, а правую засунул за борт сюртука.

— Пятьсот человек на восточный фланг, — сухо командовал Леруа.

— Да, сир, — кивал в ответ офицер Жак Кюле, прослуживший в полиции Сатанграда шестьдесят лет, и отправлял по указанному адресу наспех собранную толпу трупов.

— Триста человек на западный фланг, — следовал новый приказ.

— Да, сир, — соглашался Жак Кюле, и новая порция зомби гибла под пушками демонов.

Гастон не уклонялся от бронзовых ядер — гордая улыбка сияла на его раздутом лице. О да, именно так ему и хочется умереть. Пусть он бездарен как полководец, однако вместе с мёртвыми собратьями падёт на поле (вернее, в лесу) брани за свободу. Годами они обслуживали демонов, получая пайку мороженых мозгов, унижаясь и позволяя закачивать в свои жилы гнусно пахнущий одеколон. Но сегодня зомби умрут как герои — поскольку они и так уже умерли, это вовсе не страшно.

Прогремел залп: ядра взорвались в толпе атакующих мертвецов.

— Вам следует отойти, сир, — почтительно заметил Кюле, элегантным жестом поправляя сгнившее ухо. — Здесь слишком опасно. Не ровен час, вас заденет осколками.

— И что они мне? — резонно возразил Гастон. — Главное, чтобы голова уцелела!

Да, этой части тела командующего зомби пока ничто не грозило. Если на небольшом расстоянии демоны стреляли прилично, то вдаль они прицелиться не могли, ибо никогда не воевали… если не считать ежегодных тренировок на полигоне, где всадники, одетые в доспехи «адских рыцарей», лихо поражали ржавыми копьями ватные чучела Аваддона. Победители, сразившие больше десяти «Аваддонов» за турнир, получали приз «Сокрушитель добра» (бронзовая статуэтка Дьявола с ангелом, воздетым на рога). Агарес, незаметно вытерев клинок о перья крыльев Аваддона, понял: сражение зашло в тупик.

— Их меньше не становится, — предупредил он. — Давай искать выход.

— А как именно? — удивился ангел, снося черепа сразу трём зомби. — Главное — окружить сторожку, чтобы этот ублюдок не смылся. Делаю вывод: у него явно сложности с чтицей, иначе мы бы уже улетели в очередную реальность. Что ты на это скажешь?

— Я скажу одно, мой дорогой крылатый братец, — меня заколебало летать по всем реальностям, — сквозь зубы произнёс Аваддон, воткнув меч в глаз зомби в синей форме. — И вообще, я до крайности утомлён бегством от дирижаблей, стрельбой по призракам и битвой с мертвецами. Я домой хочу, на уютный деревенский шабаш в немецкой глубинке, с жертвоприношениями, алтарём и свежесваренным пивом. Такие чудесные времена были — а я, осёл, не понимал. Немудрено. Столько лет с людьми прожил, что очеловечился, — только тогда начинаю хорошую вещь ценить, когда у меня её отнимут.

— Без проблем, — согласился ангел. — Раз такая ностальгия, сам и изобретай способ победы, а мне некогда. Я пока с целью тренировки ещё немножечко мечом помахаю.

— Вот ты урод, — вздохнул Агарес. — И как только нас могла родить одна мать?

Аваддон привычно сделал вид, что поглощён битвой.

Агарес без лишних объяснений отобрал у первого попавшегося демона бронзовую мини-пушку и взял на прицел фигуру на пригорке. Оружие показалось ему вполне привычным: ведь раньше он уже держал в руках и испанскую аркебузу, и гладкоствольное ружьё.

Надо только тщательнее прицелиться, а то руки дрожат.

Ничего. По крайней мере, он попробует. Демон прищурился и плавно нажал на спуск.

Ядро приземлилось на холме — метрах в десяти от зомби. Воздух заволокло дымом.

— Великий бог бережёт вас, сир! — захлебнулся восторгом Кюле.

— Вне всяких сомнений, это так, мой друг, — благосклонно кивнул Гастон, вытер ароматическую жидкость, заструившуюся из порезов на лице, и неожиданно уверовал в грядущую победу. — Пожалуйста, запомни этот момент, а лучше запиши. К тому времени, когда мы станем рассказывать на банкетах с экологически чистыми мозгами о тяжёлых битвах и славных викториях, ты достанешь своей сине-зелёной рукой лист бумаги и, утирая выступивший в уголках глаз одеколон, возвестишь народу…

Чем требуется осчастливить народ, Кюле так и не узнал, поскольку в следующий момент ему пришлось серьёзно усомниться в божественной милости. Ибо второе ядро мини-пушки, пущенное из чащи леса, разнесло Гастону голову вдребезги — как гнилую тыкву.

— Вот блядь, — совсем не по-французски огорчился Кюле. — Я ж предупреждал…

Агарес опустил двуствольную пушку.

— Запросто, — с королевским видом сказал он Аваддону. — И что б ты без меня делал?

— В Раю фимиам бы курил, — злобно отозвался ангел.

Обезглавленная и в прямом и в переносном смысле армия зомби превратилась в тупой мёртвый сброд. Лишившись руководства, мертвецы не имели понятия, что им следует делать дальше. Командиры в недоумении оглядывались на холм, однако Кюле там отсутствовал: маршал галлов храбро бросился в атаку на своём покойном коне и, разумеется, был разорван когтями псевдобогов, не успев доскакать до редута. Ситуация изменилась за считаные минуты. Теперь демоны нападали на зомби, а те оборонялись. Окружив группы живых трупов, адские существа начали безжалостное избиение восставшей полиции. Над Ужасным Когтистым Лесом повис хруст, шмяк и другие соответствующие звуки, знакомые всем, кто хоть раз в своей жизни в больших количествах уничтожал зомби. Перед сторожкой, сплотившись, выстроилась гвардия — самые крупные, самые лучшие мертвецы, вопреки обычаю зомби вооружённые тесаками. Один их вид не позволял сомневаться, что подойти к хижине будет трудно.

Агарес, приблизившись к лесному домику в числе первых, критически осмотрел толпу.

— Сдавайтесь! — вяло взревел демон на языке зомби.

Он сказал это без какой-либо надежды — просто потому, что так принято.

— Гвардия умирает, но не сдаётся! — послышался гордый рык с французским акцентом.

— А зачем? — полюбопытствовал Агарес.

— Ну… положено… — смутился зомби. — Зов крови, что-то вот эдакое в сердце играет.

— А, в этом смысле понятно, — согласился демон. — Хорошо, тогда умрите все.

Залп из мини-пушек разорвал последних защитников сторожки на мелкие клочки. Отдельные храбрецы попытались забрать с собой жизнь хоть одного демона, но тщетно, — зомби-солдаты, вырвавшиеся из сектора пушечной пальбы, попадали под пулемётный огонь. Вскоре демоны стояли по щиколотку в одеколоне, а окрестности Ужасного Когтистого Леса благоухали запахом дешёвой парикмахерской. Аваддон, подбежав к сторожке, выбил дверь ударом ноги — и тут же понял, что делать это незачем.

Дом вовсе не был заперт изнутри.

На деревянном полу лежало иссохшееся (почти мумия) тело с посеревшей кожей и неестественно вывернутой головой. И беглого взгляда на Короля ифритов хватило бы, чтобы понять: он мёртв. Чтица, привязанная ремнями к кровати, бессильно свесила руки, на губах пузырилась кровавая пена. Аваддон в бешенстве отшвырнул меч. Агарес рванулся к девушке, поднёс к её рту зеркальце… однако тут же выпрямился и отрицательно покачал головой. Ангел, с трудом подавляя гнев и раздражение, подошёл к стене над кроватью.

Она вся была сплошь замазана красной жидкостью. Аваддон замер.

— Ты чего так уставился? — спросил Агарес. — Прямо взгляд оторвать не можешь.

— Красное… — выдавил из себя Аваддон. — Я понял, в чём дело. Бог ифритов способен проходить через стену, если она окрашена в алый цвет. Он заранее обеспечивает путь к отступлению… Наверное, мы всё ещё сражались в лесу, а его уже здесь не было. Я помню легенду о такой способности, появившейся на заре человечества, — хотя Дьявол уже был низвержен с Небес. Кажется, она называлась «проклятая кровь». Лишь отдельные существа обладали подобной силой — умением «уходить через красное». Один только минус — они должны были быть падшими, проклятыми Создателем… Это особые мутанты, вместо слюны и слёз у них кровь — в напоминание о том, за что они получили наказание. Осталось найти список проклятых Творцом Небес — и мы наконец-то сможем выяснить имя божества ифритов.

— Боюсь, уже поздно, господин… — выдохнула стоящая сзади Лукреция.

Сторожка начала меняться в размерах. Она развеивалась, как дым.

Исчезло войско демонов-победителей за дверью, — Агарес успел заметить их крайне удивлённые глаза. Пропали растерзанные тела зомби, испарился запах одеколона. Ужасный Когтистый Лес, меняя очертания, начал превращаться… в нечто совсем другое. Ангел и демон внезапно ощутили свои тела повисшими в пустоте. Далеко-далеко внизу муравьями бегали машины: оба брата отчётливо видели каждое колесо, каждого человечка за рулём. Напротив разливалось теплом солнце — да не одно, а сразу сотни: огромные светящиеся шары. С некоторым опозданием Агарес и Аваддон поняли: они находятся в высоком прозрачном доме из прочного стекла. Лукреция в ужасе завизжала, чувствуя, что вот-вот упадёт в пропасть. Включились кондиционеры, наполняя помещение приятной прохладой, послышалась мягкая музыка.

— Где мы? — еле шевеля губами, задал вопрос Аваддон.

…Агарес открыл рот, дабы сказать пару слов матом. В коридоре послышался стук шагов.

ЧАСТЬ III

КРОВЬ БОГОВ

«Нам объясняют: создав мир, Господь сказал — „Это хорошо!“

Вот интересно — что бы он стал говорить теперь?»

Бернард Шоу, британский драматург

Глава 1

Город Солнца

(Через месяц, у перекрёстка Династии Хань)

…Агарес шёл по улице, держа в руках портфель. Он уже свыкся с очередной реальностью, и ему нравились прогулки. По большей части люди тут предпочитали ехать на чём-то вроде автоторпеды (машины, летающей по воздуху) или экологичного электровела, напоминающего микс скейтборда и двух огромных колёс. Небоскрёбы с обеих сторон проспекта сверкали стеклом различных видов — прозрачным, матовым, жёлтым, синим и даже чёрным. Последние считались элитными, ибо никто не мог увидеть, как ты живёшь. Между высотками теснились и другие здания, в основном в восточном стиле: бухарские дворцы, увенчанные круглыми куполами, либо китайские пагоды с драконами — большинство жителей Города Солнца являлись выходцами из Азии. «С ума сойти, как продвинулась наука!» — в очередной раз восхитился демон, созерцая остановившуюся на светофоре новейшую автоторпеду «Шанхайский Барс»: 200 вёрст в час, подача горячих бутербродов и встроенный похлопыватель по плечу на случай депрессии. Аккуратно перейдя дорогу, Агарес поднялся по лестнице к престижному небоскрёбу «Сиань». Стеклянные двери раздвинулись, и демон вошёл в огромный вестибюль, где пол светился звёздами. Швейцар, вежливо склонившись, поднёс сканирующее устройство к его ладони.

— Погода-то сегодня какая восхитительная, а… — мечтательно сказал Агарес.

— Так и есть, любезный гражданин, — ответил китаец. — Если позволит прогноз осадков и Гидрометцентр, то, уповаю на климатические условия, она останется чудесной и завтра.

— Отлично, — улыбнулся демон, глядя, как устройство замигало зелёным.

Он вошёл в лифт, соблюдая максимальную осторожность.

Это не помогло — едва двери закрылись, сосед по кабине (лысый старик в очках) без лишних слов попытался ударить его ножом в шею. Демон элегантным движением сломал нападавшему руку и, переступив через тело, вышел на своём этаже. Приступы агрессивности у жителей Города Солнца случались довольно часто, и даже ясновидцы не брались предсказать, кто и когда станет очередной жертвой. Только вчера маньяк расстрелял в аптеке двенадцать человек, объяснив это фактом, что у него сильно болела голова.

В коридоре Агаресу встретилась помятая жизнью китаянка.

— Давай трахаться, — сказала она, глядя в лицо демона пустыми глазами.

Демон вспомнил, что секс у него сегодня был уже семь раз.

— Потом, — попытался он уклониться. — Может, завтра подойдёшь с утречка?

— Дурак, — серьёзно обиделась женщина. — Тогда я убью себя.

Она вытащила из сумочки никелированный дамский пистолет и застрелилась.

Стерев со щеки кровь, Агарес прошёл к своей квартире. Вдавил палец в кнопку звонка.

Дверь ему открыла суккуб Лукреция — в весьма игривом зелёном кимоно.

— Ну как я вам, милостивый господин? — вопросила демоница.

— Как жаба в халате, — безжалостно сообщил Агарес и скрылся в ванной. Набрав воду в ладони, он погрузил в неё лицо. Розовые струйки сбегали вниз. Люди в Городе Солнца вели себя ЧРЕЗВЫЧАЙНО странно, если не сказать больше. Своей жестокостью и наивностью они напоминали малолетних детей. Горожане в принципе не знали, что такое добро и зло. Более того — эти определения были им по барабану. В своде законов правителя Города (издревле носящего титул «Хранитель Солнца») отсутствовали наказания за убийство, прелюбодеяние и прочие дорогие сердцу демона вещи, но в целом поведение жителей города представляло собой сладко-солёный винегрет с перцем чили. Профессиональные убийцы охотно жертвовали свои гонорары на детские дома, отравительницы содержали приюты для бездомных котиков, а палачи приносили цветы одиноким старушкам и играли под их окнами на скрипке. Изобретатель инструментов для самых зверских пыток одновременно прославился как знаменитый композитор, сочинявший любовные баллады. Здешний мир сводил демона с ума ещё больше, чем два предыдущих. Город Солнца вовсе не являлся диктатурой (а ведь во всех утопиях прописаны сугубо авторитарные чудовища у власти), ибо Хранитель Солнца избирался на свой пост демократически. Правда, после выборов он имел законное право перебить всех политических оппонентов — что всегда и происходило.

Аваддон сидел в гостиной с ноутбуком, изучая Интернет.

— Мне всё это не нравится, — сказал он при виде Агареса.

— Ты это и два прошлых раза говорил, — флегматично отреагировал демон, садясь в прозрачное кресло. — Но, по сути, тут он нас переплюнул. Создать реальность с полностью атеистической Вселенной — это настоящий конец света. Естественно, что мы можем, если в нас никто не верит? Я даже демона, блин, не способен сотворить.

— Да ты уж одного сотворил. — Ангел кивнул в сторону кухни, где разгневанно гремела посудой Лукреция. — И этого достаточно, чтобы не поручать тебе создание даже хомячков.

Аваддон знакомым по райской Москве жестом извлёк пачку сигарет.

— Будешь?

— А давай.

Бывшие сверхъестественные существа, утопая в чёрной депрессии, закурили.

— Может, Господь всё же есть? — с гробовым оптимизмом спросил Аваддон.

— Ты видишь, меня молния не поражает? — ответил Агарес. — По-моему, ясный знак. Не, я не исключаю, что Он существует. Но возможно, ушёл в нирвану… Или чего у Него там? Есть и второй вариант: твой бог создал себе для развлечения другую планету, а на нашей поставил крест. Но по факту, население этой разновидности Земли за всю свою историю вообще никогда не верило в богов любого вида. Ни в Озириса, ни в Мардука, ни в Ганеша. Офигеть можно, они даже светила не обожествляют! Должность Хранителя Солнца так называется потому, что он обеспечивает Город энергией, управляя комплексами солнечных батарей. Дьявол всемогущий, да то, с чем мы имели дело раньше, — цветочки. Никаких пирамид в Египте, никаких храмов в Китае, никаких алтарей богини Кали — НИ-ЧЕ-ГО. Голова идёт кругом. Хотя отчасти я рад. Вот уже третья реальность, где отсутствует Иисус. И живут же люди.

Ангел снял маску, но мускулы на лице остались неподвижны.

— Дорогой братец, ты не очень-то распространяйся по поводу Иисуса, — произнёс он. — Иначе… Ты ж меня знаешь, я за слово Божие детей и женщин живьём в землю закопаю.

— О, как страшно, — зевнул демон. — Но ты забыл, где находишься. Тут ты не мощный ангел с набором экстремальной магии, а скучный козёл без суперспособностей. Если хочешь, можем выяснить отношения на ринге — я с удовольствием расквашу очередную ангельскую морду. Но делу это не поможет: люди Города не верят в богов.

Аваддон ткнул пальцем в кнопку, выключая компьютер.

— И, по-моему, это самое ужасное, — буркнул он.

— Ну да, конечно, — ухмыльнулся Агарес. — Надо же, страх какой. Иерусалим здесь — заштатный городишко, а не священная крепость, сорок раз переходившая из рук в руки. Арабы не режут евреев. Европейцы равнодушны к арабам, да заодно и к тем же евреям: погромов отродясь не было. Жители Иудеи выращивают финики с апельсинами на экспорт и ни с кем не воюют. Турки разводят цыплят. Монголы — в числе лидеров научных изобретений. Настоящая идиллия, а? Религиозные войны опустошали планету, а тут погляди: все счастливы, как кот в марте. Нет жертвенников, нет алтарей, нет икон. Но я соглашусь, что это неправильно. Ведь Дьявол неотделим от Бога. Спроси любого вашего священника, верит ли он в Дьявола? И поп вынужден будет согласиться, что отрицание Сатаны есть отрицание самого Господа… О, как прикольно, я миллион лет не говорил этих слов, хотя без молний в затылке слегка не то. Получается, мы теперь самые обычные граждане, и подчиняться нам некому. Рая и Ада отныне нет.

Философскую беседу прервала суккуб Лукреция.

— Ужин готов. Умоляю прошествовать на кухню, дорогой хозяин.

— Опять небось чеснока из мести подсыпала? — зевнул демон.

Лукреция скривилась, прикрыв рот зелёной рукой с лягушачьими перепонками.

— Ни в коем случае!

— Ну, значит, плюнула в суп, — горько вздохнул Агарес. — Ты обидчивая — слова не скажи.

Лукреция промолчала. В Сатанграде она добавляла в еду всё, что только угодно, — толчёный мох, эссенцию гусениц, порошок рогов чёрного козла. Новообретённые подружки, искусственные суккубы, уверяли: эти смеси наверняка размягчат сердце хозяина и зажгут в нём горячую любовь. Однако хозяину хоть бы хны: он даже не насторожился, когда кинул пару посыпанных мохом сосисок адским псам, и те моментально сдохли. Хотя, разумеется, нельзя исключить, что они сделали это с любовью.

Все трое сели за обеденный стол из прозрачного стекла.

Суккуб подала дымящийся суп: судя по запаху, сдобренный изрядной порцией серы.

— Я не стану есть эту бурду. — Ангел со звоном положил ложку.

— Готовься, — ехидно сказал Аваддон, зачерпнув варево. — Она твоя суженая. Если не ошибаюсь, ты обещал ей ночь любви в случае победы над зомби. Ну и как?

— Никак, — быстро парировал ангел. — Я обещал премию тому, кто схватит божество ифритов. А оно сбежало, не так ли? Не перекладывай проблему на мои крылья. Сам вызвал демона, сам и разбирайся. Я не виноват, что Лукреция не исчезает в других реальностях.

Агарес с удовольствием надел сейчас бы брату кастрюлю с супом на голову, но… разборку лучше устроить на сытый желудок. Он проглотил ложку жидкости и восхитился: Лукреция готовила отменно, ему удалось создать прекрасного повара. Больше всего сваренный ею борщ с перцем и комочками серы напоминал кисло-острый суп, популярный в Пекине, но демон этому не удивлялся. Китайцев в Городе Солнца жило больше, чем муравьев, их пища прочно вошла в повседневный рацион — её даже именовали «солнечной едой». В Средние века китайцы толпами собирались у городских врат, будучи счастливы вкалывать с утра до ночи за чашку риса. Коренные жители их презирали за убогость, чмошность и жалобный вид. Однако, приглашая рабочих из Поднебесной, все позабыли, насколько быстро те размножаются. В результате большинство улиц обрели названия на диалекте «мандарин», дома строились в стиле хутунов — старых кварталов Пекина, — а китайский язык стал официальным наравне с русским. Аборигены сами обалдели, когда вдруг открыли глаза и осознали: при прошествии сотен лет русским остался лишь ОДИН район Города Солнца, а остальные заняли китайцы и узбеки. Националисты поначалу честно пытались бить «жёлтых захватчиков», но поскольку на одного наци наваливалось примерно сто гостей Города, драки довольно быстро прекратились. Одинокий район назвали «Русьтаун» и огородили бетонными стенами с колючей проволокой, тактично объявив «культурным достоянием». Вход туда даже для китайских чиновников разрешался лишь по электронным пропускам.

Доев суп, Агарес цапнул палочки и ловко подхватил ими рисовую лапшу.

— Вкуснятина, — похвалил он.

— Я старалась, — смущённо зазеленела Лукреция. — А мнение тех, кто раньше был с крыльями, меня не сильно волнует. Крылатые, они по жизни все полные скоты.

Аваддон считал ниже своего достоинства вступать в спор с искусственным демоном. Да, теперь у него нет крыльев, смертоносного взгляда и прочих экстраординарных фишек. Он обычный человек — и, как оказалось, быть им неприятно. Ангел Господень — как-никак элита, небрежно укажешь на людях своё звание — все разевают рот.

А тут он — никто, и звать его никак. Даже летать не умеет. Одно утешение — дорогой братец в том же никчёмном статусе. Ни самых паршивых демонов создать, ни чары навести. Город Солнца раздал всем сёстрам (или братьям, в их случае) по серьгам.

— Серы бухнуть в суп — много ума не надо, — проворчал ангел.

— Извини, святой воды не держим-с, — съязвил Агарес. — Не нравится — ходи голодным. Только ты теперь человек, и одной пищей духовной сыт не будешь.

Аваддон брезгливо отодвинул палочки.

— Хрен бы с ней, с едой, — произнёс он. — Меня беспокоит другое. Мы здесь целый месяц. Живём в стеклянном доме. Понятно ведь, где находимся. Но нас никто не пытался убить.

— Действительно, — поддакнул демон, приканчивая лапшу. — Как странно, правда?

— Хорош паясничать, — поморщился ангел. — Это напрягает. Раньше бог ифритов бросал все силы, чтобы нас уничтожить, а тут не делает ровным счётом ничего. Сразу двести вариантов развития событий в голове напрашивается. Возможно, он погиб при перемещении или никак не может найти чтицу. Кстати, она наверняка китаянка, а их в Городе Солнца сто миллионов. Разумеется, чувак себе мозг вынес. Третий вариант и вовсе очевиден: Король ифритов служил проводником для овладения волей чтиц. И если призрак мёртв — он беспомощен. Случайно перехватив инициативу, мы ею не пользуемся.

Агарес демонстративно вытер губы салфеткой.

— Ну, предлагай, — скучно заметил он. — Вы же в Раю мастера по части теорий.

За дверью послышались шаги. Ангел и демон, не сговариваясь, переглянулись.

— Опять? — спросил Аваддон.

…Гость, немного подождав, вновь нажал на звонок, наполняя дом трелями.

Апокриф девятый

«АЗЫ САТАНИЗМА»

…Дьявол с предельной любезностью налил Лилит в кубок серной наливки.

— Попробуй, — предложил он. — Мы тут только-только ещё разбираемся. Туннели вырыли, спаленки, котлован для кипящей воды. Народу мало, действуем своими силами. Пытались, конечно, околдовать кротов для рытья, но они плохо поддаются магии.

Лилит вежливо пригубила дурно пахнущее пойло. Женщина чувствовала себя ужасно.

— Прости, пожалуйста, что я тебя оговорила, — через силу произнесла она. — Ведь я серьёзно думала: мой любовник — Люцифер. Он так дотошно тебя изображал, что…

Любезность моментально покинула Дьявола.

— Как мило, — оскалился Сатана. — И чего ты ожидаешь в ответ? Типа, я скажу: ой, да конечно, сущая ерунда, никаких проблем? Ты мне карьеру угробила своим идиотизмом.

Глаза Лилит заполнились кровавыми слезами.

— Хочешь, проведу с тобой ночь? — робко предложила она. — Я очень ласковая. Пусть воспоминания и не к месту, но именно Захария обучил меня хорошему антилопству. А уже потом я оттачивала умения на Адаме, и, судя по его стонам, он был впечатлён…

Она с готовностью взялась обеими руками за подол большого, пышного платья.

— Ой, да очень надо, — скривился Дьявол. — У меня и так полно желающих.

— Кого именно? — изумилась Лилит. — Женщин-то, кроме меня и Евы, больше нет.

Князь тьмы на пару секунд замялся.

— Не будем углубляться в философию, — буркнул он. — Полно — значит полно. И почему обязательно женщины? Возможно, бурундучки ничуть не хуже. К тому же размышления о смысле зла вполне помогают сублимировать сексуальное желание. Представь себе: ты сидишь и думаешь: каким бы методом изощрённо убить всех людей. Разве это плохо?

— Обалденно хорошо, — согласилась Лилит. — Тем более что их всего двое.

— Вот видишь! — обрадовался Дьявол.

Лилит поднесла выточенный из корней подземного дерева кубок ко рту и выпила содержимое залпом. Горло обожгло огнём, по языку разлился вкус тухлых яиц. То, что ей сейчас нужно. Суд ангелов на морском пляже у Красного моря был скорым, а наказание — ужасным. Отныне она обречена душить младенцев в колыбели и рожать демонов.[35] Приятная новость, что и говорить. Да, Сатана имеет право на неё злиться, но он в тысячу раз лучше лицемерных ангелов, влепивших за её ошибку пожизненное наказание.

А кстати, сколько она будет жить?

Неведомо. По-любому, мучиться предстоит до конца дней своих, но даже не это самое страшное. Она никому, пусть и повелителю Ада, не сможет открыть свою главную тайну… Ах, ну и пусть. Заметно, что Дьявол несколько стесняется нынешнего положения. Успешная карьера в крутой корпорации, высокий пост руководителя, белоснежные форменные крылья, небесный кабинет с облачными креслами — и такое внезапное и, главное, низкое падение, как итог гнусных интриг. Теперь ничего не вернуть обратно, да и не нужно. Люцифер обижен до мозга костей: и на несправедливое обвинение, и на флегматичную реакцию Господа. Хотя так на месте Бога поступит любой начальник, у которого много дел. Ну, когда на Земле появятся соответствующие начальники.

— Так что мы будем делать… с ними? — спросила она.

— С Адамом и Евой? — догадался Дьявол. — Да уж хорошо бы что-то сделать. Не секрет, я сюда и загремел частично по милости этих двуногих скотов. Нет, я не могу сказать, что жалею. У меня планов громадьё. Сначала выкопать всё нормально, гостиные, тюрьмы, помещения для слушателей мастер-классов зла, серные бани, погреба для хранения алкоголя. Ты представляешь, я придумал алкоголь! Сейчас ещё рано, но через каких-то десять тысяч лет моё изобретение порвёт не одну печень потомков Адама и Евы! Кстати, ты в курсе, что эти твари запланировали размножение, как я в своё время и предупреждал? Ева уже беременна, судя по её огромному животу, на свет появятся близнецы, типа мальчик и ещё мальчик. Редкое паскудство. У тебя уже есть планы?

Лилит стиснула зубы и закрыла глаза.

Есть ли у неё планы? О да, кое-что она задумала, и не только, надеется скоро осуществить. Но об этом ни к чему знать даже Сатане. Как ужасно хочется есть… Лилит представила в своих зубах шею антилопы, и по её телу прошла дрожь. Да, они пожалеют — и Адам, и его кобра, укравшая лицо Лилит. Она оригинал, Ева — убогая копия. Лилит сумеет жестоко отомстить за свои беды, и для этого ей необязательно объединяться с Дьяволом.

— К сожалению, нет, — привычно соврала она. — А у тебя?

Сатана нервно потряс хвостом. Признаваться, что с креативом у него пока некоторые сложности, он не хотел. Правда, в той же степени ему было до кончиков рогов ясно: демоны не могут одновременно рыть многочисленные туннели и изобретать наказания для первых людей. Как уже сообщил Дьяволу источник в Верхнем Эдеме, отныне людские души после смерти будут доставаться ему. Зачем нужны эти призрачные субстанции, Сатана не особенно разбирался, но помучить главных виновников своих злоключений считал за благо. Ночью он соберёт консилиум и посовещается: когда Адам и Ева попадут в Ад, требуется встретить их во всеоружии.

— Ведутся разработки, — сказал Дьявол скучающим тоном. — Скоро примем решение.

Рога у Сатаны и в самом деле просто кипели от идей.

Он планировал оформить целый накопитель, под рабочим именем чистилка: там будут отбирать покойников для Ада и Рая. Создать особую биржу для торговли душами мёртвых! Дьявол предвидел: в итоге Преисподняя переполнится, и на поверхности Земли придётся построить призрачный мир, копирующий живой.

— Пойдём! — Сатана протянул Лилит когтистую ладонь. — Я покажу тебе устройство Ада.

…Агарес проводил их взглядом и тихо выругался. Земля, блин. Всё, что он видит, — это земля. Облака не были идеальны — но, по крайней мере, они невесомы. Тут же невозможно избавиться от песка. Он везде — скрипит на зубах, сыплется из волос, заставляет краснеть глаза. Ангелом с вечным омовением розовой водой и полосканием волос цветочной эссенцией, конечно, быть проще. Тут же — только и делаешь, что копаешь. От котлована и до вечера. Для кого, интересно, Дьявол замыслил такое пространство? Здесь минимум три сотни душ поместится, а ему всё недостаточно. И так целый подземный комплекс вырыли. Демон подумал: он по-разному представлял себе роль падшего ангела, но не предполагал, что круглые сутки будет изображать крота. Причём сам-то Люцифер устроился замечательно. В сущности, он быстро привык к хвосту, рогам и копытам и даже находил приятственные моменты в новом облике, например, научился отбивать звонкую чечётку, цокая копытами по подземным камням. Сатана не копал котлованов, считая, что и без того излишне утомлён умственным трудом. Демоны безоговорочно признали его лидером, а сами подразделились на «бывалых» и «салаг». К числу последних относились падшие ангелы, которые изредка сыпались в Ад с Небес. «Салаг» заставляли копать больше всех (согласно сленгу Ада, «пока крылья не отвалятся»), в то время как «бывалые» демоны коротали время за перекуром. Фимиам в подземелье расти отказывался, курили сущую дрянь — сушёные корневища, панцири жуков и кротовую шерсть. Рядом с божественным фимиамом это, разумеется, и рядом не росло, но зато чувствовался вкус реального зла. «Салаги» жаловались, что в Верхнем Эдеме настали суровые времена: стоит вякнуть слово в защиту Люцифера, как обрушишься в Ад. Первые месяцы Агарес ожидал: вскоре рядом с ним станет махать лопатой и Аваддон, но брат так и не появился. Всё чаще демон чувствовал ожесточение. Значит, брату его не жалко. Он предпочёл Верхний Эдем, хотя видел, что всему виной интриги серафима Захарии… Неважно, Аваддон исступлённо верит Богу. Ведь Господь продемонстрировал свою власть, могущество, суровость — и толпа ангелов, по-цыплячьи трепеща и кудахтая, прогнулась перед ним. Противно. Ну что ж… когда придёт время великой битвы добра и зла, они окажутся по разные стороны баррикад. А время придёт, обязательно. Не таков Люцифер, чтобы простить предательство. Только теперь он не будет умолять, а начнёт завоёвывать. И целые легионы демонов встанут под его рога.

Падшие продолжали сыпаться. Бесов в Аду прибавлялось.

Дьявол раз в неделю проводил в Преисподней обязательные семинары, где проповедовал азы сатанизма: как новоявленным бесам вытравить из себя последние остатки добра. Скажем, узрел красивую бабочку, так дави её, да ещё и разотри как следует. Яркую певчую птичку, радующую своим голоском всю округу, необходимо сожрать вместе с перьями. Ягнят, едва завидев, надо без задержки пускать на шашлык — для демона это ещё и ритуальное убийство, поскольку агнец — символ ангела. «Мы больше не голубки в пёрышках, — внушал он. — У нас есть адское царство, и мы обустроим его по-своему». Плюсом для Агареса стала магия — правда, пока колдовать было негде.

Демон плюнул на руки и снова взялся за лопату.

…Дьявол как раз показывал Лилит конференц-зал, с потолка которого свисали корневища. Та вымученно улыбалась, думая о своём. Женщину мутило, она не слышала и половины слов. Платье, сшитое в форме колокола, цеплялось за камни на полу, — она специально так скроила одежду, ей было что скрывать. Время от времени, пошатываясь, Лилит отработанным движением поглаживала округлившийся живот…

Глава 2

Регистрация животных

(Проспект Девяти Драконов, д. 99)

…На пороге стоял андроид-госслужащий — новая китайская модель, поблёскивающая искусственной кожей. Робот выглядел как стандартная блондинка, но с азиатским разрезом глаз. Весело улыбаясь, он по-восточному склонил голову в поклоне.

— Прошу прощения. Пришло время для перерегистрации домашнего животного.

Послышался грохот и звон — Лукреция в сердцах разбила чашку.

— Мы уже месяц назад регистрировали, — недовольно сказал демон.

— Тысяча извинений, — блистал улыбкой андроид. — Но осмотр домашнего любимца по закону необходим каждые тридцать дней. Канцелярия Хранителя Солнца составляет обязательные отчёты к Празднику лунного равноденствия, сколько шерсти требуется утилизировать и какое количество экскрементов поступит на деревенские удобрения.

— Я не животное! — дико завизжала с кухни суккуб.

Голова андроида повернулась, издавая пчелиное жужжание.

— Сожалею, но, по нашей классификации, вы не человек, — сухо сообщила искусственная китаянка. — У вас чешуя, раздвоенный язык и, похоже, начинается бешенство. Будьте добры, явитесь в Департамент животных Города Солнца сию же минуту и пройдите курс прививок. Иначе мне придётся вызвать полицию природы, и вас доставят силой.

— Курс прививок от бешенства нам не помешает, — согласился Агарес. — Животное наше того… весьма своенравное. Простите, а нельзя ли также привить моего брата? У него со времён неизвестной вам революции на небесах временами случаются жуткие приступы.

Электронная девушка молча смотрела ему в лицо. Программа не содержала ответа.

— Очень смешно, — буркнул Аваддон и скрылся в библиотеке.

Из недр кухни появилась Лукреция, чьё лицо от гнева горело зелёными пятнами.

— Я готова, — произнесла она с ненавистью.

— Счастья и радости, — пожелал Агарес. — Подними хвостик, когда воткнут шприц.

…На улице андроид отпустил её ладонь, ослабив пластмассовую хватку.

— Вы знаете адрес или вам его распечатать? — скучно спросил он.

— Знаю, — огрызнулась суккуб. — А вот теперь иди отсюда на хуй.

— Ваше пожелание невыполнимо ввиду сложности его исполнения и отсутствия у моей модели навыков канатоходца, — пресным голосом ответил андроид. — Удачного вам дня.

Дождавшись, пока андроид повернётся, Лукреция плюнула ему на спину.

Свернув налево, демоница миновала с десяток прозрачных небоскрёбов и приземистых китайских домиков из мутного стекла, — у входа бабушки-китаянки, смешно улыбаясь, жарили на прогорклом масле шашлычки из каракатиц. Летающие машины обдавали чешую горячим воздухом, зависшие в воздухе роботы-кондиционеры тут же её охлаждали. Город Солнца поражал роскошью: его жители обязывались тратить как можно больше денег. У дорогих ресторанов стояли утилизаторы еды, — ещё со времён Древнего Рима осталась мода поесть деликатесов, выйти на улицу, сунуть два пальца в рот и вернуться к поглощению фазаньих язычков.[36] Взгляд суккуба флегматично скользнул по колючей проволоке, огораживающей район «Русьтаун», с надписью иероглифами и славянской вязью: «Охраняется государством». Аэротакси притормозило совсем рядом, зависая на уровне её плеча. Шофёр, выглянув, задорно крикнул:

— Подвезти, красавица?

Лукреция обернулась, высунув раздвоенный язык. Водила в испуге взревел турбинами и исчез меж прозрачных зданий. Блин, вот так всегда. Почему хозяин не сотворил её прекрасной русской красавицей в красном сарафане, с толстыми соломенными косами? Да ладно, даже не это важно. Предыдущая реальность нравилась ей куда больше. При таком количестве демонов-инкубов у неё был шанс устроить личную жизнь, нарожать чешуйчатых чертенят и построить будущее. То бишь взять кредит госпрограммы «Сатанинский домик», копить ядовитую слюну для плевков в соседей и набирать баллы на син-карте. На крайняк можно окрутить и кухонного демона — а что такого, очень полезное в хозяйстве существо. Здесь же её ждала постылая жизнь без любви и полное забвение. Хозяин, привыкший к ласкам земных ведьм, к ней равнодушен, а его брат и вовсе смотрит как на самое настоящее животное. Поганая реальность. И почему господин не остался жить в Сатанграде? Ох, тяжела жизнь слуг Ада второго сорта. А ведь Лукреция могла уродиться настоящей демоницей благородных кровей, от самых что ни на есть сатанинских папы и мамы. И, повзрослев, стала бы ничем не хуже хозяина, разве что рангом пониже. «Натуральные» суккубы вполне уважаемый народ на службе Дьявола, они вызывают у мужиков эротические сны и собирают их семя для колдовских зелий.[37] Некоторые демоны считают, что доить мужчин — дело неприятное и даже унизительное, но Лукреция так вовсе не думает. Фыркнув, она поймала языком муху, разжевала насекомое: брр, безвкусно, как и остальное в Городе Солнца. Немудрено, что китайцы кладут в еду такое дикое количество специй. Она остановилась на переходе, — впереди маячил огромный небоскрёб из дымчатого стекла с лозунгом «Десять тысяч лет счастья Городу Солнца!» из красно-жёлтых иероглифов. Суккуб поморщилась. Ей надо именно туда.

Улица внезапно озарилась десятками фотовспышек.

Современные биомодели камер были встроены в очки прохожих, для снимка достаточно моргнуть. На перекрёстке затравленно озирались два существа из района «Русьтаун», видимо, случайно выбравшиеся за проволоку: парень и девушка в белых, расшитых красным орнаментом одеждах. Один из полицейских вертел в руках их удостоверения, и его губы дрожали от смеха. Он показал паспорт своему коллеге:

— Мэй Лю, гляди, какая смешная фамилия — Иванов!

Оба, не сговариваясь, захохотали на весь проспект Девяти Драконов.

«Пожалуй, не надо в Ад приглашать гастарбайтеров, — подумала демоница. — Даже если будут проситься. Китайцы опасный народ, хуже Адама с Евой. Сегодня их двое, через неделю уже двадцать, а там и сам великий Сатана, проснувшись поутру, обнаружит у себя на голове раскосые восточные рога плюс на столе — миску с лапшой». Неподалёку слышался грохот: в соседнем районе происходила разборка триад.[38] Мафия в Городе Солнца не возбранялась и не одобрялась, она была такой же частью общества, как и публичные туалеты. Чтобы стать ближе к народу, отдельные граждане Города работали одновременно и в полиции, и в мафии, успешно совмещая эти два занятия. На лавочке у подъезда в дымчатый небоскрёб пара торговцев крабами насиловала девушку, причём последняя никак не могла определиться: это преступление или она отдаётся добровольно? Негодование на её лице по очереди сменяли страсть и безразличие. Суккуб мало что знала о религии, но из отрывков разговора хозяина и ангела поняла: это нечто, устанавливающее правила поведения. Жители города не знали правил, не верили в загробную жизнь, не различали хорошее и плохое. Они просто делали то, что им хотелось, без любых внутренних ограничителей. Добрые поступки мешались с ужасными, мутируя в нечто шизофреническое. В фешенебельных районах Города стояли бесплатные роботы-автокиллеры для самоубийц — в достаточных количествах, ибо жизнь горожанами не ценилась. Никто никому не молился о деньгах, не просил счастья и здоровья, и поэтому в Городе не было надежды. Даже порок представлялся скукой, ведь не существовал на свете Дьявол, чтобы объяснить: наркотики, секс и heavy metal безумно крутые вещи.

Лукреция исчезла в подъезде дымчатого небоскрёба.

Суккуб поднялась на лифте на сорок шестой этаж. Подошла к нужной квартире и приложила ладонь к светящейся панели. Под потолком включился глазок камеры.

— Это я, — пресным голосом сказала демоница.

Дверь отъехала в сторону, как у шкафа-купе. Суккуб вошла внутрь. В глубине квартиры, защищённое бронебойным стеклом, светилось синим усталое лицо божества ифритов.

Глава 3

Магия крови

(Квартира ангела и демона в Городе Солнца)

…Агарес бесцельно пялился в окно. Помимо настоящего солнца, над мегаполисом висели ещё как минимум пятьсот искусственных светил, это обеспечивало дневной свет 24 часа в сутки. Жители Города Солнца спали мало, они предпочитали проводить время в видеотеатрах, ресторанах, постели, а также наслаждались убийствами: себя и друг друга.

— Я не ожидал, что без религии будет так скучно, — неожиданно признался он.

— Я тебе всегда это говорил, — усмехнулся Аваддон.

Демон порывисто обернулся к нему.

— Да дело не в твоей фальшивой вере, — сказал он. — Факт, что любая религия, твоя или сатанинская, устанавливает определённые рамки. Например, даже верующие в богиню Кали в Индии знали, что приносят человеческие жертвы во имя зла, ибо зло тоже требуется умаслить. Нет, я понимаю, бывали и перегибы. Поклоняться паукам, как одному из воплощений Баал-Хаммона и Ананси, а также быкам в качестве инкарнации Вишну — перебор. Но в целом всё ясно. А тут — им даже не понять, что убивать и насиловать — это плохо, или, напротив, хорошо. Я убедился: наш мир идеален. Там есть Рай, есть Преисподняя, есть атеисты, которые всех видали в гробу… И мы ведём бесконечную войну, но всё же сосуществуем. Наверное, лучше, когда перевеса не имеет никто.

Ангел оставил в покое компьютер.

— Но добро ещё поимеет перевес, — пообещал он. — Грянет апокалипсис, и мы победим в великой битве у горы Мегиддо.[39] Ты сам понимаешь, война будет долгой и кровавой, но мы обязательно сокрушим демонов, и тогда Господь войдёт в небесный Иерусалим и станет вечно блаженствовать вместе со ста сорока четырьмя тысячами праведников…

Демон скривил рот, как от кислого яблока.

— Вот же ж блядь, — расстроился он. — Тебе что в лоб, что по лбу. Даже у нас нет таких упёртых консерваторов, как в Раю. Ты не знаешь, а я скажу: Самаэль НЕ ВИНОВАТ. Он просто желал прийти и поговорить с Господом, — и, помнится, ты не возражал. Сволочь Захария его подставил — виртуозно и жестоко. Поскольку лысый серафим возжелал стать в Верхнем Эдеме вторым после Создателя, то обвёл Люца вокруг пера, как мальчика. И получил кресло начальника Небесной Канцелярии. К счастью, ненадолго… Я всегда тащился по этому поводу: вашему Богу неинтересна правда. Он ОЧЕНЬ занят, я понимаю. Но для него уже тогда стало привычным пускать дела на самотёк! Вечный буддийский пофигизм в стиле «будь что будет». Хороша справедливость: кто первый к Господу зашёл, того и нимб. Хрен с ним, что Люцифер невиновен, главное — Захария успел донести и представил всё в чёрном свете.

— А ты зарезал его, — напомнил Аваддон. — Убийство в Эдеме — страшнейший грех, который Господь не простит никому. У Него и так небось был дикий стресс: сначала фруктопреступление Адама и Евы, потом заговор Лилит, а на десерт — планируемый мятеж ангелов и публичное убийство у всех на глазах. Ты хоть понимаешь, что наделал? Карать смертью может один лишь Бог. Это чудовищное преступление, брат. Ужасное.

Демон остановил на Аваддоне мёртвый взгляд.

— Я бы ещё раз его убил, — тихо произнёс он. — Только жёстче. Крылья бы ему на глаза натянул. Выпотрошил, как свинью, и подвесил болтаться на собственных кишках. Именно после Захарии добро для меня закончилось, и я никогда не буду на вашей стороне. Ангелы — тупое стадо, не ставящее под сомнение поступки своего Создателя, даже если они несправедливы. Сначала ты поддержал Адама с Евой, а потом наверняка промолчал, когда ваш добрый Бог санкционировал потоп для уничтожения людей…

— Я не молчал, — замотал головой Аваддон. — Я на совете поднял вопрос, надо ли Ною помогать слонов, жирафов и конголезских горилл на ковчег затаскивать, а Бог мне…

Демон поднялся и шагнул навстречу ангелу.

— Я твой юмор сейчас обратно в глотку засуну, — нежно предупредил Агарес. — И посмотрю, как ты на это отреагируешь. Святая вода мне пофиг, карамельный запах тоже, а словом Божиим морских свинок распугивай. И что ты будешь делать? Дашь распятием между рогов? Так нет ни рогов, ни распятия. Давай, покажи, на что ты способен…

И тут Агарес свалился на пол, сбитый сильным ударом.

Он поднялся, но тут же рухнул снова: страшная боль пронзила нос. По привычке демон ожидал шипения кислоты, но на стекло закапала самая обычная человеческая кровь.

— Неплохо для представителя тупого стада? — осведомился Аваддон. — Знаешь ли…

Полностью насладиться моментом он не успел: Агарес врезал ему головой в лицо. У ангела потемнело в глазах, он опрокинулся на стеклянный диван, сползая на пол. Демон прыгнул сверху ему на грудь и, смяв в горсти рубашку на груди Аваддона, правой рукой несколько раз от души треснул брату по зубам. Аваддон пнул демона коленом в позвоночник, — тот выгнулся от боли, заработал хук в подбородок и грохнулся на спину. Ангел поднял обеими руками журнальный столик из матового стекла и с силой обрушил вниз, — демон еле успел увернуться. Столик брызнул тысячью радужных осколков.

С улицы это видели прохожие, но на драку никто не реагировал.

Демон поднял с пола ножку от столика и метнул в Аваддона — тот ловко уклонился. «Отличная подготовка у этих крылатых уродов», — в мыслях выругался Агарес. Отступив, он побежал на кухню. Рванул на себя стеклянную стойку с ножами, столь хозяйственно выставленную Лукрецией, и в этот момент его ощутимо толкнули в спину. Демон растянулся на прозрачном кафеле, рядом со звоном посыпались ножи.

Оба брата одновременно схватились за деревянные рукоятки.

Агарес первым сделал удачный выпад снизу, распоров Аваддону рубашку на правом боку. Ангел пырнул ножом в ответ, но демон успел увернуться. Правда, вновь избежать мелькнувшего лезвия уже не удалось — нож ангела разрезал ему кожу у предплечья. Братья хрипло дышали, по их лицам струилась кровь, они яростно смотрели друг на друга.

— Хватит! — Агарес бросил нож. — Этого бог ифритов и добивается.

Аваддон недоуменно заморгал, — с ангельских глаз словно спала пелена.

— Господи… Да что со мной такое? Надо срочно надеть маску…

— Инстинкт, — кратко пояснил Агарес. — Чисто человеческое поведение. Мы ведь люди, верно? Поспорили, дали друг другу по роже, а потом за ножи схватились. Да ты вспомни: в прежней Москве такое ежедневно встречалось. Между прочим, православная традиция ведения споров! Ладно-ладно, не будем начинать снова. Но трудновато без масочки и крови-то Христовой, правда? Сходи умойся, сейчас «помощники солнца» появятся.

В дверь уже настойчиво барабанили.

Вытерев лицо полотенцем, демон пошёл открывать. На пороге стояла любопытная соседка и добровольцы службы порядка — «помощники солнца» с жёлтыми повязками.

— Нихао, — поздоровался первый, щупленький уроженец Поднебесной. — Трупы выносить не надо? Недорого, бесшумно, за оптовую партию из десяти покойников — скидки.

— Нет, спасибо, — радушно ответил демон и протянул пачку солнечных кубиков. — Будьте добры, утилизируйте покойницу вон в том углу. Вчера застрелилась, а тельце и ныне там.

«Помощник солнца» довольно осклабился.

— Спасибо, милостивый господин. Тушку сейчас уберём. Если что, вот вам моя визитка.

— Славненько, — кивнул демон. — Спасибо, что зашли.

Он вернулся на кухню и оторопел, увидев Аваддона в странной позе. Сидя по-турецки, ангел рисовал вокруг себя на стеклянном полу разводы собственной кровью — аккуратные круги, ромбы и треугольники. Он смотрел на них, стирал, чертил снова, тщательно вглядывался и что-то тихо-тихо шептал, недовольно, по-стариковски тряся головой.

Демон несколько растерялся.

— По ходу, я слишком сильно тебе башкой по роже дал, — вздохнул он. — Ну, что делать. Я всё равно буду за тобой ухаживать, ты же мой брат. Подожди, щас выберу полотенчико, какое не жалко, слюнявчик подвяжу да сварю кашку на карамельной водичке. Хочешь?

Ангел открыл глаза, и слова замерли у Агареса в горле.

— Я всё вспомнил. Магия крови. Бог ифритов не убегает с помощью красного цвета, а заранее рисует особую формулу прохождения сквозь стены. Кровь такой огромной магической силы — лишь у самых первых людей, попавших под личное проклятие Господа. Их четверо. Две женщины, Ева и Лилит, отпадают: наш враг мужчина. Нет больше необходимости гадать, я вспомнил этот голос. Он немного искажён, но остался прежним, я узнаю его из миллиона. Этот человек получил своё наказание за особый грех, имевший катастрофические последствия для всего мира.

— И кто же это? — одними губами спросил демон, уже зная ответ.

Аваддон взял маску и, сам не понимая зачем, нацепил на лицо.

— Адам… — глухо прозвучал его голос, еле слышный из-за пластинок серебра.

Апокриф десятый

«УТОЛЕНИЕ ЖАЖДЫ»

(20 лет спустя)

…Ева с неудовольствием замечала: ей давно ничего не помогает. И хотя она, по справедливости сказать, родилась в двадцатилетием возрасте, по виду ей легко дадут и сорок. С тех пор как их с Адамом изгнали из Нижнего Эдема, с натуральной косметикой стало совсем плохо. Пустыни Месопотамии — это не бездефицитные райские кущи с абсолютно любыми растениями и животными… Попробуй, например, достань в здешней глуши пираний для эпиляции! Да что там средства удаления волос — нежных новорожденных аллигаторов, с чьей помощью так хорошо обкусывать брови, и то днём с огнём не найти. Самое плохое — нет даже верной подружки, чтобы сказать: «Нет, ты вовсе не толстая». Спросила как-то Адама, и тот охотно подтвердил — да, ты жирная, просто ужас. Ева отвесила ему с десяток пощёчин и больше опасных вопросов не задавала.

Адам, войдя в хижину, у входа сбросил с плеч тушу овцы.

— Каин вот прислал, — пояснил он, глядя на жену — в зловещей жёлто-белой маске из тушёных ромашек на лице. — Хороша будет на отбивные… Освежую, пожаришь к ужину?

Ева дотронулась кончиками пальцев до висков и горестно закатила глаза.

— Опять мясо? — Она скривилась. — Зашёл бы лучше к Авелю, мальчик печёт чудесный обезжиренный хлеб из злаков. Я на диете, почему ты постоянно об этом забываешь?

— Хлеб вряд ли поможет тебе самой обезжириться, — с ехидством заметил Адам.

Ева молча швырнула в него кукурузным початком с запахом ромашки. Первый человек на Земле, покидая хижину, почесал в затылке. За двадцать лет изменилось многое, но только не отношения с Евой. В целом жить стало сложнее: за пределами Нижнего Эдема дикие животные вели себя куда агрессивнее. Они не знали, что такое человек, но оказались весьма непрочь полакомиться его плотью, поэтому желание Каина превратиться в скотовода стало спасением. Каин поджидал Адама на крыльце, будучи серьёзно занят тасканием вшей из недр окладистой бороды. Завидев отца, он отряхнул руку и радостно заулыбался.

— Я надеюсь, маменьке бараньи отбивные понравились?

— Ты ж её знаешь, сынок, — грустно заметил Адам. — Вот кабы ты мух цеце взбил в кадке со сметаной, добавил выжимку из огурцов, долил мёду и истолок кору баобаба в порошок, мама бы заценила. А баранина — это грубо, понимаешь? Там кровь, кости и всякая лажа.

Каин опустил голову. Этот здоровенный детина, ростом выше Адама на целый локоть, хотел сказать: жизнь тяжела и несправедлива. Пока Каин разобрался, что овец можно превратить в домашних животных, он кучу времени неудачно приручал крокодилов, пятнистых гиен и плюющихся кобр. «Всё животноводство методом тыка изучаю, — жаловался он как-то раз Адаму. — Ну, пап, откуда я знал, что крокодила нельзя доить?» Аналогичные откровения ждали его насчёт белых акул, фиолетовой медузы и мадагаскарского таракана. Каин вечно ходил искусанный, весь в свежих шрамах и царапинах… Но и ему наконец улыбнулась удача. Наткнувшись у водопада на дикого кабана, Каин избил его и тем самым превратил в домашнюю свинью. Лёгкая потасовка с кроликом обеспечила первых людей на Земле мехом и мясом, а долгая битва с горным бараном — покорными овцами. Мужественность Каина перепугала животных в лесу — стоило ему приблизиться, они либо разбегались, либо сдавались в плен. Через двадцать лет после изгнания сын Адама и Евы обладал самыми тучными стадами на Земле. У каиновой хижины паслись овцы и коровы, в хлеву хрюкали свиньи, траву объедали кролики. Воодушевившись, он не оставлял надежды одомашнить носорогов.

— Не расстраивайся, — добродушно сказал Адам. — Я-то с удовольствием эту овцу съем.

— Хорошо, пап, — расцвёл Каин. — Я промежду делом спросить хотел… Возраст у меня зрелый, так сказать, а Господь, хвала Ему и многая лета, сказал: «Плодитесь и размножайтесь». Ну, вот я и думаю, жениться мне пора! И давно уже…

Воздух в лёгких Каина закончился.

— Женись, сынок, — охотно согласился Адам. — Я тебя благословляю.

— Ну, отец… — обрёл второе дыхание Каин. — Вообще-то не на ком. Девчонок вы с мамой как-то не нарожали. Да если бы у меня и была сестра, как с ней можно возлечь на заливных лугах? Это ж инцест натуральный, папа. Короче, я в довольно серьёзных раздумьях. На нехороших вещах стал себя ловить. Вчера иду мимо загона, вижу — одна коза так томно на меня смотрит, глазами хлопает. Честное слово, еле сдержался.

Адам подавился и серьёзно закашлялся. Каин вежливо похлопал отца по спине.

— Не, сынок, ты погоди немного, — всполошился Адам. — Не следует путать скотоводство со скотоложством. Я понимаю, отсутствие девушек — суровая проблема, но мы с мамой будем её решать. Может, попросим Господа создать парочку для вас с Авелем.

— Отличная мысль! — забыв о вшах, просиял Каин.

— Вот и я так думаю, — деликатно заметил Адам. — Ну ладно, сынок, мне пора в поте лица добывать хлеб свой, будь он неладен. Когда пойдёшь к стадам, по дороге загляни к Авелю, передай, мама просила прислать ещё масла жожоба и экстракт алоэ. Ко Дню Жертвоприношений в нашу хижину обещал заглянуть Господь, она хочет выглядеть наилучшим образом. Знаю, вы с братом не особенно ладите — особенно после того, как твои овцы бездумно сожрали вчистую посевы его конопли. Но всё-таки одна кровь.

— Да помню, — буркнул Каин, который не пришёл в восторг от перспективы визита к Авелю. — Он тогда так разорался, просто ужас. А между тем у меня после с овцами были куда худшие проблемы. Мало того что они хохотали целый день, так ещё слопали недельную норму корма. Лучше бы вы мне с мамой вместо эдакого братика телегу новую подарили.

…До усадьбы Авеля он добрался, когда солнце уже клонилось к закату. За изгородью колосилась спелая рожь, перед домом на огородах росли огурцы и помидоры (краем глаза Каин подметил опасную грядку с коноплёй), а в левом углу участка раскинулся целый сад — с манго, ананасовыми кустами и арбузами. Ставни окон оплела виноградная лоза, вниз свисали сочные грозди. Каин с тоской вспомнил хлев с чавкающими под ногами отходами жизнедеятельности свиней. Ему стало не то чтобы грустно, но родилась приличная масса сомнений в правильности сделанного выбора.

Он деликатно постучал в дверь.

Открылась форточка ближе к притолоке, и оттуда высунулся белый попугай какаду.

— Добрый день! — сказал какаду. — Здравствуйте, папа, мама или Каин, поскольку на Земле из разумных существ больше никто не живёт. Авеля сейчас нет дома. Если вы хотите оставить мне сообщение, дёрните попугая за клюв один раз и говорите. Если…

Каин грубо пихнул птицу в лоб, и она исчезла в доме.

— Ну да, конечно, — произнёс верзила. — Знаю я, где ты прячешься.

Отодвинув доску в изгороди, Каин с кряхтением протиснулся в сад — и сразу же понял, что не ошибся. Авель возлежал в гамаке, прикреплённом к грушевому дереву. Блаженно щурясь, он затягивался самокруткой из папируса — вверх поднимались кольца голубого дыма. Каин уже знал, что ничего хорошего это не обещает: подходить к брату нужно едва ли не кошачьим шагом, как можно мягче и тише. В прошлый раз он появился чересчур внезапно, и брат, отдыхающий в клубах волшебного дыма, принял его за мамонта. Добрых двадцать минут гонял вокруг дома с дубиной! Внешне они с Авелем ничуть не похожи, но Каин понимал — оба просто стараются выглядеть иначе. Он нестрижен, бородат и зачастую забывает мыться. Авель — чисто выбрит, ухожен и принимает ванну в озёрной воде с розовыми лепестками, а также не устаёт умащивать тело благовониями.

Дойдя до груши, Каин без церемоний треснул кулаком по стволу.

— Ой-ой! — тонким голосом вскрикнул Авель. — Противный брат, как ты меня напугал!

Его лицо покрывала пенная смесь взбитых сливок и мёда, и в этой маске (отметил про себя Каин) Авель особенно походил на Еву, как и другими женскими повадками. Впрочем, это повелось с детства: Авель считался Евиным любимчиком. С кем, как не с ним, можно было свободно потрепаться о косметике.

— Проходи в дом, раз уж пришёл, — недовольно сказал Авель, затушив самокрутку. — О Господи Боже мой, вот так в канун жертвоприношения задумаешься о самосозерцании, возлежишь себе в садике тихо-мирно, погружаясь в иные миры, и тебя грубо прерывают.

— Извини, — пробурчал Каин. — Мамане опять вздумалось красоту наводить. Батя просил со мной передать масло жожоба и алоэ. Если с прошлого раза ещё немножечко осталось.

В гостиной Авель упал на диван из сандалового дерева.

— Ах, мамочка думает, что алоэ из воздуха растёт! — всплеснул он руками. — Знала бы она, как всё это даётся. Я же не сижу на месте. Я же экспериментирую! Давеча вот скрестил арбуз с тараканом — разрежешь, а семечки сами разбегаются. А сколько опасностей меня подстерегает? Представь себе, Каинчик, полез как-то на баобаб укропчика порвать, так меня там едва дыней не пришибло. Ну что ж, посиди здесь минуточку. Я схожу на огород, быстренько присмотрю посылочку маменьке. Хочешь, послушай пока попугайчика…

Авель зажал клюв какаду, дёрнул вниз и вышел наружу.

— Спасибо за внимание, передаю последние новости, — голосом хозяина усадьбы произнёс попугай. — Сегодня Адам убил на ужин дикого буйвола, Ева сделала двенадцать масок из овощных и фруктовых культур, Каин зарезал и подарил родителям овцу, а Авель отдыхал в саду после жатвы злаков. Из Канцелярии Господа Бога никаких комментариев не получено. Перед прогнозом погоды прослушайте, пожалуйста, короткую рекламу.

Нахохлившись, какаду мелко затряс головой.

— Примите участие в Празднике Жертвоприношения во имя Господа Всемогущего! Принесите Богу плоды труда своего, и вам разрешат съесть половину! Упитанные тельцы, свежевыпеченный хлеб, экзотические фрукты! Удиви Господа и получи особое благословение, а также временный нимб с нежно-голубой подсветкой на три месяца!

«Умеет жить дорогой братец! — Мысли Каина постепенно наливались раздражением. — За собой ухаживает, как девица, цветочки-лепесточки растит, весь такой утончённый да сахарный. Попробовал бы он хоть раз борова кастрировать, разом весь лоск слетит. Я в грязище и говне, этого же и мамочка любит, и папочка, так ещё и Господь Бог. Нас на белом свете четыре человека всего, а несправедливости один я хлебнул выше крыши. А если людей будет сто штук или, упаси Бог, пять тысяч? Кошмар начнётся».

Авель вернулся, неся в каждой руке по сосуду с длинным горлышком.

— Вот, в одном жожоба, в другом алоэ, — сообщил он достаточно церемонно.

— Спасибо, — поднялся Каин. — Кстати, забыл тебе сказать. Папа обещал, что попросит Господа создать для нас пару девчонок, а то плодиться и размножаться реально не с кем.

Холёное лицо Авеля вытянулось. Сливки и мёд стекли к подбородку.

— Зачем? — с изрядной долей брезгливости поинтересовался он. — Девчонки — это фи. Лично я не отказался бы ещё от одного брата, интеллигентного, мускулистого… Большого знатока растительной жизни, с которым мы в гамаке охотно обсудим прелесть моего огорода. Заодно оценим и твёрдость баобаба, и сладость свежей дыни на рассвете…

— А в чём проблемы, брат? — замялся Каин. — Ты мог бы и со мной что-нибудь в гамаке обсудить.

По лицу Авеля стало видно, что ему стоит труда не бежать в ужасе.

— Мой прекрасный братец, — тщательно взвешивая слова, заявил Авель. — Иди-ка ты к своим свиньям. Мало того, что для тебя осталась во тьме суть моих сожалений, ты ещё взял на себя смелость изображать ушлого эксперта в области овощеводства. Это не дэрэвня на отшибе Вселенной, дорогуша. Ты находишься на экологически чистой ферме.

Каин разозлился. Половину слов, как обычно, он абсолютно не понял, но в его голове угнездилась доходчивая фраза «иди-ка ты к своим свиньям». Верзила засопел. «Дать бы ему сейчас по роже и маску с соплями перемешать, — размечтался он. — Ишь, сволочь, устроился. Заколебал со своими повадками. Ей-богу, скажет ещё одно слово — убью».

— Ты не понял? — приподнял бровь Авель. — Конечно, где тебе, с твоим-то воспитанием… Коровам хвосты крутить — это не создавать лучший фрукт столетия.

Каин сгрёб Авеля обеими ручищами за ворот льняной рубашки.

— Слушай, ты, маменькин сынок, — дохнул он в лицо брата смрадом гнилых зубов. — Я тебя так щас башкой об апельсиновое дерево за изгородью отоварю, что только ноги из кожуры торчать будут. Научись общаться со мной вежливо, ублюдок. Иначе, клянусь Богом Всемогущим, я тебе ноги и руки переломаю, а затем скормлю своим свиньям.

— Госпоооодь, Госпоооодь! — тонко заверещал Авель. — На помощь! Ты видишь, что делается?! Честного труженика, огородника со стажем злой животновод жизни лишает!

Схватив со стола стебелёк травы, он стал стегать Каина.

— Морда противная, уйди отсюда, уйди…

Подняв кувшины, Каин направился к выходу, кипя от злости. «Похоже, ему надо жениться быстрее, чем мне, — подумал он. — У паренька без бабы совсем крыша съехала. Я-то уж на худой конец могу с козой замутить, пока никто не видит. А ему с кем? С грейпфрутом?»

Дверь захлопнулась.

…Тень, спрятавшаяся на поле для кукурузы, проследила, как Каин свернул на дорогу, ведущую к его жилищу у подножия горы. Затем, оглянувшись, скользнула в дом к Авелю.

Глава 4

Спящие боги

(Проспект Девяти Драконов, д. 99)

…Суккуб остановилась прямо напротив божества. Потянув руку с перепонками между пальцев, включила панель с усилителем звука и встроенным микрофоном.

— Меня удивляет, почему ты прячешься, — сказала демоница. — Я ведь полностью доказала свою преданность. И буду счастлива, если твой план наконец-то воплотится в жизнь.

Божество уставилось на неё взглядом, полным скуки.

— Я старше очень многих людей на этой планете, — промямлило оно. — И мне спокон веку известно: чаще всего предают именно друзья и верные существа. Возможно, не изменяют только собаки… Но не уверен, что могу считать собакой искусственно созданного суккуба, хотя по здешним законам ты вполне себе домашний любимец.

Лукреция поскрипела всеми четырьмя рядами острых зубов.

— Я — суккуб. Согласно правилам демонологии, я питаюсь сексом… И не могу существовать без него. Взгляни, что со мной стало? Даже в Ад — и то не отправляют на апгрейд. Я домохозяйка, наёмник, догрызаю кости за хозяином, который каждую минуту не забывает упомянуть, какая я страшная… Его брат — идеологически чуждая скотина. На меня как на женщину никто и спьяну не посмотрит, хотя в Городе Солнца сие нонсенс: после поллитра здесь все красавицы. Хозяин сам виноват, что создал меня такой! Ошибся в компонентах, мол, якобы легион демонов вызвать хотел… А я страдать должна?

— Не должна, — улыбнулось божество. — Поэтому-то я пригласил тебя сюда в первый раз тайно при помощи андроида, дабы сделать предложение, — и мы сразу поладили. Униженные, оболганные, считающие, что их обошли в карьере, — моя паства. Почему я не доверяю тебе? Извини, тут имеется только один шанс. В этом мире нет чудес, волшебства и магии. Я не смогу убежать сквозь стену с красным заклинанием. Я самый обычный человек, и мою жизнь можно забрать, перерезав горло острым клинком. То же самое с ангелом и демоном. Ты ведь призвала меня расправиться с ними, верно?

Суккуб охотно кивнула.

— Я дважды пытался это сделать. — Божество дохнуло на пуленепробиваемое стекло, и то запотело. — Но потерпел неудачу, у них слишком большой опыт. Они искушены в интригах, владеют оружием, легко организовывают людей и других существ вокруг себя, А здесь они не всесильны: не получится летать, гипнотизировать толпу взглядом, зачаровывать и поливать святой водой. Однако это и моя последняя попытка. Я не старался найти в Городе Солнца чтицу, ибо не сумею завладеть её оболочкой… К тому же две девушки уже погибли. Для претворения в жизнь моего плана необходимы все три. Уничтожив ангела и демона, я вернусь. И подожду, когда пробьёт мой час.

Лукреция слегка взволновалась.

— Я могу тебе помочь, — негромко сказала она. — В числе умений искусственного демона — способность вселяться в чужое тело. Тащи чтицу сюда, и мы что-нибудь придумаем.

Божество сделало отрицательный жест рукой. В комнате отсутствовала мебель, — оно жило по-спартански, спало на полу из дымчатого стекла. Суккуб впервые за свою короткую жизнь вдруг задумалась: спят ли вообще боги? Что им снится? Нет кухни, нет даже намёков на шкаф, непонятно, чем оно питается. Возможно, сладостями? Квартира пропахла корицей и сдобой, словно булочная. К жилой комнате примыкает лишь большой стеклянный зал — спортивный, для тренировок. В реальном мире даже божеству требуется подкачивать мышцы. Лицо владельца квартиры измазано синей и красной краской, лоснящиеся от растительного масла волосы слиплись в колтун. Оно изрекает слова тяжело, дышит со свистом, меж треснувших губ проступает алая кровь. Видимо, бесконечная охота за неуловимой парочкой ангел-демон изрядно его утомила.

— Нет, не нужно, — отрезает божество. — Это сложнейшая процедура. Тот, кто вселяется в тело чтицы (если это не специально присланный из райских кущ ангел с особым кодом и артефактом управления), умирает. Организм девицы сопротивляется духовному вторжению. Я уже потерял своего главного помощника, поэтому и обратился к тебе с предложением. Когда поможешь уничтожить братьев, то получишь всё, что я обещал.

Суккуб набрала воздуха в грудь перед следующим вопросом.

— Кто ты такой?

Губы божества тронула ледяная улыбка.

— Всю свою жизнь я спрашиваю себя об этом. Я пережил слишком много ипостасей. Сначала моё существование было ужасным, мне пришлось испытать чудовищную несправедливость. Тысячи лет я ждал, когда учёные изобретут машину времени, а она так и не появилась на свет. Я всегда мечтал исправить случившееся со мной. И уже потерял надежду, но… К счастью, одна из моих способностей — распознавать ангелов в любом облике. Земля — чуждая для них территория, здесь открыто правят бал слуги Сатаны, и ангелы нуждаются в добровольных помощниках. Постепенно, шаг за шагом, я стал доверенным лицом Рая… О, конечно, узнай они, кто я такой, — по меньшей мере испытали бы культурный шок. Но силы добра наивно полагают, я давно в могиле. И вот однажды судьба свела меня в римском кабачке с неким ангелом, кажется, его звали Хальмгар. Он выпил слишком много вина, ведь ангелы не знают меру в пьянстве. Их организм не содержит фермент, расщепляющий алкоголь, и это равняет ангелов с чукчами. Выпить могут много, но косеют мгновенно… Во время попойки с ним я и узнал: существуют корректировщицы прошлого — чтицы.

Суккуб боялась даже издать вздох, она полностью растворилась в словах божества.

— Чтицы способны изменить прошлое, и много раз делали это по воле Небес, — продолжал обитатель стеклянной комнаты. — А Бог… ввиду занятости Он почти не обращает на это внимания, автоматически благословляя целые пакеты изменений. Прибывают три ангела со специальными кодами Рая, три чтицы пишут по паре строчек, — и мир незаметно обновляется. Гениальная идея. Поэтому-то мне и захотелось рискнуть. Если не прямо сейчас, то когда?! Но я не думал, что отсутствие кода вызовет такие сложности…

…Божество погрузилось в пространные рассуждения. Согласно ощущениям Лукреции, ему сейчас попросту хотелось выговориться. Слова потоком лились из синего рта, как вода из уличного фонтана, на подбородок стекали струйки крови. Хальмгар, как оказалось, спьяну выболтал божеству лишь часть правды, — остальное оно узнало потом. Когда чтица одним росчерком в книге меняет прошлое, все, кто контактировал с ней за последний час, попадают в псевдореальность, созданную её сознанием (в том числе — и ангел-курьер). Божество старалось действовать аккуратно. Оно наводило справки среди преданных ему народов, пытаясь выяснить, есть ли такой, кто способен овладеть духом чтицы, подчинить девушку и заставить её написать заветные строки? Беседовал с отверженными демонами, лесными духами и горными привидениями… Вероятно, в итоге произошла утечка. Именно поэтому из Рая, не разобравшись, срочно отправили Аваддона с секретным заданием — немедленно устранить чтицу, не дать неизвестному злоумышленнику изменить прошлое. По иронии судьбы, приказ отдал куратор Настасьи — тот самый старший ангел Хальмгар. К счастью, Аваддона совсем не посвятили в детали операции.

Иначе ангел узнал бы очень простую вещь.

Разрушить призрачную реальность — легче лёгкого. Все, кто очутился в ней по росчерку пера чтицы, должны умереть. Когда божество, Агарес, Аваддон (и, собственно, суккуб Лукреция) расстанутся с жизнью — они вернутся в захваченную французами Москву, на прежние позиции. Правда, саму Лукрецию, как искусственного демона, созданного в одной из реальностей, ждёт ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО приятный бонус… И вот за это она сделает всё, что угодно. Божество в неё верит, а уж сама Лукреция верит ещё больше.

Вряд ли божество лжёт. Это чистая правда. Она чувствует — всем сердцем.

Лукреция не считала свой поступок предательством. Демоница до мозга костей пыталась быть верной сотворившему её хозяину, но тот ничего не заметил, отмахнулся, как от мухи. Что ж, тогда суккуб послужит тому, кто по-настоящему ценит преданность.

— Откуда всё это… господин? — с лёгкой заминкой спросила Лукреция. — Способность повелевать ифритами, власть над зомби, магия, дарующая невидимость и позволяющая исчезать сквозь стены? Ты действительно бог?

Божество милостиво улыбнулось из-за стекла.

— Нет. Я самый обычный человек, Лукреция. Сверхспособности — лишь оттого, что Бог проклял меня за грехи… Но даже кара Божья может стать благословением. Ты вот лично не знаешь настоящего Дьявола, а жаль. Какую грандиозную пользу он извлёк из проклятия Господня! Создал целый культ, фактически Земля находится в полной его власти. То же самое — и со мной. Люцифер — повелитель падших ангелов, а я — проклятых рас. Созданных Богом ДО человечества, в тщетных попытках населить пустующую Землю. Словно ребёнок на уроках рисования! Если рисунок кажется малышу неудачным, дитя комкает бумажку и с гневом бросает её в корзину, видела такое? Падшие расы — столь же безжалостно смятые Господом листы. Ифриты, полупрозрачные существа с огненной кровью, ему не понравились, — они предпочитали селиться сугубо в бесплодных пустынях. Раса рефаимов, представители которой без конца воскресали, тоже надоела Создателю, — они были уродливы и бездумны, а мёртвые поглотили живых. Бог пытался уничтожить их, но безуспешно. Да, у него далеко не всё получается клёво. И людей он хотел утопить, однако те выжили. В итоге Господь привык к людям, они его даже забавляли — чёрные, белые, жёлтые игрушки. Впоследствии, глядя, как человечество соблазняется изобретениями Дьявола, он потерял интерес: по крайней мере, Бог Отец, с коим я имел дело… Ну а я… Согрешившее детище, я стал мировой знаменитостью. Ифриты, рефаимы, с десяток других отверженных рас признали меня своим божеством, поклонялись мне. Я закончу тем, что сказал вначале. Проклятие — это тоже дар.

Лукреция облизнула губы раздвоенным языком. В голове суккуба неслись видения: она представляла себе грядущую смерть как блаженство. О да. Её главная мечта сбудется, и она вволю насладится результатом. Демоны вечны, даже искусственные.

— Но может, всё-таки попробуем найти чтицу? — сделала она вялую попытку.

Божество за стеклом отрицательно помахало рукой. Да, оно право. Больше — никаких идиотских шуток хозяина. Теперь с ней общаются заботливо и вежливо, не шпыняют, не гонят. Воистину, перед ней стоит бог униженных и оскорблённых. Жаль, что он за стеклом.

Ей так хочется отдаться ему. Как раньше — хозяину.

— Я дважды потерпел поражение в стратегии с чтицей, — грустно признало божество. — И не желаю это повторять. Посему я специально переместил нас в мир, где нет чёрной и белой магии, и даже могущественного демона можно заколоть вилкой для салатов. Я понимаю твоё нетерпение, ты выбрала правильного хозяина. Но мы слишком долго ждали, пора заканчивать. Ты скажешь им, что нашла меня, и приведёшь сюда. А здесь будет устроена ловушка. Они попросту не представляют, как легко их уничтожить.

— Да, господин, — склонила чешуйчатую голову Лукреция. — Приказывай, я исполню.

И тогда божество начало говорить.

Глава 5

Танец стриптизёрш

(Главная пирамида Хранителя Солнца)

…Хранителю Солнца недавно стукнуло шестьдесят лет, и посему лидер Города считал себя довольно-таки искушённым в сложностях жизни. Он обожал копировать стиль одежд китайской древности и всегда облачался в тускло-золотые цвета. Фрак, брюки, сверкающая рубашка, тупоносые ботинки плюс скромная шапочка, гибрид блина и берета. Хранитель занимал Птичий Трон уже трижды: он честно избирался на этот пост, презирая обман при подсчёте голосов, фальшивые обещания и прочие недостойные его уровня мелочи. Правила едины для всех — если народ откажет ему в поддержке, то новый Хранитель торжественно зарежет старого на Камне Великой Благодарности в самом центре Солнечной Площади. Но этого варианта удавалось избежать, в последние десятилетия Хранителю капитально везло. Он славился умом и изворотливостью, а посему тщательно контролировал угрозу появления конкурентов. Увольнение в Канцелярии Солнца означало одно — казнь, ибо Хранитель знал, что народ любит изгнанников, и они могут стать популярными. Каждый год он казнил весь кабинет министров, каждые шесть месяцев — главного министра и еженедельно — председателя национальной компании, производящей автоторпеды. Нет, председатель вовсе не претендовал на должность Хранителя. Просто торпеды были ужасными.

Так поступал основатель Города. Так делал его предшественник. Так было всегда.

Врата Солнца, украшенные лучами искусственных светил, распахнулись. Вошёл слуга.

— К вам главный министр, о наш властелин, — вежливо поклонился лакей.

— Пусть зайдёт. — Хранитель Солнца побрёл к Птичьему Трону.

Вы как-то нелюбезно отреагировали на мой поклон, — обиделся слуга.

— Правда? — удивился хозяин прекрасного дворца. — Уверяю, тебе показалось.

— Нисколько, — гордо ответил лакей. И застрелился.

Главный министр вошёл, осторожно переступив (точнее, перекатившись) через растекающуюся красную лужу. Кругленький толстяк, он передвигался с помощью роликовых костылей, так как вследствие недавней казни остался без ног. Премьер-министра после утраты милости Хранителя отвели на огороды дворца и расстреляли. Тот притворился мёртвым, а потом умудрился разрыть могилу голыми руками и выбраться наружу. Ноги премьера пришлось ампутировать по причине гангрены, однако Хранитель Солнца настолько подивился живучести политика, что снова назначил его на прежний пост.

— Как ваше здоровье? — поинтересовался инвалид.

— Слава лёгкости атмосферного столба и бессменности климата, хорошо, — милостиво кивнул Хранитель Солнца с высоты Птичьего Трона. Кресло так величали, потому что птицы ближе всего к Солнцу. Хотя туристы достаточно близко подлетают к «жёлтой звезде» и на автоторпеде, смену названия сочли неблагозвучной.

Министр откашлялся. Это значило, что новости вполне себе плохие.

— Великий Хранитель, — прошептал он. — Произошло страшное событие на Станции Главной Энергии. Четыре славянские девицы, нахлобучив на головы разноцветные колпаки, станцевали стриптиз… Оставшись, так сказать, исключительно в колпаках. Солнечные техники, забыв про работу, наблюдали за их танцем и аплодировали.

Министр замолчал, давая Хранителю шанс оценить всю мощь свершившегося кощунства.

— И что? — с любопытством спросил Хранитель Солнца.

— Огромный экономический ущерб, — печально сказал инвалид, клацая роликами по паркету. — Отвлечение от работы на стратегически важном объекте вполне могло вызвать уменьшение потока солнечной энергии. У нас и так с доставкой сжиженных лучей солнца проблема, ночью автоторпеду нигде не заправишь. Днём, конечно, мы запускаем ролики, что «мечты сбываются», а вечером включаем искусственные солнца, но народ недоволен: ему натуральный свет подавай. В результате стриптиза мы получили меньше энергии.

Хранитель Солнца подпёр кулаком подбородок.

— Можно, конечно, сжечь их живьём, — предложил он. — У нас смертная казнь предусмотрена за любое преступление, включая кражу леденцов. А можно дать им грузовик конфет и отпустить восвояси. Честно говоря, я сам несколько запутался.

— Это легко совместить, — предложил министр, сделав вокруг Хранителя Солнца круг на роликах. — Например, закормить их конфетами до смерти, а потом переехать грузовиком. Так или иначе, будет клёвое шоу. А родителям девушек, скажем, подарим путёвки на море. Это одновременно суровость и милость… Что скажете?

Хранитель Солнца почесал лысину под канареечным беретом.

— Да ничего не скажу, — произнёс он. — Я в таких случаях никогда не знаю, что делать. Хотя вчера мне интересный сон приснился. Вот представь. Допустим, половина населения нашего Города верит, что в облаках живёт старик с бородой, создавший этот мир.

Послышался скрип — у главного министра отвисла челюсть.

— Прикажите мне отрезать ещё и руки, — прямолинейно сказал он, — но я считаю, что это полная ерунда. Мир создался сам по себе. Сначала появились инфузории, потом рыбы выбрались на берег и эволюционировали в динозавров, выродившихся впоследствии в обезьян. Всё состоит из бактерий, микробов и атомов. Уж не думаете ли вы, что…

— Я теоретически, — осадил чиновника Хранитель Солнца. — В общем, этот невидимый облачный мужик создал людей из глины и даровал им законы. Но тут один из его подручных, строгий брюнет с рогами, посмотрев на всё, отчётливо сказал «говно». И они стали соперничать с брюнетом за человеческие души… Дело в том, что в моём сне люди после смерти попадали в специальные миры. Сторонники бородача — наверх, на облака…

— Да они же оттуда грохнутся! — не выдержал министр.

— Согласен, но как-то вот держались, — признался Хранитель Солнца. — А поклонники рогатого брюнета проваливались под землю. Да, ещё учёными Древнего Египта научно доказано: жизни после смерти не существует. Но ведь на редкость забавная идея…

Министр, в отличие от собеседника, так не считал.

— Опасная вещь, — деликатно намекнул он. — Представьте, она появится в реальности. И что? Активисты бородача и брюнета непременно подерутся. Тут Город такой, что морду принято бить по любому поводу, эту традицию даже китайцы, несмотря на природный флегматизм, поддержали. Возьмём отечественную историю. Только на Куриной войне, родившейся из кабацкого спора, что появилось раньше — курица или яйцо, миллион человек погибли. Жуткий сон, ваше солнечное превосходительство. Облачный старик, разумеется, представлял своему народу набор антинаучных фальшивых чудес?

— Там по большей части его сын прославился, — грустно сказал Хранитель. — Он умел ходить по воде, воскрешать мёртвых и вселять сторонников брюнета в свиней. Парень жил в древней стране, называвшейся Иудеей и находившейся под владычеством латинян.

— Вселять брюнетов в свиней? — побледнел министр. — А как тогда в Иудее обстояли дела с наркотрафиком? Нет, я понимаю, что это сон… Но как насчёт подробностей?

Хранитель Солнца развёл руками, облачёнными в шёлковую ткань.

— Они настолько специфические, как бы у тебя мозг не взорвался. Я, например, проснулся ночью в холодном поту. Ну вот, одна вещь: по правилам бородача, нельзя убивать людей.

— Почему? — страшно удивился инвалид.

— А я знаю? Но не только это. Там много загадочных установок. Помимо «не убий», есть ещё тупое «не укради» и уж совсем шизофреническое «не пожелай жены ближнего своего».

Министр раскрыл рот, как рыба на берегу, не в состоянии произнести ни слова.

— У меня даже во сне возникла схожая реакция, — кивнул Хранитель Солнца. — Что ж за законы такие? И это называется «добро»? Сегодня не пожелай жены, а завтра — денег из казны не возьми? Любое устройство в Городе рухнет, если перестанут воровать, на жуликах зиждется сам смысл государства в Евразии. Однако есть существенный плюс…

Хранитель сделал многозначительную паузу. Министр поднял голову.

— Добром очень многое легко оправдать, — улыбнулся глава Города. — Допустим, если четверо стриптизёрок станцуют своё шоу в культовом здании бородача, их запросто разрешат упечь за решётку по обвинению в оскорблении верующих в носителя бороды. И прочие проблемы решались бы с космической скоростью. Скажем, в случае уменьшения солнечной энергии уже готов пакет объяснений: это кара бородача за плохое поведение либо козни брюнета, старающегося испортить имидж небритого противника. И ведь нутром чувствую — обязательно сработает! Жаль, я точно знаю: ни бородача, ни брюнета не существует. Иначе жизнь в Городе Солнца устроилась бы просто идеально.

Министр издал лёгкое шипение, как проколотый шарик.

— Дайте мне возможность осознать самую суть. То есть в облаках бесконечно летают невидимые обществу бородач с сыном из древней Иудеи, которые не могут упасть вниз. Они же сотворили Землю, включая инфузорий, блох и динозавров, обеспечивают жизнь после смерти, вселяют брюнетов в парнокопытных и строго наказывают девушек за стриптиз? Простите, я не представляю, кто в нашем веке уверует в подобную чушь.

— И я не представляю, — честно сознался Хранитель Солнца. — А между тем даже и жаль. Сколько сложностей снялось бы разом, уважай горожане верховное существо на небе, слышащее всех и каждого, способное в случае горестей подарить счастье, да ещё и обеспечить загробную жизнь. Это идеальное подспорье для власти. Говоришь людям: да, сейчас в личном аспекте у вас полное говно, но зато на том свете обеспечены яблоки, колбаса и неограниченные куры-гриль. И все довольны! Очень досадно, что никто не додумался, идея потрясающая. А у нас что? Одна солнечная энергия, и ничего больше.

Министр с трудом обрёл способность дышать.

— Слава эволюции и научному прогрессу, здесь такого быть не может, — сказал он. — Я восхваляю мощь и красочность ваших снов, но робко выражаю надежду: до появления верховного существа в небесах не дойдёт. Нет, я бы ещё понял научные обоснования! Например, бородач с сыном порхают благодаря турбинам с автоматическим ремонтом, подзаряжающимся от солнца. А обращения жителей Города передаются в огромную стоэтажную башню, современный компьютер, обрабатывающий миллиарды запросов. В противном случае, боюсь, мы распоследнего бомжа в Городе этим не убедим.

Хранитель Солнца уныло махнул рукой.

— Я как вариант… Вроде китайской присказки: «В городе Шанхае пельмени баоцзы с глазами, их едят, а они глядят». Сам знал, что в ТАКОЕ не поверят, а жаль. Мне пора на торжественный обед по случаю казни депутатов Солнечного Пленума, что у тебя ещё?

— Таинственный случай нелегальной иммиграции, — зажужжал роликами министр. — Общеизвестно — въезд в Город Солнца разрешён сугубо китайцам и в рамках особой квоты — лицам славянской национальности, если те получат визу и даже под пытками докажут, что едут в гости к родственникам. Так вот, домоуправление люкс-комплекса «Сиань» донесло: у них в пустующей квартире вдруг появились два человека с домашним животным. А на проспекте Девяти Драконов в дымчатый кондоминиум внезапно заселилась личность, которую раньше никто не видел. Документы у всех в полном порядке, это и вызывает подозрение. Хорошо бы дополнительно проверить…

Хранитель Солнца церемонно и важно кивнул.

— Тогда я отправлю дружинников, — приложил руку к сердцу министр. — Спасибо, что оставили сегодня в живых. — Он покатил было к выходу, но вдруг обернулся, звонко хлопнув себя по лбу. — А со стриптизёршами-то как, ваше превосходительство?

— А, этими? — наморщил лоб Хранитель. — Да, ты прав. Накормить их конфетами до смерти и переехать грузовиком. Пусть потом все газеты напишут, сколько именно по причине их выходки мы потеряли солнечной энергии. Эх, как же обидно, что нет небесного бородача!

Министр склонился до самого паркета. Ролики быстро завертелись.

Апокриф одиннадцатый

«СТОРОЖ»

…Забрезжил рассвет, и небо над горами окрасилось в нежно-розовые тона.[40] Первая тень с удовольствием любовалась горизонтом. Со стороны было отчётливо видно, как её рука легла на плечо второй тени. В полутьме блеснули глаза — холодным красным огнём.

— Я рада, что ты согласился это сделать.

— Для тебя, мама, — всё, что угодно. Ты проследила за его домом?

— Да. Я подготовила такую сцену — мне бы сейчас аплодировали!

— Кто?

— А вот некому.

Послышалось первое щебетание ранних птиц.

— Как хорошо, что ты нашла меня, мама.

— У нас есть общий знак, сынок. Я никогда не сомневалась: мы отыщем друг друга.

Лилит осторожно погладила сына по плечу: на коже в свете восходящего солнца виднелись две родинки — полукруглые и тонкие, они соприкасались, будто рога. Точно такие же, как у неё. Двадцать лет назад она родила своего первенца… Но какое его ждало будущее, если мать дитяти — обездоленная изгнанница, питающаяся в джунглях свежей кровью? Через две недели ночью у соперницы Евы начались схватки. Она рожала в муках, как и предписал ей Господь, — за пожирание манго. Ослеплённая болью, обезумевшая от неведомых ощущений, Ева не поняла, скольких детей произвела на свет. Ведь если ты мечешься в кромешной тьме, вне себя от ужаса и криков, а потом находишь между ног двух младенцев, ты не скажешь: «Как это? Должен быть один!»

Второго успела подложить Лилит.

Она не сомневалась, Адам и Ева примут её мальчика за своего. Ведь он похож на Еву, как и второй ребёнок Адама… Благодаря прихоти Создателя, у них с этой манговой тварью одно лицо на двоих. Да, ненавидимая ею парочка — изгнанники Эдема, но они находятся в куда более привилегированном положении. Адам с Евой живут свободно, выходят из дома не только ночью, но и днём. А самое главное, у них есть этот самый дом! Лилит вела животное существование: спала в светлое время суток и охотилась в сумерки, словно пантера, прыгая с деревьев на своих жертв. Она проливала множество крови и упивалась ею. Но её мучила жажда… ВСЕГДА.

— У тебя правда хорошо получилось? — спросила вторая тень.

— Да, я гарантирую. Он наверняка потом явится и спросит: где твой брат? Однако будь спокоен, Он никогда не докапывается до истины… То же самое произошло и с Люцифером. Ему достаточно лишь поверхностно чувствовать чью-то вину — и всё. Но ты же понимаешь, сынок, после того, что с нами сделали, мы просто обязаны отомстить…

Вторая тень нервно щёлкнула пальцами.

— Так вот почему я никогда не любил брата! Мама… то есть Ева, твердила: ты должен, ты обязан, он же твой брат… Да, мы родня, но всего лишь по отцу. А что произойдёт, когда мы избавимся от него? Мы сможем жить с этим, мама?

Лилит бесшумно откусила голову летучей мыши.

— У нас будет чудесная жизнь, сынок, — пообещала она, жадно высасывая кровь из трепещущего тельца. — Эта планета принадлежит нам, и её ждёт превращение в царство ночи. Сперва ты станешь единственным наследником Адама и Евы, затем мы уничтожим их — и останемся тут вдвоём. Моё лоно подарит тебе сестёр и братьев, и мы заселим всю Землю… Ведь мне суждено рожать демонов, поэтому мы с тобою единое целое.

У второй тени захватило дух, но лишь на секунду.

— Но мама… От кого ты их родишь?

— (Не колеблясь.) От твоего отца. Мы подержим его немного, как дойную корову, а потом умертвим. Конечно, нехорошо спать с сёстрами, однако нашему роду надо выживать. За пару десятков лет в джунглях я многое поняла, сынок. Если ты быстрый, мощный и умеешь прыгать — тебе ничего не грозит. В противном случае — слопают. И плюнь мне в глаза, если у людей дело станет обстоять иначе. Мы стартуем первыми и всех обставим. Не жалей брата, иначе нам не победить.

Циничная издевательская усмешка.

— Да кто тебе сказал, что я жалею его, мама? Мы никогда не ладили. Он вообще не в себе, всегда отстранённый, взгляд словно из камня. Надеюсь, ты понимаешь, мы попросту не имеем права на ошибку. Иначе слишком дорого заплатим.

— Верь мне, сынок. Всё, что у меня было во влажных и сырых тропических лесах, — это время и мечты о мести. Я обдумала каждую деталь, до последней мелочи, построила грандиозную структуру плана. Ты когда-нибудь говорил с Ним?

— Хм. Он порой заглядывает к отцу. Правда, я Его не вижу. Папа обычно выходит из хижины, задирает голову к небу и общается с Ним. В ответ гремит громовой голос, я не всегда разбираю слова, но папа отлично понимает Глас Божий. Собственно, Глас, как правило, им недоволен. Не так сидишь, не так свистишь, ну и всё такое прочее.

Лилит улыбнулась. Он ничуть не изменился. Именно поэтому Его легко обвести вокруг пальца методом Захарии, совершив первое на Земле убийство. Да, у неё нет сомнений, что Господь всеведущ. Но это уникальное качество вовсе не мешает Ему заниматься земными делами по касательной. А ведь в дальнейшем всё будет лишь усугубляться. Люди размножатся и начнут воевать. Да-да. Уж если Каин и Авель друг друга на дух не переносят, что взять с абсолютно чужих племён? Изредка Создатель окажет помощь приятной ему стороне, но что толку. Ведь по большей части Он разочарован в человечестве и вникает в его дела всё меньше и меньше. Люди со временем изобретут самые изощрённые способы уничтожения самих себя, их Творец отвернётся в сторону, почивая на облаках. А вот и замечательно. Вот и славно, всех ваших матерей за ногу.

Лилит всего лишь двадцать лет как демон, но до чего же она ненавидит людей!

— Я сделала тебе нож, — сказала первая тень. — Из трубчатой кости оленя. Очень острый. Более чем достаточно для нашей задумки. Вполне хватит двух ударов, а может, и одного… Будь осторожен, я тренировалась на косуле. Кровь струёй хлещет.

Он благоговейно стиснул пальцами рукоятку.

Чувства нахлынули, как океан. Он и не ожидал, что предстоящее убийство наполняет животным восторгом. Не стеснялся бы матери — честное слово, вскочил и станцевал бы от радости. Вот она, настоящая жертва, которую он принесёт Богу… И тот обязательно будет доволен. Ему хотелось плакать и одновременно хохотать. Сердце захлестнул экстаз, смесь буйства природных инстинктов и животного возбуждения. Он уничтожит брата. Никто и никогда о нём больше не услышит. А затем они прирежут ту, фальшивую мать, — и он наконец-то перестанет таскать грёбаные экстракты растений для её стареющего лица. Скоро, очень скоро всё будет кончено. Осталось совсем чуть-чуть… Он мечтал, чтобы час мести наступил как можно быстрее.

Лилит почувствовала его нетерпение.

— Иди, сынок, — благословила первая тень. — Мне пора спать. Я всё сделала совершенно незаметно, не волнуйся! Тебе осталось лишь самое главное.

Тени обнялись и поцеловались. Он свернул на тропинку к своему дому.

…К полудню, когда солнце было в самом зените, с небес прозвучал громоподобный, сотрясающий землю голос. Овцы в истерике шарахнулись в стороны, жалобно блея.

— КАИН! ГДЕ БРАТ ТВОЙ, АВЕЛЬ?!

Каин, смотря вверх, спрятал за спину дрожащие окровавленные руки.

— Не знаю, — ответил он, стараясь казаться спокойным. — Разве я сторож брату моему?

Глава 6

«Убей & Здравствуй»

(Перекрёсток Небесного Спокойствия)

…Целый день братья посвятили рутинным хлопотам. Сначала Агарес и Аваддон навестили популярный оружейный магазин «Убей & Здравствуй». Там они весьма долго и нудно бродили среди помповых ружей, пулемётов, штурмовых винтовок и револьверов. Демон счёл вооружение до зубов делом лишним: в этот раз им не предстоит сражаться с армадой французов или войском мертвецов. И пусть оружие в Городе Солнца разрешали носить свободно (по закону, требовались лишь ежемесячные отчисления в фонд бездомных кошечек), человек с пулемётом неизбежно привлечёт к себе внимание. Ангел без возражений согласился, он всегда предпочитал аркебузе старый добрый меч. Лезвие, особенно освящённое молитвой «Отче Наш», чудесно работало в битвах против демонов, а вот освятить аркебузу считалось делом довольно трудным. Впрочем, Аваддон понимал, что дистанционное оружие тоже лучше взять, пусть и не слишком мощное. В итоге братья остановили выбор на двух самурайских мечах-катанах, чьи рукояти были обёрнуты шершавой акульей кожей, и паре восьмизарядных пистолетов популярной марки «Цзянь Чжун» с двумя же обоймами. Владелец «Убей & Здравствуй» (долговязый китаец неопределённых лет с длинными висячими усами) испытал глубочайшее разочарование — как продавец одежды, в чьей лавке богатая дама перевернула вверх дном весь товар, купив в итоге пару хлопчатобумажных трусов. Лихорадочно пытаясь увеличить выручку, хозяин магазина предложил покупателям испытать новое вооружение на мощность.

— У нас есть трое мужчин и одна женщина. Из милосердия с женщиной можно расправиться из пистолета, а мужчины вполне воспримут мечи. Плата разумная.

— Эти люди заложники или пленники? — осведомился демон, взвешивая в руке катану.

— Ничего подобного, клянусь устойчивостью солнечной энергии и неистощимостью газовых месторождений! — возмутился торговец. — Вы, наверное, приезжие, раз не в курсе? Они добровольцы, из числа самоубийц. Ведь куда лучше не тупо нажраться таблеток, а позволить зарезать себя постороннему человеку, получив милый финансовый бонус.

— Да уж, — вмешался в беседу Аваддон. — Вот оно, настоящее удовольствие.

Продавец презрительно смерил его взглядом.

— Мужчинам явно приятнее умирать от меча, чем с похмелья, — с чопорной величавостью процитировал он китайского мудреца, чьи изречения висели на «растяжках» по всему Городу Солнца. — Что же касается женщин, смерть от пистолетной пули быстра и эффективна. Вам же неизвестны причины, толкнувшие даму на самоубийство? Может, ей на липосакцию денег не хватило или доктора нашли опухоль в мозгу. Ваше поведение возмутительно. Если не желаете воспользоваться бонусными услугами, просто так и скажите. Но не предъявляйте потом претензий. Во-первых, ваше оружие может отказать в самый важный момент, во-вторых, оно не будет пристреляно, а в-третьих — вам не предоставят скидок на следующую покупку. Ну и, наконец, вы знаете, как чувствует себя самоубийца, которого отверг покупатель? Конечно, нет, — ведь вам же на это плевать.

Аваддон, ошарашенный тирадой, уставился на продавца.

— Мы возьмём ещё и третий пистолет, — вмешался демон. — Это вас устроит?

Долговязый вздохнул и всем своим видом показал: он явно работает себе в убыток со столь ничтожными клиентами, но такова уж особенность его доброты. Демон и ангел расплатились, высыпав на стол горсть кубиков сжиженной солнечной энергии. Благо преступность в Городе Солнца считалась нормой жизни, и Агарес предварительно ограбил несколько прилично выглядящих прохожих. Те не возмущались, а лишь спрашивали, переведёт ли грабитель часть незаконного дохода в фонд инвалидов?

Этого демон, само собой, обещать им не мог.

…Братья вышли из «Убей & Здравствуй» и присели на лавочку, с видом глупых туристов разглядывая стеклянные небоскрёбы. Особенно выделялся один — из молочно-белого стекла, последний шик, резиденция олигарха Ходи До Ра, разбогатевшего на торговле копчёной свининой в сахаре. Неподалёку пахнущий перегаром бомж (в пропотевшей телогрейке с эмблемой «Русьтауна») собирал бутылочки из-под зелёного чая, попутно матеря сквозь зубы приезжее население, которое в одночасье сделалось коренным:

— Вот бляди, мы ж вас звали улицы подметать! И когда вы так успели размножиться?

Аваддон повернул к Агаресу чёрное лицо — он был без маски.

— Я расстроен, что не узнал Адама, — произнёс он. — Ведь голос божества ифритов сразу показался мне знакомым. Другое дело, каким образом он оказался здесь? Откровенно говоря, я просто не понимаю. После смерти Адам и Ева загремели в Ад, по причине грехопадения. Ты встречал их там? — (Агарес молча кивнул.) — О, понятно. Но ведь Христос после сошествия в Ад вывел души первых людей оттуда? — (Демон снова грустно качнул подбородком.) — Выходит, Адам таинственно воскрес, да ещё и получил полную магическую власть над неудачными народами-«заготовками»? Видать, дело обстоит серьёзнее, чем я думал. Но способность перемещаться через заклинания издавна в крови самых первых людей, проклятых Господом…

Демон треснул кулаком по ручке скамейки.

— Слушай, разве только Адам был первым человеком? — усмехнулся он. — Сомнительный расклад. Я отлично помню Адама, будто вчера встречались. Полный тюфяк, подкаблучник обеих своих жён. Разве что бананы собирать годился, да и то серединка на половинку. А тут такие византийские интриги сплёл?! Нет, вот извини, НЕ ВЕРЮ. Может, конечно, Адам свалился в котёл с ведьмовским зельем и мутировал в злого гения, хитроумное чудовище, — но такой исход сомнителен. Хоть крест мне в ухо втыкай — божество ифритов ни грамма не Адам.

— Но тогда кто он? — задал резонный вопрос ангел.

— Теперь не так уж сложно вычислить, — погладил демон рукоять пистолета в кармане. — Он обладает способностью «магия крови», стало быть, проклят Господом. Раз. Он властвует над народами-«заготовками». Два. Он из первых людей, но не Адам. Три. Голос сильно напоминает тебе Адама? А дети часто наследуют и черты лица, и тон родителей… И кто из двух их с Евой сыновей умудрился попасть под проклятие Бога?

Зрачки демона вдруг резко расширились.

— Силы зла, как я раньше не догадался. Со всей очевидностью… это же Каин!

Аваддон застыл, словно громом поражённый.

— А… блин… точно… — делая паузы между словами, промямлил он. — После братоубийства Каина проклял Господь, значит, его кровь приобрела магические способности. Нигде не сказано, что Каин умер, — он женился, у него родились дети, возможно, он до сих пор скитается по Земле, как некоронованный владыка отверженных; народов: они признали его своим божеством и верховной властью… Но это очень плохая новость.

— Почему? — удивился демон.

— Потому что нам НЕЛЬЗЯ убивать Каина. Господь повелел: одного проклятия за братоубийство достаточно, и это единственное наказание. Тому, кто навредит Каину, предстоит испытать весь жар пламени Божьего гнева, ибо в Библии сказано: «Ему отомстится всемеро». Добрый Господь под орех нас разделает, даже не сомневайся.

Агарес показал средний палец стаду искусственных солнц.

— Знаешь, мне по барабану Божьи проклятия, — откровенно заявил демон. — Я и так адское создание, чего мне бояться? И, кроме того, ты забыл — в нынешней реальности нет ни Бога, ни Дьявола, лишь солнечная энергия, китайцы и газовая промышленность. Пошевели мозгами: проклятие Господне на нас не распространяется, ведь здесь Каин не убивал Авеля. Кроме того, их вообще в природе не было. Человечество, согласно трём местным научным утверждениям, произошло от обезьян, эволюционировало от бактерий и инфузорий и было клонировано инопланетянами.

Аваддон заметно приободрился.

— А, ну раз так… Тем более я формально сейчас не принадлежу к силам добра, а вроде как в неоплачиваемом отпуске. Давай же поскорее найдём и замочим эту сволочь.

— Охотно, — согласился демон. — Вот только как его найти, а?

Ангел не успел ответить: к скамейке быстрым шагом подошла Лукреция.

— Я отыскала божество, — устало сказала она. — Оно готово провести с вами переговоры сегодня. После формального захода естественного солнца, в девять часов вечера.

Демон оцепенел, целые фразы застряли у него в горле.

— Как… как… как… — повторял он на одной ноте, не в силах перейти ко второму слову.

— Да вот так, — с вызовом сообщила суккуб. — Теперь я работаю на него, и ты мне больше не хозяин. Я слишком долго ждала, чтобы мой создатель обращался со мной по-человечески… то есть по-демонически. Но как бы я ни угождала, ни стелилась, только и слышу: ну и рожа у тебя, зелёное ты говно, в чешуе да вся в слизи. Я культурная личность, люблю трахаться, стихи и классическую музыку! А ты… Разве ты это заметил?

— Я тоже люблю трахаться, — наконец вернул себе речь Агарес.

— Что-то незаметно, — отрезала Лукреция. — Всё, романтика закончена. Я выполняю приказ и передаю официальное послание: наша битва зашла в тупик. Божество приглашает вас на личную встречу, обсудить то, что будет выгодно обеим сторонам. Оно гарантирует вашу безопасность. Мы в равных условиях: в мире сплошного атеизма у нас нет сверхъестественных способностей, и никто не сможет применить магию.

Прервавшись, суккуб с вызовом посмотрела на Агареса.

— А ты не сможешь повелевать мной. В чём твоя ошибка? Ты полагал, здесь всё по-прежнему? Но в Городе Солнца суккуб не подчиняется слепо приказам своего создателя, как раньше. И ты неспособен разобрать меня на запчасти либо послать в Ад.

Она тряхнула волосами. Демон с удивлением отметил: такое поведение ему по душе.

— А ведь знаешь, она права, — ехидно бросил Аваддон с другого края лавочки. — Ты действительно не умеешь общаться ни с дамами, ни с подчинёнными. У вас в Аду просто отсутствует опция любви. Девицы и так перед демонами в штабеля складываются, а искусственные адские создания — всего лишь рабочая сила. У ангелов всё по-другому. Мы пахнем карамелью, целуем девушкам ручки и ножки, обладаем бархатистой кожей, а с младшенькими, вроде купидонов, обращаемся вполне себе культурно и без понтов.

— Угу, при этом ты толком даже не знаешь, что такое секс, — парировал Агарес. — У вас в Раю в теории всё круто, а на практике — цирк с конями. Не слушай его, Лукреция. Я твой создатель.

Суккуб взглянула на демона без возмущения, даже с некоторой грустью.

— Иди в жопу, создатель, — констатировала она. — Я сказала, а вы теперь соображайте. Но прежде я открою очень важную вещь. Эй ты, который без крыльев, пригнись-ка!

Аваддон без возражений склонился, и Лукреция что-то шепнула ему на ухо.

…Агарес с изумлением ощутил новое для себя чувство. Это была ревность.

Глава 7

Божество

(Проспект Девяти Драконов, дом. 99)

…Ангел и демон уже почти подошли к дымчатому небоскрёбу, когда путь им преградил патруль дружинников Города Солнца — четверо, возглавляемые упитанным китайцем с жёлтой повязкой на рукаве. Демон слегка удивился этому факту.

— Неужели вы здешние сторонники божества ифритов? Как-то кисло выглядите.

— Что такое божество? — удивился китаец.

— Ах, ну да, — спохватился Агарес. — Ну, в общем, слуги одного непонятного типа в гриме.

— Нет, — покачал головой китаец. — Мы работаем на Город Солнца. Управление Великого Хранителя поручило нам проверить ваши документы и выяснить, откуда вы взялись. Сами понимаете, мы не можем допускать безвизового въезда в процветающее общество. Возможно, вы использовали телепортер для проникновения в небоскрёб.

— У вас и телепортеры тут имеются? — встрял в разговор Аваддон.

— Да, — с гордостью произнёс китаец. — Правда, они пока в тестовом режиме, но некоторые богатые люди уже подкупили чиновников и заимели себе по паре штук. Вот и ясно, что вы не отсюда. У нас коррупция вовсе не запрещена, она ускоряет развитие общества.

— А когда это в России была запрещена коррупция? — поразился Аваддон.

— Никогда, — радостно подтвердил китаец. — Разве можно запретить счастье?

— Ну, вот и прекрасно, — подвёл черту демон. — А сейчас, если вам не сложно, мы хотели бы пройти дальше. Я понимаю ваше желание проверить у чужаков документы, но давайте повременим. Возможно, нам завтра придётся исчезнуть, и тогда вам станет совершенно пофиг. Прошу извинить, в данный момент мы не настроены на беседу.

Китаец заволновался.

— Нас это пугает, — заявил он.

— Поверьте, — добродушно пообещал Агарес, опустив руку в карман, — я попросту гарантирую: дальнейшее испугает вас ещё больше. Не допускайте крайностей.

Дружинники, игнорируя предупреждение, подошли к братьям вплотную.

— Какая дипломатия! — одобрил Аваддон. — Я реально удивляюсь твоей культуре.

— Вот уж да, — зевнул демон. — Но извини, мне что-то надоело быть хорошим.

Не вынимая пистолета из кармана, он выстрелил ровно пять раз.

— Тут даже я соглашусь, — любезно подтвердил Аваддон. — Ты сделал всё возможное, дабы избежать кровопролития. Но, увы, люди в этой реальности рады нарваться на конфликт.

Они перешагнули через тела дружинников и вошли в подъезд небоскрёба. Там их поджидала Лукреция — затянутая в чёрный кожаный костюм, делающий её амазонкой и женщиной-кошкой одновременно. Разумеется, специфической кошкой с зелёной чешуёй.

— Вы опоздали, — недовольно пробурчала суккуб.

— Да тут проблемы были, — объяснил демон. — Дружинники возникли откуда ни возьмись.

— А, к нам тоже заходили, — кивнула Лукреция. — Но божество разобралось. Только что три трупа на помойку вынесла, «помощников солнца» вызывать ни времени, ни сил нет.

Пока они ехали вверх на лифте, суккуб ни разу не взглянула на Агареса.

Дверь квартиры открылась автоматически. Ангел и демон, оглядываясь, зашли внутрь.

— Я ждал вас, — бесстрастно произнесло божество.

И в следующую секунду его слова подтвердились — он и в самом деле их ждал.

Управляемый неведомым механизмом, на гостей опустился (точнее — упал) полый прозрачный куб. Прежде чем братья пришли в себя, они оказались заключены внутри стекла, как рыбки в аквариуме. Стекло (как выяснил Агарес спустя мгновение) было пуленепробиваемым: три выстрела из «Цзянь Чжуна» оставили на поверхности лишь пару жалких царапин. Божество снисходительно усмехнулось.

— Вы пришли сюда с оружием и думали, что я глупее вас? Напрасно.

— Вы очень мудры, милостивый господин, — раболепно поклонилась Лукреция.

— Я знаю, — спокойно ответило божество.

Оно вышло из-за стеклянной перегородки, и помещение наполнил запах сладкой выпечки. И хотя кумир ифритов выглядел синим, масляным и изнурённым, он явно чувствовал себя довольно-таки счастливым. Подойдя к прозрачной клетке, божество приложило к ней ладонь. Агарес подумал, что с удовольствием вцепился бы в неё зубами. Аваддон, в отличие от брата, не выказывал никаких признаков беспокойства.

Он просто смотрел на божество. Во все глаза.

Существо тоже разглядывало их — словно животных в зоопарке. От излишнего усердия оно даже по-детски высунуло язык. Столь опытные враги, упорно сражавшиеся в двух измерениях… и так восхитительно глупо попавшиеся в третий раз. Бог ифритов и повелитель рефаимов был почти обнажён, его бёдра обвивала лишь синяя набедренная повязка. Тело вполне можно было назвать красивым, если бы не шрамы на боку и под грудью. Божество лизнуло стекло, оставив на нём липкий кровавый след.

— Спасибо, — сказало оно Лукреции, не оборачиваясь. — Ты получишь свою награду.

— Я в любом случае её получу, — ответила демоница высоким и чистым голосом.

Божество вдруг поняло, что ужасно ошиблось. Но сделать ничего не успело.

Выхватив пистолет (третий из тех, что братья купили в «Убей & Здравствуй», — она стащила его из сумки Аваддона, пока шептала ангелу новости на ухо), суккуб выстрелила богу ифритов в спину. Лицо нового господина Лукреции исказила гримаса боли. Он развернулся, прислонился к «аквариуму» и сполз вниз, — до стеклянного пола протянулась красная полоса. Суккуб опустила оружие, цокая каблучками, зашла за перегородку, где долгое время скрывался бог ифритов. Как и думала демоница, потайная кнопка управления механизмом находилась там же, на специальном пульте. Лукреция ткнула когтем в дымчатый квадратик, и пуленепробиваемый куб резко взмыл вверх.

Агарес и Аваддон вышли на свободу.

— Ты одна всё это придумала? — с нескрываемым восхищением спросил демон.

— Само собой, хозяин, — как можно небрежнее сказала Лукреция. — Сразу смекнула, как только бог меня сюда позвал. Главное было — выманить его из-за перегородки, а там уж…

Агарес понял, как недооценивал личного суккуба. И это должно быть исправлено. Конечно, в меру его возможностей, каковые тоже сейчас не космические.

— Хм… Ну, я не то чтобы предлагаю, — тщательно подбирал слова демон. — Но давай, когда всё закончится, зайдём вечерком в хорошую таверну и в полумраке выпьем вина… — Посмотрел на Лукрецию ещё раз, вздохнул и добавил: — Очень много вина.

— Хорошо, господин, — позеленела от удовольствия суккуб. — Я где-нибудь украду ужасно дорогое и сексуальное нижнее бельё, чтобы усладить твой взор. Хочешь, даже станцую?

— Не исключено, — весьма уклончиво ответил Агарес.

…Аваддон не слушал их разговор. Он подошёл к божеству, лежащему на боку в луже крови. Присел на корточки, провёл рукой по его лицу сверху вниз, смазывая синий грим. Брови ангела поднялись. Божество, превозмогая боль, улыбнулось ему от всей души.

— Ты же не Каин, — растерянно сказал ангел.

— Естественно, — подтвердило божество. — А ты разве в этом сомневался?

…Аваддон окончательно узнал его голос. И с удивлением понял — кто это…

Апокриф двенадцатый

«ИСЧЕЗНОВЕНИЕ»

…Напрасное бахвальство — реакцию Господа им предугадать не удалось. Печально. Да, Бог оказался весь вообще из себя непредсказуемый. Казалось бы, и он, и Лилит придумали отличный план. Авель заранее послал брату бурдюк вина из отборнейшего винограда. Такого, что туманит мозг не хуже удара дубиной. Он знал, что Каин не откажется, — тот обожал забродивший сок плодов лозы и меры во вкушении не знал, всегда допивал до дна. Убедившись, что пьяный в стельку Каин храпит дома на овечьей шкуре, мать и сын приступили к «пункту Б». Лилит помогла Авелю нанести ножом неглубокие раны ниже груди и отрезала прядь светлых вьющихся волос. Они набрали в чашу крови Авеля — немного, но достаточно, чтобы разлить её в хижине Каина и измазать его ладони. Каин не проснулся: от храпа даже соломенная крыша тряслась. И вот скажите, что первым делом подумает человек, очнувшийся с окровавленными прядями волос собственного брата в руках, причём абсолютно ничего не помнящий? Правильно — что он убийца. А какими затем будут его действия? Конечно же, обуянный ужасом и раскаянием, он помчится в братскую хижину — и найдёт там сломанную мебель и следы крови.

На полу, на стенах, на столе. Повсюду.

Но это даже неважно. Он был зол на Авеля. Самое главное, в руке Каина при пробуждении будет зажат нож из оленьей кости. На нём кровь. Где же Авель? Кровавые следы приведут Каина к болоту… Куда, как представится ему самому, он сбросил бездыханное тело.

Потрясающая идея, которую Лилит вынашивала не один год. Она знала на собственном опыте: в дела земные Бог вникает весьма поверхностно. Он не станет искать Авеля, заглядывая под каждый куст в джунглях. А спросит Каина. Тот же будет выглядеть ОЧЕНЬ подозрительно — прятать окровавленные руки, мямлить и трястись. Короче, вести себя в стиле самого первого убийцы на Земле. И тогда у Господа не возникнет даже тени сомнений, как не возникло во время восстания ангела Люцифера. Занятые люди (или боги, неважно) крайне редко опускаются до разбора мелких деталей. И что же случится дальше? О, представление обещало стать великолепным. Разумеется, Бог убьёт Каина, о другом разрешении ситуации и речи быть не может. Люцифер считался Господним любимцем, но это его не спасло, он был низвергнут в бездну подземелий. И это ангел, а тут — человек, непонятное создание, дешёвая игрушка для развлечения Господа. Он сломает её ударом молнии, выбросит на помойку без всяких сожалений, навсегда забыв о столь незначительном существе, как Каин. Зато Авель и Лилит расправят плечи. Шаг за шагом, они уничтожат Еву, потом Адама и смогут основать совершенно новую земную расу, обожающую ночь и горячую кровь. Много крови!

Предвкушая радость, Авель и Лилит выжидали в джунглях.

Но что же произошло? Да совершенно не то, что им представлялось. Каин признался в убийстве брата, и… Бог оставил его в живых! Наказание, по сути, смешное. Да, Каину повелели длительное время скитаться по Земле, налепили на лоб знаменитую впоследствии «Каинову печать», однако он остался свободен в своих поступках, даже мог завести себе жену (хотя и непонятно, где её взять)! Но это не самый главный провал. Бог в безграничной милости своей заявил: каждому, кто покусится убить Каина, отомстится… всемеро! Таким образом и Авель, и Лилит попали под любимое проклятие Господне: отныне они были обречены на вечную жизнь. Их удел — скрываться во тьме тропических джунглей, никогда не показываясь на солнечный свет.

Лилит, правда, новое проклятие не особенно возмутило. Она уже ох как давно была проклята и привыкла к этому состоянию, оно ей даже нравилось. А вот Авелю пришлось нелегко. С годами он отвык от солнца, маскируя лицо смесью из голубой глины, обитая в чаще и подземельях. Авель полностью переродился, превратившись в лесного демона, — от прежнего изнеженного мальчика не осталось и следа. Разве что тело его, как у всех первых людей (включая Адама с Евой), продолжало благоухать свежей выпечкой и корицей. Он повстречал ифритов и рефаимов. Отверженные народы легко признали его своим божеством: ведь он творил чудеса, неподвластные их разуму: делал комнаты невидимыми и чертил заклинания исчезновения. Проклятая кровь дарует магические возможности магии, такая вот компенсация. Пытаясь подставить Каина, он подставил себя. И ерунда, что Каин заслужил наказание. Он не терзался муками совести, не раскаялся в «убийстве» Авеля. Говорят, брат женился, завёл детей.[41] О нём до сих пор пишут книги, дискутируют богословы. Отцом Каина называют не Адама, а самого Сатану, в змеином обличье соблазнившего Еву. А вот Авель никому не нужен. Умер, да и чёрт с ним. Разве это правильно? Авель постепенно отдалился от матери. У Лилит свои дела, у него — свои. Последние пятьсот лет они не виделись, она посылала ему открытки на день рождения.

Поначалу Авеля радовала власть над ифритами и мертвецами.

Потом — наскучила. Что толку повелевать существами, которые, как и он сам, боятся напомнить о себе Господу, — вдруг поймёт, что те ещё живы? Вот изумился бы Бог, узнай, что Авель не погиб, а попросту разыграл красочный спектакль! За тысячи лет ему ужасно надоело жить инкогнито. Скрываться в джунглях и пещерах. Однажды он окончательно понял: его ничего не устраивает. Всё вышло неправильно. Адам должен был остаться с Лилит, и это самый лучший вариант. Никакой Евы. Никакого Каина. Только настоящая семья, настоящие братья и сёстры. Разве он недостоин радости? Похоже, нет. У него в жизни одни неудачи.

А ведь когда-то он был очень счастлив.

Они с матерью часами обсуждали, как избавятся от Каина, Адама и Евы. И как отлично заживут. Ладно, он испортил Каину карму, но и свою жизнь угробил. У него образ невинного агнца, погибшего от волосатой руки братоубийцы, а ведь он собирался стать властителем Земли наряду с Лилит, господином тёмного и светлого миров. Вот почему, едва ты пожелаешь стать богом, сразу происходит такая фигня?!

Он никогда впоследствии не встречался с Каином.

Интересно, что с ним сталось. По версии некоторых богословов, брат жив до сих пор, ибо обречён на вечные скитания. Но это лишь теория, а на практике — его же изгнали. И тут не угадаешь: сейчас Каин здесь либо перемещён с семьёй куда-нибудь на Марс? А, без разницы. Каин — звезда мирового масштаба, Лилит — повелительница тёмных сил на Земле (ей приписывают имя праматери первых вампиров), а он сам — давным-давно злодейски умерщвлённый родным братом бедный ягнёночек. Пусть частично это и правда. Каин убил его — не по-настоящему, а морально. Авель исчез для всех и навсегда.

Но изредка ему снились чудесные сны.

Что он в Нижнем Эдеме — вместе с папой Адамом и мамой Лилит. Играет на поляне с братьями и сёстрами — их очень, очень много. Плавает в ручье, ест фрукты, ведёт беззаботную, полную наслаждений жизнь. Им не надо в поте лица зарабатывать хлеб свой. Они навсегда остались в благословенном краю, никогда не были изгнаны, поскольку Лилит, в отличие от Евы, не дура, чтобы поддаться на манговое искушение.

Он просыпался в слезах. Лез за платком и думал: обязательно, всенепременно найду способ всё изменить! Последние десятилетия Авель жил только этой мыслью. Да, он бессмертен, но только в плане вечной молодости… Он мог и покончить жизнь самоубийством, и пасть от руки грабителя или наёмника. Однако тысячелетиями судьба хранила Авеля. В другой раз он не возьмёт свою мать в советчики. К чему? Она изобрела великолепный план, виртуозно продумала детали, но результат оказался — хуже не бывает. Отныне он принимает решения сам. Следует лишь узнать, как изменить прошлое… А в том, что изменить его можно, Авель никогда не сомневался.

Он посмотрел на большие настенные часы с маятником и потянулся за сюртуком: пора собираться, в Риме уже вечер. Сегодня ему предстоит пьянка с одним очень глупым ангелом — который представит очередное тайное поручение…

Глава 8

Поцелуй смерти

(Стеклянная квартира на проспекте Девяти Драконов)

— …Этого не может быть, — шептал оцепеневший Аваддон. — Ты же умер…

— Да ладно, — кривясь от боли, ухмыльнулся Авель. — Я застал время, когда у вас там один парень… Как его имя? Кажется, Иисус… Вот он тоже воскрес из мёртвых, и почему-то тебя это не удивляет. Ладно, я проиграл. Очень глупо. Доверился зелёной чешуйчатой сучке.

Лукреция повернулась и пронзила его взглядом.

— Я специально созданный, искусственный демон, — сказала она с великим достоинством. — Мы преданы хозяину, даже если этого не хотим, так заложено в нашей природе. И никакая реальность с отсутствием волшебства это не меняет, так младенцы инстинктивно любят родителей. Ты бы, дурак, хоть «Демонологию для чайников» на досуге почитал. Я хорошо сыграла, искренне: старалась даже думать, как предательница, обманывая саму себя. Классно я тебя наколола, тупой синий ублюдок.

— Всё-таки зря Господь создал баб, — тяжело вздохнул Авель. — Всё зло на свете от них.

Агарес присел на корточки и повернул Авеля, осматривая рану.

— Жить будешь, — кивнул он. — Сейчас отвезём тебя в больницу. А пока — давай выкладывай. Мне тоже весьма интересно, каким образом ты выжил в драке с Каином и почему оказался здесь — с синей мордой, да ещё в качестве повелителя мертвецов и духов огня. Лукреция, сделай ему перевязку! Не надо корчить такую страшную рожу. Спасибо, что обезвредила мерзавца, но он сейчас нам нужен, чтобы узнать всю правду.

— О, с удовольствием расскажу, — простонал Авель. — Трудно держать такое в себе, мне всегда нравилось раскрывать душу. Приходилось посвящать в тайну случайных собутыльников по всему миру, а затем убивать их — чтобы никому не проговорились о секрете моего рождения и последующих событиях вокруг Каина.

— Они бы и так не разболтали, — хмыкнула Лукреция.

— Возможно, — нежно взглянул на неё Авель. — Но я так… сугубо на всякий случай.

…После перевязки сын Адама попросил воды и начал говорить. Он рассказывал долго, с излишне красочными подробностями, делая перерывы, чтобы передохнуть. Демон и ангел внимательно слушали, изредка переглядываясь. Зато Лукреция откровенно скучала. Авель поведал обо всём. И о Лилит, и о её связях после «развода» с Адамом, и про подмену на родах. Про неудачу с Каином, тысячелетние скитания в джунглях с матерью, питавшейся горячей кровью. Когда Авель закончил, то почти охрип. Его лицо выглядело бледным даже сквозь синюю глину. Глаза покраснели. Он тяжело, прерывисто дышал. После долгого пребывания в лесах ему было сложно находиться в закрытом помещении.

— Господи, — обрёл дар речи Аваддон. — Сколько ж всего мы ещё не знаем.

У него в голове не укладывались только что услышанные новости. Агарес был потрясён не менее, но сохранял отстранённый вид, дескать, ему в принципе всё пофиг.

— А теперь, — еле слышно прошептал Авель. — Помогите мне подняться. Помните, вы обещали отвезти меня к доктору. Иначе вам никогда не узнать, как отсюда выбраться…

Лукреция сделала упреждающий жест.

— Не надо тащить его в больницу, — сказала суккуб. — Для того чтобы третья реальность самоуничтожилась, мы все должны умереть. И божество ифритов — не исключение.

— Точно, — подтвердил Аваддон Агаресу. — Именно это она мне на ухо и сказала.

— Вот ты тварь зелёная, — скрипнул зубами Авель.

Из обоих глаз божества выкатились крупные слёзы — рубинового цвета.

Неожиданно он резко приподнялся на левом локте. Правая рука скользнула за пояс набедренной повязки. Мгновение — и Авель с силой метнул нож в сторону Лукреции. Суккуб ахнула, схватившись за грудь. Вначале всем почудилось — убийца промахнулся, но вскоре стало видно, что алая ткань маскирует расплывающееся по платью вишнёвое пятно. Демоница бессильно села на пол. Аваддон, встав на колени, обнял её, придерживая голову. Костяная рукоять ножа, торчавшего из груди Лукреции, показалась ему знакомой. Да-да. Именно про него рассказывал Авель. Этим лезвием он сам нанёс себе фальшивые раны, подставив родного брата Каина…

Агарес без слов ударил Авеля кулаком в лицо. У того из носа брызнула кровь.

— Ты пожалеешь об этом, — кратко пообещал демон.

— Что ты мне сделаешь? — расхохотался Авель. — Я и так почти мёртв.

— Есть небольшой нюанс, — тонко намекнул Агарес. — Подожди, я сейчас вернусь.

…Он подошёл к умирающей Лукреции, — Аваддон зажимал ей рану рукой, но больше не мог исцелять: глаза демоницы затуманивались. Она улыбнулась Агаресу.

— Что я могу сделать для тебя? — спросил демон, проглотив комок в горле.

— Один поцелуй, — слабеющим голосом попросила Лукреция. — И я превращусь в прекрасную девушку… Хотя бы напоследок, перед смертью, дай увидеть себя красавицей.

Демона словно громом с небес поразило.

— Так что, — произнёс он, леденея душой, — всё должно случиться совсем как в сказке про Царевну-лягушку?! Твою мать! Почему же ты ни разу не сказала мне этого?

Суккуб трогательно хлопнула белёсыми ресницами. Аваддон деликатно отвернулся.

— По каноническому сюжету ты был должен влюбиться в меня сам, но этого так и не произошло. Я доживаю свои последние секунды… Неужели я недостойна поцелуя?

— Конечно, достойна, — согласился демон… Прикрыл веки и поцеловал суккуба.

Когда он открыл глаза, лицо Лукреции оказалось прежним — чешуйчатым и зелёным, а мутная слизь, стекавшая на подбородок, пахла совсем уж как-то непривлекательно.

— Извините, хозяин, — прошептала суккуб. — Тупо хотелось поцеловаться.

— Тьфу ты, блядь, я так и знал, — вздохнул Агарес. — Чего ещё от тебя можно ожидать?

Лукреция кивком подтвердила — ничего хорошего. И умерла.

Поднявшись, демон принялся деловито и скучно засучивать рукава рубашки. Без тени злости и обиды — как мясник, собирающийся на повседневную работу в лавку.

— Стой-стой, — сделал слабую попытку утешить брата Аваддон. — Ну, ничего страшного, по сути, не случилось. Жаль, угробили девочку… Но ты же помнишь, нам всё равно надо умереть, всем четверым, дабы вернуться в нормальную Москву 1812 года.

— Да знаю, — сквозь зубы процедил Агарес. — Но как-то вот на душе у меня хреново.

Он присел рядом с лежащим в крови Авелем. Красные полоски слёз, расчертившие синее лицо Каинова брата от щёк до подбородка, превратили того в клоуна.

— У меня тоже имеется нож, — поведал демон. — Очень хороший. Не передать тебе, сколько людей, а также животных я убил с его помощью. Я снимал им кожу, перерезал кучу глоток, вспарывал животы, просто втыкал под ребро. На вот, полюбуйся на лезвие.

В ладони демона качнулся кинжал с жёлтым черепом на рукояти.

— Замечательная вещь, — мечтательно продолжил он. — У нас в Аду командующим секторами такие выдают, личная признательность Сатаны. Ангела потрошить — просто загляденье. Бывало, сначала подрежешь этой твари крылышки, чтоб улететь не мог, а затем…

Аваддон жёстко кашлянул в углу.

— Да хорош тут страдать, — махнул рукой Агарес. — Дело-то прошлое. Так вот, дорогой Авель. Когда нас низвергли с Небес на Землю, я научился очень многому. В том числе и пыткам. Не сказать, что я люблю подобные занятия, — скорее, я даже не испытываю перед ними пиетета… Но тут уж я виртуоз, намного лучше моего благочестивого брата, умеющего развязывать языки демонам безобидной для тебя святой водой. Поэтому извини — у нас не будет масштабной битвы с главным злодеем, положенной в конце фэнтезийной сказки. Я как шеф-повар, не торопясь и со вкусом, нашинкую соломку а-ля Авель. Пусть ты у нас ранен, сие не отменяет факта, что ты гнусная и поганая сволочь. Небось милосердия хочешь, сука? А не надо было метать ножик в моего искусственного демона! Теперь это уже личное, дорогой Авель. Убивать буду долго, пока в мелкие ленточки тебя не изрежу. И мой добрый ангельский брат против эдакого зверства возражать не станет.

— Не стану, — охотно подтвердил Аваддон. — Я ещё и помогу, если надо.

Из глаз Авеля вновь хлынули кровавые слёзы.

— Да будьте ж мужиками, блядь, — выдавил он синеющими губами. — Неужели не видите, в каких свиней вы превратились? Я сделал много плохого, но не заслуживаю такой поганой смерти. Вылечите меня и давайте сразимся честно: я против любого из вас. Ну же!

— Извини, — развёл руками Аваддон. — Ты сам поместил меня в такую реальность, где я не ангел, и потому вряд ли выступлю на стороне добра — здесь его просто нет. Но если хочешь, я пожертвую денег в детский приют, когда тебя замочим.

— Поддерживаю, — сообщил демон, взвешивая в руке нож. — Благое дело. Дети, они такие симпатяги, их потом можно в чертенят превратить. Сам напросился, бог ифритов. Я бы тебя просто пришиб, но с Лукрецией ты разозлил меня крепко. Ну что, уже готов сдохнуть?

— Подожди-подожди-подожди, — торопливо залопотал Авель. — Ей и так пришлось бы погибнуть, тебе же брат сказал… Я же избавил вас от неприятного момента…

Он часто мечтал умереть. Но именно сейчас ему вдруг ужасно захотелось ЖИТЬ.

— Знаю, — кивнул Агарес. — Однако моего огорчения это не умаляет. Освежую, как овцу.

Демон без лишних слов вспорол лезвием плечо Авеля.

— Сам-то справишься? — заботливо спросил Аваддон, когда затих первый вопль.

— Да не волнуйся, — добродушно ответил демон. — Иди в спортивный зал и дверь закрой.

…Он вернулся через час, от ботинок до лба забрызганный кровью Авеля. Ангел уже подготовился к его приходу, сбегав в соседний супермаркет. Из бутылки вылетела пробка, — он заботливо налил демону рисовой водки, настоянной на молодой кобре. Тот благодарно кивнул и одним махом проглотил содержимое пластикового стаканчика. Пальцы Агареса разжались, и на стеклянный пол брякнулся покрытый красным кинжал.

— Ну и как там брат наш, Авель?

Аваддон спросил чисто для проформы — он прекрасно знал ответ.

— Кранты брату нашему, — спокойно сообщил демон, наливая себе по второй. — Труп запеленал в полотенца, как мумию, отнёс в коридор, — вечером «помощники солнца» приберут. Умирал парень беспокойно, но так часто бывает: кто легко убивает других, не слишком-то рад встрече со смертью. Сколько ж в одном человеке крови… Веришь, сначала не хотел я этого делать. Но разозлил он меня зверски. Погляди, какие суки среди вашего добра встречаются-то, а? Даже у нас таких днём с огнём не сыщешь. И Каина, увы, уже не реабилитируем: меня Бог Отец сейчас слушать не станет, да и тебя вряд ли.

— Это факт, — подтвердил Аваддон. — Я рискнул бы тут в Канцелярию Небес пробиться, но не знаю адреса. Проще конца света ждать, вот уж когда раздадут всем сёстрам по серьгам.

— Ой, да не верю я в конец света, — махнул рукой демон. — Столетиями талдычат бесконечную байку про апокалипсис… По мне, так скорее Лукреция после поцелуя в фотомодель превратится. — Вспомнив недавний романтический эпизод, демон невольно передёрнулся. — Фантастика, и не более того. Готов побиться об заклад: скорее уж мы с тобой одну бабу одновременно трахнем, чем в ближайшие двести лет грянет апокалипсис.

— Мне по статусу спорить не полагается, — увернулся Аваддон. — А касательно апокалипсиса — он может хоть завтра начаться. Как Господь захочет, так и разразится. Люди ему надоели не меньше твоего, сам знаешь. Наполеон вполне годится на роль Антихриста.

Он вдруг запнулся, глядя в стеклянный потолок.

— Слушай, а ты Авеля точно убил?

— Я пока не встречал людей, которые оживали после удара ножом в сердце, да ещё и с перерезанной глоткой, — просветил брата Агарес. — Конечно, на острове Гаити подобные инциденты случаются, но мы живём в мире, где чудес не бывает. Убивал я его в жуткой злобе, не скрою, и изрядно постарался, с гарантией. Но я считаю, это по справедливости. Авель ведь официально мёртв, мы лишь восстановили статус-кво.

Смятение, однако, не покидало Аваддона.

— Меня вот что смущает, — размеренно произнёс ангел. — Мы с тобой вернёмся в свою реальность. Всё забудем. А потом Авель опять попытается похищать чтиц, и наши приключения в иных мирах завертятся по новой. И так без конца. Мы застрянем, как белка в колесе: кража чтицы, одна реальность, другая, третья. Ощущение, что выхода больше нет, мы обречены, всё будет продолжаться вечно. И как знать, вдруг это уже далеко не первый раз? Давай прикинем — как нам этого избежать?

Демон принял задумчивый вид, но лишь на секунду.

— Да никак, — откровенно признался он. — Ну и что? Он будет вновь похищать чтиц, мотать нас по разным реальностям, а мы его, как обычно, находить и мочить. Лично я тут не вижу ничего страшного, занятие довольно приятное. Согласен: не исключено, нам придётся прокатиться на этой карусели сто, тысячу, миллион раз. Но в какой-то определённый момент ситуация обязательно изменится, иначе не бывает. Вариантов тьма. Авель придёт к Настасье раньше и столкнётся со мной, либо ты успеешь убить чтицу, и у него сорвутся все планы. Или этот глупый француз не явится осматривать особняк. Миром правят случайности, Аваддон. Ты сам подумай, какой бы вышел философский курьёз, если отец Наполеона вместо зачатия императора кончил бы на платье его матери, или Чингисхана в детстве укусил ядовитый тарантул? Когда ситуация бесконечно повторяется раз за разом, осечка неизбежна. Налей ещё водки, я зверски устал резать на кусочки этого представителя добра. У тебя глупые вопросы кончились?

Ангел внезапно успокоился.

— Да, последний остался, — подтвердил он. — Как именно ты собрался умирать?

Глава 9

Армагеддон Лайт

(Та же стеклянная комната в Городе Солнца)

…Агарес усмехнулся и сам плеснул себе в стакан из бутылки со змеёй.

— Я-то думал, когда же ты спросишь? — сказал демон, выпив водку.

— Сам понимаешь, пора с этим решать, — пожал плечами ангел.

— Ну что ж, — выдохнул Агарес. — Помнится, на разборке в трактире «Денница» мы договорились: как только всё закончится, устроим финальную битву. Отлично, сейчас самое время. Вот тут у нас, — он приподнял бутылку, рассматривая её на свет, — осталось ровно на один стакан. Условия простые: мы с тобой разыгрываем генеральную репетицию сражения добра со злом — то бишь Армагеддон в версии лайт. Бьёмся на купленных сегодня мечах и выясняем на личном примере, какая сторона одержит верх в будущем. Побеждённый умирает, победитель допивает водку и убивает себя. Разве не поэтично?

— Да, — согласился Аваддон. — Сплошная мелодрама. Но мне запрещено самоубийство.

Демон обвёл окровавленной рукой комнату.

— Здесь, — сказал он, делая упор на это слово, — здесь как раз можно. Да, ты щас наплетёшь с три короба: о, Господь же существует, Он создал Вселенную, и всё такое. Но какая разница, брат? Если в Бога никто не верит, значит, Он умер. Тут нет Библии, нет церкви, отсутствуют любые человеческие правила. Да потом, с чего ты решил, что выиграешь? Я с восторгом убью тебя, не сомневайся. Сам видел — добро как ягнят режу.

Аваддон разочарованно покачал головой.

— Я позволю себе усомниться, — заявил ангел. — И знаешь, мне грустно. Напоминаю — после возвращения в прошлое мы не будем помнить перемещений по трём реальностям, всё сотрётся из памяти. Ты забудешь меня, я тебя. А ведь мы не разговаривали десятки тысяч лет, и совершенно шизофренический случай внезапно свёл нас вместе. Неужели тебе не жалко? Давай допьём чёртову водку, съедим кобру и потолкуем, как тут принято. Можем даже друг другу морду набить, чтобы не отступать от местных обычаев.

Демон поднялся на ноги.

— Хватит уже обливаться сахаром, — произнёс он. — Да, нас родила одна мать, но мы с тобой разные донельзя. Тех времён, когда я был ангелом, не вернёшь… Ты же понимаешь, я кровь от крови демона и плоть от его плоти… Это заложено природой с рождения, а низвержение Сатаны позволило моей сущности вырваться наружу. О чём тут рассуждать? Я видел, с каким удовольствием ты пинал Дьявола, а я только что без сожалений зарезал Господнего любимца. Не надо изображать воссоединение семьи, как в дешёвых телепрограммах. Да, Ад и Рай родственны, подобно нам с тобой, но все знают: во время Армагеддона мы скрестим мечи. Я смою с себя кровь и вернусь. Будь готов.

Аваддон хотел возразить, но посмотрел в холодные глаза Агареса и передумал. Демон ушёл в ванную, закрыл за собой дверь, и вскоре оттуда донёсся сильный шум воды.

Ангел вернулся в прихожую. Взял свёрток с мечом. Развернул. Подержал. «Интересно, что сказал бы по этому поводу мой учитель Чжинь Цзинь, столетний седой длиннобородый старец из Нанкина, обучавший меня рукопашному бою по системе „изменчивого журавля, танцующего с пьяным тигром“? Наверное, ничего — ведь у меня никогда не было такого учителя». Аваддон закрыл глаза и вспомнил сражения с демонами на серебряных мечах в подземельях Иерусалима пятьсот лет назад: вопли, рычание, смрад серы и крики «Ave Satanas!» Золотое было времечко, что и говорить. Да, он давно мечтал всё вспомнить… Агарес прав, это отличный шанс.

Демон подставил лицо под горячие, упругие струи воды. Пар клубился меж запотевших стен стеклянной ванной. Он смотрел, как багровая кровь Авеля, становясь бледно-розовой, утекает в маленькую раковинку слива. «Странное чувство, — подумал демон. — Я так хотел его уничтожить. А вот разрезал на куски — и никакого тебе чувства удовлетворения. Столько охотился, жаждал, искал — и поди ж ты. Почему? Старею, наверное». Он не хотел признаваться самому себе, что его гнетёт чувство предстоящей битвы с братом. Он грезил сражением долгие тысячи лет — и даже ночами, на ложе любви с очередной болотной ведьмой, ясно видел, как ловким приёмом выбивает из рук Аваддона меч и приставляет лезвие к горлу ангела. А теперь ему нерадостно. Комок в горле, разочарование и пустота. Он сам сказал, что Ад и Рай родственники. И прошедшие события показали: им НИКУДА друг без друга. Добро и зло обязаны ходить под ручку, иначе мироустройство враз рушится, превращаясь в груду извращённых сюжетов.

Демон выключил воду и взял в руки дымчатое полотенце.

Сначала он вытерся сам, а затем аккуратно стёр с одежды капли крови Авеля. Нет. Это пустые мысли. Армагеддон завершится крахом добра. Обязательно. Вступив в битву сейчас, он увенчает победой ту ссору в трактире «Денница» и выиграет раунд поножовщины на кухне в Городе Солнца. Основной инстинкт. Тогда оба ни на секунду не задумались о своём родстве, а лишь жаждали пролить кровь. И это самое правильное чувство, которое он когда-либо испытывал. Уничтожить грёбаное добро, разорвать на части, упиться горячей жидкостью из вен. Да. Папа Самхайн сейчас гордился бы наследником.

Он вышел из ванной в чёрном одеянии, затянув белые волосы в «хвост». Взяв в коридоре меч, прошёл в тренировочный зал. Аваддон ждал его в центре, серебряная маска тускло поблёскивала во тьме. «О да, лучше без света, — ухмыльнулся демон. — Так романтичнее».

— Защищайся, — сказал он и зажал в обеих руках шершавую рукоять меча.

— Будь уверен, — донёсся до него спокойный голос брата.

Агарес шагнул вперёд. И они начали сражение.

…Демон открыл битву серией лёгких ударов, проверяя оборону противника. Аваддон спокойно, без видимых усилий уклонялся. Оценив мастерство, Агарес сделал пару серьёзных выпадов, целясь в грудь оппонента. Ангел предсказуемо отбил атаку. Демон усмехнулся — он и не ждал двухминутного поединка, главное веселье ещё впереди. Сменив тактику, он перешёл в наступление, обрушив на Аваддона град непрерывных атак, пытаясь достать лезвием грудь и живот соперника. Первые минуты ангел лишь отступал, но затем, практически инстинктивно, ответил упреждающим ударом. Агарес отметил, что добился своего: теперь брат не только тупо защищался, но и нападал. Лязг мечей наполнил стеклянное помещение. Используя средневековый приём, демон рискнул уколоть Аваддона снизу в живот, но тот увернулся, пусть и не совсем удачно. Острое как бритва лезвие катаны разрезало рубашку ангела: ткань промокла от крови. Демон захохотал.

— Это тебе не купидончикам бантики завязывать, твою мать!

— Снова напоминаю — у нас общая мама, — глухо донеслось из-под маски.

Агарес прыгнул вперёд, но тут же почувствовал острую боль в области плеча. По руке заструилось что-то тёплое. Ангел поднял меч и с силой опустил. Демон шарахнулся влево, японская сталь врезалась в стеклянный пол, и веером полетели осколки.

— Господь, пастырь мой… Когда пойду я дорогой тени, да не убоюсь я зла!

— Убоишься… — прохрипел в бешенстве Агарес. — Уж я тебе, блядь, обеспечу!

Он ринулся на брата, и тому вновь пришлось отступать. Они кружили по комнате в быстром танце, своеобразном балете смерти, и между ними вновь больше не стояло родство: лишь жажда убийства. Вскоре демон нанёс противнику ещё две лёгкие раны, а сам получил три. Кровь капала на пол, затрудняя движение соперников: их ноги скользили по стеклу.

— Ну чего? — улыбнулся Агарес. — Не так-то просто добру даётся Армагеддон?

— А никто и не сказал, что он будет лёгким, — ответила маска. — Мы победим.

— Я съем твои крылья, — пообещал демон. — Пусть не в этой реальности, но в следующей. А из этой я прихвачу соевый соус — чтобы отбить гнусный запах карамельного торта!

Яростный звон стали вновь наполнил комнату.

На втором часу битвы оба противника обнаружили, что сражение даётся им не с такой скоростью, как прежде. Былая лёгкость исчезла, мышцы налились свинцом, пот со лба щипал глаза, во рту появился противный металлический привкус. Лёгкие переполнены хрипом, то и дело срываешься на кашель. Раны саднит, и хоть прикладывай к ним серу, хоть читай зараз сотню молитв — не помогает. Тяжёлые мечи оттягивали руки, каждый раз для нового удара требовалось сделать кучу усилий. На дымчатых плитках пола канавками пролегли борозды, стеклянная пыль разлеталась слепящими облачками. Дважды демон едва не нанёс ангелу смертельный удар, способный развалить череп от лба до подбородка, и дважды ангел почти проткнул демона насквозь, скользнув ему под локоть, словно змея: спасала лишь реакция. «Ave Satanas, и на хрена я выбрал эти катаны? — мелькнуло в голове у демона. — Стрелялись бы из пистолетов, как все нормальные парни: одна пуля в лоб, и капут. А тут… развели средневековый гламур, мечами в воздухе машем. Давно бы всё закончили… Ох, чёрт побери, как же я устал».

Аваддон думал о том же, но вслух не признавался.

— Господи, да святится имя Твоё, да будет воля Твоя… — Он произносил слова с хрипом, как после долгого бега, но с капитальной верой и упорством. — Да приидет царствие Твоё.

Мимо левого уха ангела просвистела сталь.

— Он тебя не слышит, — тяжело дыша, рассмеялся Агарес. — Ну, и где твой Бог? Ты же сам говорил, Он существует. Почему бы в критический момент Ему не прийти тебе на помощь? Вы только со святой водой против нас крутые. А отними крест — будете словно котята.

Демон еле успел уклониться, — ангел нанёс несколько рубящих ударов, тесня его к стене.

— Инквизитор грёбаный, — выругался Агарес.

Это была странная битва. Опытные и закалённые бойцы, они со стороны выглядели как новички, впервые зашедшие в фехтовальный зал. И Агарес, и Аваддон давно забыли, когда пребывали в состоянии обычных созданий, а не сверхсуществ. Прошло не так уж много времени, а они были измотаны до предела. Сражение свелось к редким тычкам в адрес соперника: сделавший выпад отходил в сторону и отдыхал там минут пять. «Да уж, Армагеддон, — кисло подумал ангел. — Нас, честное слово, пора в комедии снимать». Он ощущал, что силы на исходе. Шершавая рукоять меча содрала кожу, ладони кровоточили. Впрочем, демон также не являл собой пример утренней свежести.

Аваддон замер, опершись обеими руками на самурайский меч.

— Сражайся! — прохрипел Агарес.

— Хватит, — донеслось из-под маски. — Уже ясно — никому не победить.

— Похоже, что так, — легко согласился демон. — Тогда я приму твою капитуляцию.

— Ангелы не сдаются, — гордо сообщил Аваддон.

Агарес почесал в затылке окровавленной ладонью.

— Без вариантов, — сказал он. — Либо ты признаёшь себя побеждённым, либо бьёшься до конца. Примирения не будет, ты понимаешь? Сейчас или никогда. Честное слово, мне даже жаль, что здесь нет зрителей, как на гладиаторских боях. На нас делали бы ставки.

Демон блефовал. Он с удовольствием свалился бы сейчас на пол вместе с катаной. «Словно три вагона с иконами разгрузил, — мысленно вздохнул он. — Нет, эта реальность определённо хуже других — я без любой, даже завалящей чёрной магии, ну совершенно как без рук. Атеисты хреновы. Засунул бы им солнечную энергию по самое извините».

— Ладно, — сказал он вслух. — Если ты не хочешь сражаться, я убью тебя просто так.

— Ты не сможешь, — сухо прошелестела маска.

— Я-то? — удивился демон. — Я ещё как смогу. Ты олицетворяешь всё, что мне противно. Целомудрие, карамель, перьевые подушки и лампадное масло. Тебя очень легко убить.

— Целомудрие? — переспросил Аваддон.

— Ну… По крайней мере, у вас такой имидж, — вывернулся Агарес.

Он с трудом, дрожащими руками поднял меч.

— Защищайся или умри.

— Пожалуйста… — В голосе ангела слышалось сожаление. — Прекрати.

Демон замотал головой — с волос полетели красные капли.

— Нет. Я убью тебя. Сдавайся. Умирай. Делай что хочешь — я не остановлюсь.

Ангел, чувствуя саднящую боль, сжал в ладонях рукоять.

— Я прошу…

— Нет!

Агарес подался вперёд, вложив последнюю силу в выпад по направлению к горлу Аваддона. Тот, парируя удар, бросил лезвие навстречу демону… Ангел в изумлении ощутил, как сталь вошла во что-то мягкое. Разжав пальцы, он понял: Агарес сделал обманныйвыпад, не собираясь убивать его, играл в «поддавки». Демон с усилием вытащил клинок из своей груди и небрежно бросил на стеклянный пол. Меч зазвенел, словно колокольчик. Уронив собственную катану, демон смотрел на маску брата.

— Знаешь, а я бы в тебя попал… — произнёс Агарес и от души рассмеялся.

Изо рта демона пошла кровь. Он упал на колени, постояв так секунду, рухнул навзничь и больше не шевелился. По стеклу потёк тёмный ручеёк, собираясь в большую лужу.

Аваддон, шатаясь, прошёл на кухню. Снял маску и допил водку из горла. Его трясло.

«Я убил своего собственного брата, — мелькнуло в голове ангела. — Кто же я после этого?»

Ему захотелось как можно быстрее умереть — и позабыть бой в стеклянном зале. «Всё сотрётся из памяти, слава Господу… Но как бы мне запомнить, чтобы я при Армагеддоне взял Агареса в плен? Я не хочу больше убивать его… снова». Отперев дверь, Аваддон на лифте, а затем по лестнице поднялся на крышу дымчатого небоскрёба. Он медленно поднял голову, и в лицо ему ударил яркий свет сотен искусственных городских солнц.

…Ангел шагнул вниз — распластав руки так, словно это были крылья.

Глава последняя

Скотовод и земледелец

(Москва, 6 сентября — 19 октября 1812 года)

…Аваддон направлялся в Небесную Канцелярию со странным настроением. Его попросили зайти, туманно объяснив: имеется «красное задание». На жаргоне ангелов — это кого-то убивать. Умерщвлять на благо Небес Аваддону не слишком нравилось, но он понимал, что добро нуждается в защите. «Слово Божие ведь в принципе можно нести по-разному, — думал ангел, продвигаясь среди облаков. — Кто сказал, что пыточные инструменты не могут служить добру? Очень даже могут, если достаточно полежали в святой воде». Возможно, его новая мишень — серийный убийца или злой король. Резать таких — в Раю целая очередь желающих. А вдруг… у ангела захватило дух, — вдруг это заказ на САМОГО Наполеона? Боже, скорее бы узнать…

Он взялся за ручку двери, когда его окликнули.

— Аваддон?

Ангел обернулся. В конце облачного коридора, подсвечиваясь сиянием, стоял Иисус.

— Господи?

— Подойди на минуточку, сильвупле.

«Сразу видно, Господь вернулся из Европы, — подумал Аваддон. — Как погостит у дворянства, так сразу проскакивают французские словечки. Этот дурацкий французский — главная мода, пожалуй, со времён популярности латыни».

— Нет, латынь была популярнее, — небрежно махнул рукой Иисус, и ангел тихо проклял себя: надо же, всегда забывает о способности Божьей читать мысли. — Ничего, я читаю их крайне редко, случайно так совпало. — (Аваддон охотно провалился бы сквозь землю, но в данный момент он находился в облаках). — Так вот, я отменяю твоё задание. Тебе следует направиться на Землю и заняться куда более важными для Рая вещами.

— Убить Наполеона? — похолодел от предвкушения Аваддон. — Господи, да только скажи.

— Мне вообще любопытно, — с лёгким раздражением произнёс Иисус, — почему, едва я остановлю ангела, он сразу делает вывод, что его отправят на убийство знаменитой персоны? Я понимаю, в Раю сложно, — но ведь не до такой же степени!

Аваддон понуро опустил крылья, усиленно стараясь не думать ни о чём.

— Ладно, это к делу не относится, — вскользь заметил Иисус. — Как ты уже понял, я только что с Земли. Загадочное предчувствие заставило меня вернуться на минуту раньше. Ты прав, дело касается Наполеона, но ошибся в степени кровожадности. Этот низкорослый месье, дай я ему здоровья, слишком много на себя взвалил — и у него отлично получается. Не пребывай я в уверенности, что Люцифер здесь абсолютно ни при чём, сказал бы: французу чёрт ворожит. В мои же планы вписывается здоровая конкуренция, а не покорение планеты одним-единственным монархом. Создание Французской империи от Лондона до Калифорнии несколько тревожит. Являться ему я не хочу: он наверняка в меня не верит, а тратить время на доказательства — не мой стиль. Нам придётся задействовать чтиц.

Ангел тупо кивнул. Он атрофировал мысли, голова звенела, как пустой котелок.

— Впервые за сотни лет я обращаюсь к чтицам, — продолжил Иисус. — Сейчас вживлю тебе послание, но в общем там довольно просто. Когда ты вселишься в девушку, пусть она напишет: «Наполеон пробыл в сожжённой Москве до 19 октября 1812 года». Пожалуйста, проследи за грамотностью, им свойственно лепить ошибки.

— И всё? — насторожился ангел.

— А что ещё нужно? — лучезарно улыбнулся Иисус. — (Как хорошо знал Аваддон, 33-летняя командировка в римскую провинцию Иудея наложила на Сына Божьего пусть лёгкий, но всё же чёткий отпечаток палестинских традиций). — Остальное доделает судьба, мон шер ами. Французы задержатся до холодов, а это уничтожит их армию. Я часто посещаю Россию, и хотя принципиально равнодушен к непогоде, в ноябре — феврале ношу треух и кацавейку — знаешь, так чисто вот по инерции. Мороз самую лучшую армию превратит в сосульки. Ну, благословляю…

Аваддон щёлкнул сложенными крыльями и склонил голову. Однако, едва он завернул за угол, Иисус неожиданно явился из воздуха снова — скромно и вежливо улыбаясь.

— Извини, забыл одну вещь сказать, — сообщил он. — Моего Отца всегда расстраивал конкретный случай с Каином и Авелем. Нет, это классический урок для всего человечества, но… Вдруг что-то у них пошло бы по-другому? Кардинально менять ничего не требуется. Однако держи дополнительный код. Надо сделать так, чтобы Каин стал земледельцем, а Авель — скотоводом. Отец уверен — профессия определяет будущее человека: да, он давно не видел Землю и отвык от людского поведения. Между нами — это он зря, земляне сильно изменились. Не удивлюсь, если здесь через сто лет и художник, пишущий акварели, станет страшнейшим диктатором столетия, — нимбом чувствую. Сделаешь? Приказывать не могу, это лишь моя личная просьба — штрих к основному заданию.

Ангела захлестнуло чувство верноподданности.

— Господи, да конечно… да как ты… да чтобы я… Клянусь Иерусалимом…

— А, ну вот и отлично, — улыбнулся Иисус. — Вечером, если вспомнишь, заходи. Мне такую славную амброзию привезли из испанских монастырей — великолепно укрепляет веру. Едва человек пригубит, сразу понимает, что Бог есть — это чудо из чудес, Аваддон.

…Ангел спокойно и без проблем миновал патрули французских драгун. Пачками стучали выстрелы, город горел, сажа крупными хлопьями падала с небес. В соседнем переулке слышалась ожесточённая ругань на двух языках — это гессенцы и итальянцы дрались за собольи шубы, обнаруженные в купеческом особняке. «Неплохая страна, — размышлял на ходу Аваддон. — Странная, конечно, но неплохая. И торговцы интересные. Только здесь я наблюдал такую экзотическую разновидность заработка — украсть бочку водки, продать за полцены, а деньги пропить». Без маски ангел чувствовал себя неуютно, зато бедный слепой с повязкой на глазах, в затасканном армяке и со стиснутой в пальцах суковатой палкой не вызывал подозрений у французов. Правда, уже на подходе к заветному дому (Аваддон то и дело сверял маршрут, указанный на папирусе староарамейскими буквами) к калеке привязались двое пруссаков,[42] коих заинтересовал именно видавший виды армяк. Крайне удивившись немецкой жадности, ангел беззвучно прикончил в подворотне обоих и, восхвалив благословение Господне, двинулся дальше.

И едва не столкнулся с Агаресом.

Демон как ни в чём не бывало выскользнул из особняка, оглянулся, — (ангел вжался в стену), — и зашагал к Кремлю. Демон, разумеется, пребывал не в своём облике (совершенно без фантазии: седой горбатый старик, в Аду совсем кончилось воображение), но ангел узнал бы его из тысячи. Появление Агареса не шокировало Аваддона, он знал: ответственность за книгу нёс персонально Самаэль. Когда брат удалился на изрядное расстояние, ангел без труда справился с банальным демоническим заклинанием, блокировавшим дверь. Он запросто прошёл бы сквозь стену с помощью специальной молитвы, но взлом доставил ему особое удовольствие. Чтица не обратила на посланца Рая никакого внимания. Она так яростно водила по бумаге гусиным пером, что келью испещряли фиолетовые брызги чернил.

Ангел благоговейно приложил обрывок ткани от туники Иисуса к её руке.

Комната особняка мгновенно погрузилась во тьму. Аваддон почувствовал небывалую лёгкость и в то же время резкую боль. Она не прекращалась — напротив, становилась сильнее и сильнее, пальцы кололо словно иглами. Оболочка чужого тела мешала, её хотелось сбросить, разорвать, чтобы глотнуть воздуха, и он с трудом подавил это желание. Сосредоточившись усилием воли, ангел разглядел в расплывающемся мареве бумажные листы. К его изумлению, чтица сопротивлялась, она не желала вторжения чужой души! Не без труда подавив волю девушки, гость стиснул гусиное перо. Итак, сначала — Наполеон.

Аваддон вывел строчку девичьими пальцами, тщательно имитируя размашистый почерк Насти, и мир изменился. Император французов вдруг понял: он никогда не хотел идти на север, чтобы сжечь Петербург, а всегда собирался сидеть в Москве и ждать посланца от царя Александра с предложением о мире. Дверь в особняк разлетелась мельчайшей серебряной пылью, но ангел этого не видел. Сжав зубы, он начертал на листе: «КАИН — ЗЕМЛЕДЕЛЕЦ, АВЕЛЬ — СКОТОВОД». Вместо точки получилась клякса. Пространство лопнуло, взорвавшись мириадой брызг. В последнее мгновение Аваддону показалось, что он слышит ужасно громкий вопль. Голос был удивительно знакомым…

В это же время два других ангела из Рая вселились в тела чтиц (в китайском городе Куньмин и африканском королевстве Дагомея). Рука одной девушки, дрожа, нарисовала иероглифы, вторая изобразила древние письмена. Планета выгнулась, как во время землетрясения, дома закачались. Земля вздыбилась, моря с шипением вышли из берегов. Киты выбросились умирать на песок, а собаки жалобно заскулили. Но среди представителей рода человеческого, как обычно, изменений никто не заметил…

С небес упала тяжёлая капля дождя. И где-то далеко-далеко, в самом начале времён, десятилетний Авель на вопрос Адама: «А кем ты будешь, когда вырастешь, сынок?» — уверенно ответил: «Папа, я стану выращивать овечек!» Всё дальнейшее промелькнуло так, что глазом моргнуть не успеешь: и Каин с грядками клубники, и Авель за стрижкой мериносов, и разговор перед рассветом с Лилит, и последующая инсценировка убийства с изгнанием Каина, и прозябание Авеля в джунглях без солнечного света. Вопреки планам Отца, выбор профессии ничего не изменил. Разве что у Авеля в один из дней ушло больше времени на уход за овцами. Он инсценировал своё убийство на час позже, и именно на эти 60 минут сдвинулась впоследствии вся его жизнь. Авель случайно разминулся с ангелом Хальмгаром на памятной пьянке в Риме. И поэтому никогда не узнал о существовании системы чтиц…

…Через месяц Аваддон отступал из Москвы вместе с обозом французской армии. Колёса скрипучей телеги, где ангел разместился посреди ящиков, утопали в расхлябанности октябрьской грязи. Армяк и суковатая папка растворились в другой реальности — ангел был одет как офицер-щёголь, в новенькую синюю форму. Дабы не особенно отличаться от окружающих, Аваддон обвешался золотыми цепочками разной толщины, а в руках несколько показушно держал драгоценный оклад от иконы. Ангел, естественно, не ощущал перемен в прошлом, — встреча с Иисусом стёрлась из памяти. Его отправили в Москву, дабы обеспечить защиту церквей Кремля, а также Новодевичьего монастыря «крылатым эскадроном» боевых ангелов. Сами церкви, впрочем, начальству в Раю не очень-то нравились, но на общем собрании единогласно постановили их спасать — «те, что построят потом, будут ещё хуже». Подрыв Кремля, спланированный Наполеоном, тоже удалось предотвратить (Аваддон влёгкую заменил сухой порох сырым), и ангел радовался удачному завершению земной командировки. С Агаресом, как и много раз до этого, они не столкнулись лицом к лицу, хотя Аваддон готов был поклясться: однажды он заметил тёмный силуэт демона в дыму московских пожарищ. Что понадобилось брату на этот раз? Сложно сказать. Ну ничего. Они ещё увидятся…

При этой мысли ангелу почему-то стало неуютно.

Свободной рукой он стегнул лошадь кнутом. Осталось с десяток вёрст — французы выберутся за пределы Москвы, и он исчезнет. Предстанет в Небесной Канцелярии, в покоях Ноя, и отчитается о выполнении приказа «авек плезир»…[43] Вокруг него, согнувшись под тяжестью награбленного, из Белокаменной отступала «Великая Армия» Наполеона. Посмотрев на солдат, одетых в лисьи шубы, еле переставляющих ноги (в голенища сапог были ссыпаны золотые монеты и от души напиханы медальоны) или тащивших по грязи сани с барахлом, Аваддон цинично хмыкнул. Над Москвой свистел пронизывающий осенний ветер. Лошадь перешла на галоп, — на крутом повороте колесо телеги, попав в яму, окатило грязью случайного прохожего. Ангел, шепча извинения, благословил того издалека.

…Авель с ненавистью вытер грязь с лица. Надо же, вот скотина французская. «В гробу я видел свою жизнь, — подумал он. — Блядь, ну вот почему так всё сложилось?!» Изрыгнув серию отборных проклятий, он проводил телегу злым взглядом. Только выбрался из чащи, чтобы собрать немного объедков, а к вечеру обратно в лес — прятаться, как всегда. Да, у него же завтра день рождения, который он привычно отметит в одиночестве. Зато мамочка заранее прислала поздравительную открытку. Интересно, какое у неё сейчас имя, из кого она ночами пьёт кровь? А впрочем, какая разница…

ЭПИЛОГ

(16 января 2014 года, гора Мегиддо)

…Агарес давно бросил пересчитывать горящие огни на склонах Мегиддо. Костры разводили как бесчисленные легионы древних демонов, поднявшихся на последнюю битву из глубин Ада, так и «воинства царей земных, собранные, чтобы сразиться с Сидящим на коне».[44] «Воинства» отличались разнообразием — американский спецназ, британские ракетные подразделения, племена масаи с луками и копьями. Особым лагерем встала российская попса — к ним никто не подходил ближе чем на километр: как элитная гвардия Антихриста, они обладали магической способностью взрывать любой мозг какофонией звуков. Дьявол откровенно сомневался, стоило ли брать попсу в Армию Зла, но пиар-директор сумел его убедить: это люди страшнейшей разрушительной силы. У самого основания Мегиддо, в окружении софитов прессы давал интервью Антихрист.

— А чем конкретно вы отличаетесь от Иисуса? — вопрошала журналистка CNN.

— Да практически всем, кроме внешности, — кокетничал Антихрист. — У меня разработана целая программа реформирования христианства, и, как видите, цари земные её поддержали — включая вашего лидера. Хотя с ним трудновато вести переговоры.

— Почему? — наивно интересовалась журналистка.

— Ну, я случайно достал на завтрак банан, и он так обиделся, — ухмыльнулся Антихрист. — Но вообще я благодарен царю Обаме. Он одним из первых поддержал меня войском. Как только я объяснил, что собираюсь установить в Раю демократическое правление, и по этому поводу прошу оказать мне помощь ракетами «Томагавк» с военной авиацией.

Антихрист упорно не нравился демону с самого начала.

«Рисуется, словно девочка, — злобно подумал Агарес. — Чувак обожает прессу не хуже Жириновского. Оно конечно, без телевидения конец света бы не состоялся, но это утомляет. Завтра мы можем пролюбить весь Армагеддон, а ему лишь бы интервью раздавать». Пребывая в сумрачном настроении, он поднимался по склону — туда, где находилась палатка Дьявола. Мысли демона занимала предстоящая битва: он понимал, что будет нелегко. Да, у Сатаны мощная армия, с авиацией и артиллерией, а в качестве секретного оружия — попса… Уж посмотрим, как легионы ангелов встретят на поле боя Сергея Зверева. Зато противник обладает цистернами святой воды, изрекает имя э… Хозяина Небес и припас килограммы серебряной пыли. Нет, демон верит в победу… Но совладать с ангелами не столь просто, как мечтают многие соннелоны.

Он часто размышлял на эту тему в последнее время.

Апокалипсис позади. На носу — Армагеддон. Затем — Страшный суд.

Лучше бы всего этого не было. Агарес не общался с братом со времён Революции в Верхнем Эдеме, низвергнувшей Люцифера в подземелья, превращённые в Ад. Их встреча в первые дни репетиции апокалипсиса стала… э… чрезмерно запоминающейся. Мало того, что братьев родила одна мать, — теперь у обоих формально общая женщина. Впрочем, какой в этом смысл? Светлана всё равно ничего не помнит,[45] а им с братом предстоит поединок.

Дьявол избрал для жилья особую палатку, украшенную рогатой головой.

Пиар-директор извёл изрядное количество быков, пока подобрал подходящий череп, но старания того стоили: зрелище оказалось весьма внушительным. К отделке шатра приложили руку ведущие французские и итальянские модельеры (правда, Дольче и Габбана пострадали при отборе быка). Мрачные псевдобоги почётного караула Сатаны, вежливо отвесив поклоны герцогу Ада, отдёрнули полог из плотного бархата.

Дьявол в чёрном камзоле сидел на троне из костей, положив руку на эфес золотой шпаги. «Какая лажа, — вздохнул Агарес, склоняясь перед Сатаной. — Современная мода и гламур даже олицетворение закоренелого древнего зла превратили в разновидность весёлого придурка».

Дьявол приветственно кивнул ему — как старому приятелю.

— У нас хорошие рейтинги? — небрежно осведомился князь тьмы у пиар-директора.

— Да просто зашкаливают! — захлебнулся тот от восторга. — После вчерашнего ток-шоу у Опры Уинфри, где вы обратили в камень пятнадцать католических священников-педофилов, вас готова поддержать ровно половина населения Земли. У Антихриста — 10 процентов поддержки, у Зверя — пятнадцать, а у Иисуса — всего-то двадцать пять. Можно констатировать: рекламная кампания Рая провалилась. У нас до Армагеддона остался целый месяц, и сколько роликов мы сможем представить для показа в прайм-тайм по телевидению!.. Да вот, пожалуйста, самое свежее творение креатива.

Он щёлкнул пультом, включая плазменный телевизор.

На экране появились нежно обнимающиеся Брэд Питт и Анджелина Джоли.

— Мы… мы хотим кое в чём признаться, — промямлил Питт.

— Да, — сказала Джоли.

— Мы… мы вели плохой образ жизни.

— Да, — согласилась Джоли.

— Мы занимались развратным сексом, лгали и чревоугодничали без меры. Иногда ради понтов, для пиара и общественного мнения мы ездили в Камбоджу и усыновляли негров.

— Да, — без колебаний подтвердила Джоли.

— И… и должен признать — НАМ ВСЁ ЭТО ОХРЕНИТЕЛЬНО ПОНРАВИЛОСЬ!

— Кроме негров, — поправила Джоли. — Но таково лицемерие современного общества. Если ты пьёшь и трахаешься, то обязан усыновлять негров. Мы-то ладно, Мадонне не повезло.

— Вот уж точно, — откликнулась Мадонна, возникшая в кадре со скорбным лицом.

— А посему, dear friends, — продолжил Брэд Питт, — мы вступаем в ряды воинства Дьявола. Только он защищает настоящие ценности голливудских звёзд и простого народа, стоит на страже прав на блядство, пожирания фуа-гра в соусе из омаров и лигалайза марихуаны. Заходи на наш сайт JoinDevn.org, бесплатно скачивай пентаграммы и регистрируйся как «защитник тьмы». Каждому сотому защитнику — бесплатная оргия… ха… угадай, с кем?

— Уж я гарантирую, — облизнула полные губы Джоли. — Ave Satanas, my baby.

Плазменный экран, полыхнув, погас.

— Гениально, — восхитился Дьявол. — Как удалось уговорить?

— Да стандартно, — признался пиар-директор. — За деньги, платили наличными.

— Так деньги уже не ходят, — растерялся Сатана.

— Да, но богема никак не осознает этот факт, — объяснил пиар-директор.

— Отлично! — потёр копыта Дьявол. — Тогда ты прав, мы поднимем рейтинг ещё больше. Кстати, договорись с настоятелями церквей: если повесят мою рекламу, мы проведём в храмах бесплатный ремонт и отольём новые колокола. Первой церкви — скидка.

— О, с этими проблем не будет, — небрежно черкнул в блокноте пиар-директор. — Я в жизни ещё не встречал ни одной религии, где вопрос денег способен победить вопрос веры.

Повелитель зла повернул голову к Агаресу:

— Извини, заболтался совсем. У тебя что-то срочное?

— Да нет, ничего, — сказал демон. — Извини, я просто так заглянул. Воодушевиться.

Не дожидаясь ответа, он вышел из дьявольского шатра и, дабы не мешать Антихристу упиваться вниманием прессы, спустился с другой стороны склона Мегиддо. Зайдя в загон к Зверю, он угостил каждую голову в бриллиантовой диадеме заранее припасённой морковкой. Зверь благодарственно взревел и пару раз выматерился: просто по привычке. В лагере сил зла животное считали «тотемом» — каждый, даже самый младший демон считал нужным вырезать у мутанта клок шерсти и носить затем в амулете на груди. В результате такого поклонения за последние два года Зверь почти облысел.

— А мяса нет, да развалится грёбаный Иерусалим? — вопросил Зверь.

Как и положено ему по статусу, он без конца богохульствовал.

— Завтра принесу, — поклялся Агарес. — У нас жертвоприношение в честь Сатаны.

— Зашибись, — жуя морковь, возрадовался Зверь. — Пусть все церкви горят синим пламенем!

Демон вернулся в свою палатку. Нехотя проверил оборудование, в первую очередь ленту шприцов с раствором серы в походной аптечке, перевёрнутое вверх ногами распятие и наградную табличку со списком семи смертных грехов. Ему было безумно скучно. Скорее бы уже Армагеддон, а? Каждый день сплошное де-жавю. Антихрист гламурно красуется перед телекамерами, Дьявол наращивает рейтинги, Зверь лысеет с матюгами.

На улице компания низших демонов, распивая портвейн, пела под гитару Manowar:

— Они уже трясутся,

В руках не держат меч.

С мечтою о короне

Им больше спать не лечь.[46]

«Даже грешить лень, — сокрушался Агарес. — Во жизнь настала, в ангела превращаюсь».

Полог палатки резко, без разрешения отдёрнули.

На пороге стояла девушка — стройная брюнетка лет эдак двадцати пяти, с волосами до плеч, лёгкой смуглости кожей и фигурой начинающей фотомодели. Эта самая фигура была затянута в кожаный костюм амазонки, позволяющий подчеркнуть малейшие детали тела — включая грудь четвёртого размера. Незнакомка обворожительно улыбнулась.

— Герцог Агарес?

— Да… в некотором роде, — пробормотал обалдевший демон. — А вы?

— А я не буду ходить вокруг да около, — девица вновь одарила Агареса ослепительной улыбкой. — Вот пришла провести с вами ночь. Воины Сатаны нуждаются в моральной поддержке, а я издавна являюсь вашей верной поклонницей. Чего ж зря время терять?

«Вероятно, я попал в порнофильм, — подумал Агарес. — Прямо-таки нереальная ситуация. Впрочем, в условиях конца света чего только не бывает. Да и на оргиях, скажем, приходилось спать с незнакомыми женщинами, даже толком не успев поздороваться».

— Незачем, — согласился демон. — Вам редким образом повезло — именно сегодня моя постель свободна. Для начала глотнём вина или сразу отправимся на ложе любви?

Девушка расстегнула «молнию», выскользнула из костюма амазонки, надетого, как выяснилось, на голое тело. Не стесняясь демона, подошла к зеркалу, упёрла руки в боки, и критически осмотрела себя. Агарес как можно незаметнее сглотнул слюну.

— Лучше выпить вина прямо на ложе, — решила обнажённая незнакомка. — Я вас жду.

Демон открыл походный бар и достал бутылку.

— Сколько вам наливать? — деликатно спросил он, пожирая глазами прелести девицы.

— Много, — с улыбкой ответила та. — Ведь нам понадобится много вина… хозяин.

Лукреция торжествовала — всё, о чём говорило божество ифритов, сбылось! Искусственный демон как существо, созданное благодаря химическим и животным компонентам (а не рождённое земной женщиной), возвращаясь из альтернативной реальности, сохраняет память о событиях. Но это не единственный бонус. Самое главное — суккуб способен возродиться в новом обличье. В любом, каком только пожелает. Этой новостью божество собиралось купить верность Лукреции, но сильно просчиталось. Именно тогда Лукреция поняла, что это шанс всей её жизни: превратиться в красавицу и затащить в кровать хозяина. «Надо же, сколь примитивны мужчины, — размышляла суккуб, млея под поцелуями демона. — Когда ты ради них в огонь да в воду, они и ухом не ведут. Зато едва заимеешь сиськи четвёртого размера, на соблазнение хватает пары минут. Не знаю, как с людьми, но сиськи — это явно главная вещь в сатанизме». Она отхлебнула вина из золотого бокала и уставилась на демона изумрудно-зелёными глазами: единственным, что сохранилось из прежнего обличья. Затем отшвырнула кубок в сторону, толкнула Агареса в грудь и опрокинула на спину.

Суккуб села верхом на демона — сжав бёдра и издав протяжный стон торжества.

— Как… тебя… зовут? — в паузах между движениями выдохнул Агарес.

По мнению демона, момент для перехода на «ты» был выбран самый подходящий.

— Лукреция, — честно ответила гостья.

Демон вдруг ощутил в душе некоторые сомнения.

— А мы… с тобой… точно… никогда… не… встречались?

Наклонившись, суккуб поцеловала его — со всей сладостью.

— К сожалению, — ехидно ухмыльнулась она. — Я на сто процентов уверена, что нет.

…У шатра Агареса остановился человек — мускулистый, но с миловидным, как у девушки, лицом. Полог палатки колыхался, изнутри доносились вздохи и стоны, говорящие о том, что хозяин жилища чуточку занят. Человек кашлянул, задумался, почесал в затылке.

— Вы к господину герцогу? — деликатно спросил дежурный демон-часовой. — Увы, придётся зайти позже. Боюсь, прямо сейчас он вряд ли сможет вас принять.

— Ничего, — расслабленно кивнул человек. — Поверьте, у меня есть время… Я подожду.

…Каин прислонился к валуну на склоне. Вытряхнул из пачки сигарету. И стал ждать.

notes

Примечания

1

Агарес цитирует «Фауста» — трагедию Иоганна Вольфганга Гёте. Первое издание вышло в 1808 г., и Сатана рекомендовал её на литературных чтениях в Аду. — Здесь и далее примеч. автора.

2

«Повелитель демонов» (франц.).

3

Один из высших демонов по иерархии должностей в Аду.

4

В оригинальной реальности — родной брат Наполеона Бонапарта.

5

Представитель низшего сословия бесов, провоцирующий ненависть между мужчиной и женщиной. Остальные демоны презирают его за лёгкость работы.

6

Мать Агареса и Аваддона (её раса неизвестна — но, скорее всего, она была получеловеком, полубогиней, то есть одним из придуманных Господом со скуки мифических существ) крутила бурный роман с озёрным ангелом. Однажды королева, прогуливаясь по лесу, потеряла сознание, и её телом овладел демон Самхайн, принявший вид ворона. Через девять месяцев у королевы родились мальчики-близнецы, ничуть не похожие друг на друга. Она полагала, они были зачаты от разных отцов: Аваддон от озёрного любовника, а Агарес — от Самхайна. Тем не менее оба близнеца официально считались детьми ангела, и на этом основании при достижении зрелого возраста их приняли на работу в Рай.

7

Овощ семейства капустных — хорошо знакомый нам хрен. Возможно, именно благодаря запальчивости Люцифера мы получили в лексикон это ругательство.

8

Куриные крылышки (англ.).

9

Поскольку чудесного выражения «на фиг» в библейские времена ещё не существовало, тогдашние существа посылали «на инжир». Благо инжир на арамейском — это и есть «фига», столь нежное выражение прекрасно прижилось в будущем.

10

18 октября 1812 года отряды Кутузова под деревней Тарутино нанесли поражение маршалу Мюрату, это стало первым успехом российских войск после Бородино.

11

Генерал Огюст Жан-Габриэль де Коленкур был убит во время Бородинского сражения, атаковав батарею Раевского. Наполеон назвал его смерть «славной и достойной зависти», приказав выбить имя генерала на Триумфальной арке.

12

Имеется в виду цитата из Евангелия от Марка; там повествуется, как Иисус Христос изгнал бесов из одержимого ими человека в городе Гадаре, повелев нечистым вселиться в стадо свиней. Перед изгнанием Иисус спросил человека: «Как твоё имя?» и услышал в ответ: «Имя мне легион, потому что нас много» (Мк.5:8). Животные, не выдержав такого потрясения, немедленно утопились в море.

13

Искусственный демон мужского пола (зачастую в образе козла, хотя также появлялся и под личиной ворона, кошки и аиста). В некоторых поверьях — бесплотное существо, использовал как «одежду» трупы повешенных. В темноте легко выдавал себя за красавца мужчину, искал любовных связей с женщинами.

14

Скорее всего, Аваддон встретил демона чревоугодия и пьянства, — именно они подчинялись более крупному чёрту Маммоне, заведовавшему «благами земными».

15

Боги зла Финикии, Древнего Египта и государства инков.

16

Книга пророка Иезекииля — Иез. 28:11–19.

17

Иоганн Вейер в своем трактате «Псевдомонархия Демониум», изданном в 1558 году, назвал псевдобогов высшей кастой демонов: им требовалось приносить человеческие жертвы, и они считались личной гвардией Люцифера.

18

Битва сил добра и зла, обещанная Библией после конца света.

19

Как указывает Библия, Бог дал Адаму и Еве при высылке из Рая «кожаные одежды». Священники высказываются на эту тему по-разному. Одни говорят, это были накидки из шкур животных, а другие — что, собственно, одеждой являлась кожа первых людей, которые, будучи в Эдеме, просто состояли из мяса и крови.

20

Адам, согласно Библии, прожил 960 лет. Ева умерла молодой — в 234 года.

21

«И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят. И изгнал Адама.» — Бытие 3: 22–24.

22

«И поставил на Востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы хранить путь к древу жизни» — Бытие 3: 22–24. Богословы католичества и православия до сих пор не могут прийти к общему мнению, кто же теперь охраняет спрятанный вход в Рай. Одни считают — Михаил, другие — Уриил.

23

Самый высший класс демонов.

24

В апокрифах говорится, что «рефаимы имели рост в 18 локтей». Согласно версиям того времени, рефаимом (то есть мертвецом) был и знаменитый великан Голиаф, убитый в сражении будущим царём Израиля Давидом. Также в Библии упоминаются «потомки рефаимов», покойники совершенно обычного роста.

25

Если верить некоторым древнееврейским легендам, Бог устроил потоп не для того, чтобы наказать людей. Он собирался избавиться от «рефаимов», детей земных женщин и падших ангелов, появившихся на свет мертвыми.

26

Действительно, многие богословы делают из вышесказанного в Библии вывод, что раньше у змей были ноги. Проверить этот факт не представляется возможным.

27

Древнееврейские мифы, не включенные ни в Библию, ни в Талмуд, свидетельствуют: ангелы догнали беглянку у Красного моря. Если учитывать, что сам Нижний Эдем находился на севере современного Ирака, это большое расстояние.

28

По «Гоетии», Белиал — весьма крутой демон, превосходивший могуществом даже Люцифера (ему подчиняются 88 легионов по 6666 адских созданий в каждом). В сферу его умений входит не только ясновидение (дважды в неделю, в пятницу и понедельник), но также и активное подбивание людей на «грех прелюбодеяния». Кстати, в буквальном переводе с древнееврейского его имя звучит как «Бляиал».

29

Один из высших демонов гримуара «Малый ключ Соломона». Управляет 30 легионами духов, обычно появляется в образе ворона, умеет разрушать города.

30

Агарес имеет в виду фрагмент, изъятый из Библии в IV веке, где подробно рассказывалось, как ангелы вступали в связи с земными женщинами. От этих браков родились исполины, захватившие Землю и сделавшие людей рабами.

31

Мой генерал (фр.).

32

Ангелы «власти» (во второй лик, согласно апокрифу «О небесной иерархии» Дионисия Арегопагита, входили также «господства» и «силы») были предназначены для укрощения «зла и сил диавольских» и отличались особой суровостью.

33

По крайней мере, именно об этом говорит «Алфавит Бен-Сиры» — анонимный текст VIII века, где впервые приводятся легенды о Лилит на арамейском и иврите.

34

Очевидно, Дьявол хотел назвать Захарию «сукой», но таких слов ещё не было.

35

В Средние века в еврейских семьях, чтобы уберечь младенца от Лилит, над колыбелью вешали игрушки с именами трёх ангелов, свершивших суд на берегу Красного моря. Считалось, что эти имена работают как амулет-оберег.

36

Такие пиры были популярны при императоре Вителлии (69 г. н. э.) — участники обеда очищали желудки и вновь возвращались к поглощению деликатесов.

37

Деятельность суккубов, согласно демонологии, включает в себя также и сбор слюны мужчин, для чего они перевоплощаются в прекрасных девушек и целуют бедных жертв. Но чаще суккубы предпочитают действовать во сне.

38

Организованные группировки китайской мафии.

39

Собственно, Мегиддо — не гора, а холм (на нынешней территории Израиля), образовавшийся из 26 (!) уровней древних поселений, первое из которых датировано 4000 г. до нашей эры. По-гречески «Армагеддон» — это как раз «гора Мегиддо», где, согласно «Откровению» Иоанна Богослова, состоится главная битва добра и зла.

40

Предположительно, событие, о котором идёт речь, произошло на территории современной Сирии, в районе нынешней христианской деревни Маалюля.

41

Согласно Библии, Каин после изгнания поселился в некоей «земле Нод», что к востоку от Эдема, и женился. Древнееврейская «Книга юбилеев» указывает, что он взял в жёны свою сестру Аван, у них родился сын Енох, которого Господь потом так возлюбил, что взял на небо живым. Определённо, потомство Каина живёт на Земле до сих пор. По версии же мусульман, ссора Каина и Авеля произошла из-за женщин (трёх дочерей Адама и Евы): Каину полюбилась невеста Авеля, он убил брата и женился на ней.

42

Помимо французов, в «Великой Армии» Наполеона служило много солдат из немецких государств, присутствовали поляки, испанцы, хорваты и австрийцы.

43

С удовольствием (фр.).

44

Так в «Откровении» апостола Иоанна обозначен Иисус Христос.

45

Имеются в виду события в первой части «Апокалипсис Welcome».

46

Песня Warriors of the World United — «Воины мира объединились».

Table of Contents

Zотов АРМАГЕДДОН ЛАЙТ

ЧАСТЬ I КНИГА САМАЭЛЯ

ПРОЛОГ

Глава 1 Спаситель (Москва, 6 сентября 1812 года)

Глава 2 Затмение (Москва, 12 сентября 1812 года)

Апокриф первый «ВСТРЕЧА В НОЧИ»

Глава 3 Станция «Люциферская» (Москва, 12 сентября 1812 г.)

Глава 4 Трансформация (Улица Византийская, Москва, 12 сентября 1812 г.)

Апокриф второй «КОНКУРЕНЦИЯ»

Глава 5 Одержимость (Москва, улица Елейной Благости, корчма «Денница»)

Глава 6 Призраки (К северу от Кремля, под штаб-квартирой Наполеона)

Апокриф третий «ЗАГОВОР»

Глава 7 Создатель (Москва, Лазаревское кладбище, полночь)

Глава 8 Реклама (Резиденция императора французов, полдень)

Глава 9 Божество (Через 2 часа, отель «Ампир», неподалеку от Сухаревки)

Апокриф четвертый «КЕНГУРУ»

Глава 10 Суккуб (Москва, улица Райских Кущ, тайная квартира)

ЧАСТЬ II САТАНГРАД

Глава 1 Армия Тьмы (Через 3 дня, Дворец Кошмаров, город Сатанград)

Апокриф пятый «ДРЕВО ПОЗНАНИЯ»

Глава 2 Карта грешника (Сатанград, центральный Проспект Инферно)

Глава 3 Грёбаное добро (Сатанград, район «Тёмное Царство»)

Апокриф шестой «ГРЕХОПАДЕНИЕ»

Глава 4 Трудности оргии (Сатанград, Дворец Кошмаров, Зал Разврата)

Глава 5 Повелитель мёртвых (Заповедник им. Азраила, окраина Сатанграда)

Глава 6 Рефаимы (Улица Всеобщей Ненависти, элитный комплекс «666»)

Апокриф седьмой «НАКАЗАНИЕ»

Глава 7 Предатель Сатаны (Тюрьма Дворца Кошмаров, мрачный подвал)

Глава 8 Академия Зла (Улица Порнографических Безумств, здание 4/22)

Глава 9 Элемент сюрприза (Чаща Ужасного Чёрного Когтистого Леса)

Апокриф восьмой «РЕВОЛЮЦИЯ»

Глава 10 Ифрит и чтица (Ужасный Чёрный Когтистый Лес у Сатанграда)

ЧАСТЬ III КРОВЬ БОГОВ

Глава 1 Город Солнца (Через месяц, у перекрёстка Династии Хань)

Апокриф девятый «АЗЫ САТАНИЗМА»

Глава 2 Регистрация животных (Проспект Девяти Драконов, д. 99)

Глава 3 Магия крови (Квартира ангела и демона в Городе Солнца)

Апокриф десятый «УТОЛЕНИЕ ЖАЖДЫ» (20 лет спустя)

Глава 4 Спящие боги (Проспект Девяти Драконов, д. 99)

Глава 5 Танец стриптизёрш (Главная пирамида Хранителя Солнца)

Апокриф одиннадцатый «СТОРОЖ»

Глава 6 «Убей & Здравствуй» (Перекрёсток Небесного Спокойствия)

Глава 7 Божество (Проспект Девяти Драконов, дом. 99)

Апокриф двенадцатый «ИСЧЕЗНОВЕНИЕ»

Глава 8 Поцелуй смерти (Стеклянная квартира на проспекте Девяти Драконов)

Глава 9 Армагеддон Лайт (Та же стеклянная комната в Городе Солнца)

Глава последняя Скотовод и земледелец (Москва, 6 сентября — 19 октября 1812 года)

ЭПИЛОГ (16 января 2014 года, гора Мегиддо)

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46