Annotation

Марина не верила в иные миры. Пока не нашла жемчужину и не оказалась запасной избранницей пожирателя душ. Третьей лишней, участь которой — ждать решения суженого. Но кто сказал, что привыкшая рассчитывать только на себя девушка согласится с этим? Нет магии? Не проблема! Справимся своими силами. Неожиданный союзник — монстр, которого все боятся? У каждого свои недостатки. Главное, не влюбиться. Впрочем, уже не главное.

Валентина Савенко

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ЭПИЛОГ

notes

1

2

3

4

5

Валентина Савенко
ЧУЖОЕ СЧАСТЬЕ. МОЙ ЧУЖОЙ МОНСТР

ГЛАВА 1

Марина

Что может быть лучше моря? Только море ночью!

С удовольствием вдохнув соленый морской воздух, я счастливо улыбнулась. На пляже ни души! К полуночи отдыхающие успели насладиться красотами и разбрестись по базам. Аккуратно сложив вещи, я с разбегу влетела в теплую воду. Отплыв от берега, легла на спину, полюбовалась огромной луной. Перевернувшись на живот, нырнула.

Темная вода искажала предметы, превращая каменистое дно в неизведанную землю. Куртины водорослей напоминали густые леса. Сонные рыбы, тенями скользящие между ними, были похожи на сказочных чудовищ. Вот одно из них, взмахнув крыльями, стремительно от меня сбежало.

Проводила взглядом ската и удивленно остановилась у ровной вулканической площадки. На гладкой поверхности камня мерцал крохотный белый огонек. Кажется, стеклышко, обкатанное водой. Вот Коля обрадуется!

Я улыбнулась, вспомнив шкодливого брата коллеги по дельфинарию. Мальчишка собрал целую коллекцию осколков. Он так солнечно улыбался, когда находил новое стеклышко. И его родители улыбались. Я тоже хочу такую семью: дружную, понимающую…

Не задумываясь, протянула руку. Едва пальцы коснулись стеклышка, как вода вокруг помутнела, словно я попала в чернильное пятно каракатицы. Разогнав темную дымку, усиленно заморгала, не понимая, как такое вообще возможно.

Вода была по-прежнему темная. Вместо гладкого камня под моими руками — неровный край широкого разлома, дна которого я при всем желании не могла рассмотреть. Внизу шевелилось что-то живое. Огромное и страшное! Над неопознанным мною гигантом вспыхивали яркие огоньки, будто кто-то зажигал и гасил фонарики. Мелькали размытые силуэты, непонятные тени. Одна из таких вспышек высветила человека, по крайней мере, так мне показалось вначале. Потом до шокированного мозга дошло: существо внизу не могло быть человеком! К туловищу взрослого темноволосого мужчины крепились самые настоящие щупальца!

Не успела я испугаться или придумать объяснение происходящему, как человек-спрут, уже не подсвеченный «фонарем», отвлекся от еще одной шевелящейся туши, поменьше той, которая находилась на самом дне, и посмотрел на меня. В ту же секунду рядом со мной из воды соткался дельфин, сияющий в темноте ровным белым светом. И я снова очутилась в чернильном облаке.

Наверное, стеклышко было привязано к какой-то гадости — в море чего только не выбрасывают. Дернула за веревочку и получила краской в лицо. Галлюцинации — плохо. Главное — выплыть. Потом экологов вызвать. И в больницу! Взмахнула руками, поднимаясь из пятна.

Выплыла…

Внизу раскинулся неожиданно подсвеченный риф с замысловатыми «городами» кораллов и пестрыми стайками рыбок, в данный момент испуганно уплывающими прочь.

Полюбоваться видами, да что там, я даже удивиться невероятной детализации очередного видения не успела. Сверху посыпались обломки досок, а по воде прошла вибрирующая волна утробного рыка, от которого захотелось очнуться, словно от странного кошмара. Ведь это мог быть только он. Поплавала, пришла домой, легла в постель и вырубилась. Коллеги как раз обсуждали новый ужастик про глубоководных монстров. И вот результат. Я часто видела море во снах. Потому что оно было моей страстью, отдушиной, спасением. Ужасов, связанных с ним, у меня не было. До сегодняшнего дня.

Хозяин жуткого голоса не заставил себя ждать. Меня накрыла огромная тень, гигантский кальмар протянул ко мне щупальца. На них среди присосок топорщились острые когти. Стиснув зубы, чтобы не заорать, я бросилась наутек. Плаваю быстро. Однако головоногое, несмотря на размер, отличалось просто феноменальной подвижностью. Мою щиколотку обвило щупальце, когти впились в кожу.

Больно!

Вопреки ожиданиям я не проснулась. Зато пришло понимание, что это не сон, не галлюцинация, а вполне жуткая реальность. И сейчас я стану обедом! Вырываясь из хватки, я замотала головой. Нельзя кричать — утону!

Кальмар тем временем решил мною подкрепиться. Увидев клюв, распахнувшийся острыми лепестками, я заорала. Вода заполнила легкие, в голове зашумело. Одно радовало: утону я быстрее, чем меня съедят!

Неожиданно в голове прозвучал незнакомый мужской голос. Он что-то приказал, властно и раздраженно. Судя по интонации, его обладатель был жутко зол. А потом на меня снова упала тень. Я дернулась в сторону, не оставляя попыток отцепить от ноги мерзкое щупальце, вполне разумно предположив, что второе чудовище, помельче, решило присоединиться к трапезе.

Темноволосый мужчина с щупальцами вместо ног снова что-то недовольно сказал. Мысленно. Кажется, меня успокаивали и старались заставить замереть на месте. Наружность спасителя спокойствию не способствовала, совсем. По темной, почти черной коже «спрута» пробегали мерцающие голубые огоньки, напоминающие свечение глубоководных рыб. Они дезориентировали, не давая сосредоточиться на его внешности.

Попытка отвлечься, скосив глаза на какие-то размытые тени за спиной мужчины, провалилась. Огоньки притягивали взгляд.

Хозяин огоньков, поняв, что я рефлекторно дрыгаю ногой и не собираюсь его слушать, вытянул в моем направлении когтистую руку, весьма красноречиво сжатую в кулак. «Спрут» был очень крупным… экземпляром мужского пола, так что на пару секунд я опасливо замерла.

Легко ему приказывать! Это не у него шумит в ушах от недостатка кислорода, не его легкие сейчас горят огнем от соленой воды!

Взгляд ярко-синих, как море, глаз «спрута» остановился на моей груди. И этот рыб недоделанный раздраженно что-то процедил.

Да ладно, у меня красивая грудь!

Ответить не успела, «спрут», вложив в мою ладонь круглый голыш, заставил сжать пальцы. Закашлялась, потом, с изумлением прислушиваясь к своим ощущениям, поняла: я дышу! В воде! Без акваланга! Воспользовавшись моим ступором, незнакомец подплыл к голове кальмара. Остановившись в метре от огромного глаза, замер. Кальмар забеспокоился, по шкуре пошли разноцветные волны и пятна. Он медленно освободил меня из болезненных объятий. Подтянул щупальца к массивной голове.

Ого!

Я с восторгом следила, как моллюск отплывает. Что это было? Ультразвук? А где специальный свисток?

Но узнать это мне было не суждено — спаситель, на секунду выйдя из транса, снова мысленно что-то прорычал, показывая рукой вверх.

Вздрогнув от неожиданности, я поплыла в указанном направлении и… влетев в тонкую золотистую сеть, запуталась. Стеклышко я потеряла, когда отдирала щупальце кальмара от ноги. Потом надо будет поискать. Риф тут приметный. Освободиться с помощью одной руки не получалось, а выпустить дыхательный камень из пальцев я побоялась.

Неожиданно талию стиснули чьи-то руки.

Не стоит обнимать незнакомых девушек, которых недавно чуть не съели. Это хвостатый блондин усвоил четко. Охнув, русал потер ладонью бок, куда угодил мой локоть.

После человека-спрута сказочный мужчина с рыбьим хвостом меня почти не удивил.

Пока он кривился от боли, я заметила в переливающейся золотом сети прореху. Выпустила из пальцев голыш, сбросила с себя путы и юркнула в дыру. Несколько судорожных гребков — и выскочила на поверхность. Перед глазами потемнело, я зашлась в кашле и снова ухнула вниз. Сил хватило на один взмах руками.

Не дал утонуть побитый русал. Схватил под мышки, вытащил на какую-то деревянную платформу, приложил к груди ладонь, прохладную и вполне человеческую.

Возмущаться могла только мысленно: «Я не давала повода ласты к себе тянуть! За спасение благодарю. Но это не значит, что можно клешни распускать!»

Как ни странно, меня услышали и рассмеялись, будто я сказала откровенную глупость. Но ничего не поняли и лапы не убрали. Пальцы хвостатого неторопливо поднялись от груди к шее, легко коснулись моих туб.

Жжение в легких исчезло, я глубоко вдохнула. Никаких последствий моего утопления! Я дышу! Почти никаких. Безумная усталость и мельтешащие перед глазами темные пятна никуда не делись.

— Спасибо! — чувствуя себя новорожденным котенком, прошептала я.

Русал осторожно взял меня на руки, прижал к прохладной и, надо заметить, голой груди, начал настойчиво повторять одно и то же. Не рыба, а попугай. А рыба ли он?..

— Ар. — Русал ткнул себе пальцем в грудь и, глядя на меня, как на идиотку, вопросительно приподнял брови, показывая на меня.

— Марина, — уплывая в мягкую темноту обморока, пробормотала я.

— Мейрина! — повторил рыб и непонятно чему обрадовался.

— Ар! — недовольно гаркнул незнакомый баритон. Скосившись, я заметила торчащую над водой черноволосую голову, весьма злую и переливающуюся огоньками. Опять «спрут» недоволен! — Ар?! — окончательно разозлился человек-спрут.

«Он вообще когда-нибудь говорит нормально?» — вяло подумала я и потеряла сознание.

Иллир

Пробудившийся быстро исчезал в разломе каменистого дна. Густая черная вода почти мгновенно поглотила гигантского кальмара.

Второй гость из глубины, пойманный по дороге обратно, не захотел возвращаться домой. Усеянный шипами морской змей размером с корабль попытался избавиться от контроля. В разуме змея царил хаос. Пришлось притупить страх, сделать целью разлом, внушить, что именно там его место в этом мире. Последнее всегда давалось мне плохо, но другого способа защитить города от пробудившихся не имелось.

Змей сдался. Гибкое тело пронырнуло под едва заметной границей и растворилось в черной густой воде.

Все. Теперь можно всплыть на поверхность, вдохнуть свежего воздуха, погреться в лучах Омаа.[1]

У края разлома меня ждали товарищи. Что они чувствовали, увидев меня? Радость? Презрение? Страх? Я не знал, чувства разумных были закрыты для меня.

Я был готов к дальнейшим приказам. Пробудившиеся вернулись в Туманные Воды, новых возмущений нет. Потери среди людей невелики. Не заметь командир акул, спешащих на устроенный кальмаром пир, было бы много хуже.

Магические сети могли спасти всех. Но люди, пугаясь, часто забывали элементарные правила: не пытаться выпутаться, не дергаться. Рвали сети, старались уплыть, порою ныряли на дно, считая, что там они будут в безопасности. Иногда забывали о камне Ветра, как та смуглянка.

Перепуганные… нет, скорее, удивленные карие глаза, упрямый подбородок, глупая решимость на скуластом лице. Девушка не только вывалилась из сети, она ударила Ара, уронила камень и чуть не умерла.

Я кивнул в ответ на знак командира — «свободны», принял человеческий облик и, почти не пользуясь руками, на одной силе ног поплыл к поверхности. Все же две конечности намного удобнее восьми!

Набрав полную грудь воздуха, прищурился на Омаа и лег на спину. Жаркие лучи дарили тепло, временно притупляя голод. Если бы они могли полностью его заглушить, я бы поселился на поверхности и, не прекращая, впитывал тепло.

Ветер обдувал лицо, высушивая соленую воду, в небе носились птицы, вдалеке выпрыгивали из воды дельфины, приглашая поиграть. Я чувствовал, что они зовут. Но не слышал. Раньше задумывался о том, как это слышать ушами, а не ощущать телом, кожей, не улавливать колебания боковой линией или не читать по губам. Ждал с надеждой у родового коралла. Теперь это не имело значения.

— Некоторые островитянки очень даже ничего! Парочку я был бы рад увидеть в своем гареме! — Ар, приподнявшись над водой, снял с волос многочисленные зажимы, расчесал пятерней серебристую гриву. Поправил широкий пояс, заменяющий хвостатым набедренные повязки.

Почему я терплю Ара? Мне сейчас было слишком тепло, чтобы думать об этом. Энериец назойливо навязывал свое общество, хотя в этом не было никакой необходимости. Хвостатый обладал поразительной способностью оказываться рядом, когда мои инстинкты дремали, и ему ничего не грозило.

Ар мечтательно улыбнулся, будто на самом деле задумался о гареме, которого у него, в отличие от других представителей его расы, пока не было. Ара вполне устраивали отношения другого рода — скоротечные интрижки, как правило, на день, иногда на рицу.[2]

— Феруза о тебе спрашивала, — сменил тему энериец, — снова. И не один раз. — Сделав многозначительную паузу, добавил с глумливым смешком: — Сколько ты ее мурыжить собираешься? Воздержание, знаешь ли, энерийцам вредно для здоровья!

— А мне какое дело до ее воздержания? — раздраженно шевельнул бровью.

— Даже та-ак!.. — не веря, протянул Ар. — Я передам Ферузе!

Я равнодушно пожал плечами.

Ар расплылся в довольной пакостливой ухмылке, взмахнул хвостом и уплыл.

К Ферузе отправился предлагать свои услуги. Инстинкты молчали — энерийка больше не была моей женщиной. Вспомнив пряный аромат Ферузы, я поморщился. Странно, раньше не замечал, что меня раздражает сладкий шлейф, оставляемый ею в воде. Воскресив в памяти образ любвеобильной красотки, ничего не ощутил. Больше не хотелось наброситься на Ферузу, прижать ее к песчаному дну или разорвать посмевшего прикоснуться к ней мужчину на части. Я чувствовал голод, не физический, иного рода, и более ничего.

Мысленно вернулся к неразумной островитянке, о которой не переставал думать ни на кват[3] с момента, как Ар передал потерявшую сознание ношу людям. Она не услышала меня. Боги не дали ей способности говорить мысленно. А я был слишком занят контролем над кальмаром, чтобы понять и перейти на обычную речь, которой прекрасно владел.

В первый кват подумал, что у меня видение. Островитянка, попавшая в щупальца кальмара, напоминала девушку, которую вчера видел у разлома. Но это был обман. Искажение, вызванное магией Туманных Вод.

В этом я уверен. Потому что, во-первых, узнать островитянку по размытому женскому силуэту на краю разлома невозможно. Во-вторых, ни один человек даже на десять лот[4] к этому месту не приблизится. В-третьих, рядом с той девушкой у разлома был хранитель рода. А я точно знал, где и с кем он находится. Дух сейчас занят совсем другим делом. Плавники бы оборвать одному иераклионцу за то, что не следит за своей половинкой как следует! Но даже если это был дельфин, откуда взялась девушка? Только если… Нет, это невозможно.

В одном Ар прав — островитянка миленькая. Довольно высокая, гибкая, судя по тому, как держалась в воде, плавать любит. Омаа разморило, не иначе, с чего мои мысли занимает незнакомая человеческая девушка.

Марина

Пришла в себя от тихих всхлипов. С трудом разлепив веки, я увидела, что лежу на узкой деревянной кровати в незнакомой комнате. К моему удивлению, стены были сделаны из коричневой лозы, а на круглых окнах вместо тюля висела тонкая паутинка из высушенных нитчатых водорослей.

На соседней кровати спиной ко мне сидели две темноволосые женщины в длинных белых туниках с широкими рукавами три четверти. На мне была такая же. Незнакомки тихо нашептывали что-то девочке лет шести. Ребенок громко шмыгал носом, уткнувшись лицом в подушку.

Язык был мне не знаком. Впрочем, прислушавшись, я отметила, что некоторые слова напоминали русские очень отдаленно. Где я? Точно не на побережье родного Черного моря. У нас, насколько знаю, пока нет таких колоритных поселков с домами из ротанга, словно на каких-нибудь тропических островах. Или все же дома? Попала к туристам?

Женщины тем временем, уговорив девочку выпить отвар и убедившись, что она уснула, перебрались в плетеные кресла у небольшого столика в углу. Разлив по стаканам зеленый напиток, незнакомки вполголоса переговаривались, поглядывая то на ребенка, то на меня.

Притворившись спящей, я жадно прислушивалась к их разговору. Мысленно сопоставляла факты. Срочно нужно хоть какое-то объяснение происходящему!

Если я дома… Допустим, меня вытащили проплывающие мимо туристы и приволокли в эту этнодеревню. Почему я в домике, а не в больнице? И где полиция? «Скорая»? Спасатели? Еще не приехали?

Незаметно покосилась на закрытое ажурными водорослями окно. По моим прикидкам, солнце уже в зените. Почти двенадцать часов прошло с моего ночного купания. «Скорая» заблудилась? Спасатели, видимо, тоже.

А если предположить, что «стеклышко» каким-то образом перенесло меня… Куда?

Самым разумным объяснением из тех, что пришли в голову, оказалось последствие кислородного голодания мозга. Только вот зудящие следы когтей настойчиво убеждали в обратном.

Я непонятным образом попала в другой мир?

Дикая идея!

Пока терялась в догадках, женщины начали что-то живо обсуждать. Судя по интонациям и ехидным смешкам, кому-то со знанием дела перемывали косточки. Их диалог прервал уже виденный мною русал. Бесхвостый. Двуногий, если точнее. Как его там? Ар!

Приветливо улыбнувшись притихшим болтушкам, он тряхнул серебристой гривой и направился прямиком ко мне. Волосы длинные, прямые, шелковистые, послушные. Не то что у меня. Захотелось привычно потянуться к своим кудрям.

Одет Ар был в свободные хлопковые штаны белого цвета, сандалии. Бедра закрывал пояс. Сантиметров сорок шириной. Или юбка? Нет, все же пояс, украшенный камнями и сложным узором. Тяжелый, наверное? И неудобный. Зачем он нацепил на себя это сооружение, я так и не поняла.

В остальном внешность у русала была вполне человеческой. Спортивный, подтянутый. Красивое, по мне, слишком смазливое лицо.

Правда, были и отличия. Слегка сглаженный подбородок. Совершенно безволосая кожа имела легкий зеленоватый оттенок. Мочек на ушах не было, а сами они плотно прилегали к голове. Прямо за ними, в волосах, находились несколько тонких жаберных щелей, прикрытых кожей. На животе была небольшая полоска серебристой чешуи, она тянулась от пупка вниз и исчезала за поясом.

Присев на край кровати, объект моего пристального внимания осторожно взял меня за руку. Что-то резко сказал женщинам, и те поспешно вышли. А я решила, что лучше проснуться. В прошлую нашу встречу рыб блондинистый попутно с лечением успел облапить все выдающиеся части моего тела.

Русал отпустил мою конечность. Судя по довольной улыбке, моему здоровью, по крайней мере физическому, ничего не угрожает. Про душевное речь не идет, когда находишься рядом с представителем сказочного народа.

Из сказанной Аром фразы, обращенной ко мне, поняла только «Мейрина». Отрицательно покачала головой. Универсальный жест поняли и озадаченно нахмурились. Осмыслив, что ничего от меня не добьется, русал позвал женщин. Несколько минут оживленно с ними беседовал. В речи соседок повторялось несколько слов. И жесты были весьма красноречивыми.

Кажется, меня причислили к пассажирам затонувшего корабля. Непонятно, зачем это им? Интуиция подсказывала, что лучше сразу начать готовиться к худшему. В моем случае попытаться как можно скорее освоить азы местного языка и убраться подальше от слишком дружелюбных дамочек.

Ара ответы женщин устроили. Он что-то ласково мне сказал и ушел. А соседки решили наладить контакт. Спрашивали о чем-то, объясняли на пальцах. После двадцатиминутной пантомимы поняла: меня приняли за одну из девушек с корабля, немую, ехавшую нелегально вместе с дамочками. Решили, я обрела дар речи, но забыла себя от испуга. А что? Чудовища у них тут такие, разом от всего вылечишься и имя свое забудешь. Женщины радовались нападению монстра, потому что теперь могут получить настоящие документы и не объяснять, как они попали на корабль.

Вот так я оказалась среди нелегальных мигрантов. Мне буквально на пальцах объяснили, что документы уже оформили, и попросили молчать. Согласилась. Куда мне деваться? Правда, я предпочла бы сама оформлять свои документы.

В доброго дядю, который сразу бросится помогать и подробно объяснит, как и почему я тут очутилась, не верила. Афишировать иномирное происхождение не собиралась. По крайней мере, до тех пор, пока не буду точно уверена, что меня за это не утопят, не скормят кальмару или не отправят в зоопарк!

Неплохо бы выяснить, сколько я могу пользоваться гостеприимством местных? Судя по разговорам женщин, крышу и пропитание нам предоставили на время. Неожиданно оказаться на улице в незнакомом месте, без знания языка и законов — хуже не придумаешь.

Значит, нужно срочно учить язык. Хотя бы на уровне предметов и общих понятий. Словарный запас в десять слов, которым я обзавелась недавно благодаря соседкам, это слишком мало. Срочно расширять!

Зато в этом мире есть один несомненный плюс: развитая медицина! От ран на ногах остались тоненькие царапины. Они жутко зудели и быстро затягивались. Никаких шрамов! Моя кожа снова становилась гладкой и смуглой.

Пока определяла приоритеты, соседки вышли наружу и, вытащив туда кресла, устроились у открытой двери. Я собралась присоединиться к ним.

На спинке кровати обнаружила небольшой полотняный мешок. Внутри лежала, по всей видимости, гуманитарная помощь жертвам кораблекрушения. Нижнее белье, напоминающее мой купальник, расческа, зеркальце, одеяло. И небольшая палатка из парусины.

Крохотная глиняная миска, нож и ложка, образующие на столе скудный натюрморт художника-минималиста, завершали картину. На них щедрость местных закончилась.

Намек понят! Покинуть комнату нужно в ближайшее время.

Ага, а вот и материальная помощь!

Я вытащила из маленького кошелька, сделанного из ткани, расшитой ракушками, два перламутровых кругляша. На местных монетах был изображен дельфин и восходящее солнце.

Осталось выяснить, много это или мало. Чутье подсказывало — мало.

Жаль, не надела никаких украшений, было бы что продать. Слишком хорошо знала, как море любит их снимать. Теперь расплачиваюсь за свою осторожность.

Не все так плохо. У меня есть немного денег на еду. Палатка — какая-никакая крыша над головой. Осталось расширить словарный запас, чтобы хоть примерно понимать, о чем речь. А потом можно подумать о законах и работе.

Кто-то бы сказал, что проще остаться с соседками, но меня настораживали переглядывания и то, как охотно они мне все объясняли. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что-то тут нечисто. Нужно найти того, кто поможет забрать липовые документы, в идеале исправить в них имя.

Затянув шнуровку на груди, я, стиснув зубы, расчесала волосы. Моя гордость — длинная густая грива шоколадного цвета — имела одну отвратительную особенность — виться, а потом путаться, сбиваясь в колтуны. Поэтому я предпочитала носить тугой пучок.

Покрутив в пальцах выжившие после моего переноса в новый мир шпильки, две штуки, удрученно вздохнула. Буду лохматой ходить! Косы и хвосты терпеть не могла.

Мне безумно захотелось оказаться в родном дельфинарии. Погладить Афродиту и Зевса, услышать их песни, поиграть, забыть обо всем. Или хотя бы посидеть на берегу моря, а лучше поплавать, понырять.

Дельфины остались в другом мире, но море было совсем рядом! Теплый бриз шевелил занавески на круглых окнах, принося горьковатый аромат соли, шум волн и крики птиц.

Успокоюсь и заодно посмотрю, куда попала. Что это? Город? Деревня? Хутор? Интуиция подсказывала, соседки никуда не денутся. А то, что я знаю едва ли десять слов, не так страшно. В Египте с бедуином на пальцах объяснялась, что не желаю ехать с ним в пустыню на постоянное место жительства! Справлюсь и тут!

Сложив гуманитарную помощь обратно в сумку, я повесила ее на спинку кровати. Не думаю, что спящая девочка покусится на мое «богатство».

Небольшой поселок стоял на берегу океана, на самом краю крупного острова. Населен, помимо людей, крысами, бродячими собаками, облезлыми котами, крабами и чайками. Все жители независимо от количества ног и хвостов дружелюбностью не отличались. Орали, лаяли, шипели, норовили поцарапать, цапнуть клешней за палец босой ноги.

Тропический лес с высокими пальмами, лианами и цветами совершенно не спасал положения. Напротив, усиливал контраст: раскинувшийся до горизонта бирюзовый океан, сливающийся с небом, зеленая стена, на которой видны живописные тоннели дорог… И галдящий поселок, где среди плетеных домов, крытых пальмовыми листьями, легко заблудиться.

Потолкавшись у сходней и значительно обогатив словарный запас, я с тоской посмотрела на резвящихся дельфинов, потом оглядела забитую пристань. Лодки, лодочки, пара больших кораблей, какие-то странные плавучие конструкции, напоминающие огромные ракушки.

В воде настоящее столпотворение. Утопят, глазом моргнуть не успеешь.

Не может же пристань тянуться вдоль всего берега? Покосилась на свои неоднократно оттоптанные босые ноги и двинулась дальше.

Радовало одно: я от местных жителей не отличалась. В большинстве своем смуглые, темноволосые. Мужчины носили туники светлых оттенков и короткие штаны. Женщины ограничивались только туниками. Бросалась в глаза явная любовь к украшениям. Браслеты, ожерелья, серьги, бусы — у дам. У сильной половины — браслеты и серьги. Состоятельных жителей отличали яркие цвета в одежде и сандалии на ногах.

Что любопытно, несколько раз я замечала в толпе русалов в человеческом облике. Светловолосые и белокожие, они были выше людей. И если мужчины моей расы предпочитали брить головы наголо, хвостатые носили длинные волосы, либо забранные назад несколькими зажимами, либо свободно распущенные.

Как и предполагала, поселок и прилегающая к нему пристань не занимали весь берег. Вскоре я вышла на нетронутый человеческой ногой пляж. С удовольствием зарывшись пальцами в мягкий песок, уселась у корней поваленной ветром, но все еще живой пальмы, склонившейся над водой. Опершись ладонями, я откинулась назад, подставляя лицо соленым брызгам прибоя.

Громкий крик дельфина заставил вздрогнуть, напомнив об Афродите и Зевсе. Хвостатые друзья точно так же звали меня к себе в бассейн!

Окинув берег взглядом, я заметила на мелководье белого дельфина. Несчастное белоснежное чудо не рассчитало сил, погнавшись за рыбешкой, и не смогло само выбраться из ловушки.

Поднимая тучи брызг, я побежала к дельфину.

— Привет! — с улыбкой подошла к заволновавшемуся зверю. — Не бойся, я помогу!

Повезло, белый был подростком, так что вытолкнуть его обратно на глубину мне оказалось вполне по силам. Осторожно положила ладонь на основание спинного плавника. Дельфин прекрасно понял, перестал дергаться, позволил взяться покрепче. Некоторое время, краснея от натуги, пыталась развернуть его мордой в море. Белый стойко терпел, периодически грустно щелкая.

Пришлось признать: мне одной не справиться!

— Потерпи немного, я скоро приведу помощь, — пообещала я, заглянув в розовый глаз.

Бредя к берегу, прикидывала, к кому лучше обратиться. В любом случае выходило, что помочь могут только женщины, с которыми меня поселили, и то, если тут нет варварского обычая есть дельфинов! Нет, не пойдет, мне нужен другой план. Веревка! Точно! У меня есть две монеты, куплю веревку, сделаю из нее что-то типа сбруи и вытащу дельфина.

Налетевший порыв ветра взлохматил волосы, зашумел в листьях пальм. Сзади послышался характерный шум приближающейся волны!

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я понеслась обратно. Поскользнувшись, чуть не упала. Покрытый белой пеной гребень был в шаге от дельфина. Я только подтолкнула. Вода приподняла млекопитающее и вынесла его на глубину.

Отплевываясь от песка и водорослей, я помахала радостному дельфину рукой. Плыви к маме, глупый! Белый ответил довольным криком. А потом неожиданно вернулся, ткнулся рылом в мою руку.

— Это мне? — Я озадаченно разглядывала жемчужину на ладони.

Дельфин посмотрел на меня умными глазами и уплыл.

Хмыкнув, я дотронулась до подарка кончиками пальцев. Жемчужина ярко вспыхнула белым светом, точно как то стеклышко в море, и исчезла! Не успела опомниться, как кожу немного ниже поясницы неприятно защипало.

Морская змея! Я же в тропиках! Сколько осталось? Минута? Две? Может, не змея? Рыба какая-нибудь? Или медуза обожгла?

Выбравшись на берег, со страхом задрала тунику, кое-как изогнулась, пытаясь рассмотреть, чей укус красуется на моем мягком месте. Увидела.

Хорошая новость — меня никто не кусал. Плохая — на попе, на ее правой половине красовалась напоминающая родимое пятно татуировка — дельфин! Белый! Мои розовые сосуды будто прорисовывали недостающие детали: глаза, тени, придавая неожиданному подарку реалистичность.

— Зачем мне это?! — поправив тунику, выкрикнула я, надеясь на чудо.

Чуда не случилось. Белый дельфин не вернулся, хотя мне показалось, что в волнах промелькнул светлый силуэт, намного больше подростка и сияющий. Чертовщина!

Посидев немного на песке, я пришла к выводу, что новое «родимое пятно» мне не мешает. Неприятные ощущения давно прошли. Просто к списку дел добавилось еще одно: узнать, что за дельфин меня наградил таким своеобразным подарком, значение татуировки и как все это связано с моим попаданием сюда.

Едва я поднялась с земли, собираясь отправиться обратно в поселок, как из воды донеслось:

— Какая удача! Рыбка, прекрасно выглядишь!

Подпрыгнув на месте от неожиданности, я обернулась.

Русал, спасший меня, грациозно выпрыгнул из воды и уселся на склонившийся над водой ствол пальмы. Серебристый хвост красиво переливался в солнечных лучах, массивный плавник отливал перламутром.

Я его понимаю! Не улавливаю примерный смысл слов, а понимаю! Надо поблагодарить белого дельфина при следующей встрече и высказать ему все, что думаю, о переносах в другие миры! И больше не терять свои находки.

— Эй, рыбка, ау! Такое чувство, ты русалочьего хвоста никогда не видела!

— Видела, — заверила я, переводя взгляд с чешуи на широкий пояс, закрывающий бедра Ара.

— Изучила?

— У тебя оттенок чешуи необычный, — выкрутилась я.

— Необычный? Почему? — Он задумчиво оглядел свой шикарный хвост, озадаченно нахмурился. Побарабанил пальцами по коре, окинул меня взглядом; в голубых глазах застыл невысказанный вопрос: что в хвосте особенного?

— Чешуйки на солнце ярко блестят, необычно.

Судя по довольному лицу Ара, лесть ему понравилась.

— Рад, что к тебе вернулась речь! У тебя очень красивые волосы, рыбка! — Ар соскользнул вниз по стволу, от заноз его защитила чешуя. Загадочно улыбнувшись, спрыгнул на песок.

Хвост расплылся, и вместо него появились две вполне человеческие ноги. Широкий пояс закрывал верхнюю часть бедер. Теперь хотя бы знаю, зачем он нужен.

— Не смущаю? Извини, рыбка, забыл одежду взять, не думал, что тебя здесь встречу.

Я равнодушно пожала плечами. На наших пляжах и не такое можно увидеть! «Венцом творения» были стринги на дородном мужчины с животом на девять месяцев беременности. А тут все прилично и красиво.

— Есть хочешь? — неожиданно предложил Ар.

— Не откажусь.

Довольно заулыбавшись, русал бросился в воду. Вернулся нагруженный дарами моря. Выломав широкий пальмовый лист и отыскав в зарослях маленький фрукт, напоминающий лайм, Ар быстро сервировал импровизированный стол.

Блюда подобраны с намеком, или мне показалось, что выбор был не случайным. Но есть хотелось сильно.

Ловко открыв устрицы, Ар полил их соком лайма, потом разложил тонкие водоросли двумя кучками и, приглашая меня присоединиться, взмахнул рукой.

Пока я уничтожала дары моря, Ар не спеша жевал «салат», закусывая устрицами. Будто между прочим выспрашивал, как я устроилась.

Подробно пересказала ему официальную версию, попутно пожаловалась, что меня записали под другим именем. Ар заверил, что это можно исправить. Потом русал посоветовал держаться подальше от крупных городов в ближайшее время. На вопрос «почему?» напомнил о неком обычае островитян приносить жертвы иераклионцам.

О как! Жертвы! Надеюсь, не в прямом смысле? То, что я видела, пока гуляла по поселку, выглядело вполне цивилизованно. Этакое продвинутое Средневековье. Парусники, повозки, телеги.

Спрашивать о том, кто такие иераклионцы, не рискнула. Недаром слишком уж дружелюбные соседки напрягают. Может, собираются принести меня в жертву?

— Хочешь, помогу перебраться в Эреиду? Энерей, конечно, большой, но лучше всего жить в столице.

Я насторожилась. Что за Эреида? Столица? А Энерей, я так понимаю, страна русалок. Шустро!

— Конечно, у нас тебе придется постоянно дышать через камни Ветра, но без работы ты не останешься.

Фигурально выражаясь, вечер перестал быть томным.

— Это лучше, чем случайно оказаться…

— Где? — зло перебил Ара вынырнувший из волн мулат.

Ярко-синие глаза на смуглом лице смотрелись непривычно. Еще необычнее казался странный отлив кожи — перламутровый, появляющийся только под прямыми солнечными лучами и разбегающийся замысловатым узором. Словно по коже скользят тонкие ртутные нити. На наружной стороне рук черная полоса, слегка выдающаяся над кожей. Такие же проходят по бокам туловища и шеи. Вначале я приняла их за татуировки, потом поняла, что это естественные образования. Уши ближе по форме к человеческим, только слегка вытянуты вверх. Коротко остриженные волосы черные и вполне обычные. Но мужчина, стоящий по пояс воде, определенно был не человеком.

И я его уже точно видела…

Если кожу сделать черной, добавить огоньки и щупальца, так это же тот «спрут»!

Ну что, очень даже ничего. Крупный такой… мужчина лет двадцати пяти, может, старше. Кто их, спрутов, разберет? Лицо приятное. Густые брови, прямой нос, плотно сжатые губы. Подбородок несколько тяжеловат. Симпатичный. Если не спрут.

— Лучше, чем здесь! — ничуть не смутившись, заулыбался Ар.

Иллир

Что я тут делаю? Я не мог ответить на свой вопрос. Заметил знакомое свечение, промелькнувший в волнах силуэт дельфина и решил посмотреть, куда в этот раз отправилась головная боль семейства. Вместо нее обнаружил занимательную компанию на песочке.

Ар везде успел!

Я с растущим раздражением смотрел на берег.

Энериец и недавняя утопленница, сидя на песке, поедали устрицы. Девушку совершенно не смущало, что хвостатый в одном поясе. А расхаживать в подобном наряде без брюк, по людским законам, неприлично.

Опасность никому не грозила. Разве только чести смуглянки. Но, учитывая устрицы…

Ар с видимым удовольствием разглядывал стройные ножки девушки, незаметно косился на небольшую, привлекательной формы грудь, которую красиво подчеркивала светлая ткань. Подавая собеседнице листья, заменяющие салфетки, будто ненароком касался кончиками пальцев ее густых волос. А она не замечала. Или делала вид, что не замечает, лелея глупую мечту человеческих девушек стать супругой энерийца. Люди не понимали, что для обитателей Энерея они — существа, недостойные внимания. Их можно использовать, с ними интересно поиграть. Заключить брак с человеком могли только ради выгоды.

Любовь? Возможно. Случалась иногда. Но человеческая половинка становилась всего лишь любовницей или любовником. В гаремы островитянок не брали.

Ар не был исключением. Охотно пользовался любым подвернувшимся случаем. Неужели смуглянка не видит истинную природу его интереса? Зачем тогда ест с ним устрицы?

Я не мог дать определения своим эмоциям. Злость, ярость, желание напасть на Ара? Обоняние улавливало тонкий аромат девушки, кожа воспринимала звуки ее речи. Я привычно читал по губам, неосознанно выискивая в словах угрозу для смуглянки, принуждение. Ничего! Очевидно, все происходило добровольно. Инстинкты взяли верх над разумом. Иначе бы я никогда не вмешался в разговор.

В ответ на мой гневный возглас Ар рассмеялся и попытался свести все к шутке. Словно не он только что намекал девушке, что лучше стать личной игрушкой, чем отправиться в Иераклион. К монстрам! Ар решил использовать страх людей перед моим народом.

— Если мы тебе так противны, почему не уйдешь из стражей?

— Потому что у тебя есть поразительная способность появляться не к месту, — выразительно покосившись на девушку, прошипел Ар.

— Не хочу расстраивать, но я вас прекрасно слышу! — вторгся в беседу сердитый женский голосок, принадлежащий явно смуглянке.

Занятно. Способность к мыслеречи либо есть, либо нет. У людей все просто. Крупинки божественного дара могут проявляться в двух направлениях: мыслеречь и целительство. Но иногда мыслеречь пробуждается, когда…

Я озадаченно шагнул вперед. Вовремя вспомнил, что одежда у рифа, пришлось остаться в воде. Прислушался к внутренним ощущениям. Возможно, смуглянка совсем недавно приняла жемчужину, и связь не успела закрепиться, или я ошибаюсь. В конце концов, когда мы встретились в первый раз, она могла сильно испугаться и потерять дар речи.

— Раз мы все тут собрались… это Иллир из клана Черного дельфина. Да-да, дельфина, не смотри, что он спрут. Он иераклионец… один из тех, кого вы считаете монстрами, пожирающими души.

Я поморщился. Ар специально добавил про монстров, надеялся убедить девушку не просто приятно провести время, а уплыть с ним. Не судьба. Вместо испуга на симпатичной мордашке островитянки появились удивление и любопытство. Очевидно, приплыла с очень далеких островов, раз считала мою расу страшной сказкой. Зря.

ГЛАВА 2

Марина

— Приятно познакомиться. Марина. — Я с интересом разглядывала «монстра», оскорбленного словами русала, или… куда он там меня приглашал? Энерей? Значит, он энериец. Надо привыкать называть местные расы правильно.

— Взаимно, — подчеркнуто вежливо ответил Лир. А я окончательно утвердилась в мысли, что энериец преувеличил, говоря о его народе. Знать бы еще — насколько?

Некоторое время мужчины молча переглядывались, потом иераклионец пожелал нам хорошего дня и исчез в волнах.

Стоило «спруту» скрыться из виду, как Ар, подозрительно довольный, предложил продолжить прерванную трапезу. Кажется, я упустила нечто важное и дала повод русалу надеяться на продолжение банкета. Надо уходить, пока он не перешел к решительным действиям. Поблагодарив Ара за угощение, я, сославшись на усталость, сбежала. Он все понял, но сделал вид, что не заметил, хотя недовольство ему до конца скрыть не удалось.

Вот и отлично! В следующий раз не буду соглашаться есть афродизиаки в компании малознакомых аборигенов.

Возможно, мне померещилось, но, кажется, я видела вдалеке Лира, довольно наблюдающего, как я ухожу.

У домика, где нас разместили, меня ждали. Соседки и толстяк в дорогих одеждах. Все трое приветливо улыбались, настолько нарочито, что я, заподозрив неладное, притормозила.

— Худая! — старательно изображая радость, недовольно буркнул пузан, окинув меня оценивающим взглядом.

— Откормите! Пара недель, и будет гладкая! — возразила одна из моих соседок, вторая кивнула.

Вовремя дельфин подарил жемчужину, а то бы я сейчас попала. Потихоньку отступая назад, слушала дальше. Весьма занимательная беседа. Женщины продали меня толстяку. Оформили дочерью одной из интриганок и заработали на мне, судя по недовольству пузана, весьма неплохо. Не зря мне их переглядывания не нравились!

— Доченька, ты куда? — «Мамуля» заметила, что я почти добралась до зарослей и готова дать стрекача. Черт с ней, с материальной помощью, главное — свободу сохранить. Потом что-нибудь придумаю.

В кустики захотелось? — Женщина приложила руки к животу, жестами объясняя свои слова.

Толстяк скривился, засомневался в моем здоровье.

— Да… да! — согласно закивала я, спиной вперед влезая в густые заросли.

Последнее, что слышала, прежде чем вломиться в кусты и помчаться прочь, вопрос пузана, а подтвердили ли целители мою девственность, поскольку его клиенту нужна именно девственница. Да, ждал бы заказчика сюрприз. В моем мире проще плезиозавра найти, чем девственницу двадцати трех лет от роду.

Продираясь сквозь заросли, я старалась идти к центру острова. В сторону тех самых крупных городов, от которых Ар просил держаться подальше. Там меня точно не отыщут, и работу смогу найти нормальную, без постельного подтекста. Жаль, дельфин вместе со знанием языка не впихнул в мою голову законы этого мира. Придется быть осторожной и исходить из того, что никому доверять нельзя. Обустроюсь, и можно попробовать выяснить, что за дельфин меня сюда сопроводил, каким боком ко всему этому жемчужина и как вернуться обратно.

Замечтавшись, я не заметила ветку, получив по лицу, свалилась на землю и с ужасом поняла, что куда-то сползаю! Цепляясь за выступающие корни, пыталась остановить падение. Ободрав пальцы и сбив колени, пролетела несколько метров и бултыхнулась в мутную воду широкой реки. Краем глаза заметила, как с противоположного пологого берега соскользнули две огромные ящерицы, напоминающие гребнистых крокодилов, только с тремя гребнями, и размером эти твари оказались в несколько раз больше земных. Гребни рассекали воду с крейсерской скоростью.

Да что же это за мир такой! Никаких плюшек — одни проблемы! Зубастые и с щупальцами! Норовящие меня сожрать! Никакого почтения к попаданкам!

Загребая воду, я старалась не думать, что удрать от рептилий смогу, только если обзаведусь двигателем и винтом. Знакомое серебристое свечение впереди встретила радостным визгом. В чернильное пятно, на этот раз отливающее фиолетовым и немного розовым, влетела не сомневаясь. Куда угодно, только подальше от огромных челюстей, щелкающих за спиной!

Вывалилась, вопреки ожиданиям, на что-то твердое, отбила пятую точку. Шипя от боли и потирая пострадавшее место, проморгалась и вздохнула с облегчением. Никаких монстров поблизости.

Я сидела на краю большой круглой платформы из серебристого камня, немного шероховатого на ощупь и теплого. Рядом со мной за символическим ограждением, больше напоминающим прозрачную ленту на столбиках, плескалась голубая вода. В нескольких метрах от него воздух переливался радужной пленкой. Зачем им барьер? Кожу щекотал легкий бриз, я слышала крики чаек и небольших летающих ящериц, напоминающих игуан. Ничто не препятствовало распространению звуков и ветра. Смысла в радужной стене я не видела, решила оглядеться.

Повернувшись назад, изумленно присвистнула. Вот это да!

За моей спиной на платформе стояло прелюбопытное строение. Круглое, пятиэтажное, с арками окон, закрытых прозрачной пленкой, вместо крыши оно имело густую шапку листьев. Среди ветвей сновали летающие игуаны, шкурки которых отливали всеми цветами радуги.

Покрутив головой, поняла, что нахожусь на краю огромного города. Дома здесь строили по одному принципу: платформы связывали пешеходными мостиками, по которым спешили по своим делам люди и нелюди. По каналам между строениями сновали большие ракушки, запряженные огромными скатами, и пловцы. Жизнь кипела.

Дом, у которого я оказалась, стоял на отшибе, ближе всего к прозрачному куполу. Мое появление осталось незамеченным. Есть шанс пробраться в город, слиться с аборигенами (людей я среди прохожих видела) и узнать, куда попала. Надеюсь, меня не попытаются продать или съесть.

Иллир

Заметив у купола города хранителя рода, я непроизвольно скрипнул зубами. Куда опять ее носило? Почему одна? Где Стен? Говорил же ему, смотри за своей избранницей! Дельфин тут и обеспокоен — значит, девушка опять куда-то влезла, и хранителю пришлось переносить ее сюда. Плавники оборву паршивцу! Младший в роде постоянно забывал, что теперь он фактически единственный. Мальчишка!

Вспомнив нашу беседу, я почувствовал ярость. Чистую, незамутненную сознанием. По телу прошла волна преображения. Штаны подхватил в метре от дна. Надо успокоиться. Иначе оторву голову последней надежде рода Черного дельфина. Обратное превращение прошло неприятно, тело не желало понимать, что Стен свой, поэтому убить его нельзя.

Отвлечься… срочно…

Марина, да, смуглянка. Осталась там. Она ушла от Ара, но кто знает, зачем, может, за вещами? Да что ж такое?! Разозлившись еще сильнее, я решил прибегнуть к проверенному методу. Завис в воде, закрыл глаза и сосредоточился на своем сердцебиении. Редкие, медленные удары. Хорошо…

К подводной части дома подплыл почти спокойный, в человеческом обличье. Хранитель крутился рядом, норовил подтолкнуть вверх. Пришлось поднять голову. На платформе кто-то был.

Не понял? А она откуда здесь? Разве только… Прислушался к внутренним ощущениям — странно, зов едва слышен, уверен, не будь я главой рода, ничего не почувствовал бы.

Дельфин ткнулся носом в ладонь, подтверждая догадку. Нет, все, что нужно для продления рода, я Стену оставлю, остальное оторву! Хранитель, убедившись, что я правильно его понял, растекся чистыми чарами и, превратившись в серебристый фантом, исчез.

Марина

Разглядывая светлые дома, увенчанные шапками листвы, и воздушные переходы, серебрящиеся в лучах солнца, я шагнула на хрупкий с виду мостик. Отбитое мягкое место пульсировало, ободранные руки и ноги саднили, ноющие мышцы настаивали на том, чтобы остаться на месте и немного отдохнуть. Опершись о полупрозрачные перила, я с удивлением заметила, что внутри циркулирует вода, и само ограждение едва заметно пульсирует.

Эта штука живая?

Недоверчиво хмыкнув, я присела и принялась тщательно изучать столбики мостика, потом прозрачную мостовую под ногами. Не знаю, что это такое, но оно фильтровало морскую воду! Весь мостик целиком!

— Марина!

Дернувшись от неожиданности, стукнулась лбом о перила и села на отбитое мягкое место. Зараза! Потирая шишку, сердито посмотрела на Лира. Он присел на корточки, осторожно дотронулся до моего лба. Мне стало заметно легче.

Опять магия? Или акупунктура?

Пальцы Лира тем временем быстро скользили по моим рукам, заживляя царапины и оставляя приятную прохладу.

— Спасибо! — поблагодарила я, наблюдая, как иераклионец лечит мои ободранные коленки. Никакой реакции на слова не последовало. Илир на секунду оторвался от ссадины на моей голени и вопросительно посмотрел на меня. Не расслышал? Увлекся?

— Спасибо!

Лир пожал плечами и вернулся к прерванному лечению.

— Мы должны заботиться о своих близких.

«На солнце перегрелся? Какие близкие? Я в этом мире второй день!» — подумала про себя.

— Что? — Иераклионец смотрел на меня с недоумением, которое, однако, быстро уступало место злости.

На будущее — ни к кому мысленно не обращаться!

— Значит, так… — процедил Лир, темнея лицом… и остальными частями тела. — Пошли!

Вставать с помощью черной руки, украшенной острыми когтями, страшно, но подняться сама вряд ли смогу. По ощущениям, ниже спины — один сплошной синяк. И запал, благодаря которому я дошла до середины мостика, кончился.

— А что случилось? Лир? — ковыляя следом за быстро шагающим «спрутом», одной рукой стискивающим мое запястье, второй — удерживающим сползающие с щупалец штаны, пискнула я.

Ноль эмоций!

«Лир! Да ты глухой, что ли?!» — «Представь себе!» — «Как? Совсем?» — «Частично! Конечно, совсем! Разве незаметно?»

Извинения застряли в горле.

— Представь себе, не заметно.

Лир подволок меня к перламутровой двери дома, у которого я не так давно сидела. Повернулся ко мне и раздраженно спросил:

— У-у ва-ас что-о, не-эт иераклионцев? — Он слегка растягивал слова, когда злился. Внимательно смотрел мне в лицо, следил за губами. Теперь я заметила, что Лир глухой.

Отрицательно покачала головой.

— Морские оборотни?

— Нет.

— Чародеи, умеющие оборачиваться?

— Из чародеев только шарлатаны. У нас вообще с магией напряженка.

— Напряженка? А кто ее напрягает?

— Никто. Нет у нас ее совсем… Прости, я правда не знала.

— Превосходно! — сердито проворчал Лир. — То есть еще из немагического мира. Учить тебя всему надо сначала.

Ни удивления, ни испуга, словно у них тут попаданки — привычное дело.

— Может, не надо меня учить? Верните обратно, — предложила, с тоской подумав, что за всей этой беготней забыла о родителях. Они волнуются, наверное.

— Назад не возвращаются.

— Почему?!

Если можно в одну сторону, значит, и в другую получится.

— Боги редко вмешиваются в нашу жизнь. Никогда дважды.

Получается, их облезлый божок перекинул меня в этот мир и все? Капут? Жить теперь тебе, Мариночка, с оборотнями? Думай, Марина, думай!

— А у вас много богов?

— Два.

Скромненько!

— Судя по тому, что я вижу, Таророс уже вмешался в твою жизнь. К Лейтане обращаться не советую. — Лир поморщился. — Она никогда не выполняет просьбы, не слышит молитвы, а если услышит… Привлекать к себе ее внимание чревато, она делает только то, что считает нужным.

Попала. К их богу обратиться не могу, а богиня — большая оригиналка. Вот интересно, кого мне благодарить за свое путешествие? Я задала этот вопрос Иллиру.

Иераклионец нехорошо усмехнулся: «Избранника своего благодари».

Подозреваю, избраннику достанется не от одной меня. Лир со злостью справился, но выражение лица осталось мрачным и предвкушающим. Прибьют моего избранника раньше, чем узнаю, что за избрание у них тут такое.

— А можно кратко: что за избранник и чем мне это грозит?.. — Я удивленно уставилась на арку входа в дом — переливающаяся перламутром дверь на солнце буквально растворилась в воздухе! Не отъехала в сторону, не открылась, а исчезла!

— Замужеством грозит. — Иераклионец слегка шевельнул рукой и сине-зеленая штора, обнаружившаяся за дверью, отползла в сторону, открывая проход. Сама! На маленьких ложноножках!

— Это что? — Присев, я разглядывала плотное плетение заключенных в оболочку нитей, из которых состояла «ткань», потрогала выпуклую кайму на тон темнее. Какой-то гибрид водорослей и моллюска.

— Датерия. — Лир терпеливо ждал, когда я закончу осмотр живой шторы.

— Моллюск? Водоросль? — Я прикипела к чуду местной флоры и фауны в одном флаконе. Профессора из института океанологии передрались бы за кусочек этой ткани!

— Нет, колониальные рачки, раньше они жили в приливной зоне.

Обалдеть!

— А дверь? — Я озадаченно провела пальцами по гладкому сплаву серебристого материала и древесных волокон на дверном косяке. Никаких следов, складок, мембран, закрывающих щель, куда могло спрятаться перламутровое полотно.

— Моллюск. В определенных условиях может переноситься на небольшие расстояния. — Судя по интонации, Лир мысленно улыбался.

«Как переноситься? За счет чего?» — «По нитям чар. Недалеко, но вполне достаточно, чтобы сбежать от хищника или попасть в нужную нам нишу». — «Моллюск использует магию?» — «Некоторые морские неразумные это могут».

Лир протянул мне руку, помогая встать. Пятая точка тут же возмущенно задергала. Скривившись от боли, я пришла к выводу, что дальше изучать местные чудеса нужно стоя.

— Эй, что ты делаешь?! — возмутилась я, почувствовав больным местом вторую руку иераклионца, не спеша исследующую выпуклости. Прохладные прикосновения отлично снимали боль, но то, где именно ко мне прикасались и как… прямо эротический массаж какой-то!

— Лечу, — пожал плечами Лир.

— А можно это делать не так… тщательно? — Я покосилась на мужские пальцы, замершие аккурат над татуировкой.

— Так быстрее.

Заметила вдалеке несколько девушек, с интересом нас разглядывающих. Представила, что они видят. Я — носом в дверной косяк, сзади Лир, весьма тщательно изучающий мою пятую точку.

— Может, хоть в дом войдем? — Хорошо, что я смуглая, и на моей коже не так заметен вспыхнувший на щеках румянец.

Лир прервал лечение, и я юркнула внутрь.

— О-о-о! — вырвалось у меня.

Большая светлая комната, минимум мебели, лестница в центре, уходящая вверх и вниз, в воду. Привычные вещи, но материалы!

Фантастика!

Стены настоящее живое дерево! Светлое, с прожилками и сосудами. Судя по замысловатым включениям, создающим приятный глазу узор, какой-то невероятный гибрид высшего растения и коралла!

Я вздрогнула от неожиданности — ягодиц коснулись прохладные пальцы. Пусть себе лечит! А я пока посмотрю…

Пленка на окнах больше напоминала тонкую мембрану и вполне успешно заменяла стекло. Лестница оказалась сделана из того же материала, что и мостик у дома. В ней так же текла вода. Вместо люстры под сферическим потолком в небольшом шаре висела рыбка, напоминающая золотую. У стены — круглый диск на тонкой ножке с букетом фиолетовых цветов, растущих прямо из крышки, — столик. Растение? А подрагивающая бахрома по краю откуда? Пара глубоких и на вид удобных приспособлений для сидения. На вид — кресла. Но ни тебе ножек, ни подлокотников. Материал — нечто губчатое и голубое. На стене наискосок от «кресел» разноцветное панно — интерактивное! Закат над морем: волны, бегущие к горизонту, легкая дымка капель, птицы. Едва заметное глазу возмущение поверхности «телевизора», и вместо алых и багровых красок — пестрые коралловые рыбки, скользящие в воде.

— Посиди здесь, — Лир показал на кресло.

Я на автомате кивнула. Иераклионец понимающе хмыкнул и ушел вниз по лестнице. Когда темная макушка исчезла в воде, я осторожно подобралась ближе, распласталась на краю отверстия.

Неужели там есть еще комнаты? Подводные? Вот бы нырнуть! Нырять не стала, подышав немного, сунула голову в воду.

Лестница уходила вниз. Разглядела несколько площадок. Да тут еще три подводных этажа! Минимум! Интуиция подсказывала, что там куда больше чудес, чем наверху. Но прогулку пока придется отложить. Лир сказал сидеть здесь, злить его я не хотела, слишком хорошо помнила когти, щупальца и дезориентирующие огоньки на коже. К тому же у меня есть чем заняться.

Начала изучение комнаты со стен. Гибрид растения и коралла был восхитительным! Симбиотическая связь защищала полипы, а растение получало твердый каркас. Уверена, разрушить здание очень непросто. Пленка на окне оказалась частью растения. Что интересно, стоило дотронуться до нее рукой, она сворачивалась. Возвращалась на место после повторного касания. Стол был частью дерева. Связь между ним и стволом существовала, но неплотная, напоминающая липучку. При желании передвигался куда угодно.

Больше всего времени я потратила на кресла. Это была губка! Огромная, живая, заключенная в прозрачную пленку. Я никак не могла понять, откуда поступает вода. Отодвигала кресла, осматривала их — ничего! Никак опять магия.

Посидев немного в мягком губчатом кресле, легко подстраивающемся под форму тела, я решила продолжить научные поползновения. До рыбки на потолке не достать — высоко. Остается панно.

Уткнувшись носом в покрытую маленькими шариками поверхность, я долго рассматривала колонию каких-то крохотных организмов. Не моллюски, не рачки, не водоросли. Мне бы сюда микроскоп! Или хотя бы лупу! Управлялась иномирная плазма просто, как самая обычная земная фоторамка. Только дотрагиваться нужно было не до кнопок, а прямо ладонью к экрану. Поиграв немного с чудом местной техники, оставила коралловый риф в голубом лунном свете.

Села в кресло, задумалась. Мир мне определенно нравился. Однако кое-что смущало. Вся эта история с богами, моим переносом и избранием. Только сейчас дошло, что мне, по словам Лира, грозит замужество.

В теории я не имела ничего против. Все девочки любого возраста втайне мечтают о семье, любящем муже и детях. На практике напрягала перспектива оказаться женой аборигена только потому, что я неудачно подобрала жемчужину.

С этим следовало разобраться в первую очередь. А потом уже вплотную заняться их богами. Я ведь не просила вмешиваться в мою жизнь и тащить в другой мир, значит, к ним не обращалась. Это сделал кто-то другой. И я ему выскажу все, что думаю, когда встречу. Наверняка существуют прецеденты. Жалобы боги вряд ли принимают, но связаться с ними как-то можно. И нужно. Желательно побыстрее.

С родителями у меня не самые теплые отношения, но попусту их волновать тоже не хочется.

Взгляд зацепился за рыбку на потолке. Светящийся вуалехвост разглядывал меня с нескрываемым любопытством.

— А ты желания, случайно, не исполняешь? — усмехнулась я, прикидывая, достану или нет до миниатюрного аквариума под потолком, если заберусь на стол.

Была не была!

Стараясь не наступить на букет в центре столика, я радостно подпрыгнула — вытянутые над головой руки как раз доставали до шара с рыбкой.

Ну что? Светится, но не греет. Этакая энергосберегающая лампочка с плавниками. Вода внутри прозрачная, циркулирует, поступает через отверстия сверху. Снять с потолка не могу. А свет регулировать можно?

Постучала ногтем по стеклу. Ой! «Стекло» прогнулось, спружинило и вернуло форму. Рыбка не погасла.

А если так?

Я похлопала в ладоши, пощелкала пальцами. Может, слишком высоко? Присела, повторила.

— Он реагирует на освещение! — насмешливо подсказал Лир, поднимаясь по лестнице. — Чем меньше света в комнате, тем ярче горит.

— Да? Вот это технологии! Или магия? А как выключить?

— Сказать. Мысленно или вслух. — Иераклионец подал мне руку.

Упс! Я и забыла, что сижу на столе.

Иллир

Марина напоминала маленького ребенка. Она с широко распахнутыми глазами изучала окружающий мир. Восторгалась каждой мелочью. Глядя на нее, хотелось объяснять, радуясь искреннему восхищению девушки. Последний раз в дом с таким счастливым лицом заходил я. Глупец, решивший, что ему повезло.

Прикосновением закрыв вход в комнату, я задумчиво покосился на дверь в сад. Если Стена с Лилой и там нет, придется самому рассказывать смуглянке, куда ее втянул младший член моего рода.

Змееголов его побери! Где их носит?

Капля магии в фиолетовую паутину реплексера на стене — Стен редко снисходил до сообщений, а Лила до сих пор боялась некоторых наших вещей, но вдруг случилось чудо.

Лила, вздрагивающая, настороженно косящаяся на реплексер, сбивчиво объясняла, что они со Стеном решили сплавать в один из городов русалок за каким-то редким цветком, который она хотела высадить в саду. У островитянки имелось два увлечения: подводные цветы и чай. Город, выбранный для покупки очередного растения, находился в нескольких днях пути от Нэйлады. Стен взял отпуск, решил наладить отношения с избранницей. Или сбежал, поняв, что боги услышали его? Мелкий паразит был рядом, когда я видел Марину в первый раз у Туманных Вод, и второй раз, когда мы спасали людей, на корабли которых напал пробудившийся. Стен видел смуглянку, она его — они понравились друг другу. Иначе жемчужина не оставила бы на ее теле метку рода.

Понравились… Это злило, видимо, сказывается то, что скоро мне потребуется тепло. Голод заставляет воспринимать Марину как источник энергии.

На кой грогц Стен вообще решил взять вторую жемчужину? Для чего пошел на нарушение закона? Их отношения с Лилой непросты, но не настолько, чтобы отчаиваться и искать другую избранницу. Или я чего-то не знаю?

Как объяснять Марине, если сам до конца не понимаю, что за пиявки завелись в голове младшего и высосали ему мозг?

В сердцах стукнув кулаком о стену, я задумчиво проследил, как ткань регенерирует. Мои пальцы заживали гораздо быстрее, чем у других иераклионцев. Люди считают нас демонами, не понимают нашу суть, боятся. Небеспочвенно. Но мы не так безжалостны, как они думают.

Я другой — я слишком монстр даже для своего народа.

Однажды Марина об этом узнает. Есть надежда, что она по-другому смотрит на мир и не станет меня бояться, почему-то не хотелось видеть страх в ее глазах. В ее мире нет магии. Любопытно, что Марина скажет, узнав, кем по сути являются иераклионцы?

Поднявшись наверх, я обнаружил, что Марина сидит на столе, щелкает пальцами, сердито разглядывая ауроцетуса под потолком.

— Он реагирует на освещение! — насмешливо подсказал я, забавляясь обиженным выражением милого личика. Точно как ребенок! — Чем меньше света в комнате, тем ярче горит.

— Да? А как выключить?

— Сказать. Мысленно или вслух. — Подал руку. Ничего не имею против того, чтобы смуглянка там сидела, но все же это стол, а не стул. Впрочем, может, в их мире столы именно для этого и предназначены? Другой мир, другие традиции. Понятия не имею, как ей объяснять наши законы и обычаи, если не знаю, что принято у них.

Марина отказываться от помощи не стала, смутилась и, поспешно извинившись, перебралась в кресло. Уже легче. Предметы мебели мы используем одинаково. С остальным разберемся.

Марина

Слезая со стола, я чувствовала себя неандертальцем, впервые увидевшим огонь.

Какой позор!

— Твой избранник и его избранница уехали, их не будет несколько дней. — Лир не стал заострять внимание на моем поступке. Весьма корректно.

Я бы точно сказала пару ласковых гостю, если бы тот полез на стол изучать люстру.

Несколько дней я могу потерпеть. Лучше провести это время в обществе Лира, чем с теми дамочками, что пытались меня продать.

А тем временем дома спасатели свернут поиски и объявят меня без вести пропавшей. Но с родителями еще месяц связаться они не смогут. Увлечение очередной духовной практикой увело их куда-то на острова Новой Гвинеи. В общем-то из-за их практик наши отношения испортились. Они верили в реинкарнацию и магию, я — в науку.

Теперь они путешествуют по тропическим лесам в поисках истины, а я пытаюсь осмыслить факт, что нахожусь в другом мире, где есть магия.

— Я постараюсь обрисовать тебе ситуацию в общих чертах.

Лир заметил мою кривую улыбку, пришлось пояснить:

— Мои родители помешаны на всем этом колдовстве, магии, возрождении души… Для нашего мира это странно. — Немного непривычно, что нужно постоянно смотреть в лицо собеседника, но, говоря вслух, я чувствовала себя увереннее.

— А во что ты веришь?

— В науку, — нервно усмехнулась, развела руками, — но это все сложнее. Я будто попала в сказку. Сияющие дельфины, подводные города, русалки.

— Русалки? — переспросил иераклионец.

— Энерийцы. В нашем мире есть легенды о похожих на них существах.

— Это неудивительно. Боги могут участвовать в создании нескольких миров. В разной степени, но это факт. У них есть любимые расы, порой они не создают их заново, а переносят в новый мир, однако те приживаются не везде. Энерийцы связаны с магией моря, если у вас ее нет или мало, они попросту вымерли.

Как мамонты. Законы эволюции сработали — выживет тот, кто может приспособиться к меняющимся условиям. А не сильнейший, как думает большинство людей. Сила не поможет, если тебе нечего есть или нечем дышать.

— Правильно, в нашем мире действуют те же законы, — согласился Лир, на которого я неосознанно направила мысли. — Это одна из причин, почему боги не возвращают обратно тех, кого забрали в другой мир. Если ты тут выжила, не умерла при переносе, обратно к условиям своего мира уже не приспособишься.

— Странно, а, по идее, должна нормально переносить оба мира.

— В момент перемещения боги вносят небольшие адаптивные изменения, они либо приживаются, либо нет. Если не приживаются — перенесенные погибают. Если приживаются — остаются здесь навсегда.

— Ясно. Магическая генетика не убила меня, и теперь я условно местная. Мой мир меня не примет.

Лир согласно кивнул.

«То есть идти к богам бесполезно», — пронеслось в моей голове. Радует, что родители с их верой в перерождение сильно горевать не будут. Устроят пару спиритических сеансов, сходят к колдунам и будут дальше искать свою Шамбалу.

Обидно, черт побери! Единственные, кто по мне будет скучать, Зевс и Афродита. Дельфины.

Закусив нижнюю губу, я заморгала — не хочу плакать! Мне бы сейчас поплавать! Нельзя, надо хоть в общих чертах узнать, что меня ждет.

— Я поняла. Дороги обратно нет. Что там за избрание?

— Как в вашем мире выбирают будущую супругу?

Не люблю, когда отвечают вопросом на вопрос, но примерное направление мыслей иераклионца поняла. Хочет узнать законы моего мира, чтобы на их основе объяснить свои.

— По любви, по взаимной симпатии. — Несколько идеализировала. — По выгоде. — Слегка разбавила пафос.

— Вы сами решаете?

— В большинстве случаев.

— А в меньшинстве?

— Родители, семья.

— Добрачные связи у вас есть?

— Да.

— Хорошо, в общих чертах наши миры похожи. Думаю, ты поймешь.

Лир прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Я приготовилась слушать. Интуиция подсказывала: ничего хорошего от того, что называется избранием, ждать не стоит. Чувство оптимизма вторило: при желании можно найти хорошее в самой отвратительной ситуации.

— В нашем мире живут три расы. Люди, энерийцы и иераклионцы. Все расы совместимы физически. В магическом плане сложнее. Моя раса способна испытывать любовь только к избранному: тому, кто подходит нашим чарам… Процесс принятия избранника идет в несколько этапов. Его итогом становится брак. Разводов у нас нет… Потому что если пара дошла до конца, то у них действительно крепкие чувства.

Лир что-то недоговаривал. Слишком гладко все выходило. Избранница, любовь до гроба. Не вписываюсь я в стройную картину всеобщего счастья! У моего избранника уже есть избранница.

— Это понятно. Но кто я тогда? Запасная избранница? Лишняя избранница?

Иераклионец поморщился, словно от зубной боли:

— Стен будет за это наказан. У нас запрещено принимать вторую жемчужину.

— А мне это как поможет? — Приятно знать, что виновному в моем путешествии достанется, но меня сейчас волновал другой, вполне прозаичный вопрос. — Кем вы меня сейчас считаете? — А что, может, меня в наложницы записали.

— Никак не поможет. Ты останешься избранницей Стена до тех пор, пока его отношения с Лилой не прояснятся. Не беспокойся, принуждать тебя никто ни к чему не станет. Избрание должно быть добровольным.

Насмешливо вскинула бровь.

«Я не просила забрасывать меня в другой мир и метку ставить на… там тоже!» — мысленно высказывать претензии оказалось намного проще. «О метке рода ты лукавишь». — «Что? Шутишь?» — «Я серьезен. Метка рода появляется, когда двое, увидев друг друга, считают свою половинку привлекательной. Если этого нет — ее не будет». — «Когда это, интересно, я твоего Стена видела?» — «У Туманных Вод… у впадины и у рифа — он дежурил со мной».

Потирая хмурую складочку между бровей, я пыталась вспомнить. У впадины, кроме Лира, видела несколько мужских силуэтов. А когда удирала от кальмара у рифа, вроде бы мелькали где-то на горизонте какие-то тени. Мне не до разглядывания было. Получается, я своего избранника неосознанно посчитала привлекательным? Да, дикая природа, инстинкты! Самца увидела!

— Лир, где я могу поплавать?

Иераклионец удивленно посмотрел на меня. Вот только не надо спрашивать, почему я решила размяться. Не стал, молча поднялся с кресла, вытащил из кармана уже знакомый мне дыхательный камень, для надежности прикрепленный к широкому браслету. Значит, я смогу под водой поплавать, отлично!

Застежка на украшении оказалась магическая… или живая. Стоило закрыть небольшой замок и подумать, что браслет слишком свободно болтается на руке, как тот уменьшился, и замок пропал. Не надо бояться, что он расстегнется.

Спускаясь вниз по ступенькам за Лиром, предвкушала новые чудеса. И не ошиблась.

Подводная часть дома оказалась больше, чем я думала, — четыре этажа и большой сад, куда меня пока не пустили, сказав, что там есть вещи, обращение с которым требует специальной подготовки. Заинтриговал!

Здание под водой почти целиком состояло из бледно-желтого коралла, изредка из его толщи выступали массивные корни дерева. Комнаты мне осмотреть не дали, пообещав, что на это у меня будет достаточно времени. Ведь я собиралась поплавать? Пришлось согласно кивнуть и пойти дальше — сделать это оказалось достаточно просто. Я почти не чувствовала сопротивления воды, меня не поднимало вверх. Лир пояснил, что в домах установлена специальная магическая система, создающая комфортные условия. Насколько я поняла, его народ не мог круглосуточно находиться на суше, впрочем, в воде тоже. Отсюда и такая непривычная конструкция зданий.

Иллир

Марина восприняла новости удивительно спокойно. По крайней мере, внешне. Ее просьба поплавать вызвала у меня мысленную улыбку. Я тоже сбрасывал напряжение, устраивая заплывы наперегонки с дельфинами. Этот же метод неплохо помогал от ярости, правда, хуже, чем бои. О последних пришлось забыть, едва стало понятно, что со мной происходит.

Сражаясь друг с другом, иераклионцы выплескивали неистовство, которое обречена испытывать моя раса. Звери — так называли нас энерийцы, за своим презрением не замечающие, что противники даже в самом жестоком поединке отделывались всего лишь царапинами. Не забывать себя, не превращаться в убийцу — этому нас учили с самого детства.

И именно это я не мог обеспечить своим противникам. Одного поединка оказалось достаточно, чтобы начать искать альтернативу боям.

— Что это? — Марина с интересом разглядывала реплексер.

— Реплексер. С его помощью можно оставлять сообщения. — Я активировал магией фиолетовую паутину, показывая, как работает устройство.

Смуглянка сосредоточенно проследила за моими действиями.

— Он работает только от магии? — Потянулась к фиолетовой нити, покосилась на меня, спрашивая разрешения.

Кивнул. Пусть поиграет. Все в детстве баловались с реплексерами. Марина взрослая, но ситуация у нее сейчас такая, что немного расслабиться и почувствовать себя ребенком не повредит.

— Да, работает на магии. С обратной стороны есть ам… живые камни, они заряжаются магией.

— А как мне им пользоваться? Я же не умею колдовать. — В голосе Марины прозвучала обида.

— Нажимаешь на три нижних основания паутины и записываешь, на верхние — смотришь. С магией просто быстрее, — поспешил успокоить. — При желании им может пользоваться любой. Главное, не забывать камни заряжать. Для этого достаточно поместить их в любой небольшой узел магии. Их даже люди могут найти.

Смуглянка осторожно нажала на верхние. Внимательно прослушала сообщение Лилы. Некоторое время задумчиво смотрела на замершее над паутиной лицо девушки.

— Это его избранница?

— Да.

— Симпатичная.

Я равнодушно пожал плечами. Никогда не задумывался о внешности избранницы Стена, для меня она была кем-то вроде младшей сестры. По людским меркам девушка симпатичная, согласен. Среднего роста, черноволосая, с яркими голубыми глазами и оливковой кожей.

— И как давно она его избранница? — Марина нажала на верхние нити и помахала рукой, потом воспроизвела запись, довольно хмыкнула.

— Седьмой квартон.

— Сколько дней в кваргоне?

— В квартоне четыре рицы, одна рица — семь дней, то есть…

— Я поняла, — перебила Марина. Потом, непонятно чего смутившись, спросила: — А то, что они уже шесть квартонов вместе, — это много или мало?

— Обычно избрание не занимает больше четырех-пяти квартонов, — врать и заверять, что столь долгий срок — нормально, не стал. Смуглянка и без меня отлично все поняла. Стен и Лила никак не могли решить свою деликатную проблему. И судя по тому, что я вижу перед собой гостью из другого мира, младший отчаялся добиться благосклонности избранницы. Губка безмозглая, а не иераклионец! Привязка к Лиле идет полным ходом, и о чем он только думал?

— Ясно, — грустно усмехнулась Марина. — А я, значит, спасательный жилет.

Почему жилет спасательный, я не понял. В нашем мире этот элемент одежды никого не спасал. Его просто носили. Разве что на морду аллозаурии набросить, если случайно попадешь в реку с этими зубастыми тварями.

ГЛАВА 3

Марина

Я — спасательный жилет. Запасная избранница. Сдержать истерический смешок удалось с большим трудом.

Из открывшейся двери вылетела торпедой. Плавать, плавать и еще раз плавать! Пока не отпадет желание жалеть себя, несчастную, плюшками обделенную!

Я полностью отдалась движению. Уплывать далеко от подводного города не стала, развернувшись у аккуратной, напоминающей клумбу поросли разноцветных актиний, подплыла к Лиру, с интересом наблюдающего за моим подводным спринтом.

— Легче? — сочувствующе спросил иераклионец.

— Нет, — вздохнула я, разглядывая замысловатые силуэты домов из кораллов, гигантские водоросли, высаженные вместо деревьев, светлую кладку серебристого камня, заменяющую асфальт, такую же, как наверху. Снующие по городским улицам рыбки и медленно плывущие колокола медуз придавали открывавшемуся виду нереальность.

В голове тут же начали крутиться мысли. Что за рыбка промелькнула? Какой вид водорослей высадили вон там? Почему пленка купола внизу прозрачная, а не радужная? И что это за светящиеся точки на горизонте? Пытливый ум требовал все узнать, посмотреть поближе и, если возможно, потрогать, изучить.

Я безумно любила море, страстно, и оно отвечало взаимной любовью. Но родители настояли, чтобы я стала бухгалтером. Они просто не предполагали, что смогу устроиться на работу в дельфинарий не по профилю. Уже месяц занималась тем, что приносило настоящее наслаждение. Я с семи лет помогала ребятам из дельфинария, знала его обитателей. Около года назад мне предложили выступать с моими любимцами.

И я наконец-то попала в свою стихию.

А может, не все так плохо? У меня есть крыша над головой, никакого принуждения к чему бы то ни было. Смысл паниковать, если изменить пока ничего не могу?

— А что это за огоньки? — решила начать с самого необычного. Впрочем, тут мало что можно назвать обычным. С самого необычного среди необычного!

— Это сесты — магические отпугиватели. Они нужны, чтобы не допустить к городам и прилегающим территориям опасных обитателей океана.

— Можно посмотреть?

Лир согласно кивнул. Предвкушая что-то невероятное, я поплыла следом за иераклионцем. Пока добирались до первой сесты, Лир пояснил, что магические отпугиватели иераклионцы и энерийцы создают совместно. В одиночку сотворить что-то подобное никто не способен. Помимо сест, территории подводных городов, дороги, поля и другие важные для жизни или отдыха места окружены странами — искусственно выведенными моллюсками, источающими особые вещества, отпугивающие мелких паразитов — мориитов. Последние питаются живой магией и являются чем-то вроде кровососущих насекомых, правда, сосут не кровь, а чары.

Заботливо. От монстров защитили и от комаров избавили.

Первая сеста располагалась на гребне небольшого рифа. Яркий огонек мерцал внутри прозрачной круглой капсулы, напоминающей страусиное яйцо.

Яркость и окрас огонька менялись в зависимости от опасности. Алый — рядом большой опасный объект. Черный — пора выбирать саван. Лир сказал немного по-другому, но смысл тот же. Последний цвет означал появление в округе пробудившегося — монстра того же вида, что огромный кальмар, обедом которого я едва не стала. Отпугнуть пробудившегося не в состоянии даже десять сест, воткнутых в одно место. От них защищал прозрачный купол, временно, до появления стражей.

Вполне ожидаемо, что тут есть крупные хищники. Тропики, судя по тем же крокодилам из реки, — динозавры у них тут не вымерли, а вполне себе спокойно живут в воде. К защите иераклионцы подошли основательно, даже спецназ, специализирующийся на монстрах, есть, так что причин шарахаться собственной тени нет.

Я разглядывала сесту, а Лир продолжал объяснять. Магические пугалки устанавливали не абы как, а на определенные места — узлы нитей природных чар, которыми опутан весь мир. Это подпитывает их и избавляет создателей от надобности постоянно подзаряжать.

А мне магия недоступна! Обидно, досадно, ну да ладно. У меня и без нее в жизни столько всего интересного происходит.

Неподалеку от сесты на ветке коралла сидела страпа. Ярко-оранжевая елочка, закрученная спиралью с твердым основанием. Красота!

— Марина!

Я нехотя оторвалась от созерцания чуда природы. Лицо Лира потемнело, проступили пятна отвлекающей внимание окраски.

— Дорогу домой найдешь? — Иераклионец напряженно всматривался в даль.

— Да. — Что тут искать? Вон он — город!

— На верхних… надводных этажах есть свободные комнаты и кухня. Располагайся. Мне нужно уплыть.

— Хорошо, — согласно кивнула, заметив, что из города появились несколько мужчин и остановились невдалеке, ожидая Лира.

Иераклионец с сомнением на меня посмотрел, потом потер висок, словно у него болела голова, и устремился к товарищам. Отряд быстро исчез из виду.

Собираясь вернуться в город, как обещала, я последний раз посмотрела на страпов. Ракурс не самый удачный — основание полностью не видно. Только если выплыть на невидимую защитную черту. Всего пара гребков. Сигнальное «яйцо» светилось белым — никакой опасности.

Эх, где наша не пропадала!

Создание оказалось с несколькими наростами и рудиментарной раковиной сбоку. Чудесно! О-о-о, меня глаза не обманывают? Там проплыл точно он?

Я переместилась на несколько метров дальше, силясь рассмотреть рыбку, укрывшуюся в небольшой пещерке. Этот вид считается у нас вымершим! А тут вполне спокойно плавает… Отсюда не видно. А! Еще одна!

Увлеклась, каюсь. Маленькое темное облачко, быстро движущееся в мою сторону, заметила, когда оно уже висело в шаге от меня. Недовольно покружив, рой полетел… поплыл дальше. А я застыла с удивленно вытаращенными глазами. Крохотные существа напоминали комаров и пазл из всех известных видов морских обитателей одновременно. Бодро загребали крохотными плавниками-крылышками акулы с телом медузы, киты с щупальцами, рыбы с хвостами змей — и это лишь малая часть жутковатых сочетаний. Обалдеть! Это морииты, что ли, их? Ничего себе комары!

Иллир

Экскурсию пришлось свернуть. Из Туманных Вод выбрался очередной пробудившийся. Чудовище пытались развернуть дежурившие у разлома стражи, но оно оказалось крайне агрессивным и изворотливым. Все выжили, однако раненые проведут не один день дома, заживляя повреждения. Еще немного, и соглашусь с доводами командира, что меня нужно вызывать в любом случае.

Заметил быстро плывущую в сторону города ленту с оскалившейся мордой акулы и мысленно попросил товарищей держаться в стороне.

Как же я не люблю этого, но надо.

Разум пробудившегося затягивала пелена животной ярости. Им двигало одно желание — убивать. Он хотел рвать на части, крушить. Все, что попадется на пути. Ни страха, ни капли чувства самосохранения. Лишь где-то на краю сознания — предчувствие собственной смерти.

Я вцепился в эту эмоцию. Осторожно приблизился к замершему монстру, намеревающемуся меня разорвать.

Хочешь умереть?

Чудовище, как и любое живое существо, не хотело умирать. Постепенно страх занял доминирующее место.

Нет, так не пойдет, испуганный зверь тоже опасен.

У тебя есть убежище… Да… именно там… Образы чужой памяти могли напугать: тьма, тишина, жуткие огни и нечто ворочающееся во сне. Но я уже это видел в воспоминаниях других монстров.

Зверь нехотя сдался.

Заставил развернуться, направил к разлому. Остановился у края, подплыв к границе…

Свет чар товарищей, страхующих меня, выхватил из темноты маслянистую границу.

Дождался, когда пробудившийся исчез в черной воде…

Привычные действия не вызвали никаких эмоций.

Раньше я радовался, что не нужно затаскивать спутанного магическими сетями монстра в разлом и буквально выпихивать его обратно. Эйфория и радость ушли, когда пришло понимание, сколько придется заплатить. Цена была велика. И расплачиваться за возможность отправлять пробудившихся назад без лишней суеты приходится не только мне.

Совет Иераклиона, царь энерийцев и король людей посчитали ее соразмерной. Легко им решать. Выгодно для народов. Не их мучает голод, не они видят испуганные лица девушек.

В душе начала подниматься глухая злость. Память воскресила лицо Марины, любопытное, воодушевленное. Ярость отступила, оставляя лишь голод. Занятно, странная реакция на смуглянку.

Может, причина в том, что она иномирянка? Надо разобраться в этом вопросе. Позже. Первым делом нужно объяснить Марине законы нашего мира и, как бы мне не было неприятно, особенности нашей расы. Хватит и намеков Ара о том, что мы монстры.

Прежде чем плыть домой, я решил немного погреться. Рядом со смуглянкой голод усиливался. Тепло девушки притягивало. А терять доверие Марины из-за своих инстинктов не хотелось. Смуглянка разумная девушка, наверняка сейчас осваивает устройство для подогрева еды. Для волнения нет причин.

Всплыв на поверхность, я лег на спину и закрыл глаза. Тело жадно впитывало лучи Омаа, притупляя голод. Приближение гостьи почувствовал задолго до того, как энерийка вынырнула на поверхность, обдав меня брызгами.

— Лир! Вот так встреча!

Я сонно покосился на Ферузу. Девушка кокетливо поправила мокрые кудри. Игриво глянула на меня из-под густых темных ресниц, зардевшись стыдливым румянцем, идеально подчеркивающим ее нежную прозрачную кожу.

Феруза в совершенстве владела искусством притворства и очарования. Но энерийка зря тратила время. Я не чувствовал ничего, кроме раздражения.

— Ар сказал, ты все же решил нанять прислужницу в дом? — приподнявшись над водой ровно настолько, чтобы была видна пышная грудь, прикрытая сверкающими золотистыми чешуйками, спросила Феруза.

Когда это он успел узнать? И Ферузе доложить. Впрочем, неплохая идея. Сдавать Стена Совету я не собирался. Был зол на него, но не до такой степени, чтобы рисковать жизнью единственного представителя своего рода. К тому же даже я, глава рода, к которому сейчас относилась смуглянка, едва ощущал зов, остальные ничего не заметят.

— Она красивая? — ревниво уточнила Феруза.

Я равнодушно пожал плечами. Хотелось снова закрыть глаза и отдаться на волю волн. На прислужницу Марина может обидеться, а вот сестра Лилы — это вариант. У избранницы Стена на островах осталась родня. Ничего удивительного, если к ней приедет сестра. И останется. Навсегда. Мысль о том, что Марина после разрешения проблемы избрания захочет уйти, почему-то раздражала.

— А она точно прислужница?

Вроде бы умная энерийка, а прилипла, точно ремора со своими вопросами.

— Она не прислужница. — Первый камень легенды о родственнице заложен. — Сестра Лилы. Приехала к ней.

— Лир… — Феруза погрустнела, задумчиво провела кончиками пальцев по своим губам. — Ты поэтому так холоден со мной? Из-за нее?

Чуть под воду не ушел от удивления. Вот это логика! Если в моем доме появилась девушка, значит, я с ней уже переспал. Энерийцы, без сомнения, легки на подъем в этом плане, но зачем меня-то по себе мерить?

— Ли-ир… — Феруза подплыла ближе, осторожно положила ладошку на мое плечо. Прохлада прикосновения раздражала. Только отогрелся! В ее золотистых глазах был невысказанный вопрос, тоска и желание.

Я убрал руку энерийки с плеча, пристально вгляделся в несчастное личико и со смесью злости и грусти тихо сказал: «Теперь я стал тебе интересен? На экзотику потянуло?»

Феруза вспыхнула в поддельном гневе, изобразила оскорбленную невинность. Перехватил ее запястье, не дав отвесить пощечину, и проговорил: «Ты мне не нужна».

Несколько долгих мгновений Феруза в бешенстве взбивала воду хвостом, решая, наорать на меня или демонстративно оскорбиться. Но она была достаточно умна, чтобы попять: оба варианта ей не помогут вернуть прежние отношения, поэтому выбрала третий.

Выдавив из себя улыбку, заглянула мне в глаза и с полным печали вздохом прошептала: «Я люблю тебя. Жаль, что ты отказался от жемчужины. Возможно, я стала бы твоей… мне бы удалось получить ее снова… И зачем я тогда отказалась?»

Попытка нанести удар ниже пояса, напомнить, что первую жемчужину хранитель принес ей. Она отказалась. Потом не поленилась приплыть ко мне и сказать об этом в лицо, хотя я считал, что нравлюсь ей, и очень переживал, вдруг жемчужина достанется какой-нибудь другой девушке.

Намек на то, что могло случиться чудо и вторая жемчужина, последняя в моей жизни, могла тоже попасть в ее руки, заставил лишь мысленно восхититься самоуверенностью энерийки. Избранницы повторно получали жемчужину крайне редко, один раз на несколько тысяч.

А признание в пылких чувствах вызвало кривую усмешку и утвердило в подозрении, что Феруза не просто так вспомнила обо мне. Ее род весьма влиятелен, не удивлюсь, если энерийцы таким оригинальным способом решили заполучить меня. Не иераклионца, нет — монстра, управляющего чудовищами.

Марина

В какой момент я поняла, что уплыла от сест на приличное расстояние, сложно сказать. Местные флора и фауна оказались настолько разнообразными и непривычными, что сложно было не увлечься. Покрутив головой по сторонам, я удрученно вздохнула — подводный город исчез из виду, а коралловые гребни, скалы и заросли гигантских водорослей выглядели одинаково.

Погуляла, называется! На рыбок посмотрела, водоросли поразглядывала. Заблудилась!

Второй вздох вырвался сам — прислушавшись, озадачилась.

Я дышу в воде? Может, каким-то специальным составом, в который камень на моем запястье преобразовывает морскую воду? В голове всплыли статьи о похожих исследованиях земных ученых.

Потом на глаза попалась моя рука. Под водой я уже несколько часов, а кожа ничуть не сморщилась и, по ощущениям, ее защищает тонкая пленка.

Магия? Или технология? Или маготехнология?

Насколько поняла, последнее тут используется повсеместно. По крайней мере, у иераклионцев. У людей я ничего необычного не заметила. Впрочем, возможно, просто не туда смотрела. Меня больше занимал вопрос выживания. Сейчас он тоже для меня, как никогда, актуален.

Куда плыть?

Для начала решила подняться на поверхность — вдруг увижу зеленые крыши города?

Выныривала осторожно, постепенно. Во-первых, я была на приличной глубине. Во-вторых, неизвестно, как мои легкие будут реагировать на чудо маготехнологии. В прошлый раз я потеряла волшебный камень раньше, чем выскочила из воды. Мои опасения не оправдались — никаких неприятных ощущений. В какой-то момент камушек на браслете мелко задрожал, по коже прошла волна приятного тепла, и я вдохнула соленый морской воздух. Никаких последствий достаточно быстрого подъема с глубины тоже не имелось.

Красота!

Прикрыв глаза от солнца ладонью, я огляделась. Вдалеке плыл парусник. Корабль быстро скользил по сверкающей глади. Занятно так скользил. Ряд весел весьма странной дугообразной формы постоянно находился под водой. Сунув голову вниз, я увидела их нижнюю часть — плоские лопасти поблескивали разноцветными кристаллами различной формы и цвета. Они ловко обходили неровности дна и, казалось, двигались по невидимым рельсам.

Корабль идет по линиям магии? Лир сказал, что их мир окутан этими самыми линиями силы. А паруса зачем?

Вынырнув, с удивлением обнаружила, что погода стоит безветренная. А парусник в полный штиль бодро скользит вперед.

Однако.

Проводив взглядом корабль, присмотрелась к темному пятну на горизонте. Далеко я забралась! Пока доплыву, устану как собака. Может, попробовать добраться по линиям чар? Правда, на веслах парусника висели какие-то кристаллы. Попытка не пытка. Иераклионец заверял, что узлы силы может найти любой человек, вот и проверим.

Погружалась в воду не без опаски. Постаралась максимально задержать дыхание. Но переход на подводный вариант все равно стал неожиданностью. Небольшая вибрация камня, теплая волна по коже, и я спокойно дышу.

На поиск магических линий выделила себе всего несколько минут, искать решила в направлении города, чтоб случайно не увлечься и не уплыть еще дальше. Заранее настроилась на неудачу.

Мне помогли местные «москиты» — то и дело попадались небольшие рои, кружащиеся на месте без видимой причины. Вполне логично предположив, что морииты чувствуют магию, но природные источники им недоступны, я разогнала подводных «мошек» и с опаской провела ладонью на месте их бывшего скопления.

Легкое движение воды под пальцами, противоположное направлению руки. Едва заметно вспыхнувшая голубым светом вода. Так вот ты какая — магия!

Красивая и бесполезная. Без кристаллов у меня, естественно, ничего не получилось. Пришлось плыть своим ходом. Попутно проверила, смогу ли я найти нити чар без «комаров». Не с первого раза, но смогла.

Престранное, я вам скажу, чувство!

Сперва ощущаешь локальное течение, напоминающее нить или небольшой, закручивающийся на месте вихрь, подозреваю, это были узлы, затем легкое свечение воды. Пространство вокруг буквально опутывала магия.

Я начала развлекаться тем, что отыскивала узлы покрупнее и нити потолще — таких было немного. Потом надоело, и целенаправленно поплыла к городу. Я вымоталась морально и физически, хотелось лечь и поспать, предварительно набив желудок чем-нибудь питательным. Устрицы Ара давно переварились, и живот начинало сводить от голода.

Я уже видела мерцающие огоньки сест, когда мимо пронеслась стая животных, напоминающая тюленей. Судя по панике в их рядах, за ярко-зелеными зверями гналось нечто большое и крайне голодное. Взяв чуть левее, я заспешила к защитной линии универсальных отпугивателей.

Не доплыла метров двести. Меня обогнало вытянутое торпедой чешуйчатое тело, потом еще одно и еще. Отрезав меня от спасительной линии, кистеперые рыбы размером с большую белую акулу начали кружить, прикидывая, какую часть тела откусить первой.

Понимая, что любое резкое движение может стать последним, я замерла на месте. Дельфин на помощь не спешил. Занят или я уже исчерпала лимит спасений? Животных я люблю, но сейчас очень хотелось, чтобы стая зеленых тюленей вернулась и рыбы переключились на более привычную добычу.

Помощь пришла, откуда не ждали. Я ощутила знакомое возмущение воды и увидела яркую вспышку магической нити. Появившийся из ее сияния Лир оттолкнул меня, развел руки в стороны, и решившая напасть рыбина наткнулась на золотистую сеть. Замотала головой и уплыла, ее сородичи рисковать не захотели, и вскоре я увидела лишь темные силуэты, скрывшиеся за рифом.

— Что я тебе сказал?

Лучше бы Лир накричал на меня. Когтистый палец у носа заставил судорожно сглотнуть. Никогда не считала себя маленькой и хрупкой, но рядом с иераклионцем почувствовала именно такой.

— Извини, я увлеклась. Здесь столько всего интересного. Знаю, звучит жалко.

Иллир

Как можно ругать того, кто признал свою вину? Марина не пыталась оправдаться. Она извинилась и покорно ждала мою отповедь.

С трудом справившись с клокочущей внутри злостью, я молча кивнул на город. Пока плыли к линии сест, пытался разобраться в своих эмоциях, которых было непривычно много.

Поняв, что смуглянки нет дома, я ощутил острое беспокойство. Инстинкты требовали немедленно найти его причину и посадить под замок. Раньше столь странных мыслей у меня не возникало. Ярость, ревность, желание обладать, но здесь было другое. Новое, незнакомое. Нечто, о чем я не имел ни малейшего представления.

Видимо, все дело в необычном способе появления Марины в нашем роду. Я чувствовал себя виноватым за то, что девушку по глупости Стена вырвали из привычной жизни. Вина, именно она, заставляла меня думать о полном контроле.

Вполне объяснимы были и другие эмоции: злость и раздражение — я все еще глава рода, а его новая часть, Марина, меня ослушалась и едва не погибла. Чудом успел пройти по линии чар, увидев, что ее собираются разорвать.

Но все равно непонятно желание дотронуться до смуглянки, убедиться, что она не пострадала. Тут, скорее всего, виновата звериная половина нашей сущности, которой мой народ щедро одарила богиня. Новый член рода воспринимался частью его независимо от того, станет ли избранник или избранница в итоге женой или мужем, пройдет обряд вступления в род или нет. До момента завершения формирования связи или исчезновения печати они — часть тебя. Род нужно защищать.

— Лир? — Марина вопросительно на меня покосилась.

— Спрашивай. — Злость на смуглянку улеглась, осталось лишь легкое беспокойство и желание прикоснуться, чтобы проверить, цела ли девушка.

— А как ты здесь оказался?

— Переместился по мощной линии чар.

— Без камней?

— Без каких камней? — Я удивленно остановился. Протянул руку Марине — желание убедиться в ее невредимости становилось назойливым, требовалось немедленно от него избавиться.

Смуглянка осторожно вложила пальцы в мою лапу. Пришлось убрать когти, чтоб не пугать девушку, но острые кончики все равно торчали наружу. Опаска, с которой Марина протягивала мне руку, злила. Утром ее ничего не смущало, а теперь опасается.

— Я видела корабль, он плыл на камнях. Вот я и подумала, что тебе тоже нужны такие же.

— Не нужны.

Устала, голодна и испугана нападением костяных рыб. Никаких повреждений. Отлично.

— А как же ты тогда переместился? Научишь? Я уже умею находить магически узлы и нити, — не без гордости добавила Марина.

А она молодец! Обычно люди с опаской относились к чарам. Даже амулеты боялись заряжать. Предпочитали платить энерийцам в принципе за простую процедуру. Те, кто попадал в наши города, учились видеть линии и узлы, начиная с азов, — люди своих детей этому не обучали, считая, если у них нет магии, то и это без надобности, поэтому обучение занимало довольно продолжительное время. А Марина за неполный день разобралась. И совершенно не боится. Вон как глаза блестят от любопытства, даже моих когтей не замечает и забытую в моей ладони руку.

— Люди не могут перемещаться по линиям чар.

— Почему?

— Вы не магические существа, — выбрал самую общую формулировку, ибо изучать разницу между расами лучше с основ, а если я сейчас начну их излагать, мы тут застрянем надолго. Марина голодна и устала — обойдемся пока этими понятиями.

— А вы, значит, магические?

— Да, полностью. Мы своего рода живые чары.

— Правда? — Марина перевернула мою руку, потыкала пальцем в ладонь.

— Я не рассеюсь, — улыбнулся я, забавляясь восторгом, с которым смуглянка на меня смотрела. — За парой исключений, мы в физическом плане похожи на вас. В человеческом облике практически идентичны.

— А русалки? В смысле, энерийцы? — тут же последовал вопрос.

— Они наполовину магические создания. В отличие от нас у них есть душа, — вырвалось само. Как и все иераклионцы, я все еще мечтал, что однажды перестану быть бездушным монстром. Пустые надежды.

Марина

— Нет души? Совсем?

В голове всплыли слова Ара, что иераклионцы — пожирающие души монстры. Потом вспомнила, как среагировал на них «спрут», и пришла к выводу, что русал слегка преувеличил, пытаясь убедить меня поплыть с ним.

— До определенного момента жизни — нет.

Лиру эта тема была явно неприятна, но я не стала переводить разговор. Нужно же знать, чем мне грозит избрание. Вдруг иераклионцы на самом деле души пожирают, и мне пора бежать к Ару.

— До какого?

— Определенного. Я потом тебе все подробно расскажу. Эта тема требует некоторой, гм… подготовки.

«Спрут» стиснул мои пальцы и, вытянувшись в струну, поплыл с такой скоростью, что осталось только, вцепившись в него, молиться, чтобы меня не уронили. Убьюсь! Плыл мой восьминогий катер быстро — внизу мелькали подводные клумбы и деревья-водоросли.

Сидя на платформе у шелестящего листьями жилища иераклионца, я завороженно смотрела на садящееся в море солнце. Идти в дом не хотелось. Мышцы привычно ныли, чувство голода исчезло под напором усталости, в голове было пусто. Мысли разбегались, мозг требовал отдыха. Слишком много всего произошло за последние сутки.

Я впала в состояние, известное под названием «запредельное торможение». В такие моменты лучше отложить дела и подчиниться желаниям своего тела.

А оно хотело смотреть на закат, наслаждаться легким бризом. И полежать. Оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что дом Лира стоит на отшибе — есть свои плюсы, я легла на теплый серебристый камень.

Зеленая крона дома тихо шуршала, в ветвях радужными искрами мелькали летучие ящерки. Стоило заложить руку за голову, как открывался изумительный вид на алый закат и уже по-ночному темное море. Легкие переливы защиты города придавали ему сказочный вид.

— Если подложить под голову валик, будет удобнее.

Я вяло покосилась на босые ноги Лира. Сев по-турецки, он поставил круглый поднос, заставленный мисочками, накрытыми крышками, и протянул мне один из валиков, второй оставил себе.

— Спасибо, действительно удобно. — Я с интересом следила за тем, как Лир снимает крышки. Еды было ну очень много! Или меня решили откормить на убой, или «спрут» еще кого-то ждет. — А мы точно все это съедим?

— Точно. У иераклионцев хороший аппетит.

— На кой мне такой прожорливый избранник? Целый день у плиты стоять, — тихо пробурчала я. Готовить я умела, но, увы, это было не самое любимое мое занятие.

— Зачем у плиты стоять? — удивился Лир, прекрасно разобрав мое бормотание по губам. — С магией готовка занимает совсем немного времени. Мы ценим наших женщин.

— То есть эти блюда не настоящие?

— Почему? Настоящие, но приготовлены с помощью магии. Я сделал все это, пока ты тут сидела.

Золото — а не мужчина! Когти обстричь, и можно замуж.

— А тебе избранница, случайно, не нужна? — поинтересовалась я, представив, как хорошо жить с таким домовитым… представителем противоположного пола.

— Нет, — сухо отрезал Лир и разом помрачнел.

Понятно, наступила на больную мозоль.

— Извини, я не знала, что у тебя проблемы.

— Ничего. У меня нет проблем.

Оно и видно! В общем-то это меня не касается, со своим коллекционером избранниц разобраться бы.

— С чего начнем? — Повернувшись на живот, я приподнялась на локтях. Некоторые блюда, как салат из морской капусты и устрицы, выглядели вполне привычно. Другие вроде непонятных цветных кубиков, напоминающих фруктовое желе, были незнакомы.

Столовые приборы вполне земные. Двузубая вилка из похожего на алюминий металла и пара ложек — десертная и обычная. Единственное отличие — удлиненная ручка под крупные руки иераклионцев.

Начали мы с желе. Им оказалась местная разновидность холодца. По вкусу — курица. Оно таяло во рту и было весьма сытным. Последнее я выяснила, когда наглоталась разноцветных кубиков, как гусь камней. Салат из морской капусты с плоскими золотистыми лепешками жевала без особого энтузиазма, просто чтобы попробовать. Салат как салат, кисленький, немного соленый. Лепешки напоминают пресный хлеб. Остальные чудеса местной гастрономии я только пробовала, внимательно слушая пояснения Лира, не спеша опустошающего одну тарелку за другой.

Основными ингредиентами блюд являлись всевозможные дары моря. Но иераклионцы уважали и земную пищу. Покупали у людей фрукты, овощи и мясо. Часть наземных видов вполне успешно приспособили к обитанию в надводной части городов и выращивали сами.

Услышав это, я, естественно, захотела посмотреть и на подводные плантации, и на надводные. Лир заверил, что у меня будет достаточно времени на их изучение.

Выбор напитков тоже оказался достаточно широк. Всевозможные травяные чаи. Соки ягодные и фруктовые. Алкоголь иераклионцы не употребляли, но делали несколько видов вина и пива на продажу и для своих избранников.

От темы избрания Лир снова мастерски ушел.

Он предпочел легкий тонизирующий напиток — сок местного фрукта. Закончить трапезу предложил устрицами. Я объелась, даже смотреть противно было на раковины, выложенные на лед, вокруг которого клубилась магия, поддерживающая низкую температуру.

Лир, ободрительно кивнув, не без сарказма сказал, чтобы я запомнила свои слова и в будущем именно так отвечала незнакомым мужчинам, когда те предлагают откушать это изысканное блюдо. Потом пояснил: у энерийцев и иераклионцев есть ряд продуктов со смыслом. Съев их с мужчиной, женщина соглашается провести с ним время вполне определенным образом. Никаких обязательств, так сказать, разовая акция.

Я откровенно обалдела. Конечно, подозрения, что Ар не просто такой оскорбленный, имелись. Но чтобы вот так… съела устрицы, будь добра лечь и расслабиться. Да что за дикари тут живут?!

Злость быстро уступила место любопытству.

— А если наоборот? Если поставить на мое место мужика, голодного мужика, а Ара заменить на девушку? То же самое? А если едоки одного пола?

Лир усмехнулся на мое предположение и заверил, что отклонения подобного плана встречаются лишь у людей и русалок, иераклионцы таким не страдают. И тут же обеспокоенно уточнил, нет ли у меня склонности к однополым отношениям.

Честно, чуть тоником не подавилась от возмущения. Пока кашляла, «спрут» прятал довольную улыбку. А ему какое дело до моей ориентации? Я же вроде бы избранница его… кстати, кем иераклионцу приходится мой избранник?

Оказалось, младшим братом. Почти братом. Стена и Лира связывало дальнее родство. Фактически они были единственными представителями своего рода. «Спрут» — глава рода. Его брат — младший в роде.

Как во главе рода дельфинов оказался спрут, не решилась спросить. По всему видно, что Лиру эта тема неприятна.

Тем временем солнце село, закат отгорел, и на город опустились синие тропические сумерки. На улицах зажглись фонари, и я оказалась потеряна для окружающего мира.

Вначале приняла разноцветные огоньки внутри круглых шаров, выплывших прямо из поверхности платформ, за обычные лампочки. Подойдя ближе, разглядела, что у «лампочек» есть крылышки и шесть ножек! Светились изумрудные крылья бабочек!

Лир заверил, что насекомых, частично состоящих из живых чар, используют для освещения повсеместно. Не только иераклионцы, но и люди в своих городах. Бабочки, жуки и цикады — неполный список того, что сейчас всеми цветами радуги освещает город. Для подводной части у них имелись свои «светильники» — рыбки, анемоны, лилии, некоторые виды моллюсков (их удобно крепить), водорослей, медуз и гребневиков. Два последних светятся сами по себе, без магической составляющей, но очень тускло.

А рыбка в комнате наверху — подарок Стена Лиле, обычно их не устанавливают над водой, слишком затратно содержать резервуар.

Несмотря на усталость, я потянула Лира в воду. Он с тихим смешком пообещал дотащить меня в комнату наверху, если отключусь прямо посреди экскурсии.

Он недооценил мою жажду знаний. Даже если смогу шевелить только пальцами, все равно поплыву смотреть ночной подводный город.

Пузырей внизу не было — живые светильники на месте удерживали ниточки магии. Подсвеченные разноцветными огоньками подводные улицы напоминали сказочные дворцы.

Но мне было мало просто полюбоваться издали. У арки двери дома Лира фиолетовым колокольчиком висела небольшая медуза. В шаге от, условно скажем, крыльца (ступенек и козырька не было, зато имелась ажурная решетка, закрывающая дверь сверху и с боков) на вполне обычной клумбе мерцали огоньками острые лепестки морских анемонов. Алые, синие, желтые. Клумбы соседей выглядели на порядок бледнее.

— Когда цветы Лилы разрастаются и не помещаются в саду, она высаживает их сюда, — пояснил Лир.

— Хочу в сад! Помню-помню, нужна подготовка. — Осторожно провела рукой рядом с насыщенно-оранжевыми лепестками. Анемон вместо того, чтобы сжаться, замерцал сильнее.

— Марина, а чем ты занималась в своем мире? — с любопытством наблюдая, как я повторяю опыт с другим «цветком», осведомился Лир.

— Ну… по образованию — должна складывать цифры, следить за расходами и доходами хозяина, меня нанявшего… — старалась говорить максимально просто и понятно.

— Работать по найму? Следить за деньгами? Счетоводом? — уточнил иераклионец.

— В общем, да, счетоводом.

Ненормальная реакция анемона на опасность занимала меня все больше. «Цветок» должен прятаться, а не мерцать сильнее — его же съедят! Может, он меня за еду принимает? Что бы ему сунуть такого? Не палец же, в конце концов!

— Ты ведешь себя странно для счетовода. Обычно они любят цифры, а не примеряются, сунуть ли палец в актинию. Не стоит этого делать — они не жгутся, но ощущение малоприятное. Они реагируют на эмоции. Если ты довольна, цветы не спрячутся.

Отдернув руку, я почувствовала, как вспыхнули щеки. Совсем заработалась, исследовательница!

— А я и не люблю цифры. Пришлось выучиться. Родители настояли… — Взгрустнулось. Как они там, в своих джунглях? — Я в дельфинарии работала. Такое место, где люди с дельфинами выступают. За деньги. Трюки показывают.

Лир нахмурился, задумчиво посмотрел на меня, замершую у клумбы, отрицательно качнул головой:

— Это не объясняет твое поведение. У нас тоже есть циркачи, но они не ведут себя… вот так.

— Я всегда любила море, мечтала его изучать… А тут у вас столько всего… — Смущенно развела руками, ожидая привычной реакции недоумения: зачем молодой девушке какие-то креветки, жизнь ведь проходит.

Лир меня удивил: довольно хмыкнул, открыто улыбнулся:

— Изучай на здоровье, только больше в незащищенные места не уплывай.

— Хорошо, — поежилась, вспомнив кистеперых хищников.

Осмотр ночных красот пришлось прервать. Разглядывая анемоны, я все чаще ловила себя на мысли, как мягко будет прилечь на эти магически измененные актинии, лишенные стрекательных клеток. Они шевелятся и светятся, но это такие мелочи.

В комнату, выделенную мне Лиром, добралась на автопилоте. Сил хватило только на то, чтобы пожелать иераклионцу спокойной ночи и упасть на бледно-сиреневую губчатую кровать.

ГЛАВА 4

Марина

По закону подлости проснулась до рассвета. Привычка спать с открытой форточкой сыграла со мной злую шутку. Прямо под окном спальни кто-то на повышенных тонах выяснял отношения.

Опять Рита с очередным ухажером ругается! Я запихнула голову под подушку, потянулась за одеялом, оно сползло, нащупать край никак не удавалось.

А голоса на улице звучали все громче и ближе.

— Рита, пожалуйста, не надо заводить его в дом! — простонала я, прекрасно понимая, что плакал мой сон: уснуть, когда соседка по квартире за стеной орет на своего благоверного, можно только в промышленных наушниках, которые я так и не приобрела.

Я приготовилась услышать грохот двери подъезда, топот ног по лестнице и возмущенную трель нашей двери с последующим дуэтом двух голосов в коридоре. А утром Ритка будет извиняться. И ее пусик тоже. Имена кавалеров соседки я уже и не пыталась запоминать — подруга меняла их, как перчатки. Вообще-то она хорошая, ветер в голове, но хорошая.

Некоторое время ждала продолжения ссоры, потом удивленно вытащила голову из-под подушки, откинула спутанные волосы с лица.

Под потолком тут же, сонно шевеля лапками, замерцала большая желтая бабочка. Светлые стены из живого дерева с узором из кораллов. Широкая полукруглая кровать из губки подо мной. Такая же подушка. Кресла из того же материала. Бледно-сиреневые. Столик, выросший из пола. Стопкой сложенное одеяло на краю кровати — из водорослей…

Жемчужина, дельфин, другой мир, запасная избранница — пришло понимание происходящего.

Я уткнулась лицом в подушку.

— Заберите меня обратно!

— Лир, стой! — испуганно взвизгнула внизу девушка. — Лир, ты его убьешь! Стен, Стен!

А-а-а… вот и мой избранник пожаловал! С избранницей.

Внизу что-то с треском упало.

Надо идти, а то убьют моего избранника раньше, чем я выскажу ему все, что думаю о запасных избранницах.

Убивали моего избранника на первом надводном этаже, в прихожей. Спустившись по лестнице, я оценила «радость» Лира от внезапного возвращения брата: от мебели ничего не осталось, даже плазма на стене пестрила круглыми выбоинами, напоминающими следы от кулаков. Уцелела лишь рыбка на потолке. Сейчас она с ужасом взирала на перекошенную физиономию кареглазого шатена, которого, подняв когтистой рукой вверх, держал на весу Лир. Естественно, уже не человек. Занятно, иераклионец стоял на щупальцах, как на ногах, слегка согнув концы отростков. Хотя по всем законам природы должен был сидеть на полу, распластав «ноги».

Стен почти не сопротивлялся. Вцепившись пальцами в руку брата, смотрел ему в лицо и что-то сипел. На смуглой, изрядно подпорченной кулаками старшего родственника физиономии читалась решимость держаться до конца. Лир, в свою очередь, читал по губам и темнел лицом все сильнее. Довершала семейную идиллию цепляющаяся за плечо «спрута» брюнеточка лет восемнадцати-девятнадцати, умоляющая не убивать Стена.

Все были заняты друг другом, пришлось пару раз кашлянуть.

Первым очнулся избранник, попытался мне улыбнуться и приветливо что-то прохрипел. Если бы я не была запасной попаданкой, восхитилась бы его стойкости и уверенности, что все будет хорошо, будто не его шею сейчас царапают весьма острые когти.

— Помоги! — Лила, не оставляя попыток освободить парня, умоляюще посмотрела на меня.

Честно, меньше всего хотелось помогать паразиту, но лицо Лира окончательно почернело, на коже проступили пятна — оторвет же голову брату, жалко. Лира.

— Лир, пожалуйста, поставь его на землю, а то я не допрыгну, — прицеливаясь, попросила я. На глаз, парень примерно одного со мной роста, шире в плечах, но это не имеет никакого значения.

— Куда не допрыгнешь? — хором спросили Лила и Стен.

Лир с прищуром посмотрел на меня и медленно опустил братца на пол.

Отлично.

Замахнувшись, я сбила паршивца с ног ударом в челюсть. Тряся отбитой рукой, прошипела:

— Это тебе за то, что вытащил меня из моего мира!

— Стен! — Лила бросилась поднимать улыбающегося гада.

Лир громко скрипнул зубами и вышел. Вскоре снаружи донесся громкий всплеск. Я бы тоже сейчас с удовольствием поплавала, но не судьба, надо наконец узнать, на кой черт я понадобилась Стену.

Лила причитала над избранником, суетилась. Парень стойко терпел ее заботу, даже позволил вылечить синяки, хотя, по его же словам, все должно само пройти и довольно быстро. У меня появилось чувство, что я лишняя.

«Запасная», — промелькнула сердитая мысль, и я осталась насмешливо наблюдать за влюбленной парочкой.

Убедившись, что Стен совершенно здоров, Лила всполошилась по другому поводу. Бормоча что-то о несчастном цветочке, бросилась разгребать куски мебели. Иераклионец развел руками и начал ей помогать. Вскоре из-под обломков столика был извлечен прозрачный вытянутый пузырь с крохотным анемоном внутри. Прижав находку к груди, Лила ушла вниз, в подводную часть дома.

Оставшись наедине с избранником, я пару минут молча его разглядывала — надо же знать, что мне досталось. На вид мой ровесник, открытое, приятное лицо, большие карие глаза, нос немного крупноват. Смуглая кожа. На свету отливает перламутром. Но ртутные нити не распределяются равномерно по поверхности, а собираются у темной, выдающейся над кожей полосы. Сама полоса намного светлее, чем у Лира, стального цвета. Как я и думала, одного со мной роста, худощавый, на фоне брата — вообще задохлик.

Так себе, Лир похаризматичнее будет!

А еще я вспомнила, что действительно уже видела Стена, просто он не отпечатался в памяти. Зато мое подсознание постаралось. Инстинкты! Понравился он мне!

— Спасибо, что помогла, — потирая челюсть, улыбнулся Стен.

— Обращайся.

— Я как-нибудь сам.

Равнодушно пожала плечами.

— Хочешь поплавать? — неожиданно предложил избранник.

А вот уходить от разговора не надо. Я не злая, я просто слегка неуравновешенная.

— Хочу. Но вначале скажи, зачем я тебе?

— Это долгая история… — Стен окинул взглядом разгромленную комнату.

— А я никуда не спешу. — Нежелание парня посвящать меня в подробности избрания настораживало. На пустом месте никто юлить не станет. И Лир вряд ли просто так хотел прибить брата.

Стен обреченно вздохнул:

— Пойдем наверх.

За одной из дверей верхнего этажа обнаружилась большая комната с прозрачной стеной. Пока иераклионец зажигал свет, постукивая по выемкам на стене, расположенным под шарами с насекомыми, я наслаждалась видом.

Огромная голубая луна над бескрайним океаном завораживала и успокаивала. Не плавание, конечно, но тоже благотворно влияет на расшатанные нервы.

— Извини, что так вышло. — Стен нерешительно топтался за моей спиной.

Толку с его извинений!

— У нас проблема… мы не думали, что все получится…

— Вот именно — не думали! — раздраженно передразнила я.

— Ты имеешь право злиться… Поверь, тебе ничего не грозит…

— Да? — Я повернулась к виновато мнущемуся Стену. — Меня перебросили в другой мир, чуть не скормили гигантскому кальмару, почти утопили, прилепили непонятную метку и едва не продали в рабство. И объявили, что я запасная избранница того, кого я видела мельком! Это называется — ничего?!

Спокойно, от моих криков ничего не изменится. Боже, как я хочу плавать! Что я знаю? Я — избранница иераклионца. Жемчужина, метка и дельфин как-то связаны с его родом…

— Почему ты не пришел за мной в деревню? Ты видел меня и дельфина, понял, кто я. Почему не приплыл?

— Я не знал, приняла ты жемчужину или нет.

Даже так?

— А если бы не приняла? Если бы ты мне не понравился? Хочешь сказать, меня бы вернули обратно?

— Нет. — Стен разглядывал свои поджатые пальцы на ногах.

Нервно рассмеявшись, я уселась на темно-бордовый диван, позволяющий наслаждаться потрясающим видом моря. Немного потоптавшись у стекла, иераклионец сел рядом.

— Извини.

— Толку-то! Давай, я слушаю, вещай о ваших дельфинах, татушках, жемчужинах.

Виновато улыбнувшись, Стен начал рассказывать.

У иераклионцев был своеобразный ритуал избрания супруги, единственной любви их жизни и будущей матери детей. У каждого рода имелся родовой коралл. Количество живых веток соответствовало числу членов рода. Новая ветка появлялась в момент вступления в род и подпитывалась специальным ритуалом на крови новичка.

Я вспоминала намеки Ара на то, что иераклионцы пожирают души. Но Стен заверил: достаточно пары капель крови один раз.

В общем, родовой коралл мог формировать особые жемчужины. Подозреваю, что это все же был не коралл, а какой-то моллюск. Если счастливчик, на ветке которого появлялось круглое чудо, соглашался, хранитель рода отправлялся на поиски той, кому подойдет эта жемчужина и кто сможет полюбить ее хозяина и стать его супругой.

Взяв жемчужину в руки, я подписала себе приговор — признала, что свободна, не влюблена.

Чем мне грозило избрание?

Собственно, лишь тем, что придется жить в доме рода, пока Стен и Лила окончательно не закончат формировать связь. Тогда я избавлюсь от метки и освобожусь.

Со связью у парочки имелись проблемы. Вдаваться в подробности Стен отказался. Не помогло и напоминание, что я — запасная избранница и могу случайно решить отбить его у брюнетки.

— Нет, не надо! — всполошился Стен.

Гм, кажется, мои слова восприняли как угрозу? Ой, чувствую, не все так просто с избранием.

Под занавес нашей беседы Стен попросил никому не говорить о моей метке и избрании. Тут уж я от него не отстала, пока недовольный иераклионец не объяснил, в чем дело. Стен нарушил закон. У его народа было запрещено брать вторую жемчужину, если уже есть одна избранница. Нарушителя ждала смерть.

Круто!

Ситуация неприятная, но смерти парню я не желала. Не облиняю, если поживу немного в его доме. Должны же у Лилы где-то быть родственники?

Стен с радостью согласился, больше того, выяснилось, что я мыслю одинаково с его братом. Между попытками прибить Стена Лир сообщил, что наша связь почти не ощущается, и можно попробовать выдать меня за сестру его избранницы.

Эх… вначале в незаконные мигранты попала, теперь в родственники к той, к которой, по законам жанра, надо ревновать. Ревновать или нет, а познакомиться не помешает. Все же мне с ними жить.

Иллир

Огромную зубастую тушу, кружащую у линии тревожно алеющих сест, я разглядывал с предвкушением. Инстинкты обострились. Кожа улавливала малейшие колебания воды. Глаза перестраивались на ночной тип зрения, вычленяли необходимые детали. Когти удлинялись. Кровь и чары быстрее струились по жилам.

Я нашел противника.

Громадная рептилия еще не знала, как ей не повезло оказаться рядом с городом. На мгновение я погрузился в сознание ночного хищника. Голод и ярость. Зверь чуял добычу, но сесты его не пускали.

Меня обуревали те же чувства. Голод с каждым кватом становился сильнее. Слишком рано. Люди будут недовольны. Нужно потянуть еще. Но сколько я выдержу, прежде чем начну использовать для насыщения окружающих? Дотяну ли до оговоренного срока? Дотяну.

Я с наслаждением следил за обманчиво плавными взмахами огромных плавников в два моих роста каждый, за неспешными поворотами чешуйчатого тела и блеском маленьких глаз, расположенных над вытянутыми челюстями рептилии.

Хорош!

В крови зверя не было ни капли чар, но он все равно оставался опасным противником.

Всего лишь хищник.

Злость не отступала, ночной заплыв не помог, мне было необходимо сбросить напряжение, иначе инстинкты возьмут верх над разумом. А это опасно для окружающих.

В идеале мне бы подошел пробудившийся, манипуляции с эмоциями чудовищ выматывали не хуже драки. Придется сдерживаться — рептилия не виновата, что неудачно попалась на моем пути.

Что ж, будем исходить из того, что имеем.

Марина

— А это с лепестками трирата! — Лила с гордостью водрузила на столик круглую прозрачную емкость с небольшим носиком, внутри которой бултыхалось нечто насыщенно-коричневое, почти черное.

— Вещь! Отлично тонизирует! — со знанием дела отсалютовал чашкой Стен.

Зря я согласилась на дегустацию чая. Кто же знал, что у Лилы их больше ста сортов! И вдохновленная моими восторгами коллекционерка решит заварить нам все! Я же скоро лопну!

Один несомненный плюс в этом был — за чаем я ближе познакомилась с ребятами. Вначале Лила сторонилась меня, хотя именно она робко предложила попить чаю. Потом она поняла, что я не лукавлю, нахваливая действительно вкусные напитки. К двадцатой чашке Лила робко улыбалась, к тридцатой перестала стесняться и позволила Стену взять себя за руку.

И в этом была проблема. Избранник мне симпатичен, но каких-либо желаний не вызывает. Наоборот, меня умиляет та нежность и забота, которой Стен окружает брюнетку. Я немного завидую им, потому что сомнений в искренности чувств пары нет.

Вот и вернулись к нашим баранам — зачем им я?

Озадачившись вопросом, я продолжила незаметно наблюдать за влюбленными. Спустя пару десятков новых сортов заподозрила, что проблемы у пары вполне определенного плана и источник их именно Лила. И сама девушка никогда не переступит через свои страхи. Вывод: если я не вмешаюсь, быть мне запасной избранницей Стена до конца дней. Ну или пока любовь парня не перегорит, и он не решит, что я подхожу ему больше, чем брюнетка. Сколько ни пыталась представить иераклионца в роли своего мужа, ничего не выходило. Есть такие мужчины, к которым ты чувствуешь симпатию и только. Мой избранник попал именно в эту категорию.

Поняв, что мне предстоит сделать, я не сдержала нервный хмык. Ситуация патовая! Он, она и я — психотерапевт-самоучка!

— Крепко, да? — всполошилась Лила, поспешно отнимая у пасмурнейшего Стена руку и подтверждая мои подозрения. — Я сейчас воды принесу.

— Ага, принеси… — согласилась я, прикидывая, как среагирует иераклионец на мой бестактный вопрос, — и покушать чего-нибудь, если не сложно.

— Ой, что это я? Ты же голодная, наверное! — смешно округлила глаза Лила и выскочила из комнаты.

Сколько там времени ушло у Лира на готовку? Минут двадцать? Сомневаюсь, что Лила будет подавать на стол с десяток блюд, значит, несколько минут у меня есть.

— Стен… у меня вопрос: как у вас относятся к добрачным связям?

— К телесной близости?

— К ней.

— Нормально. Это дело двоих.

Отлично.

— А как с этим делом у избранных?

Странно, ничего криминального не сказала, а парень аж в лице переменился.

— В каком смысле? Ты хочешь… со мной?..

Размечтался!

— Иди кровать разбирай, — съехидничала я, не понимая причины паники. — Успокойся, ты меня интересуешь не больше, чем эта стена. Чисто теоретически. Понравился, получил метку — дальше что? Как избранник превращается в супруга или супругу? Что для этого нужно?

А что? Это не только для Лилы и Стена актуально, я ведь тоже его избранница. Надо знать. А то тяпну местного алкоголя от стресса, случайно не там спать лягу и проснусь его женой. Пьяные девушки бывают весьма настойчивы и безмозглы.

— Ну-у-у… Нужно, чтобы магия приняла избранника… потом любовь появилась, взаимная… потом уже, в общем…

Звучит так, будто он не о сексе говорит, а о чем-то еще. Ладно, потом узнаю.

— То есть сек… физическая близость необязательна?

Стен с тоской посмотрел на закрытую дверь и обреченно выдохнул:

— Необязательна! Но если ее нет, привязка никогда не сформируется до конца.

Рывком встав с дивана, иераклионец вышел из комнаты.

Бедный мужик — почти шесть месяцев добровольного целибата без перспектив.

А если у меня не получится? Ведь даже профессиональные психологи не со всеми травмами справляются.

Нет, так нельзя. Надо поплавать!

Немного посидев на краю платформы, я полюбовалась на живые фонари. Проверила, плотно ли крепится браслет с дыхательным камнем. И спрыгнула в теплую воду. Во избежание неприятностей решила за радужный барьер не соваться и на красоты подводного города не смотреть. Плыла на одной силе ног — сложнее, быстрее мышцы устают и, как следствие, проясняется в голове. Туника, которую я так и не сменила, в воде плотно прилегала к телу, становясь буквально второй кожей и ничуть не мешая движениям. Особенность ткани. Никакой магии.

Вынырнув, я легла на спину. Звездное небо, непривычно низкое, прошивали яркие нити созвездий. Ни одного знакомого.

— Люди в вашем мире никогда не спят? — Из воды вынырнул Лир.

— Спят… — Улыбка померкла, я заметила затягивающиеся раны на груди и руках иераклионца.

— Не обращай внимания — скоро все заживет, — перехватив мой взгляд, отмахнулся он. Заложив руки за голову, улегся на спину.

Некоторое время я созерцала мужской профиль, редко поднимающуюся грудь, раны на смуглой коже затягивались буквально на глазах. Вокруг них то и дело вспыхивало ртутное серебро. Магия. Иераклионцы полностью магические существа. Немыслимо!

— Кто тебя так?

— Ра… большая хищная морская ящерица.

Не зря я динозавров опасалась.

— Кто-нибудь еще пострадал?

— Ящерица. Она надолго запомнит, что подплывать к сестам опасно.

— Шутишь? — Я перевернулась на живот и подплыла к Лиру. Хотелось посмотреть на процесс заживления вблизи. Покрутив головой, заметила фонарь недалеко от края платформы.

— Нет, не шучу. — Лир повернул голову и насмешливо приподнял бровь. — Что такое?

— А ты не мог бы подплыть вон туда? Хочу посмотреть, как твои раны заживают.

Иераклионец тихо хмыкнул. Быстро перевернулся, подхватив меня. Секунда, я сижу на краю платформы рядом с ним аккурат под фонарем.

А раны-то уже зажили!

Прохладная рука касается моего плеча, Лир внимательно смотрит на меня.

— Не успела! — Нервно смеюсь, стараюсь не замечать, что мои пальцы накрыла ладонь «спрута».

Странно все это. Я избранница его брата, а веду себя, словно девочка, впервые отправившаяся на свидание. С кем? С совершенно чужим… даже не человеком! Бред!

— Как Стен? Жив? — отодвинувшись, спросил Лир.

— Жив-жив, я еще на его свадьбе хочу погулять!

— На его свадьбе? — удивленно переспросил «спрут».

— У вас же есть свадьбы?

— Есть. Ты собираешься за него замуж? — Лицо Лира начало темнеть.

— Я? Нет, я его на Лиле собираюсь женить!

— Но ты ведь его избранница?

— И что?

— Он тебе совсем не нравится?

— Нравится. Но не настолько, чтобы выходить за него.

— Не понимаю… — Иераклионец задумчиво качнул толовой. — Ты очень странная избранница.

А кто спорит?

— Ты лучше скажи мне вот что…

Вполне логично предположив, что Лир может знать причину поведения Лилы, я приступила к допросу. Но «спрут» в число доверенных лиц девушки явно не входил.

Избранница Стена была родом с дальних островов. Из весьма состоятельной семьи. Жемчужину приняла, когда уже жила у иераклионцев. В доме Лира. Как она сюда попала, «спрут» умолчал. Он был уверен, что с Лилой случилось что-то нехорошее еще дома, после чего она сбежала.

С моим предположением, что нехорошее связано с насилием, Лир полностью согласился, хотя у меня появилось ощущение, что он прекрасно знает, в чем дело, но не говорит, потому что до конца не уверен в моей искренности. Понимаю. Постараюсь доказать, что от души хочу помочь нашей парочке. План выяснить интересующий вопрос у Лилы «спрут» одобрил. Посоветовал сильно не усердствовать. Прав на сто процентов. Девушка Стена любит и может посчитать, что я через нее подбираюсь к дельфину. Ага, действительно дельфину. Если быть точной, наполовину, на нижнюю. Во втором облике у Стена был дельфиний хвост.

— А почему ты не дельфин? — задумчиво разглядывая белые штаны иераклионца, спросила я, не особо надеясь на ответ.

— Хотел совершить невозможное. — В голосе Лира сквозила грусть. — И не смог.

— Оно того стоило?

«Спрут» оперся на руки и, запрокинув голову, посмотрел на небо.

— Я выиграл время. И получил неожиданный дар вместо смерти.

— Какой?

— Способность понимать монстров и свою жизнь.

— Многие сказали бы наоборот, — искоса глядя на Лира, прошептала я.

Именно этот момент он выбрал, чтобы повернуть голову и прочесть по губам мои слова.

— То, что я могу вернуть пробудившегося обратно, гораздо важнее моей жизни.

Иллир

Марина согласно кивнула. Ничего не понимала, не знала, как мы тут живем, но как-то почувствовала, что я говорю правильные вещи.

Я могу вернуть пробудившегося обратно в Туманные Воды, могу предотвратить смерть стражей. Именно этим я и занимаюсь. Остальное не важно. Посмотрев на сосредоточенное лицо Марины, я обозвал себя последними словами. Хорош глава рода! У нее глаза слипаются, и от усталости руки дрожат, а я тут речи толкаю.

К моему удивлению, от предложения пойти в дом смуглянка отказалась и попросила разрешения еще немного посидеть на улице. А потом, смешавшись, призналась, что у воды она успокаивается.

Мне всегда нравилось ночное небо, но сегодня оно завораживало особенно сильно. Потому что рядом, на нагретом за день теплом камне сидела Марина. Голод заставлял тянуться к ней, но я все равно чувствовал себя намного спокойней, чем обычно.

— Лир? — Марина замялась, сомневаясь, стоит ли заваливать меня новой порцией вопросов или подождать до завтра.

— Спрашивай, — кивнул я, поражаясь невероятной любознательности смуглянки. Глаза сонные, едва сдерживает зевоту, а все равно тянется к знаниям. Впрочем, окажись я в такой ситуации, поступил бы так же. Новый мир, новые законы, новые расы. Отдых отходит на второй план. Куда важнее понять, как себя вести, чтобы избежать неприятностей.

А с усталостью я могу немного помочь.

Осторожно накрыл пальцами ладошку Марины — в прошлый раз ее это жест смутил, а я всего лишь проверял ее состояние. Магия устремилась к кончикам пальцев, и вскоре голова потяжелела, по мышцам разлилась усталость. А Марина удивленно вскинула на меня глаза, заметив, что я зевнул. Пришлось пояснить:

— Я забрал твою усталость… — Новый зевок удалось подавить лишь усилием воли. Как смуглянка не уснула на месте? Даже мой организм не смог сразу справится с ее утомлением. — Наши чары не исцеляют повреждения, а переносят их на нас. Мм… получается что-то вроде магической связи. Мы не можем, как энерийцы, ускорять процессы в тканях. Или, как люди, восстанавливать.

— Спасибо, — поблагодарила Марина, судя по озадаченному выражению лица, она мало что поняла.

А я не знал, как объяснить. До сегодняшнего дня я не вдавался в тонкости целительства. Было достаточно основ и того, что при необходимости могу помочь близким.

— То есть, когда ты лечил мои синяки и царапины, тебе было больно? — обеспокоенно нахмурилась Марина.

Забота смуглянки неожиданно отозвалась приятным теплом в груди. Обо мне беспокоилось не так много разумных существ. За исключением представителей моего рода, всего пара. И уж точно никто не начинал этого делать с первой встречи. Обычно меня боялись или опасались.

— Нет, никаких неприятных ощущений.

Теперь я понял, почему именно эту версию предпочитали озвучивать своим избранникам мои соотечественники. Сам факт, что человек или энериец абсолютно честно и без корысти волнуется о представителе нашей расы, невероятно подкупал, забота приятно согревала. Расстраивать ее источник совершенно не хотелось. Остальным знать о букете неприятных ощущений, которые мы получали в процессе исцеления, также необязательно. Выдавать свои слабости опасно.

— А у русалок… энерийцев и людей по-другому? Они лечат не магией? — Успокоившись и приободрившись моими стараниями, Марина с любопытством смотрела на меня, ожидая пояснений.

— Энерийцы — магией воды. Люди — нет. Их дар иной. У людей нет магии. Поэтому боги одарили их божественной искрой. Она позволяет использовать мыслеречь и исцелять.

— Исцелять могут не все? — что-то сосредоточенно обдумывая, уточнила Марина.

— Да. Как и использовать мыслеречь.

«Почему же я тогда тебя слышу?» — прочел я по губам девушки, сосредоточенно разглядывающей отражение фонаря в воде.

— Возможно, в вашем мире у людей тоже есть божественная искра, но она по какой-то причине не активна, — предположил я.

— Вряд ли. Она бы атрофировалась… исчезла. Или стала рудиментом… мм… если орган не используется, он уменьшается, превращается в бесполезный отросток…

— Я понял, — прервал череду объяснений и сказал прописную истину, известную всем в моем мире: — Божественная искра — не орган. Она может спать и пробудится в определенных обстоятельствах. Перенос в этот мир… — Отвратительный пример, Марина в первую нашу встречу меня не понимала. — То, что ты приняла жемчужину. — Уже лучше. — Насколько помню, пара случаев у нас была: у людей после избрания просыпалась способность к мыслеречи, попутно они начинали говорить на всеобщем языке, хотя до этого знали только родное наречие со своих островов.

— А я думала, мне дельфин помог, — хмыкнула Марина. — Хотя, наверное, так и есть. Лир?.. — Хитрый взгляд искоса. — А можно на него посмотреть? На дельфина вашего рода?

Магическое создание — не мальчишка на побегушках, но отказать смуглянке я не смог. Прикрыв глаза, послал зов.

Марина

Не ожидала, что Лир согласится позвать хранителя. Думала, я достала его своими вопросами, ан нет. Могу ошибиться, но, кажется, иераклионцу нравится со мной возиться, объяснять простые для него вещи. Его забавляла моя реакция. Ну и пусть. Не то у меня положение, чтобы обижаться. Окажись я на его месте, мне бы тоже было интересно наблюдать за тем, как взрослый человек изучает то, к чему я привыкла и по большей части перестала замечать.

Вспыхнувшее в воде серебро заставило меня закусить губу от нетерпения. Магическое чудо словно уловило мое настроение и появилось в густом чернильном облаке, расцвеченном лиловыми искрами и фиолетовым туманом. Немного покружив в воде в облике серебристого, сияющего фантома, дельфин обрел вполне реальные очертания и высунул голову из воды.

Гладкая белая шкура слегка отливала ртутью в свете фонаря, розовые умные глаза вопросительно смотрели на меня. В этот раз хранитель принял облик взрослого дельфина.

— Ну и зачем ты устроил мне представление с попавшим в беду детенышем? — склонившись к вытянутому рылу, прошептала я.

Дельфин бодро защелкал в ответ, неожиданно крутанулся на месте, обдав меня брызгами.

Кажется, хранитель устроил мне проверку. Наверное, не был уверен, что иномирянка подойдет его подопечному — уловила я настрой магического существа. Он вообще считал плохой идеей то, что его забросили в другой мир за мной. Раньше считал, сейчас я ему нравилась.

— Лир? Это нормально? Я его понимаю. — Я удивленно покосилась на иераклионца. Конечно, я работала в дельфинарии и прекрасно улавливала настроение животных, как шутили коллеги, знала их язык, но сейчас я буквально понимала хранителя. Звуки, телодвижения, по которым привыкла ориентироваться, дополняла теплая волна настроения.

Лир нахмурился, пару минут они с хранителем гипнотизировали друг друга. Потом от хранителя пошло, что он очень рад мне. Приглашая поиграть, дельфин отплыл спиной назад, хлопая плавниками. Точно так же делали Зевс и Афродита!

— Лир?

— Избранники редко понимают хранителей. В основном они почти с ними не встречаются. Кроме ситуаций, когда им требуется помощь.

— Насколько редко встречаются такие, как я?

Возможная исключительность напрягала. Ну, не отношусь я к тем фантазеркам, которые мечтают получить сверхспособности, одной левой укладывать злодеев и купаться во всеобщем обожании. Я реалистка. Все, что отличается от нормы, вызывает опасения, а иногда и агрессию.

— Где-то один из десяти.

Нормально.

— Ай! — Я прикрыла лицо руками, защищаясь от брызг, — дельфину надоело меня ждать, и он шлепнул хвостом по воде, окатив нас с Лиром.

— Хулиган! — рассмеялась я, вытирая соленые капли.

И тут же озадачилась новым вопросом: хранитель — магическое существо, но волну послал вполне материально. Лир — тоже магическое существо, но прозрачным фантомом не становится.

Я понимаю, что ничего не понимаю.

Повторила все иераклионцу, пытающемуся призвать хранителя к порядку. Дельфин разыгрался и решил стащить его за штанину в воду.

Лир объяснял долго и обстоятельно. Старался упростить, но помогало это мало. Я внимательно слушала и подбирала ассоциации из своего мира. Ближе всего хранители, в моем понимании, находились к тотемным духам индейцев. По сути, они являлись чистой магией, наделенной разумом и способностью временно приобретать материальное воплощение. Естественным состоянием для них было фантомное, серебристо-сияющее.

— А почему он белый? — показала на вставшего в воде «свечкой» хранителя. — У вас же род Черного дельфина?

— Хранители все белые, — последовал лаконичный ответ. — Что-то еще?

Лир явно прикидывал, как отправить меня спать. Забота была приятной, но я чувствовала себе вполне сносно. Чудо-лечение «спрута» помогло. И я собиралась по максимуму использовать время, чтобы выяснить как можно больше о новом мире.

— А вы тоже умеете становиться прозрачными… фантомными?

До сих пор в голове не укладывалось, что сидящий рядом иераклионец — сгусток живой магии. Мозг отказывался принимать этот факт и упрямо воспринимал его как обычного, хоть и немного странного, мужчину.

— Нет, не можем. Мы так же материальны, как и вы.

— А как же ты тогда перенесся по линии чар?

— Это врожденная способность иераклионцев. Но мы ей нечасто пользуемся… процесс весьма неприятен.

— Извини, — виновато опустила глаза. Не выплыви я за сесты, Лиру не пришлось бы переноситься.

Лир лишь равнодушно пожал плечами.

Мне стало совсем паршиво — именно за таким подчеркнутым равнодушием скрываются вещи малоприятные. Лир попросту не мог признаться, что ему было больно и страшно. На будущее — постараться больше не влипать в неприятности по собственной глупости. По крайней мере, когда рядом мужчины теперь уже, наверное, моего рода.

Что касается хранителя. Он боли не чувствует. Но и спасает только в случае смертельной опасности. Если, конечно, не занят с другим членом рода.

Еще один повод соблюдать осторожность. Хранитель вполне может не успеть вытащить меня из беды.

Как с кистеперыми рыбами. В это же время дельфин вытаскивал Лилу, из любопытства чуть не ставшую обедом выведенного магически русалками гигантского анемона. В последний момент перенес ее к Стену, прозевавшему исчезновение избранницы. Не разыскивай меня Лир, коралловый полип избавил бы его от лишней избранницы.

Звонко зевнув, я вопросительно протянула Лиру руку. Естественно, у меня еще много вопросов. Что ему стоит еще немного меня взбодрить.

— Нет. Хватит. Домой и спать, — отрицательно качнул головой иераклионец. Дельфин прощально защебетал, послал волну умиротворения, от которой я снова зевнула, и темной дымкой растворился в воде.

— Ну, пожалуйста… Еще полчасика? У меня столько вопросов… — натолкнувшись на строгий взгляд, я осеклась. Бесполезно. Тоником работать Лир больше не станет. Придется восстанавливаться по старинке: на подушке и матрасе. Эх, почему мне не отвалили магических плюшек? На мировое господство и войну со злом я не претендую, а вот взбодрилась бы с удовольствием! Ничего, двадцать три года жила без магии и дальше проживу. Мыслеречь у меня есть и достаточно. Местные магические штуки под обычных людей адаптированы, так что никаких проблем.

ГЛАВА 5

Марина

Хочешь насмешить богов — расскажи им о своих планах. Сегодня за мой счет веселились все местные божества. Решила лечь спать? Ну да — разогналась!

По пути в спальню мне приспичило в уборную — оно и неудивительно после дегустации коллекции Лилы. Лир с удовольствием показал нужную дверь и объяснил, что такие комнаты есть на каждом этаже (дом рассчитан на очень большую семью). А дальше я увидела их! Две огромные раковины! Одна выше меня раза в полтора, установленная вертикально. Сквозь прозрачные створки просвечивала какая-то непонятная большая гроздь сверху и плоский блин снизу. Вторая — много меньше, с тазик, сидела на небольшом возвышении. Если душевая кабинка напоминала перловицу — унитаз явно относился к гребешкам.

Организм требовал облегчиться, пришлось, стиснув зубы, приступить к подробному изучению удобств.

Крышка унитаза открывалась нажатием на плоский выступ. Внутри, под знакомой пленкой находилось мягкое, телесного цвета сиденье с отверстием посередине. Запретив себе думать, что устраиваюсь на вполне живого моллюска, я сделала свои дела, закрыла крышку. Унитаз тихо забулькал и затих. Открыв повторно крышку, убедилась, что внутри абсолютно чисто. Куда там земным биотуалетам!

Из любопытства сунула нос в душевую кабинку. Разноцветная гроздь вверху выделяла при нажатии нечто вроде мыльной пены с разными ароматами, а если тряхнуть всю, начинала литься теплая вода, которую всасывал блин внизу.

Не опробовать чудо мегабиотехнологии я не могла. Стребовала у Лира, караулившего меня под дверью, банные принадлежности и, заверив, что сама найду дорогу в комнату, приступила к освоению нового вида душа.

Забравшись внутрь раковины, несколько раз открыла и закрыла створку, вспомнив о погибших ныряльщиках, конечности которых случайно попадали между створок тридакны, громадного тропического моллюска. Когда устраивалась на унитазе, некогда было страдать мнительностью, а тут уже оторвалась по полной.

Перенюхав все предложенные варианты мыла, остановилась на прохладном свежем аромате, напоминающем лайм. Включив воду, старательно намылилась, потом долго стояла под прохладными струями, закрыв глаза. Температура регулировалась прикосновением к стенке кабинки, но я никогда не любила горячий душ, тем более ванну. Парная и сауна вообще вызывали у меня приступ сердцебиения и предобморочное состояние, хотя на солнце я могла загорать часами. А вот в раскаленном помещении или заполненном паром не выдерживала. Ванну могла как-то перетерпеть. Мой второй парень шутил, что у меня в роду явно затесались моржи. А первый — пытался приобщить к культуре жара, но после нескольких приступов тахикардии оставил меня «квакать» в холодном душе в одиночестве. Сомнительный повод для расставания. Тогда я поняла, что не смогу жить рядом с этим человеком, слишком мы разные, и не стала заострять внимание на притянутой за уши причине разрыва.

Отношения с мужчинами у меня вообще складывались своеобразные. Двое парней оставили в душе лишь легкое недоумение — почему я обратила на них внимание? И несколько приятных моментов в памяти. Ни тебе безумной любви, ни невероятной страсти.

Из душа я вышла в некоторой задумчивости. Но пребывала в этом состоянии недолго — взгляд упал на стопку банных принадлежностей. Забрав ее у Лира, я толком ничего не рассмотрела.

Обычными были только платье — белое, без рукавов, напоминающее длинную ночнушку, и зеленое полотенце. Остальное выглядело сюрреалистично. Тонкая коричневая трубочка с запаянными концами. Оранжевая «монета» и квадратная сеточка размером с ладонь.

Лир уже ушел спать. Вопрос: кто может не спать перед рассветом? Ответ: лишняя избранница из другого мира, которой все в новинку. Значит, буду осваивать непонятные предметы, когда наступит день.

Воспользовалась полотенцем, надела платье и, страдальчески морщась, кое-как распутала мокрые волосы пальцами. Корзины для грязного белья тут не имелось, пришлось забрать с собой вместе с непонятными штуковинами.

В комнате меня ждали два сюрприза: поздний ужин на столике и сонная Лила в кресле.

Совесть не позволила использовать девушку, чтобы понять назначение банных фиговин. Но моя попытка отослать Лилу спать, поблагодарив за заботу, не увенчалась успехом. Она объявила, что пришла помочь мне освоиться со всякими нужными житейскими мелочами. А для бодрости у нее есть… чай.

Радовало, что очередной сорт чудесного напитка сонная Лила забыла мне предложить.

Оказалось, она прекрасно понимает мое удивление и растерянность — ее родные острова находились далеко от Иераклиона и королевства энерийцев. Магическими достижениями морских народов у них практически не пользовались. Разве только для оснастки кораблей. Попав сюда, Лила училась так же, как и я.

Вот и отлично! Первая точка соприкосновения с брюнеткой у меня есть. Заодно и решилась проблема моей адаптации. Вряд ли Лир и Стен будут тратить время и объяснять мне всякие бытовые нюансы.

Освоение банных диковинок начали с «монеты». Кругляш оказался аналогом зубной щетки. Суешь в рот, слегка прикусываешь, и она, быстро скользя по зубам, счищает налет, лечит повреждения и наносит прозрачную защиту. Потом только нужно слегка встряхнуть потолстевшую «монету», чтоб исчезли несъедобные части. Вроде моих пломб. Процедуру нужно повторять раз в месяц.

Непередаваемое ощущение снова получить целые зубы. Абсолютно чистые, без следа налета. Голливудскую улыбку, отразившуюся в карманном зеркальце Лилы, я изучала крайне придирчиво, чем очень повеселила брюнетку.

Потом я осваивала фен — запаянную трубочку. Ничего сложного: взял в руку, нажал пальцем на один из концов…

— Э-э-э? Это так и должно быть? — Я покрутила трубочку, у одного из концов которой струился небольшой вихрь. — Как этим пользоваться?

Если суну это мини-торнадо в волосы — ни одна расческа не поможет!

— Направь на волосы, — подтвердила мои худущие опасения Лила.

С сомнением покосилась на ее шевелюру — прямые волосы черным зеркальным покрывалом падали на плечи девушки. У моей мамы такие же гладкие и блестящие. Их хоть крути, хоть завивай, ничего не страшно. А вот мои кудри после такой сушки станут похожи на спутанную паклю.

— Не бойся, вот это их быстро распутает и выпрямит. — Лила продемонстрировала квадратную сеточку.

Ладно… короткие стрижки мне идут.

Спустя минуту я со скепсисом следила, как Лила прикладывает к вороньему гнезду на моей голове эту самую сеточку. Зря думала, что после ползущей по зубам «монеты» меня ничем не удивишь. Сеточка шустро закопалась в волосы и закопошилась. А потом на мои глаза упала блестящая, почти прямая прядь, которая упрямо свернулась крупным кольцом. Затем еще одна. Вскоре я скептически изучала в отражении свои волосы. После сеточки они выглядели ровно так, как я всегда хотела. Почти прямыми!

Лила заверила, что эффект сохраняется две недели.

Красота!

Пользуясь моментом, я спросила про женскую гигиену в те самые дни. Брюнетка покраснела, смутилась, потом пообещала принести мне специальный раствор, который наносился… понятно куда. Он впитывал и очищал, а еще снимал болезненные ощущения и лечил.

Последним вопросом была косметика. Я ей особо никогда не увлекалась, но, судя по ярким губам и слегка отливающим перламутром векам Лилы, местные женщины ею не пренебрегали. Декоративной я вряд ли стану пользоваться, а вот что-нибудь питательное для кожи можно. Особенно если вспомнить, сколько времени провожу в воде.

Я уже приготовилась к очередному ползающему или бегающему крему, как Лила принесла весьма примечательную коробочку. В ней лежали вполне обычные, круглые, непрозрачные баночки, напоминающие земные.

Лила, смущаясь, пояснила, что делает косметику на заказ для прекрасных половинок иераклионцев. Оказывается, далеко не все из них могут спокойно пользоваться ползучими, летучими и магическими приспособлениями, предпочитая привычные, неподвижные. В дом Лира заказчицы шли плохо, поэтому Стен снял избраннице небольшой магазин в центре города.

Позволила Лиле с дотошностью косметолога из элитной клиники подобрать мне средство для ухода за кожей и добросовестно намазалась прозрачным кремом без запаха. Поблагодарив ее, наконец-то добралась до кровати. Взмахом руки погасив бабочку, я задумчиво смотрела на льющийся в открытое окно лунный свет.

За первый день я узнала много интересного, нового, удивительного. Но вопросы не убывали, а только множились.

Почему Стен обратился к богу? Да, парень нарушил закон, взяв вторую жемчужину, когда у него уже имелась избранница. Разве это повод просить божественной помощи? Тратить единственный шанс на такой пустяк зачем? Чтобы окружающие не почувствовали во мне его избранницу? Лир сказал, что едва слышит наш зов, а он глава рода. Получается, только ради этого.

И зачем вообще он взял эту чертову жемчужину? Решил рискнуть головой. У них с Лилой есть проблемы, но они решаемы. Неужели настолько отчаялся?

Допустим, потерял всякую надежду и решил попросить бога о помощи. Бог сразу не ответил. Стен был удивлен моим появлением не меньше Лира.

Почему иномирянка?

Интуиция подсказывает, что тут дело не в Стене, а во мне. Лир сказал, боги могли принимать участие в создании разных миров. Предположим, их бог приложил руку к нашему, и попасть туда ему ничего не стоит, как и перетащить хранителя рода.

Почему именно я?

Свободных девушек на Земле полно. Но сюда затащили не их.

Я старательно перебрала в памяти события перед моим попаданием. Обычный день… Может, все дело в мыслях? О чем я думала, когда потянулась за «стеклышком»?

Откинувшись на спину, я тихо рассмеялась. Воистину, будьте осторожны в своих желаниях, они имеют особенность исполняться!

«Я тоже хочу такую семью: дружную, понимающую…»

Кто же спорит? Семья у Стена дружная. Хотя и очень своеобразная, с кучей проблем и заморочек, в которых мне предстоит разобраться. Потому что меня не устраивает роль запасной избранницы, живущей под видом дальней родственницы.

Обязательно схожу в храм местного бога и скажу пару ласковых его хозяину и о своеобразном чувстве юмора, и об исполнении желаний. Второй раз он вмешаться в мою жизнь уже не может: пусть слушает, шутник!

Иллир

— Почему иномирянка? О чем, мурена тебя пожри, ты думал, когда обращался к богу?

Стен издал какой-то невнятный звук, судя по тональности, недовольно бурчал, не понимая, почему нельзя отложить допрос до утра. Да за это время я окончательно озверею, и в следующий раз Марине придется не кулаком врезать избраннику, чтобы отвлечь меня, а нанести ему действительно опасные повреждения.

— Я тебя внимательно слушаю. — Повернулся к брату лицом, чтобы иметь возможность читать по губам.

— Да потому, что у нас проблема! — неожиданно вспылил Стен. — Мы хотели ее решить! Поэтому пошли в храм! Оракул забрал жемчужину и сказал, что, если бог ответит, мы узнаем! Что тут непонятного?!

— Лила была в курсе твоей затеи?

— Да! — В злой улыбке Стена блеснули острые зубы, предупреждая о начавшемся обороте.

Угрожает. Пугает. Мальчишка! Младший мне не противник, так что я, опершись плечом о стену, продолжил допрос. Сомневаюсь, смогу ли понять логику парочки, но мне нужно знать все в мелочах и подробностях, чтобы разработать тактику нашего поведения и избежать неприятных сюрпризов.

Стен отвечал, сердито поблескивая глазами и зубами, от полной трансформации его удерживали штаны. Все же слияние ног в хвост не подразумевает никакой ткани между конечностями. Судя по тому, как младший член рода ерзал на мягком сиденье, спинной плавник уже образовался и причинял ему неудобства, упираясь в спинку.

Как я и думал, логику поступка брата и его избранницы оказалось понять непросто. Избрание Лилы с самого начало пошло шиворот-навыворот. А проблема личного плана не позволяла связи образоваться, как положено. Процесс затягивался. Стен решил воспользоваться второй жемчужиной. Лиле солгал, что с божественной помощью надеется разлюбить ее и полюбить новую избранницу. А сам рассчитывал, что появление новой девушки в доме подтолкнет островитянку к более решительным действиям.

То, что Таророс действительно откликнется, никто не ожидал. А бог океана не только окутал чарами связь Стена и Марины, замаскировав ее от посторонних, но и выбрал девушку из другого мира. Теперь ответственность за жизнь Марины лежит на нашем роде.

Но брата беспокоит совершенно другое — Марина ему понравилась гораздо больше, чем он планировал.

А вот это уже злило меня.

Мало того что он рискует головой, так еще и ничуть не сожалеет об этом, уверен, все само собой разрешится. Это его «само собой» уже привело к тому, что в доме две избранницы!

И Стен отказывался понимать одну простую вещь: вопреки расхожему мнению, что боги лишь раз могут вмешаться в твою жизнь, это не так. Далеко не каждому «везет» получить божественную помощь. И результаты этой помощи могут быть совершенно непредсказуемыми.

Простая истина, которую я усвоил, — за каждое чудо придется платить. Хорошо, если тебе одному.

Стен видел, что случилось со мной, знал, почему моего дома сторонятся горожане, и все равно искренне радовался появлению Марины.

Чувствуя, что скоро обернусь и доведу до конца начатое вечером, я сердито приказал Стену не отходить от девушек и отправился искать очередную глупую ящерицу, рискнувшую подплыть к городу.

Марина

Утро началось с дилеммы: пойти с Лилой в магазин или остаться дома, отловить кого-нибудь из мужчин и продолжить получать знания?

С одной стороны, хотелось посмотреть город, с другой — придется постоянно следить за языком, потому что законов я не знаю. А история с устрицами наглядно показала, что они тут своеобразные.

Приняв душ, я высушила волосы мини-торнадо. Убедилась, что Лила сказала правду, и укладка сохранилась. Отыскав дверь шкафа, вытащила свою тунику. Занятно у них тут все устроено. Шкаф находился полностью в стене, закрывался панелью, на первый взгляд неотличимой от остальной поверхности. Фактически являлся частью дерева. И оно само следило за чистотой одежды и выполняло функции стиральной машинки, химчистки, сушилки и утюга. Естественно, дом не сам все это делал, помогали специальные чары.

Удобство такого шкафа я оценила. Положила на полку помятую и испачканную тунику с купальником, вытащила чистую одежду. Жаль, чары не размножали одежду и не меняли ее по вкусу хозяйки. С туникой у меня были связаны не самые радужные воспоминания.

Лила обещала помочь с покупкой вещей. Еще один довод за поход в город!

Я подняла крышку над одной из мисочек, оставленных вчера брюнеткой, довольно присвистнула. Еда осталась свежеприготовленной. Словно только что с плиты! А действительно, зачем убирать готовые блюда в холодильник, если в посуду встроены специальные чары?

Начала с салата из уже знакомой морской капусты, продолжила тонкими ломтиками мяса, смахивающими на копченую курятину, закусила кексами. Когда в комнату поскреблась Лила, я как раз допивала морс. Для успокоения совести спросила у нее, где мужчины.

Оказалось, ночью Стен и Лир поругались и оба ушли из дома. Пока не вернулись. Лила переживала за обоих. Мне даже показалось, что о «спруте» она беспокоилась сильнее. Сделав себе мысленную пометку понаблюдать за брюнеткой, когда рядом Лир, я жизнерадостно улыбнулась ей, и мы отправились в магазин.

У платформы нас ждал местный транспорт. Огромная ракушка напоминала формой небольшую ладью. Запряжен в нее был скат! Великолепное животное непривычного полосатого окраса висело у носа под водой и медленно шевелило плавниками-крыльями. Тонкие поводья больше походили на нити, чем на полноценную сбрую.

— В поводья вплетены чары, чтобы не навредить животному и легко им управлять, — пояснила Лила, заметив, что я с нескрываемым скепсисом разглядываю тонюсенькие поводья. — Поехали?

Лила легко запрыгнула в ракушку, взяла в руку пучок нитей. Спустившись следом, я уселась на небольшое сиденье за спиной брюнетки, снабженное нитями-ремнями.

— Можешь не пристегиваться, — разрешила Лила, — сейчас утро, будем тащиться как улитки. Пешком было бы быстрее, но ты ведь не ездила в ракушке?

— Нет.

Лила улыбнулась, тронула пару нитей кончиками пальцев, и мы поплыли.

Сидя в ракушке, я с удовольствие вдыхала соленый воздух, ловила капельки воды, разглядывала светлые дома и воздушные переходы, серебрящиеся в лучах солнца. Камень, из которого воздвигли город, накапливал природную магию и энергию Омаа, именно они подпитывали защитный купол. Причем солнечные лучи были главной защитой, а чары всего лишь помогали.

Надо узнать побольше о пробудившихся — дом, где я сейчас живу, стоит буквально в паре метров от радужной пленки. И, судя по помрачневшей Лиле, прорывы тут не редкость.

Едва мы свернули в канал, уводящий от окраины к центру, как чуть не наехали на Ара. Энериец вначале сердито зашипел, пробормотал что-то про то, что женщинам нельзя доверять управление ракушками, совсем как мужчины на моей родине, потом разглядел, кто его чуть не раздавил.

— А, Лила, привет! Не узнал, ты так похорошела! — выбираясь на ближайшую платформу и поправляя пояс на бедрах, заулыбался Ар. — Привет, Мейрина!

Опять мое имя исковеркал! Пришлось приветливо улыбнуться в ответ — правил вождения ракушек я не знаю. Может, Лила действительно виновата, и нам сейчас нужно завоевывать расположение русала, хоть мне и хочется сказать любителю устриц какую-нибудь колкость.

— Куда спешите, драгоценные? На работу? Эх, Мейрина, Мейрина, обманывать нехорошо! — мне шутливо погрозили пальцем. — Говорила, что одна, а теперь сестра нашлась.

Врать не люблю, но деваться некуда. Признаваться, что я запасная избранница, не собиралась.

Пожала плечами:

— Меня сильно доской по голове приложило, себя не помнила. А потом… Я тебя не знала, да и тетки эти подозрительные были. Боялась, не успею сбежать.

— Доской… — ехидно повторил Ар, а я запоздало вспомнила, что энериец меня лечил. Так… выходит, когда я ему придуманную тетками легенду о потере памяти рассказывала, он знал, что это ложь? Помочь обещал. А потом устрицы предложил.

На самом же деле ему все равно было, кто я, что там делаю и куда меня потом денут. Развлечься хотел.

Вот селедка!

— Доской! — подтвердила я. — После того, как ты меня вытащил. Пока на берег везли, уронили.

— Два раза? — насмешливо уточнил Ар.

— Наверное… я плохо помню. — Получи интриган гранту! — Хорошо, меня сестра искала.

Незаметно толкнула Лилу.

— А? Да, искала!

М-да, ну и ладно.

— Ой, мы опаздываем! — спохватилась брюнетка, и мы поплыли дальше.

Свернули в сторону и застряли в самой натуральной пробке! Пока протискивались, я удивленно вертела головой. Жители города ездили не только в ракушках! Тут были и вытянутые пузыри, напоминающие капсулы ультрамаринового цвета. И чашки с рулем и с выемками под ступни, которые я издалека приняла за водные самокаты. И доски для серфинга, прикрепленные к спинам дельфинов. И непонятные штуковины, больше похожие на морские звезды. Кстати, кого только ни впрягали в свои средства передвижения жители Нейлады. Морские котики, тюлени, дельфины, скаты, видела даже пару акул.

Оказалось, что у каждого вида транспорта и ездового животного есть свои преимущества и недостатки. Самый ровный и плавный ход у запряженного в ракушку ската. Поэтому на городских улицах ракушки встречались чаще всего. Весь транспорт имел два режима: надводный и подводный. Но, как сказала Лила, утром что сверху, что снизу — столпотворение. Относительно пусто на городских улицах. В принципе можно и пройтись. Лила сдалась, и мы, оставив ската на стоянке, заспешили по подвесным мостикам к центру города.

Серебрящийся на солнце под ногами камень, вода, текущая внутри мостиков, разноцветные ящерицы, порхающие в воздухе и исчезающие в кронах домов; сами дома непривычно круглой формы, с листьями — все это мне было невероятно интересно рассматривать.

Наверное, со стороны я выглядела странно, однако прохожие не обращали на меня ровным счетом никакого внимания — почему?

— Так ведут себя многие избранники, которые попадают в города иераклионцев впервые, — пояснила Лила.

Словно в подтверждение ее слов, на следующей площадке мы встретили восторженно озирающегося бритоголового парня в сопровождении высокой сероглазой шатенки, смуглая кожа которой отливала ртутью. На плече человека имелась похожая на мою татушку отметина — косатка.

Интересно, место для метки у всех разное. У Лилы дельфин на запястье. У меня — на филее.

— А сколько родов у иераклионцев? — проводив парочку взглядом, спросила я у брюнетки.

— Больше сотни.

Не так много.

Мое внимание привлекли два проходивших мимо иераклионца. Вместо темной полосы у них вилась замысловатая ртутная вязь, она ничуть не выдавалась над кожей.

— Значит, они женаты, — пожала плечами Лила, с плохо скрываемой завистью глядя на мужчин.

— А у неженатых полоса черная?

— Да, и они глухие.

Даже так? Вспомнила черную полосу Лира: свободный, глухой. И необычный серый оттенок отметины на коже Стена, ртуть не до конца поглотила темный цвет. То есть парень почти женат. И почти слышит. Очень интересно. Возвращаемся к началу — на кой ему я?

— А что еще происходит с иераклионцами, когда они женятся?

— Да ничего такого… Ура, пришли!

Ну да, то-то Лила рысью бросилась к двери дерева-дома, над входом которого переливались слова, гласящие, что здесь продают традиционные товары людей.

Внутри оказалось сразу несколько десятков магазинов, торгующих самыми разными товарами. Помещение, арендованное Стеном, находилось на самом верху, на чердаке. Минус — клиенткам приходилось подниматься по лестнице. Плюсы — огромные панорамные окна с видом на город, большое помещение, много украшенных ракушками и камнями прозрачных витрин, в которых поблескивали боками флаконы и баночки. Есть место для удобных диванов и столика. И даже имеется отдельный кабинет, где Лила проводит диагностику. За кабинетом обнаружилась небольшая комнатушка. В подсобке приятно пахло травами.

Честно, такой продуманности от брюнетки я не ожидала. Была уверена, что Лила с ее стеснительным характером работает себе в убыток. Ничего подобного! Оказалось, она весьма успешно торгует косметикой и думает о расширении дела.

Мне осталось лишь, уважительно посмотрев на Лилу, устроиться на диванчике в ожидании первой клиентки. Слова словами, а я хочу лично увидеть преображение замкнутой и стеснительной брюнетки в бизнес-леди. Потому что тогда моя работа сводни значительно упрощается — если Лила смогла перебороть себя здесь, сможет и со Стеном, мне нужно только слегка подтолкнуть ее.

Первой владения Лилы посетила пухленькая островитянка. Девушка зашла в магазин впервые и толком не знала, чего хочет. Брюнетка мгновенно преобразилась. Приветливо заулыбалась, сделала комплимент покупательнице. Быстро и весьма профессионально узнала, зачем та решила зайти. Пригласила в кабинет на бесплатную диагностику.

Когда островитянка уходила от нас, с восторженной улыбкой прижимая к пышной груди пять баночек в прозрачной упаковке с именем Лилы и адресом магазина, я была готова аплодировать стоя.

Брюнетка моей радости не разделяла. Устало вздохнув, вымученно улыбнулась:

— Это единственное, что я умею делать. Мой отец владел несколькими похожими заведениями.

Причина проблемы Лилы и Стена как-то связана с прошлым девушки. Но если сейчас надавить, Лила закроется. Я вспомнила интересные детали, которые меня заинтересовали во внешности покупательницы, и перевела разговор в безопасное русло:

— А что это за серебристые наклейки были на руках той девушки?

С наружной стороны кисти посетительницы серебрились два овала, сотканных из нитей, сложенных в замысловатый восточный узор. От них вверх шли несколько тонких золотистых завитушек, связывающих похожие картинки на предплечьях и плечах.

— Они означают, что она замужем.

— Метка… — я показала на дельфина на запястье Лилы, — превращается в такой рисунок?

— Да, когда связь полностью сформирована.

— А когда она полностью сформирована?

— Когда есть любовь. — Брюнетка отвела взгляд.

Ага, так я и поверила! Точно, что-то нечисто с этим избранием. Чувствую, всплывет такой плезиозавр, ни один гранатомет не поможет.

От дальнейших расспросов Лилу спасла новая посетительница. Энерийка приветливо поздоровалась, расцвела в лучистой улыбке. Лила, напротив, смерила ее полным презрения взглядом и лишь потом ответила на приветствие.

И это Лила? Мне казалось, она в принципе не способна испытывать к кому бы то ни было подобные чувства.

Не понимая причин столь откровенной неприязни, я исподтишка разглядывала покупательницу, которой Лила, нацепив налицо профессиональный оскал, показывала кремы.

Высокая, как все энерийцы, золотые волосы до пояса, пышная грудь, осиная талия, длинные ноги, подчеркнутые короткой, по местным меркам, лимонного цвета туникой. Тонкие правильные черты лица, обрамленные черными ресницами, желтые глаза. Пухлые губы и нежный румянец на белой, слегка отливающей зеленью коже. Одним словом — модель! Ведет себя вежливо, с интересом рассматривает кремы, явно настроена на покупку.

Немного странно, что она решила приобрести традиционные средства вместо магических, удобство которых я успела оценить. И никаких меток я на ее коже не увидела. Насколько поняла, они всегда находятся на открытых частях тела. Повезло, мне дельфин прилепил татушку на пятую точку. А то бы пришлось маскировать предательскую отметину, дабы другого дельфина не лишили жизни.

Кто же блондинка такая, что Лилу прямо корежит? Бывшая девушка Стена? Лир утверждал, что у них весьма современные нравы, и в добрачных связях в этом мире не видят ничего предосудительного.

Пока я гадала, энерийка купила одну из самых дорогих баночек, поблагодарила скривившуюся Лилу и неожиданно спросила у меня:

— Привет, я Феруза, а ты сестра Лилы? Лир сказал, ты недавно приехала. И как тебе тут?

При упоминании Лира Лила еще сильнее помрачнела. Ничего не понимаю! Я меньше суток в городе, а Лир уже успел рассказать обо мне какой-то энерийке! Лучше бы свод местных законов мне нашел! А чего я, собственно, злюсь?

— Красиво тут у вас! — улыбнулась я в ответ. — Непривычно.

— Это ты еще наши города не видела! — с гордостью заявила Феруза. — Эреида — подводная жемчужина Энерея! У вас своеобразно, да, но наши подводные дворцы — настоящее чудо!

— Поверю на слово. — Лила, стоящая за спиной русалки, выглядела так, словно вот-вот вцепится в волосы Ферузы. Надо быстро выпроваживать энерийку и разбираться с боевой золотой рыбкой в углу, пока она не устроила тут мордобой. Сегодня у меня день открытий! Что же надо сделать, чтобы довести Лилу до такого состояния?

— Могу провести экскурсию, — жизнерадостно предложила Феруза.

— О… к сожалению, я работаю, надо сестре помогать.

— Жаль, мм… — Феруза выжидательно посмотрела на меня.

— Марина.

— Если надумаешь, приезжай, Лила знает, как меня найти. — И, тряхнув волосами, энерийка удалилась.

— И что за бойцовские настроения? — насмешливо спросила я, глядя, как Лила сердито стучит баночками, возвращая их обратно в витрину. — Бывшая девушка Стена? — кивком показала на лестницу.

— Нет. Лира.

Атас! Только не говорите, что Лила тайно влюблена в «спрута», лучше застрелите!

— И что из того? — внимательно следила за нервными, резкими движениями брюнетки.

— Если бы она приняла жемчужину, он бы не стал таким! — Звяк! — Он бы не пошел… туда! — Звяк! — Ему бы не пришлось отказываться от последней жемчужины! — Дзинь!

Лила удрученно посмотрела на осколки пузырька, которые быстро утилизировал пол, судорожно сглотнула и с испугом подняла на меня глаза.

Кажется, сейчас Лила сказала что-то, чего мне слышать не полагается. Знать бы еще — что?

— Я знаю, то, как я себе веду, выглядит странно… Но Лир… он хороший… что бы о нем ни говорили… А Феруза… она такая… тварь… — сбивчиво прошептала брюнетка.

Нет уж, Серый Волк, теперь тебе от Красной Шапочки не уйти!

— А теперь подробно и по порядку.

— Я… не… Марина…

— Не увиливай. Первый вопрос: это из-за Лира у вас со Стеном проблемы?

Лила побледнела от возмущения, покраснела от смущения, обиженно закусила нижнюю губу. Ну слава богу!

— Понятно. Тогда что это было? Мне показалось, ты… ревнуешь?

— Я?!

— Тогда — что?

— Ты не понимаешь! Она жила с ним несколько лет, а когда ее выбрал хранитель, отказалась! Если бы она стала его женой, он бы не превратился… не превратился в такого… В того, кто он сейчас! Все считают, что это дар, но это проклятие! Я знаю, как ему плохо! Если бы не она! Он бы не отказался от последней жемчужины!

Лила задохнулась. Некоторое время сипло дышала, глядя на меня, а я прикидывала, с чего начать. Ибо запутала меня девушка конкретно.

— Знаешь, что я поняла?

Брюнетка отрицательно помотала головой.

— Что Феруза была девушкой Лира. Потом отказалась стать его избранницей. После этого с ним что-то случилось. А ты, как маленький ребенок, цепляешься за поступок и обвиняешь ее во всех грехах. — Подняла руку, не давая возмущенно засопевшей Лиле сказать. — Избранница сама решает, принимать жемчужину или нет, так?

— Но ты же взяла!

— Какая связь? Я не знала о вашем мире ровным счетом ничего. Если бы знала, триста раз подумала. Ну так что, я права?

Лила нехотя кивнула.

— Отлично. Какие претензии?

— Лир не нырнул бы тогда в Туманные Воды!

— Ты уверена? Я знакома с ним один день, но могу точно сказать, что такие мужчины свои решения не меняют.

— Но… она же… — Брюнетка растерянно опустилась в кресло.

— Она взрослая женщина и сама решила, что ей нужно. Лир ведь ее решение принял?

— Угу, — расстроенно выдохнул этот взрослый ребенок.

— Ну вот, видишь. А что за Туманные Воды?

— Жуткое место… там спит злая магия… оттуда приплывают пробудившиеся.

Миленько. Вспомнила свою первую встречу с Лиром. Глубоководный разлом со спящим внутри монстром идеально подходил под описание.

— Не виновата она… — сердито пробурчала Лила. — Так бы она и стала предлагать ему снова жить вместе… знает, что он никогда не полюбит… и про последнюю жемчужину знает… креветка. Марин, а ты что ищешь?

— Расписание.

— А зачем?

— Пытать тебя буду, надоело чувствовать себя безмозглой медузой.

Заметив, как вытянулось лицо Лилы, я рассмеялась:

— Расспрашивать! У вас есть тут кафе… рестораны… таверны? — Опять мимо? Какие там, в фэнтези, еще места приема пищи имелись? — Харчевни? — Лила удивленно хлопала глазами. — Едальни? Нет? — А, ладно, пойдем простым путем! — Где здесь можно поесть и поговорить?

— В столовой? — осторожно предложила брюнетка. Я развела руками — наверное. Лила заулыбалась. — Тут недалеко есть одна.

ГЛАВА 6

Марина

Столовая оказалась похожа на небольшой ресторанчик. Аккуратные столики, удобные губчатые кресла. Зеленая крыша из переплетенных веток, выросших из стены дома, защищающая посетителей от солнца и создающая прохладный уют, словно сидишь в беседке. Живые занавеси с четырех сторон, отодвигающиеся по желанию клиентов и открывающие вид на канал.

Мы расположись у одной из них, я тут же потрогала шторку, заставила ее отползти чуть в сторону, чтобы видеть сверкающую на солнце водную гладь. Пока ждала, когда принесут заказанный десерт и напитки, исподтишка следила за нервничающей Лилой.

Что ж там за заморочка с избранием, если она так волнуется? Чувствую, интересующие меня сведения придется из островитянки клещами вытягивать!

Но брюнетка в который раз за день меня удивила. Ковыряя ложечкой мороженое, спросила:

— С чего начнем? Что ты хотела узнать?

— С начала, — отправляя в рот лакомство со вкусом персика, улыбнулась я, — с особенностей иераклионцев и всего, что связано с избранием.

— Хорошо… — Лила выкопала ложкой в мороженом прямоугольную ямку, по форме очень напоминающую могилку.

Отогнав неуместные ассоциации, я приготовилась слушать. С могилкой не угадала, но картинка вышла… своеобразной.

Мир, куда я попала, создали два бога: Таророс — бог океана и Лейтана — богиня течений и глубины. Море, суша, магия, растения и животные — их творения. Но потом божественная пара поссорилась. Пока дулись друг на друга, создали два народа. Таророс — энерийцев, Лейтана — иераклионцев.

Легенда утверждала, что богиня случайно сотворила иераклионцев дефектными. Но, как мне кажется, она попросту решила отомстить мужу. Иераклионцы получились весьма агрессивными, бездушными, лишенными разума существами, которым была подвластна вся природная магия. Этими зверями двигало лишь одно желание — выпить чужую душу, чтобы создать из нее свою, жалкое подобие, и получить возможность зачать потомство.

В этом стремлении они едва не уничтожили русалок. И заметно уменьшили население островов. Таророс успел к тому времени притащить в этот мир свое любимое творение — людей. Выжившие после переноса в новый мир, они быстро расселились по бесхозным надводным землям. И чудесно себя чувствовали, пока не столкнулись с соседями русалок. Естественно, богу это не понравилось. Но Лейтана успела извиниться, наверняка устроила покаянную истерику, и воссоединившаяся пара вместе отправилась исправлять ее «промахи». Насколько это было возможно. Ибо могущество иераклионцев из-за полного доступа к магии почти равнялось их собственному.

В общем, Тароросу и Лейтане удалось дать иераклионцам разум, слегка притупив звериные инстинкты. Ограничить их доступ к природным чарам и перекроить механизм получения душ никак не выходило.

— Иераклионцы больше не вели себя как звери… пока дело не касалось детей… — Лила покраснела. — Ну, ты понимаешь. Им нужно было пить души, чтобы…

— Чтобы размножаться, — закончила я. Почти комары, только разумные и обоих полов. И глухие. — Они такие до сих пор?

— Нет! Что ты!

И Лила пылко, размахивая ложечкой, затараторила.

Русалки с людьми пытались защититься от всемогущих иераклионцев. Поодиночке. Русалки страдали небольшой такой, но весьма мешающей сохранению численности манечкой: считали себя высшей расой. А тем временем высшая раса изобретала все новые магические штуки, силясь найти альтернативный метод размножения без уничтожения соседей.

Чем занимались в это время боги? Как чем? Искали способ ограничить способности иераклионцев, боясь быть вышвырнутыми из мира. И нашли. Радовало, что полностью лишить чар несчастный народ не вышло — иначе бы русалки с людьми попросту уничтожили иераклионцев.

Проблема отсутствия души и детей осталась. И возникла новая: после божественных изменений раса, созданная Лейтаной, потеряла способность иметь детей от себе подобных, для получения потомства им требовались люди или энерийцы. Благо физически они оказались совместимы, а генетика, я подозреваю, для магических созданий не актуальна. Впрочем, для деторождения годились далеко не все, подходящих чувствовала магия иераклионцев. Это были первые зачатки нынешнего избрания.

Оставалось только посочувствовать жившим тогда людям и русалкам. Иераклионцы выпивали души одних, похищали других. Вели себя то как вполне разумные существа, то как настоящие монстры, пожирающие души.

Все три народа усердно взывали к богам, им приходилось отзываться. Именно тогда появилось ограничение: вмешиваться в жизнь можно только один раз. И то — с условием.

К Тароросу обращаться — только через храм, конкретно, через оракулов. К Лейтане… с богиней течений и глубины было сложно. Дамочка — истинная женщина, делала что хотела, помогала своеобразно, храмы не любила, хоть у нее они и были, подношения не принимала. Просьбы исполняла, как вздумается. Так что обращаться к ней боялись.

Но, как ни странно, именно Лейтана нашла способ решить проблему собственного народа. И чуть не уничтожила его. Она совместила две проблемы иераклионцев! Они пили души своих избранников, превращая их в живые трупы!

Сначала Таророс был в ярости, но позже идея ему понравилась. И он добавил иераклинцам способность без ущерба для избранника брать частичку его души и взращивать из нее свою. Непременным условием для процесса магического клонирования-преобразования стала взаимная любовь и полное доверие. Побочным эффектом — хранители родов, родовые кораллы и жемчужины.

— А сколько времени прошло с тех пор? — помешивая ложечкой остатки мороженого, я пыталась понять, что меня настораживает в рассказе Лилы. Вроде бы все логично.

— Больше сотни поколений сменилось… я точно не знаю… очень давно. — Лила суетливо подозвала официантку, торопливо расплатилась.

Люди в этом мире живут гораздо дольше, чем на Земле, — почти четыреста лет. Энерийцы и иераклионцы — до тысячи. Кстати, избранники, ставшие мужьями и женами, проживают столько же, сколько их двуликие половинки. Весомый бонус, по крайней мере, для людей.

Сотня поколений — не маленький срок, но почему отношение к иераклионцам почти не изменилось?

Лила невнятно и путано ответила: случаются неприятные ситуации. Иногда иераклионцы могут сойти с ума и начать пожирать души. Происходит подобное редко.

Ну-ну.

К мысленной пометке «узнать подробности избрания» добавилась еще одна — «выяснить, почему иераклионцев все еще считают демонами, пожирающими души, а конкретно — что там за ситуации такие?». Случайно, не с запасными избранницами связаны?

В магазине Лилы бурлила торговля. Клиентки шли непрерывной чередой, и на разговоры у брюнетки попросту не было времени. Очень быстро я поняла, что сидение на диванчике ничего не даст, и решила вернуться домой, понадеявшись, что Лир со Стеном уже там.

Вначале Лила отпускать меня одну не хотела, но потом взяла слово, что я ни с кем не буду разговаривать по дороге. Вспомнив о девочке в красной шапочке и мысленно усмехнувшись, пообещала молчать как рыба. Немного поколебавшись, брюнетка разрешила мне уйти. Забота девушки младше меня выглядела забавной.

— Стен тебя встретит, — напоследок бросила Лила, заставив меня замереть на верхней ступеньке лестницы.

У них тут есть сотовые?

Оказалось, нет. Просто у связи с иераклионцем существовала одна замечательная особенность: при желании можно было позвать своего избранника мысленно, передав настроение и зрительную картинку. Увы, мне она была недоступна. Для ее появления требовалось время.

Управление скатом мне не доверили, тут был аналог наших автомобильных прав. Естественно, я их не имела. Но прогулка по городу ничуть не смущала. С удовольствием не только походила бы, но и поплавала после рассказов Лилы, да побоялась попасть под ракушку.

Правда, слово сдержать не вышло. Встретился на моем пути один блондинистый хвостатый «волк».

— Мэй… Марина, постой! — Ар догнал меня, перегородил дорогу, взявшись за перила мостика. — Хочу извиниться. Я не знал, что ты не в курсе наших обычаев. Не думал, что где-то есть острова, где люди не знают об этом.

— Извиняю. Что дальше? — Скрестив руки на груди, я насмешливо смотрела на энерийца. Он явно готовился. Надел рубашку и штаны, вооружился букетом из скрепленных между собой ракушек, напоминающих застывшие во льду орхидеи.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты думала, будто я кидаюсь на всех женщин. Извини. Это тебе. Если хочешь, покажу тебе чудесные пещеры тут неподалеку.

Я возмущенно открыла рот. Горбатого могила исправит!

— Просто прогулка, — энериец силой впихнул мне в руки букет, — без подтекста. Без устриц.

— Ар, я…

— Она никуда не пойдет! — Стен плечом отодвинул Ара, схватил меня за руку. «Неужели так сложно молча дойти домой?!» — прозвучали его слова в моей голове.

А меня точно черт попутал. Вырвав руку из лапы иераклионца, согласно кивнула Ару:

— Я согласна! Сегодня вечером у платформы.

Ар расплылся в довольной улыбке, насмешливо покосился на злющего Стена:

— Не путай свою избранницу с ее сестрой, друг.

— Не путай Иераклион с Энереем! — Стен стиснул кулаки, в угрожающем оскале блеснули заостренные зубы. — Марина… гостья моего дома!

Хоть избранницей не назвал, и то хорошо! Мне только его ревности не хватало для полного вселенского счастья.

Вцепившись в локоть воинственно настроенного Стена, я потянула его прочь от Ара. Когда отошли на приличное расстояние, сердито прошептала: «Что это было?!»

Кажется, сегодня у меня это самый популярный вопрос.

«Ты согласилась пойти с ним!» — «А не надо было меня хватать за руки и орать». — «Лир сказал, вы ели с ним устрицы!» Я поморщилась от очередного мысленного вопля избранника: «Я не знала, что у вас они имеют такое пошлое значение».

Пока шагали к дому, Стен сердито пыхтел, сопел, едва не рычал, пытался хозяйским жестом положить руку мне на плечи — ревновал по полной программе. А я пребывала в полной прострации, не зная, что с этим делать. Мало мне проблем с Лилой, так еще и тут — у «счастья» хвостатого неожиданно собственнические замашки проснулись.

— Ты никуда не пойдешь! — безапелляционно заявил Стен, когда мы вошли в прихожую.

— Это просто прогулка, — из вредности напомнила я.

— Я сказал, ты никуда не пойдешь!

Прикрыв глаза, я демонстративно потерла ухо.

— Я пленница?

— Нет.

— Тогда я пойду на эту… прогулку, — выразилась грубо, но точно. Понял иераклионец или нет — не важно, меня окончательно вывел из себя его тон. — Одна. Без тебя. А ты… иди-ка ты к Лиле! И поговорите вы, наконец!

Более-менее успокоилась только в комнате. Открыв окно, подставила горящее лицо ветерку. Я не собиралась идти на прогулку с Аром. Меня вывели из себя слова Стена, повелительный тон, которым они были сказаны. Вспылила, а теперь придется разгребать. И впредь сначала думать, потом говорить.

Сейчас бы поплавать!

Скалолазанием я не увлекалась и спуститься из окна третьего этажа по стене вряд ли смогла бы. Пришлось идти по лестнице. Я приготовилась извиняться. Мы оба были неправы, но должен же кто-то сделать первый шаг?

Стена в прихожей я не нашла. Старательно обыскав дом от крыши до двери в подводный сад, куда мне запретили заходить, пришла к выводу, что не я одна успокаиваюсь плаванием.

Оно и к лучшему! Отойдем, остынем, будет проще извиняться. А Ару придется отказать. Все же я не настолько хорошо знакома с местными обычаями, чтобы остаться с ним наедине. Я отлично помнила устрицы.

Решила, пользуясь случаем, осмотреть клумбы у подводного крыльца. Только склонилась над разноцветным венчиком одного из самых крупных анемонов, как услышала радостное: «Ого! Вот это цветник!»

Слегка помахивая шикарным золотистым хвостом, Феруза восторженно разглядывала клумбы. Я почувствовала легкий укол зависти — во втором облике энерийка выглядела еще эффектнее и ярче.

— Смотрю, Лила тут целую плантацию развела! — Русалка дотронулась тонким пальцем до актинии, ойкнула, когда та сильнее растопырила щупальца. Заговорщицки подмигнув, спросила: — Нравятся такие штуки?

— Ага.

— А хочешь, покажу кое-что необычное? Такого точно на ваших островах нет! — Феруза протянула мне руку, я, немного поколебавшись, решила, что силой меня никто не принуждает, всегда смогу вернуться обратно.

— Хочу.

Русалка пошевелила пальцами, предлагая взяться за руки.

— Я плаваю быстрее, чем ты. Я тебя дотащу. — Она улыбнулась, заметив мои сомнения. Все же мы не подруги, да и выросла я из того возраста, когда девочки ходят, взявшись за ручки. — Тут недалеко. Не бойся, я не самоубийца, за сесты заплывать не будем.

«Я и без посторонней помощи доплыву», — невесело подумалось мне, когда я все же вложила пальцы в прохладную ладошку Ферузы.

Плавала энерийка действительно быстро — за несколько минут домчала нас до одного из гребней рифов, которых в окрестностях города было великое множество. До темных отверстий пещер, где, по словам русалки, обитало какое-то местное чудо, мы не доплыли чуть-чуть. Феруза заметила за линией сест какую-то страшную тень и решила вернуться. Пугалки показывали, что там безопасно, но мнительная Феруза настояла на своем, заверив, что сесты иногда ошибаются. Обратно меня дотащили еще быстрее. Извинившись, она пообещала показать местную достопримечательность позже.

Ничего не понимаю! Зачем приплывала?

Глядя вслед энерийке, я зевнула. Вроде бы ничего не делала, а устала, будто отработала день в дельфинарии и всю ночь плавала в море. Теряю форму! Надо узнать у Стена или Лира, где тут тренажерные залы, а то так скоро в желе превращусь.

Остаток дня самым наглым образом проспала. Встала на закате с тяжелой головой и чувством нереальности происходящего. Казалось, между мной и окружающим миром появилась невидимая пленка. Она глушила звуки, размывала цвета, сглаживала прикосновения. Как сомнамбула, отыскала брошенную на пол тунику, оделась и вышла к Ару.

Собиралась сказать, что никуда не пойду, но увидела мягкий взгляд, добрую, пленяющую улыбку… И мир расцвел красками! Ветер, море, косые лучи заходящего солнца. Голос Ара музыкой звучал в моих ушах, густой пряный запах его кожи укутывал, заставлял сглатывать слюну. Осторожные прикосновения к пальцам оставляли огненные следы на коже и порождали в моей голове отнюдь не целомудренные мечты.

Восторг переполнял, эмоции зашкаливали. Сдерживать себя было непросто, но Ар не проявлял инициативы, пришлось, мысленно скрепя зубами, терпеть. Вслушиваться в ничего не значащие слова, ждать, когда же он подаст знак, что можно прикоснуться, прижаться губами к тонкой полоске чешуи на его животе.

Ар оказался приятным собеседником. Он много и по делу шутил, рассказывал о неизвестных мне видах, попадавшихся на пути.

И медлил… медлил…

Когда мы подплыли к знакомой гряде с темными отверстиями пещер, я окончательно расплылась под напором его нечеловеческого обаяния. Давно не чувствовала себе так хорошо в мужском обществе! Меня ничего не смущало, ничего не волновало. Со мной рядом такой мужчина! Многие земные девушки подрались бы за один его взгляд. А мне он достался весь просто так!

Предвкушение будоражило кровь, сердце гнало по венам адреналин, заставляя закусывать губу от нетерпения.

— Обычно сюда ходят парочки, но поверь, тут не только тихо и никого нет, но и очень красиво. — Ар отодвинул зеленую вуаль водорослей на входе в пещеру, пропуская меня.

«Верю… скоро тут не будет тихо». — Прекрасно зная, что мои мысли достигли Ара, я поднырнула под руку энерийца, на миг задержалась, одарив его красноречивым взглядом.

Внутри было чудесно!

В полумраке живыми фонариками вспыхивали цветы актиний. В глубине пещеры оказалось не только красиво, но и уютно. Напоминающая мох подушка мерцающих в темноте нитей приятно пружинила под ногами, идти здесь оказалось намного удобнее, чем плыть. Мне, по крайней мере. Ар, поддерживая меня под локоток, продолжал двигаться с помощью хвоста.

Стены пещеры будто расцвечивали неоновые узоры мягких, приглушенных цветов. Когда вода вокруг начала вспыхивать белыми огоньками, Ар остановился.

— Ночесветки? — удивленно спросила я, на миг протрезвев от любовного угара, на что получила загадочную улыбку и короткий ответ:

— Не знаю, что за ночесветки у вас там водятся, это водоросли.

Ар, придерживая за руку, провел пальцами у моего лица, заставляя крохотных обитателей пещеры светиться.

Боже! Сколько можно медлить?!

— Ты напоминаешь их… — Энериец улыбнулся, коснулся прохладными пальцами моей щеки. — Ярко вспыхиваешь и тут же прячешься. Не прячься от меня… Марина… не надо…

Последние слова прошептал в мои губы. Поцелуй в воде получился тягучим. Мягкое прикосновение, просьба.

Что я делаю? Я его едва знаю!

Не успела возмутиться, как язык Ара настойчиво скользнул в мой рот, а руки оказались на ягодицах, и мысли исчезли, оставив прохладу прикосновений и растущее внизу живота напряжение. Мокрая ткань туники, послушная уверенным движениям, поднялась вверх.

Попыталась оттолкнуть Ара, из последних сил цепляясь за остатки благоразумия, вопящего, что со мной происходит что-то странное, но он истолковал мое движение по-своему. Я оказалась сверху на Аре, лежащем на мхе. Прохладное прикосновение чешуи к внутренней поверхности моих бедер совершенно дезориентировало. Ар не вызывал отторжения, однако и особого восторга тоже.

Приятно… но ведь он… ведь я…

Ладонь Ара надавила на затылок, удерживая, не позволяя сменить откровенную позу. Энериец был, безусловно, опытным мужчиной. Его прикосновения вызывали ответную дрожь.

А потом пришло смущение — неужели он не чувствует, что я удивлена, озадачена, но не более?

В какой-то момент, когда мою очередную попытку отодвинуться «забили» лаской, понимание, что белье только что лоскутками уплыло вслед за туникой, пришло с некоторым опозданием.

Тихий стон Ара… сейчас все случится. И меня это ничуть не смутило… энериец слишком хорош, чтобы отказывать себе в удовольствии.

Именно в этот момент меня вырвали из прохладных ласковых рук, швырнули в лицо белую тряпку, в которой я не сразу признала тунику, и, отправив ударом когтистого кулака поднявшегося энерийца в полет к стене пещеры, больно стиснули ледяными руками за плечи.

Обернулась и испуганно сжалась. Лир смотрел на меня совершенно безумным взглядом, пятна на черном лице бежали в совершенно сумасшедшем ритме. Инстинктивно прижала тунику к груди. «Спрут» тихо рыкнул, вырвал одежку, распорол когтями, набросил на меня и, схватив в охапку, вылетел из пещеры. Прикосновение к ледяной коже обжигало, казалось, рядом со мной не живое существо, а айсберг. Глыба, тянущая тепло, лишающая воли, не оставляющая сил на сопротивление.

Лир выпустил меня из рук лишь на платформе у дома, и то только для того, чтобы, развернув к себе лицом, цепко обхватить пальцами мой подбородок, вынуждая поднять голову, подтянуть к себе.

Ярко-синее море во взгляде, мгновенно сменившее облик иераклионца, немного привело меня в себя. Теперь я понимала, до какой степени ситуация с внезапной привлекательностью Ара выглядела странно!

Я практически накинулась на энерийца!

— Значит, всего лишь сестра Лилы, да? — Судя по плеску и полному злости голосу, Ар нас догнал и сейчас стоял аккурат за моей спиной.

— Твоих рук дело? — Лир, точно куклу, развернул меня лицом к энерийцу. Положил ладони на виски, вынудил посмотреть на русала.

— Что? Я?.. Я что? — Энериец нахмурился, придвинулся вплотную.

Я инстинктивно отступила и уперлась спиной в холодную грудь «спрута».

Ар тем временем прикрыл глаза, сосредоточился. В воздухе загорелись синие капельки. Покружив над моим лицом, они вернулись к хозяину. Завертелись у его головы, вспыхнули и погасли.

— Она мне за это ответит! Утоплю хвостатую! — прошипел Ар, разом утратив свою невероятную привлекательность.

Феруза? Это она? Эта гадина меня заколдовала! Как? Когда?.. Так вот зачем ей нужно было взять меня за руку! Но почему? Что я ей сделала?

— Приревновала, — отозвался энериец, прекрасно услышавший мои мысли.

Я тихо чертыхнулась:

— К кому?

— Угадай с одного раза, — усмехнулся Ар, бросив взгляд мне за спину.

Боже! Я идиотка! Эта креветка ведь не знает, кто я! Дальше развивать мысль побоялась, потом себе плешь проем за беспечность, когда рядом никого не будет.

— Ну? Как себя чувствуешь? — Энериец пощелкал пред моим носом пальцами. — Желания есть?

— Да! — Я дрожала от холода, которым буквально пропитывал меня Лир. А еще запоздало пришло понимание, что прижимаюсь к одному совершенно голому мужчине. А от второго меня отделяет лишь кусок туники. Спасибо, что сейчас ночь, и дом стоит на отшибе! — Отойдите от меня!

Сзади послышалось сдавленное ругательство, и я смогла облегченно вздохнуть — личная холодильная установка отодвинулась. Клацая зубами, выставила перед собой руку, удерживая другой остатки туники у груди, и, отступая к двери дома, прошептала: «Стойте, где стоите! Хватит с меня магии! Сама отогреюсь!»

Иллир

Ярость, чистая, незамутненная рассудком, отступала, уже не хотелось разорвать Ара на мелкие клочки. На смену ей пришло понимание: мое тело только что тянуло тепло Марины, утоляло голод и его совершенно не смущало, что она избранница Стена. Не смущало, что я — глава рода, должен ее защищать. Никогда прежде чужие избранницы не привлекали меня. Защита рода делала их бесполезными. Источником могли стать лишь свободные девушки, не связанные обязательствами. Марина связана. И тем не менее я частично утолил голод. Прервать подпитку смог, лишь вернув человеческий облик. И то не сразу. С Мариной все не так. Неправильно. Таророс, зачем ты привел ее в наш мир?

Выбора нет — придется сообщить Совету, что сроки договора с людьми необходимо передвинуть. Возможно, дело вовсе не в том, что Марина иномирянка и лишняя избранница, причина во мне. Очередной неприятный сюрприз от тела. За последний год способности, обретенные после возвращения, выросли, как следствие — возрос голод.

«Если убьешь Ферузу, будет дипломатический скандал», — пронеслось в голове.

Я сфокусировал взгляд на Аре, внутри тут же начала подниматься злость и желание убить энерийца. Он покусился на собственность рода, на Марину. Сравнение смуглянки с вещью немного отрезвило, заставило отодвинуть инстинкты, требующие возмездия, — немедленно уничтожить виновников случившегося в пещере. Ар прав, если я убью Ферузу, будет скандал. Род хвостатой занимает не последнее место в Энерее. Если хоть пальцем ее трону, мой народ получит очередное обвинение в звериной агрессии. Суд? Нельзя. Не стоит привлекать лишнее внимание к Марине.

Но Феруза не учла одного — Ара. Меня раздражает его интерес к Марине, желание показать себя тем, кем энериец не является. Я не понимаю, почему он так себя ведет. Это злит. И в этом промах Ферузы. Ар сделает все, чтобы энерийка в ближайшее время исчезла из окрестностей столицы. По неизвестной причине Ару нужно оправдаться перед Мариной.

Пусть…

Однако больше так близко к смуглянке я его не подпущу.

Желание свернуть Ару шею и решить проблему стало навязчивым. Нет энерийца — не нужно объяснять Марине, почему я не позволяю ей видеться с этим… хвостатым.

— Феруза сегодня же уедет, если не хочет получить судебный иск за направленные на меня чары. — Ар пошевелил пальцами, формируя из чар свое излюбленное оружие — трезубец. — А королю придется искать новую шпионку. Тебе же нужно быть разборчивее в связях.

Это уже не новость, я и сам подозревал, что внезапная любовь Ферузы — притворство. Но что ее покровители сидят так высоко… впрочем, тоже предсказуемо. Я выжил, стал весьма полезным для всех трех рас. Логично, что энерийцы ищут способ получить меня в единоличное пользование.

— Взамен за эту услугу я попрошу тебя об одном одолжении. — Ар подбросил трезубец, поймал и испарил магическое оружие.

Я не сдержал кривой усмешки: в этом все энерийцы, во всем ищут выгоду. Даже там, где в их интересах поставить обидчика на место. Для любвеобильного энерийца, уверенного в собственной неотразимости, почти оскорбление стать целью любовных чар, да еще так кустарно наложенных, что след чувствуется до сих пор без всякого дополнительного исследования. Феруза не сильна в магии.

— Хочешь попросить меня не запрещать Марине с тобой встречаться?

— Мечтатель. Ты не можешь этого сделать.

— Она гостья моего рода и находится под моей защитой. — Энериец и без меня знает, что при угрозе гостю глава рода обязан его защищать от всего.

— Знаю, Стен мне уже напомнил, — пренебрежительно усмехнулся Ар, рискуя нарваться на кулак. — Напоминаю, я тоже жертва. И вообще не имею привычки насиловать девушек, я не извращенец. Поэтому ваш закон о защите гостей тут не действует. Никакой угрозы Марине я не создаю.

Оборот удалось сдержать лишь чудом. Энериец прав: для всех Марина — гостья, и меня не поймут, если я начну вести себя с ней, как с избранницей. Либо я терплю общество Ара, либо все узнают, что смуглянка — вторая избранница, и брат отправится на плаху.

— Но я не об этом хотел попросить, — удивил меня Ар. — Я, конечно, подозревал, что Лила приплыла с каких-то совсем диких островов, но поведение Марины показывает, что там, где выросли они с сестрой, вообще детям не рассказывают о других расах. Ты уж ей объясни, что некоторые чары энерийцев накладываются при добровольном прикосновении.

— Не сомневайся, объясню.

И сломаю пару лишних плавников одному иераклионцу. Где, спрашивается, его носило, когда Марину зачаровывали? Сказал же, будь с девушками. Нет, его морские коньки куда-то унесли!

— Вот и хорошо. — Ар собрался прыгнуть в воду, но в последний момент обернулся. — Поплыли, убедишься, что я сдержал слово.

Умный гад. Я собирался тайно за ним последовать и проследить, чтобы Феруза не расплатилась за чары в привычной манере телом и действительно покинула город.

— Да ну ладно, я бы тоже так поступил! — заверил энериец, заметив мое недовольство. — К тому же твоя мрачная рожа за моей спиной послужит дополнительным доводом. Ты только ее не убивай. Одно дело чары, другое — убийство.

— Постараюсь.

Феруза снимала комнаты в нижней части города. То, как Ар быстро нашел ее дом, говорило, что энериец тут частый гость и мое присутствие не будет лишним.

Дверь открыла владелица жилья, увидев Ара, радостно заулыбалась и сообщила, что Феруза дома. А потом наружу выскочила страшно довольная интриганка, ее улыбка померкла, стоило увидеть меня. Разговор состоялся на крыльце дома. Зная о моей глухоте, энерийка специально говорила вслух. Занятно, она так и не поняла, что я прекрасно читаю по губам и улавливаю интонации голоса боковой линией.

Феруза виртуозно врала. По ее словам выходило, что Марина сама попросила очаровать энерийца. Нет, не словами, чуткая и отзывчивая энерийка поняла это по ее поведению и некоторым словам, решила помочь. Иск в суд ее совершенно не пугал — она продолжала строить из себя добродушную наивность. Ар сам готов был ее придушить, но сдержался. Напоследок пообещал рассказать чудную историю Ферузы друзьям из Энерея.

Имена друзей заставили Ферузу занервничать, а меня усмехнуться. Ар собирался навестить весьма близких к трону энерийцев. Не удивлюсь, если среди них окажутся непосредственные начальники Ферузы. Вот они удивятся методам своей подчиненной. Вместо того чтобы тихо втираться ко мне в доверие, она устраивает скандал, настраивает меня против себя. Зачем им такая шпионка? Уверен, завтра Ферузы уже не будет в городе. Лучше самой признаться в бессилии, чем вызвать гнев сильных подводного мира собственной глупостью.

— Завтра ее тут не будет, — подтвердил мои догадки Ар, когда за заметно побледневшей Ферузой закрылась дверь. — А в Эреиду я все же сплаваю, пару домов навещу, пусть порадуются, как тонко у нас шпионы работают. За отечество обидно! Нанимают дилетантов!

Ар отправился развеяться в ночную столовую, где выступала его соотечественница — известный мастер чар наслаждения. А я — в полуночный заплыв, ибо была вероятность, что когда увижу Стена, придется ремонтировать очередную комнату, если не самого дельфина.

С самого детства он так — всегда поступает по-своему! Никогда не слушает, что ему говорят! Когда родители были живы, они шутили, что в его венах течет не кровь нашего рода, а кровь самой Лейтаны — изменчивой повелительницы течений и глубин. Мечтатель, своевольник, верящий, что все будет хорошо вопреки всему. Мой единственный родственник. Безумец, обратившийся к богу за помощью и взявший вторую жемчужину.

Глядя на полную Аамо,[5] висящую на темном покрывале неба, расшитом звездами, я зло рассмеялся. Брат решил рискнуть жизнью, чтобы обрести счастье. Нарушил закон. Все ради любви, ради собственного счастья. А я отказался от последней жемчужины, потому что не хотел делить свой кошмар с кем-то другим, кем-то, к кому мог испытывать чувства. Любовь. Что это? Теперь уже никогда не узнаю.

Я всегда завидовал людям и энерийцам — боги дали им не только души, но и возможность любить, а не просто следовать инстинктам и доводам разума.

И все же мы со Стеном похожи — оба эгоисты. Он хочет быть счастливым с любимой женщиной, женой, единственной. Я не хочу видеть страх на лице той, которая подарит мне больше, чем кто бы то ни был. Но один ли страх? Тяжело себе признаваться, но я до конца не представлял, до какой степени меня изменили Туманные Воды. Голод, стремление поглощать тепло, ярость, которую все труднее контролировать. С каждым днем я все ближе к безумным предкам. Все чаще кажется, что меня вернула вовсе не Лейтана. Просто так мне проще жить. Всем проще. В противном случае меня нужно уничтожить. Но тогда стражи снова будут гибнуть от щупалец, клыков и когтей пробудившихся, возвращая их обратно. Энерийцы опять сгрузят на них всю работу, а люди сделают вид, что происходящее под водой их не касается. Тем более что они уже почти изобрели летательные аппараты. Впрочем, островитяне и так считают, что проблема пробудившихся существует только для подводных народов.

Впервые после появления Туманных Вод, у обитателей океана и прибрежных городов появилось чувство относительной безопасности. Я не имею права лишать их этого лишь потому, что не могу точно сказать, что именно со мной случилось. Что бы это ни было: дар, проклятие, вмешательство богини, злая воля спящего в разломе существа, пока могу помочь другим, я буду это делать.

И сейчас у меня неожиданно возникла проблема с Мариной. Рядом с ней я не только быстрее обычного успокаиваюсь, но и острее чувствую голод. Проще всего сделать, как я собирался: сообщить Совету, что сроки придется передвинуть, пусть люди поторопятся.

А если я ошибаюсь и случившееся у дома всего лишь случайность, и я вполне могу потерпеть? Нельзя торопиться. Люди готовят своих девушек к встрече со мной, но они все равно боятся. А если кому-то из них «повезет» оказаться в моем доме без подготовки, будет еще хуже.

Возможно, я наступаю на хвост того же крокодила, что и с Лилой, но пока обращаться к Совету не стану. Придется держать дистанцию с Мариной, что мне совершенно не нравится, но так будет правильно. По крайней мере, пока не пойму, что это было, почему ее тепло настолько привлекает меня, несмотря на связь со Стеном.

ГЛАВА 7

Марина

— Марина, что случилось?! — Лила всплеснула руками и бросилась ко мне, оставив Стена сидеть в кресле.

Избранник поспешно закрыл глаза — после сцены ревности на мосту скорость, с которой он это сделал, порадовала. Хватит с меня загадок и недоговорок на сегодня! Хочу в постель и чашку чего-нибудь горячего, можно крепкого и алкогольного!

— Все хорошо! — Клацая зубами от холода, я, прикрывая остатками туники тылы, заспешила вверх по лестнице.

Лила догнала меня у комнаты, молча накинула на плечи толстое одеяло, весьма неожиданное для тропиков, и вручила стопку одежды в упаковке.

— Я кое-что прикупила для тебя… мы ведь так и не попали в магазины… — стеснительно улыбнувшись, она убежала за согревающим средством. Надеюсь, алкогольным. Или хотя бы очень горячим.

Вылезать из теплого одеяла не хотелось, но и расхаживать в одной порванной тунике тоже было неудобно. Оценив простое, длинное, до середины икры, платье-тунику и достаточно закрытое белье в стиле Лилы, я подумала, что ей не повредит слегка раскрепоститься, хотя бы в том, что касается нижнего белья. А то с таким настроем Стен интима ждать еще года два будет.

Вспомнив о том, что температура воды в душе регулируется, я забрала вещи и отправилась греться. Впервые в жизни получала удовольствие, стоя под горячими струями. Голова немного кружится, и сердце выскакивает из груди — но это такие мелочи. Главное — мне тепло!

Смыла с себя следы прикосновений Ара, оделась. В комнате ждала Лила. И чай. Горячий. Я немного перегрелась в душе, но отказываться от напитка не стала, побоялась обидеть брюнетку.

— Куда ты пропала? Мы тебя искали. — Лила заботливо подливала чай. — Стен хотел извиниться… он зря вспылил.

— Вспылил?

Интересно, он все ей рассказал или нет? Оказалось, все. Брюнетка бледнела, краснела, шла пятнами, а кому будет приятно говорить о том, как к тебе на работу заваливается любимый парень и начинает заниматься самоедством, потому что неожиданно для себя приревновал другую девушку? Подивившись тому, какой у нас толстокожий бегемот-избранник, я прервала излияния Лилы, попросив кратко рассказать, что случилось, пока я спала и гуляла по пещерам с Аром.

После визита в магазин Стен уплыл на ферму по разведению ездовых скатов и дельфинов, принадлежащую его роду. Вечером заехал за Лилой, посчитав, что успеет вернуться к моему отплыву на свидание и остановить неразумную избранницу. Чары Ферузы вытурили меня из дома чуть раньше. Обнаружив, что меня нет, Стен с Лилой бросились на поиски. Не нашли, решили, я сама образумилась, и вернулись обратно.

А тем временем меня, совершенно неразумную и неадекватную, нашел Лир, возвращавшийся в город. Что тут скажешь? Повезло! Если бы не «спрут», был бы в моей жизни опыт близких отношений с русалом. Вообще-то я девушка мирная, но сейчас хотелось слегка проредить прическу одной ушлой русалке. Лила, как ни удивительно, меня поддержала. Даже предложила немедленно навестить хвостатую. Пришлось напомнить о Стене. Сомневаюсь, что он одобрит такой метод борьбы с чародейками. Хотя брюнетка заверила, что вполне может одобрить и… помочь.

Занятные у нас складываются отношения.

Если забыть, что я запасная избранница Стена, вполне могу подружиться с обоими. Стоит только вспомнить об этом малоприятном факте — получается непонятно что. Лила беспокоится о Лире, на дух не переносит его бывшую девушку, обвиняет ее во всех бедах. Ладно, при желании ее поведение можно списать на то, что брюнетка воспринимает иераклионца как старшего брата. Ведь любит она Стена. А он приревновал меня к Ару. И любит Лилу. Значит, надо поторопиться с помощью «конкурентки», пока Стен еще что-нибудь ко мне не начал чувствовать.

— Марина, ты как? Все хорошо? — в комнату заглянул Стен. Дождавшись моего утвердительного кивка, спросил: — Есть хотите? Могу что-нибудь приготовить.

Я быстро закивала. Мужчины этого мира мне определенно нравятся!

Лила вызвалась помогать, а я увязалась следом: интересно же, как выглядит местная кухня! Пока меня баловали исключительно готовыми блюдами. После дома, дерева, коралла, шторки с ножками и фена-торнадо там должно быть что-то совершенно нереальное!

Кухня поразила меня в самое сердце. Настоящая мечта тех, кто не любит готовить! Куда там нашим земным кухонным комбайнам, микроволновкам, посудомойкам и другой бытовой технике!

Соморежущий нож — это сила!

Все предметы были привычной формы, однако действовали необычно. Кухонный стол утилизировал очистки, фильтровал грязную воду, которой было совсем мало, потому что охладительная камера в стене сама мыла и дезинфицировала продукты, когда их туда помещали. Мои опасения, что после дезинфекции есть их будет сложно (я подумала о хлорке и других едких и вредных составах, которыми на земле обрабатывали продукты), не оправдались. Все вещества выделяло дерево, и они испарялись практически мгновенно, стоило вытащить продукты из холодильника.

Нож сам резал куски на кубики, ломтики и прочие геометрические фигуры. Выбирай режим, направляй и занимайся своими делами. По тому же принципу работали ложки для смешивания и взбивания.

Чары — и никакого расхода электричества! Подключаются к нитям магии через небольшие кристаллики. А так как города иераклионцев изначально стоят на огромных узлах магических нитей, перераспределяют чары по домам с помощью специального металла, того самого, серебристого. Контактировать непосредственно с нитями, находящимися под водой, не было необходимости. Почему люди не используют его на суше? Он там разрушается.

Магия разогревала, кипятила, жарила блюда, наполняя напоминающую большую луковицу капсулу. За считаные секунды! Ни одной самой быстрой скороварке подобное не под силу!

Естественно, при таких скоростях приготовления не имелось надобности в больших кастрюлях. Миски с крышками сохраняли нужную температуру блюда.

В отличие от меня Лила и Стен готовить любили. Больше того, ребята негласно состязались в этом умении. Стоило брюнетке отстать или что-то перепутать, насколько поняла, на ее родине были немного другие продукты, как Стен пользовался моментом, чтобы приобнять или чмокнуть в щеку Лилу. Она счастливо краснела и смущалась. Ответных действий не предпринимала.

К моменту, когда весь стол был заставлен мисочками и тарелочками, под крышками которых бурлило и шипело что-то невероятно вкусное, мне было настолько жаль Стена, что начала подумывать, а не стребовать ли с Ферузы в качестве компенсации за чары немного любовной магии для нашей парочки. Вспомнив свои ощущения в объятиях Ара, брезгливо поморщилась — ребята заслужили настоящую страсть, а не магическую замену.

Мне бы тоже хотелось, чтобы меня кто-нибудь так же любил. Но ведь не всю же жизнь я буду запасной избранницей? Освоюсь, разберусь с тараканами Лилы, прихлопну парочку и, погуляв на свадьбе ребят, озадачусь поисками своего хвостатого или бесхвостого счастья. Тем более что тут выяснилось, если у избранницы нет родственников и связь с иераклионцем или иераклионкой не образуется, их не бросают на произвол судьбы. Жить рядом не принуждают, но частью рода считают. Так что одна я тут в любом случае не останусь.

Ну что? Хотела дружную семью, где все друг друга поддерживают, — вот она, семья.

— И как часто между избранниками не образуется связь? — спросила я, дождавшись, когда парочка оценит масштабы бедствия под названием «два повара соревновались и забыли, что едоков всего три».

— В половине случаев. — Стен подтянул кресло, в котором расположилась Лила, к себе. — Поэтому мы никогда не тянем с избранием. Лучше с первой жемчужины обрести свою вторую половинку, с которой ты проживешь всю жизнь, чем дождаться последней и не знать, примет ли она жемчужину, полюбит ли она тебя.

Ясно, кажется, я знаю, кто стал избранницей первой жемчужины… а кто второй. Улыбаться резко расхотелось, Стен с Лилой заметили перемену в моем настроении, переглянулись. Лила пошла нервными пятнами, а Стен жизнерадостно улыбнулся и извинился, что вытащил меня из привычного мира, заверил, что все будет хорошо.

Оптимизма Стена я не разделяла — не он, в конце концов, третий лишний, но больше портить своей кислой физиономией настроение окружающим не стала. Воспользовавшись удачным поводом, начала выспрашивать об избрании. И все равно тема осталась мутной и до конца непонятной. Такое чувство, что меня попросту не хотели пугать.

Вначале все более-менее. Жемчужина на родовом коралле, согласие, хранитель отправляется на поиски. Избранник принимает дар, его переносят к иераклионцу или иераклионке. Если есть симпатия, возникает метка. Нет симпатии — никто никому ничем не обязан. Потом жизнь под одной крышей, чувства, любовь… С этого момента Стен и Лила определенно темнили. Утверждали, что затем образуется некая связь, и лишь после — свадьба.

Фэнтези в свое время я тоже читала и на избрание наталкивалась. В книгах оно выглядело несколько по-другому: она, он, много секса, свадьба, а потом любовь, когда деваться уж некуда.

А тут все упиралось в любовь. Не спорю, чувство великолепное, но что еще у них там такое жуткое между «влюбились» и «свадьбой»?!

Секс?

Вряд ли. Хотя Стен в прошлый раз проговорился, что конкретно у них причина — именно в нем, точнее, в его отсутствии. А у других? Допустим, я влюблюсь в Стена, а его переклинит на мне — очевидное — невероятное, но все же?

Услышав это, Лила поперхнулась, а Стен, постукивая ее по спине, коротко отрезал: «Нет, не будет такого».

Поняла, что от двух партизан я ничего путного не узнаю, и решила озадачиться поисками альтернативных источников знаний. Самым подходящим мне казался Лир, которого сейчас неизвестно где носили черти.

В комнату возвращалась с четким планом действий на завтра: допросить Лира об избрании, вплотную заняться изучением законов этого мира, конкретно — основ, касающихся магии, чтобы больше не попасть под влияние чар по незнанию. Третьим пунктом значились законы иераклионцев — нужно выяснить, могу я подать в суд на Ферузу или нет? Помимо русалки, не мешало бы поставить на место моих несостоявшихся мамаш. Ловко у них вышло, виден опыт. Я не злопамятная, просто не люблю, когда подлость кому-то сходит с рук.

В комнате меня ждал сюрприз — небольшая раковина, напоминающая красивый бледно-лиловый цветок розы, переливающийся внутри перламутром. Прочитав обнаруженную под ней записку, я задумчиво посмотрела на подарок.

Неожиданно.

Лир извинялся за то, что повел себя грубо, и сообщал, что в ближайшее время Феруза уедет из города.

Иллир

Я извинился, подарил Марине раковину, но легче не стало. Ярость становилась все сильнее, вместе с ней рос холод, вымораживающий разумную часть. Все же это была не случайность — тело выбрало ту, чье тепло утолит голод. Впервые выбрал не я сам. Как такое возможно? Марина — избранница Стена, она с ним связана, и хоть чар я почти не ощущаю, не могу определить, от кого и к кому тянется невидимая нить, как в других парах, однако она существует! Что будет с их связью, когда я начну утолять голод? О чем я вообще думаю? Марина не может быть источником. Не она. Стоило представить, что вытягиваю из нее тепло, как внутри все застывало от злости. Я не монстр, идущий на поводу своих инстинктов!

Выбирая девушек, я старался действовать осторожно, чтобы не навредить. Иногда это оказывалось трудно. Но я сдерживался, растягивал подпитку, выбирал самую спокойную девушку. А после помогал ей устроиться в жизни, прекрасно понимая: люди считают меня чудовищем и думают, что я творю с их дочерьми невероятные непотребства. Вначале я пытался их переубедить, потом плюнул. Проще потратить время и помочь островитянке, которую считают из-за меня едва ли не шлюхой, чем доказать ее родителям, что между нами не было ничего из того, о чем они думают.

Пять девушек вполне благополучно устроились в этой непростой жизни. Четыре из них тут же забыли о моем существовании и удачно вышли замуж, обосновавшись на островах, где обо мне слыхом не слыхивали. А пятой была Лила. Моя ошибка, ставшая избранницей брата.

Шестой вполне может быть Марина. Нет… сделаю все, чтобы этого не случилось.

Людям придется поторопиться.

Главу Совета мой ночной визит ничуть не удивил — уверен, стражи, с которыми служил, уже донесли о некоторых странностях в моем поведении. Так вышло, что, когда голод усиливался, я становился более раздражительным и нелюдимым, чем обычно. Меня злила постоянная слежка, но я понимал — это необходимость. Ведь ручной пастух монстров вполне может выйти из-под контроля и сам стать подобным им.

Глава еще утром связался с королем людей, и тот уже прислал три добровольные «жертвы». Девушки ждали меня в соседней комнате. Едва посмотрев на испуганные лица островитянок, я недовольно фыркнул — ни одна не подходила, слишком много страха. Таким бесполезно объяснять.

«Людям потребуется время, чтобы найти новых девушек, уверен, что выдержишь. Может, посмотришь еще раз?» — с надеждой проговорил глава. Две островитянки мешками свалились на пол, потеряв сознание. Он не собирался никого пугать, всего лишь поморщился, случайно показав треугольные зубы — особенность рода Белой акулы.

«Сам посмотри. И это мы в человеческом облике. Что с ними будет, если я обернусь?» — показал на третью девушку, незаметно отступающую к окну. Очевидно, ей было проще выпрыгнуть из окна пятого этажа, чем признать, что иераклионцы не опасны. И это самые храбрые!

Из дома главы я выходил злой, как барракуда. Успокоиться не получалось, решил разобраться с причиной переноса Марины к дому. Что за смертельная опасность могла угрожать смуглянке, что хранителю пришлось вытаскивать ее с острова?

Вызвав хранителя, я отправился следом за дельфином. У реки, кишащей пресноводными ящерами, нашел лоскут туники Марины на прибрежных кустах, по следам понял, что она от кого-то убегала. Вышел к поселку людей. Отыскать главного не составило труда. Сопоставив случившийся не так давно скандал и смуглянку, я чудом не убил старика.

Дальше действовал с удивительно трезвой головой. Инстинкты и разум требовали мести. Но я помнил, что ушлые недотопленные утопленницы и торговец пряностями действовали в рамках людских законов. Официально две твари сосватали «дочку» состоятельному островитянину, после заключения брачного договора он мог ее хоть убить, хоть подарить, хоть продать. И люди считают себя цивилизованными, а нас монстрами!

Первым я навестил несостоявшегося покупателя смуглянки. Толстяк напивался у себя дома, топил горе в вине. Он не сразу понял, кто перед ним, и в пьяном угаре поведал, что господин, которому он пообещал достать новую прислужницу для постельных утех, в ярости.

Я выбрал для них весьма изощренное наказание. Каждый, включая двух дамочек, получил особое заклинание, распознать которое могли лишь иераклионцы. При малейшем намеке на попытку подавить делом или словом чужую волю они начинали испытывать беспричинный ужас.

Домой приплыл уставший — магия рассудка вымотала, с разумными всегда крайне трудно иметь дело, именно поэтому иераклионцы предпочитали не использовать эту часть своих способностей. Поднимаясь вверх по лестнице, предвкушал, как лягу и просплю до утра. Уловил колебание воздуха чисто случайно — кто-то тихо разговаривал в комнате Марины.

Марина

— Ну и как у тебя звук отключается? — Я сердито хлопнула ладонью по кровати. Губка мягко спружинила и едва заметно булькнула. Именно это бульканье не давало заснуть. Вчера меня ничего не смущало, слишком устала, а сегодня, едва опустила голову на подушку и закрыла глаза, как услышала тихое бульканье. Стоило чуть пошевелиться, и снова булькало.

Как люди спят на водных матрасах? По мне, гораздо проще лежать столбиком, боясь пошевелиться, на скрипящем диване, чем на этом аквариуме! Понятно, до женитьбы иераклионцы глухие, им все равно. Но ведь потом они как-то привыкают к этому бульканью? Или как-то его отключают…

Бабочка под потолком, сонно шевеля крылышками, следила, как я осваиваю позы йогов на… — жаль, снизу не подобраться! — кровати, пытаясь отыскать какую-нибудь кнопку, отключающую звук.

— Неужели никого не раздражают твои звуки? — сидя на полу, поинтересовалась я у отнюдь не безмолвного спального места.

— Бульк!

— Вот тебе и бульк! Я, в общем-то, люблю море и воду…

— Если тебя раздражают звуки, под подушкой есть выемка, нажми на нее, и чары опутают губку на время твоего сна. — В дверном проеме стоял Лир.

— Спасибо! — Быстро отыскав выемку, я отключила раздражающие звуки. Задумчиво покосилась на иераклионца, замершего на пороге. — А у вас не принято стучаться, прежде чем входить?

То, что в мою комнату все входят, не спросив разрешения, начинало раздражать. Вдруг я тут голая! Или в белье эротическом! Ой! Кажется, я опять мысли не туда направила!

Лир демонстративно окинул взглядом мою ночнушку. Подарок Лилы. Покрой — чтоб никто не посмотрел, фасон не определен: нечто с рукавами, до пола и крохотным вырезом, в который моя голова еле вошла. Увидев это чудо, я хотела лечь спать в той ночнушке, что вчера мне дал Лир. Но ко мне заглянула Лила. Она так переживала, что ее покупки не подойдут. Пришлось залезать в это!

— Подарок Лилы? — понимающе улыбнулся Лир, так и не ответив на мой вопрос о стуке.

— Угу, — обреченно вздохнула, вспомнив о трех платьях в шкафу и белье «а-ля бабушка», — побоялась обидеть, она ведь старалась.

— А может, стоило ей сказать? Лила, конечно, иногда ведет себя как ребенок, но она неглупая девочка. — Иераклионец задумчиво посмотрел на потолок, комнаты Стена и Лилы находились этажом выше. — К тому же ты — девушка… может, она тебя послушает.

Эге! Вот оно как!

— Только не говори, что ты пытался давать ей советы по одежде?

— Не я, Стен. Но она и его стесняется.

Надо же, как все запущено! Впрочем, любимый мужчина в роли советчика — мечта далеко не всех девушек. Я, например, не против. А вот кое-кто из моих знакомых считал, что мужчины пытаются их переделать, и воспринимал советы в штыки. Советы, кстати, в большинстве своем весьма дельные.

— У меня вопрос: сможете найти девушку, чтобы заменить Лилу в магазине?

Лир нахмурился, что-то мысленно прикинул.

— Да.

— И еще — какую сумму вы, мальчики, готовы потратить на благо молодой семьи?

Сумма, названная иераклионцем, оказалась весьма внушительной. Не скажу, что для меня стал сюрпризом факт, что род избранника весьма состоятелен. Лила говорила о питомниках, принадлежащих Стену и Лиру, где разводили ездовых скатов и дельфинов. Да и расширять торговлю косметикой брюнетка собиралась не только на доходах от магазина.

Девчачий день запланировала на завтра — чем дальше буду откладывать, тем дольше не избавлюсь от статуса лишней избранницы. Да и ребят жалко. Лиле проще — она не понимает, каково Стену.

Так что завтра мы идем за покупками и уверенностью в себе для брюнетки!

— Стен будет вас сопровождать. — Я возмущенно открыла рот. Какая же это девичья прогулка, если следом идет парень? Так Лилу ни за что не растормошить! Лир не дал мне ничего сказать ни мысленно, ни вслух. — Будет наблюдать за вами издалека. Вы и не заметите.

— А, если так, согласна.

Как показали два дня в этом мире, у меня имеется феноменальная способность влипать в неприятности. Судя по всему, у Лилы тот же «талант».

Все складывается хорошо. За исключением того, что я не знаю всех тонкостей избрания. Завтра мне эти знания будут нужны.

— У тебя есть время?

Лир пожал плечами. Выглядел он уставшим, но отнекиваться и юлить не стал. Отлично! Я недолго.

— Можешь подробно мне объяснить, как происходит избрание? Хочу попробовать разговорить Лилу, но мне нужно знать, о чем вообще идет речь.

Сейчас либо мне все же расскажут о том, что случилось с Лилой, в чем я сомневаюсь. Или поддержат в моем начинании. Я понимала Лира. Он хотел, чтобы я сама до всего докопалась. А он тем временем разбирался, действительно ли я горю желанием свести нашу парочку или преследую какие-то другие цели. Ну, например, ищу способ избавиться от избранников. Выясню, кто искалечил жизнь Лилы, и обращусь к ним за помощью. Как знать, какие методы для достижения целей используют в моем мире?

Иереклионец согласно кивнул, запер дверь и уселся в одно из кресел у распахнутого окна. Прикрыв глаза, с минуту наслаждался прохладным морским бризом.

— Что ты уже узнала?

Я кратко повторила рассказ Лилы о богах, создании мира и рас. Последовательно перечислила известные мне ступени избрания: жемчужина — хранитель — встреча — метка — дом избранника — любовь — связь — нечто мне неизвестное — брак.

— Начнем с того, что Таророс и Лейтана так и не смогли дать нам душу. — Лир выжидательно смотрел на меня, словно после его слов я должна была минимум заорать благим матом, максимум — грохнуться в обморок. Благо на кровати сижу, так что лечить синяки и ушибы не нужно.

Странно, конечно. Передо мной сидит бездушное существо? Но в моем мире душа понятие более чем эфемерное. Никто толком не знает, есть она или нет. А мужчина, расположившийся напротив и напряженно ждущий моей реакции, вел себя намного человечнее, чем многие люди.

— Я привыкла судить об окружающих по их поступкам, не по каким-то внешним или внутренним признакам.

— Ты правда так считаешь? — растерянно спросил Лир.

— Да. Что там с вашими душами? Ведь они у вас есть, так?

— Вначале нет. Потом могут появиться.

— Избрание? Но как?

— Из частички души избранника рождается наша душа.

Обалдеть! Клонирование! Магическое! Нет, не клонирование, душа-то получается не человеческая. Вот это технология! В смысле, магия. Круто!

— А на избраннике-доноре это как-нибудь отражается? — Не давали покоя слова Ара о демонах, пожирающих души.

— Он навсегда связан с иераклионцем, именно поэтому боги сделали любовь одним из необходимых условий.

Ну да, провести жизнь рядом с тем, кого не любишь, сомнительное удовольствие.

— И все? Вы не пожираете души? Извини, я должна знать, — поспешно добавила, заметив, как помрачнел Лир.

— Сильные чародеи могут разрушить душу человека или энерийца либо магическую суть иераклионца, впитать ее, превратив в живой труп, — в случае людей и хвостатых, и в зверя — в нашем случае. Процесс происходит медленно, выглядит так… будто кто-то пожирает душу. Но это запрещено законом, при малейшем подозрении за это казнят.

— Боги не смогли заблокировать эту вашу способность? — Я не из пугливых, но появилось желание опасливо оглядеться в поисках сумасшедших чародеев, решивших лишить меня души.

— Смогли, но не полностью. Сильные врожденные чары частично снимают их блок.

— И часто у вас появляются такие маги? — Немного успокоилась, поняв, что пожиратели душ опасны и для своего народа, так что следить за соблюдением закона должны хорошо.

— Последний был заключен в Туманные Воды восемьдесят три поколения назад.

— Монстр из разлома…

Мои слова тут же прочли по губам.

— Ты видела Моара? Как? Туманные Воды закрыты чарами! — Лир нахмурился, обеспокоенно и пристально всмотрелся в мое лицо.

— Мне дельфин показал. — Поежилась, вспомнив шевелящееся в глубине разлома нечто.

— Сил хранителя не хватит, чтобы проникнуть через магический барьер. Это сделал Таророс. Но зачем?

— Не имею ни малейшего представления! — Чувствую, ничего хорошего меня не ждет. Вряд ли бог просто так решил показать мне чудовище. Значит, есть какой-то божественный расчет. Не люблю, когда меня используют. — А кто такой этот ваш Моар? Понятно, что чародей, решивший разрушать души. Но почему его тогда не казнили?

— Потому что он хотел стать равным богам, и у него это почти получилось.

Иллир

— Почти?

Марина придвинулась ближе к креслу, в котором я сидел. Карие глаза блестели от любопытства, смуглянка от нетерпения закусила губу. Ни страха, ни отвращения. А эти ее слова о том, что судит по поступкам. Марина вела себя совершенно не так, как другие человеческие девушки. Ведь даже Лила, принявшая правду о моем народе достаточно быстро, первое время опасливо косилась на меня. Лишь потом в ее головку пришла мысль попробовать мне помочь. А в мою дурную голову — согласиться.

— Моар не просто разрушал души иераклионцев, он хотел понять, как снять наложенные богами оковы, чтобы обрести мощь наших предков.

Историю, известную с детства, пришлось немного упростить.

Незачем Марине знать, что Моара ловили много лет, что он успел уничтожить население нескольких людских островов ради того, чтобы понять, чем их души отличаются от магической сути, из которой у нас появляется душа. Что у него была группа последователей, мечтавших о силе богов.

Все они давно уничтожены.

Остался лишь их предводитель. Заключенный во тьму Туманных Вод. Закрытый чарами. Посылающий пробудившихся, чтобы разрушить наши города.

— Он пытался снять божественные оковы, погрузившись в чары узла, который находится на дне Туманных Вод. Ему помешали. Но убить не смогли. Он стал не мертвым и не живым. Спящим. Монстром, привязанным к узлу, как к источнику, и разрушающему любую живую магию, пытающуюся к нему приблизиться. Единственное, что мы смогли сделать, объединив чары с энерийцами, — заключить его в купол, чтобы его творения не заполонили океан. Но прорывы все равно случаются. Нам приходится отправлять их обратно. Уничтожить пробудившихся мы не можем.

— Да, задачка… — Марина с сочувствием посмотрела на меня. — А нет способа сделать ваш купол непроницаемым? Хотя бы на время?

— Есть, — криво усмехнулся. Опробовал уже, заодно и все ограничения выяснил, — но на короткое время и за весьма высокую цену.

— Какую?

— Носитель живой магии должен добровольно пожертвовать жизнью. Это даст пару дней спокойствия.

Судя по возмущению на лице смуглянки, она вообразила, как мой народ вперемешку с энерийцами выстраивается в очередь к Туманным Водам, где добровольцы один за другим жертвуют собой, чтобы сдержать пробудившихся.

— Магия чар принимает не больше одной жертвы в поколение.

— Жизнь за несколько дней покоя — неравнозначный обмен… Если только нет выбора. Лир? — На лице Марины отразился целый калейдоскоп чувств: удивление, испуг (но боялись не меня, а за меня, это оказалось приятно), восторг, уважение и сочувствие. — Как ты выжил?

— Не знаю. Очнулся у границы.

— Ты стал таким тогда? Прости… — Марина виновато улыбнулась. — Это не мое дело.

— В этом нет секрета. Да, стал таким после возвращения. Лейтана часто меняет тех, кому помогает.

Я не сказал смуглянке, что последнее время все чаще думаю: не только богиня приложила руку к моему возвращению. Не говорил никому. Если пойму, что это на самом деле так, сам поплыву в Туманные Воды, третий раз барьер меня уж точно уничтожит.

Марина

Было безумно жаль Лира, но я прекрасно понимала, что мое утешение ему не нужно — не тот тип мужчины. Сильный, смелый, одинокий.

Эй, как тебя там, Таророс! Не мог сделать меня его избранницей? Молчишь? Кто бы сомневался! Влез в мою жизнь один раз и в кусты!

А Лейтана оригиналка — была слабая надежда, что я к ней обращусь. Теперь триста раз подумаю, прежде чем идти в ее храм и молиться. Переделает меня в жабу, буду потом где-нибудь на болоте квакать.

Так… с избранием более-менее разобрались, однако появился вот какой вопрос:

— Лир, а в какой стадии формирования у Стена душа? Она ведь у него уже появилась, да? Сколько ей еще расти?

— Почти половину. Процесс бы пошел быстрее, если бы Лила его не избегала.

Ага, в этом смысле, значит. То есть меня сюда притащили, зная, что тут любовь-морковь, душа растет и другие садово-огородные насаждения? Бог тоже оригинал. С самого начала понимал, что я — третья лишняя, запасная. И все равно приволок в этот мир. Может, именно затем, чтобы я Лиле мозги вправила? Ну да, и выбрал девицу из другого мира. Ладно, буду считать Таророса большим затейником, в конце концов, мне в этом мире еще жить… после избрания. Так что смотрим с надеждой в будущее и собираем недостающие детали в настоящем. Возможно, они и не имеют значения, но если не дают покоя, надо спрашивать.

— Не совсем понимаю, отчего у вас запрещено заводить вторую избранницу? Если решающий фактор — любовь, почему нельзя сразу проверить несколько подходящих кандидатур? Ведь так быстрее?

Лира заметно перекосило.

— Мы не энерийцы, чтобы заводить гаремы.

— Только из-за этого? — Нет, конечно, я против гаремов, но все же, на мой взгляд, казнь — слишком радикальная мера.

— Наши предки, когда еще не были связаны богами, держали по нескольку избранников. Одних выпивали, вторых использовали для продления рода. Сейчас… если врожденные чары достаточно сильные и избранница не одна, есть риск.

Нет, я так не согласна! Без паники! Плавать, хочу плавать.

— Один вопрос: Стен сильный маг?.. Чародей?

— Нет.

Ух! Хоть тут повезло.

— Еще один вопрос? — понимающе усмехнулся Лир.

— Да. Что будет, если отказаться от последней жемчужины?

— Лила сказала?

— Ну… она весьма бурно среагировала на визит Ферузы, настолько, что я подумала, может, избранница твоего брата ревнует…

— Что делает?! — От возмущения иераклионец потемнел лицом.

— Ревнует… но потом я поняла, что она относится к тебе как к старшему брату. Так что с жемчужиной? Чем плохо, когда поступают, как ты? Нет души, нет любви, нет детей?

— Разве этого недостаточно? — Лир порывисто встал с кресла и отвернулся окну.

— Более чем… Но ведь секс… физической близости это не отменяет?

— Физическая близость остается, но это всего лишь мимолетное удовольствие.

Почему спросила про секс? Черт попутал, не иначе! Вспомнила Ферузу, ее чары и настойчивость, с которой она добивалась Лира, не гнушаясь в выборе средств. И переклинило — захотелось узнать, как отказ влияет на эту сферу общения. А теперь не могу представить, как это можно, без чувств? Великой и неземной любви в моей жизни не случалось, но увлечения были. Однажды я даже думала, что это что-то большее. Заниматься этим и не мечтать, что это часть чего-то волшебного? Знать, что никогда не полюбишь?

— Почему же ты отказался? — Сегодня у меня день неудачных вопросов. Именно этот момент Лир выбрал, чтобы обернуться. Проблем с чтением по губам у него не было.

— Потому что не хочу видеть страх на лице той, которая меня полюбит. Туманные Воды не только внешне меня изменили, Марина. Они дали способность управлять пробудившимися. Но за это приходится платить. Меня мучает голод. Я пью тепло человеческих девушек. И я становлюсь все опаснее для них. — Лир шагнул ко мне, протянул руку, ледяные кончики пальцев коснулись щеки. — А сейчас мое тело выбрало тебя. Я уже пил твое тепло. Нам очень повезет, если я смогу утолять голод от кого-то другого. Потому что… я не знаю, как отразится все это на связи со Стеном, что будет с вами всеми. Это неправильно изначально. Избранница не может быть источником. Но ты… Ты меня совсем не боишься?

— Боюсь, — солгала. Наверное, от шока. В голове царил кавардак. Понять и принять то, что сказал Лир, не получалось. Но и страха перед ним не было. Зато пришло понимание, если ему понадобится мое тепло, чтобы защищать города и корабли от пробудившихся, я соглашусь. Хоть это и смахивает на ужастик о вампирах и их добровольных жертвах. В отличие от ненормальных из фильмов я четко осознаю, что это не игра и моя жертва может отразиться минимум на двух людях, причинять вред которым я бы не хотела.

Вот теперь мне действительно не по себе!

— Поплаваем? — с нервным смешком предложила своему «вампиру».

ГЛАВА 8

Марина

Что может быть лучше моря ночью? Только ночной океан! Неземной океан!

Огромная луна над водной гладью, серебрящаяся лунная дорожка и неожиданные яркие вспышки фиолетового и лилового цвета в воде и над водой — летучие рыбы. В отличие от земных они не просто выпрыгивают, а на самом деле, изящно помахивая прозрачными плавниками-крылышками, зависают в воздухе, оставляют за собой шлейф брызг и искры магии.

Невероятное зрелище!

Но стоит нырнуть, и ты оказываешься в сказке. Здесь все, буквально все пропитано магией моря. Напоминающие инопланетян гребневики, медленные медузы, россыпь колониальных рачков, будто разноцветный жемчуг. Освещенная огнями подводная часть города, окруженная клумбами анемонов и рощами древовидных водорослей.

А сколько я всего нового узнала!

Лир с удовольствием рассказывал и показывал местные чудеса, попутно объясняя, какие из них могут быть опасны и почему некоторые, условно безопасные, не пропускают сесты.

Мы давно выплыли за границу ярких огоньков, но я не боялась, уверенная, что Лир сможет меня защитить. Наверное, поэтому не сразу заметила, как изменился цвет заградительных огней.

Вода задрожала от вибрирующего рева, над нашими головами пронеслось огромное черное тело. В темноте сверкнули два ряда белесых глаз пробудившегося и острые плавники-крылья, шесть штук, все грудные. Чудовище больше всего напоминало ската манту, но явно имело среди сородичей крокодилов и пауков! Огромная туша с вытянутыми челюстями и глазами на брюхе стремительно летела к городу.

Лир быстро огляделся, видимо, пытался найти убежище для меня. Недовольно скривился, в пещерке у небольшого рифа, где мы были, разве только осветительный шарик с рыбкой поместится.

— Руку! — скомандовал иераклионец. И уже на полном ходу, цепко держа меня за кисть, добавил: — Как только попадешь за купол, беги в дом, нижний надводный этаж, дальние от купола комнаты. Открой окно. Дом крепкий, но всякое бывает. Если что, беги к центру города. Лила покажет куда.

Промелькнули острые «крылья» пробудившегося, сзади раздался недовольный рев. Меня на полной скорости зашвырнули за барьер, разгорающийся слепящим белым светом. Проехав попой по платформе, я какое-то время щурилась, дезориентировано озираясь по сторонам, пока не сообразила прикрыть глаза ладонью. Как оказалось — вовремя! Испуганно взвизгнув, откатилась в сторону: на место, где я только что сидела, упало огромное щупальце.

Вскочив на ноги, отбежала подальше от извивающегося отростка, скребущего по серебристому камню острыми когтями.

— Бежим! — Лила, сопровождаемая фантомным дельфином, потянула меня за руку.

Отбежав от сияющего купола, сквозь который то и дело прорывались то щупальца, то острые крылья, то нечто, напоминающее громадные ноги краба, остановились. Хранитель исчез, значит, нам ничего не угрожает. Лила согласилась, хотя по бледному лицу и испуганным глазам было видно, что брюнетка с удовольствием сбежала бы подальше.

За куполом шла битва. Три напавших на город пробудившихся неумолимо прорывали защиту стражей. Лир, темную фигуру которого я разглядела даже сквозь сияние угасающего купола, никак не мог взять под контроль монстров.

В какой-то момент я поняла, что сейчас он сделает что-то невероятное и жуткое.

«Не надо!» — взмолилась про себя.

Я не знала, на что он решился, просто в груди стало пусто, пальцы задрожали, и дыхание перехватило. Так бывает, когда с твоими близкими случается что-то непоправимое.

Лир будто услышал. Он криво улыбнулся мне, повернул голову к скату. И снова погрузился в транс. Голубые огоньки на его коже погасли, а потом вспыхнули с новой силой. Между ними засеребрились тонкие нити магии, сливаясь, они сплетались в жуткий узор, состоящий из голубых узлов и толстых белых «вен».

Воздух загустел, все звуки стихли. Бесшумно исчезли остатки купола. Стражи удивленно замерли с золотыми сетями в руках. Горожане ошарашенно стояли, открыв рты, забыв, как только что стремились убежать к центру города.

Я кожей чувствовала исходящую от Лира ярость, холодную, вымораживающую душу и заставляющую послушно замереть на месте. Не важно, что между нами несколько десятков метров. Я видела, как успокаивается чудовище, поворачивается и направляется в сторону разлома. Как за ним следуют еще два монстра: гибрид улитки и каракатицы и громадный омар.

Лир на секунду обернулся. Его лицо застыло равнодушной маской. Вокруг иераклионца мерцала серебристая аура чар.

Что он делает?

Я испуганно посмотрела в сияющие глаза.

Давление чужой, инородной злости отступило, мы с Лилой дружно вздохнули и сели прямо посредине мостика.

— Что он с собой сделал? — прошептала я, содрогаясь от нехороших предчувствий.

— Не знаю… но, судя по тому, что мы почувствовали… он будет очень голоден… а девушки еще нет… — Лила испуганно покосилась на меня, прикрыв рот рукой.

— Значит, будем импровизировать, — невесело усмехнулась я, поднимаясь на ноги. — Не бойся, Лир мне сказал, что его… тело меня выбрало в качестве… грелки…

— Тебя?

— А ты разве не на это намекала?

— Нет… Я не знала… Но как? Когда? — Брюнетка растерянно смотрела на меня.

— Сегодня и выбрал, пару часов назад.

К дому мы возвращались молча. Лила, очевидно, была в шоке. Я же прилагала максимум усилий, чтобы настроиться на роль грелки. Выходило из рук вон плохо. Я не представляла, как это происходит. А возникающие в голове картинки имели совершенно нецеломудренное содержание. Все же Лир весьма привлекательный мужчина. Не только внешне. Проведя в его обществе некоторое время, я все чаще испытывала чувство сожаления, что не он мой избранник. Пусть он монстр, но такой харизматичный!

Дом, как и сказал Лир, не пострадал. Пара царапин от клешней на стене, несколько сломанных веток на крыше уже зарастали. Летучие ящерицы успокоились и вернулись в крону.

В прихожей Лила замялась и, нерешительно посмотрев на меня исподлобья, тихо спросила:

— Ты точно хочешь ему помочь? Я слышала, что девушек привезут завтра…

— Не знаю. Скажи, после всего того, что Лир сделал за куполом, он до завтра дотянет?

Лила опустила глаза — что и требовалось доказать. Эх, все же в глубине души я надеялась, что не придется быть грелкой. Но раз другого выхода нет… Чувствуя себя камикадзе, я допросила Лилу.

Оказалось, процесс подпитки был жизненно необходим Лиру, без него он зверел. Раз в год человеческая девушка становилась его источником. Свои «жертвы» он берег, растягивал процесс «кормления» на несколько месяцев.

Последней «жертвой» была Лила. Она сама вызвалась. Брюнетка считала, что ее дар целителя может вылечить Лира, но у нее ничего не вышло.

Не воспользоваться удобным случаем и не узнать, как Лила попала в дом Лира, не могла. К тому же я нервничала, иераклионец все не возвращался. А разговоры отвлекали. От беспокойства за него и от мыслей о предстоящей подпитке.

Брюнетка тоже волновалась — проблема настоящего вытеснила страхи прошлого, и мне поведали весьма неприятную историю. Лила была дочерью состоятельных людей. Третьей. Девушка понимала, что родители выгодно продадут ее замуж и дальше забудут о ее существовании, как было с сестрами. Она даже почти смирилась с этим. Пока не узнала, кто ее будущий муж. Энериец! Мечта. Лила, как и все человеческие девушки, втайне мечтала стать женой русала. Но ее отца вполне устраивало пребывание дочери в статусе любовницы. Энериец оказался из тех, кто любит делить женщин с друзьями. Одна ночь в их обществе — и брюнетка сбежала за линию сест. От нападения стаи оголодавших акул ее спас Лир.

Потом было долгое разбирательство, проведенное в закрытом режиме. Энерийцы не хотели афишировать, что один из них опустился до принуждения. Они считали, что невероятно хороши, чтобы уговорить партнера на что угодно без давления. Иераклионцу удалось доказать, что было совершено насилие. И бывший любовник, и отец Лилы остались весьма недовольны. Первый даже получил небольшой тюремный срок и штраф. Второй — так и остался безнаказанным.

Если у русалок за насилие полагалась уголовная ответственность, у людей все было мутно, и доказать что-либо не представлялось возможным.

Теперь я знаю, почему Лир ничего мне не сказал. Лила взяла с него и Стена слово, что они никому не расскажут подробности ее развода.

После разбирательств Лиле некуда было идти, и она осталась в доме «спрута». Вскоре подошло время подпитки. И девушка решила, что сможет помочь. Но ничего не вышло. Лир тянул тепло из целительницы быстрее, чем из обычных девушек.

Неожиданная храбрость брюнетки удивила. Благодаря Лиле я примерно представляла, как происходит подпитка — тесный телесный контакт обязателен. Как она смогла после насилия? И почему тогда не подпускает к себе Стена?

Все оказалось намного проще. Покраснев, как помидор, Лила пояснила, что ей с Лиром не требовался контакт, достаточно было взяться за руки, как при исцелении.

Ну что, фронт работ с Лилой я определила, осталось вытащить из безумной ярости Лира, и мой лимит добрых дел на сегодня будет исчерпан.

— Вернулись! — сообщила брюнетка, следившая из открытого окна за входом.

Я подошла к ней и высунулась наружу. Стен приветливо и вымученно улыбнулся нам обеим. Исцарапанный, с заплывшим глазом, он обеспокоенно покосился на закрывшуюся за братом дверь.

— Стен, Марина собирается подпитать Лира.

— Ты уверена? — озабоченно нахмурился избранник.

— Нет, — ответила я. — Но у нас больше нет вариантов. Если вдруг с вами что-то начнет происходить, прекращаете нашу… подкормку, ладно? — Вспомнила о том, что Лир боялся навредить нашей с ребятами связи.

Стен кивнул. Лила порывисто обняла меня за плечи и шепнула в ухо:

— Помоги ему, пожалуйста!

В комнате Лира царил полумрак. Светильники иераклионец погасил, оставил один у двери.

Лир стоял спиной ко мне и, опираясь о подоконник когтистыми руками, вглядывался в медленно нарастающий вокруг города магический заслон. Голубые огоньки на черной коже мигали, как сумасшедшие, намечая контуры изменившегося тела. Острый гребень вдоль позвоночника, напоминающий плавники, выступы на предплечьях, сверкающая чешуя на висках, изогнутые крючья на щупальцах.

Это же, наверное, больно?

Я быстро подошла к «спруту», дотронулась до его руки пальцами. Кожа обжигающе холодная! В ответ на легкое прикосновение послышался тихий рык и тяжелый вздох: «Уходи! Я справлюсь».

Врет. Я же вижу, как ему плохо. С таким остервенением когти в стену от спокойствия не вонзают. Отрицательно покачала головой, решительно положила на плечо Лира ладонь. «Тебе нужно…» — «Откуда ты знаешь?!»

В один миг я оказалась прижатой к стене. Синие глаза мерцали в темноте, голубые огоньки позволяли рассмотреть хищную усмешку на губах мужчины.

— Боишься? — вкрадчиво спросил иераклионец, в голосе которого клокотала ярость.

— Нет.

Я вложила свои запястья в его ладони.

— Ты вернул монстров в разлом?

— Да!

— Тогда иди сюда… тебе это нужно. Давай же, пока я не передумала!

— Прости… — сипло прошептал Лир, почти впечатывая меня спиной в стену.

Мои руки оказались задраны над головой. Вначале платье, а потом и белье кучкой рваного тряпья соскользнули к ногам. Запоздало проснувшийся страх заставил сопротивляться.

— Не сопротивляйся, иначе я могу навредить! — Иераклионец прислонился к моему лбу своим, взгляд ярко-синих глаз завораживал, подчинял.

Прикосновения из ледяных становились обжигающими. Они вытягивали тепло, заставляя дрожать от холода. В них не было никакого чувственного подтекста. Меня использовали в качестве источника тепла. Обогревателя, батареи! Печки!

Холод проникал под кожу, мышцы дрожали, зубы выбивали дробь. В ушах шумело, лицо Лира расплывалось. А он продолжал тянуть тепло. В его синих глазах было столько муки, смешанной со злостью…

Я вяло шевельнулась, почувствовав, что кожа Лира стала чуть теплее, болезненный холод отступил.

— Сейчас… еще немного…

На скулах «спрута» выступили желваки. Стиснув зубы, он отодвинулся от меня. Не выпуская моих рук, не дал сползти на пол. Медленно вернул себе человеческий облик.

Я вяло подумала, что обнаженный мужчина отлично сложен, и поза у нас очень двусмысленная. Наверное, покраснела, если бы могла, меня бил озноб.

Лир подхватил меня на руки, отнес на широкую круглую кровать у окна, за которым в свете луны серебрилась морская гладь. Пока он укутывал меня в одеяло, казалось, ему вообще все равно, что перед ним обнаженная девушка.

— Потерпи немного. Я позову Лилу.

— Быстрее, — просипела я, на большее сил не осталось. Лежа под толстым одеялом, дрожала, борясь с желанием свернуться калачиком и уснуть.

Лила не стала вынимать меня из мягкого кокона. Наоборот, укрыла парой одеял сверху. Взяв мою руку, она закрыла глаза, и стало немного легче.

Меня по-прежнему трясло от холода, но дрожь стала мельче, и желание спать пропало.

— Дальше я сам! — Лир, одетый в свободные штаны и белую рубашку, выпроводил Лилу.

Судя по ее удивленному взгляду, это было не в его правилах.

Лир укутал меня еще в несколько одеял, подложил под голову пару подушек. Вручил большую кружку с горячим чаем и уселся на краю кровати.

Две попытки удержать в трясущихся руках питье чуть не закончились ожогом. Иераклионец молча отобрал кружку и, подложив под мою голову руку, начал поить.

Иллир

Чудесный вечер, начавшийся с весьма неприятного разговора об особенностях моей расы, закончился катастрофой. Впервые из Туманных Вод прорвались сразу три пробудившихся.

Справиться с монстрами я смог лишь чудом. Понимая, что привычные способы контроля не работают, решился на безумство. Слился с сознанием чудовищ и сам управлял их движениями. Омерзительное чувство — словно твой разум разделяется на несколько частей. Ты видишь одно и то же место с разных ракурсов. Слышишь какофонию звуков — у монстров отличный слух. Ярость и злость тоже разбиваются на фрагменты. Кажется, еще немного, и ты навсегда останешься таким, состоящим из кусков.

Именно это и разозлило меня настолько, что мои чары вырвались из-под контроля и ринулись не только на пробудившихся, но и на город. В себя я пришел от взгляда Марины. Буквально кожей почувствовал ее страх… но боялась она не меня, а за меня. Искренне, всем сердцем. Без тени сомнения. А ведь даже Лила в глубине души никогда не забывала, кто я, хотя считала меня своим старшим братом и по-своему любила. Стен не в счет — он знает меня с рождения, я для него — часть его самого.

Путь в Туманные Воды больше напоминал мешанину из разрозненных картинок, и сложно понять, где вижу предмет я, а где — пробудившиеся. Слух монстрам мне удалось заблокировать — новые для меня ощущения путали, не давали сосредоточиться.

Почувствовав, что со мной что-то не так, я, отправив пробудившихся в разлом, задержался у его границы. Товарищей вполне устроили мои слова, что я просто устал и хочу немного отдохнуть. Они избавили город от опасности и спешили вернуться к родным. Немного задержался Ар. Поторчав пару кват рядом, уплыл, заметив сердитый взгляд Стена.

Брату досталось. Он все время был рядом, игнорируя мой приказ держаться в стороне. Сейчас младший член рода волновался за Лилу, я чувствовал, как он мысленно с ней связывается.

— С девушками все в порядке! — заверил он, помогая лечь на выступ скалы над черной маслянистой границей барьера чар.

Когда начались изменения, я остался один. Отправить брата удалось, пообещав, что позову на помощь, если вдруг станет совсем плохо. Стен не понял, что я боюсь причинить ему вред. Состояние, в которое я впал, едва последний монстр пересек границу, очень напоминало то, что происходило со мной, когда я ощутил себя на этой стороне барьера после своей жертвы.

Отстраненность, голод, ярость. Мысли кажутся чужими, далекими и ненужными.

В прошлый раз изменения накатывали волнами, ломая тело и собирая его заново. Сегодня все было не так. Когда я взял контроль над пробудившимися, с яростью выплеснул чары и снова поглотил их, во мне словно что-то разломилось на две части. Именно этот внутренний разлом сейчас стремился изменить тело. Царапая когтями камень, я тонул в боли, ярости и злости. Не имея возможности остановить, хотел лишь одного: чтобы все это быстрее закончилось.

Острый гребень вдоль позвоночника, напоминающие плавники выступы на предплечьях, сверкающая чешуя на висках, изогнутые крючья на щупальцах.

Почти пробудившийся в миниатюре!

И голод… невероятный голод… требующий тепла, подчиняющий разум, заставляющий обостряться инстинкты, искать источник подпитки.

Мне бы только до утра продержаться, взойдет Омаа, погреюсь на поверхности. А потом люди пришлют новых девушек. Выберу самую покорную.

Пока со Стеном плыли домой, старался не думать о Марине. От одного воспоминания о смуглянке голод усиливался. Я не могу подвергнуть ее риску. Ее, брата и Лилу. Неизвестно, как их связь отреагирует на полноценную подпитку. Нет. Я не монстр.

Я стоял у окна, вглядывался в горизонт, надеясь увидеть первые лучи дневного светила, когда в мою спальню вошла Марина. Она быстро приблизилась ко мне, дотронулась до руки пальцами. Теплыми, желанными. Вздрогнула от моего прикосновения.

— Уходи! Я справлюсь. — Тяжелый вздох не удалось сдержать, как и яростный рык. Тело требовало утоления голода, а я стоял на месте, вонзив когти в стену.

Марина отрицательно покачала головой, решительно положила на мое плечо ладонь.

— Тебе нужно…

— Откуда ты знаешь?! — И я сорвался, повел себя как самый настоящий монстр.

Прижав Марину к стене, я всмотрелся в серьезное лицо, на котором было лишь легкое удивление. Она не ожидала, что я поведу себя так дико. Губы сами сложились в хищную усмешку.

— Боишься? — вкрадчиво спросил я, с яростью глядя в карие глаза этой глупой, но такой храброй девушки.

— Нет.

Она вложила свои запястья в мои ладони. Теплые, мягкие, нежные. Притягательные. Голод подступил с новой силой, требуя немедленно начать насыщение.

— Ты вернул монстров в разлом?

— Да!

— Тогда иди сюда… тебе это нужно.

«Давай же, пока я не передумала!» — Марина снова неосознанно направила на меня мысли и даже не поняла этого.

— Прости… — сипло прошептал я, почти впечатывая Марину спиной в стену.

Задрав руки девушки над ее головой, расправился с одеждой, мешающей мне всем телом впитывать желанное тепло. Вначале платье, а потом и белье кучкой рваного тряпья соскользнули к ее ногам. Запоздало проснувшийся страх заставил Марину дернуться, когда мои когти слегка коснулись ее кожи на шее.

— Не сопротивляйся, иначе я могу навредить! — Я прислонился к ее лбу своим. Никакой магии, все, на что я сейчас был способен, взглядом пообещать, что не причиню ей вреда. Не возьму больше, чем можно взять за одну подпитку.

Мои прикосновения вытягивали тепло, заставляя Марину дрожать от холода.

Прости меня! Балансируя на грани, где от человека ничего не остается, я старался ослабить напор. Со смуглянкой все шло не так! Голод отступал гораздо быстрее. Близость девушки вызывала совершенно другие желания. Неправильные желания. Я не могу вожделеть избранницу брата. Нет.

— Сейчас… еще немного…

Стиснув зубы, я отодвинулся, успокаивающие чары — дело двух кват. Не выпуская руки Марины, не дал сползти ей на пол. Медленно вернул себе человеческий облик.

Марина вяло улыбнулась, окинула меня странным взглядом. Ни страха, ни отвращения. Что же ты за чудо, Марина? Откуда взялась на мою голову, бесстрашная?

Подхватив на руки, я отнес ее на кровать. Пока укутывал в одеяло, смуглянка смотрела на меня с непонятной обидой. Извиняться я буду потом, сейчас нужно привести девушку в чувства.

— Потерпи немного. Я позову Лилу.

— Быстрее, — просипела Марина, на большее ее сил не хватило. Лежа под толстым одеялом, она дрожала.

Лила ждала меня в коридоре с издергавшимся Стеном и кучей одеял.

Пока избранница лечила смуглянку, я оделся в вещи брата, ограбил коллекцию Лилы, добавил кое-какие травы. Вооружившись кружкой чая, пошел искупать свою вину.

— Дальше я сам! — Отправив целительницу успокаивать взволнованного Стена, укутал Марину в кокон из одеял, подложил под голову пару подушек. Вручил большую кружку с горячим чаем и уселся на краю кровати.

Две попытки удержать в трясущихся руках питье чуть не закончились ожогом. Я молча отобрал кружку и, подложив под голову смуглянки руку, начал помогать. Марина пила мелкими глотками, часто вздыхала. А мне от каждого ее вздоха, ее слабости хотелось громить все вокруг. Не успокаивало даже то, что завтра приедут девушки, и смуглянка больше не будет моим источником. Почему я не сдержался?

— Прости, — жалкая попытка оправдаться.

— А ты теперь… сытый? — Марина озабоченно нахмурилась.

— Я… не такой голодный, как был. — Как она вообще может беспокоиться обо мне?

— Значит, нужно будет еще раз… с тобой.

— Не нужно.

— Угу, знаю, завтра приедут девушки. — И уже засыпая, совсем неожиданно для меня прошептала: — Почему это была не твоя жемчужина?..

— Потому что я не хочу причинять еще больше боли, — ответил, поправляя одеяло и с улыбкой глядя на спящую смуглянку, удобно устроившую голову на моем плече.

Отказался, поскольку не думал, что бог может привести в мою жизнь такое доброе и самоотверженное чудо. Но если бы и знал, никогда не позволил бы лишить девушку нормальной жизни и забрать ее сюда.

Однажды кому-то повезет ее полюбить. А я позабочусь о Марине до этого момента. В том, что смуглянка найдет способ помочь Лиле и Стену, я не сомневался.

Марина

Не знаю, что Лир добавил в чай, но проснулась я удивительно бодрая. Вскочив с кровати, радостно улыбнулась солнцу, висящему в зените. Намного расстроилась, что проспала полдня, который можно было потратить на воплощение моих наполеоновских планов в жизнь. В душ бежала вприпрыжку — сегодня девичий день! Будем делать из Лилы роковую красотку! Напевая себе под нос, разделась и закрыла створку душевой раковины. Выбрала апельсиновый шампунь, включила прохладную воду. Смывая обильную ароматную пену, покосилась на татушку.

Как ты там поживаешь?

Что?!

Выскочила из душа, нашла на стене выступ, открывающий зеркальную панель. Лила вчера объяснила, что зеркала в ванной и других комнатах имелись, просто они были выращены из хрупкого материала, потому большие полотна закрывали специальными выростами коры.

Глядя на отражение метки в зеркале, я тихо материлась. Розовый дельфин переполз на целую ладонь выше, он явно собирался добраться до моей руки и превратиться в брачную вязь.

Почему?!

Вдох-выдох… я обязательно поплаваю чуть позже, когда пойму, что сделала не так. А сейчас — смыть остатки пены, одеться и вернуться к себе.

Уже сидя в комнате на кровати, я вспоминала прошедший день. Прошлась практически по минутам. Не обнаружила ничего криминального. Кроме приступа ревности Стена, но его можно было отнести к неприязни иераклионца к энерийцам. Ведь его любимая пострадала именно от русала. Что касалось моих чувств к избраннику, сердце не билось быстрее, я не ощущала к нему влечения. А его самого полностью занимала Лила.

Вывод напрашивался сам — процесс ускорила подпитка Лира. Больше я его грелкой быть не смогу. Но ведь ему привезут девушек, так? И это будет не моя проблема.

Представив, что Лир прижимает к стене другую девушку, я поморщилась. Какое мне дело, кого он там прижимает?

Или неожиданная активность татуировки — совпадение. Вполне может быть, Стен приревновал меня не из-за истории с Лилой? Нет-нет-нет, не хочу из лишней избранницы становиться главной! Надо хватать брюнетку и бежать по магазинам! И Стена взять — заодно посмотрю, как он на меня реагирует. Что там Лир обещал ему оборвать при нашей первой встрече? Плавники? Вот и я ему их оборву, если замечу, что парень ко мне присматривается! У него такая любовь, завидно, а он еще думает!

Парочку я нашла на кухне. Пока ребята ждали моего пробуждения, устроили очередные соревнования в кулинарном искусстве, и стол опять был весь заставлен мисочками с едой. Когда я зашла, Стен и Лила как раз доваривали нечто вроде земного супа — иераклионец лидировал.

Они были так увлечены процессом и друг другом, что не сразу меня заметили. Остановившись на пороге, я стала наблюдать за ребятами.

На первый взгляд ничего не изменилось: Лила смущается, Стен ненавязчиво пытается добиться ответа, шутит, улыбается, вроде бы случайно касается любимой, иногда целует то в висок, то в щеку. Однако глаза иераклионца блестели чуть ярче, в улыбке проскальзывали не только упрямство и обреченность, но и надежда. Поведение брюнетки тоже стало немного иным. Лила изредка сжимала руку избранника, заглядывая в его миску с супом, меньше краснела.

Последним доводом, что отношения пары сдвинулись с мертвой точки, стала татуировка на руке Лилы: контуры дельфина немного расплылись, в них появилось серебро.

А не в этом ли причина активности моей метки? Я ведь связана с этими двоими.

Громко кашлянув, отметила, как оба вздрогнули и отодвинулись друг от друга.

Лила тут же подбежала ко мне, начала расспрашивать о самочувствии. Удивилась, как быстро я пришла в себя, ведь другие девушки сутки лежали пластом после подпитки, и даже силы целителей им не помогали. Целителей Лир приглашал сам до появления Лилы. Ни он, ни другие иераклионцы не могли перенести на себя последствия забора тепла. Это было по силам только людям. Естественно, те, кто оказывал помощь «жертвам», считали Лира монстром и с удовольствием распускали слухи о творимых им зверствах.

Его окрестили чудовищем, насильником, пожирателем душ.

Слухи доходили до родителей потенциальных «жертв», и с каждым годом Лиру присылали все меньше девушек. И все сложнее было выбрать ту, которая не падает в обморок при виде иераклионца в зверином облике и не пытается покончить с собой.

Бедный Лир!

Бывшие источники также не стремились опровергать слухи. За исключением Лилы все предпочитали молчать. А ведь им было грех жаловаться! Лир обеспечивал их безбедное существование там, где они хотели. Но кто-то из девушек так и не понял, какой иераклионец на самом деле, кто-то не захотел понимать, привычно прячась за ролью жертвы, купаясь в жалости людей, кто-то оскорбился тем, что обещанного насилия не было.

— Серьезно? — Вернув ложку с супом обратно в тарелку, я уставилась на брезгливо поморщившегося Стена, сообщившего мне об этом.

— Вполне, — кивнул он, обнимая за талию покрасневшую Лилу, старательно вылавливающую из тарелки кусок местного топинамбура. — Третья девушка Слатиа. Она… гм… любила боль и мечтала о… чтоб ее… иераклионец… потому что мы звери, в общем, ну, ты понимаешь…

Понимаю. Любительницу острых ощущений ждал вполне традиционный облом. Потому что принципы и железный характер.

— После нее Лир стал тщательнее присматриваться к источникам. — Стен покосился на смешавшуюся избранницу.

Конечно, не мое дело, да и брюнетку окончательно вгоню в краску, но интересно ведь! Спрошу! Если что, извинюсь.

— А Лир никем из них не увлекался? — Хотела сказать «не влюблялся», вовремя вспомнила, что иераклионец может влюбиться только в избранницу. А Лир вообще отказался от последней жемчужины.

— Нет. Девушки его опасались, он старался лишний раз к ним не подходить. За исключением Лилы. Общался с ними в основном я.

— Но я отношусь к Лиру, как к брату! Я понимаю, что главное — любовь! А не… не близость… — Пунцовая брюнетка подскочила со стула. — Хотите чаю?

Нет!

Я прочла во взгляде Стена тот же вопль.

— Да! Конечно! — хором обрекли себя на очередной чайный марафон.

Когда Лила исчезла за дверью, я тихо спросила у Стена: «Вас можно поздравить?»

— Если бы! — невесело усмехнулся он. — Мне позволили зайти чуть дальше поцелуев… но не более. А как ты поняла? Это так заметно?

Кто-то от счастья совсем голову потерял.

— Ее метка изменилась… и моя тоже, это нормально?

— Да, ты права… я совсем забыл. А что с твоей меткой? — озадаченно потер висок Стен.

— Она переместилась вверх почти на ладонь.

— Правда?! — обрадованно выдохнул Стен, потом помрачнел, медленно почесал затылок. — Надо посмотреть в архивах храма Таророса… может, оракулы знают, почему она себя так ведет. Я ведь тебя не люблю.

— Взаимно! — Отсалютовала ложкой с супом, мысленно сделав пометку, что избранник что-то не договаривает, да и реакция на мои слова странная. — Когда в храм пойдем?

— Марин, у нас храмы находятся за пределами городов, не думаю, что это хорошая идея. Я бы мог сплавать сегодня, но тогда Лир меня точно придушит.

— Стен, мы собираемся идти в магазины, а не плавать с акулами! А храм далеко? — Покончив с супом, я расплылась в блаженной улыбке. Хорошо!

— До заката я бы вернулся.

Я покосилась на окно — примерно час дня или полвторого, солнце тут садится поздно, так что времени у нас с Лилой и у Стена достаточно.

— Точно успеешь?

— Конечно. А вы не вернетесь домой раньше?

— Шутишь? Что такое девять часов для шопинга? Пшик!

— Кто такие часы? И при чем тут этот зверь?

— Часы — это единица времени… не знаю, сколько кват по-вашему… Погоди! Шопинг — зверь? У вас есть такой зверь?

— Ну да, мелкое млекопитающее, вредитель. Посадки молодых водорослей объедает. У вас он тоже есть?

— Ага, — меня душил смех, — тоже вредитель, на женщин нападает.

— Серьезно? Такой опасный?

— Очень! Выгрызает семейный бюджет подчистую! — Лицо Стена удивленно вытянулось, и я поспешно заверила: — Нет, совсем нестрашный. Шучу. Просто выражение такое. Не буквально, в переносном смысле.

— А-а-а! — заулыбался Стен.

— А как он выглядит? Шопинг ваш.

— Напоминает маленького тюленя, только хвостов два, две головы и синий.

— Синий?

— Угу.

Представляю, какая-нибудь местная модница говорит: «Я пошла заниматься шопингом!» И, взяв палку, плывет отгонять от плантации водорослей синих двухголовых тюленей!

— Я выбрала укрепляющий чай для Марины и со вкусом молока — для нас… Марина, ты плачешь? — переполошилась Лила. — Стен! Что ты ей сказал?!

— Не уверен, но, кажется, слово «шопинг» в ее мире имеет какое-то другое значение, — успокоил девушку Стен.

Пришлось объяснять. Спустя пару минут ребята смеялись вместе со мной, поражаясь тому, как совпали слова.

К нашему счастью, Лила ограничилась одним сортом чая — брюнетке самой не терпелось пойти со мной по магазинам.

Стен отвез нас в центр города в запряженной скатом ракушке. Пока плыли, я выпросила экскурсию в питомники, где выращивали ездовых скатов и дельфинов. Стен пообещал свозить нас с Лилой туда, как только вернется из храма. Условившись встретиться в уже знакомой мне столовой недалеко от магазина брюнетки, мы отправились за покупками.

Начали с традиционных человеческих магазинов, Лила до сих пор тосковала по родным островам, хотя и понимала, что дома ее не ждут. Осмотрев весь ассортимент, пошли по другим.

К моей радости, фасоны платьев и белья были весьма разнообразные. Для Лилы я выбрала из интимных предметов самые откровенные, сотканные из золотистой паутины, выделяемой каким-то подводным членистоногим.

В ночнушку из того же материала с морскими мотивами на невесомом кружеве алого цвета запихивали Лилу всем магазином. Она сопротивлялась, боялась, что Стен ее увидит в этом. Белье, насколько я поняла, избраннику не собиралась демонстрировать. Уговорить удалось, лишь вручив Лиле халатик на тон темнее, более закрытый. А то, как красиво он облегал складную фигурку хозяйки, не оставляя простора для фантазии, брюнетке знать необязательно.

Война за красоту продолжилась в отделе платьев. Лила была весьма привлекательной девушкой, но после пережитого боялась мужского внимания. Пришлось слегка надавить, сказав, что так недолго потерять заинтересованность того единственного мужчины, которого она любит. Подозреваю, после этих слов меня начали тихо ненавидеть.

Дальше все шло отлично. Лила больше не буянила. Брала платья, мерила. Постепенно она втянулась и даже начала выбирать сама. Конечно, это были не те наряды, в которых я бы хотела ее видеть, но и не монашеские рясы, в каких Лила ходила до сих пор.

Отомстили мне, когда я начала подбирать себе одежду. Лила усиленно помогала, выискивая самые смелые наряды. Совсем уж экстремальные варианты я отложила в сторону, но кое-что взяла.

Особенно понравилась… ну, скажем так, ночнушка из ткани тоньше паутинки, из такой же сшито белье Лилы, и совершенно непрозрачная. Самое то, если вдруг Лиру не удастся найти подходящую девушку.

Вчера близость иераклионца вызвала весьма недвусмысленную реакцию. А так хоть какой-то барьер для моей бурной фантазии. Лир ведь ничего похожего не почувствовал.

К тому же Лила сказала, он сам покупал девушкам что-то такое, пуританского фасона, естественно.

Если все же он выбрал девушку — подарю ей. Впрочем, нет, не подарю. Покрой далек от целомудренного. Нечего перед иераклионцем в таком виде расхаживать. Да и боятся они его, зачем им такая ночнушка? Сам купит, какую нужно!

ГЛАВА 9

Марина

Мы, уставшие и довольные, сидели в столовой у магазина, когда Лила тихо сказала, показывая на вход глазами:

— Смотри, кто пришел! Тебя ищет. Сбежим?

— Зачем? — Я кивнула в ответ на приветливую улыбку Ара.

Энериец выглядел впечатляюще: стянутые зажимами волосы собраны в подобие косы, рубашка и штаны из белой дорогой ткани обрисовывают гибкое тело, сандалии идеально сидят на широких ступнях. В одной руке шар, внутри которого редкая морская лилия, в другой — напоминающая орхидею лиловая ракушка.

— Ну как же? Он… и ты… он тебя чуть… хоть это были чары… но… — Брюнетка покраснела, как закат над водой, на который мы смотрели до прихода русала, отодвинув шторку.

— У нас другая ситуация. Нас обоих околдовали. Мне нужно с ним поговорить.

— Доброго дня, рыбки! — Ар грациозно опустился в кресло, вручил растерявшейся Лиле шар с лилией. — В твою коллекцию. Слышал, у тебя самая большая коллекция подводных цветов в Иераклионе?

Брюнетка смешалась, пошла красными пятнами, намертво вцепилась в подарок, с восторгом глядя на оранжевое чудо внутри.

— Это тебе. — Мне протянули раковину. Брать не спешила, помнила и об устрицах, и о магии прикосновений. — Без тайного смысла, без магии, от чистого сердца, — заверил Ар.

— Спасибо. — Положила подарок на стол, вопросительно посмотрела на энерийца. Я девушка не гордая, могу и сама предложить пройтись, чтобы поговорить.

— Прогуляемся? — Ар кивком показал на мостик недалеко от столовой.

— Да. Лила, я быстро.

— Марин, но ведь… — Брюнетка сделала «страшные» глаза.

Ар усмехнулся и, понизив голос, сказал:

— Лила, рыбка, не надо считать всех энерийцев насильниками. Если бы ты больше интересовалась новостями, знала бы, что твоего бывшего любовника больше нет в живых… он решил устроить прогулку с близкими друзьями на природе и неудачно выбрал место рядом с гнездом левиафанов. Личности погибших смогли определить с помощью чар.

Я удивленно вскинула глаза на Ара, спокойно разглядывающего узор на столе. Неужели это он разделался с обидчиками Лилы?

— Судьба! — развел руками энериец, с жалостью глядя на растерянную, хмурую брюнетку, которой новость о гибели обидчиков не принесла радости. И уже мне: — Пойдем?

Облокотившись о прозрачные перила мостика, я любовалась закатом. Устроившись рядом, Ар не спешил говорить, довольно щурился на садящийся в море алый диск.

— То, что случилось с теми… любителями прогулок, случайность? — Я не смогла подобрать цензурного слова, чтобы точно назвать подонков, испоганивших жизнь Лилы.

— Да. Отец Лилы тоже случайно утонул. Так совпало. Но не стоит ее расстраивать.

Не поверила. Слишком беспечно прозвучал ответ.

— Чтобы ты знала, энерийцы никого не принуждают к близости, тем более к такой. И чары мы не используем.

— Зачем мне это знать?

— Не хочу, чтобы ты послушала сестру и изменилась.

Как интересно.

— То есть я отличаюсь от других девушек? — Надо же знать, где я прокололась. К попаданцам тут отношение нормальное. Вот только если это выяснится, окружающие поймут, что я — запасная избранница, и Стену крышка.

— В тебе нет наших предрассудков. Видимо, ты приплыла с очень далеких островов.

— Очень!

— Я так и думал. Ты ведь не родная сестра Лилы?

Пожала плечами — все и так понятно.

— Прости меня за то, что случилось в пещере. Я слишком обрадовался, что ты ответила, не заметил чары. Поступил, как малек.

— Простила. Мы оба виноваты. Мне нельзя было быть такой доверчивой.

Все — большая жирная точка. Отношения выяснили, теперь можно разбегаться. Но энерийца точка не устраивала, он решил превратить ее в запятую.

— Я бы хотел встречаться с тобой.

Удивленно покосилась на Ара. По-моему, и без слов понятно — как мужчина он меня не интересует. Энериец прекрасно знает, что в пещере мною двигали чары, обострившие до предела инстинкты. А другом я его не вижу. По крайней мере, пока свежи воспоминания об устрицах.

— Встречаться не как с девушкой, рыбка. — Улыбка Ара вышла немного кривой и грустной. — Как с другом. Мне интересно с тобой общаться. Ты оцениваешь окружающих по поступкам, а не принадлежности к расе. Жаль, я не понял этого сразу.

Ар запрокинул голову и, глядя на сереющее вечернее небо, рассмеялся.

— Первый раз кто-то смотрит на меня не как на энерийца, а как на обычного человека! — И серьезно глядя на меня, добавил: — Мне это нравится. Давай попробуем познакомиться заново?

Я задумчиво закусила нижнюю губу. Почему бы и нет? Наши отношения с самого начала были сплошным недоразумением. Хороши — оба! Кроме того, Ар предлагает дружбу, а не нечто большее. А у меня слишком мало друзей в этом мире, чтобы отказываться. Ну, и последний, вполне прозаичный довод: дополнительный источник информации не помешает.

— Давай попробуем, — крепко пожала потянутую руку энерийца. — Марина. Сестра Лилы, избранницы Стена из рода Черного дельфина, — представилась по всей форме, как говорила брюнетка.

— Ар, четыреста восемьдесят шестой на корону Энерея. Сын Грира четыреста семидесятого.

Помня слова Лилы о болезненном отношении энерийцев к своим именам, я спрятала улыбку и с умным видом кивнула.

Фамилий и имен родов у русалок не было, их заменяли номера, обозначающие, какое место энериец занимает в очереди на трон. Девочки номеров не получали. Соответственно, отец Ара — четыреста семидесятый претендент. А сам Ар — четыреста восемьдесят шестой. И у него пятнадцать старших братьев.

— Ты уже ходила к главному узлу города? — облокотившись о перила, поинтересовался Ар.

— Нет.

— Хочешь посмотреть? Давай завтра?

Хотела сказать «давай», потом вспомнила, что сегодня проспала полдня после подпитки Лира. Ему привезли девушек. Но вдруг никто не подойдет?

— Не с утра, ты ведь помогаешь Лиле в магазине? — Ар истолковал мое молчание по-своему. — У вас же есть обеденный перерыв?

— Да нет, дело не в ней. — Не знала, стоит говорить о том, что я стала временной «грелкой» Лира или нет.

— Лир не будет против. Мы с ним все выяснили, когда навещали нашу общую знакомую, которая сегодня утром поспешно отбыла из города.

— Ферузу?

— Пока у нас только одна настолько наглая знакомая, — хмыкнул Ар. — Если тебе неудобно, давай послезавтра. Завтра я сплаваю в Эреиду.

— Хорошо! — До послезавтра буду точно знать, нужна ли я Лиру.

Попрощавшись с Аром, я вернулась к Лиле. Вскоре к нам присоединился Стен. Иераклионец радостно сообщил, что оракулы не видят ничего странного в том, что моя метка переместилась. Так бывает. Доползти до нужного места она все равно не успеет — связь Лилы и Стена помешает. Прояснился и еще один важный для нас вопрос: оракул заверил, что я могу быть источником Лира — это никак не повлияет на связь.

О последнем Стен радостно сообщил брату, отыскавшему нас в столовой и присоединившемуся к семейным посиделкам. Не обнаружив нас дома, Лир отправился на поиски, столовая было одним из любимых мест брюнетки.

«Спрут» известию, что я могу быть его «грелкой», не обрадовался. Смерил довольного Стена взглядом и уставился на алый краешек солнца, выглядывающего из-за горизонта.

Некоторое время мы сидели молча. Лир задумчиво потирал подбородок, откинувшись на спинку кресла. Синяя рубашка удивительно шла к его ярким глазам, ткань красиво обрисовывала мышцы, закатанные до локтя рукава открывали сильные руки. Темно-синие, почти черные брюки и черные сандалии заканчивали вполне современный облик. Из украшений — один темный тяжелый браслет с символом рода — черным дельфином, видимо, надел по случаю, раньше я это украшение не видела. Пояс русалок у его народа был не в чести. Если бы не темная полоса на шее, тянущаяся и по наружной стороне предплечий, и ртутные отблески на смуглой коже, иераклионца вполне можно было бы принять за обычного мужчину.

— Лир, девушки не подошли? — робко поинтересовалась Лила, придвигая кресло ближе к Стену и испуганно сжимаясь под тяжелым взглядом «спрута».

— Да ну ладно! Я видел, они целую толпу привезли! — беспечно махнул рукой Стен.

— А я видел массовую женскую истерику, — едва слышно процедил Лир, — всего лишь когти отрастил на руке. Пришлось отправить их обратно.

— Пусть пришлют еще! — беззаботно пожал плечами Стен. Его сейчас интересовали лишь волосы избранницы. Он незаметно поглаживал черные блестящие пряди, свисающие с наружной стороны спинки кресла.

Повода для радости не было, но мне неожиданно стало легко и тепло на душе. Пришлось признать, что после сеанса «подогрева» Лира меня напрягала мысль, что какая-то другая девушка окажется в его руках. При этом передергивало, стоило вспомнить, как из меня тянули тепло. Так что никакие мазохистские наклонности во мне не проснулись.

Что же тогда? Ревность? Вряд ли. Я почти не знаю Лира. И это их избрание. Обида? Может быть. Я могу помочь, а он отказывается признавать, что со мной все будет проще, создает себе проблемы.

— Других не будет, — наконец снизошел до ответа Лир. — Люди уже знают, что я потерял контроль над чарами. У них настоящая паника. Они решили, что Совет направит меня к ним… чтобы превратить их в рабов.

Воспользовались предлогом, чтобы разорвать невыгодный договор. Панику устроят. Но помогать иераклионцам больше не станут. Политики, они и в другом мире — политики.

— Мы собирались в питомник сплавать, ты с нами? — закруглил неприятный разговор Стен.

Лир коротко кивнул.

В питомник, где выращивали ездовых скатов и дельфинов, мы поехали в ракушках. Как-то само получилось, что я села к «спруту», а Лила к избраннику. Парочка почти сразу уплыла далеко вперед.

Глядя им вслед, я в очередной раз позавидовала их любви, почувствовав себя лишней, запасной. Надеюсь, белье и ночнушка, купленные Лиле, сработают, и я больше не буду третьей лишней. Свою жизнь устраивать нужно. Учиться, искать работу — не вечно же Лир будет со мной возиться. Не бросят, помогут, но учиться за меня никто не будет.

Питомник оказался настоящей фермой. С многочисленными большими вольерами, где плавали скаты и дельфины.

Убедившись, что мой браслет с дыхательным камнем на месте, Лир устроил экскурсию. Переплывая от одного ажурного загона к другому, я тихо радовалась: Лила и Стен «потерялись» по дороге, судя по направлению, отправились домой. Отлично, постараюсь подольше задержаться в питомнике.

Пусть наша парочка оторвется. Нет, звукоизоляция в доме отличная. Если не открывать окна, как сделала я. И личные этажи можно изолировать по желанию владельца, и двери комнат тоже. Это мне Лила объяснила, когда я возмутилась, что у меня не спальня, а проходной двор. Нужно просто пожелать, а чары сами все сделают.

Но этаж или комната — это не то! А вот целый дом! Стен заслужил.

Специально тянуть время не пришлось. Питомник был необыкновенным. Мне хотелось все осмотреть, все узнать, везде заглянуть.

Восторженно поглазев на полосатых скатов, «летающих» под куполами подводных загонов, я накрепко застряла у дельфинов. Их вольеры напоминали вытянутые колонны, верхним концом касающиеся поверхности. Внешне млекопитающие не отличались от земных, но размерами превосходили и оказались на порядок умнее.

Лир охотно рассказывал об обитателях питомника, знал поименно почти всех дельфинов, помнил, кому и кого продали и как хозяин обращается с питомцем. Что удивительно, у иераклионцев имелся закон, в котором подробно расписано обращение и уход за домашними обитателями. За его нарушение хозяина могли обязать вернуть покупку обратно в питомник и наложить штраф. Если дело обстояло совсем печально, лишить прав на управление транспортом и запретить приобретение животных. В таком случае нерадивому владельцу одна дорога — пользоваться услугами наемных ракушек.

Я плавала между загонами, знакомилась. Как же мне не хватало дельфинов!

Животные отвечали взаимностью. Самки разрешали погладить малышей. К парочке агрессивных самцов, которых не могли продать, разрешили зайти в загоны. Нрав у их обитателей оказался бойцовский — таким не в ракушке ходить, а дом вместо собаки охранять.

Оказалось, дельфинов использовали и для этих целей. Лир пообещал найти желающих приобрести боевого охранного дельфина.

Случайно выяснилось, что Стен занимается документами и редко заглядывает в сам питомник. А Лир практически все время занят возвращением монстров в Туманные Воды. Иераклионец переживал, что без контроля на месте сотрудники питомника могут расслабиться и начать работать спустя рукава.

Никогда не хотела быть начальством, но тут не смогла промолчать. Я и до слов Лира собиралась попросить взять меня на работу в дельфиний отдел питомника. Вот так я получила свою первую в этом мире работу. Надеюсь, потом мы найдем того, кто займет мое место, и я смогу полностью посвятить себя дельфинам.

После утверждения меня в должности Лир представил подчиненных и моего заместителя, жилистого иераклионца из рода Синей барракуды. Тот при нас отчитал служащих — они не заметили, что один из малышей поранил плавник. Зам мне понравился, прямой, твердый и справедливый, подчиненных держит в ежовых рукавицах.

Мой выход на работу отложили на неопределенный срок. Узнав, что я недавно в городе, он попросил, чтобы вначале всему обучилась, а затем уже лезла в питомник. Не совсем по статусу, но справедливо.

Потом, всплыв на поверхность и выбравшись на специальную платформу, мы с Лиром сами обработали рану дельфинчика мазью и приложили повязку из водорослей, которая прилипала не хуже пластыря. Повеселевший малыш радостно прощебетал благодарность и заспешил к волнующейся маме.

Я грустно улыбнулась ему вслед. Моя семья осталась в другом мире. Наверное, им уже сообщили, что я утонула.

— Боги не забирают тех, у кого есть будущее. Переселенцев забирают в момент, когда их жизнь обрывается, — тихо сказал Лир.

Он сидел рядом, опустив голову, задумчиво смотрел на темную воду. Фонарь с цикадой, установленный на платформе, выхватывал ртутные всполохи на его коже. Рубашку иераклионец снял. Но мои мысли были далеки от романтичных.

— То есть у меня там не было будущего? — Я быстро соображаю, но не настолько. — Я что, должна была утонуть? Я?

— Видимо, да. Это еще одна из причин, почему боги не возвращают переселенцев обратно — ваш мир, чтобы восстановить равновесие, все равно вас убивает, даже если бог сможет обратно вас адаптировать.

— Откуда знаете, если все погибли?

Потрясающе! Оказывается, мне дали второй шанс. С маленькой поправкой — могла умереть, если бы тело не приняло магическую модификацию. А я претензии собиралась Тароросу предъявлять! Тут хвалебную оду впору писать!

— Лейтана экспериментировала. Потом Таророс вписал во все архивы храмов, как и откуда появляются переселенцы и почему им нельзя вернуться обратно.

— Ясно. А тут перекоса не возникнет? — с опаской уточнила я. — Ваш мир не решит меня убрать как лишний элемент?

— Нет. Твое тело приняло божественные изменения, теперь у тебя есть свое место в этом мире. — Лир грустно улыбнулся, его прохладные пальцы несильно сжали мою ладонь. — Я понимаю, ты скучаешь по своим родителям. Но теперь у тебя есть мой род. Мы заботимся о своих избранницах.

Ага, о лишних тоже!

— Почему сразу не сказал?

— Хотел дать тебе время привыкнуть.

— Я похожа на истеричку? — повернулась к серьезному Лиру.

— У каждого есть предел.

Согласна. Поэтому я плаваю, чтобы не оказаться за этим пределом и не устроить истерику, от которой мало проку, но много шума. В голове не укладывается — я должна была утонуть. Я научилась плавать раньше, чем ходить. Странное чувство юмора у судьбы. Можно сказать, черное.

Надо поплавать!

— Что? Плавать хочешь? — понимающе улыбнулся Лир, перехватив мой мечтательный взгляд, скользящий по лунной дорожке на воде.

Кивнула.

— Наперегонки? — последовал провокационный вопрос от спрыгнувшего в воду Лира.

— Если наколдуешь мне какое-нибудь магическое ускорение, — сказала я.

А потом была ночь, луна, море, терпкий, пахнущий солью бриз.

Были только они, я и привычные движения, оставляющие приятную ломоту в геле. Лир прекрасно понимал мое состояние и держался поодаль, следя, чтобы в запале я не выплыла за линию сест, которую он как-то чувствовал, несмотря на толщу воды между ними и поверхностью.

Когда я, усталая и спокойная, легла на спину, выравнивая дыхание, рядом с тихим всплеском появился Лир.

— Успокоилась?

— Почти. — Покосилась на иераклионца, по пояс высунувшегося из воды. Прозрачные капли скатывались по его коже, обрисовывая каждую мышцу. Жаль, что он отказался от жемчужины. Впрочем… физического влечения это ведь не отменяет? А меня явно тянет к Лиру. Что касается любви, живут же как-то без нее некоторые пары и вполне довольны. Вот только «спрут» со мной не согласится. Он четко дал понять, что будет заботиться обо мне, помогать, но не больше. Да и откуда взяться большему, если я у него не вызываю ответных эмоций.

Угораздило же меня! Не избранник, симпатичный парень, хоть и влюбленный в другую, не Ар — мечта местных девушек, а Лир.

— Чему улыбаешься?

— Да так… Луна… Аамо красивая.

Иераклионец подплыл ближе, а я неожиданно подумала, что платье на мне новое, синее, с откровенным вырезом, из легкой ткани. И форма декольте наличия лифчика не подразумевает. Надевая его, я не собиралась никого совращать, элементарно хотела выбраться из унылого балахона. А сейчас, когда лежу на спине, и мокрая ткань прилипла…

Незаметно покосилась на Лира, спрятала довольную улыбку. Иераклионец тоже заметил, как я выгляжу. Оценил достоинства. И был отнюдь не равнодушным, хоть и старался не подавать виду.

Иллир

— Да так… Луна… Аамо красивая, — лукаво покосившись на меня, ответила Марина.

Смуглянка прекрасно знала, как на меня подействовал ее вид. Тонкая ткань платья облепила ее тело, точно вторая кожа. Это вполне нормально для одежды. Иначе она бы мешала плавать. Но, мурена меня пожри, я никогда не видел ничего более притягательного!

Пока Марина успокаивалась, выплескивая боль, страх и уныние в быстрых движениях, я был занят, следил, чтобы она не выплыла за границу сест. А теперь, когда смуглянка расслабленно лежала на воде, остро ощутил желание, смешанное с голодом и яростью. Марина — мой источник, я смогу в любое время дотронуться до нее, и она согласится. Ее глаза, ее движения, ее поза говорили, что смуглянка не будет против, если я совмещу подпитку с другим, не менее приятным процессом… Это отрезвляло.

Марина — избранница Стена. Оракулы заверили, что наша подпитка не навредит их связи. Близость с другим мужчиной тоже никак не влияет на нее — ведь она не любит избранника.

Не один брат сегодня навещал оракулов.

Мне не давало покоя то, что я почувствовал вчера, когда утолял голод.

С момента запрета принятия второй жемчужины не было ни одного идиота, рискнувшего нарушить закон и обзавестись второй избранницей. Стен стал первопроходцем.

Основные критерии знали все.

Вторая избранница будет связана с парой, пока у избранника не появится душа. Потом связь разрушится, и влюбленные останутся одни, а лишняя избранница будет свободна.

Мне пришлось выяснять весьма неожиданные нюансы.

Физическая близость не была определяющим фактором для заключения брака. Но и отсутствие ее, если процесс появления души начался, плохо сказывалось на связи — она не могла до конца образоваться и, соответственно, тормозился процесс ее появления. Более того, пока влюбленные не переспят, души Стену не видать.

Марина лишняя избранница. И, судя по поведению нашей парочки, скоро перестанет ею быть. Но кто знает моего брата. У них с Лилой все шиворот-навыворот. До них ни у одной пары не было проблемы с физической близостью. Никто даже представить не мог, что можно подойти к рождению души, ни разу не обладая любимым.

Отправляясь в храм, я врал себе, что беспокоюсь о брате. Ведь их проблема с Лилой могла и не решиться. Марина влюбляться в брата не спешила. К тому же я был уверен, что воспринимала Стена как друга. А тут еще Ар крутится рядом. Да и без него в городе много свободных мужчин.

Нравы мира смуглянки ничем от наших не отличались. Вполне логично предположить, что у Марины может появиться мужчина до того, как Стен и Лила сподобятся. Что будет с их связью?

Все это я изложил оракулу. Огласки не боялся. Слуги Таророса связаны клятвой, все, что они узнают, остается в стенах храма.

Ответ был однозначным: если между лишней и избранником нет любви, она может делать все, что заблагорассудится. С одним уточнением, замуж выйдет за другого только после разрушения связи, детей у нее тоже не будет до этого момента.

Любви между Мариной и Стеном не было, как и влечения, и вообще чего-то большего, чем дружеская симпатия.

Из храма я выходил довольный. Обманывал себя, что если в жизни Марины кто-то появится, то я обрадую ее хорошими новостями. Кто-то, кроме Ара. Мысль, что Марина выберет его, была мне неприятна.

Потом была истерика девушек и отказ людей прислать новых. Именно тогда я понял, что, с одной стороны, рад этому, потому что не представляю, что буду обнимать кого-то вместо Марины, а с другой — боюсь за смуглянку. Потому что подпитка — весьма болезненный процесс. Я поклялся, что буду бороться с голодом, максимально оттягивать следующий сеанс.

Но не думал, что к голоду присоединятся ярость и желание. Злость от того, что не могу дотронуться, жажда обладать, тяга к теплу смешивались, затмевая разум. Инстинкты требовали разобраться с создавшими неудобство помехами. Сейчас же. Сразу. Схватить, сжать в когтях и, насыщаясь, овладеть. Как зверь, как монстр.

Выход имелся — необходимо утолить самую сильную жажду, голод. Вместе с ним ослабнет ярость. А с желанием разберусь — я не бесхвостый малек, впервые возбудившийся от вида красивой женщины. Ведь что я могу предложить Марине? Ничего. Неспособный любить монстр. Бездушный погонщик чудовищ. Тот, кто не контролирует собственные чары.

Марина

То, что с Лиром творится что-то нехорошее, я поняла не сразу. Довольная его ответным интересом, позволила себе немного пошалить. Раскинула руки, чтобы ткань сильнее прильнула к коже.

Тихо рыкнув, Лир сипло выдохнул:

— Марина! — Быстро оказался рядом и, обдавая ледяным дыханием, склонился к моим губам.

Злой поцелуй ошеломил. Захватывал, подчинял, покорял, не давая шанса на сопротивление или испуг. Секунда, и меня, цепко схватив за плечи, дернули на себя, жестко зафиксировав руки за спиной. Почувствовав желание мужчины, я прильнула ближе. Непривычно, неудобно, но так заводит. Невыносимый холод и волна изменений прижавшегося ко мне тела пришли одновременно.

Напор жестких губ стал почти болезненным.

Дрожь озноба прокатилась по мышцам, и я едва удержалась на плаву. Мои запястья отпустили, руки упали на потеплевшие плечи Иллира, ладони которого легли на мою грудь, когти царапнули кожу сквозь тонкую ткань. Голова закружилась от нахлынувших эмоций. Прикосновения вызвали бурный отклик. Хотелось, чтобы он не останавливался.

Новая волна холода немного остудила разбушевавшиеся гормоны Лира. Поцелуй стал мягче, осторожней. Его пальцы больше не терзали грудь, а медленно поглаживали, успокаивая и вызывая волны жара внизу живота. Голова кружилась. Кажется, не только от прикосновений, но и от банальной усталости.

Лицо иераклинца расплылось, уши заложило, ноги и руки стали ватными.

— Лир! Я сейчас потеряю сознание!

Я вцепилась в плечи «спрута», мотнула головой, прерывая затянувшийся поцелуй. Уткнувшись лбом в голую грудь Лира, просипела:

— Если тебе лучше, скажи что-нибудь! Потому что я сейчас отключусь…

И отключилась.

Очнулась, когда Лир осторожно укладывал меня на кровать в комнате.

— Извини, я не хотел. — Иераклионец зажег светильник, завернул меня в одеяло.

Ну, предположим, хотел, а вот то, что я потеряла сознание, настораживало. А еще меня мучил один вопрос.

— Лир, а ты раньше целовал своих… девушек? — Лила и Стен утверждали, что нет, но сейчас я сомневалась в этом. Слишком уж страстно иераклионец меня целовал, умело совмещая подпитку с другим процессом. Процесс мне понравился. Даже обидно, что я отрубилась.

— Нет. — Лир выглядел виноватым. — Извини, это больше не повторится.

Я бы не зарекалась! Правда, в следующий раз желательно отделить поцелуи от подпитки.

Пока Лир ухаживал за мной, поил травяным чаем, мысленно улыбалась. Жаль, что в мою жизнь Таророс уже вмешался, а то бы попросила кое-что.

Кстати! Надо бы подробнее узнать про их жемчужины. Лир считает себя виноватым? Отлично, сейчас его и допросим. Поправочка: вначале извинюсь за провокацию. Потом допрошу. Видимо, уже утром.

Я звонко зевнула.

— Лир, — похлопала ладонью по одеялу, приглашая иераклионца сесть. Когда он устроился рядом, обеспокоенно всматриваясь в мое лицо, виновато улыбнулась. — Извини, я не думала, что ты решишь… совместить… и…

— Марина, — не дал договорить Лир, — ты не виновата. Я сорвался.

Сказал так, словно я — выпивка, а не девушка, а он — алкоголик.

— Ты мне нравишься, меня к тебе тянет, это глупо отрицать.

А никто не отрицает!

— Ты молодая красивая девушка. Добрая и сильная. Ты не можешь не нравиться.

Я окончательно удостоверилась в мысли, что сейчас со мной будут прощаться. Оригинально. Первый мужчина в моей жизни, который решил сбежать после поцелуя.

— Это из-за связи со Стеном и Лилой? — хмуро предположила, вспомнив, кто я и кем являюсь. — Мы можем навредить им?

— Нет.

— Тогда почему ты пытаешься меня бросить? Весьма неубедительно, кстати.

Лир сердито фыркнул, посмотрел на меня и потемнел лицом.

— Марина, я не тот, кто тебе нужен.

— Вообще-то это мне решать. — Перехватила мрачный, изучающий взгляд и поспешно добавила: — Не смей думать, что я извращенка! Меня трясет от одной мысли о нашей подпитке. Но другого выхода нет. Ты мне нравишься, и я не понимаю, почему должна отказываться от тебя. Тем более если наши отношения никак не повлияют на связь.

Это действительно хорошая новость, а то как-то напрягала перспектива ждать неизвестно сколько, пока некоторые созреют. Не то чтобы тяготилась одиночеством, просто Стен и Лила со своей любовью заставляли завистливо вздыхать и мечтать о том, что однажды и я влюблюсь. А теперь Лир оказался неравнодушен ко мне. И он симпатичен мне с самого начала.

— Я монстр. — Лир улыбнулся, показав внушительные клыки.

Юморист! Будто я не знаю, что в обычном состоянии их у него нет!

— Я тоже не ангел.

— Кто?

Как же тебе объяснить?

— Слуга бога, красивый, с крыльями… со светящимся нимбом… диском над головой… — Судя по озадаченному лицу, Лир представил нечто пернатое неизвестной расы с магической штуковиной вокруг чела. — Мифическое существо у меня на родине. В переносном смысле быть ангелом — быть идеальным.

— Ты не понимаешь, я отказался от последней жемчужины, я никогда не смогу тебя полюбить. — Лир печально улыбнулся, очертил пальцами мою скулу. — Никогда, Марина.

— Не поверишь, но у меня на родине отсутствие любви ничуть не мешает людям быть счастливыми. Многие браки заключают по взаимному влечению и симпатии. И живут люди долго и вполне счастливо. Моя бабушка с дедушкой именно так и поженились. Были знакомы, симпатизировали друг другу, потом решили, что хотят жить вместе. И все чудесно! Сорок лет брака! Трое детей!

— У меня не будет детей.

— Усыновим!

— Ты уже детей усыновляешь… — рассмеялся Лир. Вышло у него невесело. — А если это простое влечение? Животное.

— Разбежимся. Насколько я поняла, у вас тут это не считается чем-то из ряда вон выходящим? — Неужели это я? Лежу на кровати и пытаюсь уговорить взрослого мужика со мной переспать? Только потому, что мне понравилось с ним целоваться? Если он сейчас меня пошлет, больше ни слова не скажу! Запихну свои гормоны куда подальше. Разбушевались они, видите ли! В конце концов, свет клином на Лире не сошелся.

— Ты необычная, Марина, отдыхай, — вздохнул Лир, подоткнул край одеяла… и ушел.

Ну и как это понимать?

Иллир

Вылетел на поверхность и лег на спину. После заплыва все тело ныло. Огляделся, криво усмехнулся. Вдалеке над водой высились черные арки храма Лейтаны. Если хочу успеть к утру вернуться обратно и отправиться на дежурство со стражами, придется добираться по нитям чар, то еще удовольствие, но другого выхода нет. Зато в голове прояснилось.

Я сорвался, как мальчишка. Стоило приблизиться к Марине, весь мир перестал существовать. Были только ее губы, ее дыхание, ее невероятный запах, сводящий с ума. И мой голод, смешанный с желанием.

Дальше все утонуло в алой пелене. Вынырнув из нее на кват, едва успел остановить подпитку. Забрал намного больше тепла, чем планировал. Но Марина продолжала целовать меня, а я ее. Я пытался извиниться за грубость, сгладить лаской собственную жестокость.

А потом Марина потеряла сознание. Пока нес ее домой, успел пообещать себе, что никогда больше к ней не притронусь, и подпитку буду делать только в случае крайней надобности, вырядив смуглянку в специальную рубашку, и не прикасаясь к ней более, чем требуется. Чувствовал себя монстром. Чудовищем, которым руководят инстинкты.

Марина пришла в себя и извинилась! Немыслимо! Она считала себя виноватой в случившемся. А потом заронила в мою душу зерно сомнения. Не захотела слушать мои доводы о последней жемчужине, отсутствии любви. И даже невозможность иметь детей ее не остановила!

«Усыновим!»

Таророс, что за чудо ты привел в этот мир?!

Она знала, что я чудовище, видела, на что способен, и все равно хотела быть рядом.

Впервые в жизни я не знал, что мне делать. Рискнуть пойти на поводу желаний? Или оттолкнуть ту, что упрямо не хочет видеть во мне монстра?

Иераклионцев с детства учат контролировать инстинкты. Не позволять им брать верх над разумом. Но сейчас меня ведут к Марине именно инстинкты. Страсть, желание, жажда обладать физически привлекательной женщиной. А что разум? Он считает, что Марина умная, красивая девушка, что нам интересно вместе.

«У меня на родине отсутствие любви ничуть не мешает людям быть счастливыми. Многие браки заключают по взаимному влечению и симпатии. И живут люди долго и вполне счастливо…»

Рискнуть?

Но ведь я не просто бездушный иераклионец, отказавшийся от последней жемчужины, а чудовище, созданное, чтобы возвращать творения Моара обратно в Туманные Воды. Монстр. Последняя мысль меня уже смущала не так сильно, как раньше.

ГЛАВА 10

Марина

Лир приплыл утром и тут же отправился в дозор со стражами. Стена оставил за главного, напомнив, что тот оформил себе свободные дни, а сам постоянно старается улизнуть к Туманным Водам. Будущий глава рода тоскливо глядел на залитую солнцем водную гладь за окном и ждал, пока мы с Лилой доедим завтрак.

Судя по всему, Стен не испытывал восторга, что ему предстоит отвечать за небольшой, но все же весьма состоятельный род. Лир, отказавшись от последней жемчужины, должен был передать бразды правления как бесплодная ветвь. Не сделал этого до сих пор, потому что управленец из брата никакой. Стен скрупулезно выполнял обязанности директора — смотрящего по-местному — питомников, но на большее его не хватало. Все проблемы небольшого семейства решал Лир. А Стена тянуло к Туманным Водам, где можно сразиться с монстрами, показать себя.

У Лилы больше ответственности, чем у ее избранника. Кстати, о брюнетке. В метке на ее руке стало больше серебра, а Стен, глядя на избранницу, расплывался в довольной улыбке. Отметина на его коже стала прерывистой, ртуть чередовалась с темно-серыми участками.

Мне можно радоваться? Или нет?

Решила, что спрошу у Лилы, когда поеду с ней в магазин, и запила салат и рыбные котлеты морсом.

— У меня один вопрос… — Пытливо окинула взглядом хитро улыбающегося Стена и покрасневшую Лилу, уткнувшуюся в тарелку. И спросила совсем не то, чего ожидала брюнетка: — У вас тут есть какие-нибудь учебные заведения? Школы? Колледжи? Курсы?

Как-то ведь они избранников адаптируют? Ведь то, чему учат своих детей люди, и то, что есть на самом деле, разные вещи. Например, парень, которого я видела в городе, избранник иераклионки, выглядел не испуганным, а удивленным. Лила вон тоже знакома с местными законами очень хорошо. Вряд ли Стен и Лир ее учили. Их ведь почти не бывает дома!

— Есть школа. Там помогают избранникам. Иногда туда идут приезжие, решившие пожить здесь некоторое время. Но мы думали, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть. Ты ведь всего три дня здесь, — задумчиво ответил Стен.

— Более чем достаточно! Я уже успела влезть во все, во что только можно. Мне нужны знания. Сегодня же. Как поступить в вашу школу?

Лила и Стен весело переглянулись.

— Что?

— Лир сказал почти так же, — хмыкнула брюнетка.

Только не мне. Наверняка не захотел будить. Насколько я успела понять, Лир не из тех, кто будет прятаться от проблемы. Он понимает, что нам нужно поговорить. И мы поговорим, когда он вернется.

Опустила голову, спрятав шальную улыбку. Черт! Как сердце заколотилось, и ладошки вспотели от волнения! А вдруг он откажется? Все же быть монстром, считать, что у тебя нет будущего, есть только чудовища, бесконечная борьба с ними и голод, намного проще, чем учиться с этим жить… Жить вместе с тем, кто готов тебя поддержать…

В школу мы отправились немедленно. По пути Стен завез Лилу в магазин, а потом сделал вид, что не понимает моих намеков. Так я и не узнала, радоваться или нет. По поведению парочки выходило, что чудо свершилось. Однако Стен несколько раз просил прощения за ситуацию, в которой мы оказались. То есть ничего у них не было.

Неужели девчачий день не помог Лиле хоть немного раскрепоститься?

Стен в упор не понимает, что я пытаюсь корректно у него выспросить. Хотя до этого весьма откровенно сказал мне, в чем их проблема. Татушка Лилы и его боковая линия изменились. Моя метка проползла еще с десяток сантиметров вверх, но не исчезла.

Странно все это, очень странно! Темнят ребята. В моих интересах выяснить, что они скрывают.

Школа находилась на другом конце города. И занимала несколько комнат на первом этаже одного из торговых центров.

Несколько классов и кабинет директрисы. Обставили его функционально и просто: стол, стеллажи, небольшие ракушки-конусы, напоминающие тропических улиток, и пара кресел для посетителей.

Скромненько.

Нас встретила приятная иераклионка в оранжевом платье. Замужняя. Выяснив, что я сестра избранницы Стена, предложила провести небольшое собеседование, чтобы определить, в какой группе я буду учиться. Опрос дал неоднозначный результат. В чем-то я была на среднем уровне и выше, в чем-то — ниже новичков. Рестари, так звали директора школы, ничуть не удивилась. Она предложила меня подтянуть, чтобы я потом сразу смогла присоединиться к продвинутой группе учеников. Меня это более чем устраивало.

К занятиям мы приступили немедленно.

Мне понравилось, как работала с учениками Рестари. Ненавязчиво беседуя, она выясняла, где есть пробелы в знаниях, и доходчиво разжевывала. Говорила, что надиктовать в раковину. Да, тут не было книг и вообще обычных бумаг — все данные хранились в специальных раковинах-конусах. При необходимости их активировали, и в воздухе появлялись страницы, которые у меня упорно ассоциировались не с магией, а фантастическими проекторами. Конспектировать приходилось мысленно. Делать это не отвлекаясь оказалось непросто.

На первые страницы записи попали мои размышления о погоде и дельфинах в питомнике. Рестари, заметив мой конфуз, объяснила, что нужно всего лишь сообщать чарам, что записывать, а что нет. Для этого достаточно сказать в конце фразы «точка», дальше запись не пойдет. Начиналась запись тоже с точки. Немного потренировавшись, я пришла к выводу, что это не так уж сложно.

Историю создания мира и рас я знала. Иераклионка быстро прошлась по основным перипетиям жизни своего народа. Подробнее остановилась на запрете наличия вторых избранников и опасности для них, если иераклионец — сильный маг.

Я вцепилась в волнующую меня тему избрания. Рестари охотно все объяснила. Ее радовало, что я интересуюсь иераклионцами и собираюсь жить у них. Люди редко тут оставались. Ограничивались короткими и редкими визитами к своим родственникам, ставшим половинками иераклионцев.

К слову, из десяти жемчужин принимались две-три. И только одно из пяти избраний заканчивалось браком.

Боги сыграли с этим народом нечестно.

Все определяла любовь. Никакого принуждения, феромонов, помогающих одурманить избранницу. Ничего. Иераклионцы заботились об избранниках, защищали их, берегли, не зная, приведет ли это к чему-то большему. Но и их вторые половинки были уязвимы. Любовь избранника пробуждала в иераклионцах ответные чувства и давала душу. Или не пробуждала, и связь исчезала. Случалось и такое.

Рестари пояснила, что на этом настояла Лейтана. Не хотела делать свой народ ущербным, будто отсутствие души — не ущербность! Люди и энерийцы сами влюблялись. Никакие чары не подбирали им подходящую кандидатуру, не связывали магией.

Вот и получалось: иераклионец никогда не знал, чем закончится избрание. И его половинка тоже. Ведь ее чувства могли оказаться не взаимными.

Все, как у людей и русалок. Но последние не связаны с хранителями рода и не ограничены в количестве попыток.

Две-четыре жемчужины за всю жизнь. Кто-то получал их почти сразу, кто-то ждал годами. Если вспомнить количество отказов и неудачных избраний, неудивительно, что иераклионцы начинали искать свою половинку с первой жемчужины. Редко тянули до последней. И почти никогда от нее не отказывались. Вероятность остаться бездушным и без того была велика.

Одним из тех, кто отказался от последней жемчужины, был Моар. Он считал, что навязанное богами избрание и душа не дают иераклионцам сбросить оковы и стать такими же могущественными, как раньше. Его не пугала перспектива стать монстром после смерти. Да, иераклионцы, оставшиеся без души и не нашедшие свою любовь, становились монстрами после смерти. Превращались в то животное, часть которого несли при жизни. Животное весьма агрессивное. Магическое. Единственный способ упокоить его — забрать камень чар, в котором сосредоточенна его прошлая магическая суть.

Именно из таких камней созданы хранители родов. Как только камень чар занимает место у подножия родового коралла — бывший иераклионцем зверь погибает. Раньше эти камни просто разбивали, лишая хранителя силы умершего. Потом поняли, что так есть хоть какая-то видимость посмертного существования для тех, кто остался без души. После смерти его чары будут помогать искать новых избранников, защищать их.

— Ну а теперь о том, о чем обычно спрашивают все человеческие девушки, — загадочно подмигнула мне Рестари. — О физической близости в избрании!

Про эту сторону избрания я выяснила достаточно много, но послушать еще не откажусь. Вдруг что-то упустила?

Секс не был определяющим фактором. Но без него душа не могла окончательно сформироваться.

В качестве примера Рестари назвала Лилу и Стена. Ребята могут гордиться — они уже вошли в учебники!

Ничего нового я не узнала.

Физическая близость могла быть между будущими избранниками еще до формирования жемчужины. После. Естественно, ко времени, когда начинался процесс появления души из донорской искры, секс был, и не раз.

У Лилы и Стена все, не как у других пар. Но мы это исправим!

Последней темой нашей лекции были пожиратели душ.

Про них Рестари говорила, брезгливо кривясь. Самым могущественным из них был Моар. Он же был единственным, кого не удалось казнить за злодеяния, потому что он стал чем-то большим, чем обычный иераклионец.

Из кабинета директрисы я выходила заторможенная и уставшая. От избытка информации голова казалась квадратной. Рестари прошлась по известным мне темам, дополнила знания. Радовало, что мне потребуется немного времени, чтобы догнать продвинутую группу. Всего несколько дней.

Ракушку Стена у платформы я не нашла. Он задерживался. Потоптавшись у здания и полюбовавшись закатом, решила прогуляться до магазина Лилы. Брюнетка сможет передать Стену, что я с ней.

Пока шла по платформам и мостикам, разглядывала прохожих. Сопоставляла увиденное со словами Рестари. В основном в городе жили иераклионцы. Людей было немного, русалок — еще меньше. Свободных, то есть без меток, не видела вообще. Хотя они были, но очень мало.

Страх и презрение — так охарактеризовала отношение других народов к иераклионцам Рестари. Люди их боялись. Энерийцы презирали, считая зверями. Жемчужины принимали те, у кого имелись какие-то сложности в жизни. Но даже они в случае разрыва связи не оставались с иераклионцами.

Поняв, что настроение скатывается вниз, я решила найти что-нибудь хорошее в этой ситуации. Иераклионцы — заботливые, участливые. Сильные воины, бесстрашно защищающие не только свои города, между прочим. У них нет души, но они человечнее многих, обладающих этой эфемерной субстанцией.

А некоторые иераклионцы особо хороши. Даже в своем упрямстве.

У здания, где находился магазин Лилы, я заметила знакомую ракушку, запряженную скатом. Поднималась вверх по лестнице нарочито медленно. Пусть голубки поворкуют!

Я шла, еле переставляя ноги, но часть «воркования» все равно услышала.

— Стен… стой… — судорожный вздох, почти всхлип, — если мы сейчас… то… нам надо немного потерпеть…

— Я и так долго терпел!

— Ты же видишь, что происходит… если мы… то… о-о-о… Может, попробуем по-другому? — хрипло прошептала Лила.

Воображение сразу нарисовало несколько способов этого самого другого… Гм. Не ожидала подобного от Лилы!

— Метка все равно реагирует… ты же видела… — Шорох отодвигаемого кресла и шаги. Громкий вздох. — Не могла она сводить тебя по магазинам немного позже?

Интересно…

Я быстро преодолела оставшиеся ступеньки и вошла в магазин.

А ничего они тут «поговорили».

Лила, растрепанная, в смятом платье, сидела на витрине. Было бы тут земное стекло, точно треснуло бы под ее весом. Но растительная пленка выдержала. Рубашка Стена валялась на полу. Сам избранник стоял у окна. Парочка смотрела на меня как на привидение.

— Ну что, братцы-кролики, почему это вам нельзя? А? — Я села в свободное кресло и, насмешливо вздернув бровь, уставилась на иераклионца подчеркнуто заинтересованным взглядом. Оценивающе прошлась по его груди, спустилась на плоский живот. Сколько там кубиков?

Стен занервничал, сглотнул. А чего это мы дергаемся? Сам вызвал запасную избранницу, сам и расхлебывай!

— А кто такие — кролики? — Стен поспешно надел рубашку.

— Зверьки такие шустрые. Итак, проблема Лилы, я так понимаю, решена. Что опять не так? Попали в учебники, теперь на энциклопедии нацелились, как самая сдержанная пара?

После моих слов бордовая Лила слезла с витрины, оправила юбку. Сердито покосилась на задумчивого Стена, размышляющего, говорить мне об очередном заскоке парочки или не стоит. И выпалила:

— Ничего не решено! Я все равно… боюсь!

И сбежала в подсобку. Стен бросился за ней.

А я поняла, что сегодня буду говорить с Лиром совсем не о том, о чем думала. Без тяжелой артиллерии я этих партизан на чистую воду не выведу.

Иллир

— Лир! — Из дома выскочила Марина, не дав опомниться, схватила за руку и потащила на мой этаж. — Закрывай этаж!

Заинтригованный, я выполнил желание девушки. В комнате с панорамными окнами смуглянка, сердито притопывая ногой, изложила суть нашей новой проблемы. Первым желанием было немедленно собрать семейный совет и вытрясти из Стена признание. Немыслимо! Эти двое специально не давали связи полностью сформироваться.

Но младший член моего рода, видимо, это предвидел и сбежал вместе с Лилой, оставив на реплексере внизу сообщение. Марина, обнаружившая его, кратко пересказала суть: Лиле срочно потребовался очередной анемон в коллекцию.

Мальчишка! Малек бесхвостый!

Ярость и немного угасший после подпитки голод вспыхнули с новой силой. Хотелось крушить и бить. Пришлось, взяв себя в руки, сесть на диван и признать, что логики Стена я совершенно не понимаю!

У него есть любовь. Начала появляться душа. Проблема с Лилой исчезла. Что за ненормальная тяга к воздержанию? Насколько помню, в детстве его головой вниз не роняли! Но сейчас я в этом не уверен!

Прикрыв глаза, я проверил связь Лилы и Стена. Нить чар ощущалась четко. Не то что метка Марины. Я так и не мог определить, куда уходит невидимая глазу нить. Маскировка Таророса работала великолепно, спасала брата от плахи. И мешала понять, на какой стадии их связь с Мариной. Иногда мне казалось, что метка смуглянки не имеет никакого отношения к Стену, и у меня появился еще один родственник, о котором я не знаю, но которого умудрилась увидеть Марина. Не просто увидеть — посчитать симпатичным! Бред!

У моего народа не бывает незаконнорожденных детей и потерянных родственников. Глава чувствует всех живых членов рода.

— Лир? Ты как? — Тонкие пальцы легли на мое плечо, Марина пристроилась рядом.

Тепло смуглянки притягивало, но я уже полностью контролировал голод. День-два смогу выдержать. Надо привыкать. Если хочу рискнуть. А я хочу.

— В конце концов, они ведь вернутся, — задорно хмыкнула Марина.

— И тогда мой род вымрет… прибью паршивца, — сердито проворчал я, наслаждаясь свежим ароматом, исходящим от кожи смуглянки.

— Не прибьешь! — лукаво улыбнулась она, будто ненароком обнимая меня за руку и кладя подбородок на плечо. — Без него будет скучно. Чьей физиономией ты будешь пугать рыбку в прихожей? А так тебе разминка, ему массаж шеи.

Удивился такой интерпретации нашего разговора с братом, положил ладонь на талию смуглянки, собираясь пересадить ее к себе на колени и сказать, что согласен жить вместе. И озадаченно замер. Я не представлял, как в ее мире делают такие предложения. И делают ли вообще? Может, у них принято преподносить какие-то особые подарки? Не брак, конечно, но я надеюсь прожить вдвоем с ней достаточно долго. Насколько хватит моих сил. При первой же угрозе ее жизни я отступлюсь.

В моем мире в этом плане все просто. Для одноразовой связи есть особые продукты, специальные подарки. Или достаточно слов и согласия? Для более длительного срока особых даров не предусмотрено, но существует предложение. Маринины слова в общих чертах и выражали предложение. Но я видел, ей неприятно было брать инициативу в свои руки. Значит, не все так просто. А я этот момент упустил. И спросить больше не у кого.

Заметив мою заминку, Марина нервно вздохнула. Позволить снова делать то, что ей претит, я не мог.

— Я согласен на твое предложение. Давай попробуем. В вашем мире есть какие-то ритуалы?

— Ритуалы, чтобы стать любовниками? — недоверчиво переспросила смуглянка, позволяя пересадить себя ко мне на колени. Приятная тяжесть сразу вызвала ответную реакцию, которая не осталась незамеченной. Щеки Марины заметно потемнели от румянца, дыхание участилось, она закусила нижнюю губу. — Обычно перед этим парень ухаживает за девушкой. Цветы, конфеты, свидания.

Я понятливо кивнул, отводя с шеи смуглянки упрямую темную прядь и попутно поглаживая нежную кожу. Цветы у нас есть. И морские, и те, что растут на островах. Какие нравятся Марине — разберемся в процессе. Свидания — тоже не новость. Красивых мест много. Пещеры, куда потащил смуглянку Ар, далеко не самое интересное место в окрестностях города. С этим понятно.

— А что такое «конфеты»? — Я намеренно медлил, давал смуглянке время на раздумья. Если решит отказаться в последний момент, отпущу, хоть нормально ходить смогу только после заклинания спокойствия. Хватит того, что ночью я вел себя как животное во время гона.

— Сладости. — Марина повернулась ко мне лицом. Откровенная провокация. Знает, в каком я состоянии, и вертится. — Девушки любят сладости. Не знал?

— Знал. — Последний шанс уйти, инстинкты обострены до предела. Но смуглянка настолько желанна, что я боюсь ее напугать внезапным напором.

Неторопливо касаюсь ее губ, ищу в широко распахнутых глазах сомнение. Не нахожу. В них радость, облегчение и ответное желание. Зарываюсь пальцами в волосы Марины, целую податливые губы, раскрывающиеся навстречу.

Марина

Долгий и такой желанный поцелуй оборвался внезапно. Лир закрыл глаза, потемнел лицом, чудом не превратился в «спрута».

«Прорыв», — прозвучало как приговор нам обоим. Хотелось крикнуть: «Да черт с ними! Что, стражи не могут полчаса продержатся без тебя?» — но я послушно, на подгибающихся ногах встала с колен Лира и плюхнулась рядом на диван.

Иераклионец глубоко вздохнул, закрыл глаза, и его дыхание быстро выровнялось. Подозреваю, какие-то чары, потому что я уловила небольшое движение воздуха вокруг Лира. Просить что-то подобное для себя — зачем? Каждая минута промедления может стоить кому-нибудь жизни. А у меня есть универсальный успокоитель — душ!

Заморачиваться со спуском по лестнице Лир не стал — ласточкой выпрыгнул в окно и скрылся в волнах.

Пожелав ему удачи, я поплелась к себе. У лестницы ждал сюрприз — от вожделенных ступенек меня отделяла прозрачная пленка. Так вот как выглядит закрытый этаж! До этого я была слишком зла на сбежавших от меня ребят, не обратила внимания, хотела поскорее поговорить с Лиром. Думала лишь о том, как удержать его в доме, не дать догнать и прибить Стена. Идея с закрытым этажом тогда казалась вполне логичной. Про то, что охваченный яростью Лир может выпрыгнуть в окно, я не подумала. А ничего, симпатично, и никто не войдет, не побеспокоит. И не выйдет.

Есть хочется. А кухня внизу.

Выпрыгнуть в окно — не вариант, не уверена, что перелечу через край платформы и не убьюсь. Хорошо, хоть душ на этаже Лира есть. Пойду успокаивать гормоны.

Ограбила шкаф иераклионца и закрылась в душевой ракушке. Откисала долго, со вкусом. Кстати, Лиру нравились по большей части цитрусовые ароматы. Как и мне. Благоухая грейпфрутом, я надела рубашку иераклионца, не обнаружив фена-торнадо, подсушила волосы полотенцем. Побродив по комнатам, нашла библиотеку.

Ряды разноцветных ракушек аккуратно стояли на полках. Прикосновением пальцев активируя чары обложек, я восхищенно присвистнула. «Чары бытовые», «Чары боевые», «Архитектура», «Ближней бой», «История Иераклиона», «Культивирование наземных растений»… А Лир, оказывается, весьма разносторонний… иераклионец!

На самом верху нашла семейный альбом, в нем были запечатлены образы из памяти. Вначале шли старые изображения — на них красовалась большая, я бы даже сказала, огромная семья. Потом род стал уменьшаться. На последних были то Лир с Стеном, то Лила с избранником.

Немного раньше нашла картинку, где Лир и Стен были с родителями, мальчикам на вид лет по пятнадцать. Сходство между главой рода и нынешним Лиром было потрясающим. Весь в отца! Как и Стен. Его родителей я нашла, пролистав несколько страниц назад. Мальчики были практически копиями своих отцов.

В конце я обнаружила нечто вроде переписи рода. Все мужчины в роду служили стражами. Вначале охраняли город, потом — Туманные Воды. Наткнувшись на знакомое имя, я не поверила, прочла еще раз — так и есть. Моар — пожиратель душ, посылающий чудовищ из Туманных Вод, был одним из Черных дельфинов!

Неудивительно, что род Лира вымирает. А я-то думала, что только люди переносят вину за проступки на родственников! М-да, и люди перенесли, и энерийцы. Уверена, камней чар у подножия родового коралла внизу очень много. И в отличие от Лира их владельцы не сами отказывались от жемчужин.

Вот бы посмотреть на этот коралл!

После занятия с Рестари я знала, почему иераклионец не допустил меня туда сразу. Чести увидеть родовой коралл удостаивались далеко не все. Потому что, глядя на него, можно понять многое о роде и его членах. Самое безобидное — как скоро наступит угасание, молод ли владелец ветки, полон ли сил.

Занятно, но в этом мире не было понятия «старость». Ни у одного народа, включая людей. Доживая до определенного возраста, они переставали меняться внешне.

Еще на островах я обратила внимание, что в поселке нет стариков. Самым взрослым островитянам на вид лет сорок-сорок пять или чуть больше. Энерийцы и иераклионцы выглядели не старше тридцати пяти-сорока.

Смерть от старости напоминала угасание. Умирающий индивид меньше двигался, выглядел заторможенным и однажды просто не просыпался. У переселенцев из других миров после божественной переделки происходило то же самое.

Кроме этого, по кораллу можно определить уровень магических способностей. И многое другое.

Естественно, без предварительной подготовки к нему посторонних не пускали. Подготовка состояла главным образом в том, что глава рода определял, можно доверять человеку… индивиду или нет. Кому понравится, если чужак будет знать всю твою подноготную?

Надеюсь, Лир однажды покажет мне коралл его рода.

А еще безумно хотелось посмотреть на коллекцию цветов Лилы. Я о ней столько слышала. И анемоны у подводного крыльца дома такие красивые и необычные. А ведь это только излишки того, что растет в саду!

Честно, я бы даже не подошла к родовому кораллу! Посмотрела на цветы и ушла. А по дороге в сад осмотрела бы комнаты в подводной части дома. Все равно больше заняться нечем.

Посмотрела бы. Но я заперта на верхнем этаже. И есть хочется, живот поскуливает не хуже обделенного косточкой хозяйского пса.

Не может же быть, что пленку нельзя убрать без Лира? Все чары, с которыми я сталкивалась в доме, имели второе, не магическое, ручное, управление. А пленка — это своего рода дверь, запертая изнутри, так?

Забрав свои вещи из комнаты с панорамными окнами, я старательно осмотрела прозрачную пленку, отделяющую меня от лестницы. Обнаружила несколько толстых жилок на ее поверхности. Они, сплетаясь, уводили к стене. Вместо кнопки на ней нашла слегка выдающийся над поверхностью цветок, расположенный на узоре, который покрывает древесно-коралловые стены.

А вот и ручное управление!

Его просто не могло не быть. Не все же обитатели дома обладают магией.

Я нажала на «кнопку», и пленка быстро втянулась в потолок. Ура! Свобода!

Мой живот предвкушающе заурчал. Потерпи, сейчас переоденусь, и пойдем осваивать местную скороварку. Ох, надеюсь, на кухне что-нибудь осталось от соревнований Стена и Лилы.

Надежды не оправдались. Миски с крышечками оказались пусты. Изучив продукты в холодильной камере, я решила перекусить фруктом, напоминающим нашу грушу, только лиловую, и приготовить филе рыбы. Самое простое — поджарить в капсуле-луковице.

Жуя грушу, я выбрала маленький ломоть филе — в две моих ладони, остальные оказались еще больше, что неудивительно, аппетит у иераклионцев отменный! Нашла специи. Но, внимательно осмотрев и обнюхав, добавлять не рискнула. Из знакомых был только перец, но и он странно мерцал фиолетовым светом и менял запах с привычного душистого на лимонный.

На этом мое везение закончилось.

Повар из меня так себе. Хорошо, отвратительный из меня повар. А тут еще все незнакомое, магическое.

Саморежущий нож отказался резать рыбу красивыми ломтиками, искрошил ее в фарш. Второй кусок, извлеченный из шкафа, превратил в ажурную сеточку. Из третьего вышла рыбная лапша.

Разложив все это по мисочкам и немного подсолив, я приступила к жарке.

Луковица-капсула вместо того, чтобы выполнить команду, сработала в трех разных режимах.

В итоге у меня была отварная рыба в форме лапши. Каша из фарша. И копченая сеточка, больше напоминающая деревянный брусок, которым, при желании, можно было убить кого-нибудь.

Съев лапшу, я выбросила остальные кулинарные страшилки, надела на руку браслет с дыхательным камнем и отправилась на экскурсию в подводную часть дома.

Обошла одну комнату за другой, пришла к выводу, что тут необычно. Магия, не дающая всплыть, позволяла спокойно ходить по подводным этажам. Или плавать, если есть такое желание. Мебель тут была без защитной пленки, самых любопытных форм и размеров. Больше всего меня впечатлило кресло в форме многолучевой звезды! Шторы на окнах росли снизу, оставляя небольшие зазоры сверху, через которые в комнаты проникал свет. Светильники, рыбки и всевозможные ракообразные плавали под потолком, привязанные чарами.

А еще тут было много цветов и всевозможной зелени. Очевидно, Лила высаживала излишки своей коллекции не только у крыльца дома.

Но коридоров садовое буйство не коснулось. Как я уже знала, там все было довольно просто. Наверное, брюнетка пока еще до них не добралась.

Остановившись у двери в сад, я задумалась. С одной стороны, обещала Лиру туда не заходить. А с другой — могу ведь и не входить внутрь, только открою дверь и посмотрю.

Легкое прикосновение к перламутру раковины, и я пропала.

Это было невероятно!

Умом я понимала, что фантастические цветы невообразимых форм, размеров и расцветок — это морские анемоны и лилии. Но как ажурный, вспыхивающий золотом шар на тонкой ножке с резными лепестками может быть животным? А пышная красная елочка, слегка покачивающаяся над мелкими веточками, больше похожими на пихтовые?

Не знаю, сколько я блуждала между засаженными цветами выступами, образующими настоящий лабиринт. Пришла в себя, когда увидела знакомое серебристое мерцание впереди.

Кажется, я все-таки нарушила обещание, данное Лиру!

Родовой коралл больше всего напоминал небольшое, но очень ветвистое деревце темно-синего, почти черного цвета, окруженное серебристым сиянием, точно аурой. Почти все ветки были мертвы. Только на концах двух светло-фиолетовыми огоньками светились, похожие на крохотные цветы ночной фиалки, полипы. Коралл был огорожен невысоким ажурным заборчиком. Пространство между ним и основанием выложено круглыми серебристо-голубыми камнями величиной с куриное яйцо. С одной из сторон забор изгибался и образовывал узкий проход, по которому можно было подойти к кораллу, не боясь наступить на мерцающие камни чар.

Тропинка упиралась в небольшую серебристую чашу, установленную у основания коралла. Именно в ней появлялись жемчужины.

Вблизи я заметила, что полипы Стена и Лира отличаются. «Цветок» младшего члена рода светится ярче, внутри мерцает серебряная искра. А рядом, на крохотной новой веточке, приросшей к его ветке основанием, подрагивал серебристый бутон — Лила.

Видимо, скоро нужно будет проводить обряд принятия в род, раз коралл начал чувствовать ее жизнь. Тем более непонятно, зачем парочке понадобилась я.

«Цветок» Лира выглядел неправильно. Асимметричные лепестки. С одной стороны — сжавшиеся в попытке защититься, с другой — обвисшие. Странный серый цвет, тонкими жилками расползающийся по ножке от основания. Лиру плохо, и его полипу тоже.

Жаль, что не могу избавить иераклионца от последствий путешествия в Туманные Воды, только облегчить симптомы подпиткой.

Поежившись от не самых приятных воспоминаний, я заглянула в чашу.

Никаких жемчужин, естественно, в ней не было.

Думала, увижу пыль от последней жемчужины Лира. Рестари объяснила, что, когда иераклионец отказывается от жемчужины, она разрушается, и некоторое время в чаше остается магическая пыль, ее частички постепенно впитываются обратно в родовой коралл. Видимо, Лир давно отказался от последней жемчужины — ни крошки не осталось. Жаль. Посетила меня одна шальная мыслишка. Но, видимо, не судьба!

Напоследок осмотрела камни чар.

Внешне напоминают лунный камень. Форма идеальная, словно обкатанная водой. Светятся с разной интенсивностью — оно и понятно, кто-то был сильным магом при жизни, кто-то слабым.

Приглядевшись внимательней, я заметила тонкие нити, тянувшиеся от камней к ауре коралла.

Очевидно, мое внимание тоже заметили. Из серебряного свечения соткался дельфин. Покружившись у коралла, превратился в детеныша-подростка с розовыми глазами и красивой белой шкурой. Подплыл ко мне и приветливо защебетал.

— Привет! — улыбнулась как старому другу. — И не стыдно тебе? Вытащил в другой мир, ничего не объяснил.

От дельфина пришла волна возмущения.

— Ладно-ладно, — примирительно похлопала его по спине, — божественная воля, я помню. Спасибо, что вытащил, не дал утонуть. Не хотелось бы так глупо погибнуть.

До сих пор в голове не укладывается, что в своем мире я могла утонуть!

Хранитель успокаивающе ткнулся рылом в мою ладонь. Весело защебетал, делая сальто назад.

— Я уже не грущу! — успокоила, поглаживая лобастую голову. — Жаль, что ты принес мне жемчужину Стена, а не Лира. Ведь ты мог его уговорить, чтобы не отказывался?

Хранитель уныло щелкнул, потом воодушевленно крутанулся на месте, чуть не сбив меня хвостом, и оттолкнул прочь от коралла.

Кажется, мне только что напомнили — пора уходить. Новый толчок в бок и возмущенное щебетание.

— Я поняла! Уже ухожу!

Дельфин проводил меня до двери. Как он не снес по дороге «цветы», не знаю. Наверное, магия помогла. Ну или то, что хранитель, по сути, не материальное существо.

Поднявшись наверх, выяснила, что уже глубокая ночь. Лир все еще не вернулся, и я начала волноваться. Сидя у окна, постоянно мысленно возвращалась к родовому кораллу.

«Цветок» Лира выглядел таким больным и неживым. Больше всего меня пугали серые жилки, оплетающие основание. Они напоминали плесень, поражающую обычные цветы. Иераклионец сказал, что его вернула богиня, попутно переделав из дельфина в спрута. А Лейтана, судя по легендам, редко применяла свои силы удачно.

Что же она на самом деле сделала с Лиром?

Можно попробовать обратиться к ней, в мою жизнь богиня пока не вмешивалась. Но это чревато еще большими проблемами. Неизвестно, что ей в голову придет. Если она вообще меня услышит.

Нужно расспросить Лира о том, что с ним случилось. Может, получится найти «лекарство» без божественного вмешательства?

ГЛАВА 11

Иллир

С момента заключения Моара в Туманные Воды мой народ боялся, что недобитый чародей найдет способ вырваться из закрытого чарами разлома. Очевидно, этот момент уже не на далеких островах за горизонтом, а совсем рядом, за соседним рифом.

Я успел к глубоководной впадине вовремя — чутье стража, приобретенное за годы работы, не подвело. Вчера думал, что три пробудившихся у города — это ставший реальностью кошмар, пережить который большое счастье. Я ошибался.

Черная плотная вода, граница чар, дрожала, клубилась туманом, напоминая чернильное пятно каракатицы, готовая сдаться под напором монстров. Нам ничего не оставалось, как, растянувшись в цепочку, ждать.

— Сколько, думаешь, в этот раз? — Ар, сжимая в руке сотканный из чар трезубец, занял позицию за моей спиной. Энерийцы всегда были второй линией — так повелось. Мы — народ, породивший Моара, — впереди, а энерийцы, пострадавшие от этого, но благосклонно решившие поучаствовать в защите, — поодаль.

Нет, среди энерийцев, ставших стражами, не было трусов или предателей. Сюда присылали сильнейших магов и воинов. Потому что даже они понимали — если пробудившиеся снесут нашу оборону, их города не устоят. И только люди считали, что монстры из глубин не достанут до них. И даже если пробудится их хозяин, они будут в безопасности на своих островах. Ибо у них теперь есть летающие корабли, и плавать нет надобности. Именно так заявил их король сегодня днем, разрывая дипломатические отношения с нами.

Трусы!

Ярость, ледяная, требующая выхода, поднималась в груди. Ее усиливал растущий голод. А ведь я не так давно питался. Это злило. Меня раздражало буквально все. Энерийцы за спиной, мои товарищи, весело переговаривающиеся, не видящие масштабов проблемы, считающие, что это всего лишь очередной прорыв. Туманные Воды, скрывающие в своих недрах Моара. Сам не мертвый чародей, который и живым не являлся. Не мог придумать способ выбраться и дать уже себя убить! Сколько можно сидеть в глубине разлома и портить всем жизнь?

Странные мысли для стража. Я должен радоваться, что он там и останется там. Навсегда.

Останется ли? Навсегда ли?

Разглядывая колышущийся внизу магический барьер, я не был в этом уверен.

Голод затмевал разум, ярость обостряла чувства. Инстинкты требовали: нужно самому напасть на никак не решающихся на прорыв монстров. Что за дикая идея? Барьер уничтожит меня, примет за добровольную жертву. В прошлый раз мне повезло.

Повезло?

Губы сами сложились в жестокую ухмылку, зубы превратились в острые клыки.

Идите сюда, чудовища! Ваш пастух готов к встрече! Он невероятно зол и голоден!

Марина

— Марина!

Вздрогнув всем телом, я подняла голову с подлокотника кресла и, сонно потирая глаза, высунулась в открытое окно.

— Бегом сюда! — вместо приветствия приказал Ар.

Выглядел энериец странно. Всклокоченные волосы, поцарапанный, побитый.

— Поторопись!

Ага, разбежался. Вначале выясню, что ему надо, потом выйду. Чары Ферузы отлично помню и устрицы тоже.

— А что случилось?

— Ты ведь источник Лира?

Пожала плечами. Сплетни тут распространяются со скоростью света.

Ар скривился, будто я не источником тепла стала, а щупальца отрастила.

— Пошли, будешь спасать своего монстра.

Ничего не понимаю! Спасать? Я?

— Объясни нормально, что случилось?

Русал недовольно поморщился:

— По дороге объясню. Марин, нам еще плыть к Туманным Водам. В прошлый раз Лир взял под контроль свои чары, когда увидел тебя. Надеюсь, в этот раз все получится. Да пойми ты! Там сейчас толпа стражей в магическом ступоре! Ночь и куча чудовищ, которые не откажутся ими пообедать!

— Уже бегу!

Выскочив на улицу, я буквально влетела в объятия Ара. Энериец довольно усмехнулся, покосился на браслет на моей руке, точнее, на дыхательный камень и, не разжимая объятий, прыгнул в воду. Несколькими мощными ударами хвоста он выплыл за границу городской защиты. И мы понеслись вперед.

Меня совершенно не смущала близость русала. В голове билась одна мысль: что с Лиром?

По дороге к Туманным Водам Ар посвятил меня в суть дела. Случился очередной прорыв. Лир взял под контроль сразу пять монстров. То, как они влетели обратно в Темные Воды, словно все мышцы в их теле свело судорогой, навело Ара на мысли о том, что с Лиром что-то не так.

С исчезновением последнего монстра за барьером иераклионец не успокоился. Он впал в ярость, бесновался у границы, будто его тянуло внутрь, попытки вытащить его из разлома ни к чему не привели. А потом Лир погрузился в состояние транса. Стоило командиру стражей до него дотронуться, как последовал выброс чар. Они сковали всех стражей.

Ару повезло, он в этот момент был наверху, прикидывал, кто может вывести Лира из клинча. Вспомнил обо мне. Перед тем как плыть в город, энериец, отнюдь не слабый маг, пытался снять чары, но у него ничего не вышло.

— Такое чувство, что его подпитывает большой узел. Но это невозможно, единственный узел поблизости — на дне Туманных Вод, и его поглотил Моар. Видимо, это какой-то дар Лейтаны…

— Почему ты думаешь, что у меня получится? — крепче вцепляясь в энерийца, спросила я, стараясь не думать, что сейчас мы плывем со сверхзвуковой скоростью, оставляя шлейф пузырьков.

— Не знаю, какие у вас с Лиром отношения, но именно ты привела его в себя в прошлый раз. — И через паузу задумчиво произнес: — Ничего не хочешь мне сказать?

«Хочу, я его „грелка“. Остальное наше с Лиром дело, господин русал! Черт! Когда я уже научусь контролировать мысли?» — пронеслось в голове.

— Значит, ты с ним… Гм, предсказуемо. Ты с самого начала на него так смотрела… А кто такой русал?

— Без понятия! Оговорилась!

— Прибыли!

Ар остановился у края глубоководной впадины. В его руке вспыхнул небольшой шар, он направил «фонарик» вниз.

— Вот, полюбуйся!

Свет выхватывал из темноты одного стража за другим. Иераклионцы и русалы, замершие в разных позах, словно решили сыграть в детскую игру «Морская фигура, замри!» — все попали под чары Лира.

А внизу, у маслянисто поблескивающего магического барьера висел сам виновник случившегося. По черной коже спешили мерцающие голубые огоньки. Тело Лира снова претерпело очередную трансформацию — к острому гребню вдоль позвоночника добавились еще два и ребристые бляшки на щупальцах. Взгляд ярко-синих, светящихся в темноте глаз был прикован к барьеру.

— Лир? — подплывая к иераклионцу, позвала я.

Никакой реакции.

Взяла в ладони его лицо, заглянула в безжизненные глаза. Пальцы коснулись ледяной кожи. Тело Лира тут же среагировало на мою близость, щупальца обвились вокруг талии и притянули меня ближе, сквозь ткань платья я чувствовала вымораживающий тепло холод, исходящий от мужчины.

— Лир! — Не зная, что еще сделать, обняла его, прижалась щекой к груди. — Пожалуйста, очнись!

Стало по-настоящему жутко. Из меня вытягивали тепло, мышцы покалывало, от озноба клацали зубы, но я не слышала биения сердца Лира. И без того редкий пульс иераклионца исчез. Словно я обнимала труп!

— Лир!

Тук!..

Неужели получилось?

Тук!

— Лир!

Тук!

Яростный рык, и мою шею стиснули когтистые пальцы.

— Лир! Это я! Стой!

В светящихся глазах не было и тени узнавания. Лир повернул голову набок, разглядывая меня, будто в первый раз видел. Его лицо исказила ярость, точно я была для него помехой, угрозой.

«Лир, это я!» — говорить мысленно, когда тебя почти придушили, невероятно сложно. Мысли путаются, скачут. Где Ар?! Мне сейчас голову оторвут! В панике скосила глаза назад. Энериец замер метрах в полутора от нас. Кажется, когда Лир начал шевелиться, его чары тоже пришли в движение и нашли себе новую жертву. Где хранитель, когда он так нужен?

— Лир! — цепляясь за руку, заглянула в перекошенное яростью лицо. — Да очнись же ты!

Не придумав ничего лучше, пнула его ногой по голове. Все же в том, что мы под водой, есть свои плюсы. Всю ногу отбила об его каменную башку! Лир покачнулся, вздрогнул. Взгляд стал осмысленным.

— Марина? Что ты тут делаешь? — Меня осторожно отпустили, бережно придерживая за руку. Иераклионец прикрыл глаза, и, спустя секунду, стражи и Ар отмерли.

— Получилось! — радостно сообщил русал, подплывая к нам.

Я бы так не сказала.

— Как ты? — Прикрывая юбкой наливающийся синяк на ноге, вопросительно дотронулась ладонью до потеплевшей груди Лира.

— Странно… я загнал пробудившихся… и все, провал… дальше ничего не помню.

Я поспешно прикрыла волосами шею, у местного способа укладки есть еще один несомненный плюс — волосы в воде не плавают облачком, а держат форму, которую при желании можно немного изменить.

К нам подплыли стражи. Они наперебой расспрашивали Лира, хвалили Ара за сообразительность и недоумевали… как мне удалось вывести «спрута» из транса. Особо дотошно выспрашивал один иераклионец. Высоченный, темноволосый и женатый. Насколько я поняла, командир.

Стражей ничуть не смущала близость Темных Вод, а вот мне было не по себе. Постоянно мерещилось, что за мной кто-то наблюдает из-за масляной черноты магического барьера. И ему я очень не нравлюсь.

Здравствуй, шиза, вовремя же ты пришла!

При всем желании я для Моара, спящего внизу, опасности не представляю. Магии ноль. Из боевых навыков — умение влипать в неприятности, ну и сегодня появилось второе: бить в воде ногой по голове неадекватных личностей.

Пока страдала мнительностью, стражи пришли к выводу, что мне удалось привести Лира в себя, потому что я — его источник. Связи не уловила. Согласилась потому, что это лучше, чем шизоидная идея с наблюдающим за мной монстром, для которого я опасна. Ага, разбежалась! Моар вон каких монстров создает!

Оставив стражей обследовать барьер на предмет прорывов, мы с Лиром поплыли домой. Ар напоследок напомнил мне, что завтра я иду с ним к центральному узлу города. Я откровенно растерялась: русал прекрасно понял, какие у меня отношения со «спрутом», и все равно хочет пойти со мной? А Лир весьма выразительно потемнел лицом и отрастил когти. Заметив это, Ар рассмеялся и заверил, что собирается общаться со мной исключительно по-дружески.

Дорога обратно заняла несколько часов.

Вначале Лир вылечил мою ногу и синяки на шее. Потом, затащив в небольшую уединенную пещерку, допросил. То, что я рассказала, ему не понравилось. Насколько поняла, иераклионец ничего не помнил. Он не вдавался в подробности, лишь сказал, что отправил обратно пробудившихся, взяв контроль над их телами. Переоценил себя и отключился. Разум перестал контролировать инстинкты, и мы получили то, что получили. Выброс чар и неадекватного Лира.

Интуиция подсказывала: Иллир рассказал далеко не все, побоялся напугать еще больше, но у меня попросту не осталось сил на расспросы. На борьбу с Лиром и подпитку ушли все силы. Сейчас мне хотелось добраться домой, принять душ и лечь спать.

Иллир

— Теперь я буду плавать с тобой в дозор, — сонно зевая, объявила мне Марина, целуя.

— Зачем? — Я помог ей, устало покачивающейся, дойти до кровати.

— На случай нового приступа. В следующий раз Ар может не успеть меня привести.

— Посмотрим. Спи.

Погасив бабочку, я вышел из комнаты Марины. Уже у себя, глядя на ночной океан за куполом, решил, что в ее словах есть смысл.

Случившееся сегодня может повториться. И Ар действительно в следующий раз может не успеть или попадет под действие чар вместе со всеми.

«На случай приступа». Марина подобрала точное сравнение. В происходящем со мной наблюдалась определенная закономерность. Ярость, злость, голод усиливались. Отключали разум. Но если раньше я с трудом, но мог вернуть контроль над телом, понимал, что со мной происходит. Сейчас совершенно не сознавал себя. Казалось, кто-то выключил мое сознание, оставив инстинкты. Не все, а лишь те, что отвечают за агрессию.

Я почти ничего не помнил. Обрывки ощущений, образов… далеких звуков? Кажется, отправив пробудившихся к их создателю, не сразу прервал связь, некоторое время слышал происходящее за барьером и в его глубине. Было сложно понять, что происходило там. Пришлось напрячь память, вспомнить, что рассказывали в детстве родители о слухе и о том, как им пользоваться, как разбираться в новых ощущениях.

Вскоре мне удалось понять, что я услышал ушами пробудившихся. Драку снаружи — видимо, товарищи пытались оттащить меня от барьера. А в это время внутри кто-то тихо зарычал, словно его не устраивало происходящее по ту сторону барьера. Моару снился кошмар?

В совпадения я не верил. Нужно немедленно сообщить об этом Совету.

Глава Совета встретил меня на пороге своего дома. Он сам собирался меня навестить. Ему уже подробно доложили о происшествии у Туманных Вод.

— Моар не может проснуться, чары барьера не дадут, — сказал он в ответ на мое предупреждение.

— Сознание дельфинов никогда не спит полностью, — напомнил я известную всем истину. — А Моар сейчас — зверь, сохранивший разум, не совсем живой, привязанный к узлу чар, но зверь.

В комнату заглянула жена главы. Пышнотелая островитянка подслушала разговор и сейчас обеспокоенно поглядывала на мужа, покачивая на руках спящего младенца.

Я почувствовал укол зависти. У меня никогда не будет ребенка. Зато есть Марина. Смуглянку не смущает мое бесплодие, и, зная ее деятельную натуру, дети у нас будут. Не нами рожденные, но будут.

— В случае опасности мы эвакуируем вас в один из дальних городов, — успокоил супругу Трай. И мне: — Звери могут рычать во сне. Это нормально. Им тоже иногда снятся сны.

Пришлось согласиться с его доводами. Предчувствия и догадки вряд ли стоит брать в расчет — у разлома мною двигала животная ярость и голод. Об этом и хотел поговорить со мной глава.

Я рассказал все. От этого зависела безопасность окружающих. Поделился подозрениями, возможно, меня спасла и превратила в спрута не Лайтана.

Трай помрачнел и согласился, что за мной нужен дополнительный надзор.

Марина

Едва я проснулась, как первой мыслью было: «Где Лир?» Почему-то мне показалось, что он уплыл к Туманным Водам сражаться с монстрами и опять потерял контроль. Поспешно надев первое попавшееся платье, я побежала искать своего «спрута».

Иераклионец нашелся на кухне.

— Как самочувствие? — Поставив в луковицу-микроволновку миску, он повернулся ко мне. Выглядел потрясающе. Светлая рубашка, небрежно расстегнутая на груди, свободные брюки, босой. Домашний.

— Нормально, — выдохнула я, обнимая его за талию.

— Я готовлю нам завтрак, — хмыкнул Лир.

— А я соскучилась! — Игриво коснулась его губ легким поцелуем, запустила пальчики под рубашку, пробежалась по прохладной гладкой коже от ключиц до живота, второй рукой расстегивала мешающие мне круглые липучки, которыми тут заменяли пуговицы.

Я слишком испугалась вчера за Лира, чтобы медлить еще.

— Марина, ты уверена? — сипло выдохнул сквозь сжатые зубы Лир, когда моя ладонь соскользнула ниже, за ремень его брюк. — Вчера я…

— Совсем омонстрился? — с хриплым смешком перебила я, оценив твердость намерений «спрута». — Не беспокойся, я это переживу.

Лир тихо рассмеялся. Наклонился и начал меня целовать. Вначале нежно, осторожно, потом все исступленней. Его ладони скользили по моей спине, оглаживали и слегка стискивали ягодицы, заставляя прижиматься все ближе. Его прикосновения чувствовались остро. Словно он ласкал не тело, душу. В какой-то момент Лир приподнял меня за бедра, и я оказалась сидящей на столе. Со звоном улетели на пол тарелки. Туда же отправилась наша одежда.

Лир устроился между моих колен. Его губы изучали, дарили наслаждение, туманили разум. Выгибаясь навстречу ласкам, я таяла от прохладных прикосновений.

— Последний шанс отказаться! — Сипло дыша, Лир остановился, глядя на меня с надеждой и скрытой болью. — Ты уверена? Я никогда не смогу назвать тебя своей женой, у нас не будет детей. Возможно, я изменюсь еще больше. Монстр во мне станет сильнее.

Вместо ответа я обняла его ногами, заставила развернуться и занять мое место на столе. Приникнув к его губам поцелуем, приподнялась и медленно опустилась. И без того сбившееся дыхание перехватило от восторга. Лир, поддерживая меня под ягодицы, задавал ритм. То ускоряя, то замедляя движения, удерживал на краю. Вцепившись пальцами в его плечи, я выкрикивала его имя. Лир больше не сдерживался — несколько яростных толчков, и нас накрыла волна удовольствия.

Некоторое время мы сидели на столе, прижавшись друг к другу. Я слушала, как замедляется непривычно быстрый ритм сердца моего мужчины, и улыбалась. Мне было все равно, что он — монстр, что с ним происходит что-то нехорошее, главное — мы есть друг у друга. С остальным разберемся. Была уверена, что Лир меня не бросит. Никогда. Что бы он там ни говорил о душе и избрании…

Не это ли любовь? Когда я успела? Но не зря говорят, что любовь приходит без объявления войны. Вот и ко мне пришла. И победила. А я и не заметила.

— Я тебя люблю, — тихо прошептала, уткнувшись лицом в ямку над ключицей своего мужчины.

— Марина… — Меня крепко прижали к себе. Я понимала, что Лир хочет сказать. Он не может любить. Чертова жемчужина!

— А я верю в то, что у нас все получится. — Действительно, верю. Может, не так, как у других, но получится. Потому что наши с Лиром отношения с самого начала были чем-то большим, чем взаимная симпатия.

— Время покажет, — нашел компромиссный вариант иераклионец.

Ну и пусть.

— Похоже, мы остались без завтрака! — хмыкнула я, заметив валяющуюся на полу миску и почти убранные домом остатки салата.

— Приготовлю новый.

Не мужчина — золото! Я подняла с пола платье, огляделась в поисках белья. Гм… кажется, белье мы немного порвали. Задумчиво покрутила лоскутки.

— Купим новое, — виновато улыбнулся Лир, натягивая штаны. Хорошо ему, он белье не носит. И мне с таким страстным мужчиной, видимо, тоже придется отказаться от этой части гардероба в целях экономии родового бюджета. — А почему я — золото? У вас мужчины не готовят еду? Как у наших людей и энерийцев?

— Типа того. — Я вывернула платье, собираясь надеть.

— Твоя метка. — Ох, не нравятся мне сердитые нотки в голосе Лира.

— Что с ней? — Попыталась разглядеть ненавистную татушку. И вполне ожидаемо ничего не смогла увидеть. У меня же нормальная шея, а не лебединая!

Прохладные пальцы коснулись кожи в нескольких сантиметрах от плеча.

Не успеет доползти, говорите?!

— Я их сама в постель запихну! — сердито прошипела я, натягивая платье. — Куда они могли поехать?

— Куда угодно — во многих наших городах и городах энерийцев есть питомники, где продают морские цветы. — Лир мрачно усмехнулся и развел руками.

Ладно, живите пока, братцы-кролики!

— Хочешь увидеть что-то необычное? — обнимая меня за плечи, спросил Лир.

Конечно, я хотела.

Когда мы подошли к двери, ведущей в сад, я смущенно призналась:

— Лир, я уже видела ваш родовой коралл. Вчера. Хотела посмотреть на коллекцию Лилы и…

— Увлеклась? — Ух! Кажется, не сердится.

— Ну да, увлеклась. Скажи, а через сколько квартонов исчезает пыль в чаше?

— Через три. Я отказался два квартона назад, поэтому пыли мало.

— Ее там нет. — Чувствую, ждут нас очередные неприятности.

— Как — нет? — нахмурился Лир.

— Совсем. Чаша пустая, — последние слова я говорила в спину иераклионца, стремительно выходящего в сад.

Убедившись, что я говорю правду, Лир потемнел лицом, пошел светящимися огоньками, обернулся «спрутом».

— Жди наверху.

И уплыл.

Поднимаясь по лестнице, я молилась, чтобы Лир не нашел брата. Не знаю, куда Стен дел магическую пыль и зачем он это сделал, но «спрут» его точно убьет.

Приняв душ и переодевшись, я отправилась на кухню. Нет, спокойно смотреть на стол точно не смогу! Тем более есть за ним! Понятно, что дерево, частью которого является стол, уже давно все почистило, но… Нет, может, потом. Взяв несколько груш, устроилась у окна в своей комнате.

Ара заметила издалека. А он — мою кислую физиономию в окне.

— Мы никуда не идем? — поздоровавшись, предположил он.

— Извини. У нас тут небольшие семейные неурядицы. Лила может стать вдовой, так и не выйдя замуж.

— Младший решил подергать старшего за щупальца? — рассмеялся Ар.

Кивнула.

Энериец пожелал мне удачно спасти будущего супруга сестры и ушел.

Главное, чтобы Лир не придушил брата на месте и дотащил домой.

Иллир

Лила о чем-то говорила с девушкой, продающей анемоны в защитных пузырях. Судя по интонации, которую я улавливал, избранница была в восторге от цветов. Стен следил за ней, иногда искоса поглядывал на ракушку, где лежала целая гора пузырей с новыми экземплярами для коллекции Лилы. Брат стоял ко мне спиной, но уверен, его взгляд был полон нежности.

Мне невероятно повезло — вспомнил, как брюнетка уговаривала посетить выставку морских садов в одном из городов энерийцев. Предположил, что туда они и поплывут. И вот удача — у третьей платформы младшие родственнички. Довольные и счастливые.

Чудом сдержавшись, я дождался, когда они вернутся в ракушку и уплывут с оживленной улицы.

— Ну и куда ты дел пыль от моей последней жемчужины, минога ты безмозглая? — прошипел я, запрыгивая в ракушку.

Лила испуганно ойкнула, прижала ладошки к щекам, затравленно покосилась на избранника. Стен сориентировался быстрее. Выдавил приветливую улыбку, подобрал выроненные от неожиданности поводья. Зачем-то взлохматил волосы, подтянул воротник рубашки вверх, а рукава — наоборот, вниз. Одет он был до странности тепло. Такие рубашки носили на самых северных островах, где было довольно прохладно.

— А разве она куда-то делась? Я туда почти два квартона не заходил.

Мы одновременно посмотрели на Лилу. Она побледнела и спряталась за кучей пузырей с анемонами и морскими лилиями.

За что мне это?

Поднять руку… да что там, палец на девушку я не мог. Но брат считал иначе. Переменившись в лице, он, заглянув мне в глаза, поспешно прошептал:

— Это не она! Я сам отнес пыль в храм!

Слова, судя по движению губ, младший член рода не растягивал — свершилось, наконец. Ага, душа у братца полностью сформировалась. А изменившуюся боковую линию мне не дает рассмотреть рубашка, как и вязь на руках Лилы закрывают длинные рукава платья.

Но что это? Связь Марины с родом я все еще чувствую. И нить стала толще. Я даже могу уловить ее направление…

Быть такого не может!

Выходит я… она… и она уже… а я?

«Но как?! Как, акула тебя пожри, вы это сделали?!» — Стен аж присел от моего мысленного рыка.

— Это я отнесла пыль в храм Таророса! — Лила выскочила из своего убежища и загородила собой Стена.

Боги, дайте мне терпения и спокойствия!

Марина

Увидев подплывающую к платформе ракушку, я облегченно вздохнула. Стен выглядел вполне живым и даже не побитым. Лир, хоть и был в облике «спрута», придушить его не пытался, а вполне миролюбиво вытолкал вслед за Лилой из ракушки.

Сбежав вниз по лестнице, я попала в объятия Лира, собиравшегося подняться наверх, чтобы позвать меня.

— Ну что? Узнал? — Покосилась на занявших одно из кресел ребят. Стен обнимал Лилу, она прижималась к его боку, он немного горбился, словно пытался втянуть голову в плечи. На избраннице симпатичное платье с длинными рукавами. Я бы обрезала их хотя бы до локтя, но уже прогресс — наряд точно не из тех, что мы выбирали вместе.

— Узнал. — Лир, взяв меня за руку, подвел к креслу и неожиданно усадил к себе на колени. Неотрывно смотрел на меня, словно видел впервые и не верил своему счастью.

Что бы там ни говорили их боги, будто бы иераклионцы без души не могут любить, а меня любят! Да! В этом я уверенна!

— Эти двое отнесли магическую пыль в храм Таророса. — Лир показал на виновато переглядывающихся Стена и Лилу. — Кто из них это сделал, мы сейчас узнаем.

А для чего — он не хочет узнать? Или уже знает?

Я удобно устроилась на коленях своего мужчины. Положив ему руку на плечо, приготовилась слушать.

Стен погладил Лилу, она сильнее прижалась к его боку. Обреченно вздохнула и прошептала: «Я подумала, что Таророс может дать тебе избранницу без твоего согласия».

Плечо Лира окаменело, я напряглась. Это что получается, бог им помог? И я? Его? Да ладно?! Быть такого не может!

— Это я подкинул ей идею… Понимаешь, когда у нас появляется душа, мы становимся более… спокойными, наши чары приходят в равновесие, мы реже ходим на арену драться, — признался Стен.

Про арену я слышала. Рестари говорила, что там иераклионцы спускают пар, чтобы не бросаться на окружающих с кулаками. Только вот Лир не мог туда пойти. После возвращения из Туманных Вод он едва не искалечил противника.

— Стен поймал меня у храма и попытался отговорить, — Лила покраснела, очевидно, отговаривали избранницу исключительно поцелуями. — Я объяснила ему, что хочу сделать.

— И у вас получилось?! — Обалдеть! Я нервно хмыкнула в кулак. Кажется, моя мечта о другом избраннике сбылась.

Стен и Лила дружно кивнули.

— Что конкретно вы просили у Таророса? — не дал расслабиться ребятам Лир.

— Избранницу для тебя. Ту, которая поможет тебе, — начал Стен.

— И чтобы ты нашел свою единственную… свою любимую, — еле слышно прошептала Лила.

— Когда вы это сделали? — строго спросил Лир.

— В тот же день, когда ты отказался от жемчужины, — покаялся брат. — Лила боялась, что если будет не хватать частичек пыли — нам не помогут.

— Не боялись, что я узнаю? — последовал ехидный вопрос.

Ребята заулыбались и хором объявили:

— А ты туда почти не ходишь!

Лир поморщился, хмыкнул.

— Лила там такие заросли развела, боюсь случайно что-нибудь сломать.

Вот не знаю, побить их или расцеловать? Или посочувствовать? А Таророс — тот еще интриган! Просьбу выполнил с приличной отсрочкой. Связь замаскировал. Да еще и внушил всем, что я — избранница Стена. Вот был для парня сюрприз! Ничего не делал, а избранница приплыла. Кстати, как он понял, что я, так сказать, подарочек бога? Мог бы и отказаться. Пусть бы разбирались, как я тут появилась.

В ответ на мой вопрос Стен, посмеиваясь, рассказал, как не поверил глазам, когда увидел меня у разлома вместе с хранителем рода. А потом вообще чуть не чокнулся, гадая, кто я такая, когда встретил на месте кораблекрушения. Поход к оракулам прояснил ситуацию. Стену сообщили, что их молитва услышана и просьба выполнена. Поняв, как именно Таророс замаскировал мою связь с Лиром, дав тем самым нам возможность самим, без давления, познакомиться и влюбиться, Стен решил на время уехать. Он прекрасно представлял, как разозлится брат. Но его брюнетистая совесть упросила вернуться обратно.

Таророс изрядно повеселился за их счет. Мало того что, решив с моей помощью деликатную проблему Лилы, они все же были вынуждены воздерживаться от телесной близости, чтобы у главы рода не возникло вопросов раньше времени, так ребята чувствовали наши с Лиром эмоции!

Слава богу, этот эффект пропал, когда мы с Лиром уединились на кухне. На радостях оба наконец закончили формирование связи, и Стен получил душу и слух. А потом они заподозрили, что связь с нами оборвалась сама (разрыв произошел, когда я вошла на кухню), и в панике решили замаскировать свой брак — отсюда и закрытая одежда. Второпях даже не вспомнили, что Лир, как глава рода, может почувствовать изменения и без всяких внешних признаков.

Я задумчиво погладила волосы на затылке Лира. Иераклионец немного расслабился. Он уже не собирался прибить наших голубков, а разглядывал их с усмешкой.

Интересно, а у него уже зародилась душа?

— Я же говорила, что ему станет легче! — отвернувшись, тихо сказала Лила Стену, довольному, как сотня котиков, не морских, обычных.

— Я чувствую, что ты что-то шепчешь, — насмешливо напомнил Лир.

— А скоро услышишь! — Стен подскочил с кресла. Поняв, что сейчас случится, я предусмотрительно пересела на мягкий подлокотник. Лир сообразил позже, когда брат выдернул его из кресла и крепко обнял, сияя, словно солнце.

Иллир

Пока плыли домой, пытался осмыслить случившееся. У меня. Есть. Избранница! Стену и Лиле удалось достучаться до бога, и он решил мне помочь. Немыслимо!

С одной стороны, я злился на брата — он не принял мой выбор, решил влезть в мою жизнь. С другой — после встречи с Мариной я остро ощущал свою ущербность. Жалел, что не смогу дать смуглянке то, чего она достойна.

А после того, как она призналась мне в любви, вообще хотелось выть. Ведь тепло в груди и желание защищать Марину никак не могло быть ответным чувством.

Могло. Очень даже могло.

И ее метка реагировала на это с самого начала.

Каким же я был слепцом!

Подозревал, что у моего рода появился новый член. Мне даже в голову не пришло, что это я!

Марина встретила меня обеспокоенная и такая родная. Я смотрел на нее и замечал столько нового. Она тревожилась за меня. Боялась за Стена. Переживала, как бы я не натворил глупостей.

— Ну что? Узнал? — Она покосилась на занявших одно из кресел ребят. Стен обнимал Лилу за плечи, она прижималась к его боку.

— Узнал. — Я, взяв ее за руку (какие же тонкие у нее пальчики!), подвел к креслу и усадил к себе на колени. Марина лишь украдкой улыбнулась мне. Только мне.

Как же приятно, когда тебя любят. И ты можешь ответить взаимностью.

— Эти двое отнесли магическую пыль в храм Таророса, — я показал на виновато переглядывающихся ребят. — Кто из них это сделал, мы сейчас узнаем.

Ребята поспешно изложили суть дела. Глядя на них, я не знал, выгнать этих борцов за всеобщее счастье из дома или рассмеяться. Бедняга Стен столько натерпелся с этой фальшивой избранницей и вынужденным воздержанием, что мне чисто по-мужски его было жаль. Без малого семь квартонов не иметь возможности стать ближе той, которой дышишь, а потом сдерживать себя, потому что иначе обман раскроется. Не будь у нашей расы отменного здоровья, Стен заработал бы проблемы по мужской части.

Именно этот момент Стен выбрал, чтобы проявить родственные чувства — полез обниматься. С детства он так: ты его побить собираешься, а он лыбится виновато и извиняется. И рука сама опускается.

— Это нужно отметить! — счастливо улыбаясь, предложила Лила, глядя на нас блестящими от слез глазами. Марина согласно кивнула. Стен обнял меня с новой силой, я даже заподозрил, что дельфин решил отомстить и собрался под шумок меня придушить. И тут его избранница радостно добавила: — А давайте выпьем чаю! Все равно Стен и Лир ничего крепче не пьют!

Прозвучало обиженно, но такая у нашего народа физиология. Под воздействием алкоголя мы можем потерять контроль. Поэтому был принят закон, запрещающий иераклионцам пить алкогольные напитки. Нарушителю грозил внушительный штраф и тюремное заключение. Но это лучше, чем разносящий город озверевший чародей.

Глядя на воодушевленное личико Лилы и кислые Марины и Стена, я начинал думать, что лучше уж штраф и в тюрьму, чем выпить сотню разных сортов чая.

— Сейчас заварю! Я там такой вкусный купила! Идите в гостиную на нашем этаже! — И Лила упорхнула, оставив нас мрачно переглядываться.

— Жаль, что в вашем мире замки не заедает! — пробормотала Марина.

— У нас их почти нет, если настроить чары, дерево само никого не пустит в дом, — отозвался Стен. Задумчиво посмотрел на меня и расплылся в пакостливой улыбке. — Лир! Не дай нам умереть молодыми!

— Нет. — Брат намекал на принудительную блокировку части дома по приказу главы рода. Но это было бы нечестно по отношению к Лиле. Брюнетка искреннее радовалась за нас. Должен же быть и у нее маленький праздник.

— Марин? — Стен повернулся к смуглянке. — Одна надежда на тебя! Спасай!

— Ну почему же только на меня? Не можешь отвлечь молодую жену? — хмыкнула Марина, подошла ко мне, обняла за талию. — А мы пока отнесем в сад то, что вы с ней накупили. Вы же не могли просто так полдня там шататься?

Умница! Стен с Лилой много всего привезли, так что в саду мы задержимся надолго. Нет, лучше сплаваем куда-нибудь. Пусть наши молодожены порадуются.

Уже у ракушки, перебирая покупки Лилы, Марина задумчиво поглядывала на дом:

— Одного не пойму, как вы их выращиваете? Дома, в смысле?

— Строим новую платформу для дома, потом переносим на нее частичку старого и окутываем чарами. За несколько дней вырастает новое здание. А что?

— Вот думаю, может, мы с тобой тоже того… отделимся? Закрытые этажи — это хорошо, но вдруг мы опять с тобой где-нибудь не там уединимся?

— Двери тоже блокируются по желанию. — Предложение Марины показалось мне странным. Но весьма заманчивым. Род выращивал новые дома, когда старый перерастал в высоту защитный барьер города и начинал расползаться по дну, превращаясь в лабиринт.

— А в нашем доме мы будем одни. — Марина мечтательно прикусила губу. Смуглянка не настаивала, она соблазняла.

— Построим, уговорила! — Притянув избранницу к себе, я крепко ее поцеловал. Отпустив довольную Марину, оплел чарами кучу пузырей с анемонами, намериваясь одним разом отнести все вниз и отправиться с ней на прогулку. Идея показать ей красивые места все больше захватывала. А начать хотелось с находящегося довольно далеко. Там я не был больше пяти лет. С тех пор, как пытался найти ответ на свой главный вопрос: почему я выжил. Но лучше начать знакомство Марины с местными красотами с другого места, того, где мне помогли понять свое предназначение.

Непривычно думать, что мы пойдет туда вдвоем. Я и моя избранница… моя! Избранница. Захотелось глупо улыбнуться. Если бы знал, что она будет такой — сразу бы согласился и сам понес жемчужину в храм Таророса! Однако не факт, что бог выполнил бы мою просьбу.

ГЛАВА 12

Марина

Высокое, напоминающее кристально прозрачную, аквамариновую волну здание, казалось, вырастало прямо из воды. Издалека я вообще приняла его за застывшую воду. Сразу подумала, что его создала магия. И не ошиблась. Невероятное сооружение действительно было скованной чарами гигантской волной.

— Что это за место?

— Храм Таророса. — Лир подвел нашу ракушку вплотную к застывшей стене воды, легко коснулся ее пальцами, и перед нами появились прозрачные ступеньки, сквозь которые я, будто через лупу, видела морское дно и его занятых своими заботами обитателей. — Когда я пытался понять, что со мной случилось в Туманных Водах, первым делом отправился в храм Лейтаны, она мне не ответила, потом пришел сюда. Но оракулы так ничего не сказали. Однако они дали мне цель — защищать города. И убедили, что даже такой неправильный дар можно использовать во благо. Тогда я был совсем мальком… тогда я сожалел, что выжил.

Я обняла иераклионца за талию, прижалась к его груди щекой.

— А сколько тебе было лет?

— Двадцать. — Лир коснулся губами волос на моей макушке. — Но по развитию едва дорос до восемнадцати. Стен — не исключение, мужчины нашего рода взрослеют медленно.

Тем не менее у Лира хватило храбрости пожертвовать собой, чтобы дать стражам время. Всего несколько дней, но ведь и они могли быть очень нужны.

— А что произошло? Почему ты решил… дать им время?

— Был сильный шторм. Такие случаются раз в поколение. Защита города разрушилась. Все были слишком заняты тем, что восстанавливали ее. Я заметил возмущение барьера в Туманных Водах первым. Дальше все получилось само собой.

Я зарылась пальцами в волосы Лира, мягко поцеловала, стирая с его лица грусть.

— Хватит с нас прошлого. — Тогда я еще не знала, что у прошлого на нас свои планы.

Иераклионец протянул мне руку, и мы поднялись по ступенькам к подрагивающей воде, стоило приблизиться, как часть волны, будто штора, отдвинулась в сторону, открывая напоминающий туннельный аквариум коридор. Пройдя по нему, мы неожиданно оказались в круглом светлом зале с облицованными молочно-белым камнем стенами, полом и потолком, под которым сиял небольшой солнечный шар. Прямо под ним в центре зала стояла статуя белого дельфина. У ее подножия сидел худощавый мужчина с серебристой кожей и такими же волосами, расу которого я не смогла определить.

Высокий, как энериец, с выступающей боковой линией в цвет кожи, с острыми пальцами. Именно пальцами! Ногтей у него не имелось вовсе!

— Здравствуй, Лир! — повернув голову, поприветствовал он иераклионца. На нас смотрели жуткие серебристые глаза, лишенные радужки и зрачка. Кто же он? Уж не воплощение ли самого Таророса? — Снова ищешь ответы?

И не дожидаясь ответа:

— Нет… вижу, ты привел избранницу. Нет, Марина, я — не воплощение бога.

— Ого! Неужели сам бог?

— Нет. — Тонкие губы сложились в приятную и располагающую улыбку. — Я всего лишь оракул. И, предвидя твой следующий вопрос, — да, мое тело изменил Таророс, иначе я бы не мог служить ему, пока существует мир.

Ни… А?..

— Я был иераклионцем.

А?..

— Нет, оракулами могут стать не только представители моей расы, но и энерийцы. Нет, люди не обделены вниманием богов. Они слишком боятся океана. Избранные из них оракулы сходят с ума, проведя несколько поколений в стенах своего храма. Поэтому Таророс перестал избирать оракулов из их числа.

Если так обстоят дела с океаном, то с Лейтаной, наверное, все еще запущенней. Хотя… богиня течений и глубины вряд ли будет щепетильна в этом вопросе. Выберет себе оракулов — и каюк, сиди в храме, глазей на статую.

— У Лейтаны нет оракулов. — Оракул провел пальцами над полом, и из воздуха появились сверкающие в лучах солнечного светильника капли воды. Они закружились, сложились в замысловатую вязь. — Поспеши домой, Лир, вас там ждет сюрприз.

— О! Они еще и будущее видят?

— Иногда, Марина, Таророс дает нам заглянуть за грань реальности. Но не всегда мы можем сказать о том, что узнали. — Оракул задумчиво улыбнулся, снова поколдовал над каплями, внимательно всмотрелся в узор. — Помни, девочка, боги нашего мира не всегда отвечают на ваши просьбы, потому что знают — в будущем может понадобиться их помощь.

Я согласно кивнула, покосилась на нахмурившегося Лира, судя по всему, понимающего не больше меня.

Домой мы плыли, как на пожар. Лир решил, что Стен не уследил, и Лила вляпалась в какие-то неприятности. Сюрприз ведь может быть и неприятным?

Почти угадал.

У входа в дом боролись наши голубки. Ну, как боролись — Стен не давал Лиле выйти наружу.

— Ты никуда не идешь! — Стен изо всех сил удерживал брыкающуюся Лилу.

— Пусти! Это не болезнь! Я совершенно здорова! — Брюнетка заметила нас и взмолилась: — Хоть вы ему скажите! Я не больная, я беременная! И мы с сыном хотим выйти!

Опа! Шустро, однако. Только недавно начали… и уже?

— А как ты узнала? — не смогла я удержаться от вопроса.

— Я целительница! Забыли?! — Наша беременная целительница была близка к истерике, надо спасать будущую молодую мать.

— Поставь ее немедленно! — рявкнул Лир.

Я подпрыгнула на месте от неожиданности, Стен вздрогнул, Лила испуганно икнула и сердито пробормотала:

— Я так с вами раньше времени рожу!

— Плохо?

— Где болит?

— Отнеси ее в спальню!

— Тебе нехорошо? — всполошились мужчины. Еще один плюс иераклионцев — они заботливые мужья и отцы. А конкретно эти — муж и будущий дядя совершенно не представляли, как обращаться с беременными.

— Так, мальчики, отстали от нее быстро! — Я взяла Лилу за руку, заботливо спросила: — Тебе точно не нужна помощь?

— И ты туда же?!

— Все, поняла, больше не лезу.

— Отвези меня на работу! — возмущенно повернулась к мужу Лила.

Выполнять ее просьбу Стен не торопился, с сомнением косился на меня. Я твердо кивнула.

Когда ракушка с ребятами скрылась из виду, я тихо спросила у Лира: «А у вас всегда так быстро дети появляются?»

— Обычно нет, — хмыкнул иераклионец, обнимая меня за плечи. — Квартон-два или больше после появления души.

Наша парочка и тут особенная.

— Ли-ир? — Я повернулась боком к Лиру, заглянула в его довольное лицо. — А у тебя уже зародилась душа?

— Угу. — Он прижался щекой к моей шее. — Крохотная искорка, которая помогает мне бороться с собой.

Иллир

— Ли-ир? — Марина повернулась ко мне боком, вопросительно заглянула в глаза. — А у тебя уже зародилась душа?

— Угу. — Я прижался щекой к ее шее, наслаждаясь легким ароматом кожи с едва заметной цитрусовой ноткой. — Крохотная искорка, которая помогает мне бороться с собой.

Избранница довольно улыбнулась, нежно погладила меня по щеке. Не удержался и поцеловал кончики ее пальцев. Удовлетворенно отметил, как расширились зрачки в карих глазах и приоткрылись сладкие губы моей женщины. Невероятное чувство, когда желаешь ту, которую любишь.

Марина, обнимая, начала медленно целовать мою шею. Ее губы осторожно и настойчиво изучали выдающуюся темную полосу кожи, благодаря которой я мог улавливать колебания окружающей среды.

Мы называем ее боковой линией, но это не совсем правильно. Чувствительный участок кожи давал нам много больше, чем простое восприятие изменения давления воды или воздуха.

Прикасаясь к ней, избранница давала мне целый букет непривычных, будоражащих кровь ощущений.

Теперь я понимал женатых товарищей, которые посмеивались над рассказами энерийцев, помешанных на изысканных удовольствиях. Избранницы, а потом и жены давали нам больше, чем энерийцы могли себе представить. А что будет, когда закончится трансформация этого чувствительного участка моей кожи и чары займут упорядоченное положение? Марина рискует надолго поселиться со мной в спальне… и не только там. Сейчас я бы согласился отправиться в пасть пробудившемуся, стоит ей только сказать.

— Прогуляемся? — внезапно предложила Марина, прижимаясь ко мне так, что я почувствовал все изгибы ее тела и едва не сошел с ума от желания. — Лир? — Губы, ласкающие кожу на шее, сводили с ума, хотелось зарычать, схватить Марину и, прижав к двери, показать, насколько она для меня желанна.

— Куда ты хочешь пойти? — спросил, краем глаза заметив, что невдалеке на одном из мостиков стоят стражи, мои надзиратели. Смотрят на нас с Мариной удивленно, будто никогда не видели целующуюся парочку. Спасибо, хоть ближе не подходят. Есть шанс, что Марина не заметит наш эскорт. За это я был благодарен сопровождению — они прекрасно понимали, насколько необычны первые дни с избранницей после появления искры души.

Душа… крохотная искорка, неожиданно вспыхнувшая в груди. Ее тепло немного притупляет голод, совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы взять над ним контроль. На большее ее не хватит. Потому что тело переделано, и голод его неотъемлемая часть. Мне бы хотелось надеяться, что связь с Мариной все исправит. Но стопроцентной уверенности нет. Рисковать избранницей я не стану.

Подожду, пока пройдут первые, самые бурные дни, а потом… я знаю, как решить нашу проблему.

— Ты только не удивляйся. — Марина смущенно отвела взгляд. — Но мне это очень нужно.

Заинтриговала.

— Если надо, значит, пойдем. Кстати, куда?

— Поплывем. Увидишь.

Когда мы подплыли к гряде пещер с темными отверстиями, я понял, чего хотела Марина. Избранница решила заменить неприятные воспоминания с участием чар и Ара на приятные со мной. Я был полностью «за», потому что иногда вспоминал, как энериец ласкал Марину, и меня захлестывало неконтролируемое желание оторвать ему голову. Благо Ара в такие моменты рядом не оказывалось, иначе был бы международный скандал.

Марина отодвинула зеленую вуаль водорослей на входе, пропуская меня. Судорожно вздохнула, глядя в освещенный вспышками морских цветов полумрак пещеры.

Притянув избранницу к себе за руку, я погладил ее прямую напряженную спину, зарылся пальцами в непокорные волосы, которые даже после использования женских штучек так и не стали прямыми. Нежно коснулся губ, чувствуя, как Марина в ответ ласкает меня, специально проводит по выступающей над кожей линии, заставляя мысленно рычать. Еще немного, и я возьму ее без прелюдий. Не прерываясь ни на кват, мы прошли по мягкой подушке мха и остановились, когда вода вокруг начала вспыхивать белыми огоньками.

Марина снова напряглась, но я не дал ей погрузиться в неприятные воспоминания. Прочь одежду. Кожа к коже. Сердце к сердцу. В умении сдерживать желания своего тела я мастер. Никакой торопливости. Лишь медленные ласки, сводящие с ума. Выгибающаяся от желания избранница в моих руках. Жадные губы, терзающие мою шею, изящные теплые ладони, скользящие по бокам, слегка надавливающие на выступающую над кожей полосу.

Что же ты делаешь?..

Уже не важно, где мы, что здесь случилось, есть только ее глаза, подернутые пеленой страсти, и вечный ритм, в котором движутся наши тела.

Пробегающая по телу дрожь и долгожданный финал.

Взгляд, полный благодарности, и смущенный шепот: «А давай повторим… на мху?» — «Где угодно».

И снова прикосновения, замедленные водой. Резкие движения и срывающийся с губ избранницы крик. Мне даже не нужно слышать, чтобы понять: в нем звучит мое имя. Шепчу в ответ ее. Я не знаю, как звучит мой голос, надеюсь, не слишком неприятно.

Марина

Невероятный мужчина. Я уютно устроилась в кольце рук Лира. По телу разливалась приятная усталость, двигаться совершенно не хотелось. Прохладная кожа избранника, касающаяся спины и ягодиц, охлаждала разгоряченное тело. Бок щекотал мох, на котором мы так удобно расположились.

Нам обоим было это нужно.

Теперь пещера не вызывала раздражающее ощущение слабости, безвольности. Я понимала, что в объятия Ара меня толкнули чары, и пока до меня не дошло, что происходящее ненормально, было очень неплохо. Вспоминая инцидент с Аром в этом месте, чувствовала себя глупой, доверчивой куклой, которую спасло чистое везение.

А сейчас я почти забыла, что тут случилось. Мерцающие на стенах актинии и белые огоньки в воде вызвали приятные воспоминания. Мох вообще заставлял сыто улыбаться. Еще немного, и полюблю эту пещеру.

Повернувшись к Лиру, я улыбнулась, предвкушая, как увижу отражение собственной страсти на лице любимого.

Толкнув избранника спиной на мох, я села на его бедра. Прохладное прикосновение его кожи заводило не хуже понимания, что Лир полностью отдал инициативу мне. Положив ладонь на его грудь, я наклонилась. Лишь слегка коснувшись его губ, начала спускаться вниз, целуя и лаская слегка потеплевшую кожу избранника, задевая ноготками полосу на его боках. По телу Лира прошла крупная дрожь. Я довольно улыбнулась. Эта их полоса — что-то невероятное! Животом ощущая всю силу его желания, я тихо рассмеялась и, привстав, медленно опустилась. Лир, приподнявшись, подхватил меня под ягодицы, задавая ритм. Вода замедляла движения, придавая дополнительную остроту.

Когда Лир несколькими резкими движениями подвел нас к финалу, я уже и не помнила, зачем и почему привела его именно сюда. Все это было несущественно. Есть только я и мой мужчина.

Следующая неделя прошла в предпраздничной суете — Лир собирался провести обряд принятия Лилы в род, что было равносильно земной свадьбе.

Хотя это не совсем так.

Фактически для всех брюнетка — жена Стена. А обряд нужен, чтобы их дети были связаны с родом и всегда могли рассчитывать на помощь хранителя. Дельфин вытаскивал из передряг маленьких иераклионцев до их совершеннолетия, то есть до семнадцати лет.

Обычно обряд проводили в узком кругу — только члены рода. Но я выпытала у Лилы, что она хоть и любит иераклионцев, но втайне мечтает о свадьбе в храме, как это происходит у людей. Мужчинам боится об этом сказать — не хочет их обидеть.

Пришлось мне обижать. Стен и Лир немного удивились — на этом все. Хоть Лила и жила тут не первый месяц, она не знала, что иераклионцы согласны луну с неба для своей жены достать, так что свадьбы по обычаям людей и энерийцев, дублирующие принятие в род, были не редкостью. Это я узнала у Рестари.

Занятия с иераклионкой проходили в прежнем убойном режиме — почти от рассвета до заката. В мою голову вкладывали новые знания, дополняли старые. Отдохнуть могла только в перерыве на обед.

Могла, но не отдыхала. Это время я тратила на походы с Лилой по магазинам. Наша целительница решила накупить себе платьев для беременных и вещей для малыша. Дар брюнетки позволил определить пол ребенка. Я выступала в роли эксперта. После замужества Лила перестала бояться подчеркивать свои достоинства. Но смущалась выбирать вещи, которые ей нравились. Приходилось быть вдохновителем и подталкивателем.

Утром я неслась на занятия, в обед — бегала с Лилой по магазинам, поражаясь, сколько всего она хочет купить, стараясь компенсировать время, когда боялась, потом возвращалась к Рестари и снова грызла гранит науки. Вечером приползала домой с гудящими ногами и квадратной головой. Так выглядел мой день, если не было прорывов в Туманных Водах.

Если были, я срывалась независимо от места, где находилась, и плыла вместе с Лиром. К счастью, моя помощь ни разу не понадобилась.

В Туманных Водах наблюдалось нечто вроде временного затишья. Пробудившиеся выплывали из разлома по одному, особых усилий от Лира их возвращение не требовало.

Стражи вначале дружно меня опекали, Ар, с негласного согласия Лира, вообще норовил запихнуть в какую-нибудь пещерку подальше от разлома. Потом, убедившись, что я веду себя спокойно и лезть вперед без причины не собираюсь, начали дружно завидовать моему избраннику.

Оказалось, ни один человек, включая мужей и жен иераклионцев, не согласится добровольно приблизиться к жуткому разлому.

Да, я чувствовала себя бесстрашной воительницей! Хотя поблизости от Туманных Вод у меня иногда возникало чувство, что из их глубины на меня смотрит Моар.

Был и один огромный минус — стоило рассказать Лиру о своих ощущениях, как за ним усилили слежку. Избранник воспринял это нормально, считал, что опасен, и такие меры оправданы. А меня жутко раздражал следующий за нами по пятам отряд стражей. Я прекрасно понимала, что Лира считают нужным стране монстром, которого при необходимости можно уничтожить.

Избранник заверил, что, если такое случится, мне ничего не грозит — пока связь между нами слишком слаба, его душа еще в зачаточном состоянии. В случае его смерти частичка моей души вернется ко мне, и я не погибну.

Слова Лира насторожили, появилось ощущение, что я опять знаю далеко не все об избрании. Пришлось прижать Рестари — добровольно иераклионка отказывалась объяснять, но я напомнила, что она тоже женщина и должна меня понять.

В тот день я очень много плавала. Успокоилась с трудом. И до сих пор так и не решила, говорить Лиру, что я все знаю, или нет.

Рестари сказала, что сильные чародеи не только могут превратиться в пожирателей душ. Они способны затормозить или совсем заморозить формирование связи с избранником на неопределенное время, тем самым остановив развитие души на ранней стадии. За всю историю Иераклиона таких случаев было два. Первый чародей получил проклятие богов и был обречен на смерть. О божественной каре он узнал в день, когда у него зародилась душа. Вторым оказался Лир.

Он заботился обо мне, забывая о себе. Я ведь видела, что его голод уменьшился, подпитки требуются реже. Но что будет дальше — неизвестно. Может, наша связь избавит его от проклятия. А может, это лишь временное облегчение перед рецидивом. Лир не захотел рисковать моей жизнью. А я не хотела жить в ожидании его казни.

И я начала собирать сведения о Моаре. Стен и Лила были заняты подготовкой к свадьбе, портить ребятам праздник не стала. Неожиданно Рестари и Ар начали мне помогать.

С энерийцем вышла вообще отдельная история. В один прекрасный день он принес мне ракушку со старыми записями о временах чародея и заявил, что поможет разобраться. На вопрос, как он понял, Ар улыбнулся. И хитро сказал, что, проведя рядом с Лиром много лет, перестал видеть в нем низшего монстра и начал считать его равным себе. У меня не было причин не верить ему, хотя Рестари и намекнула, что энерийцы все до одного мечтают сделать моего избранника своим ручным чудовищем, контролирующим армию пробудившихся.

Изучая многочисленные описания жизни Моара, пришла к выводу: я упускаю из виду нечто настолько явное, что на него не обращают внимания.

Чародей хотел сбросить божественные оковы. Разработал ритуал. Провел его, погрузившись в один из сильнейших узлов чар этого мира.

Его пытались уничтожить, и это почти получилось. Но, став не живым и не мертвым, спящим монстром, он начал разрушать любую живую магию, приблизившуюся к нему, и направил на иераклионцев орды пробудившихся. Его заперли в Туманных Водах. Иераклионцы и энерийцы совместно.

Но Моар оказался сильнее, чем они думали. Появились прорывы, и пробудившиеся начали мстить за хозяина. Чародей исправил ошибку, в отличие от первых пробудившихся нынешние совершенно нечувствительны к магии и обладают невероятной способностью к регенерации — уничтожить их невозможно. Только вернуть обратно.

Страшно представить, что было бы, если бы не мертвый Моар пробудился.

Окончательно отчаявшись, я решила обратиться с вопросом к высшему разуму этого мира. Знакомиться со святилищем богини отправилась вместе с Аром. Рестари прикрывала меня в школе.

Храм Лейтаны поражал воображение. Представьте себе черные арки из блестящего материала, похожего на металл, установленные вокруг абсолютно гладкой платформы того же цвета и возвышающиеся над водой.

Смотритель храма, отвечающий за то, чтобы просители не безобразничали в святилище, ждал нас в запряженной дельфином ракушке. Он спросил, кто собирается обращаться к богине, кратко проинструктировал меня: в храме вести себя прилично, не мусорить, взывать, сидя строго по центру.

Что ж, танцевать с бубном я не собиралась.

Уселась, скрестив ноги по-турецки, на гладком полу. Для большего сосредоточения закрыла глаза. Солнце пекло в макушку, морской соленый бриз щекотал кожу, приносил крики чаек. Вода плескалась о край платформы. Такое чувство, я не в храме, а на пляже! Никакого трепета и восторга. И плавать хочется…

Спокойно! Потом поплаваю! А пока — Лейтана в мою жизнь не успела вмешаться? Так? Так.

— А если не так? — насмешливо поинтересовался звонкий женский голос.

Удивленно распахнув глаза, я обнаружила сидящую напротив загорелую черноглазую иераклионку, одетую в легкую темно-синюю тунику. Замужнюю иераклионку и очень молоденькую.

— Что, если я уже вмешивалась в твою жизнь? Что тогда? — повторила вопрос… Лейтана?

— Ага, угадала. — Богиня потеребила кончик каштановой косы.

Ну ничего себе! Но когда она успела?

— Думаешь, Таророс сам переселенцев из вашего мира таскает? — устало вздохнула богиня. — Магия вашего мира такая необычная, намертво держит.

— Магия? — А мы точно об одном и том же мире говорим?

— Вы ее наукой называете или… как там ее? Технологией! Нет, ну тех богов, что остались в вашем мире, все устраивает. Но вы почти лишили связи с вашим миром других, кто его создал и ушел.

Слов не было. Я обалдело смотрела на довольную Лейтану и пыталась осознать сказанное. На Земле есть боги? И магия?

— У вас там много чего есть! — хмыкнула богиня. — Ты что-то спросить хотела? — Склонила голову набок, прислушалась к чему-то, уверенно кивнула. — А! Это! Всего лишь? Ну и ладно. Отвечаю. Ты смотришь, но не видишь.

И, превратившись в темный туман, растворилась в воздухе, оставив после себя запах озона.

«Шикарный» ответ! Будто я без нее не знаю, что чего-то не понимаю в истории с Моаром!

«Мы не вмешиваемся в жизнь обитателей нашего мира два раза! — раздался в моей голове насмешливый смех Лейтаны. — Таковы правила!»

Но тогда получается?..

«Смотришь, но не видишь!»

Да помню я!

Ответом мне стал веселый смех.

Из храма выходила мрачная и задумчивая. Мне понадобился почти час, чтобы осознать и принять то, что я поняла. Теперь точно знаю, что Лира спасла не Лейтана и даже не Таророс. Боги не вмешиваются дважды в чью-то жизнь. Их дар — я. И ему, и Стену, и Лиле, и, что уж там кривить душой, мне.

Его вернул и переделал Моар. Зачем? Где тут логика? Не мертвый, не живой чародей дал ему силы управлять пробудившимися, соответственно, возможность возвращать их обратно, защищать города без потерь среди стражей. Да, Лира мучает голод и приступы ярости, а еще и эти его срывы, когда он теряет контроль над чарами. Но ведь это, по сути, мелочи, погрешности во вполне удачном «проекте» — Лире. Не понимаю! Для чего Моару нужен тот, кто может управлять его монстрами?!

Что бы ни задумал чародей, я ему мешаю. Как? Я — совершенно безвредное существо, полностью лишенное магии. Божественная искра, позволяющая общаться мысленно, другое. Она вроде таланта, пробужденного Тароросом.

А что, если Моару мешает мое избрание? Как?!

Чувствуя себя глупой, как медуза, я всю обратную дорогу молчала. Ар искоса на меня поглядывал, но спросить не отважился. За это была ему благодарна. Я не знала, кому можно довериться, а кому нет. И даже не была уверена, стоит ли говорить об этом Лиру. Избранник не станет ничего скрывать, сообщит Совету. Что они сделают — неизвестно.

Первые подозрения, что Моар просыпается, высказал Лир, ему не поверили. Когда об этом же заявила я, к нам приставили целый эскорт. Совет понял, что наши слова вполне могут быть правдой, и на будущее принял решение об уничтожении Лира в случае опасности. Если у них появятся доказательства — я стану вдовой раньше, чем выйду замуж!

— Ну что? Богиня ответила? — скептически поинтересовалась Рестари, едва я появилась на пороге ее кабинета. Иераклионка была уверена, что меня, как и многих других, ждет неудача.

— Ответила.

— А это точно была она? — не поверила Рестари.

— Точнее некуда!

— И что? Она сказала, как помочь Лиру? Или как уничтожить Моара? Ты вообще о чем ее спросила? — Рестари взволнованно отложила ракушку, на которую что-то записывала до моего прихода, с подозрением посмотрела на меня. — Ты хоть что-то у нее спросила?

— Спросила про Моара.

— И?!

— Лейтана весьма любезно напомнила мне о вашем дурацком правиле, согласно которому боги не вмешиваются в жизнь разумных больше одного раза, — сердито пробурчала я, с тоской глядя на сияющий в лучах солнца кусочек моря за открытым окном.

— Но когда это случилось?

— Когда меня… — Поспешно прикусила язык, чуть не проговорилась, что я из другого мира. Конечно, я теперь — избранница Лира, но сестрой Лилы для окружающих быть не перестала.

Глава Совета настоял на этом. Лир согласился. Я тоже, хотя я бы вообще ничего не стала рассказывать их правителям. В конце концов, это наше семейное дело.

Совет решил лишний раз не напоминать другим иераклионцам, что когда-то их предки имели сразу несколько избранниц. Хватит и того, что весь город судачит о божественном даре Лира в виде воссозданной жемчужины!

Нашу историю слегка изменили, сделали романтичнее и понятнее. Я приехала к сестре. Спустя некоторое время пожалела Лира и стала его источником. А после получила жемчужину. Хранителя я узнала и на тот момент испытывала к главе рода сестры определенные чувства, а потому решила рискнуть. Риск удался. Все довольны. Хоть меня и считают потенциальной смертницей.

Хочу плавать!

Отпросилась у Рестари и отправилась в заплыв избавляться от эмоций, мешающих адекватно оценивать ситуацию. Так как я была без Лира, эскорт стражников за мной не следовал. Это радовало и одновременно сердило — отлично понимала, что наше круглосуточное сопровождение сейчас сидит у дома.

Может, плюнуть на все и оправиться домой? К моему избраннику. Приятно провести с ним время. Стать хотя бы на один день беззаботной девушкой, а не сыщиком, втайне от любимого выискивающим в прошлом непонятно что.

Так и сделаю!

Я всплыла на поверхность немного отдышаться. Линию сест не пересекала, так что была полностью уверена в собственной безопасности.

— Лови ее! — неожиданно заорали сверху, и на меня упала сеть.

Запутавшись в мелких ячейках, я со злостью смотрела на палубу летающего корабля, напоминающего гибрид дирижабля и парусника, куда меня быстро поднимали радостно переговаривающиеся люди.

Убивать не собирались — хранитель бы появился — это хорошо. Связаться с Лиром сама не могу — избранник заморозил нашу связь, а способность передавать мыслеобразы у меня так и не появилась — это плохо. Давить на жалость и устраивать истерики? А смысл?

Посмотрим, что им от меня нужно. Потом будем думать, как сбежать с этого крылатого парусника.

Тем временем меня втащили на палубу, осторожно выпутали из сети, и выступивший из-за спин людей энериец собственноручно надел мне наручники, а на шею — бархатную ленту с несколькими разноцветными камнями. Судя по ощущениям, застежка на ошейнике сразу пропала. В том, что это ошейник, я не сомневалась.

— Если будешь вести себя спокойно, я сниму наручники. И твое путешествие на корабле будет максимально комфортным. Если нет — трюм в твоем распоряжении. — Русал красиво изогнул пепельную бровь. — Что выберешь?

— Я похожа на истеричку?

— Нет, ты весьма спокойна для человека, которого похитили. Наручники сниму в каюте. — Энериец галантно предложил мне локоть.

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не расцарапать ему в ответ рожу. Вежливо кивнув, я положила ладошку на ненавистную конечность.

Когда увидела энерийца, сразу поняла, меня хотят использовать против Лира. Рестари как в воду глядела, когда говорила, что каждый русал мечтает превратить иераклионца в свое оружие. А я — его слабость.

Неужели Ар действительно работает на них? Обидно. Я уже начала считать энерийца своим другом.

Ничего, господа похитители, мы вас удивим. Главное — добраться до каюты и остаться в одиночестве. А там уж опасность для своей жизни я найду. Лишь бы в этот момент Лила никуда не вляпалась!

— Что ты делаешь?! — На палубу выскочила Феруза.

Кто бы сомневался!

— Она всего лишь наша гарантия его послушания!

Красивое лицо русалки скривилось от негодования и стало совершенно непривлекательным.

— Ты обещал мне! — Феруза набросилась на энерийца с кулаками. Он отодвинул меня в сторону весьма заботливо, надо заметить. Потом отвесил девушке оплеуху, от которой та упала на палубу.

Разухабистые шутки команды, с интересом наблюдающей за нами, не оставляли сомнений, что для решения деликатной проблемы энерийцы наняли обычных разбойников-людей. Не удивлюсь, если платой стал этот корабль.

Русал дождался, когда Феруза поднимется, прижимая к синяку на щеке ладонь, удивленно посмотрит на него блестящими от слез глазами. И сказал, жестко, обращаясь к пиратам:

— Вы хотели доплату за срочность? Вот она! Как отец Ферузы, отдаю ее замуж за тебя, Прот! Ты волен делать с ней все, что хочешь.

— Что?! — Феруза громко всхлипнула, затравленно покосилась на сально ухмыляющихся пиратов, главарь которых уже стянул тунику и взялся за пояс штанов.

— Ты отвратительная шпионка! Глупая и недальновидная. Но ты можешь стать отличной наградой нашим помощникам. — Энериец смотрел на собственную дочь как на пустое место.

Неудивительно, что с таким отцом она выросла стервой.

— Прошу! — Браться за локоть энерийца было противно, но я хотела как можно быстрее попасть в каюту.

— Ненавижу! — прошипела Феруза.

Краем глаза уловила движение за спиной. Обернувшись, едва успела перехватить несущуюся к моей груди руку с тонким шипом, напоминающим острую спицу, такими девушки закалывают прически. Мне бы отпустить ее руку, и проблема побега решена. Но я не могла. Чувство самосохранения не позволяло подставиться под оружие.

— Ты глупее, чем я думал.

Ферузу оторвали от меня. Яркая вспышка, и я крепко зажмурилась, чтобы не видеть, во что трезубец энерийца превратил девушку.

— А как же плата? — недовольно пробурчал главарь разбойников.

Энериец поморщился, отцепил от пояса кошель и швырнул ему.

— Купишь сам.

ГЛАВА 13

Иллир

Острая, но мимолетная боль в груди настигла у двери дома, я как раз собирался отправиться в школу за Мариной. Кват — и неприятные ощущения пропали. Нить чар, связывающая меня с избранницей, оборвалась.

Сколько ни пытался, направление определить не смог. Сразу же подумал об энерийцах. Они давно хотели сделать из меня ручного пастуха монстров. А Марина — лучший рычаг, с помощью которого можно вынудить меня делать все что угодно.

Так они думают. Их ждет разочарование.

Марину я найду. Не знаю как, но найду, а ее похитители исчезнут в глубинах океана.

Но вначале нужно удостовериться, верна ли моя догадка. Вполне может быть — это очередная шутка Таророса. Бог мог наказать меня за то, что я не даю нашей связи с Мариной развиваться, не хочу рисковать ее жизнью.

В школе смуглянки не оказалось. Рестари сказала, она отправилась поплавать. Решив, что Марина на обратном пути домой вполне могла зайти к Лиле, я заглянул в магазин. Стен и его жена заверили, что она там не появлялась. Ребята забеспокоились, беременная целительница разволновалась, пришлось солгать, что ничего страшного не случилось, просто мы немного разминулись. Вернувшись к школе, я постарался представить, куда могла отправиться расстроенная Марина. Кстати, а почему она была расстроена?

Рестари точно что-то знала, но молчала. Это злило. Усилившийся после блокировки нашей связи голод доброты мне тоже не добавлял. Удержать чары под контролем удалось лишь чудом. Но был и плюс: перепуганная моим вторым визитом иераклионка рассказала, что Марина плавала в храм Лейтаны с Аром, хотела узнать о Моаре. Ничего не вышло — богиня сообщила ей, что уже изменила вместе с Тароросом ее судьбу, когда привела в мою жизнь. Рестари даже не поняла, что узнала.

С кривой усмешкой я вышел из школы и отправился искать Ара. Мне были нужны детали их поездки. Возможно, узнав их, я пойму, куда могла поплыть Марина и почему я не чувствую с ней связи.

Ярость и злость замораживали сердце, заставляли кровь медленней течь по жилам. Сдерживать чары становилось все сложнее. Неумолимо рос голод. Я старался успокоиться — выходило из рук вон плохо.

Одно дело подозревать, что в моем возвращении из Туманных Вод замешан Моар, другое — знать и не понимать, для чего я ему нужен. Чародей создал пастуха для собственных монстров, позволил мне возвращать их обратно. Зачем? Вряд ли спящий Моар, застрявший между жизнью и смертью, обезумел. Скорее уж поверю, что он переделал меня, чтобы выбраться на свободу. Но как? Он прекрасно понимает: за мной следят и убьют при первой попытке его освободить.

Да и смысл пытаться прорвать магический барьер? Второй раз я не смогу стать добровольной жертвой, он меня попросту уничтожит.

Именно в этом состоит одна из его функций — не допустить чародеев к Моару. Ведь кому-нибудь из энерийцев или иераклионцев вполне может взбрести в голову мысль попробовать освободить Моара.

Добровольная жертва — другое. Магическое существо должно хотеть защитить свой народ ценой собственной жизни. Но даже если ему повезет, как мне, и барьер его не уничтожит, сам спящий чародей сотрет в порошок. К нему не может приблизиться ни одно разумное магическое создание. Так он защищается от тех, кто может решиться его убить.

Самое разумное предположение — мое превращение еще не завершилось. И только предстоит узнать, кого из меня сделал Моар и зачем.

У дома, где энериец снимал комнаты, я столкнулся с самим Аром.

— Надеюсь, Марина дома? — вместо приветствия тихо спросил он, покосившись на замерших в нескольких шагах от нас стражей.

— Нет, она пропала. — Я не видел смысла скрывать. Если энериец замешан в этом деле, лучшего случая, чтобы предъявить мне требования, у него не будет. Мысли о том, что я с ним сделаю после этого, заставляли урчать от предвкушения.

Ар витиевато выругался, смачно стукнул кулаком о стену.

Занятная реакция. Пытается убедить, что он тут ни при чем? Хочет дать время сообщникам увести Марину подальше? Считает, что я настолько глуп, будто не вижу, как он следит за мной? Феруза — шпионка. Но и он не случайно пять лет находится рядом.

— Шустро они сработали! — зло процедил энериец. — Место, откуда ее забрали, нашел?

— Хочешь сказать, что ты в этом не замешан?

— Я?! — Слишком нарочито.

Один шаг, и пальцы стиснули шею энерийца, когти оцарапали кожу. Пока оцарапали.

— Думаешь, я не понял, что ты шпионишь за мной? — Ар был весьма силен, удерживать его на вытянутой руке и отбиваться второй от ударов хвоста и кулаков оказалось непросто. Но я был слишком зол, чтобы сдаться. Заметив, что мой эскорт приблизился и собирается вмешаться, рыкнул: «Не лезьте! Клянусь, если не найду Марину, ни один из вас больше не увидит дома».

Угроза подействовала. Однако я запоздало понял: остановились стражи не потому, что испугались, они прекрасно понимали мою злость и страх потерять любимую избранницу.

— Совсем ум за разум зашел?! — В руке Ара возник сплетенный из чар трезубец.

Магическая сеть появилась в моей руке сама собой. Что ты на это скажешь?

— Царю Энерея не нужны орды монстров. Он не дурак, чтобы считать, что сможет контролировать Моара… или тебя. — Ар оплел мысленное обращение чарами, чтобы никто нас не услышал. Это делали редко — сил на маскировку мыслеречи тратилось слишком много. Проще найти уединенный уголок. — Я тут, чтобы помочь тебе. Чтобы не подпустить к Туманным Водам противников царя. С одним из них ты заочно знаком — это Тирит семидесятый, отец Ферузы. Сам понимаешь, семидесятый претендент на престол. Если у него будешь ты и пробудившиеся, он легко станет первым.

Похоже на правду.

— Марина у него. Феруза, скорее всего, рядом.

— Что это нам даст? — отпустив Ара, я отступил. Маскировать мыслеречь не стал. Пусть стражи знают, что нам предстоит отправиться в путешествие.

— Это дает возможность хранителю вашего рода ее спасти. Феруза весьма неуравновешенная и вспыльчивая особа, рано или поздно она попытается убить Марину.

— Связь заблокирована, — раздраженно напомнил я.

— У ошейников не тот уровень, чтобы окончательно ее разорвать. — Ар убрал трезубец и добавил: — У нас два варианта поисков.

— Знаю! — И оба меня не устраивают! Марина может оказаться в смертельной опасности. Или мне придется снять чары, которыми я остановил развитие нашей с ней связи. И тогда могу лишить избранницу возможности остаться в живых в случае моей смерти.

Я выбрал третий — старые добрые поиски.

Завернул домой, предупредил Стена и Лилу, чтобы сидели и не высовывались. Если Ар прав и Феруза попытается убить Марину — нельзя, чтобы жене брата угрожала опасность. Иначе дельфин может спасти ее и не успеть к моей избраннице. Узнав, в чем дело, Стен рвался плыть со мной, уверял, что Лила одна в доме будет в безопасности. В итоге я запер обоих, заблокировав не только двери, но и окна.

Увидев такое радикальное решение, Ар развеселился. Захотелось дать ему в морду. Стражи тоже прятали улыбки. А потом командир моего эскорта предложил разделиться, чтобы охватить большую площадь, чем очень меня удивил. Я видел их желание помочь, но все же думал, что они ограничатся лишь подстраховкой со спины в случае численного превосходства похитителей.

Мысли о том, что не смогу найти Марину, я гнал прочь. От них мой разум заволакивала пелена ярости, а кожу начинало пощипывать от чар, пытающихся выйти из-под контроля.

Разделившись на небольшие отряды, мы начали поиски от школы. Я, Ар и три стража обследовали воды справа от города.

Нам повезло.

Я уловил запах Марины недалеко от сест, размытый и едва заметный. Но это точно была моя избранница. Ар подтвердил. А он тоже неплохо знал ее запах. Смуглянка быстро проплыла вдоль линии сест, вынырнула на поверхность.

А потом испарилась! Будто отрастила крылья и исчезла! Хотя вполне возможно, так и есть. Помнится, люди недавно изобрели корабли, плавающие по воздуху.

Мы долго принюхивались. Но ветра давно все развеяли.

— Им нужно заправлять камни чарами раз в день, — задумчиво проронил Ар.

Хорошо, что в отличие от меня он интересуется изобретениями людей.

— А как у их кораблей обстоит дело с плавучестью? — уточнил я.

— Никак, — понимающе усмехнулся энериец, — они только формой похожи на корабли, а так — легкие скорлупки, не приспособленные к передвижению по воде.

— Они используют наши камни?

— Наши! — поправил Ар, намекая, что камни для кораблей людей наши народы создают совместно. — Откуда у них свои?

Вот вам и разрыв дипломатических отношений. Я все же думал, что они изобрели что-то свое, какой-то не магический аналог камней для своих кораблей. Или они надеются, что энерийцы будут продавать им камни контрабандой? Сомневаюсь. Наши хвостатые соседи при всех своих недостатках заключенные договоры не нарушают.

Похитителям нужно заряжать камни?

Отлично.

В дне пути отсюда два больших острова. Мощные линии чар проходят у одного. Только там можно быстро восполнить их запас в камнях. Сделать это заранее у них нет возможности. Камни, движущие корабли, которые они используют, связывают с веслами и обшивкой специальными чарами. Заменить их невозможно. В случае выхода из строя приходится менять вместе с ним значительный кусок плетения. А создают их энерийцы, иногда иераклионцы. Нас люди опасаются и приглашают реже.

Ими руководит энериец. Сомневаюсь, что он будет истощать собственные чары и тратить силы, чтобы без остановок добраться до своего убежища. Он самоуверен. Амбициозен. Скорее всего, считает, что Марину начнут искать на закате, не раньше.

Едва я отправил одного из стражей за остальными, как почувствовал возмущение в Туманных Водах. Поморщившись от колющей боли в виске, покосился на оставшихся. Парни тоже ощутили его и забеспокоились. Я не мог отложить поиски, каждый кват был на счету. Но и оставить пробудившегося вблизи города было бы опрометчивым решением. Я не знал, силен ли он — стражи могли справиться, а могли и пострадать.

Мысленно обругав Моара, благодаря которому я должен разрываться между долгом к родине и избранницей, оставил Ара дожидаться стражников и по линии чар перенесся к Туманным Водам. Вместе с сопровождением. Парни морщились, недовольно кривились, приходя в себя. А я настороженно осматривался, выискивая пробудившегося.

Монстр оказался до безобразия прытким. Засечь его передвижения удалось не сразу. Только мелькнула тень, как вон она, почти у дальнего рифа, а там и до города рукой подать.

Я никогда не считал себя медлительным, более того, далеко не каждый иераклионец мог за мной угнаться. Но сегодня почувствовал себя устрицей, привязанной к одному месту.

Пробудившийся стремительно удирал от меня. Я даже толком не успел его рассмотреть, не то что приблизиться, чтобы взять под контроль. Нечто размытое, темное, гибкое и большое — вот все, что я знал о нем.

У города нас встречали стражи. Юркий монстр заметил их и, развернувшись, направился в открытое море. А когда увел нас на приличное расстояние, снова повернул обратно.

Сообразительный.

Пока я гонялся за чудовищем, мысли занимала Марина. Каждый кват, что как улитка ползаю за этим пробудившимся, снижает шансы найти ее. Ярость холодная, глубокая, выросшая из самого сердца, завершила начавшийся в погоне оборот. Как следствие, от злости усилился голод. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не кинуться в город в поисках источника тепла. Отстранившись от инстинктов, я понял, как глупо действовал.

Я больше не метался вместе со стражами за размытой темной молнией. Я ждал. В перемещениях пробудившегося наблюдалась определенная закономерность. Очередной рывок гибкого тела, и я у глаза гигантского спрута, щупальца которого имели неисчислимое количество небольших плавников-крыльев. Пара кват, и я в его сознании. И тут меня посетила совершенно безумная идея. Монстр перемещается с такой скоростью, что грех не использовать это. Дело за малым — надо успокоить зверя и убедить стражей, что я не сошел с ума.

Перебирая эмоции пробудившегося, усиливал одни, ослабляя другие. Постепенно на первый план вышло любопытство и покорность.

— Что ты делаешь?! — удивленно закричал один из стражей, молодой мальчишка.

Командир стиснул пальцами его плечо, вынуждая заткнуться. Посмотрев на меня долгим взглядом, он кивнул: «Плыви. Ребята уже ждут тебя».

Хороший мужик.

Я, стараясь не поранить когтями шкуру пробудившегося, устроился на его голове.

— Но ведь он?.. — пискнул молоденький страж, не оставляя попыток вырваться из цепкой хватки командира.

— Еще помощники нужны? — спросил тот, показывая на столпившихся за его спиной стражей.

Нужны. Но их надо как-то транспортировать.

— Скрепить чарами несколько ракушек! — предложил его помощник.

— У меня нет времени. — Я кивнул командиру, он чуть склонил голову в ответ, выражая свое одобрение.

Как быстро все меняется. Еще недавно я не видел на лицах товарищей ничего, кроме настороженности. Появление избранницы сделало меня в их глазах больше похожим на иераклионца, чем на монстра. Но, не сомневаюсь, если я буду представлять опасность — меня убьют.

— Найди ее и верни пробудившегося в Туманные Воды. Иначе… — Командир выразительно покосился на свое копье, которое буквально искрило смертельными чарами.

Марина

Шагая под руку с отцом Ферузы в каюту, я незаметно осматривалась. После города иераклионцев тут было непривычно… обычно. Облицованные деревянными панелями стены, масляные лампы под потолком, за прозрачными стеклами которых вместо насекомых или рыбок ровно грело обыкновенное пламя.

— Непривычно? — Энериец заметил мои изумленные взгляды. — Я посчитал, что пиратам лишний комфорт ни к чему.

— Не жалко? — Я показала на стены, намекая на весь корабль. Вряд ли новое изобретение стоит копейки. А он, считай, просто так пиратам его отдал.

— Это устаревшая модель. Она сломается через квартон, — хищно усмехнулся энериец.

— Не боишься, что я скажу пиратам? И они решат тебя убить?

— Не скажешь. Лучше я, чем они.

Энериец распахнул дверь, пропуская меня в каюту.

— Знакомься, это Соториан. Он будет твоим компаньоном на время путешествия. — Отец Ферузы показал на поднявшегося из кресла энерийца. — Не советую пытаться причинить себе вред.

И сообщнику:

— При малейшем подозрении — обездвиживай.

Смерив меня долгим пытливым взглядом, Соториан уверенно кивнул и сел обратно в кресло.

— Веди себя тихо, избранница, и проживешь чуть дольше.

Я видела, что этот изверг сделал с собственной дочерью, и злить его не стала. Послушно подошла к неширокой кровати рядом с окном, села, поджав под себя ноги.

Мужчина, имени которого до сих пор не знала, довольно кивнул и ушел, оставив меня наедине с надсмотрщиком.

Соториан, не отрываясь, смотрел на меня, его красивое лицо напоминало маску. Никаких эмоций. Одет он был по меркам своего народа просто. Стянутые темными, без камней и резьбы зажимами золотисто-русые волосы, простая белая рубашка, неизменный пояс русалок, по сути, широкая кожаная полоса, коричневые свободные брюки и сандалии. Никаких украшений.

Он прекрасно гармонировал со спартанской обстановкой каюты, состоящей из кресла, кровати и стола, и совершенно не походил на энерийца.

— Я — изгой. — Голос энерийца прозвучал ровно, никаких эмоций, словно у него не только лицо застыло каменной маской, но и сердце. — Внебрачный сын.

— Внебрачный? — За поисками сведений о Моаре я как-то упустила момент внебрачных детей у энерийцев. С иераклионцами все понятно — дети только в браке. А как там у русалок с их гаремами, я не знала.

— Ребенок, рожденный от случайной женщины.

— Мм?..

— Не наложницы.

На этом красноречие Соториана иссякло. Ерзая под его пристальным взглядом, я никак не могла понять, зачем он мне сказал о том, кем является. Ведь не просто так решил просветить в вопросах внебрачных… внегаремных детей русалок.

— Соториан… а зачем ты мне это сказал? — Лучше выглядеть дикаркой с далеких островов, чем гадать, для чего он это сделал, теряя драгоценные минуты на бесполезное занятие. Мне план побега обдумывать нужно!

— Отец взял меня в свой дом. Я выполню любой его приказ беспрекословно.

М-да, веселая у Ферузы семейка!

— А тебя не смущает, что твой отец убил Ферузу? Она ведь твоя сестра. — Мало ли, может, он не в курсе. Он же тут сидел.

— Я не вправе осуждать поступки отца, — отчеканил этот терминатор морской.

Ничего себе его выдрессировали!

— С таким подходом у вашего панаши вообще скоро детей не останется! — пробормотала себе под нос, обалдевшая от нравов хвостатого семейства.

— Я — последний изгой его крови, — равнодушно сообщил Соториан. — Феруза была последней дочерью. Последний сын был убит шесть квартонов назад.

— Кем? — Если тем, о ком я думаю, то это выше моего понимания!

— Тиритом семидесятым, нашим отцом, брат хотел предать его.

Судорожно выдохнула сквозь зубы. Ни за что не позволю этому извергу шантажировать Лира! Что угодно сделаю, любую глупость, но вызову хранителя! Одно хорошо, имя похитителя узнала.

Откинувшись назад, я оперлась спиной о стену, закрыла глаза, чтобы не видеть каменной физиономии энерийца, из которого собственный отец сотворил живую машину, способную лишь выполнять приказы.

Сейчас бы поплавать! Доплавалась уже!

Вдох-выдох…

Спокойно, Марина.

Итак, навредить себе сама я не смогу — стычка с Ферузой это наглядно доказала. Спровоцировать моего соседа по каюте вряд ли выйдет. Слишком он отмороженный. Не сомневаюсь, при первом подозрительном жесте меня обездвижат. Тогда я точно ничего сделать не смогу.

Кто остался?

Тирит и пираты. Первый не настолько глуп, чтобы поддаться на провокацию. Со вторыми у меня был шанс, но я сама, своими ножками утопала в каюту. Хотела оказаться подальше от тела Ферузы. Недооценила энерийца. И себя. Была шокирована убийством, случившимся на моих глазах, не подумала, что вряд ли смогу причинить себе вред. В этом плане я абсолютно нормальная. Но поняла слишком поздно. Вначале мной двигал адреналин, злость, вызванная наглым похищением. Надо было тогда с палубы сигать. А сейчас остается сидеть и ждать помощи. Или удобного случая, чтобы сбежать.

Интересно, а камни, которые я видела на бортах корабля, случайно, не нужно заряжать магией? Линии и узлы чар в этом мире находятся под водой. То есть нам придется сесть.

Я старательно воскресила в памяти мельком увиденный корабль. На палубу меня затащили довольно быстро, но кое-что успела разглядеть.

Корабль напоминал гибрид дирижабля и парусника. Вытянутый серебристый баллон с воздухом или каким-то другим газом вверху соединяется с палубой четырьмя жесткими креплениями, переходящими в ободья, и канатами. Снизу деревянный… корабль. Честно говоря, за корабль его можно принять только с перепугу. Нечто напоминающее формой лодку с множеством окошек на бортах, в том числе и ниже условной ватерлинии. Там же находятся разноцветные камни, такие же я видела на веслах обычного судна. Весел нет, руля нет, мачт нет.

Судя по всему, наше летающее корытце не приспособлено к перемещению по воде.

Отлично!

Им придется сесть на землю. А неожиданный приступ морской… воздушной болезни я уж разыграю. Останется проситься на бережок и оперативно слинять. Надеюсь, мы сядем не на клочок земли метр на два!

Остается только ждать.

А чтобы моим похитителям жизнь малиной не казалась, вспомню-ка о том, что я женщина, и мне сам бог велел капризничать и мотать нервы противоположному полу.

Внимательно осмотрела комнату из-под ресниц.

С чего бы начать?

Сладко потянувшись, я забралась под больше напоминающее простыню одеяло и с блаженной улыбкой закрыла глаза. Немного сосредоточенно посопела, потом развернулась к стене. Поерзала, затылком чувствуя взгляд Соториана. Легла на спину, натянула простынное одеяло на голову.

— Да что же это такое?! — громко возмутилась. Ответа, как и ожидала, не последовало. Сердито откинув одеяло, села и, глядя на тюремщика, потребовала, показывая на окно, за которым ярко светило солнце: — Сделай же что-нибудь!

— С чем? — не понял он.

— С Омаа! Я спать хочу!

Ели бы у энерийца осталась хоть капля чувства юмора, на этом бы мое выступление и закончилось. Но отец напрочь лишил его всех лишних «функций».

Соториан озадаченно посмотрел на окно и вполне серьезно ответил:

— Омаа я не могу погасить.

— Тогда штору на окно повесь!

— Это не входит в мои обязанности.

— А что входит?

— Не дать тебе причинить себе вред.

— Да?

— Да.

— Отлично! Ты свою миссию провалил! — не скрывая сарказма, заявила я. — Вот умру от нехватки сна — будешь знать!

Про то, что мне на это понадобится как минимум несколько недель, не стала уточнять.

— Это невозможно.

— Проверим? — Я демонстративно зевнула, упрямо скрестила руки на груди и вытаращилась на тюремщика.

На каменном лице промелькнуло сомнение — хоть какая-то эмоция!

Но Соториан не был приучен принимать решения сам, теперь я поняла, почему Тирит его не убил. Робот! Живой робот! Делает только то, что заложил хозяин!

Спустя минуту мы стояли в каюте его отца, и тот, криво улыбаясь, слушал его доклад обо мне, умирающей от недостатка сна. Дождавшись, когда «робот» закончит, я смущенно призналась, что, пока мучилась от бессонницы, проголодалась.

Тирит, что удивительно, меня накормил. Потом организовал поход в уборную. Расхрабрившись, я попросила прогулку по палубе, на что получила исчерпывающий ответ. Еще одна просьба, и меня привяжут к кровати, запихнув в рот кляп.

Помотать нервы похитителям не удалось. Тирит просто забавлялся со мной, зато я узнала, что к вечеру мы остановимся на одном из островов. Большом и с людьми! Об этом отцу Ферузы сообщил заскочивший в каюту матрос.

Иллир

— Гм? На таком я еще не ездил! — осклабился Ар, с восторгом разглядывая моего перебирающего щупальцами «скакуна».

Остальные стражи не обладали железной выдержкой. Стоило вынырнуть из воды, как в нас с пробудившимся полетели чары. Пришлось спешно блокировать. Монстру особого вреда они не причинят, но испугать или разозлить могут. Повторно ловить его у меня не было ни времени, ни желания.

— Жаль, у меня нет щупалец, — продолжал размышлять энериец, подплывая ближе. — Но я как раз вспомнил, как развлекался в детстве, прикрепляясь к акулам чарами. — С усмешкой покосился на стражей. — Не испугаетесь?

Это была откровенная провокация. И она сработала. Стражи вслед за энерийцем выстроились у крылатых щупалец пробудившегося и приготовились повторять плетение чар Ара.

— У меня нет времени на вашу погрузку. — Я собирался сам догнать похитителей, хотя и понимал, что даже моих сил может оказаться недостаточно. Надеялся использовать пробудившегося — корабль должны были, по логике, посадить рядом с берегом. Насколько помнил, ближайшие узлы чар, в которых можно было заполнить камни такого размера, находились довольно далеко от острова. А спруты, как известно, при желании могут выползать на сушу. Желание я пробудившемуся обеспечу.

— Во-первых, я здесь не только как энериец, привыкший за пять лет к твоей физиономии и желающий видеть ее и дальше в добром здравии. — Ар создал простенькое плетение, замаскировав мыслеречь. — Я тут как официальное лицо. Царь Энерея буквально за несколько часов до похищения Марины подписал приказ об аресте Тирита семидесятого и последующем лишении его жизни. Я слегка разминулся с ним. Не успел. И теперь для меня, как преданного слуги царя, дело чести — проследить, чтобы приговор был приведен в исполнение. И во-вторых, с вашим бережным отношением к живности вы теряете чудесную возможность развлечься и придумать чары простые и легкие в применении.

Ар набросил чары на участок шкуры пробудившегося рядом со мной, подпрыгнул и закрепился на голове монстра.

— Кто не успеет закрепиться за два квата, останется тут! — И, повернувшись ко мне, нахально подмигнул. — Спорим, все успеют? Редкий иераклионец упустит возможность дать по шее высокопоставленному энерийцу на вполне законном основании!

Успели все. Восемь стражей висели на голове пробудившегося точно рыбы-прилипалы. Радостно скалились, переговаривались, предвкушая незабываемую поездку. Спорили, что плыть на спруте медленнее, чем переноситься по нитям чар. Я тоже так думал, пока не прокатился.

Незапланированную остановку пришлось сделать, когда пробудившийся, заметив несколько акул, свернул посмотреть, кто попался хищникам. Отогнав рыб, мы с Аром удрученно переглянулись. От тела Ферузы не осталось почти ничего.

— Лучше бы она согласилась стать моей женой! — прошипел Ар, когда мы, завернув в охлаждающие чары останки девушки, отправили одного из стражей к энерийцам. — Я лично отправлю ее отца на корм акулам.

Я удивленно вздернул бровь. То, что Ар иногда развлекался с Ферузой, не новость. Но чтобы он решил на ней жениться? Это что-то новое!

— Она была не такой уж и плохой. Хотела добиться любви отца и не видела, что для него она — всего лишь песок под ногами. Я предложил ей другую жизнь. Она отказалась. Считала, это ты виноват в ее неудачах.

Остров Интан, куда мы плыли, был одним из ста больших островов королевства людей. Густонаселенный, он славился удобными пристанями. И пиратами, которые шныряли между мелкими островками-спутниками Интана. Устраивали на них базы. Но там, где пришвартуется небольшой кораблик, вряд ли сядет летучая посудина. Ей требуется место, желательно, где не так много людей и недалеко от моря.

Следовательно, на Интан похитители не сунутся. Остаются два островка недалеко от узла чар. Сесть летучий корабль может только на один.

Именно там мы обнаружили его и пиратов. Я узнал нескольких мужчин, снимающих с его борта камни для подзарядки. Ар и стражи, спрыгнувшие со спрута в воду, готовились к нападению. Марина была на корабле, ее запах витал в воздухе, к нему примешивался едва уловимый аромат крови.

Тириту конец!

Слившись с сознанием спрута, направил его к кораблю. Мир разделился на две части. Я видел вначале удивленно замерших, потом вопящих и хватающих оружие пиратов с двух сторон. Зрение пробудившегося отличалось от моего. Звуки, которые слышал головоногий моллюск, дезориентировали, но это не имело значения. Я метался по палубе, раскидывая пиратов, наносил удары, не глядя. Спрут убивал тех, кто успел увернуться от моих когтей. Мною двигала одна цель — найти Марину.

Запах избранницы привел в каюту. Здесь все пропиталось ее ароматом, но самой смуглянки не было. На кровати обнаружил красное пятно — ее кровь. Судя по количеству, Марина серьезно ранена.

Я вернулся на палубу, приказав спруту уничтожить корабль вместе с ранеными пиратами, спрыгнул в воду к стражам и обеспокоенному Ару, которым так и не удалось поучаствовать в драке.

Хранитель приплыл быстро. Ничего. Пока Марине не грозила смерть. Но энерийцы — народ изобретательный, нашли способ блокировать связь избранников, могли придумать, как убить, не призвав хранителя.

У меня не было выбора. Я приказал пробудившемуся оставить обломки корабля, собрался запрыгнуть на его голову, но тут заметил несколько кораблей, пытающихся отрезать нас сетями от моря.

Они хотят мне помешать?

Справиться с яростью удалось с трудом. Стиснув зубы, я смотрел на делегацию в ракушке, судя по одежде, представители правопорядка. Теперь понятно, зачем энериец ранил Марину — чтобы я уничтожил пиратов. Уверен, местным властям сообщили о нападении иераклионцев на добропорядочных рыбаков. По обломкам никто не разберет, был ли корабль воздушным или обычным.

Но Тирит не учел одного — Ара.

Шпион царя Энерея, выплыв вперед, насмешливо следил за мрачными людьми, готовыми набросить на него сеть.

— Чем обязан такой честью вас видеть? — подчеркнуто вежливо спросил энериец. И, не дав ответить человеку, судя по надменному выражению лица, командиру, добавил: — Здесь проводится совместная операция с Иераклионом по уничтожению пиратов. Не беспокойтесь, мы убили только тех, кто разбойничал в наших водах и скрывался на ваших островах, местных пиратов не тронули.

Ответить на такое заявление командир людей ничего не мог. Он задумчиво пожевал губами, потер ладонью подбородок.

— А?..

— Разрешение на операцию? Согласование с вашими властями? — участливо подсказал Ар.

Командир согласно закивал.

— Вот… остальное получите в течение суток. — Энериец предъявил ему запись из ракушки.

Внимательно прочитав, командир недовольно сморщился и подал сигнал убрать сети и отступить. Сам уплывать не спешил.

— Там написано, вы должны их забрать! — глядя на нас с ехидной ухмылкой, он показал на обломки летающего корабля.

Мне захотелось съездить ему по морде. Очевидно, не только мне. Ар мысленно выругался. Его поддержали стражи.

— Ну что, друзья-товарищи, оставайтесь и собирайте, если не хотите, чтобы нас обвинили в нарушении договора с людьми, — проворчал он.

В ответ ему раздался дружный мысленный мат.

«Да ладно вам! Доски всего-то на пол-острова раскиданы!» — подколол энериец мысленно. И вслух, с самым серьезным видом, обращаясь к командиру людей, сказал:

— Благодарю за напоминание.

Запрыгнув на голову спрута, он прилепился к его шкуре чарами. Устроившись рядом, я направил гигантского моллюска на глубину.

Вслед полетели слова стражей, что они скоро нас догонят. Если случайно не пришибут командира людей какой-нибудь доской.

Прости меня, Марина, но я не могу найти тебя другим способом.

Прикрыв глаза, начал снимать чары, блокирующие нашу связь. Все было почти закончено, когда на нас напали.

Русоволосый энериец выскользнул из-за подводной скалы. Его совершенно не испугал пробудившийся. Размахивая трезубцем, он поплыл прямо на нас.

— Изгой Тирита. — Ар отлепился от шкуры, создал трезубец.

Марина рядом, Тирит отправил сына на верную смерть, чтобы задержать нас, видел, как мы расправились с пиратами. Но я не чувствовал запаха Марины — какое-то скрывающее его зелье?

Я быстро убрал остатки блокировки. Прислушался. Тонкая нить связи ощущалась четко.

— Плыви! Я догоню! — Ар ловко увернулся от трезубца противника и нанес ответный удар.

Кивнув, я развернул спрута.

Тириту от меня не уйти.

ГЛАВА 14

Марина

Голова кружилась, в ушах шумело, во рту был мерзкий привкус горечи. Спина энерийца, управляющего ракушкой, расплывалась. Прикованная наручниками к поручню сиденья, я лежала на дне, не в состоянии пошевелиться. Почти не чувствовала боли в боку, рана занемела, присосавшаяся к ней мерзкая черная пиявка медленно отравляла мою кровь, забивала запах и превращала меня в труп, который Лир будет чувствовать как вполне живую избранницу.

Тварь!

Я сердито посмотрела на довольного русала. Зря радовалась, что мы остановимся на острове. Целью была отнюдь не подзарядка. Энериец изначально собирался пожертвовать пиратами, выставив Лира монстром, уничтожающим мирных рыбаков. Сомневаюсь, что у моего избранника хватило бы сил уничтожить всю команду и разнести их корабль. Но Тирит считал иначе — он был уверен, что без сопровождения Лира не отпустят, а десяток иераклионцев — стражей, одаренных магически, вполне могут расправиться и с людьми, и с кораблем. А если даже и нет, местные стражи порядка их все равно задержат до выяснения. Мы же тем временем встретимся со сторонниками энерийца. Мой труп спрячут и вынудят Лира вызвать пробудившихся и двинуться на Энерей.

Гад! Сразу меня не отравил, потому что хотел привести Лира поближе к городам русалок. Это я узнала, когда энериец ранил меня в каюте, чтобы избранник утратил возможность здраво мыслить, чтобы у него осталось одно желание: получить меня. Шантажировать его никто не намеревался. Им был нужен безумный монстр в сопровождении пробудившихся. Направлять его собирались с помощью моей крови, выпущенной в воду немного там, немного тут. И Лир отправится в столицу, чтобы уничтожить царскую семью. А потом появится Тирит со сторонниками. И изгонит его. На самом деле перенаправит к моему телу, лежащему уже на территории Иераклиона.

Настолько рискованно и самонадеянно, что вполне может получиться.

Наверное, от яда пиявки у меня начались галлюцинации. Перед глазами промелькнул знакомый остров, где мы оставили пиратов. Потом пришла волна ярости. Затем еще одна картинка: быстро плывущая ракушка, запряженная акулой. И голод, жажда тепла, смешанная с надеждой и злостью. Ледяной, будто прожигающей до костей, до самой души.

Лир! Он нашел меня! Он снял блокировку…

Не зная, как пользоваться новой способностью, я сосредоточилась на расплывающемся перед глазами энерийце. Затем мысленно потянулась к Лиру, старалась передать вместе с картинкой радость. У бока зашевелилась пиявка. Вздрогнув от отвращения, я сбилась и, кажется, отправила избраннику совсем не то, что собиралась.

В ответ пришла волна чистой ярости и желания убивать.

То, что случилось дальше, больше напоминало кошмар. Перед акулой промелькнул темный размытый силуэт. И от рыбы остался один хвост. Следующим ударом пробудившийся вскрыл нашу ракушку. Хорошо, что похититель не снял с меня браслет с дыхательным камнем. Смерть энерийца была страшной. Его медленно сжевал огромный спрут, которым управлял Лир. Избранник запрыгнул в ракушку, сжал когтями пиявку, заставляя ее отцепиться, и разорвал червя в клочки. Увидев облачко крови над раной, он подхватил меня на руки и стиснул в объятиях. Прохладная кожа, усыпанная плоскими чешуйками, быстро вытягивала из меня яд, в голове прояснялось.

Лир забрал отраву из моей крови, перенес на себя рану.

— Все хорошо! — прислонясь лбом к моему лбу, прошептал он.

— Ты опять меняешься! — Я вяло улыбнулась, разглядывая чешую, которой обросла грудь, живот и щупальца Лира.

— Хорошая новость — я вас догнал! Плохая — мы окружены! Рад видеть тебя, рыбка! — Подплывший Ар приветливо улыбнулся.

— Не страшно… — Лир осторожно передал меня энерийцу. — Я вызвал подмогу. Уведи ее отсюда. Я сделаю вам проход. Отведи ее к Совету, скажи, пусть разрывают нашу связь, пока она может еще выжить. — Голос избранника звучал глухо, спокойно, я больше не чувствовала его ярости, вообще ничего не чувствовала!

— Я не уйду! — дернулась в руках Ара, на большее не хватило сил. — Ты же снял блокировку! Мы связаны! Не убегай от меня, прошу!

— Я отказываюсь от должности главы рода и официально передаю ее Стену. Спасти вас иначе невозможно. Блокирующий эффект от яда пиявки останется на несколько часов, ни меня, ни тебя хранитель не услышит. Когда все закончится и Совет примет решение, соглашайся. Ар, передай им, что я больше пары дней не продержусь. Пусть не пытаются меня привести в себя. А… — Ласково посмотрел на меня. — Ты понял?

— Да, — Ар согласно кивнул.

А вот я была не согласна!

Не знаю, что собрался сделать Лир, но это окончательно превратит его в монстра или не в монстра?

— Лир, что с тобой происходит?

— В меня вселяется сущность Моара, скоро я стану его куклой. С моей помощью он хочет править разумными.

Снова попробовала вырваться из лап русала, меня не отпустили, прижали к себе, не давая смотреть по сторонам. Но я успела увидеть цепь из энерийцев, настроенных весьма агрессивно, и… несколько пробудившихся за их спинами, готовых напасть по первой команде Лира.

— Пусти! Я не могу его бросить! — Страх за любимого придал сил. Я брыкалась, кусалась, царапалась. Бесполезно! Ар протащил меня через проход, пробитый в строе энерийцев монстрами, и припустил что есть духу.

Запрыгнув на платформу дома, энериец передал меня выбежавшему навстречу Стену.

— Пусть сидит дома! Я за нашим смертником, может, удастся его привести в себя.

— Я с тобой! — Врезав Стену локтем в бок, я бросилась за Аром.

— Дельфин не вытащит тебя, рыбка, если твой избранник решит тебя убить. Лучше подумай, зачем боги привели тебя сюда, иномирянка.

— Когда ты узнал?.. Не важно! Я с тобой!

— Нет! Ты остаешься тут! Стен, хоть раз послушай брата и выполни его просьбу!

И новый глава рода выполнил. Меня, орущую и сопротивляющуюся, заволокли в дом и заперли внутри, заблокировав для надежности окна. После моего эмоционального рассказа помрачневшей Стен обреченно вздохнул, выругался и отправился сообщать о случившемся Совету.

Я была готова его убить — хотя понимала, что, если Лир превратится в куклу Моара, нам всем не поздоровится. Понимала, но принять не могла.

— Марина, может, Ар прав? И тебя выбрали не случайно? — Лила взволнованно потерла пальцами лоб, глядя, как я, злая до невозможности, бегаю по комнатам, проверяя окна. Знаю, что заперто, но движение немного успокаивает, дает хоть какую-то цель.

— Я подошла его чарам! — И тут заперто. Направилась к следующему окну.

— Почему иномирянка? — Брюнетка тенью проследовала за мной.

— Это ты у меня спрашиваешь? — Постучала кулаком по прозрачной пленке панорамного окна. Внизу у купола поспешно собирались стражи. Неужели так быстро приняли решение убить Лира? Даже не проверив, превратился он в марионетку Моара или нет?

— Ну не у богов же спрашивать? Они редко отвечают, а если и говорят, то загадками, — развела руками Лила.

Или сообщают то, что ты и так знаешь…

Это последний надводный этаж. Теперь вниз. Под воду. Там «стекла» на вид вроде бы тоньше.

— Чем ты от нас отличаешься? — Брюнетка бодро топала следом за мной вниз по лестнице.

Она старалась отвлечь, однако это начинало раздражать.

— Марин, чем?

Чем-чем? Умением находить неприятности на мягкое место!

Раздвинув водоросли на подоконнике, попробовала проткнуть пальцем пленку на окне. Фиг вам спелых полную корзину! «Стеклышко» прогнулось и стало толще на всем окне.

— Марин? — настойчиво повторила целительница, присаживаясь в кресло, которое тут же приобрело удобную форму, подстроилось под изгибы ее тела.

— Да ничем не отличаюсь! — проплыла мимо брюнетки. — Обычный человек! Ни тебе магии… ни тебе чар! Ни сверхспособностей! Восприимчивость к мыслеречи получила благодаря вашим богам! Что еще?..

Спустилась на нижний этаж и остановилась у входа в сад. Выбраться не получается, хоть успокоюсь, погуляю между Лилиными цветочками.

— А! Вот еще что! Я море люблю до одури! Но ведь это не что-то особенное, правда? Вы живете на островах. Море у вас в крови! — Открыла дверь и окинула сердитым взглядом анемоны и морские лилии. Флора, которая на самом деле фауна, почувствовала мое настроение и сжалась в некрасивые пенечки.

Ну и ладно!

Посмотрю на родовой коралл! У него аура такая занимательная, серебрится, мерцает.

— Марин? — послышалось сзади осторожно.

— Что?! — резко обернулась к Лиле.

— Мы живем рядом с морем, но у нас в крови не любовь к нему, а страх, — грустно улыбнулась Лила. — Мы боимся морских зверей, пробудившихся, цунами, штормов. Наши рыбаки стараются не заходить в незнакомые воды. А мореплаватели мечтают взлететь к небесам.

— Уже взлетели! — буркнула я, проходя по дорожке к родовому кораллу.

Матерь божия!

«Цветок» Лира почти полностью поразила серая плесень. Полип боролся, сжимал увядающие «лепестки». Тщетно! Болезнь побеждала!

Обессиленно осев на землю, я завороженно смотрела на крохотного борца, понимая, что Лир почти стал марионеткой Моара.

Лила обняла меня за плечи, села рядом, прижала мою голову к груди. Целительницу душили рыдания.

— Я надеялась, что ты сможешь ему помочь… — прошептала она, заботливо поглаживая меня по волосам. Хотя это не меня, а ее сейчас нужно было укачивать в объятиях и успокаивать. — Я не знала, что Моар, бездушная скотина, решил сделать его… таким… мы никак не сможем ему помочь… Только спасти тебя…

И она туда же! Нет уж, ребята, если я отдала Лиру частичку души, назад не приму! Помирать, так с музыкой! Как там говорится: «Пока смерть не разлучит вас»? Вот нас смерть и не разлучит!

Я буду не я, если не попробую помочь Лиру. Должен же быть способ вытряхнуть бездушного не мертвого и не живого гада из него?

Скользнув взглядом по мерцающим камням чар, я нахмурилась. Не мертвый, говорите? Но и не живой? Бездушный?

— Лила! Зови Стена, немедленно!

Иллир

Аватар. Забытое и прекрасное слово. Тот, чьими устами говорят боги. Кто его слышит, подчиняется и отдает ему свое тело. Первые оракулы Таророса были именно аватарами. Потом бог решил, что это не слишком гуманно — лишать воли разумное существо, и превратил их в нынешних оракулов, бессменных слуг.

Как я мог не понять раньше? Моару удалось сбросить божественные оковы, но его убили, только вот богом он быть не перестал. Связанный с источником чар, не мертвый и не живой, спящий бог. Часть его разума бодрствует — ведь он дельфин. Моар не может покинуть разлом. И не хочет. Наш барьер и его защита сделали его неуязвимым. Но ему хочется поклонения, а не простого страха, который вызывают пробудившиеся.

Для этого ему нужен я. Мое тело почти завершило превращение в аватара чародея. Частица его магической сути, заменяющей душу иераклионцам, не нашедшим свою вторую половину, уже пытается мною управлять.

В моей голове возникают чужеродные мысли. Они кажутся заманчивыми, приятными. После полного уничтожения сообщников Тирита семидесятого мне захотелось послать пробудившихся, слушающих меня беспрекословно, к энерийцам. Показать им всю мощь моих монстров…

Моих?..

Монстров Моара!

Новая волна голода заморозила все чувства. Нельзя впадать в апатию — не очнусь!

Затмевающая разум жажда заставила судорожно выдохнуть сквозь зубы и остановиться. Пробудившиеся послушно, словно ручные скаты, зависли вокруг меня.

Моар хотел пить человеческое тепло, которого ему не хватало на дне впадины. Все это время я согревал чародея! Мучил и пугал несчастных девушек, чтобы у чудовища из разлома появилась иллюзия жизни!

Но одним теплом Моар не ограничится. Он хочет выпивать души, моими глазами следить, как умирают пустеющие оболочки. Скоро он получит желаемое — мое тело окончательно изменится.

Я сипло рассмеялся. Пожиратель душ! Марионетка, лишенная воли! Демон, которым управляет недоделанный бог! Если позволю чародею закончить изменения — у людей и энерийцев появится новый кошмар, похлеще наших предков!

В груди ярко вспыхнула крохотная искорка. Марина. Почему Совет до сих пор не разорвал нашу связь? Неужели не понимают, что смуглянка может погибнуть? А я уже мертв.

Ласковый голос в голове тут же зашептал, что надо им это сказать, всего лишь свернуть и направиться к городу. Сделать небольшой крюк, Туманные Воды от нас никуда не денутся. А об избраннице надо позаботиться…

Тряхнув головой, я продолжил путь. Плыл, едва шевеля щупальцами. А Моар все соблазнял. Последний раз увидеть Марину, заглянуть в ее глаза, вдохнуть пьянящий аромат кожи. Прижаться к губам… задушить. Уничтожить Совет, который медлит.

Тварь!

Ярость на короткое время заглушила голос чародея. Никогда не думал, что злость, по сути, проклятие моего народа, может помочь вернуть контроль над собой.

Хотелось крушить, убивать.

Я повернулся к пробудившимся. Почему мне никогда не приходило в голову, что я могу их уничтожить? Ответ прост: Моар внушил. А сейчас, когда связь с ним перелила часть его божественной силы в меня, блок ослаб.

Убивать чудовищ не стал. Они не были монстрами, просто их грамотно направлял чародей. Попробовал оцарапать когтями бок гигантскому змею, не без удовольствия осмотрел длинные царапины. Поврежденная шкура не заживала!

Как интересно.

Я посмотрел в направлении далекого разлома. Барьер мне теперь не помеха. Благодаря чародею обладаю божественной силой, а она мощнее любых чар.

«Не пройдешь! — сипло рассмеялся в голове Моар. — Мои чары тебя уничтожат!» — «А я попытаюсь!» — «Не успеешь, глупец, ты уже мой!» — «Пока нет». — «Но очень скоро… ты станешь моим…» — «Вот тогда и будешь радоваться!»

Марина

— Это самоубийство, — отрезал глава Совета, словно жирную точку поставил под нашим с Лиром совместным приговором. — Ты права, человек может пройти через барьер, он — не магическое создание. Но человек никогда не доберется до Моара и тем более не сможет разбить камень его чар.

— Но ведь никто даже не пробовал!

Скосилась на Стена и Лилу, ища поддержки. М-да. Иераклионец мрачно хмурился, его жена тихо рыдала, уткнувшись лицом в его плечо. Офигенные помощники!

— Ты погибнешь. — Глава… Трай, если не ошибаюсь, встал из-за стола, подошел ко мне и мягко взял за руку. — Мы проведем обряд разъединения в ближайшие часы. Это единственное, что мы можем сделать для Лира.

— Не для этого я из своего мира сюда попала, чтобы смотреть, как вы убиваете моего любимого! — Вырвала руку из его пальцев. — Не хотите помочь, хоть не мешайте! Дайте мне ракушку и дыхательных камней, сама доберусь!

Да, дыхательные камни не несли в себе магии, а были чудом местной фауны, выведенным для симбиотического существования с людьми. Это я выяснила у Стена, пока мы ехали к главе Совета. Во мне самой тоже ни капли чар. Так что через барьер я пройду и к недобогу доберусь. Осталось выпросить какое-нибудь немагическое оружие, чтобы выковырнуть камушек из Моара.

— Тебя разорвут пробудившиеся, пойми, за барьером их владения. И их там не один или два. А сотни, тысячи. — Ага, Стен решил голос подать!

— Я буду осторожна. Они меня не заметят. Лучше скажите, чем у вас камни чар выколупывали?

— Гарпуном. — Стен с надеждой посмотрел на правителя иераклионцев.

Отлично! У меня появился сторонник!

— Ты видишь в темноте? — Трай печально покачал головой, он искренне сожалел, но отпускать меня в Туманные Воды не собирался.

— Фонарик возьму! — пробурчала я, отлично понимая, какую глупость говорю.

На мой фонарик все пробудившиеся сплывутся. Сожрут раньше, чем я доберусь до Моара с его треклятым камнем чар и разберусь, как пользоваться гарпуном!

— Для этого есть лунные полипы! — Ар остановился на пороге, прислонился к косяку, выравнивая дыхание, грудь энерийца ходила ходуном. — Собирайся, рыбка! Лир плывет в Туманные Воды, и что-то мне подсказывает, барьер его попросту не сможет уничтожить. А вот чары Моара вполне с ним справятся! Да, рыбка, твой избранник решил покончить с собой экзотическим способом.

Он борется с чародеем! Это все еще мой любимый монстр! А не мертвый бог! О том, что он собирается геройски погибнуть и погибнет, если мы не успеем, я старалась не думать.

— Лир не даст пробудившимся меня разорвать!

Стен радостно заулыбался, Лила громко шмыгнула носом и вытерла слезы, а вот глава Совета нашей радости не разделял. Задумчиво постучал пальцами по краю стола.

— Ар, ты можешь достать нужный гарпун? — У меня не было времени на то, чтобы ждать, пока правитель сподобится!

Энериец уверенно кинул.

— Идите на верхний склад, там Молиш, скажете — от меня, — внезапно вмешался глава. — И, ребята, вас здесь не было. Но учтите, скоро все стражи будут подняты по тревоге.

Я понимающе закивала. Отличный мужик! Иераклионец рисковал — недобог может взять контроль над Лиром, и каждая секунда промедления будет стоить кому-нибудь жизни. Но не использовать шанс и не дать нам возможность раз и навсегда избавиться от Моара? Трай решил попробовать.

Из дома главы мы выбежали, на ходу распределяя, кто и что принесет. Стен отправился за гарпуном и лунными полипами, Лила — за новым камнем Ветра. Ар занялся моим инструктажем. Потому что после возвращения ребят у нас не останется времени на разговоры.

— Гарпуны для камней чар устроены так: длинное древко с выемкой под ладони на одном конце и острая корона подвижных гибких лезвий — на другом. — Ар создал из чар нечто, напоминающее грабли для извлечения сорняков. — Моар привязан к узлу чар. Теоретически он неподвижен. Гоняться за ним не придется, тебе будет немного проще, чем другим ловцам. Нужно резко выбросить руку вперед, чтобы лезвия врезались в шкуру вокруг камня, повернуть и дернуть на себя.

Точно — грабли!

— Потом кладешь камень на твердую поверхность и бьешь по нему. — Энериец наглядно продемонстрировал, как надо делать, и развеял магический гарпун. — Понятно?

— Понятно!

— Отлично, а вот и наши помощники. — Ар забрал у подбежавшего Стена небольшую коробку. Лила поспешно переходила мостик. А я таращилась на оставшуюся в руке Стена длиннющую палку с венцом из лезвий. Это гарпун? — Теперь по лунным полипам. — Энериец достал два прозрачных пузыря размером с горошину. — Прикладываешь к наружному уголку глаза и слегка нажимаешь. Давай.

— А не рано? — Я осторожно взяла лунный полип, приложила, осторожно сжала. На секунду ослепла на один глаз, прозрев, поняла, что мир вокруг слегка позеленел, а «горошина» плотно закрепилась на коже. — А как он?..

— Выделяет вещество, создающее специальную пленку на поверхности глаза, — быстро проговорил Стен.

— Крепи второй. — Ар выбросил пустую коробку, забрал у Лилы новый дыхательный камень. Пока я прицеливалась и цепляла вторую «горошину», он колдовал над свободной рукой. Проморгавшись, я довольно посмотрела на камень Ветра в браслете. — Теперь гарпун. Держи, сделай пару взмахов, поверни… и на себя! Неплохо. Давай сюда. Все! Поплыли!

— Хоть бы попрощаться дал! — клещом вцепившись в Ара, недовольно пробурчала я, глядя через его плечо назад. Город стремительно исчезал из виду.

— Никаких прощаний и слез!

— Плохая примета? — нервно хмыкнула я, мысленно помолившись, чтобы мы успели.

— Отвратительная! — Ар сильнее прижал меня к своей груди, набирая скорость.

Иллир

Темная маслянистая пленка барьера была всего в шаге. Вытянув руку, я с кривой усмешкой проследил за тем, как когтистые пальцы, покрытые чешуей, спокойно прошли сквозь преграду. Стоит Моару захотеть, и из разлома выйдут орды пробудившихся. И поведу их я.

Все это время чародей разбирался с барьером и искал того, кто станет аватаром. Моар боялся подпускать к себе разумные магические создания — он не был до конца уверен в своей божественной сущности. Но на роль куклы подходили только иераклионцы, его собственный народ. Все же он не всемогущ, изменить другие расы ему не под силу. Однако добровольные жертвы имели слабую волю и погибали.

И наконец ему удалось вытащить меня. Для изменения моего тела потребовалось время. Моар тщательно тренировал меня, устраивая нападения. Усложняя задания. И подпитываясь человеческим теплом через меня. Следующей степенью будет замещение моей магической сущности частью его чар. Моар готов покорять народы и пожирать души.

Но процесс замедлился. Вначале — избранница, потом — крохотная искорка души. У меня появилось немного времени. Войти в Туманные Воды и уничтожить как можно больше пробудившихся. На создание новых у Моара уйдет несколько квартонов. А потом ринуться в его смертельные чары. Чтобы он не смог использовать мое тело.

Жаль, с Мариной не успел попрощаться. Не сказал, что люблю ее со дня нашей встречи.

Моару мой план категорически не понравился, он пытался взять контроль над телом. Обещал уничтожить мой народ полностью, сровнять города с дном. Чародей не хотел снова ждать счастливого случая.

Удерживать его было невероятно сложно. Но я справлялся. Тренировки Моара помогли. Особенно последние, где он вынудил меня управлять сразу несколькими монстрами.

В этот раз я контролировал одно чудовище, невероятно сильное, разумное, с двумя сущностями внутри. Методично убрал все эмоции. Усилил стремление убивать, ярость и направил их на пробудившихся. За убийством монстров, сопровождающих меня, следил, будто со стороны. Не было выбора. Тащить их обратно за барьер, чтобы уничтожить там, — глупая трата сил. Оставить по эту сторону — дать Моару возможность направить их в город.

— Мальчишка! — хрипло рассмеялся чародей. Граница пошла волнами, предупреждая о новых пробудившихся.

— Лир! Подожди! — Я остановился, наполовину пройдя сквозь барьер. Марина отпустила шею Ара, забрала у него гарпун для камней чар и быстро поплыла ко мне. — Я с тобой!

Отсутствие большей части эмоций помогло сразу уловить суть происходящего. Это был наш единственный шанс.

В голове раздался яростный рык Моара.

— Проведи меня мимо монстров. — Марина стиснула пальцами мою чешуйчатую ладонь.

Марина

Успели!

Благодаря ночному зрению я прекрасно разглядела внизу Лира. Он наполовину прошел через барьер!

— Лир! Подожди! — Я отпустила шею Ара, забрала у него гарпун для камней чар и быстро поплыла к избраннику, замершему на месте. — Я с тобой!

Глядя на чешуйчатое лицо, почти утратившее человеческие черты, я боялась, что Лир меня не узнает. Узнал.

— Проведи меня мимо монстров. — Я стиснула пальцами его чешуйчатую ладонь и послала мысленный образ чудовища, ворочающегося на дне Туманных Вод. Постаралась передать Лиру уверенность в удаче и любовь.

В ответ пришла теплая волна — он меня любит! — приправленная сомнением. Но Лир быстро сообразил, что выбора у нас нет, и спустя секунду мы уже стояли на той стороне барьера.

Лунные камни позволили детально рассмотреть безрадостную картину. В зеленоватом полумраке скользили причудливые тени — пробудившиеся. Монстры прятались в расселинах скал и куртинах гигантских водорослей, отгоняли друг друга от лучших мест, защищали территорию и кладки яиц — вели себя как обычные глубоководные рыбы. Очевидно, Моар создал несколько десятков первых чудовищ, может, больше, из попавших за барьер мориитов (я наконец поняла, кого мне напоминают пробудившиеся). Изменил их. Избавил от необходимости пить живые чары. А дальше все пошло естественным путем.

В воде, внизу, там, где шевелилась огромная темная туша, всколыхнулся магический туман, вспыхнули чары, и чудовища, оставив свои дела, ринулись на нас.

Лир одним движением задвинул меня к себе за спину. Положил мою ладонь себе на талию и показал на Моара, занявшего почти все дно ущелья.

Понятно, нужно держаться крепче и не мешать. Он собирается провести меня к чародею. Обняв избранника за талию, я крепче сжала гарпун. Лир ласково погладил мои пальцы.

А потом начался настоящий ад.

Цеплялась за Лира и старалась не смотреть по сторонам. Оскалившиеся морды, щупальца, клешни. Я крутилась и подныривала под острые плавники хищных скатов вместе с Лиром. Уворачивалась от акульих морд. Избранник бил, отпихивал, брал под контроль чудовищ, натравливая на собратьев.

Одно из них — зубастая кистеперая рыба с самыми настоящими лапами — прокладывало нам путь к Моару.

Мы почти добрались до колышущегося в воде тумана чар, когда чародей решил взять верх над Лиром. Избранник зашипел от боли, выгнулся дугой, на чешуе проступили голубые огоньки. Заплясали, завораживая.

Лир с силой оттолкнул меня, избавляя от чар.

Влетев в магический туман, я озадаченно огляделась. Громадная темная туша подо мной слегка шевелилась и тихо порыкивала. Возможно, когда-то Моар и был дельфином, но сейчас от благородного животного остались лишь размытые очертания, местами обросшие пучками длинных щупалец, норовящих дотянуться до меня и убить незваную гостью.

Голова! Где же у тебя голова?

Впереди, над пучками щупалец, выступал острый гребень. Спинной плавник. А потом я увидела еще один плавник. Тоже спинной.

Я так до второго пришествия голову искать буду!

Моар сидит на крупном узле магии, так? Не хвостом, я думаю, а грудью. Голова от нее недалеко.

Вспомнив, как развлекалась поисками узлов магии, когда случайно уплыла далеко от города, я сосредоточилась. Неправильное течение, закручивающееся на месте большой воронкой, нашла спустя пару минут. Прикинув по направлению магии, где центр, поплыла к сердцу узла. На ходу поспешно вспоминала лекцию Рестари. Камни чар чаще всего находятся на груди, на месте сердца, изредка на голове между глаз. Достать их в обоих случаях непросто — зверь чувствует опасность и защищается.

А вот и голова.

Ого!

Я удивленно разглядывала два огромных глаза на лбу громадной дельфиньей головы. С тремя парами морщинистых век! Один закрыт, второй смотрит на меня с яростью. А точно между ними в небольшом углублении — камень чар! И все это окружено щупальцами, усаженными когтями, готовыми схватить и разорвать меня.

Одна надежда на скорость и везение!

Стиснув пальцами древко гарпуна, я вытянулась в струну. Ну, ножки, не подведите! Не зря мы с вами двадцать лет каждый день плавали?!

Вложилась в движение по максимуму.

Щупальца, сердито свиваясь в кольца, хватали воду за мной.

Удар.

Поворот.

Рывок.

Оглушающий рев чародея, щупальца впиваются в кожу. Достал-таки. Чары светлым лучом бьют вверх. Зачем? Не важно. Камень у меня.

Разбить.

Обо что?

Шкура Моара на вид твердая.

Взмах — и сияющий камушек разлетается осколками, а тело разрывается от боли. Последний «подарок» агонизирующего монстра — щупальца на моих ногах, поднимающиеся все выше. Сухой треск. Кажется, это мои кости.

Иллир

Ярость, проклятие моего народа, помогала удержаться на краю. Усиливая ее, я не давал Моару полностью поглотить себя. Он тоже боролся своим излюбленным методом — голодом, вымораживающим… душу? Крохотная искра в груди быстро разрасталась, ее подпитывала наша с Мариной любовь, страх за избранника и желание защитить во что бы то ни стало.

— Все равно тебе не жить!.. — зло рассмеялся чародей, и… голод отступил, исчезло ощущение внутреннего разлома.

Марина!

Спеша по истончающейся нити нашей связи, я звал хранителя — последний удар чародей направил на защитный барьер Туманных Вод. От него не осталось и следа. Пробудившиеся, движимые жаждой убийства, уже выплывают из разлома. Потом догоню. Где хранитель? Яд пиявки почти исчез из моей крови — он должен услышать.

Мертвое теперь уже окончательно тело огромного монстра внизу мерцало, медленно рассыпаясь, защитный туман Моара рассеивался.

Клубок щупалец, из которого торчала подрагивающая женская рука, я увидел издалека. Пролетев оставшееся расстояние за кват, стиснул тонкие пальцы.

Жива. Без сознания. Страшно искалечена.

Начал быстро перетягивать повреждения на себя, попутно разрезая когтями судорожно сжавшиеся щупальца мертвого чародея. Голова закружилась от боли, казалось, в моем теле нет ни одной целой кости.

Держись, Марина, сейчас все вылечу.

Последнее щупальце.

Камень Ветра. Цел.

Почему край разлома кружится и расплывается?

А, это мое тело никак не может справиться с повреждениями. Не важно.

Взяв Марину на руки, я выплыл из разлома.

Наверху стражи сражались с пробудившимися. Моар умер окончательно, но его чары все еще заставляли чудовищ убивать.

Серебром вспыхнула магия, и Марину окутал туман переноса. Хранитель соткался из воды рядом со мной, извиняясь, послал волну смущения и непонимания.

На ответ магическому созданию не было времени, меня ждали пробудившиеся.

Потом скажу, что он ни в чем не виноват.

— Стен! — Брат обернулся, радостно заулыбался, не забывая уворачиваться от клешней спеленатого сетями громадного краба.

Я кивком показал на Марину — ей нужен присмотр. Стен развел руками, выпустить сеть он не мог. Зато это сделал Ар. Вручив моему брату сеть, моментально оказался рядом.

— Похорошел! — хмыкнул он, разглядывая чешую на моей коже. Забрал Марину. — Рад тебе! Сними с них чары, жалко животных.

— А кто-то говорил, что это мы помешаны на заботе о питомцах? — подколол я. — Рад видеть тебя живым.

— Тлетворное влияние иераклионцев! За зверюшек переживаю, — насмешливо отозвался энериец.

Я тоже переживаю.

Они не сами по себе такие злые — их ведут чары Моара. Бога. Хоть и слабого. А убрать их могу я. Занятно вышло. Чародей исчез, а небольшая часть его силы осталась во мне.

Ну что, монстры, ваш пастух пришел, пора возвращаться домой к привычной жизни. Направлять и пробуждать агрессию уже некому. Туманные Воды в вашем полном распоряжении.

А стражи уж позаботятся, чтобы вы случайно не выплыли из разлома. Ведь вы больше не марионетки Моара. Вы просто животные.

А я иераклионец, способности которого немного отличаются от обычных.

ГЛАВА 15

Марина

Косые лучи заходящего солнца освещали спальню, ветерок приятно ласкал кожу. Хорошо, что засыпая, я открыла окно… Засыпая?!

Лир!

Я в панике огляделась. Фу! Избранник спал у меня под боком. Смуглое лицо выглядело непривычно расслабленным, по губам блуждала улыбка, темную полосу боковой линии сменила замысловатая ртутная вязь. Поспешно осмотрев свои руки, обнаружила на наружной стороне кистей серебристые овалы, сотканные из нитей, складывающихся в замысловатый восточный узор. От них вверх шли тонкие золотистые завитушки, связывающие похожие «медальоны» на предплечьях и плечах.

Мы женаты.

У Лира есть душа.

Неужели получилось?

Последнее, что я помнила, сжимающиеся кольца щупалец. Брр! Хватит думать о плохом, у меня тут муж сопит в две дырочки и не собирается пробуждаться. Протянула руку, намереваясь растормошить соню и узнать у него, что случилось после того, как я разбила камень чар Моара.

Погодите? У Лира теперь есть душа, значит…

Наклонившись к слегка вытянутому вверх уху иераклионца, я прошептала, касаясь прохладной, но уже не ледяной кожи губами:

— Просыпайся… соня…

Не удержалась и поцеловала ртутную вязь чар на шее, осторожно прикусывая чувствительную кожу, спустилась к плечу.

Реакция последовала незамедлительно. Не открывая глаз, муж недовольно пробурчал что-то невнятное, притянул меня к себе и начал целовать. Одновременно пришла волна радости и картинка, судя по всему, из его сна. Ракурс был необычный.

Гм. А мужчины видят это так? Никогда бы не подумала. Интересно, хочу попробовать!

— Лир! — Я несильно прикусила мочку его уха.

Он тихо застонал и наконец проснулся. Обнаружил, что я лежу под ним.

— Извини, мне сон снился…

— Я в курсе, — отправила супругу его же фантазию, — попробуем?

Лир громко хмыкнул в ответ. И его ладони не спеша заскользили по моим ногам, приподнимая их вверх… Ласковое прикосновение прохладных пальцев к самому чувствительному месту заставило выгнуться дугой и, прикусив губу, застонать. Ноги на плечи мужа я закинула, уже находясь на грани. А потом весь мир сузился до глаз Лира и резких движений. Поза не позволяла активно участвовать в процессе, оставалось только царапать простыню и кричать от накатывающего волной удовольствия.

Сон мужа мы воплотили в жизнь на сто процентов.

— Люблю тебя. — Лир опустился на сбитую простыню, обнял со спины, уткнувшись лицом в мои волосы.

Счастливо улыбнулась в ответ и, поцеловав ртутную вязь на предплечье мужа, призналась:

— Знаешь, кажется, я влюбилась в тебя с первого взгляда.

Лир недоверчиво хмыкнул:

— Прямо-таки и с первого?

— Ага, с него самого. У разлома. А на месте кораблекрушения окончательно в этом убедилась. Хоть ты и был в нечеловеческом облике. — Покрутилась в родных руках, повернулась к мужу лицом. — Лир, а твой второй облик так и остался… чешуйчатым?

— Да.

— А голод?

— Нет. Моара больше нет, и я не тяну тепло для него.

Лир прижал меня к своей груди, его пальцы заскользили по спине.

— Для него? — Нет, я понимаю, чародей был почти богом, но чтобы использовать Лира в качестве… передатчика? Больной ублюдок!

— Для него, — грустно вздохнул Лир.

— Хорошо, что его больше нет. — Как же отвлечь мужа от грустных мыслей? В конце концов, подробности своего спасения могу узнать и у Стена с Лилой. — Лир? Твой сон мы воплотили в жизнь, а теперь давай попробуем кое-что из моего мира.

Девочка я большая и, что греха таить, смотрела пару эротических фильмов…

Опробовав несколько поз из них на практике, мы немного пофантазировали вместе.

— Как странно… — Лежа на груди довольного и уставшего Лира, я провела по золотистому узору на моей руке, легко коснулась серебристого «медальона» на наружной стороне кисти. — Мы женаты… А когда это случилось? Что?

Ох, и не нравится мне хитрая улыбка Лира.

— Я боролся с Моаром, а ты искала его камень чар.

— Потрясающая свадьба! — недовольно пробурчала я. — Всегда мечтала на нашем празднике удирать от монстров!

Иллир

Я дежурил у постели Марины почти сутки и все равно проспал момент, когда жена открыла глаза. Прилег на кват и вырубился. Зато пробуждение оказалось весьма бурным. А потом Марина, слегка смутившись, предложила воплотить кое-что из выдуманных историй ее мира. Неожиданно. Никогда бы не сказал, что моя супруга могла смотреть подобное.

Сегодня день приятных сюрпризов, не иначе. Зря я переживал, что мой голос смуглянке не понравится. Понравился. А ее оказался настоящей музыкой для моих ушей. Слышать — это так необычно! Столько новых ощущений, звуков, шорохов.

— Как странно… — Лежащая на моей груди Марина провела кончиками пальцев по золотистому узору на своей руке, легко коснулась серебристого «медальона» на наружной стороне кисти. — Мы женаты… А когда это случилось? Что?

Ей не понравилась моя улыбка. Сейчас обстоятельства нашей свадьбы казались забавными. Жених, не выпивший ни капли алкоголя, ругался с голосом в своей голове. А в это время невеста с гарпуном наперевес искала блестящий камень, который даже украшением не являлся.

— Я боролся с Моаром, а ты искала его камень чар.

— Потрясающая свадьба! — недовольно пробурчала Марина. — Всегда мечтала на нашем празднике удирать от монстров!

— А какие свадьбы в вашем мире? — целуя сердитую складочку между бровей супруги, спросил я. — Какую ты хочешь?

Что угодно! Хоть медуз, летающих в пузырях по воздуху! Да что там — хоть китов в пузырях!

Марина заулыбалась, повернулась на бок, подперла голову рукой и, довольно щурясь, начала:

— Ну, слушай…

Пока она рассказывала, я мысленно прикидывал, что чем заменить, чтобы максимально приблизить нашу свадьбу к обычаям мира жены. Вряд ли оракул или смотрящий за храмом Лейтаны позволят украсить святилище цветами и станут читать напутственную речь. Но ведь мы уже женаты? Остался только обряд вступления в род, чтобы хранитель мог выручать из бед наших детей. Почему бы не совместить приятное с полезным?

Наш сад и родовой коралл или площадка перед домом, если на ней установить алтарь, вполне могут заменить церковь. А Стен, нынешний глава рода, сыграет роль священника. Гостей разместим на платформе. Места там достаточно. Можно и беседки из цветов поставить, и столы с яствами.

— А замок на счастье можно прицепить на мостик! — радостно рассмеялась Марина, выслушав меня.

— Замок? На мостик? Зачем? Тоже обычай?

— Да! Молодожены закрывают замок ключом и выбрасывают его.

— Замок?

— Ключ!

Проблема. У нас замки закрывают чарами. Марину я расстраивать не стал, хочет жена замок с ключом, будет ей замок, ключ и мостик.

Марина

— Марина, не отвлекайся! — Рестари грозно нахмурилась и показала на затесавшиеся в мои экзаменационные ответы размышления о том, что лучше: жаркое из говядины или копченый угорь. — Осталось пятьдесят вопросов!

Я послушно закивала. Убрала мысли из экзаменационной работы. От обучения в продвинутой группе меня отделяли пятьдесят вопросов.

Поехали!

Две недели пролетели незаметно. Я училась, готовилась к свадьбе, общеродовой, так сказать. Лиле пришла в голову здравая мысль совместить оба торжества. Гости у нас ведь одни и те же.

Событие обещало быть пышным и оригинальным. Обряд иераклионцев, бракосочетание по обычаям людей и земное венчание в одном флаконе. Список приглашенных расширялся с каждым днем. Мы с брюнеткой уже начинали опасаться, что желающие поздравить бывшего монстра, а ныне специалиста по чудовищам из разлома не поместятся на двух платформах у наших домов.

Лир исполнил мое желание — жить отдельно. И теперь у нас с ним было собственное жилище, расположенное в нескольких метрах от дома рода.

Кстати, о роде. Стен не желал оставаться его главой и несколько раз пытался отказаться. У них с Лиром случилась бурная «беседа». Потом мальчики отправились плавать. А после возвращения Стен, бурча и недовольно косясь на брата, занялся нашим родом.

У Лира и без этого хватало забот. Моар исчез, но обитатели Туманных Вод остались. Без контроля чародея монстры, им созданные, были обычной частью морской фауны. С зачатками разума. А еще стопроцентно травоядными. Жажда плоти и крови, агрессия были наведены недобогом. Поняв это, Лир решил приспособить чудовищ для нужд иераклионцев.

Вначале его посчитали сумасшедшим. Потом оценили достоинства монстров. Скорость, например. Быструю приспособляемость к новым условиям обитания. Сообразительность, позволяющую тратить на дрессировку меньше времени.

Совет вполне разумно решил, что лучше Лира в монстрах никто не разбирается, и выдал ему уникальную лицензию. За довольно приличный процент от будущих доходов. Доходов пока не было. Жители привыкали к монстрам, на которых мой муж периодически ездил по городу.

Стражи остались. Теперь они помогали Лиру следить за порядком в разломе и у него в питомнике. Молодые пробудившиеся часто оттуда выплывали и пугали рыбаков. Стражам тоже полагался процент от доходов. Лир иногда шутил, что скоро каждый второй в этом мире посчитает своим долгом потребовать процент за то, что чудовища из Туманных Вод живы.

В чем-то он был прав. Энерийцы отсудили компенсацию у Иераклиона за ущерб, нанесенный их городам пробудившимися за время, что Моар спал в глубине разлома. Русалки прекрасно понимали, что большее им не светит. Туманные Воды целиком находились на территории соседнего государства. Так что будущей прибыли от продажи дрессированных пробудившихся им не видать.

Но это все политика.

Для простых людей и нелюдей уничтожение Моара стало долгожданной радостью. Первые сразу же восстановили дипломатические отношения с Иераклионом, возобновили торговлю. Самые храбрые даже приобрели дома в наших городах и записались в школы. Больше стало и энерийцев.

Думаю, со временем, когда забудется история Моара, а монстры из разлома станут частью привычной жизни, иераклионцев перестанут сторониться.

А пока, встречая на улицах города человека или энерийца, не связанного избранием, я часто ловила на себе настороженные взгляды, в которых сквозило удивление. Понимаю, не так они себе представляли победительницу Моара. Обычная человеческая девушка, полюбившая монстра. Ни тебе магии, ни каких-либо необычных способностей.

А мне и не надо!

И без всяких магических дополнений кручусь как белка в колесе! Учеба, свадьба, питомник, где у сотрудников значительно прибавилось забот из-за чудовищ из разлома, которых нужно уговаривать, чтобы они не выбирались из загонов. И которых магией не запрешь, потому что сдержать их может только нечто вроде городского щита, и то временно.

Так что, смотрите, сколько хотите, — да, самая обычная! — а я дальше побегу.

Э-э-э… На каком вопросе я остановилась?

Быстро записав ответы, отдала ракушку Рестари. Пока иераклионка придирчиво вчитывалась в мою экзаменационную работу, я прикидывала, успею забежать в один магазинчик неподалеку от школы до прихода Лилы или нет. Брать целительницу с собой не хотела, иначе никакого сюрприза не будет. Вечером зайду за заказом, когда с Лиром из питомника буду возвращаться. Подарю завтра.

— Отлично! Молодец! Завтра начнешь учиться со всеми, — сообщила Рестари, убирая проекцию моих ответов и откладывая раковину в сторону.

Завтра? Почему так быстро?

— У меня на днях свадьба, — уныло напомнила я, понимая, что Лир поддержит директрису и сам устроит мне вместо медового месяца месяц занятий.

— Я знаю, ты же меня пригласила.

А, ладно, чем быстрее начну заниматься с группой, тем быстрее закончу. Иераклионка говорила, что выпускные экзамены можно экстерном сдать! Медовый месяц не возбраняется и перенести! Все равно ни я, ни Лир питомники бросить не можем, да и Туманные Воды оставлять надолго без присмотра нельзя. Значит, будет у нас два медовых месяца! Один параллельно с учебой! Второй — потом как-нибудь, когда все устаканится. Как же я хочу плавать!

Попрощавшись с Рестари, я вышла из здания школы. Лилы еще не было. Отлично! Рысью добежав до нужного магазина, влетела внутрь.

— Готово?

Девушка-продавец заулыбалась и подала мне две небольшие коробки: синюю и нежно-розовую. Заглянув внутрь, я расплылась в довольной улыбке. Получилось!

Увидев у школы Лилу, помахала ей и жестом пригласила пойти в нашу любимую столовую. Пока делали заказ, целительница с любопытством посматривала на коробочки, особенно на розовую. Наконец не выдержала:

— Марин, а что это?

Я загадочно округлила глаза, улыбнулась и протянула Лиле подарок. Брюнетка открыла и громко ахнула.

— Это мне?

— Я розовый не очень люблю.

По-девчачьи повизгивая от восторга, Лила вытащила свадебную заколку, сделанную на заказ. В центре букетик из розовых ракушек-орхидей, вокруг лепестки из ткани, напоминающей атлас, на несколько тонов темнее, расположенных вперемешку с белыми, украшенными прозрачными каплями, переливающимися на солнце. И небольшая розетка из белоснежной тафты.

Услышав о том, что в моем мире невесты надевают фату, которая символизирует невинность и чистоту, Лила огорчилась. Оказалось, у островитян девственницы, выходящие замуж, тоже прятали лица за специальным покрывалом. В девстве брюнетка мечтала, что однажды… в общем, понятно.

Я не видела никакой проблемы. Хочешь фату, будет фата.

Лила уперлась, дескать, она не чистая и беременная. Не помогло даже напоминание, что она не просто беременная, а замужняя.

Пришлось искать альтернативу.

Традиционная заколка невесты плюс небольшой отрез прозрачной ткани, немного фантазии и понимающий мастер из магазина, торгующего всевозможными женскими мелочами.

Не смогла отказать себе в удовольствии и заказала вторую заколку. В синих и голубых тонах, под цвет моего свадебного платья.

Лила, прикрепив заколку себе на волосы, потянулась ко второй коробочке.

Я согласно кивнула в ответ на вопросительный, умоляющий взгляд.

Брюнетка вытащила мою сине-голубую заколку, восторженно захлопала в ладоши.

— Можно?!

Ах, какой же она еще ребенок! Я послушно придвинулась и подставила голову.

— Красавица! — всплеснула руками Лила. — Спасибо! — Обняла меня, открыто улыбнулась в ответ на понимающие улыбки двух иераклионок, обедающих за соседним столиком.

Отлично, брюнетка учится доверять людям… и нелюдям. Вчера даже пригласила к нам в гости девушку, которую Стен и Лир когда-то нашли ей на замену в магазин и которая до сих пор там работала, потому что, как и наша целительница, увлекалась созданием натуральной косметики. А еще она тоже сбежала от семьи и стала женой иераклионца. Клио была совсем молоденькой, очень общительной и открытой девушкой. А противоположности, как известно, притягиваются. Пока Лила и Клио еще не подруги, но, думаю, это дело времени.

Поели и отправились по магазинам, свадьба уже скоро, а у нас еще не все готово.

Набегалась и, до хрипоты наспорившись с продавцами и Лилой, с каждым днем все упрямее настаивающей на своем, я, отправив ее домой вместе с горой покупок, наняла ракушку (надо срочно сдавать на права!) и отправилась в питомник. Лир не приехал, как обещал, прислал мысленную картинку с каким-то непонятным клубком щупалец и волну искреннего сожаления.

Понятно.

Очередной юный пробудившийся уплыл незнамо куда, и Лиру нужно вернуть его обратно. Взрослые особи в большинстве своем держались внутри разлома, питались местными водорослями и охраняли кладки и территорию. Как сказал муж, животные чувствовали себя там отлично. Хулиганили подростки и мальки. Судя по всему, «малыш» немаленький и сильный — иначе стражи сами бы все сделали.

Неподалеку от питомника меня ждал двойной сюрприз: муж и нечто огромное, состоящее из щупалец и свернувшееся в клубок.

— Вылезай, трусишка. — Лир, запустив руку между щупалец, кого-то уговаривал. Хотя почему кого-то? Пробудившегося!

Остановив ракушку и расплатившись за проезд, я подплыла к супругу. Поцеловав, спросила:

— А почему ты его в загон не отвел?

— Хотел тебе показать.

Я задумчиво оглядела клубок щупалец раза в два больше меня.

— Внушительно! Теперь можно отправлять его в загон.

Лир хмыкнул:

— Это ты его в нормальном состоянии еще не видела.

И тут клубок развернулся, две дельфиньи головы настороженно посмотрели по сторонам, потом появилось тело. Собственно, щупальца были только на хвосте. Точнее, вместо хвоста.

— Симпатичный! — улыбнулась я двухголовому монстрику размером с небольшую лодку, отмечая новые отличия от обычного дельфина. На внутренней стороне грудных плавников присоски, по бокам спинного два небольших костяных гребня. Три глаза. Третий мерцает, словно пропитан чарами. Занятный звереныш.

— Из последних? — предположила я, протягивая раскрытую ладонь к пробудившемуся, чтобы он понял, что в руке пусто и опасность ему не угрожает.

— Из них, — кивнул Лир, поглаживая одну из голов, придвинувшуюся к нему и изучающую полотняные брюки мужа.

— И что же он может?

— Без понятия.

— Узнаем! Ну что, дельфинчик, ты же нам покажешь? — Чувствуя азарт, воодушевленно осмотрела нового питомца.

Моару тяжело давалось преобразование разумных существ. Лир был его единственной удачей. Зато с неразумными и полуразумными у чародея все складывалось отлично, хотя процесс изменения продвигался медленно. Сперва он создал из попавших на ту сторону барьера глубоководных рыб и мориитов пробудившихся, устойчивых к магии и обладающих невероятной регенерацией. Потом усовершенствовал их, вложив крупицу разума.

Но ему было этого мало. Результаты последнего эксперимента начали вылупляться недавно. Магическая генетика, видимо, мало чем отличалась от обычной — намного проще и эффективней изменять организм на стадии эмбриона, а не взрослый.

Так вот, новое поколение монстров обладало способностями к магии! Это были не переносы дверей-ракушек или фена-торнадо, кстати, рачка. У нас в питомнике уже жил спрут, создающий локальное течение. Краб, перемещающийся на длинные дистанции переносом и появляющийся, где ему заблагорассудится. Радовало одно — Моар не успел изменить много яиц. Насколько я знаю, их было всего пять штук. Два малыша погибли до вылупления. Двухголовый дельфин последний.

Осталось придумать, как выяснить, что он умеет.

Погладив симпатичного монстрика, я задумчиво покосилась на Лира. Оставлять дельфинчика в питомнике не хотелось. Он насвистывал что-то жалобное, от него шла волна испуга и неуверенности. Боялся остаться один. А отцом считал того, кого увидел в первые секунды жизни — Лира. Его и мой запах, который он учуял на муже, стали для него родными.

— Лир? — Я удивленно перевела взгляд с грустного зверя на иераклионца. — Я его понимаю!

— Я тоже. И способности, которые я получил от Моара, тут ни при чем. Поэтому и решил показать тебе.

— Но он ведь?

— Нет, он не магическое существо. Полуразумное, сообразительное. У меня такое чувство, что он как-то накапливает чары, забирая их частички из окружающей среды, но при этом не использует их.

— А зачем? Какие предположения?

— Пока никаких. Хочу понаблюдать за ним. Наверное, сегодня заночую здесь. — И будто услышал мои мысли: — В город его брать опасно, надо вначале узнать, что он умеет.

Хочу поучаствовать!

— Я остаюсь с тобой!

Иллир

Я угадал с подарком, жена с восторгом разглядывала последнего пробудившегося, измененного Моаром незадолго до смерти.

Едва увидел вылупившегося из огромного яйца помеченного силой чародея монстра, понял: именно Марина станет для него лучшим дрессировщиком. Она обожает дельфинов и любит трудности, а тут два в одном.

Как и два первых модифицированных животных, этот запомнил меня родным существом. Сидеть у яиц и ждать их вылупления в окружении пробудившихся, обеспокоенных моим вторжением на их территорию, занятие нудное, но необходимое. Как вести себя с обычными обитателями Туманных Вод, мы более-менее разобрались, а вот чего ожидать от последних творений чародея, пока не знали.

Запечатление, происходящее в первые кваты жизни, — наша гарантия безопасности. Монстры воспринимают нас частью своей стаи. В идеале надо обеспечить присутствие иераклионцев у всех кладок в момент появления на свет малышей. Но это сложно — слишком много монстров живет внизу, всех не охватить. Радует, что они травоядные. И без Моара довольно дружелюбные.

— А Моар мог оторваться от узла чар, на котором сидел? — Голос Марины вернул меня на землю, точнее, на платформу у загона, куда мы поместили Хварба. Пробудившийся постоянно повторял это сочетание звуков, и жена решила, что стоит его так назвать. Он остался доволен, о чем и сообщил нам, прислав волну радости.

— Теоретически — нет, считалось, что обряд снятия божественных оков и последующее превращение связали его намертво с узлом.

— То есть, возможно, он мог отсоединиться… — Марина постучала по платформе рядом с собой, и тут же из воды высунулись головы Хварба. Довольно щелкая и щебеча, пробудившийся, используя присоски, выполз к нам. Внимательно осмотрев сияющий глаз на его лбу, Марина нахмурилась, а потом осторожно накрыла око ладошкой. Над ее пальцами тут же возникло небольшое магическое возмущение, в воздухе вспыхнули чары, словно над узлом. — Попробуй, — прошептала она, отдвигаясь в сторону.

Значит, Моар все же собирался покинуть Туманные Воды и даже создал себе живой аккумулятор, собирающий чары. Не нужно искать узлы, подпитываться от нитей. Видимо, чародею был необходим постоянный контакт с природной магией.

Я накрыл пальцами глаз Хварба, почти сразу ощутил прилив чар.

Появление избранницы, зародившаяся во мне душа, мешающая захватить тело, ускорили события. Моар решил не дожидаться вылупления аккумулятора и охранников (остальных монстров), отложил план выхода на поверхность, попытался воспользоваться тем, что есть. Спасибо Стену, Лиле и богам, что решили помочь мне, иначе нас ждал бы настоящий апокалипсис!

Марина

Хварб аккумулятор? Ничего себе! До чего тут техника… магия дошла! Хорошо, что пробудившийся попал к нам, а не к энерийцам или, что совсем уж невероятно, к людям. Чутье подсказывает, мощность нашей двухголовой батарейки со временем только вырастет. Даже представлять не хочу, что какой-нибудь новый Моар решит сделать с его помощью.

Лир полностью со мной согласился. Мы решили не афишировать способности Хварба. Достаточно и того, что поставим в известность главу Совета. Он — мужик адекватный, все поймет. Для остальных двухголовый монстр будет нашим домашним питомцем. А что? У кого-то дельфины, у кого-то акулы или скаты, а у нас — пробудившиеся. А чтобы никто не заметил его специфических свойств, накопленные чары станем сливать в купол.

Туманные Воды больше не представляли опасности, но защиту города было решено оставить. Она, помимо прочего, защищала его от штормов. Не на сто процентов, конечно, но и этого вполне достаточно.

Осталось соорудить рядом с домом вольер и уговорить монстрика сидеть в нем и вести себя прилично. Сомневаюсь, что жители Нэйлады будут довольны, если Хварб начнет свободно плавать по городским каналам.

Загон для питомца был закончен в рекордные сроки. Его вырастили меньше чем за сутки. Я с восторгом разглядывала гибкую сетку, трубой поднимающуюся со дна. Никак не привыкну, что тут нет проблемы затяжного строительства. Например, наш с Лиром дом вымахал из небольшого кусочка ствола в огромное дерево за пять дней. Но это дом — сложное сооружение с комнатами и встроенными удобствами, а тут — простая сетка.

Я все больше влюбляюсь в этот необычный и поражающий воображение мир!

Переселив Хварба в вольер, с головой окунулась в свадебные хлопоты. Отвлекаться приходилось на две вещи: учебу (Рестари была неумолима и лично следила, чтобы я не пропускала занятия) и проказы пробудившегося, которому было попросту скучно.

Первым делом он проредил клумбы Лилы у крыльца. Именно проредил! Не съел, не пожевал, а аккуратно отцепил от грунта и запихнул в импровизированный пакет из громадного листа соседского водяного папоротника. К слову, единственного листа, к гордости нашей соседки, выросшего после нескольких месяцев интенсивного ухода за привередливым растением.

Сперва выдержав истерику Лилы, потом соседки, ею оказалась молодая иераклионка, я лично накупила новых анемонов, шикарный папоротник и отдала взамен пострадавших.

Потом Хварб навестил плантацию водорослей недалеко от города. Голоден он не был, а вот крутящиеся у линии защитных огоньков зверьки его заинтересовали.

Хозяева плантации надолго запомнили радостно посвистывающего пробудившегося, гоняющегося за напуганными до полусмерти шопингами у границы сест. Когда пришли в себя, попросили изредка присылать к ним моего монстрика. После его визита вредители держались на расстоянии и даже не пытались подкопаться под сесты, чтобы добраться до водорослей.

И это еще не все!

Когда Лир вместе с главой Совета отправился встречать короля людей со свитой после возобновления пошатнувшихся отношений, Хварб поплыл следом.

Никогда не забуду, как посерел лицом его величество, когда во время прочувствованной речи о дружбе двух народов у его ног начали появляться щупальца. А за спиной — две любопытные дельфиньи головы.

Думала, Совет полным составом разорвет Хварба на куски.

Обошлось.

Людям было очень нужно возобновление торговли с Иераклионом, Энерей отказался продавать товары, на которые у них с нашей страной был совместный патент. И все корабли у людей, летучие в том числе, встали. А плавать по старинке, ловя ветер, их мореходы уже не умели и не хотели, с помощью чар куда проще.

Так что король людей стоически выдержал приветствие любопытного монстра. И даже попросил разрешения его погладить. Мы с Лиром разрешили. Хварб нет. У него появилась еще одна любопытная способность — двухголовый дельфин, как анемоны и лилии Лилы, улавливал эмоции окружающих. А потому он, к явному удовольствию прибывших гостей, сбежал от вымученно улыбающегося короля.

На этом приключения Хварба в городе не закончились.

Он увязывался за Лилой на работу, за мной — на учебу. Вел себя прилично. Но… выглядывающие из воды дельфиньи головы в окружении щупалец отвлекали учеников от занятий, заставляли клиенток опасливо обходить магазин стороной. Контакт местных с пробудившимися не налаживался. Срабатывала привычка считать их опасными существами.

Поэтому я предложила провести официальный выход в люди для Хварба. Лир помог все устроить. И дело сдвинулось с мертвой точки.

А помогли нам — дети!

Мы с Лиром проехались по нескольким школам, поработали приглашенными звездами. Малышня под бдительным присмотром родителей покаталась на щупальцах дельфина, повисела на его плавниках.

После этих встреч Хварбу уже не было скучно. У его вольера постоянно галдели дети. Родители постепенно привыкали доверять огромному, но крайне осторожному и заботливому монстру.

Вот и сейчас, выглянув в окно, я с улыбкой проследила, как молоденькая иераклионка позволила Хварбу дотронуться кончиком щупальца до розовой ладошки карапуза, восторженно взирающего на монстра.

ГЛАВА 16

Иллир

Я подвел ракушку к скованной чарами гигантской волне, храму Таророса. Коснулся пальцами стены, поднялся по прозрачным ступенькам.

В круглом светлом зале с облицованными молочно-белым камнем стенами меня уже ждал оракул. Сидя на полу у статуи дельфина, он всматривался в замысловатый узор капель. Серебристое лицо мужчины было безмятежным, по тонким губам блуждала лукавая улыбка.

— Снова пришел задавать вопросы? — Оракул взмахом руки развеял капли и поднялся с пола. — Нет? А… вижу… похвальное стремление. Для этого я тебе не нужен. Помни, слова должны идти от чистого сердца.

И он растворился в воздухе, перенесся в толщу воды, из которой состояли стены храма. Помахал оттуда рукой и исчез в стайке пестрых рыбок.

От сердца, значит.

Я сел на пол у статуи и уставился на символ Таророса.

Завтра Марина вступает в мой род. Завтра свадьба. Предпраздничная суета и Туманные Воды с их обитателями заняли все мое время. Лишь сегодня понял, что не поблагодарил богов за то, что они вмешались в мою жизнь. Ясное дело, Таророс и Лейтана преследовали свои цели — им было важно не дать Моару выйти из разлома. Но в итоге я стал самым счастливым иераклионцем в этом мире. Ведь не только Марина получила второй шанс на жизнь.

С благодарностью посмотрев на статую дельфина, я приложил ладонь к груди и, поклонившись, сказал:

— Спасибо! Спасибо, что привел в мою жизнь Марину!

Таророс, как и следовало ожидать, не ответил. Ведь я не оракул, мне не дано слышать глас бога.

Посидев немного в храме, я отправился к Лейтане.

Пять лет я не был в храме богини. Не видел смысла туда ехать. Когда понял, что выжил, и предположил, кто именно мог меня спасти, — она не ответила. Теперь я понимал, что иначе Лейтана не смогла бы мне помочь позже.

Глядя на черные арки ее храма, возвышающиеся вокруг площадки для воззваний, я ждал, когда подплывет смотрящий.

Выслушав инструктаж, устроился посреди зала. В этот раз решил не тратить время на пустые размышления, все равно богиня не ответит.

«А ты попробуй! — проворковал в голове задорный девичий голосок. — Ну? Где благодарность?» — «Спасибо!»

Я настороженно осмотрелся. Теплый ветерок гулял по площадке, за арками плескалось море.

— Так себе благодарность! Ну да ладно! Пойдет! — Повернув голову на звук, я обнаружил, что рядом сидит молоденькая темноволосая иераклионка во втором облике. До пояса — девушка, ниже — спрут. По темной коже спешат знакомые голубые огоньки, не дающие рассмотреть лицо… богини?

Лейтана прочла мои мысли и гордо кивнула.

Совсем не такой ее изображали фрески. Обычной девушкой или огромным спрутом. Таророс — хвостатый мужчина, напоминающий энерийцев, или дельфин, а его супруга…

— А его супруга — я! Думаешь, Тароросу можно иметь третий облик, а мне нельзя? — перебила богиня. — У него и человеческий облик есть, и получеловеческий, и звериный… Чем я хуже? Надо было старые летописи читать! Там про все наши облики сказано!

Я не знал, что ответить. Лейтана известна своим вспыльчивым нравом. Решил промолчать.

Но, глядя на богиню, не смог не отметить, насколько ее внешность напоминает облик моего народа. Как и энерийцы чем-то похожи на Таророса. Неужели нас создали по облику и подобию? Почему тогда мы вышли дефектными? Ведь Лейтана — не бездушное неразумное существо, пожирающее души.

— По облику создали, — согласно кивнула богиня, — по подобию не получилось, мы — боги, вы — нет. Хотя я старалась. Чтобы внутренне были похожи, а внешне — только немного. Скучно тут вдвоем с Тароросом сидеть, хотелось, чтобы была компания нашего уровня. Но вышло… как вышло.

Тароросу, видимо, тоже хотелось.

— Да что ты! — рассмеялась Лейтана. — Он энерийцам свой облик дал, чтобы на себя любимого со стороны посмотреть! Молодой был, самоуверенный. Кстати, я лишние запчасти из твоего второго облика убрала. Все эти чешуйки, гребни, когти на щупальцах… брр!

Даже представлять не хочу, чем для меня обернется помощь богини. Погодите?! Она ведь уже вмешивалась в мою жизнь!

— Нет, ну вы посмотрите, какой въедливый! Я ему операцию провела с использованием косметической магии, а он недоволен! — возмутилась богиня. — Мужчины! Это не вмешательство! Это просто небольшое изменение! Оно никак не влияет на твою судьбу! И вообще… так ты больше на меня похож… Моар, конечно, гад, что решил тебя под меня переделать, но, должна признать, начинаю понимать Таророса, смотреть на кого-то настолько похожего на тебя внешне… забавно.

Лейтана задумчиво шевельнула щупальцами, постучала когтистым пальцем по щеке.

— Вот еще что… вмешательством в вашу жизнь это не назовешь… просто свадебный подарок… твои дети унаследуют способность понимать и управлять пробудившимися… уже унаследовали. Гм… Таророс просит назвать мальчика в его честь. А я чем хуже? Ну, ты понял, как дочку назовешь? Да?

И богиня, превратившись в черный туман, рассеялась.

— Да. — Я со счастливой улыбкой смотрел на садящееся в океан солнце.

У нас будет ребенок!

Марина

Темно-синее, почти черное, окруженное серебристым сиянием, точно аурой, деревце родового коралла виднелось вдалеке. Часть закрывавших его горок, усаженных анемонами и лилиями, пришлось перенести в комнаты. Иначе наше дружное семейство просто не смогло бы пройти к святыне рода парами, держась за руки, как требовал ритуал принятия в род.

В перераспределении коллекции Лилы по дому я не участвовала, учила Хварба носить сумки. Монстрик все равно таскался за мной следом, решила приспособить его щупальца для пользы дела. У его вольера меня и нашла Лила. Часть собранного ею вполне вписалась в интерьер подводной части дома… домов! У нас с Лиром теперь тоже везде стояли анемоны и лилии. Продемонстрировав мне цветочные джунгли, она поволокла меня в сад.

Ну что… тут стало намного свободнее.

Я подошла к родовому кораллу, остановилась у ажурного заборчика, задумчиво посмотрела на серебристо-голубые камни чар. Поспешно отогнала неприятные воспоминания о Моаре, перевела взгляд на ветки.

На концах двух светло-фиолетовыми огоньками светились, похожие на крохотные цветы ночной фиалки, полипы. Посчитав их количество, я удивилась. Может, я слишком далеко стою?

Подошла вплотную.

Полипов было шесть!

Рядом с серебристым бутоном Лилы виднелся еще один, крохотный — их малыш. У моего «цветка», слившегося основанием с выздоровевшим полипом Лира, был такой же, только чуть меньше.

Я беременна?

— Лила? — Повернулась к замершей рядом брюнетке.

Целительница осторожно приложила ладонь к моему животу и расплылась в улыбке:

— Да! Мальчик!

— Правда? — Кажется, не одна Лила будет выходить замуж в интересном положении!

— Да! — Лила повисла на моей шее.

Наверх мы плыли, радостно улыбаясь. Мужчин нашли на бывшем этаже Лира в комнате с панорамными окнами. Мы с супругом переехали в новый дом, а привычка сидеть тут, когда случалось что-то из ряда вон выходящее, осталась.

У Лира тоже есть новости? Надеюсь, хорошие? Или у нынешнего главы рода? А… нет.

Увидев нас, Стен загадочно подмигнул жене и поспешно ретировался, заявив, что они давно собирались покататься на ракушке и посмотреть ночной океан.

Забравшись под бок к Лиру, я положила голову ему на плечо.

— У меня для тебя новость. — Набрала воздуху в грудь и резко, на выдохе: — Я беременна! У нас будет мальчик!

— Я знаю. — Муж нежно погладил мой живот, ласково поцеловал, заключая в непривычно теплое кольцо рук. — У меня тоже новость. Таророс и Лейтана хотят, чтобы мы назвали наших детей в честь них.

— Что? — Забравшись с ногами на диван, я повернулась к Лиру, удивленно глядя в его улыбающиеся глаза. — Кто тебе сказал? Оракул?

— Лейтана. Я ходил в храмы, благодарил богов.

Вот вредная дамочка, не могла сделать вид, что не слышит! Бедные мои малыши! Представляю, как их будут дразнить в школе! На Земле родители тоже иногда извращались с именами. Училась со мной одна Афродита Васильевна Кох! А тут и не поспоришь — божественная воля! Впрочем…

— А Лейтана сказала, чтобы мы назвали их полными именами? Или можно сокращенными?

— У богов нет сокращенных имен.

— Просто никто не пробовал их сокращать.

Лир рассмеялся, в голове неожиданно раздался знакомое воркование: «Богам не принципиально, полное имя или сокращенное!»

— Отлично! Лир, Лейтана только что разрешила сократить имена!

— Правда?

— Ага! — Я перебралась к мужу на колени и, поглаживая пальцами волосы на его затылке, весело предложила: — Давай назовем мальчика Росей?

— Тогда уж Таром! — улыбнулся Лир, целуя мою шею.

— Тар! — задумчиво повторила я, подставляя грудь под умелые губы супруга. — Неплохо! А девочку как?

— Лейтой.

— Ну… нет! Лучше Таной! Тар и Тана!

— Итана и Тар, — поправил Лир.

— Согласна! — Сейчас я была на все согласна, даже на полные имена богов. Я тонула в нежных прикосновениях, уплывая на волнах удовольствия.

Когда мы, счастливые, в мятой одежде шли к себе домой, Лир неожиданно признался:

— Лейтана сделала нам свадебный подарок.

— Какой? — напряглась. Все же богиня та еще шутница. Мне вместо помощи сказала то, что я и без нее знала. И вообще с чего такая щедрость? В нашу с Лиром жизнь они с Тароросом уже вмешивались!

— Убрала последние изменения моего второго облика.

— Здорово! Ты теперь не чешуйчатый?

— Нет, и без гребней, лишних когтей и плавников. Вроде бы это и не вмешательство, а косметическая магия.

Ну да, согласна с богиней, Лир добровольно к чародею-косметологу не пошел бы. Поэтому я даже не пыталась его убеждать. Спасибо, Лейтана!

— А еще сказала, что наши дети унаследуют мои способности слышать пробудившихся.

Я это и без нее знала.

— Все? Больше сюрпризов от богов нет?

— Нет.

Лир обнял меня. Мы долго целовались у двери дома, потом в прихожей. Ночь прошла жарко, страстно.

Утром Лир встал первым — ему нужно было до свадьбы успеть проинспектировать Туманные Воды и питомники.

Я сползла с кровати много позже. Приняла душ. Позавтракала. Достала из шкафа свадебное платье, браслеты, один из них с дыхательным камнем, и заколку. Оделась. Глядя на свое отражение в зеркале, довольно улыбнулась. Отражение мне нравилось. Голубая струящаяся ткань отлично подчеркивала фигуру, заколка превосходно смотрелась на шоколадных волосах. Браслеты подчеркивали тонкие запястья. А легкий водостойкий макияж — глаза, смуглую кожу и темные губы.

Я выглядела отлично. Но все равно меня бил мандраж. Вдруг что-то пойдет не так? Безумно хотелось плавать. Времени на переодевание и спринтерские заплывы не имелось. Но я знала, как отвлечься.

Надев сандалии, выбежала из дома. Довольно оглядела суетящихся на платформах работников, завершающих оформление цветочных арок, алтаря, столов с угощениями и танцевальной площадки. Радостно рассмеялась. Я выхожу замуж! И юркнула в дверь жилища Лилы и Стена.

Как я и думала, целительница носилась в панике по спальне. Стен, одетый в парадную белую рубашку и светлые брюки, уныло следил за женой. Теребил массивный браслет главы рода (его я видела у Лира) и не пытался прервать хаотичные перемещения супруги. Видимо, от этого становилось только хуже.

— И давно она так? — Я показала на мечущуюся по комнате Лилу. Подобрав подол элегантного розового платья, она то нервно кусала губы, глядя на свое отражение в зеркале, то поправляла свадебную заколку. То неслась к шкафу, вытаскивала оттуда одно из повседневных платьев, прикладывала к себе и бросала куда попало.

— Как Омаа взошло, так и бегает. Поможешь? А то, я так подозреваю, придется тащить ее на обряд силком.

— Куда я денусь! Иди, мы спустимся вовремя.

Стен расцвел в радостной улыбке и ушел.

А я осталась с нервничающей проблемой один на один. Даже предполагать не стану, что за тараканы завелись в ее голове на этот раз!

— Ну? Что случилось? — Я отобрала у Лилы очередное платье.

— Посмотри на меня! — Она всхлипнула.

— Смотрю — красивая молодая девушка в красивом свадебном платье…

— На живот смотри!

— На какой? — Удивленно оглядела небольшую выпуклость, отлично задрапированную складками розовой ткани. Если бы я не знала, что Лила беременна, никогда бы не догадалась.

— Я толстая!

А, все понятно! Здравствуйте, гормоны!

— Ты не толстая.

Лила шмыгнула носом.

— Знаешь, многим мужчинам нравится, когда у женщины есть маленький животик. — Подняла руку, не давая возмущенной брюнетке ответить. — Стену же нравится?

— Угу. — Лила вытерла кулачком слезы.

— Вот и отлично. Какое тебе дело до остальных? Слушай, а у тебя есть успокоительный чай, который можно пить в нашем положении?

— Да!

Теперь, главное, чтобы чаев оказалось не десять сортов!

Сорт был один. Чем-то напоминал смесь мяты и ромашки.

Когда в комнату заглянул Стен, мы обе относительно успокоились и с нетерпением ждали обряда принятия в род. Честно говоря, не самого обряда, а того, что последует за ним. Все девочки одинаковы — все хотят свадьбу!

Спустившись в сад под руку с мужьями, мы прошествовали к родовому кораллу. Лир старше по возрасту — мы были первыми.

Оставив Лилу за нашими спинами, Стен подошел к чаше. Обряд принятия в род был до безобразия прост и функционален. Мы с Лиром положили ладони на край чаши, я передала главе рода приготовленный заранее крохотный шарик с каплей моей крови. Стен вызвал хранителя. Когда из сияющей ауры коралла соткался дельфин, раздавил шарик на дне чаши. Кровь впиталась в поверхность. Хранитель радостно защебетал. Осторожно дотронулся носом до моего живота, подтверждая, что принятие в род состоялось.

Мы отошли назад, и наше место заняли Стен и Лила. Все прошло без эксцессов.

Поднимаясь вверх с радостно улыбающимися мужьями, мы с Лилой предвкушающе переглядывались. Иераклионцы получили свой обряд. Впереди нас ждал наш праздник!

Гости, собравшиеся за столами на платформах, встретили нас радостными криками. Проходя под цветочными арками к алтарю, я чувствовала себя сказочной принцессой. И ничего страшного, что почти все гости — нелюди и священник — Стен, а наша клятва — условность, имеющая значение только для меня. Главное — я выхожу замуж!

Сжимая букет, я, глядя в счастливые глаза мужа, повторяла слова клятвы. Концовку про смерть пришлось убрать — ибо смерть одного из супругов у иераклионцев ведет к гибели второго. Так что, милый, даже смерть не разлучит нас!

Обменявшись кольцами, мы долго целовались под одобрительные крики гостей.

Потом пришло время Лилы и Стена — брюнетка тоже захотела выйти замуж по обычаям моего мира, официально — по обычаям моих островов, таких далеких, что о них никто не слышал. Судя по тому, с каким восторгом за церемонией следила прекрасная половина наших гостей, мы стали основателями новой традиции.

После весьма целомудренного поцелуя нашей парочки мы с целительницей бросили букеты. Вышло неожиданно. Мой прилетел в руки Ару, а Лилин — его соседке, молоденькой миловидной иераклионке, с интересом поглядывающей на энерийца.

Следующим пунктом торжества значилось посещение храмов. Я решила, если Лила выходит замуж по обычаям моего мира, почему бы мне не выйти по ее?

Подъехав к храму Таророса на украшенных цветами ракушках, мы вошли внутрь. Оракул радостно поприветствовал нас и пожелал долгих лет жизни и много детей. Немного помедлив, поздравил с будущим пополнением. Поблагодарив его, мы вышли из застывшей волны.

В храме Лейтаны все было еще проще. Зашли, постояли в центре зала. Мысленно попросили благословения и ушли.

К гостям мы вернулись немного уставшие, но довольные. Когда переходили через мостик, Лир таинственно улыбнулся и протянул мне небольшую зеленую коробочку.

— Что это?

— Замок, как обещал.

Так вот зачем он доставал меня расспросами последние дни! Неужели у него получилось сделать что-то по моим рассказам? Я ведь не техник. И устройство замка представляю весьма приблизительно!

Открыв крышку, увидела вполне земной навесной замок с ключом, выполненный из перламутра.

— Цепляем? — Лир показал на ажурную решетку.

— Да!

Присев на корточки, мы прицепили замок и повернули ключик.

— Вместе навсегда, — прошептала я.

— А ты сомневаешься? — Обняв меня, Лир проследил за улетавшим в воду ключиком.

Не сомневаюсь! У нас ведь одна душа. На двоих.

ЭПИЛОГ

Иллир

— Па! Хварб хочет поплавать по городу! Можно? — Из клубка щупалец прямо под грустными головами монстра высунулась черная, взлохмаченная макушка Тара.

Опять вместо того, чтобы делать уроки, сидит в вольере.

— Уроки сделал?

— Ну-у-у… — Сын попытался закопаться обратно, но его вытолкнули наружу. Из воды между двумя щупальцами выглянул Каеонис.

— Он ничего не сделал! — сдал брата сын Стена.

— Предатель! — Тар стукнул брата по голове, тот не остался в долгу.

— Хварб! — раздраженно приказал я.

Пробудившийся подхватил щупальцами мальчишек и вытащил на платформу.

— Бегом домой учить уроки!

— Па! Дядя!

— Бегом! — По-другому с этими разбойниками нельзя. Делать домашние задания мальчишки предпочитали вместе. Дружно показав мне языки, подбежали к двери нашего дома, где столкнулись с Мариной.

— Ма! Тетя! Можно мы с Харбом в городе поплаваем?! — одновременно протараторили оба.

— Можно, — ответила Марина, качая на руках Итану, — после того, как сделаете уроки!

Мальчишки дружно нахохлились и забежали в дом. Марина подошла ко мне, поцеловав, спросила:

— Как дела в питомнике?

— Отлично. А у вас как дела? — Я осторожно поцеловал спящую дочку в лобик.

— Нормально! Зуб вырос! Теперь у нас их целых пять! — с довольной улыбкой шепотом сообщила жена.

Девочки мои.

Обнял жену за плечи, аккуратно, чтобы не разбудить дочку.

Пять лет прошло, я все так же не могу надышаться Мариной. Своей единственной, своей любимой.

— Устала?

— Немного.

— Поплаваем вечером?

Марина кивнула, мечтательно посмотрела на воду, с мерным стуком бьющуюся о платформу.

— Я приглашу Мио.

Она согласно кивнула.

Потрясающая у меня супруга.

Сколько всего успевает. И дети, и питомник, и Хварб, и Лиле в магазинах приходит на выручку. И получает от всего этого искреннее удовольствие.

Я ей помогаю, но нужно следить за Туманными Водами. И Лила, конечно, пытается, но у нее самой едва хватает времени. Каеонис невероятно шустрый, любопытный мальчик, везде и всюду сующий свой нос. Хранитель последнее время постоянно держится рядом с мелким хулиганом.

Обычно в таких случаях молодых мам выручают другие женщины рода, но у нас род маленький. Пришлось нанимать няню.

Мио понравилась Марине сразу. Хоть оказалась энерийкой и сестрой Ара.

Я тихо хмыкнул, вспомнив, как мы всем родом стояли с открытыми ртами, когда Ар сообщил, что принял жемчужину той иераклионки, вместе с которой поймал букет на нашей свадьбе. Сейчас они ждут первенца.

Занятно все сложилось. Когда-то меня раздражало его общество. Сейчас Ар — мой заместитель. Больше того, мой друг.

— Знаешь, я, кажется, понимаю, почему вы не вымерли, несмотря на всю эту катавасию с жемчужинами, — утыкаясь лбом в мое плечо, недовольно пробурчала Марина.

— Почему? — Провел по ее спине пальцами, слегка массируя и параллельно забирая усталость.

— Вы же как кролики!

— Кролики? — Кажется, я уже пару раз слышал об этих зверьках от супруги. Милые и пушистые, плодовитые?.. — Марин?

— Лила беременна — близнецы, мальчики.

А я-то обрадовался. Нет, за брата я тоже рад. Но… хотя дочке еще и года нет. Наверное, пока рано думать о третьем ребенке.

— И я беременна, — хитро улыбнулась Марина. — У нас будет девочка.

Марина

Узнав, что снова жду ребенка, я на самом деле почувствовала себя крольчихой. Дочке всего семь месяцев! А еще говорят, что, если кормишь грудью, «залет» не грозит, еще как грозит.

Нет, все-таки чудесно, что я беременна.

О, а вот и первые звоночки! Гормоны, добро пожаловать! Надеюсь, в этот раз обойдется без токсикоза? Пока вынашивала Тара и Итану, намучилась. Лир и Лила поочередно дежурили рядом, убирая тошноту. Золото у меня, а не муж! Какой мужик согласится забирать тошноту беременной жены? Иераклионец, естественно.

Вспомнив еще об одной особенности его народа, я поморщилась. Надеюсь, в третий раз Лир не будет носиться со мной, как с хрустальной вазой?

Немного отодвинулась от мужа, заглянула в счастливое лицо.

Будет!

Однозначно, будет.

Потерплю. А Лир потерпит меня. Во время беременности у меня страшно портился характер. Я не капризничала, не требовала экзотических блюд, я командовала. Сотрудники питомника все понимали и старались не попадаться на глаза. Хварб улавливал мой боевой настрой и уплывал охранять плантации водорослей от шопингов. Лила пыталась напоить меня своим чаем. Помогало плохо, но я хотя бы не рычала на людей.

— Как ее назовем? — целуя меня в висок, шепотом спросил муж.

— Боги больше ничего не требовали?

— Нет.

— Отлично! У меня есть семь месяцев! Хочу что-нибудь красивое и необычное!

Лир спорить не стал — бесполезно. Я тщательно выберу имя сама! Без всяких божественных ценных указаний!

Вернувшись в дом, я уложила дочку. Проверила уроки у мальчишек. Запретила им, на ночь глядя, ехать в город. Отправила племянника домой. За ужином, приготовленным Лиром (так вышло, когда муж был дома, кашеварил он), сын наябедничал на меня отцу. Это ему не помогло. Наши взгляды на воспитание полностью совпадали.

Потом пришла Мио. Сестра Ара пятый год работала у нас няней. Вначале помогала мне с Таром, затем с Итаной. Русалка мне нравилась. Веселая, открытая, смешливая, она напоминала солнышко.

Оставив ее присматривать за ребятней, мы с Лиром отправились на ночную прогулку. Муж забрал усталость, так что я бодро загребала воду, двигаясь вдоль линии сест. Как следует размявшись, поплыла медленней, заметила светящуюся в темноте круглую раковину, напоминающую большую жемчужину, и громко хмыкнула.

Ну уж нет, хватит сияющих штуковин! Сейчас меня все устраивает!

— Что? — Лир подплыл ближе, заметил блестяшку, понимающе улыбнулся. — Похоже! Но это — обычный лоскус, а не жемчужина.

Поднявшись на поверхность, я легла на спину. Лир бесшумно вынырнул рядом.

— Не жалеешь? — Голос мужа прозвучал напряженно.

Он все еще сомневается?

Я повернулась к супругу, придвинулась вплотную, обняла ногами за талию.

— Ни капли.

Что может быть лучше моря? Только ночное море в объятиях любимого!

notes

Примечания

1

Омаа — солнце. — Здесь и далее примеч. авт.

2

Рица — семь дней, неделя.

3

Кват — секунда.

4

Лот — десять секунд.

5

Аамо — луна.